Реферат: Такой тонкий вопрос

Прокопенко Ю.П.

Кажется, что трудный возраст у подростков наступает сразу, внезапно. Еще вчера дети цеплялись за наш мизинец, мы вели их в первый класс, а вот уже у мальчиков ломается голос, а девочки не отходят от зеркала и каждый появившийся прыщик кажется им причиной всех нынешних и грядущих несчастий. Им трудно — нашим подрастающим детям, но трудно и нам — их растерянным родителям.

Конечно, когда любимому чаду уже тринадцать, пытаться формировать доверительные отношения уже поздновато. Но, к счастью, никогда окончательно не поздно делать что-то нужное и полезное, а трудный возраст наших детей — серьезный и ответственный экзамен прежде всего для нас, родителей. Каким ребенок войдет в мир взрослых, как найдет в нем счастье, какую любовь… К тому же везде пишут, да это так и есть, что секс ныне помолодел, а значит, те щекотливые темы, которые наши родители пытались обсуждать с нами в шестнадцать, теперь должны подниматься года на три пораньше.

Лишь единицы из мам нынешних 7-9-классников узнали об интимной жизни на собственном опыте до совершеннолетия. Да и среди пап к этим таинствам приобщились до 18 лет лишь каждый пятый. Сегодняшнее поколение выбрало иную линию поведения, и подавляющее большинство родителей находятся по этому поводу в глубочайшей растерянности. Но факты — упрямая вещь: среди наших семнадцатилетних современников более половины юношей и трети девушек уже имеют собственный опыт интимных отношений.

Мы так хотим, чтобы наши дети были целомудренными. По крайней мере, до того возраста, когда мы сами посчитаем их самостоятельными. Однако, достижение целомудренности возможно различными путями. Самый простой путь — ограничение информации, избегание любых упоминаний о сексе, а заодно и об анатомических, физиологических и психологических различиях полов. Это путь невежества, и к нравственному воспитанию он не имеет никакого отношения, поскольку нравственность — это не слепое подчинение запретам, а осознанный выбор между добром и злом.

Я с ужасом вспоминаю, как два года назад ко мне пришла вполне интеллигентная мама с тринадцатилетней дочкой, которая внезапно погрузилась в депрессию и даже угрожала самоубийством, не обьясняя родителям причины такого настроения. Мама подозревала что угодно — от изнасилования до тайной проституции, но когда мне наедине удалось разговорить девочку, все оказалось гораздо проще и, одновременно, неприятнее. У девочки пришла первая менструация, к чему она была абсолютно не подготовлена. Ни мама, ни учителя, ни даже подруги ухитрились не проронить ни единого слова об этом естественном событии. Бедняжка посчитала, что больна чем-то смертельным и готова была покончить с собой, лишь бы избавиться от неизвестности и наверняка ожидающих ее страшных мук. Навязшую на зубах рекламу женских прокладок девочка воспринимала как-то абстрактно, как нечто, к ней лично не относящееся, да и нескрывающее никаких тайн. Невероятно, но это произошло в наши дни! А какая психическая травма отпечаталась на всей последующей жизни будущей женщины…

Целомудренность по незнанию ошибочна еще и потому, что такая невинность не представляет, какие опасности могут ожидать ее и как себя вести в определенных ситуациях. Но есть и другой путь, более продуктивный. О нем мы и поговорим, заводя непростой разговор о первом сексуальном опыте наших детей.

Если еще в 70-е годы большинство мальчиков начинали половую жизнь под влиянием гормональной бури, которая будила их чувственность, а большинство девочек — под влиянием первой безоглядной влюбленности или подражая подругам, то среди нынешних девушек почти половина идет на первую связь более осознанно, вполне понимая возможные последствия и даже неплохо ориентируясь в «технике» близости. Это значит, что прекрасная романтичность лучшей половины человечества уступает место более рациональным отношениям.

Для наших девочек интимная близость становится все более привычным поведением, почти как поцелуй с приятелем. «Умри, но не давай поцелуя без любви» — писал Чернышевский. Наши бабушки открыли эпоху игры в «бутылочку», а наши дети бравируют теми отношениями, которые всегда составляли самую сокровенную тайну. Однако, пусть вас не обманывает эта показная легкость интимных отношений: для любого молодого человека шаг в страну интимности является не меньшим испытанием, чем, в свое время, для нас.

Всех без исключения родителей волнует один и тот же вопрос: почему рушатся связи между нами и детьми, почему они отдаляются от нас именно в тот момент, когда им так необходима наша помощь, почему мнение друзей или вовсе незнакомых людей становится для них важнее драгоценного родительского опыта и совета?

