Реферат: Психология личности

Содержание

1 ГРУППА ЦИКЛОИДОВ

1.1 Циклотимики

1.2 Эмотивно-лабильные (реактивно-лабильные)психопаты

2 ГРУППА АСТЕНИКОВ

3 ГРУППА ШИЗОИДОВ

3.1 Мечтатели

4 ГРУППА ПАРАНОИКОВ

4.1 Фанатики

5 ГРУППА ЭПИЛЕПТОИДОВ

5.1 Патологические лгуны

6 ГРУППА НЕУСТОЙЧИВЫХ ПСИХОПАТОВ

7 ГРУППА АНТИСОЦИАЛЬНЫХ ПСИХОПАТОВ

8 ГРУППА КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ГЛУПЫХ

Библиографический список


1. ГРУППА ЦИКЛОИДОВ

Конституционально — депрессивные.В чистом виде эта группа немногочисленна. Дело идет о лицах с постоянно пониженнымнастроением. Картина мира как будто покрыта для них траурным флером, жизнькажется бессмысленной, во всем они отыскивают только мрачные стороны. Этоприрожденные пессимисты. Всякое радостное событие сейчас же отравляется для нихмыслью о непрочности радости, от будущего они не ждут ничего, кроме несчастья итрудностей, прошлое же доставляет только угрызения совести по поводудействительных или мнимых ошибок, сделанных ими. Они чрезвычайно чувствительныко всяким неприятностям, иной раз очень остро реагируют на них, а кроме того,какое-то неопределенное чувство тяжести на сердце, сопровождаемое тревожныможиданием несчастья, преследует постоянно многих из них. Другие никак не могутотделаться от уверенности в своей собственной виновности, окрашивающей для нихчрезвычайно тяжелым чувством воспоминания о самых обычных поступках юности.Соответственно этому им часто кажется, что окружающие относятся к ним спрезрением, смотрят на них свысока. Это заставляет их сторониться других людей,замыкаться в себе. Иной раз они настолько погружаются в свои самобичевания, чтосовсем перестают интересоваться окружающей действительностью, делаются к нейравнодушными и безразличными. Вечно угрюмые, мрачные, недовольные ималоразговорчивые, они невольно отталкивают от себя даже сочувствующих им лиц.Однако за этой угрюмой оболочкой обычно теплится большая доброта, отзывчивостьи способность понимать душевные движения других людей; в тесном кругу близких,окруженные атмосферой сочувствия и любви, они проясняются: делаются веселыми,приветливыми, разговорчивыми, даже шутниками и юмористами, для того, однако,чтобы, едва проводив своих гостей или оставив веселое общество, снова принятьсяза мучительное копание в своих душевных ранах. Во внешних их проявлениях, вдвижениях, в мимике большей частью видны следы какого-то заторможения:опущенные черты лица, бессильно повисшие руки, медленная походка, скупые, вялыежесты, — от всего этого так и веет безнадежным унынием. Какая бы то ни быларабота, деятельность по большей части им неприятна, и они скоро от нееутомляются. Кроме того, в сделанном они замечают преимущественно ошибки, а втом, что предстоит — столько трудностей, что в предвидении их невольноопускаются руки. К тому же большинство из них обычно неспособно кпродолжительному волевому напряжению и легко впадает в отчаяние. Все это делаетих крайне нерешительными и неспособными ни к какой действенной инициативе.

У некоторых изописываемых людей внутренняя угнетенность и заторможение до некоторой степеникомпенсируются вовне волевым напряжением, чрезвычайно трудно, однако, имдающимся:

нередко можно видеть, какв минуту усталости или ослабления воли у них спадает надетая на ихдействительное «я» маска, обнажая подлинное их лицо, — и место веселогобалагура занимает полный безнадежного внутреннего отчаяния вялый меланхолик.

Часто такого рода лицауже в детстве обращают на себя внимание своей задумчивостью, боязливостью,плаксивостью и капризностью. Чаще, однако, периодом, когда выявляются особенноярко черты конституциональной депрессии, бывает возраст полового созревания,когда у казавшихся раньше совершенно нормальными подростков начинается сдвиг внастроении: до того — веселые, общительные, живые, они начинают ощущать тяжелыйвнутренний разлад, появляются мысли о бесцельности существования, тоскливоенастроение и все другие перечисленные выше особенности, чтобы с тех пор, тоусиливаясь, то ослабевая, сопровождать больного уже до старости, когда они илипостепенно смягчаются, или же, наоборот, усиливаются до того, что принимают явнопсихотические формы. Нередко жизненный путь этих психопатов преждевременнообрывается самоубийством, к которому они словно готовы в любую минуту жизни.Наконец, в ряде случаев на описанном основном фоне от времени до времениразвиваются психотические вспышки: или маниакальные или депрессивные.

