Реферат: Меценатская деятельность в среде российских предпринимателей

Новосибирская Государственная Академия

Экономикии Управления

Меценатскаядеятельность

в среде российскихпредпринимателей

Рефератподготовила

студенткаII курса

группыЮ-92: 

ЛисичкинаК.В.

Новосибирск– 2001г.

План:

1.<span Times New Roman"">    

Введение…………………………………………………………..1

2.<span Times New Roman"">    

Морозовы………………………………………………………….2

3.<span Times New Roman"">    

Третьяковы………………………………………………………..4

4.<span Times New Roman"">    

Бахрушины………………………………………………………..5

5.<span Times New Roman"">    

Найденовы………………………………………………………...6

6.<span Times New Roman"">    

Щукины……………………………………………………………7

7.<span Times New Roman"">    

Заключение………………………………………………………..9

8.Списоклитературы……………………………………………….

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

Неотъемлемой частью жизни российскоготоргово-промышленного класса была благородная культурная деятельность,покровительственное отношение к науке и искусству. Этому святому делу отдалидань представители купеческого сословия. Для иных из них деятельность на этомпоприще была истинным подвижничеством, а не средством утоления мелкоготщеславия, тем паче наживы. Пожалуй, эта сфера деятельности – одна из самыхславных страниц в истории российского купечества, которую не смогли зачеркнутьвсе годы коммунистического режима. Только она облагораживает облик в целоминфантильной русской буржуазии, не сумевшей избежать грядущей социальнойкатастрофы.

Для подтверждения этого утвержденияможно привести слова одного из признанных во всем мире деятеле в области театра– К.С. Алексеева-Станиславского:

«Я жил в такое время, — пишет он, — когда в области искусства, науки, эстетики началось большое оживление. Какизвестно, в Москве этому немало способствовало тогдашнее молодое купечество,которое впервые вышло на арену русской жизни и, наряду со своимиторгово-промышленными делами, вплотную заинтересовалось искусством».

В московском купеческом родословии былодва с половиной десятка семей, которые нужно поставить на самых верхахгенеалогической лестницы. Это были те, которые занимали почетное положение внароднохозяйственной жизни и помнили о своих ближних: помогали страждущим инеимущим и откликались на культурные и просветительные потребности. Все этисемьи можно разделить на несколько категорий.

На первом месте надо поставить пятьсемей, которые из рода в род сохраняли значительное влияние, либо впромышленности, либо в торговле, постоянно участвовали в общественной –профессионально-торговой и городской деятельности и своей жертвенностью илисозданием культурно-просветительных учреждений обессмертили свое имя. Это былиМорозовы, Бахрушины, Найденовы, Третьяковы и Щукины.

Во вторую группу нужно отнести семьи,которые также играли выдающуюся роль, но которые к моменту революции сошли спервого плана, либо отсутствием ярких представителей, что для этой группы особохарактерно, либо выходом из купеческого клана и переходом в дворянство. Этобыли семьи Прохоровых, Алексеевых, Шелапутиных, Куманиных, Солдатенковых,Якунчиковых. Далее надо поставить семьи, в прошлом занимавшие самые первыеместа, но бывшие либо на ущербе, либо ушедшие в другие области общественной иликультурной жизни. Таковыми были семьи Хлудовых, Мамонтовых, Боткиных, Мазуриныхи Абрикосовых. Следующую группу составляют семьи, которые в последние годы былиболее известны общественной деятельностью их представителей, чем своейкоммерческой активностью. Это Крестовниковы, Гучковы, Вишняковы, Рукавишниковы,Коноваловы.

