Реферат: Страх как социальное явление

                                План работы:

1.Введение…………………………………………………………………………2

2. Проблемастраха в работах философов прошлого……………………………5

3. Страх в психологическойструктуре  человека……………………………….11

4. Страх вмассовом сознании………..…………………………………………..17

5. Страхперед ответственностью и свободой…………………………………...21

6. Страхдиктатуры как форма социального страха……………………………..25

7.Социальный страх в России…………………………………………………….33

8.Заключение………………………………………………………………………37

9. Списоклитературы……………………………………………………………...39

       

        Страх… Кому не известно это состояние?От внезапно нахлынувшего, парализующего волю чувства до продолжительногоощущения беспокойства и тревоги, сопровождающегося бессонными ночами,стремлением во что бы то ни стало забыться, прогнать прочь неприятныевпечатления…

         Тема социального страха отнюдь не нова  в историко-философском отношении.Однако для нашей страны, где многие годы господствовал взгляд на человека “какна носителя главным образом субъектных, то есть активных качеств, сегодняшняяситуация массового страха перед будущим, страха потери родного очага, а подчаси самой родины, в конце концов,   прозаического страха не быть сытым, обутым иодетым, — такая ситуация оказалась неожиданной со всеми соответствующимиэкономическим, политическими и психологическими потерями и издержками” (1, 5).Выяснилось, что и политики, и учёные обществоведы не смогли не толькопредвосхитить, но и объяснить уже сложившиеся тенденции возникновения и развитиясоциального страха.

           А вместе с тем, повсеместно возникающий и резко усиливающийся в переломныемоменты развития общества социальный страх тиражируется, видоизменяется и,никуда не исчезая, загоняется вольно или невольно в сферу подсознательного,заставляя человека закрываться от устрашающего мира инструкциями, глухимизаборами, молчаливостью и равнодушием, уходом в себя или в религиозные иллюзии.

           Экономический, политический, идеологический, экологический, космический,инфекционный и т. д. страх стал сегодня такой же реальностью, как самосуществование человека.

       Чегобоятся люди? Разумеется, у каждого человека конкретные причины испытывать страхмогут быть бесконечно разнообразны. Но все их можно свести к немногим типам, характернымдля конкретного общества. В каждом конкретном обществе страхи могут многоесказать и о самом обществе.

        Так,в большинстве исследованных этнографами реликтовых, доклассовых обществ людибольше всего боятся потусторонних сил: гнева могущественных сверхъестественныхсуществ, колдовства. Археологические данные и дошедшие до нас документысвидетельствуют, что то же самое было характерно для большинства доклассовыхобществ в прошлом.

         Вболее поздние времена, с усложнением общества и разделением его на классы, людиначинают больше думать о прошлом и будущем, планировать  и рассчитывать. И ихстрахи становятся более разнообразными, различными в разных социальных группах.Так, крестьянин со страхом вспоминает и со страхом ожидает различные беды инесчастья: неурожай, голод, болезни, насилие и поборы со стороны  помещиков.

      Аристократ, особенно придворный, боится немилости правителя, нападения на еговладения, бунта крестьян, кинжала в спину и яда в чаше оттайных                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 врагов.

       Неменее, а то и более, чем страхи перед наглядными  опасностями, людей продолжалитерзать страхи перед потусторонними силами. Порой страхи приобретали характерэпидемий.

      Многиетехнические новшества возникли как следствие желания человека защитить себя отчего-то или от кого-то. Всё развитие человечества связано с защитой, обороной.Все крепости, замки, земляные валы, рвы, стены городов, техническиеприспособления – всё это совершенствовалось из-за стремления защититься. Тоесть, мы можем сказать, что страх – это положительная эмоция, так как онразвивает человека, мобилизует его на какое-то действие или, наоборот,останавливает. Но когда страх и тревога становятся запредельными, то ониначинают играть отрицательную роль, то есть парализуют человека.

       

     Многие авторы касаются темы страха в своих работах.Например, Вильгельм Райх в своей книге «Психология масс и фашизм» говорит отом, что фашизм служит выражением иррациональной характерологической структурыобычного человека, первичные биологические потребности которого подавлялись напротяжении многих тысячелетий. В книге содержится подробный анализ социальнойфункции такого подавления и решающего значения для него авторитарной семьи ицеркви. С точки зрения характера человека «фашизм» представляет собойосновное, эмоциональное отношение «подавленного» в человеке к нашейавторитарной, машинной цивилизации и ее механистически- мистическому пониманиюжизни. Страх здесь рассматривается как способ социального подавлениясексуальности детей, подростков и взрослых…                               Значение этой работы трудно переоценить в наше время, так какхарактерологическая структура личности, служившая основой возникновенияфашистских движений, не прекратила своего существования и по-прежнемуопределяет динамику современных социальных конфликтов.

     ЭрихФромм в книге «Анатомия человеческой деструктивности» отмечал, что человекобычно подавляет в себе иррациональные страсти – влечение к разрушению,ненависть, зависть и месть. В основе этих комплексов лежит бессилие и изоляцияиндивидов. Именно в таких условиях человек может избавиться от чувствасобственного ничтожества, разрушая окружающий мир. Это последняя отчаяннаяпопытка не дать миру расправиться с ним.

      В этойкниге Фромм описывает виды агрессии, разделяя последнюю на «доброкачественную»и «злокачественную». Первая отчасти восходит к миру человеческих инстинктов, втораякоренится в человеческом характере, человеческих страстях. Человеческие страстивозобновляются в каждом поколении и вместе с тем сохраняют свою цельность нафоне любой эпохи. Любовь, страх, вера, фанатизм, — не они ли правят миром?Фромм исследует сущности и причины агрессии, и из этих исследований мы можемвидеть, что в основе агрессивности лежит также и страх.

       Темаагрессивности и страха также затронута Фроммом в книгах «Бегство от свободы» и«Душа человека».

       Попытку определить и описать формы страха сделал Фриц Риман  в своей книге«Основные формы страха». Он говорит, что существуют два взаимоисключающих иливзаимодополняющих импульса, которые поддерживают нашу мировую систему – этовращение Земли вокруг Солнца и одновременное вращение Земли вокруг своей оси.На основе этого он выделяет четыре формы страха:

1.   Страхперед самоотвержением, переживаемый как утрата «Я» и зависимость.

2.   Страхперед самостановлением, переживаемый как беззащитность и изоляция.

3.   Страхперед изменением, переживаемый как изменчивость и неуверенность.

4.   Страхперед необходимостью, переживаемый как окончательность и несвобода.

     Преобладание одной из 4-х форм страха приводит нас,по Риману, к четырём типам личностной структуры или к 4-м способамсуществования в мире. Это шизоидная, депрессивная, навязчивая и истерическаяличности.

  Андрусенко в книге “Социальный страх” дал подробный анализ становлению,развитию социального страха личности, рассмотрел страх в структуре духовногомира человека, страх диктатуры как форму социального страха. Другие российскиеавторы, Л. А. Гордон и Э. В. Клопов, в книге “Что это было?” говорят о том, чтострах – неотъемлемая часть тоталитарного политического режима. С его помощьюруководству партии удавалось манипулировать общественным сознанием. Террор ирождаемый им привычный страх оказывались очень эффективным средствомуничтожения критического духа советского сознания и политической культуры.

     Следует сказать, что, хотя тема страха не нова в историко-философскомотношении, проблеме страха как социального явления уделено не так уж многовнимания, поэтому многие вопросы остаются нерассмотренными. 

 

 ПРОБЛЕМАСТРАХА В РАБОТАХ ФИЛОСОФОВ ПРОШЛОГО

     Проблема страха восходит корнями к самым первым попыткам осмысления людьмисвоего предназначения на земле и в мире. Практически все философские школы инаправления так или иначе рассматривали страх в рамках соответствующихмировоззренческих систем.

       Так, одну из первых попыток рационализироватьпредставления человекао своих страхах и типологизировать последний предпринял Эпикур. Основная причина страхов, по его мнению,состоит в неправильных представлениях человека о взаимоотношениях с богами, озагробной жизни. Неправильность эта прежде всего свойственна людям толпы,человек же размышляющий или мудрец исключает все эти источники страха.

      Существенный вклад вразработку проблемы страха внес с диалектико-идеалистических позиций Платон. Платонвыделяет два вида страха, которым подвержен человек:это, во-первых, страх зол, ожидаемых нами, а, во-вторых, страх чужогомнения (“как бы не узнали про наши нехорошие поступки и не сочли нас за дурных людей”) (1, 18). Этот второй видстраха называется сты­дом. Рассматривая причины бесстыдства, в которое человекаввергают гнев, страсть, наглость, невежество,корыстолюбие, тру­сость,Платон ставит проблему распознавания человеческих душ. При этом самым душевным, безопасным ибыстрым средством, по мне­нию Платона, являются игры (забавы).

      Платон одним из первых подходит к пониманию страхакак к социальному состоянию членов общества, нуждающегося в соответствующемвнимании со стороны руководителей этого общества, в том числе, со сторонызаконодателя. 

     Значителен вклад в разработку причин и основанийстраха, сде­ланный Аристотелем. Рассматривая душевные изменения, Аристо­тельвыделяет в них аффекты, способности и приобретенные свойст­ва. Аффектами, ккаковым Аристотель относит и страх, он называет все то, чему сопутствуетудовольствие или страдание…                                                                                       

     Он предлагает рассматривать страх как “резуль­татнарушения целостности определенного социального качества” (1, 20), ка­ковыммогут выступать семья, дружба, любовь, образ жизни, миро­воззрение и т. д. Но в таком случае страх получает и позитивноезначение как предупреждение о возможной потере этих ценностей, как средство,стимулирующее деятельность человека на воссоздание их целостности в случаеразрушения, наконец, как мощный воспита­тельныйфактор, реализуемый в соответствующих, в том числе худо­жественных, средствах.Очевидно, что это может произойти лишь при условиирационального осмысления и предвосхищения ситуациистраха. Все сказанное позволяет очень высоко оценить вклад Аристо­теля в становление понимания феномена страха в общем потоке раз­вития философской мысли, в томчисле ее сегодняшнего состояния.

      Гоббс считал, что един­ственная внутренняя сила,толкающая людей к миру — это страх смерти, желание необходимых для жизненногоудобства вещей и надежда получить их благодаря своим страданиям. Право — свободакаждого употреблять свои способности сообразно с разу­мом. Полное право насохранение жизни приводит к постоянному страху и к постоянной опасностинасильственной смерти. Поэтому вместо естественного природного права начинаетдействовать общес­твенный закон — т. е. “разумное ограничение этого права вцелях обеспечения жизни и покоя, когда каждый разумно предписывает себевоздержание от того, что может ему навредить” (1, 22).

     С творчеством Р. Декарта в философию в формедуализма во­шло учение о человеке как о существе, страсти которого обусловле­ны,с одной стороны, физиологическими телесными процессами, а с другой, — психическойдеятельностью души. Одна и та же причина, размышляет Декарт, может вызватьтакие движения тела, которым душа не содействует и которые пытается сдержать:“Это испытыва­ют, например, при страхе, когда духи направляются в мышцы,служащие для движения ног при беге, но задерживаются от желания быть храбрым”(1, 26). Собственно страх, по Декарту,— это крайняя степень трусости, изумленияи боязни. Главной причиной страха вы­ступает неожиданность наступлениякаких-либо непредусмотренных случайностей.

1. Исходным состоянием душиявляется ее удовлетворенность по поводу обладания каким-либо благом.

