Реферат: История Русской Церкви

Православный Свято-Тихоновский

<span Times New Roman Rus"">БогословскийИнститут

<span Times New Roman Rus";mso-ansi-language:EN-US">IV

курс, заочное отделение

Катехизаторский

Факультет

ИСТОРИЯРУССКОЙ ЦЕРКВИ

Книжная справав первой половине XVII века и при патриархе Никоне.

Ее влияние на последующие события старообрядческогораскола.

<span Times New Roman Rus"">Горбунов Д. А.

<span Arial Rus"">

<span Arial Rus"">

<span Arial Rus"">

<span Arial Rus"">

<span Arial Rus"">

<span Arial Rus"">

<span Arial Rus"">Москва, 1997

<span Arial Rus"; mso-ansi-language:EN-US"> / 1998 г.<span Times New Roman",«serif»; mso-fareast-font-family:«Times New Roman»;mso-ansi-language:RU;mso-fareast-language: RU;mso-bidi-language:AR-SA">

ПЛАН

1. <span Times New Roman""> 

Предпосылкикнижной справы

2. <span Times New Roman""> 

Исправлениебогослужебных книг в период междупатриаршества.

3. <span Times New Roman""> 

Книжноедело при патриархах Филарете, Иосафе и Иосифе.

4. <span Times New Roman""> 

Исправлениекниг патриархом Никоном.

5. <span Times New Roman""> 

Реакциядуховенства и мирян на обрядовую и книжную реформы.

Проблема правильности иоднообразия богослужебных книг во всей её остроте встала перед русской церковьюначиная со второй половины XVI века после выхода в светпервых печатных книг. Для их тиражирования необходимо было отобрать рукописныеоригиналы с минимальным количеством ошибок и описок. Испорченность большинствабогослужебных книг была бесспорным фактом и поэтому уже Стоглавый соборрекомендовал к употреблению и переписыванию только «добрые переводы»[1, c.114]. Но критерий правильноститак и не был найден. Поэтому переписчики и первопечатники выбирали наилучшуюкопию, исходя из субъективного представления о качестве и авторитетности тойили иной книги, иногда сличая её с другими доступными славянскими списками. Вопрособ обращении к греческим оригиналам в первые десятилетия книгопечатанияпоставлен не был из-за малообразованности духовенства и профессиональных переписчиков,а также вследствие фактического отсутствия школьного образования.

Ещё одним стимулом кскорейшему исправлению церковной и обрядовой жизни была концепция «Москва — III Рим»,согласно которой Москва является непосредственной преемницей византийскойтеократии, а царь российский становится «единымвселенским православным царем всех христиан» [2, c.121]. Эти горделивыенациональные амбиции, вырывавшие Русскую Церковь из соборного единства, смогливырасти до размеров государственной идеологии вследствии всего хода истории,постепенно подведшей сознание русской интеллектуальной элиты к идее особогомессианского пути русского народа [см. 3, c.30].Обострение эсхатологических ожиданий в XVIIв., трудностиправославия в Польше и на Ближнем Востоке, укрепление Российской государственности- все это не могло не укрепить русского человека в убеждении в том, что именноРоссии предстоит спасти христианство и стать вселенским центром мессианскогоцарства. «Не мы ли Израиль истинный, людихристианские?», — писал справщик Печатного Двора Шестак Мартемьянов втрактате о единогласии — острейшем вопросе литургической жизни русской церквитого времени [3, c.118].

Но ни глубина познаниявероучительных истин, ни чистота богослужебной жизни, ни наличие просвещения икультуры не соответствовали государственным претензиям мирового масштаба. В тоже время замкнутая провинциальная среда российской глубинки, осознавая себяцентром и последним оплотом православия, враждебно относилась к приходящимученым чужакам [см. 2, c.121], опасаясь еретическихвеяний. Так, в диспуте с греческим патриархом Паисием Троицкий монах АрсенийСуханов, обвиняя греков во многих «еретических» прегрешениях, утверждает уженепосредственное церковное преемство: «мыверу приняли от Бога, а не от вас и крещение приняли изначала от св. апостолаАндрея, а не от вас… Приходил он Черным морем и к нам, и мы от него тогда жеприняли крещение, а не от греков» [2, c.127]. Постановка этих богословскихпроблем была обусловлена временем. XVI — XVI века — эпоха грандиозныхрелигиозных потрясений в Европе. Тридцатилетняя война, реформация,контрреформация и инквизиция, проникновение в Россию «обновленного»христианства. Всё это не могло не вызвать отзвука в жизни российского государстваи Церкви.

