ronl

Реферат: Марк Аврелий

Введение

Огромное место занималафилософия в культурном обиходе Римской империи. Она должна была как бы заменитьту “древнюю доблесть”, которая считалась достоянием исконного нравственного уклада,но которая, по общему признанью, могла сохраниться лишь при безвозвратноутраченной простоте и элементарности жизни. Философии предназначалосьруководство нравственной жизнью отдельного человека и целого общества; сдругой стороны, она выполняла как бы функции религии, сама отделяясь отпоследней все менее и менее явственной чертой. Поскольку религия продолжалаохранять и освящать данный государственный порядок, она сосредоточивалась вкульте императоров — здесь рядом с личным облаготворением, имевшим столькообразцов в греческом мире, содержался апофеоз государства. За пределом этогополитического исповеданья оставалась область возрастающего религиозногосинкретизма: греко-римский пантеон постоянно заслонялся восточными образами, икульт населения империи, начиная с Рима, как нельзя более отражал ееэтнографическую и культурную пестроту.

Основная часть

Величайшим почитателем ипоклонником Эпиктета был Марк Аврелий, последний значительный римский стоик,философия которого может рассматриваться как последнее завершение античногостоицизма и одновременно его полный внутренний распад.

Марк Аврелий родился в Риме вбогатой патрицианской семье. Марк Анний Вер, ставший впоследствии, после тогокак Антонин усыновил его, Марком Аврелием Антонином, родился в 121 году. Егоотец умер в весьма юном возрасте, и главная забота о воспитании Марка пала наего деда Анния Вера, который был дважды консулом и, по-видимому, пользовалсярасположением императора Адриана, состоявшего с ним в отдаленном родстве. Автор“Размышлений” был всегда проникнут чувством благодарности к людям, которым онсчитал себя обязанным.

Марк получил домашнееобразование и еще в детстве подпал под влияние своего учителя — стоика. Марквлюбился в стоическую философию и оставался ее приверженцем до конца своихдней. Его необыкновенные способности были вскоре замечены, и правящий императорАнтонин Пий, полагая, что жить ему осталось недолго, усыновил приходящегося емуплемянником Марка, дал ему родовое имя Антонин и стал готовить приемного сынапринять бразды правления в свои руки. Однако Антонин прожил дольше, чеможидалось, так что Марк встал во главе державы только в 161 году.

Для Марка Аврелия переход кимператорской власти не представлял чего-нибудь особенного, не являлсяпереломом в его внутренней и даже внешней жизни. Он не эахотел быть дажеединоличным правителем и взял в сотоварищи своего приемного кбрата Луция Вера,также получившего титул Августа. Последний, однако, при своем бездеятельном ираспущенном характере не оказывал императору никакой помощи и нередкооказывался существенной помехой в делах; впрочем, и к нему Марк Аврелийотносился со своим обычным неистощимым терпением и снисходительностью.

За девятнадцать летцарствования Марка империи довелось перенести немало испытаний. Стихийныебедствия, эпидемия, нагрянувшая с Востока и унесшая множество жизней,постоянные военные столкновения, главным образом с варварскими племенами,угрожавшими границам римской территории, особенно вдоль берегов Дуная. Почтиполовину своего правления Марк провел на передовой вместе с воинами, иотдельные части “Размышлений” писались в походной палатке, вероятно, ночью,когда остальное войско вкушало сон.

Марк Аврелий был стоиком.Следовательно, для понимания его философии необходимо иметь некотороепредставление о стоическом учении. Стоицизм был одной из ведущих философскихшкол эллинистического и римского периодов. Хотя его предтечами были ранниефилософы — особенно Гераклит и Сократ, — как отдельное философское течение онсформировался около 300 г. до н.э., когда в Афины прибыл с Кипра Зенон (ок.336- 264 гг. до н.э. ) и начал учить в Стое, или крытой рыночной площади.

Зенон и его преемники развилицелостную философскую систему, включившую в себя эпистемологию, метафизику,логику, этику, политическую философию религии. Сердцевиной этой системы былметафизический материализм, который, не будучи столь интеллектуально изощрен,как атомизм Демокрита, все же позволил стоикам описывать вселенную как чистоприродную целостность, функционирующую сообразно закону, и тем самым найтионтологическую нишу для Бога. Хотя с логической точки зрения такое сочетаниебыло не слишком жизнеспособно, оно предоставило стоикам структуру, вокругкоторой строилась вся стоическая философия.