2. Ощущая опасность потери этого блага со сторонытой или иной внешней сипы, душа испытывает состояние ревности, которая “естьвид страха, связанный с желанием сохранить за собой обладание ка­ким-нибудьблагом” (1, 26).

3. К состоянию удовлетворенности души по поводуобладания бла­гом присоединяется состояние неудовлетворенности по поводу воз­можнойего потери.

4. Возникшее неравновесное состояние души ставитперед чело­веком проблему выбора вариантов поведения, это состояние нере­шительности,которая “есть также вид страха; удерживая душу как бы в равновесии междумногими возможными действиями, она явля­етсяпричиной того, что человек отказывается от всякого действия и, таким образом,имеет возможность выбора принятия решения” (1, 27).

5. Стоящий перед выбором человек может поступатьдвояко: а) исходя из привычки составлять достоверные и определенные суждения обо всем, с чем он сталкивается,обладая уверенностью в том, что он всегда исполняет свой долг, когда он делает то,что представляется ему наилучшим, хотя это может быть и ошибочным решением,человек преодолевает страх в осмысленном действии;

б) в силу отсутствия ясных и отчетливых понятий,слабостей разу­ма, но в условиях сильного желания поступить правильно человекощущает страх до такой степени сильный, что даже когда ему надо принять или отвергнуть что-то одно, страх этот удерживает егоот действия и принуждает бессмысленно искать что-то другое.

      Достаточно много места проблема страха занимает вфилософии Б. Спинозы.

Спиноза, пожалуй, одним из первых предпринял попыткуприменить концепцию страха и обусловленных страхом суеверий к анализу поведениятолпы. Толпа, по мнению Спинозы, всегда находится под воздействием аффектов, откоторых ей никогда не избавиться, а посему всегда непостоянна. Это состояниепсихологического неравновесия выступает причиной многих социальных возмущений,в том числе и страшных войн. Поставив проблему массового страха, Спинозанеминуемо выходит и на проблему социальной организации людей. Анализируяразличные формы государственного устройства, Спиноза приходит к выводу, чтоодни из них могут держаться преимущественно на страхе (монархия), другие же,напротив, исключают страх как средство подавления людей (республика).

    Обобщенная модель концепции страха Спинозы можетбыть представлена следующим образом:

1.  Будучигораздо хитрее и коварнее, чем животные, люди из страха самоистреблениявынуждены на основе соглашения объединяться в определенные сообщества.

2.  Обуреваемыетеперь уже социальными аффектами неудовольствия, в том числе аффектом страха,люди рискуют встать на путь социальной деградации.

3.  Освобождаясьот этих аффектов, человек стремится к состоянию свободы, достигаемогопосредством разумного осознания и планирования своих поступков, в том числе –осмысления и преодоления ситуаций страха.

4.  Индивидуальнойсвободы каждого отдельного человека недостаточно для освобождения от массовыхстрахов и суеверий, что демонстрирует неуправляемое поведение толпы.

5.  В поискахдействительно свободного развития люди приходят к пониманию необходимостиобъединения на основе республиканской формы сообщества, предполагающегосвободное развитие каждого посредством общей свободы, не оставляющей местамассовым страхам и суевериям. (15, 264)

Таким образом, в творчестве Спинозы страх выступает ужекак массовое социальное явление.

   Глубоко диалектичны длясвоего времени размышления о страхе Д. Юма. Рассматривая страх и егопротивоположную форму — наде­жду — в ряду других человеческих аффектов, такихкак добро (удо­вольствие) и зло (страдание), печаль и радость, Юм обнаруживает,что страх и надежда возникают в силу недостоверности или вероят­ности состояниядуха: “Событие, которое, будучи достоверным, по­родило бы печаль или радость,всегда возбуждает страх или надеж­ду, если оно только вероятно илинедостоверно” (1, 36).

        Состояниевероятности или недостоверности возникает, как счи­тает Юм, в силу постояннойборьбы противоположных возможностей реализации аффектов, в ходе которой дух неможет остановиться на каком-либо одном аффекте, стороне противоречия, анепрестанно переходит от одной к другой. Если же в воображении противопо­ложныеаффекты, например, горе и радость, все же смешиваются, то из этого соединенияобразуются аффекты надежды и страха.

     Рассматривая эти вопросы, Юм открывает важнейшийаффект параллельных причин страха, суть которого состоит в том, что страх могутвызывать, казалось бы, только возможные аффекты (напри­мер, зло), если онипроявляются в большей степени. Юм отмечает, что вначале это не собственнострах, но чувство зла бывает столь большим, что, подавляя ощущениебезопасности, оно вызывает страх. Страх может появиться и в результатеневозможного бедствия, но в силу мощного влияния зла, что у человека появляетсяуверенность в достоверности этого бедствия. Наконец, достоверные несчастья, рав­нодвум вышеназванным, также вызывают страх, поскольку дух пос­тоянно отвращаетсяот неминуемого зла, приходит в неравновесное состояние и порождает аффект,похожий на страх (1, 40). Кроме того, фиксирует Юм, надежда и страх возникаютне только в силу недо­стоверности блага или зла, но и в силу неопределенностирода этих аффектов. Известие о смерти одного из сыновей, считает Юм, непревратится у отца в чистое горе, пока он не узнает, кого из сыновей потерял(1, 40). Диалектическое понимание причин страха как потенци­альнойвзаимообусловленности невозможного, возможного и дей­ствительного — несомненно,значительное открытие Юма.

    Анализируя основы общественной жизни, нравственностии поли­тики, Гольбах утверждает, что в условиях порабощения народа, от­сутствияв обществе свободы, безопасности, добродетели “всякий человек, которому нечегобояться, вскоре становится злым; тот, кто думает, что он ни в ком не нуждается,воображает, что сможет спокойно предаваться всем склонностям своего сердца” (1,43). Таким обра­зом, страх, — это единственное препятствие, которое общество мо­жетпротивопоставить страстям своих вождей. Без этого последние развратятся сами ине замедлят воспользоваться теми средствами, которые дает им общество, чтобынайти себе соучастников в своих неправедных делах.

     Очевиден вклад Гольбаха и в танатологию (науку осмерти). Хотя он и говорит, что страх смерти — это пустая иллюзия, но в то жевремя отмечает факторы, которые эту иллюзию усиливают. К ним относятся, вчастности, церемонии похорон, вид могилы, горестные песни, всеобщая печаль искорбь. Человеку, замечает Гольбах, ка­жется, что все это будет сопровождатьего после смерти.

     Достаточно интересны рассуждения Гольбаха опричинах религи­озности. Здесь он выдвигает положение о том, что всякий человекявляется боязливым и недоверчивым, поскольку в жизни всем приво­дится так илииначе страдать, переносить лишения, испытывать потря­сения. “Опыт пережитогострадания,— пишет Гольбах,— вызывает в нас тревогу при встрече со всякимнеизвестным явлением… Наши тревоги и страхи возрастают пропорциональноразмерам расстрой­ства, вызываемого в нас этими предметами, их редкости, т. е.нашей неопытности относительно них, нашей естественной чувствительности и пылунашего воображения” (1,45). Именно страх создавал богов, ужас их постоянносопровождает, а “когда дрожишь от страха, то невозможно рассуждать здраво” (1,45). Но поскольку суеверным че­ловека делают невежество и слабость, то, делаетвывод Гольбах, страхи исчезают с накоплением опыта.

    Ключом к поискунаиболее обобщенного онтологического объяснения природы страха может служитьтеория рефлексии Г. В. Ф. Гегеля, который показал механизм появления этогокачества через диалектическое взаимодействие внутренних и внешнихпротивоположностей бытия.

1. Страх выступаетважнейшим аспектом развития бытия и заключается в возможности потери всякимконкретным бытием (нечто) своей непосредственности, собственного качества,возможности самовыдвижения.

2. Природа страхадвойственна: это, с одной стороны, беспокойство бытия по поводу охранысобственных границ, а с другой, — необходимость расширения собственных границбытия.

3.  Страх какрезультат экспансии иного  имеет следующие модификации: подчинение нечто грубойсиле иного с потерей собственного качества; временная уступка иному длябудущего развития нечто; принятие иного для усиления мощности собственногокачества нечто.

4. Будучи имманентнойхарактеристикой развития бытия, страх обусловливается его основными формамидвижения, взаимодействия его сущностных компонентов: действия –противодействия, притяжения – отталкивания, конечного – бесконечного,количества – качества и т. д.

5. Объективнымипредпосылками своего возникновения страх сопоставим с такими явлениямидуховности, как любовь, надежда и свобода.

    Гегельрассматривает механизм появления человеческого страха через диалектикувзаимодействия отдельного, эмпирического, конечного сознания и сознаниявсеобщего, абсолютного, бесконечного.

       Определяя социальный страх как “внутреннее сжатие души в себеперед лицом     кажущегося непреодолимым отрицания” (1,50), Гегель раскрываетего содержание  через следующие моменты:

1.  Субъект осознает себя вкачестве активного, деятельного существа.

2.  Ощутив силу собственныхпотенций, субъект экстраполирует их на внешний мир, фиксируя при этом своюограниченность, проявляющуюся а) в пассивно-эгоистическом характереэмпирического сознания. “В определенности разорванности, где всеобщее естьсубстанциональное, перед лицом которого эмпирическое сознание, ощущая себя ивместе с тем свою сущностную ничтожность, тем не менее хочет в соответствии сосвоим позитивным существованием оставаться тем, что оно есть, в этойопределенности появляется чувство страха” (1, 53); в) в маломощности,зависимости конечного сознания.

3.  Осознав свою принципиальнуюконечность, субъект пытается снять ее в сфере “чистой мысли абсолютной силыЕдиного”(1, 53), то есть Бога.

4.  Самоотрицаясь в бесконечномедином, субъект освобождается от страха, приобретает свободу. Гегель пишет:“Страх перед Единым есть начало мудрости… Этот мудрый страх есть одинсущественный момент свободы, и состоит но в освобождении от всего особенного,от всякого случайного интереса, вообще в том, что человек чувствует отрицательностьвсего особенного. Поэтому страх есть не особенный страх перед особенным, но какраз полагание этого особенного страха как чего-то ничтожного, то естьосвобождение от страха”(1, 53).

5.  Субъект, пребывая вабсолютной самости, в которой его собственная самость исчезает, вновь обретаетположительное содержание, но уже в абсолютной вере в Единого.

      По Гегелю,социальный страх – это ощущение субъектом собственного ничтожества по сравнениюс богом. Осознавая свою ограниченность и безусловно принимая веру в абсолютТворца, субъект тем самым приобретает подлинную мудрость и свободу.      

      Как мы видим, острахе рассуждали многие философы. Теории о происхождении страха и его роли вжизни человека разнообразны и противоречивы. Попытки классифицировать страхипроисходили издревле еще на заре человеческой культуры.  Труды  философовпротиворечивы, но все они доказывают только одно — чувство страха, испытываемоекак отдельным индивидом, так и всем обществом в целом, является одним изкраеугольных факторов, влияющих на развитие человеческой цивилизации. 

     

         СТРАХ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ ЧЕЛОВЕКА

      Многие мудрецы прошлого и современные ученыесчитали, что страх – это болезнь, которую надо лечить. Издавна это состояниечеловека изучали психологи, толкуя страх как отрицательную эмоцию, котораяобнаруживает себя, когда возникает реальная или мнимая опасность.