В заключении можно привестихарактеристику этой части московского купечества, какую дает ей В.В. Стасов всвоей известной статье, посвященной П.М. Третьякову и его галерее. Онсвидетельствует, что в течение первой половины настоящего столетия выросла инаяпорода людей купеческой семьи, у которых, невзирая на богатство, всегда быломало охоты до пиров, до всякого жуирства и нелепого прожигания жизни, но укоторых была вместо того великая потребность в жизни интеллектуальной, быловлечение ко всему научному и художественному. И вот эти люди ищут себе постоянныхтоварищей и знакомых в среде интеллигентной, истинно образованной италантливой, проводят много времени с писателями и художниками, интересуютсясозданиями литературы, науки и искусства. Одни из них накопляют в своем домебогатые собрания книг и рукописей, другие – не менее богатые коллекции картин ивсяких художественных произведений. Одни сами становятся писателями, другие –людьми науки, третьи – художниками и музыкантами, четвертые заводяттипографский станок и печатают целые библиотеки хороших книг, пятые создаютпубличные галереи, куда открывают доступ всем желающим. И всегда, во всем стоиту них на первом месте общественное благо, забота о пользе всему народу.

Я хочу рассмотреть жизнь и меценатскуюдеятельность наиболее известных пяти семей: Морозовых, Бахрушиных, Найденовых,Третьяковых и Щукиных.

1.<span Times New Roman"">   

Морозовы.

С именем Морозовых связуетсяпредставление о влиянии и расцвете московской купеческой мощи. Эта семья,разделившаяся на несколько самостоятельных и ставших различными ветвей, всегдасохраняла значительное влияние и в ходе московской промышленности, и в рядеблаготворительных и культурных начинаний. Диапазон культурной деятельности былчрезвычайно велик. Он захватывал и «Русские ведомости», и философскоемосковское общество, и Художественный театр, и музей французской живописи, иклиники на Девичьем поле.

Морозовы были одной из немногихмосковских семей,  где уже к началудвадцатого века насчитывалось пять поколений, одинаково активно принимавшихучастие и в промышленности, и в общественности. Были, конечно, проявления иупадка, но в общем эта семья сохраняла долго свое руководящее влияние.

Основателем морозовской семьи был СавваВасильевич Морозов, начавший свою деятельность вначале XIXвека, после московского пожара, когда сгорел ряд прежнихмосковских фабрик. С этого времени под влиянием благоприятного таможенноготарифа начался подъем в хлопчатобумажной промышленности.

У Саввы Васильевича было пять сыновей:Тимофей, Елисей, Захар, Абрам и Иван. Тимофей Саввич был основателем одной изпервых морозовских мануфактур – Никольской. Он тратил немало средств на разныекультурные начинания, в частности на издательство, которое он осуществил спомощью своего  зятя, профессора Ф.Г.Карпова. У Тимофея Саввича было два сына и три дочери – Савва и СергейТимофеевичи, Анна, Юлия и Александра Тимофеевны. Сергей Тимофеевич дожил доглубокой старости и умер в эмиграции. Ему принадлежала честь создания в МосквеКустарного музея в Леонтьевском переулке. Он много содействовал развитиюкустарного искусства.

У Саввы Тимофеевича было четверо детей:Мария, Елена, Тимофей и Савва Саввичи. Мария Саввишна занималасьблаготворительностью, была очень добрая, но какая-то   странная, видимо не совсем нормальная:любила выступать на благотворительных вечерах в балетных танцах. У МарииСаввишны это дело не ладилось. Над ней добродушно подсмеивались и называли«Мария Саввишна, Вчерашна Давишна».

Савва Тимофеевич был человекомразносторонним и многим интересовался. Он сыграл большую роль в судьбеХудожественного театра. Для создания нового театра, цели и задачи которогосильно отличались от всех тогда действовавших, нужны были значительныесредства, которых у инициаторов этого дела Станиславского и Немировича-Данченкопросто не было. Городская дума на их просьбу не откликнулась. Богатейшие людиМосквы отделались небольшими суммами, что давало им право занимать место впервых рядах партера и щеголять перед всей Москвой своей благотворительностью.Всех этих средств явно было не достаточно для театра, который, с весьмаумеренными ценами на билеты. Один С. Морозов сразу же внес 10 тысяч рублей.Всего в первый год существования театра он истратил на него 60 тысяч рублей.Постепенно его пожертвования стали для театра главным источником поступлениясредств. Причем следует отметить, что С. Морозов старался не выпячивать своюроль в судьбе театра. Он всячески старался сохранить коллективную форму егофинансирования, убеждал других предпринимателей вносить свои деньги, хотя ихскромные пожертвования существенной роли не играли.