Стоицизм пришел в Рим вскорепосле того, как в середине второго века до н.э. римское оружие покорило Грецию.В период ранней империи он играл ведущую роль в умственной жизни Рима. Двумяважнейшими римскими стоиками стали император Марк Аврелий ( 121 — 180 гг. н.э.) и раб Эпиктет ( ок. 50 — ок. 125 гг. н.э. ).

Стоики не смотря на целый рядсвоих созвучных христианству идей, оставались язычниками, например МаркАврелий, хотя и “по долгу службы”, все-таки и организовал гонение на христиан.Но это родство не следует и игнорировать. И может быть, самое глубокое родствомежду стоицизмом и христианством следует искать не в совпадении отдельныхмыслей и высказываний, а в том самоуглублении личности, на котором историястоицизма закончилась и история христианства началась.

Переворот, совершенныйстоиками в философии, можно назвать, если воспользоваться современным термином,“экзистенциальным”: чем безразличнее становится становился стоический мудрец кокружающему его миру ( в том числе и к социальному), тем сильнее он проникал всокровенные глубины собственного Я, обнаруживая в своей личности целуювоеленную ранее совершенно ему неведомую и недоступную. В “Размышлениях МаркаАврелия достигнута, по-видимому, предельная глубина самосознания ивосповедальности, доступные античному человеку. Без этого открытия “внутреннегомира” человека (“внутреннего человека”, по терминологии Нового Завета),совершенного стоиками, едва ли была бы возможна победа христианства. Поэтомуримский стоицизм можно назвать, в определенном смысле, рассматривать как“подготовительную школу” христианства, а самих стоиков — как ” исктелей Бога ”.

“Размышления”

К произведениям подобным“Размышлениям” нужно относится с крайней осторожностью. Но у Марка Аврелияфилософия не расходится с текущей работой, и опыт императора ни в чем неопровергает самых продуманных и прочувствованных его мыслей. Важноне то, что Марк Аврелии окружил себя философами риторами, что он сделалгосударственными людьми своих старых наставников, что среди консулов ипроконсулов его царствовании мы находим Ирода Аттика, Фронтона, Юлия Рустика,Клавдия Севера, Прокула. Важнее, что в его собственном сознании междуфилософией и жизненной практикой не существует никакого антагонизма. Тезисгласящий, что философское исповедание может ни к чему не обязывать, представился быему чудовищным. В этом смысле Марк Аврелии скорее может напоминать о деятеляхсредневековой теократии, для которых temporalia отнюдь не должнырасходиться со spiritualia. Известно, какие неразрешимые конфликты возникали наэтой почве между убежденными требованиями церкви и инстинктом самосохранения усветского государства.

“Размышления” не назовешьобычным философским трактатом. Скорее это сочетание интеллектуальной автбиограи серии овещеваний, обращенных автором к самому себе и указывающих, как должнодействовать не только в повседневных делах, но и в жизни в целом. И,действительно, заглавие, которое дал Марк своему соченению, — Не “Размышления”,но греческая фраза, которую можно перевести как “ мысли, обращенные к самомусебе “. Так как “Размышления” обращались к самому автору и, по — видимому, непредназначались к обнародованию, им не достает завершенности правильногофилософского трактата. Мысли зачастую фрагментальны, грешат самоповторами, авесь том сочинения — чрезвычайно личный. В итоге порой трудно понять, что хочетсказать автор, или проследить за линией аргументации, приводящей его к тому илииному выводу. Тем не менее “Размышления” содержат философское учение, котороеявляется Аврелиевским изводом стоицизма.