     Эмоции – особый класс психических процессов исостояний, связанных с инстинктами, потребностями, мотивами, отражающих в форменепосредственного переживания значимость действующих на индивида явлений иситуаций для осуществления его жизнедеятельности (5, 419).

     Страх – это эмоция, возникающая в случаях реальнойили воображаемой угрозы существованию организма, индивида, его ценностям,идеалам и принципам и направлена на источник опасности  (5, 697).

       Страх парализует волю. Героем считали того, ктоспособен силой воли побороть в себе чувство страха. «Отправляясь на битву, А.Македонский приносил жертвы демону страха. Гостилий построил храмы этомубожеству и приставил жрецов к его алтарям. В Туринском музее и сегодня можновидеть римские медали, на одной из которых вычеканена женщина в состоянииужаса, а на другой мужчина, объятый страхом. Они были выбиты консулами в памятьтех обетов, которые были даны для умилостивления страха» (4, 43).

       Страх является эмоцией большой силы, котораяоказывает заметное влияние на восприятие, мышление и поведение индивида. Страх,в зависимости от своей интенсивности, переживается как предчувствие,неуверенность, полная незащищенность. Появляется чувство недостаточнойнадежности, опасности и надвигающегося несчастья. Интенсивный страх являетсянаиболее опасной из всех эмоций.

       Существуют как врожденные, так и приобретенные причиныили стимулы для страха. Врожденные или естественные причины для страха включаютодиночество, незнакомость, высоту, неожиданное приближение, неожиданноеизменение стимула и боль. Многие из приобретенных или социокультурных факторов,которые вызывают страх или оказывают на него влияние, связаны с врожденнымипричинами. Например, “взрослый может рационализировать свою боязнь грома наоснове того, что он сигнализирует о возросшей вероятности подвергнуться ударумолнии” (6, 92). Страхи, вызываемые социокультурными причинами, могут бытьприобретены в процессе травматического обусловливания или же путем подражаниявзрослому, который выступает в качестве модели страха. Взрослый находится подзначительным влиянием того, каким образом социализируется страх в детстве. Пригуманистической социализации переживания страха сводятся к минимуму, родителивоздерживаются от запугивания ребенка и обучают его терпимости к страху испособам противодействия ему. При нормативной социализации страха родителипередают свой страх ребенку, вредность страха занижается, и родители могутнамеренно запугивать ребенка, не компенсируя детский страх.

      Взаимодействие страха с другими эмоциями можеттакже оказывать большое влияние на личность и поведение. Взаимодействие междустрахом и страданием может усилить проблемы, возникающие при формированииличности и затормозить ее развитие. Сильная связь между страхом и страданиемможет снизить способность человека сочувствовать страданию других людей.Взаимодействие страха и презрения может привести к неверию в себя и даже боязнисебя. Сильная связь между страхом и стыдом может привести к параноидальнойшизофрении.

      Сегодня в научном лексиконе употребляются такиемодификации страха, как волнение, беспокойство, опасение, тревога, боязнь, испуг,ужас. Предпринимаются попытки классифицировать эти модусы. В частности, З.Фрейд предлагает такой вариант соотнесния испуга, страха и боязни: « Испуг,страх, боязнь неправильно употребляются как синонимы. В их отношении копасности их легко разграничить. Страх означает определенное состояние ожиданияопасности и приготовления к последней, если она даже и неизвестна; боязньпредполагает определенный объект, которого боятся; испуг имеет в видусостояния, возникающие при опасности, когда субъект оказывается к нейнеподготовлен, он подчеркивает элемент неожиданности» (17, 386).

     Что касается функций страха, то они должны совпадатьс основными функциями эмоций. Андрусенко, ориентируясь на анализ функцийэмоций, осуществленный В.К.Вилюнасом, попытался определить основные функциистраха.

1.   Оценочная функция страха. Ее можно рассмотреть в трех аспектах: а)определение самодостаточности качества человека для осуществления активнойэкспансии этого качества на окружающий социум; б) образное представление силыиного позволяет человеку определить меру своей зависимости от иного; в) страхвыступает – будь то неосознанная или осознанная его форма – предварительнойоценкой иррациональных модусов внутренней или внешней рефлексии.

2.   Синтезирующая функция – особенность страха выступать синтезирующейосновой для целостного и структурированного  отражения всего комплекса ситуациистраха.

3.   Сигнализирующая функция – определяет пути аналитической работыотражательного механизма по фильтрации отраженных вариантов ситуации страха в зависимостиот степени их значимости для человека.

4.   Суть регулирующей функции заключается в мобилизации отражательныхресурсов на наиболее угрожающих участках, в обеспечении оптимального состоянияпсихофизиологического комплекса человека в целом и его подструктур в частности,в выборе соответствующих форм реагирования, предполагающих в случае недостаткасобственных ресурсов для преодоления ситуации страха сообщить об этомокружающему сообществу.

5.   Поскольку страх органически «вписан» в духовную жизнь человека,пронизывая ее бессознательный, подсознательный и сознательный уровни,возникновение реакции страха не может не сказаться на состоянии других формдуховности. В этом видится необходимость выделения организующе-дезорганизующейфункции страха. В предельном случае страх даже может стать причиной сменыжизненного ориентира человека или его смерти. С другой стороны, страх потериопределенных форм духовности (надежды, любви, свободы) может способствоватьдуховному росту человека.

6.   Эвристическая функция, значение которой – выработка универсальных,инвариантных способов предвосхищения, преодоления, и, по возможности,недопущения деструктивных ситуаций и состояний. (1, 59-60) 

      Конечно, предложенный вариант классификации функцийстраха достаточно условен и не исчерпывает собой всего многообразияфункционирования реальных страхов.

      Каждый человек в силу своих биологических исоциальных возможностей строит образ своей среды. Этот образ, как правило, несовпадает с  навязываемым человеку образом жизни. Если это несовпадение носитдлительный временный интервал, то происходит реагирование либо собственностраха, либо в его превращенной форме – привыкании, понимаемом как необратимаядеформация организма и личности. Биологическое и социальное уставание – этотакая ситуация, когда страх уже не выполняет некоторых своих функций, например,функцию мобилизации. Не находя выхода из затянувшейся ситуации страха внастоящем и будущем, некоторые люди актуализируют в своем мировоззрении образыпрошлого. А поскольку эти образы могут быть менее угрожающими, само прошлоевоспринимается как состояние безопасности. Отсюда – ставший для многихпритягательным призыв – “назад к прошлому”.

     Современные исследования показывают, чтофизиологические и психические формы реагирования человека зависят не только отсреды его обитания, геопольных особенностей, но и от генетического родствачленов определенного социального сообщества. Сегодня иррациональные страхивыходят из эпоса, сказок, художественной литературы на арену реальных экономических,политических, идеологических преобразований. Включенность человека в ноосфернуюструктуру заставила его актуализировать свой космический страх.

     Страхи, присущие определенному возрасту отражаютисторический путь развития самосознания человека. Вначале ребенок боитсяостаться один, опасается посторонних. Далее он боится боли, высоты, гигантских(в его представлении) животных. Временами он преисполняется суеверного ужасаперед Бабой Ягой и Кащеем. Далее он боится темноты, огня и пожара, стихии – всеготого, страх перед чем был развит у первобытных людей, одухотворяющих многиенеизвестные и опасные для них явления природы. Человек не мог бы жить,пренебрегая этими страхами, передаваемыми из поколения в поколение исоставляющими часть его жизненного опыта. В отличие от так называемых природныхстрахов социальные страхи приобретаются путем научения в процессе формированияличности, отражая определенные ценности, принятые в той или иной общественнойсреде.

      Как известно, страх может принимать различныеформы, но представить себе все многообразие страхов у различных людейпрактически невозможно, так как при ближайшем рассмотрении можно выделить новыеварианты определенного страха. Попытку определения и описания основных формстраха, к которым можно отнести все возможные страхи, предпринял немецкийпсихолог Ф. Риман.

       Основные формы страха взаимосвязаны с нашимсамочувствием в этом мире и с нашей напряженной “распределенностью между двумябольшими антиномиями, которые мы переживаем в их неразрывной противоположностии повторимости” (14, 10). Рождаясь в этом мире, мы повинуемся четыреммогущественным импульсам: наша Земля вращается вокруг Солнца, являющегося такжецентральным светилом нашей собственной мировой системы, чье движение мыопределяем как революцию или переворот. Одновременно Земля вращается вокругсвоей оси, что называется ее собственным вращением. Таким образом, существуютдва взаимоисключающих или взаимодополняющих импульса, которые поддерживают нашумировую систему в движении, к которому принуждают два направления: силы тяжестии центробежной силы. Сила тяжести поддерживает целостность нашего мира,стремясь вовнутрь, к его центру, и удерживая его от распада. Центробежная силанаправлена от центра наружу, она стремится к расширению и, будучи отпущена,направлена на отделение и непрерывное движение. “Только взвешенноевзаимодействие этих четырех импульсов гарантирует закономерный и подвижныйпорядок жизни, в котором мы пребываем и который называем космосом. Преобладаниеили выпадение одного из видов движения нарушает или разрушает этот вселенскийпорядок и приводит к хаосу” (14, 11).

       На основе взаимодействия этих четырех импульсовРиман обосновывает четыре основных требования, которые повторяются и взаимнодополняют друг друга во всех наших стремлениях.

       Первое требование означает, что каждый индивидуумдля достижения самостоятельности и неповторимости своей личности долженотстранить себя от основной человеческой массы, не обмениваясь с нею своимиособенностями. К этому требованию присоединяется страх, который угрожает нам,когда мы отделяем себя от других, возникающий с момента рождения и связанный стем, что мы являемся частью общности и боимся одиночества  и изоляции. На всехуровнях, будь то расовые, семейные, национальные, половые, связанные с нашиминадеждами или с нашей профессией, мы принадлежим к определенным группам, ккоторым мы испытываем чувство близости, и вместе с тем, будучи индивидуумами иединичностью, стремимся к четкому различию от других людей. Это приводит ктому, что одним из основных наших желаний является стремление не смешиваться сдругими людьми и однозначно идентифицироваться с самим собой. Чем больше мыотделяемся от других, тем больше мы подвергаемся воздействию неуверенности,непонимания и отвергнутости.

       Второе требование состоит в том, что мир, жизнь ичеловеческое сообщество открыты для нашего участия и требуют для этого отказаот «Я», а в противном случае являются чуждыми, существующими независимо от наси вне нас. Это требование подразумевает самоотречение и отдачу. С этимипонятиями связаны все страхи, заключающимися в боязни утраты собственного  «Я»,зависимые от необходимости и самоотдачи и нежелания лишиться своей единичностии принести себя в жертву другим, что является необходимым для приспособления ктребованиям общества. Это приводит к зависимости от нашего окружения, чувствупокинутости и бессилия. Мы должны жить в условиях самопроверки и самоиспытания,а также самоотдачи и самозабвения, что одновременно может вызвать страх перед задачейосуществления собственного «Я» и страх перед разрушением собственного «Я».

      Третье  требование означает наше стремление кнеизменности и продолжению. “Мы должны в нашей жизни так хозяйствовать ирасполагаться, так планировать свое будущее, как будто наша жизнь безгранична,мир стабилен, будущее предвидимо, и при этом одновременно знать, что мынаполовину состоим из смерти и наша жизнь в течение мгновения приходит к своемуконцу” (14, 11)). Это требование сопровождается страхами, которые связаны сознанием о преходящем характере нашей зависимости и иррациональностипланирования нашего существования, страхом перед риском всего нового, переднеопределенностью наших планов, перед вечной изменчивостью нашей жизни. Этотстрах выражен в известном изречении о том, что нельзя дважды вступить в одну иту же реку, так как река постоянно меняется.