Однако недоброжелатели все-таки непреминули упрекнуть С. Морозова  за егоувлечение театром, а руководителей театра – за получение денежной помощи отизвестного фабриканта. Так, признанный король фельетонистов, театральный критики редактор газеты «Русское слово» В. Дорошевич напечатал статью «Искусство насодержании», осуждавшую и театр и помогающего ему «ситцевого фабриканта». Необращая внимания на подобные мелочные уколы, Савва  Морозов в апреле 1902 г. собственноручно занялсяреконструкцией театра. Он лично наблюдал за стройкой, вникал во все детали идаже часто оставался ночевать здесь же, в театре, хотя совсем недалеконаходился его роскошный особняк. М. Горький описал весьма характерную сцену,как, «стоя на сцене с рулеткой в руках, в сюртуке, выпачканном известью,Морозов, пиная ногой какую-то раму, досадно говорил столярам: «Разве эторабота». Он и сам пилил, забивал, красил и даже разработал особую техникусветовых сценических эффектов.

 Им были заказаны за границей многие новейшиетехнические приспособления для сцены и усовершенствованное электрическоеоборудование. Всего строительство обошлось Морозову в 300 тысяч рублей. Общиеего расходы на Художественный театр в 1898 – 1903 годах приблизились кполумиллиону рублей. Хотя он весной 1904 г. отошел от прямого участия в делахХудожественного театра, но свой паевой взнос оставил. С признательностью писало нем Станиславский в 1910 г., что Морозов не только поддержал театрматериально, но и встал в ряды его деятелей, не боясь самой трудной,неблагодарной и черной работы. Вот как о нем вспоминает Станиславский:

«Несмотря на художественный успехтеатра, материальная сторона его шла неудовлетворительно. Дефицит рос с каждыммесяцем. Приходилось собирать пайщиков дела для того, чтобы просить ихповторять свои взносы. К сожалению, большинству это оказалось не по средствам…

…Но и на этот раз добрая судьбапозаботилась о нас, заблаговременно заготовив нам спасителя.

…Еще в первый год существования театрана один из спектаклей «Федора», случайно заехал Савва Тимофеевич Морозов. Этомузамечательному человеку суждено было сыграть в нашем театре важную и прекраснуюроль мецената, умеющего не только приносить материальные жертвы, но и служитьискусству со всей преданностью, без самолюбия, без ложной амбиции и личнойвыгоды. С.Т. Морозов просмотрел спектакль и решил, что нашему театру надопомочь. И вот теперь этому представился случай.

Неожиданно для всех он приехал наописываемое заседание и предложил пайщикам продать ему все паи. Соглашениесостоялось и с того времени фактическими владельцами дела стали только трилица: С.Т. Морозов, Вл. Ив. Немирович-Данченко и я. Морозов финансировал театри взял на себя всю хозяйственную часть. Он вникал во все подробности дела иотдавал ему все свободное время… Савва Тимофеевич был трогателен своейбескорыстной преданностью искусству и желанием посильно помогать общему делу…»

Не менее положительную характеристикудает хорошо его знавший В.И. Немирович-Данченко в своих воспоминаниях «Изпрошлого»:

«Среди московских купеческих фамилий, — пишет он, — династия Морозовых была самая выдающаяся. Савва Тимофеевич был еепредставителем. Большой энергии и большой воли. Не преувеличивал, говоря осебе: если кто станет на моей дороге, перейду и не сморгну. Держал себячрезвычайно независимо… Знал вкус и цену простоте, которая дороже роскоши… Силукапитализма понимал в широком государственном масштабе».

В свое время в Москве очень многоговорили об участии С.Т. Морозова в революционном движении, приведшем в концеконцов С.Т. к самоубийству. На революционное движение он давал значительныесуммы. Когда же в 1905 г. разразилась первая революция и потом резкая реакция,- что-то произошло в его психике и он застрелился. Это случилось в Ницце.