“Размышления” Маркаразделяются на книги и главы — но их порядок чисто внешний. Некоторым единствомобладает лишь первая книга, где Марк Аврелий вспоминает своих родных,наставников и близких людей и объясняет, чем он им обязан, заканчиваяперечислением всего того, чем он обязан богам. Мы имеем своеобразный дневник — не внешних событий, а мыслей и настроений, более важных в глазах автора, чемвнешние события. Можно сказать, что “Размышления” представляют полнуюпротивоположность другой книге, которая также писалась среди военных тревог — Комментариям о галльской войне Юлия Цезаря. Здесь заботливо устранено всякоепроникновение в глубь душевных переживаний, весь интерес также исключительнопоглощен объективным миром, как у Марка Аврелия миром субъективным. МаркАврелий обращался лишь к самому себе — он хотел закрепить переживания, которыемогли служить моральной поддержкой и побуждением. Никогда не думал он этимистроками влиять на других или исправлять их. Отсюда глубокая искренность,которая интуитивно воспринимается всяким читателем “Размышлений” и которой такне достает многим автобиографиям и исповедям, отсюда и непринужденность формы:Марк Аврелий не искал ее, как не ищут, делая отметки на полях книги. Нет риторических забот, но выражениевсегда точно и ясно передает не только мысль, но и окружающий ее душевный фон.

Отсутствию внешнего планасоответствует и в содержании отсутсвие чего-нибудь напоминающего философскуюсистему. Весьма часто в тексте мы встречаем слово, которое постоянно напоминает насколькосущественны для каждого человека эти руководящие им начала. Как далеко, однако,это греческое слово от современного придаваемого ему значения; догматизмсовершенно чужд Марку Аврелию это черта, бросающаяся в глаза сразу. Нет ничегоошибочнее в этом смысле видеть в нем догматического последователя стоицизма.

Прежде всего прочностьморальных истин не связана для него с тем или другим представлением о мире. Унего нет определенной космологии — хотя бы той, которую выработал стоицизм. Онсклоняетсяк этой последней в ее общих чертах, но достоверность ее нигдене стоит для него вровень с достоверностью нравственных начал, к которымобращается человек. Дело не только в том, что интерес Марка Авррелияс сосредоточен наэтих последних, как это вообще мы наблюдаем в позднейшем стоицизме, и не тольков его сомнениях относительно возможности постигнуть физическую истину; длянего, если даже правы не стоики, а эпикурейцы, и, если миром управляет нсединый закон, а самый случай, если все сводится к игре атомов, побуждениячеловека к добру этим не устраняются и привязанность к миру не усиливается. Этамысль повторяется чрезвычайно часто.

Поэтому, когда в“Размышлениях” мы читаем, что человеческому телу свойственны элементы,огненные, воздушные, водяные и земляные, автор пользуется лишь распространеннойгипотезой, не возводя ее на степень категорической истины.

Это отсутствие догматизмаосвобождает от сектанского духа, от преувеличенною прославленья однойфилософской школы за счет других. Когда Марк Аврелий находит родственные емумысли у Эпикура, ои не боится их брать, не боится и признагь в представителегедонистической философии мудрого учителя жизни.

Догматизм религиозный присущ“Размышлениям” не в большей мере, чем догматизм философский. Ни один не можетпритязать на исключительное право раскрытия людям божественнои тайны. Однопредставлялось Марку Аврелию несомненным: наличность в мире божества; атеизмпротиворазумен. Но что представляют эти боги, являются ли они лишь аспектамисозидающего разума о котором учили стоики и на который часто ссылается МаркАврелий? Несомненно, мы найдем у него тенденцию к монотеизму. Если мир един, тоедин наполняющий его бог, един и общин закон, едина и истина. Учение опосредниках между божеством и человеком, та демонология, которая так приняласьна почве религиозно философского синкретизма, остается ему чуждой. Общениечеловека с божеством осуществляется прежде всего самопознанием, а затем имолитвой. По-видимому, для Марка Аврелия первое можег заменять второе: молитвыесть ее лишь словесное выражение внутреннего чувства, и как таковое она должнабыть проста и свободна наподобии приводимой им молитвы афинян о дожде.

Место человека в миреизображается в “Размышлениях” в двух как бы противоположных аспектах. С однойстороны, постоянно возвращаются напоминания о всей эфемерности человеческойжизни. Земля есть лишь точка в бесконечном пространстве, Европа и Азиялишь уголки мира, человек — ничтожный миг времени. Огромное большинствоисчеэаег из памяти окружающих; лишь некоторые превращались в мифы, но и этимифы обречены на забвение. Нет более суетной заботы, чем забота о посмертнойславе. Реален лишь настоящий миг — но что он значит перед лицом бесконечности впрошлом и бесконечности в будущем? И все-таки человеческий дух есть высшее, чтомы находим в мире; по образцу его мы прсдставляем душу целого. Человек не естьего поступки; вся его ценность лежит в его душе. И опять — таки Марк Аврелий и здесьостается чуждым какому-либо антропологическому догматизму; нельзя признать запоследний указание, что человеку присущи три элемента: телесный, жизненный иразумный или что душе присуща сферичес кая форма. Господствующий мотив МаркаАврелия и здесь чисто этический.