Конечно, воспитание — процесс постоянный и непрерывный, его нельзя свести к отдельным разговорам, нудным нотациям или периодическим ссорам. Доверие к родителям закладывается с младенчества и в любом возрасте остается очень хрупким. Легко отпугнуть ребенка, сложнее обрести или восстановить его доверие. Поступок, разумный с точки зрения взрослого, подросток может расценить как вторжение в его внутренний мир, как предательство — и он замкнется в себе, не допуская родителей в тайники своей души.

Но особенно родителей тревожит то, что подрастающие дети скрывают наиболее тщательно — нарождающуюся интимность в отношениях с противоположным полом. Друзья и подружки, бывшие недавно просто приятелями, разбиваются на пары, возникают романы — со страстями, изменами, ревностью и прочими вполне взрослыми подробностями. Мы, старшие, пережившие этот возраст, хотим, чтобы дети не повторяли наших ошибок, но они, словно из упрямства, лезут в те же ловушки, в которых побывали и мы.

Дочь 14 лет пришла домой заполночь — родители не спят, гадают, что случилось. А она весела, возбуждена — впервые побывала на «настоящей тусовке». Если суметь расшевелить ее вопросами, может и расскажет — да, танцевали, да, обнимались, да, целовались… Что еще? Ну какие вы приставучие! И неясно, то ли шутит, то ли не дай Бог…

У пятнадцатилетнего мальчика мама нашла в кармане презерватив. Ужасаться, что они ему уже нужны или радоваться, что он ими пользуется? «Приключения» мальчиков мы обычно воспринимаем легче, чем девочек, но все-таки рановато.

И начинаются переживания родителей: с кем, как, что же будет?! Хотя в глубине души мы надеемся на разумность наших детей (все-таки мы их воспитывали), но страшно — что происходит с любимым и родным, таким еще маленьким нашим чадом? Ну, а если уж испугались, то и выводы не за горами — отругать, запретить, проследить, наказать. Конечно, можно запереть в комнате и не выпускать на улицу, но, скорее всего, это вызовет ответную негативную реакцию. Чем жестче мы относимся к ребенку, тем сильнее его противодействие. Мы его гнем вроде бы в правильную сторону, а он сопротивляется. Мы требуем, а он делает по-своему. Мы усиливаем нажим — но он совсем выходит из-под контроля.

Поведение детей, их знакомства, образ жизни, нарождающиеся не самые лучшие привычки — все это составляет проблему для родителей, но не для самих детей. Они ведут себя так, как им хочется и не беспокоятся о будущем, оставляя это нам, взрослым. Поэтому они не понимают нашего волнения, не хотят обсуждать то, что им кажется естественным, не желают делать то, что «правильно», но не интересно.

Такое отношение и к своей будущей жизни, и к нашим советам выводит нас из себя. Мы сердимся на собственных детей, наказываем, ругаем за непохожесть на нас, не понимая, что боремся сами с собой. Ведь наш ребенок стал вот таким не вчера, он рос под нашим влиянием и то, каким он стал — это наша заслуга или наша беда. А потому пытаться переделать то, что складывалось последние 12 — 15 лет не так просто. Но необходимо: это наш последний шанс наладить отношения со взрослеющим подросткам. Дальше он будет брать пример с совсем других людей, уйдет от нас в компанию друзей, в любовь к совсем другим людям и останется недосказанность, ощущение, что не все сделано для того, чтобы облегчить его дальнейшую жизнь. Поэтому, хотя и упущены лет 10, надо стараться хоть теперь найти общий язык со своими детьми.

Самая типичная наша ошибка — отдавать приказы, обязательные к исполнению. Мы привыкли, что ребенок послушно делал то, что мы считали для него необходимым. Мы, родители были для него самыми главными на свете людьми, даже если были неправы. Но время идет, у детей появляется свой жизненный опыт, свои взгляды, которые вовсе не совпадают с нашими. Именно в возрасте полового созревания, в 12 — 16 лет особенности психологического развития приводят к тому, что критичность детей становится преувеличенной, даже карикатурной. Упрямство, доходящее до «ослиного», отвергание с ходу любых доводов старших, слепое подражание общей моде или требованиям своей компании — к сожалению, естественные особенности почти всех подростков. Это пройдет, с возрастом они сами будут с удивлением вспоминать свои выкрутасы, но от этого не легче, если случится что-то такое, что приходится потом расхлебывать долго и трудно.