Идеология «Москва — III Рим»,попав на национальную почву, порождает два типа мировоззрения: первыйхарактеризуется верой в полноту и безукоризненность богословского знания русскойцеркви и стремлением отгородиться от внешнего мира. Второй тип русскогорелигиозного мировоззрения стремился придать русской церкви вселенское значениеи «через сближение в обряде с грекамиприблизить политическое объединение православных народов под московским царем»[2, c.124], для этого прежде всегобыло необходимо поднять на более высокий уровень книжность, школьноеобразование, упразднить обрядовые разногласия. Примером и образцом дляисправления должна была стать греческая церковь. Столкновение приверженцев двухвзглядов на место России в мире и истории было неизбежным, и именно онопослужило причиной раскола в русской церкви, страшные последствия которогосказываются и по настоящее время.

Исправление богослужебныхкниг и церковной обрядности должно было послужить возвышению русской церкви вглазах всего православного мира, признанию Москвы центром православия, окотором пророчествовал старец Филофей: «ДваРима пали, третий — Москва — стоит, а четвертому не быть. Все христианскиецарства пришли в конец и сошлись в одно царство нашего государя; всехристианские царства «потопишася от неверных», только царство одного нашегогосударя благодатию Христовою стоит» [4, c.410].

Первая серьёзная попыткапроведения исправления книг с использованием греческих оригиналов былапредпринята в 1615 г., царь Михаил Федорович поручает исправление Потребника1602 г. архимандриту Троице-С. Лавры Дионисию, канонарху Арсению Глухому,библиотекарю Лавры Антонию и священнику Ивану Наседке. Справщики понимали передкакой непосильной задачей были поставлены: «Намодним не исправить книги Потребника; — писали Антоний и Наседка государю, — в списках её с давнего времени множестворазностей и погрешностей как от переводчиков, так и от неискусных переписчиков».Без поддержки сверху, «без настоятеля отвластей», «без митрополичьего совета»книжные, а тем более обрядовые исправления не будут восприняты церковью — повыражению Арсения, «простым людям будетсмутно» [1, c.116-117].

Работа продолжалась полторагода. Для исправления Потребника в распоряжении справщиков имелось околодвадцати славянских списков этой книги и пять списков греческих, которымипользовались только Дионисий и Арсений, самостоятельно изучившие греческийязык. Основные искажения, найденные в Потребнике, заключались 1) в прибавлениив чине освящения богоявленской воды «… Духом Твоим Святым и огнем», эту вставку справщикинашли только в двух славянских списках, но не в самом тексте, а на полях иповерх строки; 2) несколько молитв из чина исповеди попали в число молитвсвященника перед литургией; 3) конечные славословия многих молитв были искажены- при обращении к одному из Лиц пресв. Троицы молитва заканчиваласьславословием всей Троице. Кроме Потребника справщики пересмотрели цветнуюТриодь, Октоих, общую Минею, месячную Минею, Псалтирь, Канонник, Типикон 1610г. [1, c.117]. Исправление последнейкниги вызвало бурный протест со стороны её малограмотных издателей — головщикалавры Логгина и уставщика Филарета. Их бурная ненависть и клеветничествосыграли свою роль — 18 июля 1618 г. митр. Ионой был созван собор для обсуждениясделанных исправлений в Потребнике. Результатом Собора стало обвинениесправщиков в еретичестве («… ДухаСвятого не исповедует яко огнь есть» [1, c.119]). Архим. Дионисий былзаключен в Новоспасском монастыре и в течение года подвергался страшнымунижениям и надругательствам даже со стороны митр. Ионы. Арсений Глухой былзаточен на Кирилловом подворье и также терпел различные лишения и нужды. ИванНаседка, отлученный от Церкви, остался на свободе и в опровержение воздвигнутыхна него клевет написал обширное сочинение в 35 глав, дошедшее до нашего времени.Не оставались безмолвными и Дионисий с Арсением — ими написано несколькооправдательных посланий. Ученые были реабилитированы только после посвященияпатриарха Филарета (1619 — 1643 гг.). 2 июля 1619 г. собор, на которомприсутствовали два патриарха и царь, опровергнул все клеветы. Дионисий с честьюи большими дарами возвращен на место настоятеля Троице-С. Лавры, Арсенийназначен главным справщиком, а Наседке было разрешено священнодействовать вУспенском соборе [1, c.280; 2, с. 96]. Послепродолжительных дискуссий вставка «и огнем» была упразднена — только 9 декабря1625 г. патр. Филарет издал окружной указ об изъятии и исправлении печатныхТребников. Решающим аргументом в этом споре стали грамоты от Александрийского иИерусалимского патриархов и списки греческих молитв на Богоявление, пришедшие ктому времени в Москву.

