Реферат: Ставка на ядерные силы

СтавропольскийФилиал Ростовского Военного Института

Ракетных Войск
РЕФЕРАТТема: «Ставка на ядерные силы»

 

Выполнил: мл.сержант

Андрианов Я.В.


Проверил:


Ставрополь

2000 г.


/>СТАВКА НА ЯДЕРНЫЕ СИЛЫ
Россия гарантированно обеспечит собственную безопасность, поддерживаяарсенал в 5 тысяч боеголовок
 

«Натретьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанскихпартий… Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии… он крайнебы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз вжизни». Этот курьезный эпизод из бессмертного произведения Ильфа и Петроваприходит на память в связи с делами, куда более серьезными, а именно:откровениями некоторых высоких военачальников на темы военной доктрины, ядернойстратегии и программы развития стратегических ядерных сил (СЯС) России.

РЕВИЗИЯ РАВНОВЕСИЯ

Суть этой новой доктрины и всего курса сводится ктому, что СЯС не защитят Россию и ее союзников от неядерных угроз ни влокальных конфликтах, ни в крупных региональных войнах, подобных операции />НАТОна Балканах в 1999 г. Поэтому акцент в военной политике и финансировании долженотныне сместиться на создание крупных группировок сил общего назначения (СОН)для действий в локальных войнах на юге при сохранении и укреплении СОН противвероятных мощных региональных противников на западе.

А длясдерживания ядерной угрозы со стороны США и других ядерных держав не нужно-дени примерного паритета, ни стабильного стратегического равновесия. Вполне достаточноминимальных СЯС — на уровне около 1500 единиц по боеголовкам через 10-15 лет(см.: «НГ», 15.07.2000 и «НВО» # 26, 2000 г.). Главное, какутверждается, не состояние военно-стратегического баланса с США, а способностьроссийских СЯС в ударе возмездия причинить какой-то запланированныйнеприемлемый объем ущерба противнику.

К возможномуудивлению нынешних приверженцев этой концепции никаким первооткрытием она неявляется. В мировой военной науке ее называют «минимальнымсдерживанием» (minimal deterrence), и появилась она еще в 70-е гг. втрудах либеральных американских специалистов как альтернатива сверхвысокимпотенциалам многократного взаимного ядерного уничтожения, накопленным к томувремени в США и СССР. На эту тему написаны библиотеки спецлитературы, а впрактической военной политике ее проводили и до сих пор проводят в отношенииСоветского Союза/России такие страны, как Великобритания, Франция и Китай. Вобозримый период Китай рассчитывает приобрести подобный потенциал против США,Индия — против Китая, а Пакистан — против Индии. Если по пути ракетно-ядерногораспространения пойдут также КНДР, Иран, Ирак и другие«подозреваемые» страны, то они скорее всего будут использовать эту жестратегию против своих могущественных противников.

С виду этаконцепция имеет очевидные преимущества, позволяющие не участвовать врасточительной гонке ядерных вооружений и экономить большие ресурсы, сохраняяминимальную гарантию безопасности на самый крайний случай (потому эту концепциюеще называют «предельное сдерживание» — ultimate deterrence). Еслиопределить уровень «заданного ущерба» скромно, а вероятные условияконфликта либерально (длительное время подготовки к войне, отсутствиевнезапности нападения, максимальная живучесть ядерных средств и комплексауправления, срабатывание всех систем для нанесения встречного илиответно-встречного удара), то можно выйти на сравнительно небольшой размерпотребных СЯС. Но, как говорится, бесплатный сыр — только в мышеловке, и за этипреимущества надо платить немалую цену в других аспектах.

Проблема, какбудет показано ниже, состоит в том, что, во-первых, намеченный путь развитияроссийских СЯС не приведет через 10-15 лет к оптимальному потенциалу«минимального сдерживания». А во-вторых, сама эта концепция в болеешироком плане не соответствует военным потребностям и интересам безопасности РФна перспективу.