Человек есть частица мира;его поведение входит в общий план судьбы или промысла. Самое чувство гневадолжно падать, когда мы вспомним, что порочный не мог действовать вопреки своейприроде. Но это не значит, чтобы у человека была отнята всякая свобода и с негоснята всякая ответственность. Марк Аврелий подошел к великой философскойпроблеме необходимости и свободы, разрешить которую в пределах стоическогодетерминизма; он, естественно, не был в состоянии. Его понимание этикиосталось слишком интеллектуалистическим. Грех — в основе заблужденье инезнанье. И в глазах Марка Аврелия, не по своему выбору, но всегда вопреки себечеловеческая душа лишается истины — равным образом справедливости и,благополучия, кротости. Как всегда в интеллектуалистической этике, проблема злалишается своей трагической безвыходности, и нет необходимости в искуплении,которое превышало бы человеческие силы. С другой стороны, фатализм МаркаАврелия совершенно свободен от той беспощадности в оценке заблуждающихся ипогрешающих, которая так часто вырабатывается на почве религиозной веры впредопределение — хотя бы в кальвинизме.

Марк Аврелий никогда не былдругом христиан. Единственное место в его “Размышлениях”, гдеупоминается о христианах, показывает, что он оставался холодным перед ихготовностью принять мученье и смерть за свое исповедание; в этойготовности он усматривал даже нечто суетное и театральное.

Возможно, ввиду болеепрактического подхода к жизни римские стоики сосредотачивали свое внимание назапутанных проблемах логики и метафизики меньше, чем их греческиепредшественники. Вместо этого они чаще всего принимали основопологающуюструктуру стоицизма в том виде, в каком она дошла до них, и посвящали себяэтической и социальной стороне стоической философии. Это полностью относится кМарку, как и к жившему за век до него Эпиктету. Кроме того, Марка весьмаинтересовала религия, и “Размышления” сплошь усеяны пассажами, подчеркивающимитеологические аспекты стоической онтологии.

Чтобы понять стоицизм Маркаво всей его целостности, необходимо отправляться от его метафизики. Здесь он вцелом ортодоксален: вселенная — это материальный организм, состоящий изчетырех основных элементов. Все случающееся причинно обусловлено, поэтому вмире нет места случайности. Другим способом выразить ту же мысль, на которомделает акцент Марк, является утверждение, что вселенная управляется законом ипорядок вещей есть манифестация разума. Из этого, по мысли Марка, следует, чтосуществующий правящий вселенной разумный законодатель, или Бог. Однако, вотличии от иудее — христианской традиции, Марк понимает Бога не кактрансцендентное существо, вступающее в личные взаимоотношения с человечеством.Бог, согласно Марку, — это скорее имманентный разум, определяющий ход всемирнойистории. Поскольку вселенная целиком и полностью разумна, постольку, заключаетМарк, она является также и благой. Таким образом, полагать, будто нечто, случающеесяв естественном порядке вещей, есть зло, значит совершать фундаментальнуюошибку. Следовательно, стержнем учения Марка является некая разновидностькосмического оптимизма.

Стоицизм Марка Аврелия

Марк Аврелий занимаетсяисключительно этическими проблемами и очень далек от всякой логики, физики идиалектики. Ведь задача заключается не в исследовании земных и подземныхглубин, но в общении с внутренним демоном и честном служении ему.

Философия Марка Аврелиявозникла из чувства полной беспомощности, слабости, ничтожества и покинутостичеловека, доходящей досовершенного отчаяния и безысходности. МаркАврелий дает прямо-таки классические выражения этому чувству: “Времячеловеческой жизни — миг; ее сущность — вечное течение; ощущение — смутно;строение всего тела — бренно; душа — неустойчива; судьба — загадочна; слава — недостоверна. Одним словом, все относящееся к телу подобно потоку, относящеесяк душе — сновидению и дыму. Жизнь — борьба и странствие по чужбине; посмертнаяслава — забвение”. Таких мест у Марка Авреяия можно найти множество. Сознаниесобственной слабости, беспомощности и ничтожества проявляются у императораМарка Аврелия.