Патриарх Филарет, знавший непонаслышке о бурном развитии книгопечатания в Европе, приложил немало усилий красширению масштабов книжного дела в России. В 1620 г. типография былаперенесена на старый Печатный двор и имела 7 печатных станов. Расширился и штатсправщиков: трое из них знали греческий язык (старец Арсений Глухой,Богоявленский игумен Илия, мирянин Григорий Онисимов) и двое лица, обладающиебольшими знаниями, авторитетом и опытом (протопоп Иван Наседка и старец АнтонийКралев). Справщики были снабжены богатой коллекцией древних пергаментных ибумажных рукописей, был выделен штат чтецов и писцов. Московская типография завремя патр. Филарета выпустила изданий больше, чем за все время предыдущейистории книгопечатания в России [2 , c.100]. Характерной особенностьюработы справщиков является ссылка в послесловиях изданных книг на древниехаратейные славянские списки. Единогокритерия исправления книг ещё не существовало, поэтому не было и единообразиятекстов и справщики сознавались в несовершенстве издаваемых книг, заранее просяснисхождения и прощения за неизбежные неточности, ошибки и расхождения. Тем неменее, разности в книгах рукописных достигали гораздо больших размеров и печатание книг предотвращало дальнейшее умножениерасхождений. В июле 1633 г. патр. Филарет издал окружную грамоту, в которойосудил изданный под редакцией Логгина Типикон, как напечатанный «не по апостольскому и не по отеческомупреданию, своим самовольством» [1, c.298]. Греческие книги в качествеобразца, по всей видимости, в то время использовались только для выборанаилучшего варианта.

При патр. Иоасафе (1634 — 1640 гг.) книжное производство продолжало расширяться с прежними темпами. Всегонапечатано 23 книги, 16 из которых переизданы заново, в двое увеличилось иколичество печатных станов. Продолжалось собирание из монастырей старинныхрукописей. В 1641 г. в Москву были приглашены новые справщики: «старцы добрые, и черные попы, и дьяконыжитием воздержательны, и крепкожительны, и грамоте горазди» [1, c.323].Наиболее известен из них был Василий Федоров Бурцев, подьячий патриаршегодвора, печатавший свое имя на своих изданиях. К 1650 г. сложился достаточноквалифицированный состав справщиков: продолжал свою деятельность иеромонах(бывший протопоп) Иосиф Наседка, протопоп Михаил Рогов и другие менее известныелица. Над ними были поставлены прот. Стефан Вонифатьев, прот. Иван Неронов ипрот. Аввакум. Именно их усилиями в вероучительные книги попало «ФеодоритовоСлово» о двуперстии. С этого времени древнерусские обряды были закрепленыпечатным словом. Поэтому книги Иосифовой печати в XVIIIи XIX вв.пользовались незыблемым авторитетом у старообрядцев.