ТРИАДА ДЛЯ БЕДНЫХ

Перваяпроблема «минимального сдерживания» состоит в том, что оно все-такине дает возможности полностью абстрагироваться от военного соотношения сил, дажеесли поставить ограниченные и «автономные» задачи перед своими СЯС.Ведь если переходить на эту позицию односторонним порядком, то у оппонента, какранее у обеих сторон, первоочередной целью ядерных сил останется максимальноепоражение наших СЯС, чтобы снизить свой урон от ответного удара. Стратегическиесилы и их системы управления и предупреждения не могут быть полностью неуязвимыдля ядерного удара, мощь и эффективность которых определяется характеристикамиего СЯС и их оперативными планами.

В этом смысле,имея, скажем, 1500 боеголовок на своих СЯС, России не безразлично — будет ли уСША (а в перспективе и у других держав) 2000 или 3500, или 5000 ядерныхбоеголовок и на каких системах они размещены. По своей исходной разрушительноймощи 1500 боеголовок, безусловно, колоссальный потенциал. Но что от нихостанется в случае гипотетического первого удара США, в расчете на который иизмеряется прежде всего достаточность сдерживания? В этой связи большую тревогувызывают не только и даже не столько планы по одностороннему сокращению,сколько по реструктурированию российских СЯС в пределах 1500 боеголовок.

Традиционно в60-80-е гг. у СССР около 70% СЯС по боеголовкам размещалось намежконтинентальных баллистических ракетах (МБР) наземного базирования, примерно25% приходилось на баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ) и 5% на тяжелыебомбардировщики (ТБ). Уже по Договору СНВ-2 от 1993 г. предполагалось изменитьэто соотношение за счет ликвидации МБР с разделяющимися головными частями(РГЧ). Теперь, судя по всему, решили пойти еще дальше: из 1500 боеголовок всегооколо 10-15% должны стоять на МБР (в рамках СНВ-2), причем в стационарныхшахтных пусковых установках, а остальное — на подводных лодках и авиации.Соответственно, свертывается программа производства новой МБР«Тополь-М», а сами РВСН будут разукрупняться и превратятся из видавооруженных сил в род войск, а со временем вольются в ВВС.

Таким образом,российские СЯС трансформируются под американскую модель СЯС. Но с«небольшими» отличиями. Во-первых, структура американской триадыформировалась под влиянием особенностей их технического развития игеостратегического положения (свободный выход в океаны, господство на море и ввоздушном пространстве над ним, зарубежные базы ВВС и ВМС и пр.). У СССР военно-техническаяи геостратегическая специфика резко отличалась, и после распада СССР и всехизменений 90-х гг. стала еще более, а не менее контрастировать с американской.Во-вторых, при свертывании единственной отработанной, надежной системы МБР«Тополь-М» (в этом одном классе вооружений, особенно вгрунтово-мобильном варианте, Россия впереди США на 20 лет, не говоря уже одругих странах) нет никакой уверенности в перспективах новой системы БРПЛ инового класса подводных лодок для них. Еще более туманно будущее тяжелыхбомбардировщиков и их вооружения. На деле уровень российских СЯС можетопуститься много ниже 1500 боеголовок. Иными словами, намечаемый план дастРоссии через 10-15 лет весьма жалкое подобие американской триады, эта модель,как костюм с совершенно другой фигуры, будет трещать и рваться на России повсем швам.

При переносеупора на морскую и воздушную составляющие (см.: «НВО», # 26, 2000),более 85% всех сил будет размещено всего на десятке военно-морских иавиационных баз и 2-3 подводных лодках в океане, а остальное — в паре сотенстартовых шахт. При использовании носителей с коротким подлетным временем (от12 до 30 мин.) и высокой точностью нацеливания при достаточной мощностибоеголовок (как на МБР «Пискипер» или БРПЛ «Трайдент-2»)удар США по командным пунктам и системам предупреждения, ракетным позициям,аэродромам и базам подводных лодок может уничтожить более 90% российских сил.Для всего этого понадобилось бы не более 50 МБР «Пискипер» или 2-3ракетоносца «Огайо-Трайдент» (из 14). Кроме того, эффективные системыпротивовоздушной и противолодочной обороны (ПВО и ПЛО) могут разделаться с темисчитанными бомбардировщиками и подводными лодками, которые избегнут уничтоженияв пунктах базирования.