Здесь нет другого пути — постарайтесь пробиться к своему ребенку, держите себя в руках и ищите все новые и новые подходы. Главное — уважать своих детей и, несмотря на их детскость, видеть в них личность — со своими особенностями, со своим правом на самостоятельность, своим правом на ошибку. Не нужно противопоставлять им себя — «я в твои годы работал, хорошо учился, помогал родителям...», лучше вспомните свои трудности и ошибки. Да, я тоже стоял по «другую сторону баррикад», я тоже воевал с родителями, но постепенно что-то изменилось и теперь на те же проблемы я гляжу по-другому.

Вообще, разговаривая с подростком, лучше не делать за него выводы, а просто общаться: рассказали какую-то, подходящую случаю историю, обсудили некий вопрос, обозначили свое отношение — и все. Пусть сам решит, что из этого следует. Если вы сможете передать свои настоящие чувства, то они дойдет до цели в нужном виде. Если же не смогли, то в любом случае подросток решит по-своему, даже если вы станете настаивать на вашем мнении.

Тем более, не пройдут запреты. Кроме озлобленности, они ничего не вносят в отношения детей и родителей. Правильнее будет умно и тактично предостерегать, если поступок еще не совершен и разбирать его последствия, если что-то уже случилось. Но разрешать тоже нужно уметь. «Делай все, что хочешь» — это не разрешение, а самоустранение от ответственности. Да, я не против того, что ты будешь встречаться с новыми друзьями, но… — и вы обьясняете, как видите ситуацию, чего хотелось бы избежать, что будет причиной полного запрета в будущем. При этом лучше ссылаться не на чужой, а на свой собственный опыт. Вспомните, ведь и вы в возрасте своего ребенка были в похожей ситуации.

А наш личный опыт общения? Были друзья, были подруги, гуляли вместе, ходили на танцы, иной раз выпивали, дрались с соседним двором, заводили романы — разве это не интересно тому, кто сам все это сейчас переживает — вашему ребенку? И если вы сможете обойтись без назиданий типа «но мы всегда были хорошие мальчики и девочки», то, считайте, вы приобрели очень внимательного слушателя.

Так уж мы, взрослые, созданы, что нам трудно раскрыть перед своим ребенком какие-то затруднения (пусть он лучше видит нас идеальными). Но, преодолевая себя, можем пойти на это. А вот делать с интимным опытом? Рассказать своему сыну как ЭТО было у меня? Да он же меня уважать перестанет!.. На самом деле, все не так. Почему бы и не рассказать о своем первом романе? Не надо интимных подробностей, пусть будут чувства. Вы думаете, подростку это не интересно? Ошибаетесь, его очень занимает, как познакомились его будущие папа с мамой, какие препятствия преодолевали, как обьяснялись со своими родителями, а ныне бабушками и дедушками.

Подросток очень хочет знать то, что может помочь ему занять достойное место среди «знатоков» интимной жизни. Детские переживания уже не интересны. А вот то новое, волнующее и будоражащее, что зарождается прямо сейчас, что пока еще так загадочно — это нужно узнать как можно скорее и как можно подробнее. Помогите своему ребенку, он оценит это и теперь, и потом. Не знаете, как это сделать (а это вполне возможно), да еще и очень неловко — купите книгу и«забудьте ее на видном месте. Не надо настаивать: „Прочитай, специально для тебя купил,“ — чем сильнее ваш напор, тем меньше интереса.

Не надо опасаться, что новые знания „потянут“ на подвиги. Обычная медицинская или психологическая книга даже про „это“ вовсе не вызывает фантазий или желания сейчас же все проверить на собственном опыте. Другое дело порнография, от которой ребенка нужно ограждать. Безобидная для взрослого, порнография в подростковом возрасте может привести к неправильному развитию интимных потребностей, склонить к извращениям.

Очень важно, что и мальчикам, и особенно девочкам нужно знать, как предохраняться от беременности. Почти каждая третья девушка, вступившая в половую жизнь узнала о способах предохранения от своего партнера! Это значит, что ни в семье, ни в школе у нее не было ни малейшего шанса ознакомиться с тем, что могло бы перевернуть всю ее жизнь. Ведь ранняя, незапланированная беременность приводит и к ненужному браку, и к аборту, пагубно отражающемуся на здоровье молодой женщины и даже к бесплодию.

Конечно, любой матери очень трудно представить себе, как обсуждать такие вопросы с собственной дочерью, но другого пути здесь нет. откровенный разговор необходим — это разговор о том, что секс может быть прекрасен, но в подходящем возрасте и с подходящими чувствами, в противном случае он чреват горечью разочарований и таит немало опасностей.