      Четвертое требование состоит в том, что мы всегдастремимся к расширению, изменчивости, развитию и преодолению, отказываясь отуже изведанного, преодолевая традиции и обыденность, расставаясь с достигнутымдля того, чтобы попытаться пережить неизведанное. С этим требованием тесносвязан страх перед необходимостью преодоления порядка, правил и законов,инертности привычек, которые удерживают, сковывают и ограничивают нашивозможности вопреки нашему движению к свободе.

       Таким образом, основными формами страха являются:

1.   Страхперед самоотвержением, переживаемый как утрата «Я» и зависимость.

2.   Страхперед самостановлением, переживаемый как беззащитность и изоляция.

3.   Страхперед изменением, переживаемый как изменчивость и неуверенность.

4.   Страхперед необходимостью, переживаемый как окончательность и несвобода.

    Преобладание одной из четырех основных форм страхаили, с другой точки зрения, прекращение действия одного из четырех основныхимпульсов приводят нас к четырем типам личностной структуры или к четыремспособам существования в мире.

    Четыре личностные структуры, прежде всего, отражаютпсихическую норму с определенной акцентуацией.  Акцентуация означает одностороннююнаправленность, достигающую границ, за которыми  подразумеваются пограничныеили экстремальные варианты четырех нормальных личностных структур, которые впсихотерапии и глубинной психологии описываются как четыре большиеневротические формы: шизоидия, депрессия, невроз навязчивостей и истерия.

    Шизоидные личности испытывают страх перед самоотдачейи находятся под влиянием импульсов, направленных на усиление самостоятельности.Для шизоидов типичен страх перед близостью в межчеловеческих связях.

     У депрессивных личностей преобладает вторая формастраха, связанная с существованием единства и целостности «Я» и глубиннымпереживанием утраты безопасности. У них ослабление тесного контакта с другимивысвобождает страх утраты.

      У личностей с навязчивостями преобладает третьяформа страха – страха перед преходящим. Когда что-либо изменяется, онирасстраиваются, становятся беспокойными, испытывают страх, пытаются отделатьсяот изменений, уменьшить или ограничить их.

       Четвертая форма страха – у личностей систерической структурой. Они стремятся к переменам и свободе, жаждут всегонового. Они боятся всяких ограничений, традиций, закономерности и порядка,которые так значимы для лиц с навязчивым развитием. 

     Итак, страх – это эмоция большой силы, оказывающаявлияние на деятельность организма и являющаяся наиболее опасной из всех эмоций.Социальный страх выполняет определенные функции, каковыми являются оценочная,синтезирующая, сигнализирующая, регулирующая, организующе-дезорганизующая иэвристическая функции. Также, страх может многое сказать и об обществе, так какотражает определенные ценности, принятые в той или иной общественной среде.Возникновение и развитие страха в личностной структуре человека оказываетбольшое влияние на развитие его личности.  

                      

                    СТРАХ В МАССОВОМ СОЗНАНИИИ

       История и жизнь показали, что очень часто народныемассы оказываются под воздействием не столько разума, сколько эмоций, страхов,мифов, то есть определенного психологического состояния.

      Под понятием масса подразумевают некое единоеобразование, имеющее коллективную душу, определенное духовное единство. Массавозникает из совершенно разнородных людей, разных порой по своему социальномустатусу, образованию, профессии и т. д. В коллективной душе исчезаетиндивидуальность как таковая. В массе верх берет бессознательное. Фрейд,например, пришел в ужас от торжества бессознательного в толпе, он обратилособое внимание на то, что когда мы имеем дело с массами людей, то становитсяочевидным, что обессиливается психическая надстройка, сознание, разное у разныхлюдей. Обнажается фундамент психики – бессознательное, у всех людей одинаковое.Сущностью массовой души оказываются эмоциональные связи, инстинкты, поройразрушительные, страх, отсутствие чувства ответственности.  “Если смотретьнепредвзято на этнические войны, насилие в городах, расовые предрассудки, ихдвижущей силой надо признать психологию масс” (10, 21).

     Различие между народом и массой в том, что народпредставляет собой прочное, исторически сложившееся сообщество со своимитрадициями, обычаями, культурой, менталитетом. Массы же есть случайноескопление людей, имеющее единую эмоциональную направленность. Массапредполагает нечто унифицированное, массой легче манипулировать, в том числе спомощью страха, командовать. Яркий пример тому – тоталитарные режимы, которыестремятся превратить народ в массу, но в то же время и возникают они благодарямассам.

    Тоталитарная власть манипулирует массами, привлекаясредства массовой коммуникации и используя их как нервную систему. “Онипростирают свои ответвления повсюду, где люди собираются, встречаются иработают. Они проникают в закоулки каждого дома, чтобы запереть людей в клеткузаданных сверху образцов и внушить им общую картину действительности” (10,159). 

    Порой состояние человека, находящегося в массе,сравнивают с сумеречным состоянием сознания, которое утрачивает активность,позволяет предаваться мистическому экстазу, паническому страху.

      Неустойчивость масс представляет политикам иполитиканам широкое поле для разного рода манипуляций, раскачивание их то«влево», то «вправо». Неустойчивость у массы в крови, так как она состоит изсамой разношерстной публики. Объединяемая какими-то сиюминутными настроениямии  интересами, она быстро распадается, чтобы образовать новую массу. Иногда дляэтого требуется всего лишь какой-нибудь впечатляющий факт. Но с однимнепременным условием: с помощью СМИ или просто путем слухов он должен статьдостоянием масс.

    Неадекватное отражение в сознании толпы объективной реальности может привести кмассовым психозам, парализующим волю и поведение людей, либо, наоборот,толкающим их на бессмысленные действия.

     Человек, а особенно человек массы,  поступает безотчетно, не соотносясь срезонами разума. Его психика, как выясняется, — огромное вместилищеполуосознанных тревог, клейких страхов. Достаточно пустячного повода – и этипредчувствия охватывают все человеческое существо. Наглядный пример – случай срадиопередачей «Вторжение с Марса», которая прозвучала в американском эфире в1938 году. Это был едва ли не первый в современной истории случайнепреднамеренного провоцирования паники. Режиссер вовсе не собиралсямистифицировать слушателей, просто ему хотелось использовать в радиопостановкеприем, который тогда входил в моду, — рассказ в манере репортажа. Но миллионылюдей приняли вымысел за чистейшую правду. Началась массовая истерия.

      Массовые психозы – обычное явление на войне.Общеизвестно, что охваченный паникой  отряд солдат сдается кучке храбрецов,удачно проведших «психическую атаку».

      Психозы возникают во время стихийных бедствий,катастроф и аварий. Развитие цивилизации, а точнее, недостаточнаяцивилизованность современных городов – скученность, грязь, толчея, очереди,грубость на транспорте и в магазинах – приводят к массовым социально-бытовымстрессам.

     Массовые психозы – неизменные спутники политическойжизни. При этом в водоворот событий нередко вовлекаются не только толпы людей,но и целые народы и страны. Например, на определенном этапе советской историинастоящей эйфорией были охвачены огромные массы людей, искренне веривших всоциализм, в Ленина и Сталина. Одновременно Сталин для оправдания массовыхрепрессий раздул до небывалых размеров психоз и моральный террор вокруг такназываемого обострения классовой борьбы. «Шпиономанией» и сопутствующим  ейчувством страха перед органами НКВД переболели целые слои общества.  

       Двадцатый век четко выявил, что в историичеловечества наступила эпоха массовых обществ и «человека-массы» Стержнем,вокруг которого стала вращаться история, стал средний человек. Массы осозналиравенство перед законом, сделали эту идею своим идеалом, но не прочувствовалиее, не пытались воплотить в жизнь. Это привело к такому психологическомусостоянию, при котором каждый человек чувствует себя господином и хозяиномсамого себя, равным любому другому. Одновременно с этим человек все болеечувствует свою неспособность разрешить все проблемы, все более понимает, чтоимевшаяся в прошлом вера в неизбежность прогресса состоит в вечной обреченностиидти одним и тем же путем. Но это приводит к исчезновению духа традиционности,к отказу от норм, правил. Поэтому, наряду с уверенностью в себе, современныйчеловек ощущает и неуверенность в себе, страх, он придавлен собственныминеограниченными возможностями. “Люди XIX века в своейнепоколебимой вере в прогресс полагали, что многое уже не может произойти. Мыже, как раз из-за того, что считаем возможным все, предчувствуем, что возможнои самое худшее: поворот к прошлому, возвращение к варварскому состояниюпадения” (12,72).      

      Говоря о необычайном расширении влияния ивозможностей масс в ХХ веке, тут же приходится говорить о зависимости масс отвождей. Вопреки библейской заповеди “не сотвори себе кумира” масса не можетжить без своего вождя.  Свобода и ответственность –  то, чего больше всегобоятся люди. Подчинение вождю является одной из форм бегства от свободы. Массыполностью лишаются ответственности и свободы, подчиняясь вождю, и за это онибоготворят его, “открыто приносят ему в жертву свои интересы и нужды, вплоть дособственной жизни” (10, 23-24).

    Следуетсказать также и о войнах. Они возникают по решению политических, военных,экономических вождей для захвата земель, природных ресурсов и т. д. Эти люди неотличаются от обычного среднего человека: они эгоистичны, но не выделяютсяособой злобностью и жестокостью. Когда такие люди, которые в нормальной жизнискорее содействовали бы добру, чем злу, приходят к власти, повелеваютмиллионами и располагают самым страшным оружием разрушения, они, по мнению Э.Фромма, могут нанести огромный вред. “Однако для того, чтобы миллионы поставилина карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, какненависть, возмущение и страх” (19, 187). Большинство людей  не позволяютсклонить себя к убийству и смерти, если предварительно их не убедить, что ониделают это для защиты своей жизни и свободы. Это показывает, как легко убедитьмиллионы людей в том, что им якобы угрожает опасность нападения и потому онидолжны себя защищать. Эта подверженность чужому влиянию покоится на недостаткенезависимого мышления и чувствования, свойственного человеку массы, а также наэмоциональной зависимости подавляющего большинства людей от их политическихвождей. Психологические последствия, конечно, одинаковы, идет ли речь о мнимойили подлинной опасности. Люди чувствуют угрозу себе и готовы убивать иразрушать. Таким образом, человек обладает способностью не только предвидетьопасность в будущем, но он еще позволяет себя уговорить, допустить, чтобы имманипулировали, руководили. Большинство современных войн были подготовленыименно пропагандистским нагнетанием угрозы, лидеры убеждали население в том,что ему угрожает опасность нападения и уничтожения, и так воспитываласьненависть к другим народам, от которых, якобы, исходит угроза.   

   

      В эпоху глобализации происходит и глобализациястраха, он усредняется, становится единым для всего человечества. Этот процесстолько начинается. Пока еще в разных странах  страхи среднего человека немногоотличны, но не столкнемся ли  мы с положением глобальной стандартизации страхаи образованием массы людей, равной по численности всему человечеству? Этотвопрос уже сегодня должен интересовать идеологов глобализации мировыхэкономических и социальных процессов. Ведь, исходя из выше изложенной главы,угрозы, несущие такое положение, чрезвычайно опасны для цивилизации в целом.

