Реферат: Религиозное сектанство на Верхней Волге во второй половине XVIII века

А.В.Бородкин

«Капитоновщина» — самое раннее и самое загадочное явление русского раскола. Возникнув в 30-х гг. XVIII века, оно быстро распространилось по территории Вологодского, Костромского, Ярославского и Владимирского уездов, а к 70-м гг. XVIII века практически все уезды Центральной России, Сибирь и Поморье были в той или иной мере охвачены проповедью «капитонов».

Во главе общины сектантов стоял «мятежный старец», строитель монастыря Капитон. Еще в 30-е гг. XVIII в. по природным приметам он предсказал скорый приход Антихриста. Чтобы спастись от грядущей напасти, Капитон предложил отказаться от Святых Таинств и Церкви. Строгостью монашеской жизни Троицкий строитель привлекает на свою сторону множество единомышленников. В 1639 г. Капитон был арестован и сослан в Тобольск, откуда бежал в начале 40-х гг. XVIII в. на родину. Власти вели жестокое преследование учения «капитонов». В результате сысков 1661-1666 гг. основные вожди еретиков были схвачены и казнены. По смерти «духовного основателя» учение старца Капитона Даниловского, ранее сильное и многочисленное течение русского раскола, навсегда исчезает из поля зрения исследователей. В чем причина столь скорой и неожиданной катастрофы?

Невозможно объяснить гибель авторитетного течения раскола только правительственными сысками [1]. Точка зрения В.С.Шульгина кажется нам более вероятной, но и она не дает разъяснений на этот счет [2]. Наиболее авторитетной до последнего времени считалась точка зрения А.И.Клибанова, утверждавшего, что «капитоновщина» растворилась в огромном количестве «поздних» сект и перестала существовать сразу же после смерти своего основателя [3]. Несколько отличается позиция С.Зеньковского, который видит в «капитоновщине» базу для так называемого «народного раскола» [4], продолжая тем самым линию на социализацию [5] раскола. Приходится констатировать, что крупных трудов по исследованию «капитоновщины» периода духовного распада не существует. Одной из главных причин, затрудняющих исследование, является скудность источников. Эту проблему частично удалось преодолеть с помощью рукописных дел, найденных нами в архивохранилищах и библиотеках рукописных собраний.

Все источники по данному периоду мы можем разделить на две группы:

1. Царские и Патриаршие грамоты, доносы местных воевод, опросные листы, иначе «комплекс сыскных дел и сопутствующих им документов».

2. «Комплекс полемических сочинений», принадлежащих авторам разных лагерей русского раскола. Если 1-я группа источников достаточно известна исследователям, то «комплекс полемических сочинений» включает в себя ряд памятников, впервые вводимых нами в исторический оборот [6].

Итак, временем нашего исследования является хронологический промежуток после смерти Капитона Даниловского и до окончательного распада и исчезновения «капитоновщины» как оригинального учения. Специфичность нашего исследования — в отсутствии четких хронологических границ. Связано это со следующими моментами: исходя их того, что известно, а именно: 1. Смерть Капитона большинством исследователей датируется 2-й половиной 60-х гг. 2. Исчезновение «капитоновщины» происходит в конце XVIII века (по спискам сект Св. Дмитрия Ростовского в 1709 г. о ней говорится уже как о «некогда бывшей при покойном Ростовском иерее Ионе») [7], мы определяем хронологические рамки 2-й половиной 60-х гг. — концом 90-х гг. XVIII века.

В связи со спецификой регионального распространения «капитоновщины» в поле зрения нашего исследования находятся костромские, вологодские, владимирские и ярославские общины. В первую очередь нас интересуют следующие вопросы:

Кто возглавил «капитонствующие» общины после смерти Капитона?

Сохранилось ли при преемниках Капитона прежнее единое управление общинами?

Какие изменения претерпело «первоначальное» учение Капитона? Стало ли оно догматичным или продолжало эволюционировать?

Существовали ли у «капитоновщины» связи с другими течениями ревнителей древнего благочестия, либо последователи вологодского старца «отбегали» не только причастия, как говорил о них Ефросин [8], но и инакомыслия?