Однако, вот статистика. Свою готовность к весьма непривычному разговору с ребенком об интимных проблемах матери оценили следующим образом. Около 6 % матерей вообще не считают нужным говорить с детьми о сексе. 16 % заявили, что их дети сами уклоняются от таких разговоров и невозможно наладить с ними нужный контакт. Столько же матерей пожаловались на недостаток знаний об интимных проблемах, а 22 % не могут говорить на эти темы по причине собственной неловкости м стыда. Поэтому родители вновь стремятся переложить часть собственных забот на школу. 60 % из них полагают, что эту нелегкую миссию должны взять на себя педагоги. Однако, только 11 % педагогов считают, что готовы вполне грамотно ответить на вопросы, связанные с сексуальным развитием и поведением подростков.

Но, в то же время, школа может взять на себя только ПРОСВЕЩЕНИЕ в области сексуальности, а вот ВОСПИТАНИЕ — дело семьи. Разница между этими двумя терминами очень велика. Просвещение — это просто знание чего-то, без эмоций, без места в нашей жизни. А вот воспитание — это показ того, хорошо или плохо то, в чем просветили и как нужно это знание применять, чтобы было хорошо людям.

Итак, круг замыкается: только родители могут и должны заниматься воспитанием своих детей в области секса (а заодно и просвещением), в первую очередь они заинтересованы в том, чтобы их дети не попали в беду.

Если постараться, то возможность любых неблагоприятных последствий можно уменьшить сохранением некоторого грамотного контроля за ситуацией. Вы узнали, что у дочки появился кавалер? Пригласите его в дом, познакомьтесь, пусть они уединяются в своей комнате, пусть общаются, сколько захотят, но это будет лучше, чем болтание по улицам, подьездам или в подвалам. Ваше доверие наверняка вызовет и ответное доверие дочери, вы будете в курсе ее дел.

А что делать, если что-то опасное уже произошло? Вы узнали, что 14-летняя дочь уже не девушка — как реагировать? Запереть? Выпороть? Сначала надо разобраться, почему это произошло — влюбленность ли причина, подражание подругам, насилие, — мало ли причин?! Поговорить спокойно, без раздражения. Показать свое недовольство, но не злось. Если происшедшее — случайность, то вместе подумать, как не допустить такого впредь. Если это осознанное поведение, то постараться свести к минимуму возможные последствия. Беременность, болезнь, огласка — о возможности всего этого девочка должна узнать именно от вас, родителей. И самое главное — она должна знать, что вы поддержите ее в трудной ситуации. Но ни в коем случае не отталкивайте дочь восклицаниями типа „нагуляешь — сама будешь разбираться!“. Вы говорите это в запальчивости, а она воспримет ваши слова всерьез. Чувство отверженности, непонимание может подтолкнуть девочку именно в том направлении, которого вы хотели бы избежать.

Лишь треть опрошенных взрослых оценили свое начало интимной жизни, как правильный поступок. Женщины чаще, чем мужчины сожалели о том, как и с кем прошло их вступление во взрослую жизнь. Порой причины для сожалений были достаточно серьезны и мы, родители, должны знать об этом. По данным опросов примерно каждую десятую девушку принуждали к первому интимному опыту. Такое принуждение носило разнообразный характер — от чрезмерных уговоров до прямого насилия.

При этом окружающие — и друзья, и подруги, — нередко склонны встать на сторону насильника, а не его жертвы, поскольку в их представлении так и должен поступать „настоящий мужчина“. Такое понятие идет от полной безграмотности подростков в вопросах интимных отношений и физиологии секса. Так, одна девочка-семиклассница задает в письме вопрос: „Если мальчик, которому 16 лет, остается наедине с девочкой, которая ему нравится, и даже не поцеловал ее, не говоря уже о сексе, — можно ли считать, что это признак импотенции?“

Какому же подростку захочется быть принятым за „импотента“? Конечно, он постарается оправдать взгляд на мужчину, как на безотказную машину для секса, не понимая, что творит с девочкой и с самим собой. При этом каждый четвертый юноша в 16 — 17 лет полагает, что не стоит порицать парня, который, встречаясь с девушкой, добивается своего помимо ее воли.

Нередко к насилию толкает подростков и непонимание различий в мужской и женской сексуальности. Юноша, целуя девушку и ощущая, что это ей нравится, пребывает в полной уверенности, что девушка, как и он сам, хочет большего. Ему и невдомек, что девушке вполне достаточно нежных слов, ласковых обьятий и страстных поцелуев. Поэтому встретив отпор, он принимает сопротивление за игру, кокетство или глупый каприз и пытается „идти до конца“. После такого начала многие мужчины и женщины, прожив долгую жизнь в браке, так и не обретают понимания интимных переживаний супруга.