              

     

                

                СТРАХ ПЕРЕД ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ И СВОБОДОЙ                                  

          По  своим физиологическим функциям людипринадлежат к миру  животных, существование которых определяется инстинктами игармонией с природой. Но вместе с тем человек уже отделен от животного мира.Человек остается частью природы, он неотделим от нее. Он осознаетограниченность своего существования, свою беспомощность. Над ним тяготеетсвоего рода проклятье – быть несвободным от этого противоречия, от собственныхмыслей и чувств, сопряженных с ужасом бытия. Человеческое самосознание сделалочеловека странником в этом мире, он отделен, уединен, объят страхом.«Самосознание, рассудок и разум разрушают ту «гармонию» естественногосуществования, которая свойственна всем животным. Сознание делает человекакаким-то аномальным явлением природы, гротеском, иронией вселенной… Он связанкровными узами с природой и в то же время чувствует себя безродным. Заброшенныйв этот мир случайно, человек вынужден жить по воле случая и против собственнойволи должен покинуть мир. И поскольку он имеет самосознание, он видит своебессилие и конечность своего бытия» (18, 295). Человек никогда не бываетсвободен от рефлексов. Он живет в вечном раздвоении. Он не может освободитьсяни от своего тела, ни от своей способности мыслить. Человек – единственноеживое существо, для которого собственное существование является проблемой; ондолжен решать ее сам и никто не может ему в этом помочь.

     Экзистенциальные противоречия в человеке постоянноприводят нарушению его внутреннего равновесия. Подвижное внутреннее равновесиечеловека может быть сравнительно стабильным, если ему удается более или менееадекватным способом решать свои проблемы. В процессе становления личности этаотносительная стабильность вновь и вновь оказывается под угрозой. Человек всвоей истории изменяет мир вокруг себя, а этом процессе изменяет и самого себя.Его знания растут, но чем больше он узнает, тем больше осознает свое неведение.Он чувствует себя не только частью своего рода, но и отдельным индивидом, аотсюда усиливается чувство одиночества и изолированности. Люди объединяютсямежду собой и создают малые и большие социальные группы. Благодаря кооперациисоциальные общности становятся сильнее, они способны больше производить, умеютзащитить себя от нападения. Они выбирают сильного лидера – сам человек внутритакой общности меняется, он становится подчиненным и боязливым. С одной стороныон достигает известной степени свободы, но одновременно им овладевает страхперед этой свободой. Его умение в производстве материальных благ возрастает, ноодновременно сам он становится жадным эгоистом, рабом вещей, созданных своимиже руками. И каждый раз, когда нарушается равновесие, он вынужден искать новогоравновесия. И то, что некоторые называют естественным стремлением человека кпрогрессу, на самом деле представляет собой всего лишь попытку найти новое имаксимально удобное состояние равновесия. Фромм цитирует зоолога и генетика Т.Добжанского: “Самосознание и способность к предвидению принесли с собойвнушающие страх плоды: свободу и ответственность. Человек чувствует свободу всебе, свободу строить и осуществлять свои планы. Он радуется тому, что он нераб, а господин, он радуется миру и самому себе. Но чувство ответственностиограничивает эту радость. Человек знает, что он отвечает за свои поступки. Иэто знание становится тяжелой ношей. Ни одно живое существо не имеет подобнойнагрузки. Человек ощущает трагическое раздвоение души. Эту раздвоенность вприроде человека труднее вынести, чем родовые муки” (18, 302).

      Экзистенциальный конфликт человека создаетопределенные психические потребности, которые у всех людей одинаковые. Каждыйчеловек вынужден преодолевать свой страх, свою изолированность в мире, беспомощностьи заброшенность и искать новые формы связи с миром, в котором он хочет обрестибезопасность и покой. Но каждая из этих потребностей может быть удовлетворенаразными способами. Эти различия в каждом случае зависят от его общественногоположения. Различные способы удовлетворения экзистенциальных потребностейпроявляются в таких страстях, как любовь, нежность, стремление ксправедливости, независимости и правде, в ненависти, садизме, мазохизме,деструктивности и нарциссизме.

       Когда рождается ребенок, он покидает надежноепристанище – материнское тело и прощается с тем состоянием, когда он сам ещебыл частью природы и жил благодаря матери.

       Осознав свою изолированность, человек должен найтиновые связи со своими согражданами. От этого зависит его душевное и духовноездоровье. Без сильных эмоциональных связей с миром он будет страдать отодиночества и потерянности. Но ведь в его силах установить различные формысвязи с другими людьми. Он может любить других людей – для этого он сам долженбыть независимой и творческой личностью, или он может установить некиесимбиозные связи, то есть стать частью какой-то группы или сделать группучастью своего “Я”. В этом симбиозном союзе он стремится либо к господству наддругими (садизм), либо к подчинению (мазохизм). Если человеку закрыты и путьлюбви и путь симбиоза, тогда он решает эту проблему иначе: он вступает вотношения с самим собой (нарциссизм).

     Последняя и злокачественная форма решения этойпроблемы (в сочетании с экстремальным нарциссизмом) – это деструктивность,желание уничтожить всех остальных людей. “Если никто, кроме меня не существует,то нечего боятся других и мне не нужно вступать с ними в отношения. Разрушаямир, я спасаюсь от угрозы быть уничтоженным” (18, 305).

     Фромм также считает, что страх – это рассогласованиемежду двумя основными способами существования человека: обладанием и бытием.Бытие в трактовке Фромма выступает как пребывание человека в единении со всеммиром, это способность человека отдавать свое, жертвовать собой. Обладание же,напротив, обозначает стремление к присвоению иного, владение чем-либо. Обладать– значит иметь.  “Если я – это то, что я имею, то кто же тогда я есть? Не ктоиной, как поверженный, опустошенный человек – жалкое свидетельство неправильногообраза жизни. Так как я могу потерять то, что имею, я постоянно озабочен тем,что я потеряю то, что у меня есть. Я боюсь воров, экономических перемен,революций, болезни, смерти; боюсь любви, свободы, развития, любых изменений,всего неизвестного. Меня не  покидает поэтому чувство беспокойства, я страдаюот хронической ипохондрии, меня волнует не только состояние здоровья, но истрах потерять все, что я имею; и я становлюсь агрессивным, суровым,подозрительным, замкнутым, движимым потребностью иметь еще больше, чтобычувствовать себя в большей безопасности” (1, 81).

     Основу отношений между людьми при способесуществования по принципу обладания составляют соперничество, антагонизм истрах. Погоня за все новыми занятиями или вещами – это всего лишь средствосамозащиты, страх оказаться наедине с собой или с другим человеком.       

     О неспособности масс к свободе пишет такженемецко-американский психолог В. Райх.   

       В результате тысячелетнего извращения в областивоспитания и общественной жизни народные массы приобрели биологическуюжестокость и неспособность к свободе. “В основе власти всех диктаторов лежаласоциальная безответственность народных масс. Они без колебаний использовали еев своих целях. На протяжении многих лет половина цивилизованных немцеввыслушивали утверждение о том, что из масс извергается только то, что в нихвложили. Они отнеслись к этому с рабской покорностью. Они сами виноваты в том,что оказались в таком унизительном положении… Тот, кто серьезно относится кмассам, требует, чтобы они несли полную ответственность, так как только массыотличаются миролюбием. Теперь к миролюбию необходимо присоединитьответственность и способность быть свободным” (13, 234).

       Под свободой Райх подразумевает подлинную свободуличного и общественного развития, свободу жить без страха, свободу от всех формэкономического угнетения, то есть свободную саморегуляцию жизни. В самихнародных массах существует сила торможения, которая имеет не толькоконсервативный, но и разрушительный  характер. Она постоянно препятствуетдеятельности борцов за свободу. Эта консервативная сила проявляется в народныхмассах в виде общего чувства страха перед ответственностью и свободой. Этотстрах глубоко коренится в биологической структуре человека. Но, тем не менее,Райх считал, что эта структура не является врожденной; она сформировалась впроцессе исторического развития и в принципе поддается изменению.

      Фашизм возникает в результате тысячелетнейдеформации личности и он мог бы возникнуть в любой стране и у любого народа. Онпроявляется в каждом индивидууме во всех странах мира. Искоренить фашизм можнотолько на основе бескомпромиссного осознания исторических и биологическихпричин, которые приводят к убийствам. Невозможно победить фашизм, подражая ему иподавляя его с помощью его собственных методов, и при этом самому не статьфашистом. Путь фашизма – это путь автомата, смерти, ригидности и безысходности.

       Таким образом, человеческая природа иррациональна,и если под свободой понимать в первую очередь ответственность каждого индивидаза рациональное формирование личной, профессиональной и общественной жизни,тогда можно сказать, что не существует большего страха, чем страх передсвободой.

       Райх делает следующие выводы из результатовисследования структуры личности и ее связи с социальными процессами:

       С биологической точки зрения человечество следуетсчитать больным. Политика служит иррациональным выражением этой болезни насоциальном уровне. Все происходящее в общественной жизни – активно илипассивно, намеренно или ненамеренно – определяется психологической структуроймасс, которая формируется на основе социально-экономических процессов исуществует за счет противоречия между страстным стремлением к свободе и страхомперед ней. Страх народных масс перед свободой выражается в биофизическойжестокости организма и ригидности личностной структуры. Суть проблемызаключается в авторитарно-механистической цивилизации, которая на протяжении4-х или 6-ти тысячелетий своего существования разрушала биологическую основудеятельной личности. Авторитарно-механистическую цивилизацию поддерживает ивоспроизводит психологическая структура, сформированная на основе подавленияестественной сексуальности детей и подростков.

   

          Человеческая цивилизация пошла техногеннымпутем. Определяющим и оценивающим фактором развития человеческой цивилизациистал технический прогресс. Все исчисляется в цифрах и с каждым годом цифрыстановятся все больше, человечество стремится к огромным цифрам во всем.Ценность человека как Человека,  как индивида неизменно уменьшается. Среднийчеловек живет в мире, не подвластном его пониманию. Уже сегодня основнымизнаниями человечества обладают всего несколько процентов от всего числа людей ис каждым годом этот процент будет уменьшаться, пока не достигнет 1-2. Сразвитием техногенной цивилизации нагрузка страха на человека постоянноувеличивается, человек вопреки логике не освобождается от биологических древнихстрахов, а наоборот, усиливает их и постоянно создает новые. Человеческаяцивилизация идет путем страха, а это неизбежно тупиковый путь.   

   

СТРАХ ДИКТАТУРЫ КАК ФОРМАСОЦИАЛЬНОГО СТРАХА.

    

          Среди множества форм социального страха особоговнимания заслуживает страх диктатуры, многообразие и специфика которого вомногом обусловлены особенностями самой диктатуры как концентрированноговыражения насилия, власти. В истории известны примеры диктатурыабсолютизированной власти религиозных организаций, классов, отдельныхличностей, административно-командных систем.

     Развитие человечества, особенно его узловые,переходные или революционные этапы, показывают актуальность страха каксвоеобразного психологического фона, на котором разворачиваются политические иидеологические битвы. В качестве примера можно рассмотреть швейцарскуюРеформацию, давшую миру теологическую систему кальвинизма с одной стороны, иосознанное средство использования социального страха для утверждения этойсистемы -  с другой, а также возникновение и становление фашизма в Германии.

      Андрусенко воссоздает историческую картину Женевы вто время (ХVI в.) и делает попытку описать условиявозникновения такого важного общественного явления, как массовый социальныйстрах перед диктатурой, характеризующийся особенностями столкновения двух эпох– феодализма и капитализма. Он делает следующие выводы:

1.       Общество, в котором возникает массовый страх, должно находится всильно неравновесном состоянии. Неравновесные социальные системы, как правило,появляются на стыке эпох, в данном случае – это период перехода европейскихстран от феодального к капиталистическому способу хозяйствования.