Середина XVII векаотмечена ростом религиозной активности приходского духовенства. Еслирелигиозные движения предыдущих веков имели сугубо монашескую направленность(свв. Сергий Радонежский и Кирилл Белоозерский; препп. Иосиф Волоцкий и НилСорский), то «движение церковной реформы» XVIIвека, начатоепрот. Иваном Нероновым, охватило слои белого духовенства и мирян. Основнымицелями «боголюбцев» было упразднение церковных непорядков (напр. небрежениеклира и мирян к богослужениям, многогласие, начетничество) и повышениенравственного уровня населения (упразднение полуязыческих игрищ; борьба сповсеместным пьянством и распущенностью в т.ч. и среди духовенства; просвещениевсех слоев населения светом Благовестия; организация проповедническойдеятельности как в рамках богослужения, так и вне его). Это движение охватилопочти всю культурную элиту Руси в т.ч. и лучшую часть епископата.Неудивительно, что и справщики 40-ых годов так же принадлежали к числу горячихсторонников церковного возрождения, внося свой весомый вклад путемраспространения печатного церковного слова.

Методика исправлений припатр. Иосифе (1642 — 1652 гг.) мало изменилась — по-прежнему правка проводиласьпо славянским образцам с привлечением греческих оригиналов в исключительныхслучаях. Но книжное производство продолжало развиваться (издано 36 названий).Расширилась тематика издаваемых книг — издана первая грамматикацерковно-славянского языка; напечатано большое количество творений свв. отцов инесколько компилятивных апологетических и полемических сборников в основномкиевского происхождения с отчетливым влиянием латинской учености [2, c.116]. Пословам митр. Макария, именно в этот период «числонеисправностей и погрешностей в книгах по малограмотности или небрежностисправщиков гораздо более увеличилось, а что всего важнее — теперьпреимущественно внесены в печатные книги те роковые мнения и погрешности,которые вскоре сделались основами и отличительными верованиями русского раскола»[1, c.338]. Но новейшая историческаянаука оспаривает теорию испорченности старорусского обряда, несмотря набесшкольность русских издателей и неизбежные вследствие этого ошибки ирасхождения, русская традиция сохранила ряд черт древневизантийских обрядов,впоследствии измененных самими греками [1, c.662; 3, с. 20].

Середина XVII веказнаменуется стремлением передовых лиц Российского государства добитьсямеждународного признания Москвы в качестве «Третьего Рима», столицыправославного мира. Для этого, по мнению идеологов реформы, прежде всегонеобходимо, преодолев размежевание со слабеющими православными державами,провести пересмотр книг и обрядов по греческому образцу, вырастить собственнуюбогословскую школу, способную вобрать в себя все сокровища полторатысячелетнейистории Церкви.

Одним из первых шагов в этомнаправлении было решение царя Алексея Михайловича издать исправленную погреческому оригиналу Острожскую Библию 1580 г. Для чего из Киева были приглашеныученые иеромонахи: Арсений Сатановский, Епифаний Славинецкий и ДамаскинПтицкий, на которых кроме издательской деятельности были возложены ишкольно-учительные обязанности. Примерно в это же время боярин Федор МихайловичРтищев организует близ Москвы монастырь, в котором поселяются 30 киевскихмонахов. При монастыре образуется и школа, открытая для всех желающих. Первымучеником становится сам Ртищев, большое время посвящавший изучению греческойграмматики и беседам со старцами.

Необходимо заметить, чтопосле восшествия на престол царя Алексея Михайловича (1645 г.) ближайшие егодрузья и советники принадлежали к сторонникам церковных реформ, для которыхдела Церкви и возрождения благочестия имели первостепенное значение. Влияниетроих из них было наиболее весомым: это — дядька царя боярин Морозов, царскийдуховник Стефан Вонифатьев (в будущем главный кандидат на патриаршее место) иФедор Ртищев, личный друг царя. Благодаря их влиянию дело реформы, постояннонаталкивающееся на сопротивление епископата и патриарха, все же продвигалось.

Политика эволюционногоисправления книг и обрядов была прервана визитом в 1649 г. Иерусалимскогопатриарха Паисия. Последний сразу же проникся мыслью русской элиты о созданиивсемирной православной державы под руководством Московского царя. В речи передгосударем Паисий призвал Алексея Михайловича освободить терпящих угнетениехристиан «от пленения нечестивых» [1, c.350]. Но вбеседах с передовыми людьми Московской Руси круга царского духовника, протопопамосковского Благовещенского собора Стефана Вонифатьева патриарх высказал мнениео недопустимости введений «новшеств» в русской церкви (двуперстие, сугубая аллилуйя,многогласие и т.д.). В результате в противовес костному патр. Иосифу иподавляющему большинству населения в церкви создался кружок радикальныхреформаторов, в число которых вошел и архим. Никон (будущий патриарх). С этогомомента дело исправления книг обрело и прочную идеологическую подоплеку ичеткие ориентиры — греческую церковь как образец для точного копирования.