Соответственно этомуобостренному чувству тоски и отчаяния Марка Аврелия в невероятной степенивозрастает обращение к божеству, вера в божественное откровение, вообщезначение религиозною элемента в философии.

Марк Аврелий поощрял иофициальный культ, тщательно выполнял все свои жреческие обязанности и усердноучаствовал в языческих богослужениях. Но у Марка Аврелия дело никоимобразом нс ограничивается этой чисто формальной и гражданской религией. Оченьнапряженные, очень интимные, очень нервные отношения к божеству. Из всего этогохаоса и смятения, невероятного ничтожества и беспомощности человеческойличности есть, по Марку Аврелию, лишь один выход: обращение к божеству,внутреннее, интимное общение с ним, отрешение от всего внешнего, погружение всобственную душу. Марк Аврелий требует не просто стоической апатии инравственного очищения речь идет не просто, как у древних стоиков, о том, чтомудрец не должен волноваться ничем внешним, но о том, что все внешнее вообще недолжно существовать для души и соприкасаться с ней. У Марка Аврелия еще нетсверхумного погружения в божественную сущность, но само это приближение говорито необычайном возрастании роли религиозного у поздних стоиков.

В антропологии Марка Аврелиямного моментов, сближающих его с платонизмом и закономерно включающих в рядпредставителей стоического платонизма. Человек состоит из трех частей: грубойматерии, или тела; более тонкой материи, или жизненной силы, и третьей,нетелесной сущности — разума или духа, который и есть собственное Ячеловека.

Но у Марка Аврелия мы находими множество ортодоксально стоических положений об автаркии, о независимостимудреца и т. д. В этом, между прочим, проявляется античный характер егофилософии, поскольку при всей своей мягкости и терпимости к человеческойслабости Марк Аврелий весьма далек от христианства. Достижение внутреннейгармонии внутреннего порядка и покоя рассматривается как основная иединственная цель философии.

Необходимо сказать, что,несмотря на всю упадочность в оценках человеческого субъекта у Марка Аврелия,этот человеческий субъект кое-где выступает у него все же с эстетической терпимостью.Как-никак, Марк Аврелий все же мыслит возможность гармонического и вполнеупорядоченного внутреннего состояния человека. Марк настолько низкого мнения очеловеческой душе, что единственный выхо для них — это только милость божья.Это — факт. И тем не менее у Марка Аврелия еще хватает внутренней силы длятого, чтобы проповедовать какую-то гармонию души, пустьхотя бы и чисто моральную, причем эта гармония, несомненно, является для негочем-то самодовлеющим.

У Марка Аврелия все еще пороймелькает общеантичная влюбленность в красоту, в чистую и бескорыстную красоту,которая имеет значение сама по себе и которая ровно ни в чем не нуждается.

Природа для Марка вышеискусства постольку, поскольку она есть и творящее и творимое одновременно, вто время как искусство в обычном смысле слова организует только Мертвуюматерию, и организация эта является только областью творимой, но никак нетворящей. А там, где в человеке творящее и творимое совпадают, там создаютсяуже нс обыкновенные искусства, но создастся сам человек, так как внутренний иморально совершенный человек как раз и есть подлинное произведение искусства.Но такое подлинное произведение искусства является не чем иным, какпродолжением и развитием все той же природы. Внутренний человек сам и своимисилами создает свою внутреннюю красоту подобно тому, как и природа тоже создаетсвою собственную красоту сама и из своих собственных ресурсов. Такая эстетика,правда, не очень мирится с упадочной оценкой человеческого субъекта, которую мынаходим в позднем стоицизме. Но для нас и эта черта является чрезвычайно важнойи даже драгоценной. Ведь получается, что даже в периоды самого мрачногоморализма античный человек все еще никак не мог забыть светлых и веселыхидеалов беззаботной и самодовлеюще мыслящей общеантичной эстетики.