2.  необходимость существенного изменения составляющих эту системуэлементов, наличие элементарной неустойчивости. Это резкое обнищание крестьян,смена религиозной ориентации, появление новых социальных сил – Другойвозможностью появления социального страха выступает буржуазии и пролетариата,новых социальных отношений – капиталистических.

3.        В силу неравномерности развития элементов неравновесной социальнойсистемы тот или иной элемент может выступать социальной силой, подавляющей всеостальные, определяющей развитие системы в целом. В Женеве 16 века такой силойоказался кальвинизм как выразитель идей буржуазии.

4.        Социальный страх существует в период от осознания определеннымсоциальным образованием себя в качестве самостоятельной и состоятельной силы,до социального действия, реализующего претензии этой силы.

5.        Определяющим в развитии системы может выступать принципиально новоеобразование, возникшее как иррациональное социальное качество. Например,кальвинизм для системы общественных отношений явился таким иррациональнымкачеством, суть которого – в специфическом взаимоотношении религии и требованийбуржуазии, которая по-своему прочла не только библию, но и всю книгу человеческойдуховности.

6.        Социальный страх диктатуры – это всегда результат насилия. Причем это нетолько насилие меньшинства над большинством, но и большинства над меньшинством.

7.        В определенной ситуации форма социального страха во многом зависит отличности, стоящей во главе основного социального института. Так, Кальвинвоплотил в Женеве диктаторский режим, а его ученикам в Голландии и Шотландииэтого сделать не удалось, хотя объективные предпосылки для этого, по-видимому,были.

      Таким образом, начинаясь как антипапскоедемократическое религиозное движение, кальвинизм превратился впоследствии водну из форм не только религиозного, но и политического гнета, активно ицеленаправленно используя подавляющий эффект социального страха.

     Многие из этих выводов могут рассматриваться какправомерная экстраполяция прошлых закономерностей формирования диктаторскогорежима на историческую арену Европы периода становления и утверждения вкачестве политической силы диктатуры фашизма.

     Исследователи этого этапа истории отмечают, чтоосновной характеристикой умонастроения людей выступала психологическаянеустойчивость. Экономическая, политическая и идеологическая неравновесностисказались, в свою очередь, и на формировании неравновесного состоянияобщественной и индивидуальной психологии людей. На смену буржуазномурационализму пришел иррационализм. В массовом сознании все более утверждалсясоциальный пессимизм, страх из внешних сфер деятельности человека проникал вего внутренний мир и господствовал над его выбором форм и методоввзаимоотношения с внешним миром, форм согласования требований действительностис совестью человека.

     Андрусенко выделяет особенности становлениясоциального страха при фашизме, которые характерны для большинства его форм.Рассматриваемый с точки зрения экономического обоснования социальный страхвыступает в самом общем плане как результат неравновесного, неустойчивогосостояния системы империализма в целом. Эта неустойчивость проявляется, вчастности, в таких формах социального страха, как:

·    Страх отдельных империалистических государств опоздать к разделумира на сырьевом рынке;

·    Страх отдельных монополий потерять свое влияние на внешних ивнутренних орбитах своей экономической деятельности;

·    Страх средних и мелких капиталистических предприятий потерятьэкономическую независимость и, соответственно, прибыль в конкурентной борьбе ссильными мира сего;

·    Страх средних слоев потерять свой социальный статус и перейти вразряд пролетариата;

·           Страх трудящихся потерять работу и быть существенно ограниченнымив распределении общественного продукта и т.д.

      Рассматриваемый вполитическом плане социальный страх диктатуры фашизма может характеризоватьсяследующими моментами:

·    Страх мировой буржуазии перед усиливающейся революционизациейнародов мира, перед демократическими, национально-освободительными движениями;

·    Страх национальной буржуазии перед развивающимися рабочимидвижениями внутри той или иной страны;

·    Страх мелкой и средней буржуазии перед политическим диктатомкрупной буржуазии, с одной стороны, и перед политической силой пролетариата, сдругой;

·    Страх левых, прежде всего коммунистических, партий перед расколомрабочего движения;

·    Страх фашистских партий перед сильным левым движением;

·    Страх социал-демократов перед последствиями своей антифашистскойдеятельности;

·    Страх отдельных представителей левых партий перед фашистскимтеррором.

    Говоря об идеологическомоформлении социального страха пропагандистским аппаратом фашизма, придании емусоответствующей направленности, следует отметить такие его осуществления, как:

·    Спекуляция на национальных чувствах обывателей;

·    Спекуляция на государственном патриотизме;

·    Выведение образов “врагов” нации и благополучия;

·    Провозглашение спасителями нации тех или иных социальных групп(молодежи, бывших фронтовиков, других “потерянных” обществом);

·    Объявление социальных сил, консолидировавшихся вокруг фашистскогодиктата, главной силой мирового прогресса;

·    Намеренное отчуждение процесса социализации людей от общихреальных гуманистических процессов развития общества;

·    Заигрывание с людьми, основанное на сущностных, общечеловеческихстремлениях и ценностях, с целью достижения любой ценой собственно диктаторскихинтересов.

     Одну из наиболее удачных попыток онтологизироватьпроцесс поражения общества социальным страхом диктатуры предпринял в своемфилософском повествовании-притче “Чума” (1942-47 гг.) французский гуманистАльбер Камю, который лично познал ужасы фашизма.

    Он начинает свое повествование с описания устойчивой,размеренной жизни города Орана, “города, никогда и ничего не подозревавшего, тоесть вполне современного” (7, 168).

      И вдруг в эту размеренную жизнь города врываетсясовершенно неожиданное событие – то тут, то там люди обнаруживают крысиныетрупы. Постепенно дохлые крысы заполняют мусорные баки, валяются по всемугороду. Главный герой повести – доктор Риэ – замечает, что, помимо этого людиначинают заболевать необычной болезнью. Когда количество крысиных труповперевалило за 6 тысяч, люди осознали, что это несет с собой угрозу, а когдабыло подобрано примерно 8 тысяч мертвых крыс, городом овладел панический страх.

     Первые человеческие жертвы привели к тому, чтопервоначальное изумление перешло в панику. Люди менялись на глазах. Впервые всвоей практике доктор наталкивался на непонятную замкнутость пациентов, словнозабившихся в глубину своего недуга и глядевших на него с недоверием иудивлением.

     Вскоре кривая смерти пошла резко вверх и город былзакрыт. Страх в городе усилился; “и по глубине его, и по охвату стало ясно, чтосограждане действительно стали отдавать себе отчет  в своем положении” (7,225). Реакция была самая разная: одни считали, что ничего нельзя сделать и чтосамое разумное – встать на колени, другие занялись организацией санитарныхдружин; третьи – искали возможность любыми путями вырваться из города. Велисьследствия, кого-то садили в тюрьму, вовсю работали мусоросжигательные печи. “Угорода появилась новая мелодия – равномерный, нескончаемый шорох шагов иприглушенный гул голосов, скорбное шарканье тысяч подошв в ритм свисту бича вдушном небе” (7, 277).

     Но однажды люди обратили внимание, что в городе нестало крысиных трупов, а появились живые, резвящиеся крысы. По сводкам околичестве больных стало понятно – чума отступала. Но доктор Риэ, описавший всетрагические перипетии борьбы с чумой, понял, что “эта хроника не может статьисторией окончательной победы. А может она быть лишь свидетельством того, чтоследовало совершить и что, без сомнения, обязаны совершать все люди вопрекистраху с его незнающим устали оружием, вопреки их личным терзаниям, обязанысовершать все люди, которые за невозможностью стать святыми и отказываясьпринять бедствие пытаются быть целителями. И в самом деле, вслушиваясь врадостные крики, идущие из центра города, Риэ вспомнил, что любая радость находитсяпод угрозой. Ибо он знал то, чего не видела эта ликующая толпа, о чем можнопрочесть в книжках, — что микроб чумы никогда не умирает, что он можетдесятилетиями спать где-нибудь в завитушках мебели или в стопке белья, что онтерпеливо ждет своего часа в спальне, в подвале и что, возможно, придет на гореи в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околеватьна улицы счастливого города” (7, 349).

     А. Камю сосредоточил внимание на психологическихаспектах встречи человека с подавляющей силой, сосуществования с ней и еепреодоления. Поэтому страх – прежде всего результат действия внешней силы.Вместе с тем, по мере включения людей в сферу влияния этой силы, происходитзаражение страхом все новых и новых жителей города, страх переносится ужесамими людьми, и эффект совокупного страха превосходит потенциальнуювозможность самого явления (“чумы”) произвести соответствующие психологическиеизменения, то есть страх как результат неустойчивого характера самой системы.“Страх как бы растекается по всем жизненно неустойчивым порам общества изастревает в этих порах-душах, закрытых для чужой беды, других сердец и душ”(1, 119).

    Камю подчеркивает, что сила страха во многомопределяется глубиной его проникновения во все, даже самые мелкие, аспектычеловеческих взаимоотношений. “Запреты нагромождаются именно в самых незаметныхмелочах, чтобы каждый постоянно чувствовал себя виновным и возникалонепрерывное состояние страха перед всесильным, всезнающим авторитетом” (1,119).

     Заострим внимание и на таком вопросе, какрепрезентация социального страха. Вначале появились мертвые крысы и город лишьудивился. Но и фашизм заявил о себе вначале бандами штурмовиков, ночнымишабашками, с которыми тоже не считались всерьез. Очевидно, что страх выступаеткак становящееся явление, и от познания механизма этого становления во многомзависит эффективность преодоления самого страха.

     Показательны и эпизоды нерешительности городскихвластей по принятию неотложных мер борьбы с чумой: бесконечные переговоры сцентром, отсутствие нужной вакцины, сокрытие беды от населения. Как узнаваемыво всем этом действия правительств в городах становления фашизма, колебанияразличных партий, что во многом сопутствовало распространению в Европе“коричневой чумы”.

      О реальном существовании социального страхасвидетельствуют: отсутствие открытых оппозиций, наличие вольной или невольнойэмиграции, наличие скрытой оппозиции, свертывание свободной научной икультурной деятельности, деформация человеческих отношений, сеть репрессивныхорганов, психологически и физически подавляющих инакомыслящих. А. Камюзначительно расширяет круг психологических репрезентантов страха фашистскойдиктатуры, каковыми выступают участившиеся самоубийства; психологическаязамкнутость людей, их равнодушие к чужой беде; усиление пьянства, разврата,увеличение интереса к религии, пророчествам; рост преступности; ростспекуляции, ужесточение деятельности репрессивных органов; ограничение людей впередвижении.

     У Камю намечена и проблема разделения в условияхстраха на “своих” и “чужих” по национальному признаку. Страх буквально разъедаллюдей.

     С другой стороны социальный страх обладает не толькодеструктивными, но и конструктивными свойствами, то есть тенденцией объединятьсоциальные субъекты в интегрирующую силу, способную противостоять врагам,освободить людей от страха. Если в XVI веке в Женевесилой, способной противостоять террору, выступали отдельныегуманисты-священники, то в ХХ веке религия не смогла стать основнойинтегрирующей силой в борьбе с фашизмом, и не случайно в романе Камю священникумирает до победы, не сыграв в ее приближении значительной роли. В его образеумирает идея смирения с диктатурой, идея божественного предопределения,разработанная еще Кальвином.