Семьей Морозовых было создано многоблаготворительных учреждений, в частности университетские клиники. Самымзначительным был институт для лечения раковых опухолей при Московскомуниверситете. Про эту клинику Рябушинский говорил. Что она представляласобой  целый город. Далее были университетскиепсихиатрические клиники, детская больница имени В.Е. Морозова, городскойродильный дом имени С.Т. Морозова, богадельня имени Д.А. Морозова. В.А.Морозовой было устроено ее имени начальное ремесленное училище и С.Т. Морозовым– музей кустарных изделий. Наконец, Морозовыми был сооружен прядильно-ткацкийкорпус при Московском техническом училище и организована соответствующаякафедра по текстильному делу. 

2. Третьяковы.

Одно из почетных мест в историимеценатского движения в России принадлежит П. Третьякову, с заслугами которогоперед отечественной культурой была вынуждена считаться Советская власть,оставив прежнее название основанной им галереи, а именно Третьяковской.Довольно редкое явление в годы коммунистической диктатуры. Тогда  из топонимики изгонялось буквально все, чтонапоминало о прошлом режиме, а новые хозяева страны сражу же стремилисьувековечить себя не только в бронзе и граните, но и в названиях архитектурныхпамятников и учреждений культуры, к созданию которых они не имели  никакого отношения.

Третьяковы происходили из старого, нонебогатого купеческого рода. В сущности история рода Третьяковых сводится кжизнеописанию двух братьев, Павла и Сергея Михайловичей. Не часто бывает так,чтобы имена двух братьев являлись так тесно друг с другом связанными. При жизниих связывала подлинная родственная любовь и дружба. В вечности они живут каксоздатели галереи имени братьев Павла и Сергея Третьяковых.

Оба брата продолжали отцовское дело,сначала торговое, потом промышленное. Им принадлежала известнейшая НоваяКостромская мануфактура льняных изделий. Они были льнянщики, а лен в Россиивсегда почитался коренным русским товаром. Славянофильствующие экономисты,вроде всегда восхваляли лен и противопоставляли его иноземному «американскому»хлопку.

Торговые и промышленные дела Третьяковыхшли очень  успешно, но все-таки эта семьяникогда не считалась одной самых богатых, хотя при создании своей знаменитойгалереи Павел Михайлович тратил огромные средства, может быть, несколько вущерб благосостоянию своей собственной семьи.

Оба брата усердно занимались своимипромышленными делами, но это не мешало им уделять немало времени и инойдеятельности: оба они широко занимались благотворительностью, в частности имибыло создано весьма ценное в Москве Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых.Было и другое: Сергей Михайлович много работал по городскому самоуправлению,был городским головой. Павел Михайлович целиком отдал себя собиранию картин.Оба брата были коллекционерами, но Сергей Михайлович собирал как любитель;Павел Михайлович видел в этом своего рода миссию, возложенную на негоПровидением.

П.М. Третьяков начал свою благороднуюдеятельность в 1859 г. с приобретения 9 художественных полотен на Сухаревскомрынке, а в 1892 г. он передал свое собрание великолепных картин  русских и иностранных мастеров вместе спостроенным для их хранения зданием городу Москве. Тогда же исполнилось самоезаветное желание П. Третьякова, которому он посвятил всю свою жизнь. Подводяитоги своей деятельности на склоне лет, он писал: «Моя идея была, с самых юныхлет, наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы также к обществув каких-либо полезных учреждениях; мысль эта не покидала меня никогда во всюжизнь». Передачу галереи городу П.М. хотел произвести, возможно, более тихо,без всякого шума, не желая быть в центре общего внимания и объектомблагодарности. Ему это не удалось, и он очень был недоволен. Его особенноогорчил собранный в Москве съезд художников, на который он не пошел, и статьяВ.В. Стасова в «Русской старине». Эта статья появилась в декабрьской книжке1893г. и произвела большое впечатление. В ней впервые было обрисовано тозначение, которое имело третьяковское собирательство картин для развитиярусского искусства, и в частности живописи. Вот как характеризовал СтасовТретьякова как собирателя:

«С гидом и картой в руках, ревностно итщательно, пересмотрел он почти все европейские музеи, переезжая из однойбольшой столицы в другую, из одного маленького голландского, итальянского инемецкого городка в другой. И он сделался настоящим, глубоким и тонким знатокомживописи. И все-таки он не терял главную цель из виду, он не переставалзаботиться  всего более о русской школе.