Решение поставленных проблем позволит ответить на главный вопрос: чем объяснить столь быстрое и бесследное исчезновение «капитоновщины»? По смерти старца Капитона [9] раскола в секте удалось избежать. «Вязниковские келии», а вместе с ними и все общины «капитонов» возглавил инок Прохор. Мы практически не имеем сведений о его жизни и «деятельностном служении» общинам, однако законность в его преемственности Капитону не вызывает у нас сомнений [10]. Кандидатура Прохора — своеобразный компромисс в борьбе между соперничающими «группировками» в «капитоновщине». Во-первых, он назван «давним учеником» Капитона [11], а значит отсвет Капитоновой харизмы и старых дониконовских времен падал и на него, но главное — Прохор был уже стар [12]. Следовательно, в коротком своем правлении Прохор воспринимался скорее как временный компромисс, а не как примиряющее начало. Неизвестно, как Прохор поладил с авторитетными местными расколоучителями [13], но к «погрому 1666 года» Вязники приходят все еще как единый «капитонствующий центр». Прохор, по-видимому, ненамного пережил своего учителя и умер в 1666г., таким образом в 1667 г. «капитоновщина» входит как предельно ослабленное учение в принципиально новых условиях существования:

Нет всеми признанного руководителя. Прохор умер, не оставив преемника.

При отсутствии централизованного управления начинает быстро развиваться децентрализация и нарушаются «горизонтальные» связи между общинами.

Усиливаются противоречия между противоборствующими группировками в «капитоновщине». В духовном учении происходит раскол, а вместе с ним появляется растерянность, неизбежная в данной ситуации. Это подтверждается и «расспросными листами» сыска воеводы И.С.Прозоровского в Вязниках. Раскол в «капитоновщине» отметила и В.С. Румянцева [14], однако автор ограничился констатацией самого факта раскола. Между тем история этого раскола весьма занимательна, поскольку одной из целей нашего исследования является выяснение «целостности» учения Капитона после его смерти, мы просто не имеем права пройти мимо него.

Учение Капитона Даниловского возникает в рамках православной традиции. Претерпевая ряд эволюций, «капитоновщина» становится ересью и перестает быть частью общерусской аскезы. Собственно говоря, настоящая «капитоновщина» умирает со смертью своего основателя, т.к. его продолжатели изменили суть учения. Со смертью Капитона исчезает и символ единства учения. В нем происходит раскол между «верхушкой» и основной массой «капитонов». Основные массы верующих ожидают от старцев решительных действий по сплочению секты накануне приближающегося «конца света», между тем верхушка секты занята борьбой за место преемника Капитона.

Расколы такого рода принято называть «техническими», т.к. они не носят догматичного характера. Основные соперничающие группировки оформились еще при жизни Капитона. Поводом для этого разделения явился вопрос о «правомерности самоубийственных смертей за веру». Сам Капитон не причастен к появлению «крайностей», однако спор этот к моменту его смерти обострился. Сам факт того, что глубоко личностный вопрос привел к расколу внутри «капитоновщины», говорит о нездоровой атмосфере внутри секты [15]. Вопросу самоубийства за веру был придан характер «выборной программы», отличающий радикалов внутри «капитоновщины» от менее решительного большинства. Причем в число радикалов попали молодые и региональные лидеры «капитоновщины», а в число их противников — старые последователи Капитона [16].

После неудачной попытки радикалов получить контроль над всеми общинами вопрос о самоубийстве за веру становится принципиальным [17].С этого времени «принцип самоубийства» отделяет «чистых капитонов» от не принявших радикализм. После этого раздвоения в «капитоновщине» появляются «уставы».

Мы намеренно вводим термин «устав», чтобы разделить два течения внутри секты, отличающиеся между собой только вопросом принятия либо непринятия догмата о «самоубийстве за веру».

Названия, которые мы закрепляем за уставами «капитоновщины», носят условный характер. «Юхрский устав» — во главе его на основе расспросных листов комиссии князя И.С.Прозоровского был назван инок Вавила из пустыни на озере Юхра, названный главой вязниковских старцев [18], противник самоубийственных смертей, наиболее «таинственный». Это свойство он приобретает из-за практически полного отсутствия материала о нем. Представители устава редко попадали в руки властей т.к. проповедовали бегство от мира в глухие места. По аналогии с названием секты странников [19] их можно было бы назвать «крыжающимися». Устав этот менее опасен для правящих верхов, т.к., отказавшись от массовых гарей, он практически отказался и от любого активного сопротивления властям, предпочитая тактику «раннего Капитона», заключающуюся в быстрой смене мест поселения. Пост в этом уставе сохранился в прежнем виде, без изуверств. Прежнее отречение от святых таинств из элемента ереси превратилось в «стояние за старую веру» как следование традиции истинного православия, поруганного Никоном. Таким образом, круг замкнулся и объединил староверов и недавних еретиков, отсюда и следует выводить истоки староверческого взгляда на Капитона как «первого за веру стоятеля» [20]. Общины «Юхрского устава» практически стали частью раскола, совершенно не стараясь туда попасть, и по сути своей обречены были слиться со староверием. Эволюцию «Юхрского устава» ускорили репрессии правительства 1665-67 гг. В результате их были уничтожены старшие учителя и основные скиты этого устава" капитоновщины" [21].