     По мнению Камю, синтезирующей все прогрессивныенаправления силой в борьбе с фашизмом может быть сообщество образованныхгуманистов, умеющих разглядеть в крысах эпидемию чумы, способных выбратьправильные методы борьбы с диктатурой. Их действенный гуманизм побеждает страх.

    Вокруг борцов-гуманистов сплотились и те, кто вборьбе со страхом видел возможность очищения собственной совести, отмщения запрошлую трусость, за неосуществленные мечты, жизненные потери и т. д.    

    Не остается вне поля зрения Камю и такой элементимперии страха, как концлагерь. И уже находятся люди, прошедшие сквозь ужасызастенков, пыток, и вновь стремящиеся туда, но уже присматривать за другими.Это надломленные судьбы, не выдержавшие насилия, оставшиеся с вечным страхом вдуше.

   В заключение Камю предупреждает – фашизм живуч! Живетв нас и социальный страх, готовый выплеснуться наружу и парализовать нашусовесть, отнять свободу. 

          Сразу же после окончания второй мировой войнывсем казалось, что фашизм никогда не возродится, что он просто невозможен послетого, как люди познали все его ужасы. Но память человечества равняется длинежизни поколения. Все меньше и меньше тех, кто помнит те события, и люди уже нечувствуют страха перед фашизмом, ведь фашизм сам порождение страха. Мы видимэто по последним политическим событиям в Европе. Диктатура еще более живуча,ведь уже сейчас в современной России существуют не только экономическиепредпосылки возврата к диктатуре. Все дело в том, что человек всегда живет вусловиях диктатуры, будь это диктатура свободы, закона, равенства или диктатураодного или нескольких человек, и все сводится к выбору меньшего зла, и страх вэтом выборе плохой советчик. Поэтому очень многое зависит от везения нации,повезет ли нам сейчас с личностями наших лидеров или нет.

    Особое внимание следует уделить страху в условияхсоветского тоталитарного общества, так как для поддержания всякой авторитарнойполитической системы, равно как и всякой системы административно-директивногохозяйствования, нужна, своего рода, “подсистема страха” (3, 57). Когда жеприходится обеспечивать сохранность системы с такой необъятной, неограниченнойи, в сущности, ничем не обоснованной властью центра, какая сосредоточилась вруках у Сталина, подсистема страха должна действовать с поистине чудовищнымразмахом.

    Насилие, беззаконие, репрессии становилисьпостоянными чертами политического руководства. Народная жизнь (и жизнь каждогочеловека в отдельности) как бы раздваивалась. Одну, светлую ее сторону,составлял мирный быт и мирный труд, обычные человеческие радости и горести.Другую, темную и страшную, наполняли беззаконие, ненависть, насилиенеобъявленной гражданской войны, атмосфера которой искусственно вносилась всоциалистическое строительство мирного времени.

    Нечего и говорить, что политическим режимом – итолько им – были обусловлены массовые репрессии. Без них режим такого типапросто не мог бы существовать сколько-нибудь длительное время.

     Еще одна отягощающая черта террора 30 – 40 годов –репрессии легко теряли связь с какими-либо действиями людей, на которых ониобрушивались. Наказание не следует за преступлением. По большей части оно некарало вину, но отмечало принадлежность человека к некоторой категории, которуюполитический центр считал нужным подвергнуть репрессиям, — то ли какпотенциальных противников, то ли просто потому, что надо было поддерживатьэффективность подсистемы страха.

       Репрессии 30-х годов представляли собойтерроризирование отдельных социальных категорий, направленное на устрашение ипрямое уничтожение среды, в которой сохранилась хоть какая-то память одосталинских политических нравах и где скорее всего могла бы начатьсякристаллизация антитиранических сил. Самовластный политический режим довелтяготение к централизации, вообще присущее административной экономике, допределов, в которых всякое самовластное действие, всякое возражение начальствуоборачивалось смертельным риском, вероятностью в буквальном смысле поплатитьсяголовой. Политический террор оградил большие области человеческой активностистеной страха, приучил массы людей не вмешиваться в определенные сферыуправления, даже в мыслях не пытаться проявить здесь свою самостоятельность.Распоряжение государственной собственностью, участие в управлении ею, принятиесамостоятельных решений стали в условиях политического деспотизма одной изскованных страхом сфер общественной жизни.

      Политическая система 30-40 годов неизбежно иболезненно сказывалась на массовом сознании и массовом поведении советскихлюдей, на всей культуре советского народа.

      Подавляющее большинство советских людей видело, каких трудом и при их участии совершается преодоление отсталости, создается мощнаяэкономика, образующая материальную базу социализма, как возникают новыесоциальные отношения, не знающие эксплуатации и безработицы, как учениеперестает быть привилегией меньшинства. И одновременно люди каждодневносталкивались с  собственным бесправием, с проявлением своей полной зависимостиот органов власти. Зависимость эта не всегда отчетливо осознавалась. Вероятно,даже такое осознание встречалось тогда лишь в редких случаях – террор ирождаемый им привычный страх оказывались очень эффективным средствомуничтожения критического духа социалистической политической культуры. Ноощущение несвободы так или иначе возникало в человеческой душе и жило там рядомс ощущением энтузиазма, гордости, удовлетворенности жизнью.

     Беспрерывные и непредсказуемые репрессии лишалилюдей гражданского мужества, делали страх постоянным, привычным, а потому почтинезамечаемым фоном человеческого самочувствия. Небывалая в прошлом массоваянеустрашимость в борьбе с очевидным, ясным внешним врагом сочеталась со стольже массовым распространением робости при отстаивании своего мнения, своейнезависимой позиции, при необходимости противостоять дурному приказу,распоряжению. Годы террора и самовластия сделали обычным положение, при которомотказ от всякой самостоятельности в политической сфере, слепое подчинениелюбому приказу, перестраховка, боязнь ответственности стали столь же массовымичертами нашего повседневного общественного поведения, как и военное мужествоили самоотверженность в борьбе с естественными стихиями. Более того, постоянноеприсутствие страха в обществе способствовало прямому росту политическойподлости и безнравственности. Доносы, клевета, политические оскорбления вошли вобиход общественной жизни, обратились в часть быта. В поэтическом образе,рисующем “тех, кто в пехотном строю смело входили в чужие столицы, новозвращались в страхе в свою” (Бродский) (3, 59), символически отразиласьгражданская раздвоенность едва ли не целых поколений и целых общественныхгрупп.    

       К несчастью нашего народа, все это происходило напротяжении почти четверти века – с начала 30-х годов до середины 50-х, когдапосле смерти Сталина и ХХ съезда партии подсистема страха как бы вошла в берегаи свелась к минимуму, необходимому для обычной системыадминистративно-приказного типа.

     Таким образом, мы видим, что страх, или такназываемая подсистема страха – неотъемлемая часть тоталитарного политическогорежима, так как с его помощью руководству партии удавалось манипулироватьобщественным сознанием, превратить личность в послушную машину, без которойневозможно тоталитарное государство. Репрессии, ”оформленные” как уголовныенаказания за мнимые, несуществующие преступления или проступки, несоразмерныенаказаниям, стали главным методом функционирования подсистемы страха в рамкахобщей системы сталинской власти. 

        

                СОЦИАЛЬНЫЙ СТРАХ В РОССИИ

       

       Так получилось, что Россия практически всегда жилапод гнетом страха, начиная со времен Ивана Грозного и кончая диктатуройСталина. Но и сейчас страх никуда не делся, оп приобрел несколько иные формы.Если в тоталитарном обществе страх был сильным, но не всегда осознаваемым фоном существования человека, а люди верили в светлое будущее и ощущали себясамыми счастливыми на земле, то с началом перестройки наиболее характернымиэмоциями  для общества были злоба и агрессивность, апатия и усталость. Они создавалитот психологический фон, который резко усиливает  массовый страх. 

      В отличие от извечного  страха перед всесильностьютотальной и беспощадной власти, новый страх – это  растерянность человека,утратившего привычные ориентиры “одной правды” в условиях, когда все зыбко, всепришло в движение и нет никакой надежной опоры” (16, 67), страх перед будущим имного других различных страхов.  Таким образом, мы видим, что социально-психологический климат в стране  порождает новый страх,  более интенсивный, чемпрежде. Люди находятся в постоянном напряжении. Можно сказать, что странапарализована страхом. Мы боимся всего, и диктатуры, и демократии, и прошлого, ибудущего. На гребне массового страха может возникнуть волна агрессивности, ивсплески ее мы уже сейчас можем наблюдать

       Одним из значимых явлений в современном обществе ученыесчитают «страх перед социально значимыми негативными событиями и процессами,оцениваемыми массовым сознанием как катастрофа» (9).
  Как замечают эксперты, в современной России наблюдается«опасно высокий уровень катастрофического сознания в определенных группах ивысокий уровень массовых страхов в обществе в целом» (9).
         Выяснилось, что само понятие «катастрофа» для нас новым вовсе неявляется (если именовать катастрофой нечто такое, что может коснуться любогопроявления человеческой жизни, затронуть все человечество). Кстати, в этойситуации страх и гнев всегда идут рядом — это «хорошо знакомая психологам«связка» общественных чувств» (9).

     В общем, катастрофу мы ждали всегда. В двадцатые годы всетолько и говорили, что о мировой революции, которая должна была вот-вотпроизойти, и случись она — это было бы, безусловно, катастрофой планетарногомасштаба. В тридцатые годы все ждали войну, и в результате она случилась. Впятидесятые-шестидесятые стали бояться ядерной войны. Сегодня в обществепринято рассуждать о том, что наша эпоха — смутное время. А выводы специалистовтаковы: катастрофическое сознание, развившееся в специфических условиях России,стало одним из ярких проявлений кризиса общества и всех его структур. Причемоно не только отражало проблемы общества, но еще и ускоряло негативныепроцессы, происходившие в нем.
    Что же происходило в последнее десятилетие? Об этом, пожалуй, лучше всегоговорят цифры: 50-60% граждан испытывают «напряженное» состояние, примерностолько же людей не уверены в своем будущем. Две трети россиян боятся встречи спреступниками в реальной жизни — страх за свою жизнь становится доминирующиммотивом. Отсюда понятно, почему 70% жаждут прихода сильного лидера.
     Но, что интересно, страхи оказывают двоякое воздействие на общество: содной стороны, часть населения еще более погружается в пессимизм, но затодругая, жаждущая быстрейшего установления порядка, соглашается на дальнейшеепродолжение реформ...
    Страх в последнее десятилетие присутствовал всегда. Но проявления еговсякий раз были разными. Особенно большое влияние на это оказал, конечно,развал Советского Союза. В декабре 1990-го — январе 1991-го у многих былоощущение, что крах просто неминуем, в августе 91-го боялись возвращения квласти коммунистов, в 91-93-м боялись всего сразу...
    Потом три года было некоторое затишье, а в 1996-98-м боялись уже обостренияэкономического кризиса и невыплат заработной платы. Кстати, по оценкамсоциологов, женщины боятся всякого рода опасностей почти в два раза сильнее,чем мужчины. Наиболее тревожное ощущение испытывают сегодня пенсионеры, те,кому от 40 до 49 лет, и лица с низким уровнем образования. И, в общем, где-тоодна треть всех граждан «предается пессимизму»: они, по выражению ученых,воспринимают жизненное пространство как непригодное для жизни и считают, чтоподелать с этим ничего нельзя.
       Вердикт ученых таков: катастрофизм в сознании россиян возрастает, хотяструктура страхов и тревог подвержена изменениям. Так, по последнимнаблюдениям, сегодня людей волнуют больше не экологические проблемы, а тообстоятельство, что многие просто обнищали...