Морские иавиационные компоненты триады будут также весьма уязвимы для поражения обычнымисредствами противника в ходе обычных боевых действий, которые по теории могутпредшествовать ядерному конфликту. (Это имеет исключительную важность в светеконцепции использования ядерного оружия первыми, о чем речь пойдет ниже.) Базыфлота и аэродромы вместе с размещенными там ПЛАРБ и ТБ являются первоочереднымиобъектами неядерных ударов, а в море и в воздухе ПЛО и ПВО противника будетдействовать без разбора и по тактическим, и по стратегическим подводным лодками самолетам. Если верна версия флотского командования о подводном столкновениикак о первопричине гибели АПЛ «Курск», то это еще один пример того,насколько скрытно и «плотно» могут сопровождать иностранные лодкироссийские подводные атомоходы даже вблизи наших территориальных вод. Еще болеебеззащитны бомбардировщики для перехвата истребителями под управлениемсамолетов типа АВАКС.

ПРЕДПОЧТЕНИЕ СЛАБОСТИ

Что жекасается уязвимости мобильных пусковых установок при применении средств ихмаскировки и быстрого перемещения после пролета разведывательных спутников — тоопыт войны в Персидском заливе 1991 г. при идеальных во всех отношенияхусловиях (рельеф, отсутствие растительности, сухой климат, полное господство ввоздухе) весьма противоречив: ни одного подтвержденного попадания в иракскиетактические мобильные ракеты типа «Скад» (или Р-11М). Не лучшепоказатели войны на Балканах 1999 г.: 13 подбитых с воздуха сербских танков из300 единиц их бронетехники на крошечной территории Косово после двухмесячныхавиаударов НАТО по незащищающемуся противнику.

В пользу«перехода на море» выдвигаются и просто смехотворные доводы: мол,удар наземных МБР сразу вызовет ответ по соответствующей стране, а с моря — ещенадо разобраться в адресе отправителя. Ясно, что при российском ответномядерном ударе нет никакого смысла «играть в прятки», а при первомударе РФ из Атлантики или Арктики США вряд ли спутают российские ракеты санглийскими или французскими, других же там просто нет. На Тихом океане Россияскоро не будет иметь стратегических ракетоносцев, и в любом случае непонятно:зачем ей при ударе БРПЛ «переводить стрелки» на единственную страну,кроме США, имеющую там такие средства — Китай?

Конечно, из всего сказанного неследует, что при таком соотношении сил противник обдуманно решится на нападениев надежде избежать ядерного возмездия — чисто военный риск был бы все жечудовищно велик, не говоря уже о политической невероятности такого шага. Но вострой кризисной ситуации, на которую по существу и рассчитано ядерное сдерживание(кому до него дело в спокойной мирной жизни?), Москва может испугаться, чтопотеряет все свои СЯС, если позволит США с их огромным ракетно-ядернымпревосходством нанести упреждающий удар. А Вашингтон побоится, что Россия изстраха за живучесть своих СЯС на стартах не выдержит и первой нажмет«кнопку», если этому не помешает американский привентивный залп. Темболее что обе державы официально и открыто оставляют за собой право наинициативу в применении ядерного оружия. У кого первого не выдержат нервы?

Итак, первыйважный вывод состоит в том, что даже если условно принять концепцию«минимального сдерживания», намечаемая программа строительства СЯС недаст ей адекватной материальной базы. Уж если последовательно воплощать этувесьма спорную стратегию в жизнь и максимально экономить ресурсы, то нужно былобы делать еще больший упор на самой сильной стороне российских СЯС. Речь идет оракетных силах наземного базирования — самом органичном для России виде СЯС, спомощью которых была в 1957 г. ликвидирована недосягаемость США, а двадцать летспустя был достигнут стратегический паритет, в котором СССР/Россия всегдаопережал весь мир. Расширение производства МБР «Тополь-М» до 20-30единиц в год дало бы через 10-15 лет группировку в составе 300-450 МБР шахтногои мобильного базирования, способную при оснащении системами РГЧ нести 1000-2500боеголовок. Для них легче всего и дешевле обеспечить живучую и эффективнуюсистему управления и предупреждения. Их способность ответно-встречного ударасдерживала бы маловероятный вариант полностью внезапного нападения, а послеразвертывания «в поле» мобильные ракеты подстраховывали бы МБР вшахтах от удара высокоточных ядерных и обычных средств.