От этого его картинная галерея была такпохожа на другие русские наши галереи. Она не есть случайное собрание картин,она есть результат знаний, соображений, строго взвешивания и, всего более,глубокой любви к своему дорогому делу. Крамской писал ему в 1874 г.: «Меняочень занимает, во все время знакомства с вами, один вопрос: каким это образоммог образоваться в вас такой истинный любитель искусства. Я очень хорошо знаю,что любить разумом очень трудно». 

Создание художественной галереи не былоединственным общественно значимым делом в жизни П.М. Третьякова. Он был знакоми дружен со многими деятелями искусства, оказывал материальную поддержку членамтоварищества передвижных выставок, занимался широкой благотворительнойдеятельностью. Но созданная им галерея сохранила навек его имя в благодарнойпамяти потомков.

3.<span Times New Roman"">   

Бахрушины.

У Бахрушиных в крови былодва свойства: коллекционерство и благотворительность.

Из коллекционеров былиизвестны Алексей Петрович и Алексей Александрович. Первый собирал русскуюстарину и, главным образом книги. Его коллекция в свое время была подробноописана. По духовному завещанию, библиотеку он оставил Румянцевскому музею, афарфор и старинные вещи – Историческому, где были две залы его имени. Про негоговорили, что он страшно скуп, так как «ходит каждое воскресенье на Сухаревку иторгуется как еврей». Но всякий коллекционер знает, что самое приятное – этосамому разыскать подлинно ценную вещь, о достоинстве коей другие неподозревали.

Театральный музей АлексеяАлександровича – это единственное в мире богатейшее собрание всего, что имелокакое-либо отношение к театру. А.А. был большим любителем театра, долгое времяпредседательствовал в Театральном обществе и был весьма популярен в театральныхкругах.

Он был человек оченьинтересный и несколько взбалмошный. Когда он был в духе и сам показывал своиколлекции, было чрезвычайно поучительно.

Коллекционерствовал и братего, Сергей Александрович. Это был большой оригинал. Вставал он обычно в тричаса пополудни и ехал в амбар, где состоял кассиром суконного склада. Приезжалон, когда уже запирали. Был большим поклонником балета и балерин. В балете еговсегда можно было встретить. Собирал он гравюры, табакерки и картины. Вчастности, у него было большое количество картин Врубеля. Женат он не был.

Бахрушиных в Москве иногданазывали «профессиональными благотворителями». И было за что. В их семье былобычай: по окончании каждого года, если он был в финансовом смыслеблагоприятен, отделять ту или иную сумму на дела благотворения. Еще при жизнистарших представителей семьи были выстроены и содержались за их счет:Бахрушинская городская больница, Дом бесплатных квартир, приют и колония длябеспризорных, Ремесленное училище для мальчиков, Дом для престарелых артистов.В Зарайске были богадельня имени Бахрушиных.

И по Москве, и по Зарайскуони были почетными гражданами города – честь весьма редкая. Они легко могли получитьдворянство – сами не хотели. Только Алексей Александрович, за переделку МузеяАкадемии наук, получил генеральский чин.

4. Найденовы.