      В 1996 году были проведеныпервые массовые обследования  по проблеме катастрофизма в России среди 1350 респондентов(повторные проводились в 1998 году среди 310 человек и  в 1999 среди 1000 человек).Россиянам разного возраста и пола, имеющим разный социальный статус, уровень образованиябыло предложено выразить свое отношение к различным видам опасностей (в анкете представленоболее 40). Интенсивность страхов и тревог измерялась по шкале: “меня это не беспокоит”,«это вызывает у меня некоторое беспокойство», «сильную тревогу»,“постоянный страх”. Опрошенным были заданы вопросы о причинах тревоги, о том, какнамерен вести себя человек, если его опасения сбудутся: готов ли он противостоятьугрозе безработицы, загрязнению окружающей среды, преступности, способен ли сампозаботиться о поддержании нормального уровня жизни или же надеется на кого-то,как он видит будущее своих близких, страны, нации в целом. А также о том, какиесобытия в истории своей страны респонденты считают тяжелейшими, какие — катастрофическими,какие политические и экономические преобразования представляются им наиболее целесообразными. 
    Чего боялись россияне в 1996 году? 
    В 1996 году исследования в России охватывали практически всю страну. ТерриторияРоссии была разделена на пять регионов: Москва и Санкт-Петербург, Север и Северо-Запад,Юг и Юго-Восток, Поволжье и Урал, Сибирь и Дальний Восток. При изучении географиистрахов было установлено, что регион Юг и Юго-Запад являются лидерами по числу тревоги страхов: из 43 угроз и опасностей по 31 позиции максимальное число респондентовпереживают сильную тревогу и постоянный страх (Центр — по 8, Сибирь и Дальний Восток- по 5, Поволжье и Урал — по 1, Север и Северо-Запад — 0). Самый важный результатанализа по регионам — определение эпицентра распространения страхов и тревог в России.Можно утверждать: если Россия — это «общество всеобщего риска», то Юги Юго-Запад страны — место, где социально-тревожное состояние населения характеризуетсядействительно  катастрофизмом.
    В целом по стране выявился следующий ранговый порядок страхов: 
1. Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов (67,7%) 
2. Снижение жизненного уровня, обнищание населения (67,2%) 
3. Полное беззаконие (66,7%) 
3. Криминализация общества (65,4%) 
4. Массовые эпидемии, распространение СПИДа и др. смертельных заболеваний(63,9%) 
5. Массовая безработица (61,4%)
6. Коррупция властных структур (53,2%) 
7. Массовые эпидемии, распространение СПИДа и других смертельных болезней(61,4%). 
Главным сюрпризом исследования 1996 года стали данные о том, что наибольшие тревогуи страх у россиян вызывают возможности экологических катастроф. 

В 1998 году структура и интенсивность тревог изменились. 
Выявился следующий ранговый порядок страхов: 
1. Снижение жизненного уровня, обнищание населения (76,4%). 
2. Химическое и радиационное заражение воды, воздуха, продуктов (74,1%) 
3. Массовая безработица (69,3%). 
4. Полное беззаконие (61,0%). 
5. Криминализация общества (60,6%) 
6. Коррупция властных структур (53,9%) 
7. Распространение ядерного оружия (47,7%) 
8. Генетическое вырождение нации (46,0%) 
9. Уничтожение лесов на планете (45,2%) 
10. Опасность уничтожения различных видов животных (38,8%) 
      Как мы видим,  на первое место вышло снижение жизненного уровня, обнищаниянаселения. Но и экологический фактор, в частности, химическое и радиационное заражениеводы, воздуха, продуктов сохраняют в России очень важную роль. В регионе Юго-Западпроцент опасающихся химического и радиационного заражения воды, воздуха, продуктоввырос более чем в два раза, а на Северо-Западе на 30%.  
     Однако сегодня население России, уставшее от затянувшихся социально-экономическихреформ, постоянно борющееся за выживание, намного острее воспринимает реальные осязаемыеопасности (обнищание, безработица, преступность и пр.), нежели потенциальные угрозыэкологических катастроф. 

      Преждевсего, анализ результатов исследования свидетельствует, что о страхах нельзя говоритьв прошедшем времени. Союз распался, а страх царит на постсоветском и посткоммунистическомпространстве. Страхи, разумеется, модифицировались в зависимости от обстоятельствместа и времени. Это особенно важно иметь в виду в последние годы ХХ века, когдапроисходит своеобразная интерференция реальных опасностей и угроз с мистическимиожиданиями и ужасами.  Характерно, что высокая интенсивность страхов в Россиисочетаются с крайне низким уровнем способности населения к самоорганизации для противостояниявероятным опасностям (во всяком случае, ряда из них). Высокий уровень и интенсивностьстрахов в России может стать причиной (а поводы при существующей сейчас политическойи социально-экономической напряженности легко найдутся) серьезной паники и катаклизмов.При наличии огромных запасов оружия массового поражения (прежде всего ядерного,химического и бактериологического) эти кризисы могут приобрести планетарный характер.Поэтому высоким уровнем и интенсивностью страхов в России и других государствах(Литва, Болгария, Украина и т. д.) должны быть озабочены и другие страны мировогосообщества. 
    А вот какие периоды в жизниРоссийского государства наши современники считают наиболее тяжелыми. В периоддо 1917 года были названы Первая мировая война, Отечественная война 1812 года ивообще все войны. В период советской власти наиболее тяжелыми люди назвалитакие события: Великая Отечественная война, сталинские репрессии, перестройка иреформы 90-х.
      Так что, получается, страх — «массовое социальное настроение длясовременной России». Это объясняется не только нынешней ситуацией, но и тем,что многие страхи прошлого живут в культурной и исторической памяти народа.Страх, как признают сами ученые, конечно, не лучшая основа для выхода изкризиса. Но вместе с тем он оказывает на общество стабилизационное воздействие:препятствует распространению радикализма. Понятно, что сегодняшние страхи нужноизучать, потому что, только поняв и преодолев их, можно двигаться дальше.

                              ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Проблема страха, хотя и уходит корнями в далекое прошлое, все еще остается актуальнойи всегда будет ей оставаться, ведь пока существует человек, вместе с ним, в немсамом будет существовать и страх. Конечно, по мере развития общества ицивилизации он будет приобретать новые формы, а люди будут изобретать новыеспособы борьбы с ним. И если общество и дальше будет развиваться какавторитарно-механистическое, то страх всегда будет жить в душе человека.

   Неизбежен ли страх, можно ли от него избавится навсегда?  Необходим ли он длясуществования человека как, например, боль, сможет ли человек существовать безстраха? Скорее всего нет. Любой человек, совершенно лишенный чувства страха,лишен и всяческой ответственности и обязанности и  не способен сосуществовать сдругими человеческими индивидами. Поэтому страх не только неизбежен, но инеобходим. Как известно, страх положительное качество, когда он  мобилизует насна какое-то действие или останавливает нас. Другое дело, что страх может иметьи отрицательные качества и направлять действия людей в деструктивное русло.Например, одним из самых действенных приемов вытеснения страха являетсяагрессивность. Если человек находит в себе силы из пассивного состояния страхаперейти в нападение, то мучительное чувство страха исчезает. Так возникаютвойны, происходят убийства и т. д. Также, страх, господствующий в обществе,приводит к психологической замкнутости людей, деформации человеческихотношений, деморализации общества. Решение этой проблемы может проявиться и втаких формах, как садизм, мазохизм, нарциссизм и последняя, злокачественная форма- деструктивность, то есть желание уничтожить всех людей.  Человечество должнообуздать излишние страхи, нам необходимо посмотреть своим страхам в глаза инаучится жить с этим неизбежным спутником любой высокоорганизованной жизни. Дляэтого необходимо изучать страх, ибо кто предупрежден, тот вооружен.  Человекначинает бояться, как только появляется на свет, страх усиливается в несколькораз, когда человек учится мыслить, понимает противоречивость своего бытия,которое состоит в том, что природа наделила человека сознанием, оставив его приэтом  частью себя.  Всю жизнь страхи только усиливаются; когда человек думает,что наконец-то поборол свой страх, тут же возникает новый, и он начинает искатьдругие средства и мероприятия против него, и кажется, что в этом только исостоит смысл жизни.

     Сразвитием техногенной цивилизации, которая разрушала биологическую основудеятельной личности на протяжении нескольких тысячелетий, нагрузка страха начеловека постоянно увеличивается, человек вопреки логике не освобождается отбиологических древних страхов, а наоборот, усиливает их и постоянно создаетновые. Человеческая цивилизация идет путем страха, а это неизбежно тупиковыйпуть. 

     Чемдальше развивается цивилизация и сильнее становится интеллектуальная мощьчеловечества, тем глубже оказывается бездна, в которую скатывается род людской.

    Такая цивилизация превращает людей в массы, массовымстановится и страх, он усредняется, становится единым для всего человечества.Этот процесс только начинается.  Не столкнемся ли  мы с положением глобальнойстандартизации страха и образованием массы людей, равной по численности всемучеловечеству? Этот вопрос уже сегодня должен интересовать идеологовглобализации мировых экономических и социальных процессов.

      Итак, мы видим, что страх глубоко коренится вбиологической структуре человека. Но, тем не менее, эта структура не являетсяврожденной; она сформировалась в процессе исторического развития и в принципеподдается изменению.  Человек может любить других людей, но для этого он самдолжен быть независимой и творческой личностью. Истинный гуманизм можетпобедить страх, но, к сожалению, пока тенденций к его преодолению ненаблюдается. Чтобы изменить общество, нужно изменить цивилизацию, а долгий итрудный процесс, который не всегда осуществим.

 

                           Списоклитературы:

1.   АндрусенкоВ. Н. Социальный страх. Свердл., 91 г.

2.   Выцлан М.Культ героя и культ толпы. // Наука и жизнь 1993-№10

3.   Гордон Л.А., Клопов Э. В. Что это было? М., 89 г.

4.   Гуревич П.С. Современный апокалипсис. // Философские науки 1992 -№2

5.   Зинченко,Мещериков // Психологический словарь. М., 99 г.

6.   Изард К.Эмоции человека. М., 87 г.

7.   Камю А.Чума. М., 93 г.

8.   КеклидзеЗ. И. // Свет 2001-№1

9.   КузминкинВ. Кого и чего мы боимся. // Вечерний Новосибирск от 13 окт.2001 г.

10.     Московичи С. Век толп. М., 93 г.

11.      Ольшанский Д. Страх. // Диалог 1991 -№5

12.      Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. М., 89 г.

13.      Райх В. Психология масс и фашизм. М., 95 г.

14.      Риман Ф. Основные формы страха. М., 98 г.

15.     Спиноза Б. Собрание сочинений в 2-х т. М., 57 г.

16.      Фадин А. Страх –2. // Юность 1989 -№10

17.      Фрейд З. Психология бессознательного. М., 89 г.

18.      Фромм Э.  Анатомия человеческой деструктивности. М., 94 г.

19.      Фромм Э. Душа человека. М., 93 г.

20.     Хевеши М. А. Политика и психология масс. // Вопросы философии 1999 -№12

21.      Шубкин В. Н. Страхи в России. // Социологический журнал 1997 -№3

 

  

еще рефераты
Еще работы по социологии