Если ужэкономить, то в первую очередь за счет более слабых составляющих СЯС, в которыхРФ никогда не сравняется с США и их союзниками, и вообще отказаться от триадыкак от «роскоши» времен холодной войны. Прежде всего перестатьтратить деньги на стратегическую авиацию и готовить ее реально для неядерныхзадач в составе СОН (включая нанесение ударов высокоточным обычным оружием).Если придется экономить еще больше — то не строить новые ПЛАРБ и не создаватьпод них новые ракеты. Вместо этого разумнее максимально продлить срок службынынешних стратегических подводных лодок проекта 667 БДРМ («Дельта-4»или «Дельфин») и возобновить производство нужного для них количестваракет типа Р-29РМУ (РСМ-54), чтобы дотянуть эти силы до 2015 г. А после перейтина наземную составляющую в шахтном и мобильном вариантах. Между тем ограниченныесудостроительные ресурсы флота лучше сосредоточить на многоцелевых АПЛ, безновых стратегических ракетоносцев СЯС в крайнем случае обойдутся, а вот ВМФ безмногоцелевого атомного подводного флота будет не много стоить через 10-15 лет.

Тообстоятельство, что в рамках «минимального сдерживания» намечаютпрямо противоположный курс — пожертвовать самым сильным компонентом и сделатьупор на самых слабых составляющих, нельзя объяснить рациональными резонамиобороны и безопасности. Скорее всего тут действуют мотивы ведомственного иличного характера. А чтобы исключить публичную дискуссию по этому важнейшемувопросу национальной безопасности, на все опущена плотная завеса секретности.

АНАТОМИЯ СДЕРЖИВАНИЯ

«Минимальноесдерживание» несовместимо с другим важнейшим элементом современной военнойдоктрины России, который устанавливает, что ядерное оружие призвано сдерживатьне только ядерное нападение, но и широкомасштабную агрессию с применением силобщего назначения. Согласно новой доктрине, Россия оставляет за собой право наприменение ядерного оружия первой «в ответ на крупномасштабную агрессию сприменением обычного оружия в критических для национальной безопасности РФситуациях». Основное официальное объяснение состоит в том, что ослаблениероссийских сил общего назначения заставляет увеличить упор на ядерное оружие вкачестве более дешевого средства, нивелирующего своей огромной абсолютной мощьюотносительные преимущества вероятного противника по СОН. В этой концепции тоженет ничего нового, она называется «расширенным сдерживанием»(enhanced deterrence) и была частью стратегии НАТО с 50-х гг. по настоящеевремя.

Ответныйядерный удар после ядерной агрессии другой стороны — не блеф, а вполнекредитоспособная концепция, если СЯС имеют достаточную живучесть. Ядернаяагрессия, по определению, повлечет такой урон у страны-жертвы, что ей уженечего будет терять. В то же время ее возмездие причинит агрессору ущерб,намного превосходящий какой-либо выигрыш от его первого удара. Зная это,противник никогда не решится на нападение — то есть сдерживание будет работать.

Ядерный удар вответ на нападение с использованием только сил общего назначения — весьманеоднозначная концепция. Очевидно, что она основывается по меньшей мере на двухпредпосылках. Во-первых, противник должен быть много сильнее по наступательнымсилам общего назначения, иначе нет нужды прибегать для обороны к столь опасномуи непредсказуемому классу оружия, как ядерное. Во-вторых, противник должен неиметь ядерного оружия или быть намного слабее в этой категории, в ином случаеприменение против него такого оружия повлечет сокрушительный ответный удар.Любая стратегия призвана определить пути для достижения поставленных доктринойцелей — она не может быть чистым блефом, предполагающим готовность кколлективному самоубийству (наподобие стратегии угонщика самолета с гранатой).