Но здесь и раскрывается однаиз самых замечательных сторон личности Марка Аврелия: он как нельзя болеедалек от всяких утопий он сознательно их отвергает. Философия остается закономжизни, но философ должен понимать все несовершенство человеческого материала,всю крайнюю медленность усвоения людьми высших моральных и интеллектуальныхистин, всю громадную силу сопротивления, заключающуюся в историческом быте.Нельзя насильственно обновить мир, ввести совершенный порядок, ибо никакойвластитель не властен над мыслями и чувствами людей. Трагизм здесь лежит вроковом несоответствии между высотой настроения того, кто желает бытьблагодетелем человечества, и прозаичностью итогов.

Внимание к ребенку, идущеерядом с расширением прав женщин является лучшим показателем нового духа,который проникает законодательство империи.

Не менее чувствуется он вдругой сфере — в признании и охране прав раба: говорить о нраве здесь, конечно, можнолишь в моральном, не юридическом смысле, — в последнем раб не мог бытьсубъектом права Но это не мешало законодательству Римской империи обеспечиватьего личность от посягательства на жизнь и честь, от жестокого обращения,обеспечить целость его семьи, неприкосновенность его личного имущества,существенно ограничить, если не устранить, его продажу для борьбы ее зверями вамфитеатре и, наконец, всячески облегчать и поощрять отпущение на волю. МаркАврелии предоставил в известных случаях рабам наследовать после своих господ.Значительно улучшилось также прежде весьма прекрасное положение вольноотпущенников.

Многие, но не все, этическиевыводы Марка прямо вытекают из его метафизики и теологии. Возможно, важнейшийиз них — призыв, то и дело повторяющийся на страницах “Размышлений”:поддерживать гармонию индивидуальной воли с природой. Здесь мы сталкиваемся сознаменитой стоической доктриной “мироприятия”. Данное учение работает на двухуровнях. Первый относится к событиям повседневной жизни. Когда некто обращаетсяс тобой плохо, советует Марк, следует принять дурное обхождение, так как оно неможет нам повредить, если мы сами этого не позволим. Это воззрение весьмаблизко, но не тождественно христианскому увещеванию подставить “ другую щеку “.Иисус сказал о своих палачах: “Прости им, ибо они не знают, что творят“, и егоутверждение отчасти мог разделить и Марк. Как и Иисус, он верил, что люди,вовлеченные в злодеяния, поступают так по неведению; как и Иисус, он заявлял,что их поступок не следует объяснять некой порочностью их натуры. Скорее онипоступают так, а не иначе, полагая, что действуют правильным образом, а значит,погрешат только в суждении. Но, в отличии от Иисуса, Марк не выставлял напередний план важность прощения. Куда больше его занимала внутренняя реакцияжертвы злодеяния, и он не уставал подчеркивать, что никакой вред не может бытьнам причинен вопреки нашей воле. Что бы ни случилось с твоим имуществом и дажес твоим телом, твое внутреннее и истинное “я” остается невредимым до тех пор,пока оно отказывается признать, что ему причинен ущерб.

Второй аспект доктрины“мироприятия” рассматривает жизнь и место индивидуума в мире. Из “Размышлений”явствует со всей очевидностью, что Марк без восторга относился к своемувысокому положению римского императора. Он почти наверняка предпочел быпровести свою жизнь наставником или ученым. Но судьба поставила егоимператором, как она поставила Эпиктета рабом. Следовательно, его долг — принять свое положение в жизни и исполнять возложенную на него задачу в мерусвоих способностей.

Понятие судьбы представалодля стоической философии проблему. Если, как признавал Марк, вселеннаяуправляется разумом и в силу этого всему случающемуся определенно случатьсяименно так, а не иначе, то остается ли место для свободы человека? Маркразрешает эту проблему, проводя тонкое различие. Если понимать под свободойвыбор между равно открытыми альтернативами, то такой свободы, конечно же, несуществует. Но у свободы есть и другое значение: принимать все происходящеекак часть благого миропорядка и отвечать на события разумом, а не эмоциями.Индивидуум, живущий таким образом, настаивает Марк, является подлинно свободнойличностью. Такой человек не только свободен, но еще и праведен. Так какразумность вселенной является основанием его благости, все происходящее вовселенной должно только укреплять эту благость. Следовательно, разумнаяличность, принимая события, не только отвечает на внешнее благо, но и вноситличный вклад в ценность мирового целого.