«Кшарский устав» «капитоновщины» состоял из сторонников радикальных подходов к вопросу о самоубийственных смертях за веру. Во главе этого направления стояли чернец Вавила Молодой и старец Леонид. Факты их деятельностного участия в массовых и индивидуальных самоубийствах были вскрыты следственной комиссией И.С.Прозоровского в Вязниках. В ходе разбирательства была доказана связь между вологодскими самоубийствами «капитонов» и Вавилой Молодым. Сторонники «Кшарского устава» были более последовательны в своих убеждениях, чем «юхрцы», Капитоновщина" пропагандировала «скорый конец света», и «кшарцы» предлагали активно ему противостоять, а не «крыжаться» от грядущих опасностей.

По способу «самоубийственного спасения» от Антихриста «кшарские» общины можно назвать «самоубийцами» либо, по аналогии с одной из сект русского раскола, «самоистребителями».

Данный устав интересен для нас тем, что собственно он и является «продолжением» сектантской линии в учении Капитона, в противовес «юхрцам», ставших носителями застывших догматизированных постулатов основателя секты.

«Кшарские» общины — это «бунтари», не дающие секте застыть, завершить свою эволюцию. В силу этой реформативности общины недолго просуществовали в единых рамках. Распавшись на мелкие образования, они, как справедливо считал С. Зеньковский, стали основой для появления «народного раскола» [22].

С точки зрения психологии «кшарцы» — абсолют Капитоновской ментальности. Капитон «взошел» на постамент, возвышающий его над всеми остальными людьми. «Кшарцы» последовали его примеру. Вожди этого устава (Вавила Молодой, Леонид и др.) ведут себя как люди, уже избежавшие Страшного Суда. Они «спасали» от него других людей. Старцы этого устава сжигали, топили, морили людей, но сами и не думали следовать примеру своих жертв (23). Пожалуй, это еще одно объяснение столь скорого исчезновения «капитонов» -причина техническая: секта, методично истребляющая сама себя, обречена на исчезновение. Таким неоднородным, лишенным единого руководства, ослабленным учением вступает «капитоновщина» в последний этап своей истории.

После разгромных сысков 1665-67 гг. «капитоновщина», жившая долгое время в своем замкнутом, авторитарном мире в ожидании Апокалипсиса, потеряв внезапно ряд краеугольных истин, оказалась в гуще яростной, бескомпромиссной борьбы. Правительство усиливает духовные репрессии против старообрядцев и инакомыслящих [24]. Староверческие общины раздирает спор о догматичности самоубийств за веру [25].

Разгром вязниковцев, «совпавший» по времени с датой Апокалипсиса, после недолгого шока вызвал ряд ритуальных самоубийств среди «капитонов» [25]. Среди оставшихся в живых усиливаются позиции старцев, ратующих за единение с другими течениями древнецерковного благочестия и прежде всего с «аввакумовщиной» [26]. Альянс этот, при жизни Капитона невозможный, после его гибели оказался более чем реальным. Включение Аввакума в проповедь самоубийственных смертей за веру явилось связующим звеном двух полюсов раскола. «Капитоны» практиковали этот путь спасения от Антихриста значительно раньше последователей «мятежного протопопа» [27]. Есть основания считать, что сторонники Аввакума на местах действуют совместно с «капитонами» (например, романовские и пошехонские гари) [28]. Приняв под влиянием «капитоновщины» догмат о «Благости самоубийств», поповцы Аввакума одними из первые включились в борьбу за раздел некогда влиятельных и мощных «капитонствующих» общин [29]. Часть «капитонов» стала склоняться к соединению с «паствой» Аввакума. Раскол «капитоновщины» стал реальным фактом. Связь между некогда едиными общинами стала ослабевать.