На Юге иВостоке «расширенное сдерживание» пока не соответствует характеруугроз. В военном отношении, о котором идет здесь речь, главная проблема стоитперед Россией на Западе. Агрессия НАТО на Балканах в 1999 г. впервые после 1945г. сделала сценарий большой войны в Европе из стратегической абстракции суровойреальностью и к тому же продемонстрировала модель новых техногенных войн ХХIвека, которые обязаны принимать в расчет ответственные военные планировщики.При этом НАТО намного превосходит и будет превосходить Россию по обычным силам.Все дело однако в том, что и по ядерным вооружениям США и их союзники ничуть неуступают России сейчас, а в будущем станут все больше преобладать.

В 50-60-е гг.,когда у СССР и ОВД было огромное превосходство по обычным силам, Запад опиралсяна концепцию использования ядерного оружия первым для сдерживанияширокомасштабного обычного нападения. Но НАТО все-таки имела при этом изрядныепреимущества в ядерных вооружениях — как стратегических, так и тактическихпередового базирования, — которые делали эту концепцию, хоть теоретически,достаточно состоятельной. В отличие от этого никаких преимуществ над НАТО поядерному потенциалу Россия ныне не имеет и в обозримый период иметь не будет.Пока у нее есть определенное преобладание по числу тактических ядерных средств,но и оно через несколько лет исчезнет из-за устаревания существующих систем икрайне ограниченного внедрения новых вооружений. Ориентация на«минимальное сдерживание» доктринально закрепляет растущееколичественное и качественное отставание РФ от США и их союзников по ядернымсилам.

На основетаких СЯС «расширенное сдерживание» совершенно некредитоспособно.Ведь «в критической ситуации» первый ядерный удар РФ с использованиемТЯО скорее всего немедленно вызвал бы сокрушительный ответ превосходящихтактических и стратегических сил противника, в том числе разоружающий залп пороссийским СЯС, не имеющим достаточной живучести. Первый удар России сразу сприменением СЯС, как уже отмечалось, не дал бы ничего иного, кромеуничтожающего ядерного возмездия по всем гражданским и военным целям. Инымисловами, такое сдерживание может не сработать, поскольку противник не поверит вготовность страны, подвергшейся неядерному нападению, покончить жизньсамоубийством вместе с врагами. А в худшем случае эта стратегия спровоцируетпротивника на упреждающий удар, если он поверит в готовность страны-жертвыприменить ядерное оружие первой.

Длякомпенсации относительной слабости на уровне СОН за счет «расширенногосдерживания» необходимы стратегические силы как минимум на уровнеустойчивого равновесия с силами оппонента. Это предполагает не только примерноеколичественное равенство, но и приемлемое соотношение как по контрсиловомупотенциалу (способности разоружающего удара по СЯС противника), так и попротивоценностному потенциалу (способности уничтоженияадминистративно-промышленных центров). Такие СЯС сделают вполнекредитоспособной угрозу российского избирательного применения ТЯО по объектам,с использованием которых совершается неядерная агрессия: аэродромам и кораблямпротивника, его пунктам управления и системе материального обеспечения войск,если такие точки не находятся в крупных городах. Тогда уже перед другойстороной встанет ужасная дилемма: прекратить агрессию и признать свое поражениеили ответить ядерным ударом, который не способен будет поразить российские СЯС,но повлечет эскалацию с катастрофическими последствиями для всех.

Перераспределяяресурсы с развития СЯС на силы общего назначения для отражения нападения по«балканской модели» (дополнительно к созданию группировок длялокальных войн на юге), Россия может через 10-15 лет увидеть, что в очереднойраз «из двух зол выбрала оба». Имея СОН, которые все равно будутнамного уступать силам НАТО — ввиду колоссальной стоимости новейших системобычного оружия, — Россия подорвет свой ядерный потенциал, свернув СЯС доуровня «минимального сдерживания». С подобными вооруженными силамисдерживание НАТО (а в будущем, возможно, и угрозы на востоке) будет не более, аменее действенным. Что касается локальных конфликтов, то, как показал опыт тойже Югославии в 1999 г., без эффективных сил ядерного сдерживания локальныйконфликт акциями противника и его зарубежных покровителей может легко перерастив региональный, а затем и в широкомасштабную войну.