Стоическая концепция разумакак мироправителя двусмысленна, и эта двусмысленность то и дело дает знать осебе в “Размышлениях”. С одной стороны, разум — это всего лишь объяснение тогофакта, что жизнь всецело материальной вселенной подчиняется несокрушимомузакону. С другой стороны, разум истолковывается как вселенский ум, наводящий намысль о существовании духа. Эта концепция вводит понятие Бога. Не подлежитсомнению, что в некотором смысле Марк был теистом, ибо он постоянно говорит оБоге словами, подразумевающими существование благого космического ума. Такимобразом, мы подошли к главной теологической проблеме: как примиритьматериализм Марка с его теизмом?

Другой теологический вопрос,которому Марк уделяет немало места, это вопрос о смерти и бессмертии. Человекразумный не будет бояться смерти. Будучи природным явлением, смерть не можетбыть злом; напротив, она причастна к благу, которое свойственно всякомуприродному явлению. После смерти мы просто перестаем существовать. Столетия,которые мы проведем в небытии после смерти, ничем не отличаются от столетий,проведенных нами в небытии до рождения. Но это еще не все. Марк разделяетстоическую теорию бессмертия. Согласно этому взгляду, история космосаразвивается не линейно, но циклически. (Эту доктрину часто называют учением о“вечном возвращении”.) Эоны спустя вселенная подойдет к концу настоящей эпохи ибудет ввергнута в состояние первоначального огня. Из огня возникает новаявселенная, которая с точностью повторит историю нашей вселенной. И так далее adinfinitum. Поэтому мы проживем те же жизни, какие живем сейчас.

Наша жизнь, обладающаянапряженным личностным аспектом, в первую очередь является все же жизньюсоциальной. Каждый из нас живет в конкретном обществе и управляется егозаконами. Но, будучи существами разумными, мы подчиняемся также более высокомузакону — закону природы. Этот закон касается каждого из нас, каким бы ни былообщество, в котором мы живем. Согласно природному закону, все люди равны, будьты император, раб или кто еще. Следовательно, мы вправе утверждать, что, каксущества разумные, все люди — члены одного государства, управляемого одними итеми же законами. Знаменитый тезис Марка гласит: “Я Антонин, и мое отечество — Рим; я человек, и мое отечество — мир” ( “Размышления”, книга VI, раздел 44 ).

Часто говорили, что языческиймир произвел на свет двух “святых “. Первый из них — Сократ. Второй — МаркАврелий. Марк заслуживает нашей памяти и уважения не столько возвышеннымэтическим содержанием своих “Размышлений”, сколько тем фактом, что ему удалосьстроить свою жизнь, часто в обстоятельствах чрезвычайно неблагоприятных, вполном согласии с предписаниями своей книжечки “мыслей к самому себе”.

Заключение

Философия даст человекувозможность постигнуть свое место в мире и исполнить свои обязанности. Онаделает это, вовсе не требуя от своего последователя слепо замкнуться в учениеединен школы: ничто так не чуждо Марку Аврелию, как дух философскогосектантства и педантизма. Дело философии просто и скромно; она не увлечетсвоего последователи на путь тщеславия. Может ли она, столь могущественная ицарственная в глазах Марка Аврелия, переделать человека? Если порочностьпоследнего вытекает из сознания, разве нельзя ему дать знание, переубедить?Теоретически Марк Аврелий это признает: человек не должен смотреть на своегосогрешающего собрата, как на неисправимого, и, если ему не удается удержатьдругого от зла, он должен обвинять самого себя. Это требование, которое недопустит человек до поспешных осуждений и недостойного гнева, но оправдываетсяли жизненным опытом такая способность переубежденья? Опыт автора “Размышлений”не оставлял здесь для него места иллюзиям. “Люди будут делать то же самое, хотябы ты перед ними разорвался на части”. Мораль основана на покорности человекаприроде в целом. Она создает то качество духа, которое Марк Аврелий называетпростотой: человек должен быть простым. Здесь имеется виду не толькоотсутствие лишнего, тем более роскошного во внешней жизни, — этого родапростота представлялась Марку Аврелию делом здорового вкуса, но именновнутреннее настроение, чуждое всякой аффектации и раздвоенности. Ни философия,ни боги не предъявляют к людям преувеличенных требований. Не чувствуется лиздесь и утомление перед множеством условностей, которое несет с собой культура?Эта душа, беспритязательная и покорная провиденью, на зло может отвечать толькодобром. Марк Аврелий не перестает проповедовать кроткое благожелательноеотношение к людям вообще, в том числе к врагам. “Люби человеческий род. Следуйбогу”. Даже ненавидящие тебя — по природе твои друзья. Гнев, обезображивающийчерты человеческого лица, искажает и наш духовный облик.