Самым выдающимсяпредставителем семьи Найденовых был Николай Александрович. В течение долгих летон занимал одно из самых первых мест в московской общественности и работал вразных направлениях. В течение 25 с лишним лет он был председателем Московскогобиржевого комитета, который в ту пору был единственной промышленнойорганизацией Московского района. Громадный рост текстильной, в особенностихлопчатобумажной, индустрии, имевший место в те годы, в значительной степенибыл облегчен деятельностью Биржевого комитета, и в этом отношении заслуги егопредседателя были значительны и несомненны. Именно в период возглавления  им московской торгово-промышленнойобщественности у Биржевого комитета создался тот престиж, который внешневыявлялся в том, что новоназченный руководитель финансового ведомства долгомсвоим почитал приезжать в Москву и представляться Московскому купечеству.

Помимо биржи Н.А. уделялнемало внимания и работе в Московском купеческом обществе. Но здесь попреимуществу он работал в другой области. Вместе со своим другом, известнымрусским историком И.Е. Забелиным, он взял инициативу собрать и напечататьархивные документы, которые могли бы служить источником для истории московскогокупечества, а именно – ревизские, окладные, переписные книги, общественныеприговоры и прочие. Найденовская инициатива встретила живой отклик средивыборных купеческого общества: в восьмидесятых годах было издано 9 томов,заключающих данные десяти ревизий (первая – в 20-х годах XVIII века, при Петре Великом, десятая – при Александре II, в 1857 г.). Кроме того, вышло несколькодополнительных томов, содержащих переписные книги XVII века, окладную книгу 1798года и другие документы.

Изданием материалов дляМосковского купечества не исчерпывается забота Найденова об опубликованииисторических документов. Им лично уже были собраны, переведены и напечатанымногочисленные извлечения из описаний «Московии», содержащиеся в различных трудах иностранцев, приезжавшихтуда в XVI– XVIIIвеках. Главным образом былинапечатаны карты, планы и гравюры, которые мало кому были известны. Все этосоставило 4 или 5 сборников.

Но самым примечательнымпамятником, оставленным Н.А., было издание, посвященное московским церквям. Вту же примерно эпоху по его инициативе и на его средства были сняты фотографиибольшого альбомного размера всех московских церквей. Подлинник – фотографии –составлял 6 больших альбомов. С подлинника были перепечатки, с литографиями икоротким текстом.

Вот как описывает Н.А.Найденова В.П. Рябушинский, хорошо его знавший:

«Значение и авторитет Н.А.в Москве, были тогда очень велики. Маленький, живой, огненный – таким он живету меня в памяти; не таков казенный тип московского купца, а кто мог быть имболее чем Н.А. Так все в Москве: напишешь какое-нибудь правило, а потом самымхарактерным явлением – исключение. Как в грамматике. Н.А. делал свое купеческоеремесло, и хорошо делал, но главное его занятие было общественное служение…

Жило в нем большоекупеческое самосознание, но без классового эгоизма. Выросло оно на почве любвик родному городу, к его истории, традициям, быту. Очень поучительно читать уЗабелина, как молодой гласный Московской думы отстаивал ассигновки на изданиематериалов для истории Москвы.

Что-то общее чувствуется вмелком канцеляристе Забелине, будущем докторе русской истории, и в купеческомсыне Найденове, будущем главе московского купечества».  

Александра ГерасимоваНайденова – одна из самых крупных московских домовладелец – была также однойсамых больших благотворительниц. Яузское попечительство о бедных так иназывалось «Найденовским». Она была большим знатоком русского фарфора, и дом еена Покровском бульваре был как бы маленьким музеем.

5. Щукины.

Семья Щукиных отличалась отдругих тем, что ее представители получили известность не только в России и неза свои деяния в России – Третьяковскую галерею знают во всем мире, но Щукинывнесли крупный вклад в западноевропейскую культуру.

Иван Васильевич Щукин былподлинным основателем «щукинской династии». При нем их фирма и его семья занялито первенствующее место в торгово-промышленной Москве, которое они с той порынеукоснительно занимали.

Иван Васильевич был,несомненно, один из самых гениальных русских торгово-промышленных деятелей. Егопрестиж и влияние в Москве были чрезвычайно велики. И вовсе не из-за егобогатства. В Москве тогда было много богатых людей, может быть, даже богачеЩукиных, но которые далеко не пользовались тем почетом, который приходился надолю Щукиных. Щукинская фирма была одной из самых уважаемых в Москве.