ПЕРЕГОВОРЫ БЕЗ ОПОРЫ

Окончаниехолодной войны, распад коммунистической системы и самого СССР, резкоеэкономическое, политическое и военное ослабление России в течение 90-х гг. немогли не отразиться на роли России и стратегических переговоров с нею вовнешней политике США. В их приоритетах безопасности все большее место занимаютдругие вопросы, и прежде всего распространение ракетно-ядерного оружия.Вашингтон все меньше заботят проблемы ограничения наступательных стратегическихвооружений (перспективы СНВ-2 и СНВ-3), и они все больше склоняются к созданиюнациональной системы ПРО для защиты от третьих ядерных держав и выходу изДоговора по ПРО 1972 г., который стал фундаментом всего режима и процессаограничения и сокращения ядерных арсеналов. Эти тенденции, видимо, усилятся вСША с приходом администрации Буша.

Под даннымуглом зрения российская концепция «минимального сдерживания» какбудто специально появилась, чтобы придать максимальное ускорение движению США вэту сторону. Действительно, зачем Вашингтону беспокоиться по поводу СНВ-2 иСНВ-3, если Россия в любом случае решила в одностороннем порядке сократить своиСЯС до уровня 1500 или менее боеголовок и к тому же перестроить их под жалкоеподобие американской триады, то есть добровольно и безвозмездно выполнить то,чего США тридцать лет пытались добиться в ходе упорных переговоров и ради чегошли на серьезные уступки по Договорам СНВ-1 и СНВ-2? Что касается Договора поПРО, то и тут США утратят осязаемые стимулы к сдержанности — ведь в случае ихвыхода из Договора Россия вряд ли сможет предпринять что-либо неудобное дляамериканской безопасности.

Наземные МБР(особенно мобильные) имеют наибольшую возможность быстрого наращивания как почислу ракет, так и по боеголовкам (за счет развертывания РГЧ) с целью повышенияпотенциала преодоления ПРО и выравнивания баланса по наступательным силам. Еслиэтот компонент будет свернут, то возможность оснащения малого числа шахтных МБРмногозарядными головными частями не будет беспокоить США. Ведь они способны безнапряжения поддерживать свои СЯС на уровне 3500 или 5000 боеголовок, то естьсохранять 3- или 4-кратное количественное превосходство над РФ, не говоря уже окачественной стороне.

Опираясь на«минимальное сдерживание», Россия полностью утратит контроль надстратегическим курсом США, а заодно с этим лишится и последних рычаговвоздействия на американскую внешнюю и военную политику. Соответственно имеждународное влияние, роль и статус России снизятся до уровня третьих ядерныхдержав и даже ниже того, учитывая отсутствие у нее ядерных союзников игеостратегическую уязвимость на западе, юге и востоке.

ИНВЕСТИЦИИ В БЕЗОПАСНОСТЬ

Приоптимальном курсе военной реформы обеспечение ядерного сдерживания на должномуровне вполне по средствам России. Во всяком случае, это более доступно, чемгонка с НАТО по новейшим системам СОН или подготовка одновременно к несколькимлокальным войнам типа чеченской и афганской.

Чистоколичественный уровень СЯС по боеголовкам сам по себе, конечно, — недостаточнаяхарактеристика эффективности сдерживания: не менее важны качественныехарактеристики сил. Но никто не станет спорить, что при прочих равных условияхи при оптимальном планировании структуры, состава, оперативного режима, системуправления и предупреждения СЯС — большее количество ядерных средств дает болеемощное сдерживание в пределах ограничений, согласованных на переговорах сдругой стороной.

Еслисистематизировать конкретные задачи ядерного сдерживания, поставленные передроссийскими СЯС по мере повышения их потребностей, то они выглядят так:сдерживание ядерной агрессии (в пределе — «минимальное сдерживание»);сдерживание США от выхода из Договора 1972 г. и развертывания НПРО; сдерживаниеСША от возобновления гонки наступательных стратегических вооружений (последниедве задачи связаны с сохранением договорного режима и процесса в этой сфере);сдерживание широкомасштабной обычной агрессии («расширенноесдерживание» во взаимодействии с достаточными силами ТЯО).