После смерти патр. Иосифа(15.III.1652 г.) патриархом становится любимец царя новгородский митрополитНикон (1652 — 1658 гг.). Идея «московскогоцерковного великодержавия, требовавшая срочных и чрезвычайных реформ в русскойцеркви для её вящего исправления и прославления» [2, c.141]становится делом всегопоследующего служения Никона. Он традиционно продолжает развитие книжного дела,но греческий образец становится основным и отклонения от него уже не допустимы.Мотивы к такому подходу Никон находит в статьях Деяний КПого собора 1593 г. обутверждении патриаршества на Руси. Постановлениями собора русский патриархатобязывался «быть согласным во всем свосточными собратьями и ради этого изглаждать всякие разногласия» [2, c.151]. Всвойственном Никону прямолинейном авторитарном стиле без оглядки на церковноебольшинство патриарх последовательно и тиранично начинает проводить политику приведениярусской церкви к единообразию с греческой.

В следствие неразвитостицерковной археологии ни греки, ни русские не могли проследить историю развитияобряда. Каждая из сторон считала древнейшими и неповрежденными именно своибогослужебные каноны. Как было указано выше, мнение Арсения Суханова,изложенное в «Прениях о вере» (спор с патр. Паисием), наиболее близко к истине.После XI в. греки постепенно заменяют Студийский (КПий) устав уставом св. Саввы(Иерусалимский), с течением времени к Иерусалимскому уставу переходят и другиеправославные церкви. В России происходит тот же процесс — в XIV-XV вв.митрр. Фотий и Киприан вводят Иерусалимский устав. Но после 1439 г. в Россиибольше не было греческих митрополитов и русская церковь до XVII в.так и сохранила переходной вариант устава, включавшего в себя как древниеэлементы Студийского, так и части Иерусалимского уставов.

Сама идея книжной справы погреческим оригиналам для русского человека казалась подозрительной.Нравственный упадок и тяжелое материальное положение греческой церкви были известнына Руси. В споре с патр. Паисием Арсений Суханов ставил грекам в упрек, что «по взятии Цареграда турками латиняневыкупили все греческие книги, а у себя, переправя, напечатали и вам роздали»[2, c.127]. Испорченностьновогреческих книг была достоверным фактом. Кроме того, по прибытии Арсения вМоскву становятся известны факты, совершенно потрясающие простодушногоблагочестивого русского человека: убийство патр. Паисием КПого патр. Парфения,переход в ислам родосского митрополита, борьба за КПий престол четыреходновременных вселенских патриархов, крайнее корыстолюбие греческой иерархии ипр. [3, c.204]. Всё это ещё более усилилопозиции реформаторской партии боголюбцев, боровшихся за церковное обновление вдухе древнерусского благочестия, и ослабило доверие к филогреческой политикеНикона. И боголюбцы и Никон добивались одного и того же — усиления Церкви исоздания теократического государства, но мотивация этого основывалась на разныхпредпосылках, а следовательно разнились и средства достижения, а значит ирезультат. Никон видел себя вселенским патриархом, первым среди равных и в тоже время стыдился русских провинциальных порядков. «Комплекс неполноценности и провинциальности, желание стать «каквсе патриархи», выглядеть и служить как служили блестящие и стольсоблазнительные византийцы несомненно играли очень значительную роль в развитииобрядовой политики патриарха из простых крестьян, пробывшего почти всю своюжизнь в глубокой провинции. Весь его «эллинизм» вытекал не из преклоненияперед греческой культурой или греческим богословием, а из мелкого тщеславия илегковесных надежд на вселенскую роль» [3, c.223]. «Камнем преткновения» напути к вселенскому православному единению стало, по мнению Никона, средостениемежду русскими богослужебными текстами и обрядами и греческим обрядом, т.е. теразночтения, которые не задевали вероучительных истин и тактично замалчивалисьвосточными патриархами XV-XVI вв. Незнание историиправославной литургики приводило как русских, так и греческих иерархов к выводуоб «ошибках», вкравшихся в русские книги с течением времени. Ещё одним сильнымтолчком к проведению обрядовых реформ в духе Никона стало известие, привезенноеСухановым в 1650 г., о сожжении на Афоне, в твердыне православия, русскихбогослужебных книг как еретических [2, c.128].