Учитывая такое зачастую неудачное начало интимной жизни, родителям желательно следить, чтобы не создались такие условия, в которых ребенку будет грозить какая-то опасность. Как обьяснить подростку, что данная компания не доведет до добра? Нет единого ответа, но необходимо, чтобы ваш ребенок понимал, с кем и как можно общаться, чтобы не попасть в беду. Он должен еще с детства знать, что то, что делают другие — еще не причина за ними все это повторять. Он должен знать, что он сам — ЛИЧНОСТЬ, достойная уважения, живущая своей собственной жизнью и не зависящая от поступков и поведения знакомых, а тем более малознакомых друзей. Человек, уважающий себя, никогда не попадет в нечаянную беду. У подростка меньший опыт в выборе друзей и внешний блеск может заслонить его сущность, а потому выбор может определяться только каким-то внутренним чувством, основанным именно на самоуважении. А можно ли уважать себя, если тебя не уважают близкие? Мы с вами знаем горький ответ, а потому как хотелось бы предохранить от него наших детей.

Из наших слов, из нашего поведения, из нашего круга знакомых подросток должен понимать — нельзя дружить с тем, кто его не уважает, нельзя общаться с тем, кто его подводит и подставляет, нельзя надеяться на того, кто говорит, но не делает. Главные и надежные друзья — родители, — самый мощный щит против неудач наших детей.

Мы родители — в ответе за своих детей. У меня их двое — восемнадцатилетний сын и четырнадцатилетняя дочь. Мне, как врачу, не составило бы труда ответить на их вопросы об интимном, но, странное дело, этих вопросов не было. Оказывается, соответствующие книги, которые свободно лежат у нас дома, были прочитаны в далеком детстве. Информация улеглась спокойно и не волновала до поры, до времени. Сын влюбился в 15 лет, а в 16 начал половую жизнь. Конечно, я считал, что рановато, но не возражал (да он и не спрашивал разрешения). Возражать — только настраивать сына против себя, лишать себя возможности узнать о чем-то, в чем можно ему помочь. Поэтому, когда он поделился такой новостью, разговор протекал по двум направлениям: секс должен быть частью любви; надо заботиться о подруге, а значит, надо предохраняться.Честно говоря, мы с женой переживали за сына и его девочку, время от времени в его присутствии разговаривали о проблемах секса, обсуждали „случаи из жизни знакомых“ (которые, конечно, никогда не происходили), словом, старались косвенно высказать свое отношение к роману и дать какие-то советы. Роман продлился почти год и сам собой сошел на нет без какого-то урона для обоих.

Сейчас сын учится в институте и не скрывает от меня маленьких увлечений и более серьезных романов. Ничего страшного я в них не нахожу, а потому просто время от времени повторяю сыну все ту же истину „секс — часть любви“ и не тревожусь ни за него, ни за его девушек — он их не обидит. Я знаю его друзей — обычные, надежные ребята. Без чрезмерных запросов, старающиеся жить хорошо, но честно. Я уверен в них почти так же, как и сын.

Отношения с дочерью, конечно, более сложны, как у каждого отца с девочкой. Но и она может рассказать мне об отношениях с подружками, кто с кем дружит, а кто с кем гуляет. Первая влюбленность в летнем лагере обсуждалась на полном серьезе. Вопрос, почему мальчишки не умеют целоваться, потребовал долгих уговоров, что они подрастут и научатся, надо подождать. Первые походы на дискотеку обсуждаются, но ни один мой совет не принимается на веру. Дочка все пытается проверить и уже по мелочам пару раз обожглась. Кажется, стала прислушиваться к моим словам и вести себя более правильно. Что будет, если она начнет интимную жизнь? Не знаю. Конечно, этот вопрос меня очень волнует, ведь для девочки это может кончиться с большими потерями, чем для юноши. Да и сложно мне представить, что ее, которую я носил на руках, укладывал спать и учил первым буквам, кто-то станет целовать, что она кого-то полюбит больше, чем меня.

Но, несмотря на эти естественные родительские переживания, я доверяю ей и не особо контролирую знакомства. Во-первых, я не думаю, что ЭТО произойдет случайно или в подражание — дочь достаточно уважает себя, чтобы вопреки желанию стать чьей-то игрушкой на час. Если же это будет любовь (или что-то похожее), тогда будем разбираться отдельно. А пока я стараюсь не терять ее доверия и быть на „высоте“ в обсуждениях таких больших проблем ее маленькой жизни. Бог даст, я смогу спокойно выпустить своих детей в жизнь и рассчитывать на то, что в старости буду пользоваться у них не меньшим уважением, чем они пользовались у меня всегда.

еще рефераты
Еще работы по сексологии