Жизнь для Марка Аврелия всеболее становится приготовлением к смерти, которой посвящено так много места впоследних книгах “Размышлений”. И он встретил ее с глубоким спокойствием. Влагерной стоянке на берегу Дуная, около нынешней Вены, заболел он тяжкой болезнью,смертельный исход которой принимал сразу, и уже не принимал ни пищи, ни питья.Сыну своему Коммоду он завещал окончить войну и не покидать армии; окружающимон напоминал о необходимости выполнить долг. Поручая Коммода их заботам, онприбавил характерную оговорку: “если тот окажется этого достойным”. Было лиздесь бессознательное стремление уменьшить ответственность, лежавшую наимператоре, который признал Коммода наследником? Для Марка Аврелиямонархическая наследственность могла быть лишь средством, не целью. Быть может,он и не видел вокруг себя других достойных преемников. Он представил Коммодасолдатам, сохраняя спокойное выражение лица при тяжком страдании; вообще еговыносливость в болезни поражала окружающих. Умер он 17 марта 180 г. совершенноодин: даже сына он не допустил остаться у постели во избежание заразы.

Марк Аврелий всегда был такчужд какого-либо искания популярности; после его смерти обнаружилось на какихглубоких и подлинных чувствах держалась его популярность. Он так часто в своих “Размышлениях”вскрывал всю тщету посмертной славы — теперь она была ему дана. По словамГеродиана, “не было человека в империи, который бы принял без слез известие окончине императора. В один голос все называли его — кто лучшим из отцов, ктодоблестнейшим из полководцев, кто достойнейшим из монархов, кто великодушным,образцовым и полным мудрости Императором — и все говорили правду”. По отзывуКапитолина, “таково было почтение к этому великому властителю, что в день егопохорон, несмотря на общую скорбь, никто не считал возможным оплакивать егоучасть; так все были убеждены, что он возвратился в обитель богов, которыелишь на время дали его земле. Когда еще не кончился торжественный обряд егопохорон, сенат и римский народ провозгласили его “богом благосклонным”,чего не было раньше и что не повторялось позже. Был воздвигнут в честь егохрам, установлена коллегия жрецов, получивших имя Антониниев. Не только емувоздавались божеские почести, но считали нечестивцами тех, кто не имел в своемдоме его изображения”.

Со смертью Марка Аврелия умери стоицизм. Точнее, началось бессмертие стоицизма. В той или иной степени, втой или иной форме стоицизм ( уже не столько как философское учение, а какопределенное настроение, определенный склад ума и характера ) возрождался вистории неоднократно. Стоиками были английские пуритане, носители “духакапитализма” и основатели Новой Англии, у нас в России несомненным стоиком былпротопоп Аввакум ( измученная жена спросила его однажды: “Долго ли мука сея,протопоп, будет?” “До самыя могилы, Марковна”, — ответил протопоп. Она же,вздохня, отвещала: “Добро, Петрович, ино еще побредем” ) и многие, многиетысячи других...

Разумеется, стоики, какнаиболее активная и твердая в своих убеждениях часть населения, в любой страневсегда составляли меньшинство. Но это было то социально значимое меньшинство,которому нередко удавалось переломить неблагоприятную ситуацию в лучшуюсторону, хотя при этом — повторим еще раз — им самим почти никогда не удавалосьвоспользоваться плодами своей победы.

Вот почему сегодня нам,живущим в России и не желающим покидать свою страну ради сытной и комфортнойжизни в чужих краях, философия стоиков необходима.

Кажется, этот тезис не нуждается в доказательстве. Итак,“ будь подобен скале: волны беспрестанно разбиваются о нее, она же стоитнедвижимо, и вокруг нее стихают взволнованные воды ”.

еще рефераты
Еще работы по биографии