Властный патр. Никон,ставший свидетелем фактического устранения патр. Иосифа от церковных делпартией «боголюбцев» во главе с И. Нероновым, естественно после вступления вправа патриарха постарался возвратить церковную власть в свои руки и свести нанет влияние протопопов-реформаторов, борцов за упорядочение обряда и богослужения,за утверждение старого русского устава. Печатный Двор был переведен из веденияДворцового Приказа в подчинение патриарху. В штате Печатного Двора с цельюукрепления позиций сторонников пересмотра обряда были произведены значительныеизменения: к работе допушены представители киевской учености — киевскийиеромонах Епифаний Славинецкий и его ученик чудовский иеродиакон Евфимий,проделавший огромный труд по систематизации и переписи русских богослужебныхкниг. Честность и компетентность Епифания не вызывала никаких сомнений, нопроблема «исправления» книг была для него чисто техническим вопросом, непредставлявшем особых трудностей. Самой одиозной фигурой книжной справы, вомногом затруднившей ход принятия никоновских реформ русской церковью и скомпрометировавшейидею книжной справы, стал Арсений Грек. Этот «квалифицированный ренегат» [3, c.205], успевший побывать иуниатом, и римо-католиком, и магометанином прибыл на Русь вместе с патр.Паисием и после раскрытия всей правды был отправлен для покаяния на Соловки. В1652 г. Арсений вызволен из Соловецкого монастыря тогда ещё митрополитомНиконом и помещен для учительства при патриаршем дворе. Через год Арсений Грекстановится справшиком книг.

Для квалифицированногопроведения исправления книг в русские и греческие монастыри и библиотеки былипосланы экспедиции с целью собрать как можно больше старых служебников,уставов, псалтырей, евангелий и других богослужебных и церковных книг. Врезультате в распоряжении Печатного Двора оказалось около 2700 ценнейшихцерковных книг. В 1653 г. библиотека Печатного Двора ещё более расширяется:Арсений Суханов привозит с Востока более пятисот книг, пятьдесят старинных книгприходит с Афона, около двухсот старых уставов и служебников присылаютвосточные патриархи. Естественно, что серьёзное исследование и сличение текстовтребовало значительного времени и тщательной научной работы. Но при Никонеэтого не произошло — уже 9 октября 1652 г., до прибытия в Москву старых книг,начинается печататься новое исправленное издание Псалтыри. В данном случаеисправления коснулись крестного знамения и поклонов при чтении молитвы св.Ефрема Сирина. Т.о., несмотря на заявление о необходимости книжной справы подревним греческим и славянским рукописям, исправления проводились по современнымгреческим книгам венецианской печатиконца XVI и начала XVII в. Одним из главных аргументов старообрядцев вполемике с официальной церковью стал именно «факт некритического покорного следования новогреческому печатномутексту» [2, c.161]. «А печатано с книг, иже греческие словут, а печатают их рстленно в трехлатинских градех: в Риме и в Париже и в Венеции» — писал в своем объемномтруде о нововведениях Никона о. Никита Добрынин (Пустосвят) [2, c.161].

Исправления вызвалинедовольство со стороны старых справщиков и в том же году Иван Наседка и СилаГригорьев были уволены. В конце лета 1652 г. скончался и Ш. Мартемьянов, другНеронова и Вонифатьева. Позиции боголюбцев были ослаблены: при Печатном Двореоказались ставленники Никона, беспрекословно выполнявшие указания патриарха.