В ряде общин, не слившихся с «поповщиной» Аввакума, власть пытаются взять на себя местные «расколоучители» [30]. С этого времени появляется «отчуждение» между возродившимися Вязниками (центром) и «капитонствующими» общинами. Вязники возрождаются либо под руководством «младших капитонствующих старцев», таких как старица Каптелина (Капитолина), прославившаяся ранее только как активная проповедница идей «капитонов» в г. Ростове [31], либо под руководством таких людей, которые вообще никогда не принадлежали к руководству общинами и ранее использовались как курьеры и «письмоносцы», либо как «юродивые» проповедники — обличители (например, Василий Власатый и практически весь сонм пошехонских" святых"). Общины, оставшиеся без руководства, но способные отличить настоящих" апостолов капитоновщины" от «истерически одержимых», вроде Василия Власатого, отважились на необыкновенный поступок. Они завязывают переписку по поводу «каноничности добровольного самоубийства за веру» не со сторонниками Аввакума, а со своими недавними противниками — сторонниками очень уважаемого староверами игумена Досифея [32]. После казни в Пустозерске [33] главных вождей раскола во главе движения встали ближайшие ученики Аввакума. Однако и их активная проповедческая деятельность не могла остаться безнаказанной. После их гибели у кормила раскола оказались очень авторитетные местные учителя, т.е. главы больших скитов и многочисленных общин, однако они не имели общерусского авторитета. Именно к такого рода учителям относились и бывший ученик Капитона инок Корнилий, и «столпы юга» Досифей и Ефросин.

Смерть Аввакума, как ни странно, оказала благоприятное влияние на движение. Она активизировала стремление к самопожертвованию («умереть, а веры Христовой не оставить» [34]). Факты переписки Аввакума с соратниками по поводу самоубийств «во имя веры» — достаточно известны. Его высокий авторитет превращал эти письма в практическое руководство к действию, оспаривать которое было бесполезно. Именно поэтому часть «капитонов», отвергавших самоубийства, начинает искать союза с «поповцами» игумена Досифея — противников Аввакума и «капитонов кшарского устава».

Однако противники самоубийств оказались в меньшинстве [35]. Более того, они постепенно теряют свое влияние на Севере — в своей «вотчине раскола». Вскоре пламя староверческих гарей охватывает весь Север [36].

Проникновение раскола в Сибирь также шло не под контролем Досифея, а стараниями Аввакума и «кшарских старцев».

Таким образом, даже до «Пустозерской казни» Сибирь оказалась под контролем сторонников «радикального» учения. Сторонники Досифея были обречены на постепенное исчезновение.

Полемика между двумя направлениями учения при жизни Аввакума проходила лишь от случая к случаю и была изначально проигрышной для сторонников Досифея. По смерти Аввакума весь Север пребывал в ожидании Апокалипсиса. К сожалению, невозможно более или менее точно восстановить картину происходившего в то время. Ограничимся лишь констатированием того, что ситуация вышла из-под контроля властей, а подчас и из-под контроля самих инициаторов раскола. Начался поистине «народный раскол». Люди стали принимать страшные решения и самостоятельно воплощать их в жизнь. Вскоре Север представлял из себя печальное зрелище.

В результате Досифей и его сторонники оказываются практически единственными представителями священства, доказавшими верность старой вере. Ученики проповедников самоубийственных смертей лишились своих наставников. В создавшейся ситуации нередкими были случаи, когда за благословением на смерть они обращаются к священникам, не одобрявшим это движение [37].

Таким образом, у данной группы появляется шанс стать во главе всего русского раскола, однако они не стали его реализовать, т.к. решили, что настал момент для нанесения окончательного удара по самоубийственным смертям.

Появляются полемические сочинения на эту тему, главным из которых стало «Отразительное писание о вновь изобретенном пути самоубийственных смертей» инока Ефросина. Причина появления этого произведения, по-видимому, связана с попыткой официальной церкви очернить Досифея, приписав ему благословение на несколько массовых самоубийств в «Нова граде на Тихвине». Ведь Досифей никогда не высказывался в пользу самоубийств. Распространение очернительного памфлета навсегда могло создать в общественном мнении образ Досифея как изверга и убийцы. Произведение Ефросина должно было послужить ответом на эти обвинения. С другой стороны, «Отразительное писание...» «было направлено и против „капитонов“ „Кшарского устава“, все еще практикующих самоубийства за веру.

Рассмотрение в памфлете „капитонов“ как составной части русского раскольнического движения позволяет сделать вывод о том, что учение капитонов полностью к тому времени растворилось в расколе.