В ближайшие10-15 лет США будет нетрудно поддерживать стратегические силы на уровне 5000боеголовок при структуре и составе, оптимальных для американской технической игеостратегической специфики. Даже сократив их до потолка СНВ-2 в 3500боеголовок, США оставят себе техническую возможность при желании быстро (занесколько месяцев — год) нарастить их до исходного рубежа и даже выше него.

Судя подоступной открытой информации, намечаемый ныне курс развития российских СЯСдаст около 1500 боеголовок через 10-15 лет, более 90% которых будут весьмауязвимы на базах, в море и в воздухе. Такой потенциал обеспечит выполнениетолько первой задачи — «минимального сдерживания» — в отношениитретьих ядерных держав, и с очень серьезными оговорками — в отношении США.Более оптимальное построение сил РФ с главным упором на грунтово-мобильные ишахтные МБР надежно обеспечило бы первую задачу и по США. Это стоило бы около17 млрд. руб. инвестиций ежегодно (НИОКР, закупки вооружений, капстроительство)в течение последующих 10 лет или около 8% военного бюджета РФ (сдополнительными ассигнованиями) на 2001 г.

Выполнение ипервой задачи, и сдерживания США от развертывания НПРО требует через 10-15 летиметь российские СЯС как минимум на уровне 2000-2500 боеголовок с упором наназемную и морскую составляющие. Это обошлось бы в 20 млрд. руб. ежегодныхинвестиций или примерно в 10% военного бюджета в текущем объеме (оценкистоимости вариантов взяты из открытой части выступления президента РФ ВладимираПутина в Госдуме при ратификации СНВ-2 14.03.2000).

Обеспечениедополнительно функции сдерживания США от возобновления гонки наступательныхвооружений предполагает при тех же условиях иметь СЯС РФ на уровне 3000-3500боеголовок и ежегодно выделять на их развитие до 37 млрд. руб. или 17% военныхассигнований. И наконец, самая ресурсоемкая четвертая задача — сдерживание отнеядерной агрессии — соответствовала бы сохранению на будущее полномасштабнойтриады на уровне 5000-6000 боеголовок и инвестиционных затрат в 50 млрд. руб. вгод (вместе с развитием ТЯО), то есть около 23% военного бюджета РФ.

Учитываярасходы на содержание Вооруженных сил и на развитие сил общего назначения, 23%на СЯС — это, конечно, немало. Впрочем, и это не недоступно для РФ. Если будетвыполнена установка президентов Ельцина и Путина на повышение расходов наоборону до 3,5% ВВП и при этом (за счет сокращения численности армии и флотапримерно до 800 тыс. военнослужащих) соотношение расходов на содержание иинвестиции изменится с 70:30% на 50:50%, то даже столь мощные СЯС потребовалибы на свое развитие не более 35% инвестиционных средств, оставив остальное насилы общего назначения. Это было бы, в свете всего вышесказанного, вполнерациональным и самым сильным курсом военной политики России.

Скажем больше:реальная и убедительная готовность РФ выделять соответствующие средства наядерное сдерживание, вполне вероятно, избавила бы страну от необходимостифактически идти на такие затраты. Ведь тогда США сохранили бызаинтересованность в реализации СНВ-2 и достижении нового соглашения по СНВ-3 ипри этом не решились бы на односторонний разрыв Договора по ПРО. Они илиотказались бы от планов развертывания НПРО, или добивались бы согласованногопересмотра отдельных статей Договора — пойдя ради этого на взаимное сокращениеСЯС до уровня 1500 боеголовок и даже ниже того. Соответственно и фактическиерасходы РФ на СЯС были бы в 2-3 раза меньше для выполнения первых трех задачсдерживания. Что касается расширенного сдерживания, то и его будет гораздолегче обеспечить за счет ТЯО, если на стратегическом уровне сохранитсяустойчивое равновесие РФ с США. К тому же поддержание тесного взаимодействияРоссии и НАТО в сфере разоружения значительно снизит остроту стратегическихпроблем нашей страны и на западе, и на востоке.

еще рефераты
Еще работы по военной кафедре