1653 г. становится годомоткрытой конфронтации между сторонниками никоновских реформ и боголюбцами.Неронов, Аввакум, Павел Коломенский и др. подают царю челобитную с протестомпротив действий патриарха, против оскорбления национального достоинства ифактического принижения древнерусского (древневизантийского) православногопредания в пользу «падшего» Второго Рима. После ряда конфликтных ситуацийначинается открытая травля боголюбцев: взят под стражу и расстрижен о. ЛоггинМуромский, запрещен в служении и выслан прот. И. Неронов, уволен и арестованМихаил Рогов. Та же участь постигла и длинный ряд других соратников Неронова.Для оправдания своих действий и с целью удовлетворения требований оппозиции весной1654 патр. Никон собирает поместный собор. Результатом его деятельностистановится постановление о признании русских чинов «неправыми и нововводными» и о необходимости проведения проверки русских уставов «по старым и харатейным славянским игреческим» оригиналам. Как мы видели, вопреки данному постановлению исправление проводилось согласноновопечатным греческим книгам. Единственный епископ, подписавший деяния соборас оговоркой в защиту московской практики — Павел Коломенский-, был запрещен исослан в Новгородско-Олонецкий край, где и безвестно погиб.

Новые книги вызвали законныйпротест у большинства православного населения. В отличие от поправок началавека, большинство исправлений были совершенно бесполезны и крайне спорны, т.к.основывались на более поздних греческих текстах. При фактическом отсутствииулучшений текстов и порядка богослужений был внесен хаос в церковную службу илегковесное изменение устава подрывало веру прихожан в его значимость иосмысленность [3, c.225].

Постепенно при усилениинапора реформ усиливается и оппозиция. Число челобитных, посланий и др.произведений в защиту древнего устава увеличивалось с каждым днем. «Некоторые из них были значительнымилитургическо-богословскими сочинениями, методически и глубоко разбиравшимиправку книг» [3, c.262]. В «Слове на еретики»старец Спиридон Потемкин выдвигает аргумент о непогрешимости литургическихтекстов и священнодействий — «все босвятая суть и держание [истины]не пресечется ни на один час». Уже с древних временаргумент от богослужебных текстов принимался в богословских спорах, и в этомПотемкин прав, но грань между деталями богослужения и догматами Церкви старцемявно не различается. По словам грамоты КПого патр. Паисия, написанной в ответна запрос патр. Никона, «если случится,что какая-нибудь церковь будет отличаться от другой порядками, неважными инесущественными для веры… Это не должно производить никакого разделения, еслитолько сохраняется неизменно одна и та же вера» [2, c.157].

В большинстве трактатов такили иначе встает вопрос о принципиальной правомочности книжных исправлений.Если Москва — Третий Рим, то только её авторитет и предания значимы длявселенского православия. Духовное падение Москвы напрямую связано с эсхатологическимивременами. Т.е. правка книг в угоду еретичествующему Западу и подозрительнымвселенским патриархам является началом конца, сигналом к ожиданию близкогоявления антихриста. Сама по себе любая идеология, как ряд идей, отчужденных отпервоначального смысла, неизбежно имеет разрушительное действие для общества. Ираскол с его катастрофическими последствиями стал следствием развитияпаразитирующей на народном благочестии идеологии «Москва — Третий Рим».

В уже упоминавшемся трудеНикиты Добрынина (Пустосвята) основной упор делается на независимость русскойцеркви, в отличие от восточных церквей, находящихся под игом неверных. Поэтомучистота веры должна сохраниться именно здесь, что и подтверждало не однопоколение восточных патриархов. Подробный разбор правок приводит Добрынина квыводу об их бесполезности, т.к. зачастую они сведены единственно к замененекоторых слов на синонимы («Давыд»- «Давид»; «певцы» — «песнословцы»; «отрочарождаеши» — «деторождаеши» и пр.). Т.о. такая мелочная правка м.б. вызванатолько сознательным вредительством по научению темных сил, стремлением внести «еретическую новизну». Распространеннымаргументом в споре с «никонианами» стал довод о том, что русские святители ивеликие святые спасались, пользуясь старыми книгами. В ответ на это из устпатриархов и епископов на соборе 1667 г. Аввакум услышал поразившие его слова:«глупы-де были и не мыслили наши русскиесвятые; неученые-де люди были, — чему им верить!» [3, c.307]. Неудивительно, что послетаких оскорблений русских святых русскими же епископами значительная частьцеркви соблазнилась и ушла в раскол.