И.В. Щукина подробно описалв своих воспоминаниях его сын Петр Иванович. Вот как он говорит  в своих воспоминаниях о своем отце:

«Отец вел очень деятельнуюжизнь. Как человек уже пожилой, он ложился спать рано и вставал тоже рано; втеатрах отец обыкновенно не досиживал до конца представления, и в ложахмосковского Большого театра, где имеется комнатка с диваном, обыкновеннозасыпал во время итальянской оперы, несмотря на то, что очень ее любил. Поутрам из всей нашей семьи вставал раньше всех отец. Перед тем, как спуститься встоловую, пить кофей в халате и туфлях, отец вызывал к себе повара Егора…

Отец любил красное вино ибыл большим его знатоком. Шампанское он не переносил. Сладкое варенье ещепосыпал сахаром…

Отец был сильный брюнет, нос годами волосы на голове и бороде стали у него седеть, только одни брови,которые были у него чрезвычайно густые, оставались черными. У отца были такиевыразительные глаза, что от одного его взгляда дети моментально переставалиреветь; взгляд отца действовал и на взрослых; говорил он всегда очень громко,все равно было ли это дома, в гостях или на улице. Даже за границей говорил наулице так громко, что прохожие оборачивались; речь у него была ясная ивыразительная. Вот два его характерных выражения: об одном мужчине, у которогобыло много волос на голове, отец сказал, что «у него волос на три добрыхдраки». Об одном горьком пьянице отец выразился так:  «Пьет запоем, да еще каждый день пьян».

Из сыновей ИванаВасильевича самыми известными были Петр, Сергей и Иван Ивановичи.

Петр Иванович, авторвоспоминаний, таких ценных для Москвы, был одним из самых известныхколлекционеров русской старины. Он отличался от других тем, что не толькособирал, но и популяризировал собранные им сокровища. Им было составленоподробное описание его музея, а самые интересные документы из его коллекции онполностью перепечатывал в издаваемом им «Щукинском сборнике». Вышло 10 томов этогосборника и, кроме того, три тома бумаг, относящихся к Отечественной войне 1812года, его коллекции были переданы в Исторический музей в Москве; за его такжесделали «генералом».

Сергей Иванович занимаетместо совершенно исключительное среди русских – и московских –самородков-коллекционеров. Собирал он картины современной французской живописи– Гоген, Ван Гог, Матисс, часть их предшественников – Ренуар, Сезанн, Монэ,Дега – находятся в Москве – и у Щукина, и, в меньшей степени, у ИванаАбрамовича Морозова.

В Щукинской коллекциизамечательно то, что Сергей Иванович показал картины того или иного мастера вто время, когда он не был признан, когда над ним смеялись и никто не считал егогением. Покупал он картины за грош, не по своей скаредности, и на по желаниюприжать или притеснить художника, но потому, что картины его не продавались ицены на них не было.

Но как бы то ни было,щукинское собрание стало изумительным по своей ценности музеем новойфранцузской живописи, которому не было равного ни в Европе, ни в самой Франции.

Сергей Иванович обладалисключительным даром распознавать подлинные художественные ценности и видел ихеще тогда, когда окружающие их не замечали. Это дало ему возможность создатьсвое изумительное собрание, что и сотворило ему всеевропейскую славу. Когда вэмиграции он обосновался в Париже, то крупнейший торговец картинами просил его«начать кого-нибудь собирать». Он предлагал ему дать безвозмездно дать большоеколичество картин того или иного художника, с тем, что они смогут официально заявить,что картины этого художника собирает Щукин. Он заверил Сергея Ивановича, что вэтом деле нет никакого элемента «благотворительности» и что они не проиграют, азаработают. Сергей Иванович на это не пошел, но сказал, что если бы он могсобирать, то собирал бы Рауля Дюфи.