Таким образом, по смерти Капитона секта управлялась его учеником Прохором. После его кончины общепризнанного лидера у нее нет. Затем развитие деструктивных процессов привело к тому. что проблема лидерства потеряла свою актуальность. Единое управление общинами исчезает также и вследствие правительственных сысков 1665-1667 гг. „Вязниковский центр капитоновщины“ — надо полагать, последнее образование подобного рода. Отныне общины развиваются самостоятельно [38].

С точки зрения догматики, раннее учение Капитона не претерпело серьезных изменений. Все элементы учения пережили своего создателя и до распада секты сохранились в неприкосновенности. Это говорит о выходе учения на принципиально иной уровень развития [39].

Уничтожение единого руководства приводит ко взаимодействию общин с иными ответвлениями русского раскола, в первую очередь с различными лагерями „поповщи-ны“. Постепенно сливаясь с ними, оригинальное учение трансформируется, обогащает своих союзников чисто „капитонскими“ догматами — например, каноничностью самоубийств за веру.

В конце 50-70-х гг. XVII в. внутри капитоновщины начинаются разногласия относительно каноничности самоубийственных смертей. Единое учение окончательно распадается на два практически идентичных течения, за исключением оценки самоубийств за веру.

Резкие столкновения между „капитона-ми“ по этому вопросу и отсутствие канонической преемственности руководителей движения приводят к расколу и гибели некогда единого учения.

Список литературы

1. Румянцева В.С. Народные антицерковные движения в России XVII века. М., 1986. С.170-180.

2. Шульгин В.С. „Капитоновщина“ и ее место в расколе XVII века // История СССР. 1969. № 4.

3. Клибанов А.И. История религиозного сектанства в России. М., 1965. С. 41-45.

4. Зеньковский С. Русское старообрядчество: духовные движения XVII в. М., 1995. С. 375-385.

5. Там же.

6. Ефросин. Отразительное писание о новоизобретенном пути самоубийственных смертей //Памятники древней письменности. Спб, 1895.

7. Денисов С. Виноград Российский или описание пострадавших за древлецерковное благочестие. М., 1906. С. 147-148.

8. Денисов С. Указ. соч. С. 147-148.

9. Денисов С. Указ. соч. С. 148.

10.Денисов С. Указ. соч. С. 147.

11.Румянцева В.С. Сыскное дело Тайного приказа против вологодских „капитонов“ //История СССР. 1978. № 2. С. 177.

12. Румянцева В.С. Указ. соч. С. 178.

13. Государственный архив Костромской области. Фонд 558. Опись 2. Дело 748. Лист 231.

14. Зеньковский С. Указ. соч. С. 320-321.

15. Румянцева В.С. Сыскное дело… С. 178-179.

16. Там же… С. 177.

17. Москаленко А.Т. Идеология и деятельность христианских сект. Новосибирск, 1978. С. 19-21.

18. Денисов С. В. Указ. соч. С. 123.

19. Рукописный фонд. Государственный архив Ярославской области. № 434. Лист 8.

20. Денисов В.С. Указ. соч. С. 148.

21. Румянцева В.С. Сыскное дело… С. 177-179.

22. Зеньковский С. Указ. соч. С. 375-385.

23. Указ о наказании рассеивающих и принимающих ереси //Наука и религия. 1994. №. 6. С. 14.

24. Богданов А.П. Старообрядцы //Старообрядчество: история, культура, современность. 1994. №. 1. С.16.

25. Геринг И. Расколы и секты русской церкви. Спб., 1903. С. 102.

26. Ефросин. Отразительное писание… С. 9-97.

27. Поздняков С.В. К вопросу о философской концепции протопопа Аввакума //Старообрядчество: история, культура, современность. 1994. № 1. С. 23-30.

28. Зеньковский С. Указ. соч. С. 320-321.

29. Юхименко Е.М. Каргопольские гари 1683-1684 гг. //История старообрядчества. Ежегодный сборник статей. 1994. С. 74.

30. Зеньковский С. Указ. соч. С. 320-321.

31. Ярославский историко-архитектурный музей-заповедник. Фонд Р-1010 Дело 18104. Лист 20.

32.Государственный Архив Костромской Области. Фонд. 558. Дело 748. Опись 2. Лист 231.

33. Зеньковский С. Указ. соч. С. 340-374.

34. Ефросин. Отразительное писание… С. 98.

35. Там же. С 96.

36. Зеньковский С. Указ.соч. С. 395-396.

37. Там жe. С. 386-394.

38. Там же. С. 378.

39. ГАКО. Ф. 558. Оп. 2. Д. 748.

еще рефераты
Еще работы по релгии и мифологии