Обобщение многих идейраннего старообрядчества представлено в «Ответе Православных», написанномдьяконом Федором во время пустозерского заточения. Здесь в полной мере предстаютвсе плоды идологии «Москва — Третий Рим». «Нигденесть такия правыя веры якоже в Московском государстве; аще и быша и ещё есть виных землях вера христианская, но много с ересьми смешашася; а такия уже подсолнцем веры несть, какова в русстей земли...» [3, c.316]. Продолжая эти логическиерассуждения, идеологи старообрядчества приходили к выводу о близостиэсхатологической развязки — раз пал последний оплот правой веры, то и антихристуже ходит по земле. Наиболее радикальные религиозные вожди настаивали нанеобходимости самоубийства (в разных его формах) для спасения души.

Крупнейшим центромсопротивления введению «греко-латинской веры» стал Соловецкий монастырь,осажденный войсками за активное сопротивление нововведениям в 1668 г. и разгромленныйтолько через восемь лет. Отсюда выходит несколько значительных трудов в защитустарого обряда. Среди них четыре челобитных, посланных на имя царя. Авторыговорят о нарушении «церковного чина иустава»; о большей сохранностирусской веры по сравнению с греческой, где «православнаявера от насилия поганых турков до конца иссякла»; о недостаточнойнадежности новопечатных греческих книг, изданных на деньги католиков нанеправославных землях и пр. [3, c.310].

Реакция православного народана книжную справу тоже была неоднозначна. Сильное влияние на решение о принятииили отвержении исправленных книг оказывал пример большинства духовенства,постепенно соглашавшегося на использование новых книг, а также пример царя,прилагавшего огромные усилия к стабилизации богослужебной жизни ираспространению исправленных книг. Кроме того, на неподчинявшихся оказывалосьсильнейшее психологическое, а затем и физическое давление. Поэтому дляпротивостояния властям надо было иметь серьёзные богословские аргументы,мужество и наглядный пример борьбы за «веру отцов». Всего этого было в избыткеу многочисленных сторонников старообрядческого движения: и писатели, апологетыстарого благочестия, и многочисленные мученики за веру, и постепенноформировавшиеся центры противостояния «никоновской ереси», разбросанные по всейРоссии и имевшие тесные связи между собой. Большинство народа с трудом понималосмысл действий патриарха. Впервые характерные претензии были высказаны во времябеспорядков лета 1654 г., вызванных моровой язвой. Бунтовщики говорили, что «патриарх ненадежен в вере и действует нелучше еретиков и иконоборцев», что к правке допущен многократный ренегатАрсений Грек, который «многие книгиперепортил», «ведут-де нас Арсений ипатриарх к конечной гибели». Но вскоре вспышка недовольствия угасла, т.к.всем было известно о том, что в случае надобности правительство без колебанийпустит в ход войска [3, c.235].

О смятении прихожан писалНеронов в одной из челобитных царю. По его словам, очень много «малодушных людей погибает, еже в отчаяниевпали, и к церквам Божиим по оскуду учали ходить, а инии и не ходят, и отцевдуховных учали не иметь». Алексей Михайлович в письме к Никону такжеконстатирует тот факт, что после правки книг «в народе молва многая о разнице в церковных службах и о печатных книгах»по всюду идет и что можно «в народе чаятьвсякого соблазна» [3, c.261].

Книжная справа первойполовины XVII в. не вызывала такого активного протеста со стороныправославных. Постепенное создание богословской базы, школы книжной справы ивоспитание достаточного числа подготовленных кадров постепенно дало своирезультаты: усилиями боголюбцев к середине века можно говорить о церковномвозрождении и достаточно развитом книгопечатании. Шестилетнее патриаршееслужение Никона с его волюнтаристским подходом ко всем церковным делам, частотребующим только соборного разрешения, оказалось чревато катастрофическимипоследствиями. В последние годы правления Никон охладел к делу книжного исправления,которому в начале служения он отдавал столько сил и энергии. И возможно, что терпимостьк приверженцам старых книг могла возобладать в церкви. Но под влиянием двухвосточных патриархов соборы 1666-1667 гг. придали обрядовым вопросамдогматическую силу и мирное разрешение обрядовых споров стало невозможно.Благодаря силовому и психологическому воз

еще рефераты
Еще работы по религии