Есть и другой примеротношения С.И. к своему «собирательству», к тому, как он смотрел на творимое имдело. В конце 20-х годов, в связи с попыткой Советского правительствареализовать за границей русские художественные ценности, начались процессы особственности на эти предметы искусства. Много говорили о процессе, начатомгоспожой Палей, урожденной Карпович, морганатической женой вел. кн. ПавлаАлександровича. Говорили также и о том, что С.И. Щукин собирается судебнымпорядком вызволить свои коллекции. Он всегда заикался, а когда его спрашивалиоб этом, начинал заикаться еще больше и говорил: «Я собирал не только и нестолько для, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было,мои коллекции должны оставаться там».

Сергей Иванович очень многопутешествовал, был в Египте, странствовал по пустыне, организовав для этогоособый караван; он говорил, что это было одно из самых сильных воспоминаний вего жизни.

Он был женат два раза. Отпервого брака у него было три сына  — Иван,Григорий и Сергей, и дочь Екатерина. Два сына Григорий и Сергей, трагическипокончили с собой в молодом возрасте. От второго брак – дочь, Ирина.

Иван Сергеевич окончилфилологический факультет, был учеником профессора Ключевского. По инициативеИ.С., Сергей Иванович выстроил Психологический институт при Московскомуниверситете. В эмиграции Иван Сергеевич переменил специальность: он блестящезащитил диссертацию на степень доктора Сорбонны по истории восточных искусств –Персии и Индии – и, будучи французским гражданином, работал в областиархеологических раскопок где-то в восточных странах.

Говоря о щукинской семье,нужно вспомнить еще младшего брата Сергея Ивановича – Ивана Ивановича. Он неучаствовал в Торговом доме, был выделен и проживал в Париже. Он собирал русскиекниги, главным образом по истории русской религиозной мысли. Был близок срусской эмиграцией, в частности с М.М. Ковалевским, и когда существовала Высшаяшкола социальных наук, читал там лекции. Как многие из Щукиных, он был человекочень одаренный и интересный. У него постоянно собирались его друзья из русскихинтеллигентов Парижа. В конце его жизни его материальное положение пришло врасстройство и, на почве материальных затруднений, он наложил на себя руки. Егобиблиотека была приобретена Школой восточных языков и является наилучшимрусским книгохранилищем Парижа.

Заключение.

Однако приводимые яркие примерымеценатской деятельности лучших представителей торгово-промышленных круговРоссии лишь оттеняют главное, а именно, что этот класс в целом малоинтересовало то, что лежало вне сферы их деловых интересов и не могло принестиреальной прибыли. А многие из них и состояния-то свои сколачивали именно наниве русской культуры, считая ее достойной сферой приложения капитала. К такогорода дельцам можно отнести известного книгоиздателя, по сути монополиста вобласти бумагопечатной продукции И. Сытина. Начав с продажи календарей, он современем превратился в крупнейшего книгоиздателя России. И хотя егодеятельность безусловно была полезной для общества, она все же была лишенавсяких альтруистических побуждений и движима своекорыстным предпринимательскимрасчетом. Также вряд ли можно считать меценатской деятельностьюколлекционирование предметов искусства, чем занимались многие русские купцы и фабриканты.

Особенно была известна и знаменитаколлекция современной французской живописи купца С. Щукина, которая приСоветской власти составила весомую часть художественной экспозицииГосударственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина и петербургскогоЭрмитажа.

С. Морозов, прожив совсем недолгуюжизнь, оставил после себя память не только как меценат, но и как щедрыйфилантроп. Он помогал как конкретным лицам, так и целым учреждениям иорганизациям. Пожертвования эти были нередко весьма значительными. Он далнесколько десятков тысяч рублей на строительство родильного приюта приСтароекатерининской больнице (ныне Московский областнойнаучно-исследовательский клинический институт имени М.Ф. Владимирова), десятьтысяч рублей – «на дело призрения душевнобольных в Москве». Другая не менееяркая представительница морозовской династии, фактическая владелицатоварищества Тверской мануфактуры, Варвара Алексеевна, твердо придерживаласьпринципа, ч

еще рефераты
Еще работы по российскому предпринимательскому праву