Конституционально-возбужденные.Эта группа психопатов представляет полярную противоположность только чтоописанной. Одной из самых интересных ее особенностей является тообстоятельство, что представители ее в нерезко выраженных случаях практическисчитаются вполне здоровыми и действительно вряд ли могут быть причислены клюдям, доставляющим страдания себе или обществу. Крепелин описывает их какблестящих, но большей частью неравномерно одаренных субъектов, которые изумляютокружающих гибкостью и многосторонностью своей психики, богатством мыслей,часто художественной одаренностью, душевной добротой и отзывчивостью, аглавное, всегда веселым настроением. Это люди, быстро откликающиеся на всеновое, энергичные и предприимчивые. Однако при более близком знакомстве с ниминаряду с перечисленными положительными чертами в их духовном облике обращают насебя внимание и особенности другого порядка: внешний блеск иной раз соединяетсяс большой поверхностью и неустойчивостью интересов, которые не позволяютвниманию надолго задерживаться на одном и том же предмете, общительностьпереходит в чрезмерную болтливость и постоянную потребность в увеселениях, вработе не хватает выдержки, а предприимчивость ведет к построению воздушных замкови грандиозных планов, кладущих начало широковещательным, но редко доводимым доконца начинаниям. С такими людьми очень приятно встречаться обществе, где ониочаровывают своим остроумием, приветливостью и открытым характером, но невсегда легко поддерживать деловые отношения: помимо того, что их обещаниямнельзя верить, многие из них чрезвычайно высокого мнения о себе и поэтому сбольшим неудовольствием выслушивают возражения против высказываемых ими мыслейили критические замечания по поводу развиваемых ими проектов, позволяя междутем себе насмешки и остроты, иногда чрезвычайно меткие, но очень больнозадевающие собеседника. В более резко выраженных случаях встречаются уже снесомненными психопатическими особенностями, кладущими определенный отпечатокна весь жизненный путь таких людей. Уже в школе они обращают на себя вниманиетем, что, обладая в общем хорошими способностями, учатся обыкновенно плохо. Крометого, они легко распускаются и выходят из повиновения, делаясь вожакамитоварищей во всех коллективных шалостях. С большим трудом переносят они присвоих наклонностях и военную службу, часто нарушая дисциплину и подвергаясьвсевозможным взысканиям. Рано пробуждающееся интенсивное половое влечение ведетза собой многочисленные эротические эксцессы, которые непоправимо калечат ихфизическое здоровье. Часто подобного рода пациенты оказываются, кроме того,малоустойчивыми по отношению к употреблению алкоголя. При всем том они вовсе нечасто опускаются на дно: предприимчивые

И находчивые, такиесубъекты обыкновенно выпутываются из самых затруднительных положений, проявляяпри этом поистине изумительную ловкость и изворотливость. И в зрелые годы ихжизненный путь не идет прямой линией, а все время совершает большие зигзаги открутых подъемов до молниеносных падений. Многие из них знают чрезвычайнобольшие достижения и удачи: остроумные изобретатели, удачливые политики, ловкиеаферисты, они иногда шутя взбираются на самую вершину общественной лестницы, норедко долго на ней удерживаются — для этого у них не хватает серьезности ипостоянства. Нельзя не отметить, что в своей практической деятельности онидалеко не всегда отличаются моральной щепетильностью: по свойственному имлегкомыслию они просто проглядывают границу между дозволенным и запретным, а,самое главное, их бурный темперамент просто не позволяет им все времяудерживаться в узких рамках законности и морали. Иногда встречаютсяпредставители этого типа запутавшимися в крупных мошенничествах, в которые ихувлекает не находящая в обычных условиях достаточного применения кипучая энергия,развивающая у них неутомимую жажду приключений и страсть к рискованнымпредприятиям. Чаще, однако, встречаются с более невинной склонностью ко лжи ихвастовству, связывающейся обыкновенно с чрезмерно развитым воображением ипроявляющейся в фантастических измышлениях о своем высоком положении и оникогда в действительности не совершавшихся подвигах, а иной раз — просто врассчитанных на создание сенсации выдумках о каких-нибудь небывало грандиозныхсобытиях (близость к патологическим лгунам).

Группа сравнительноневинных болтунов при наличности более резко выраженного самомнения и некоторойраздражительности образует естественный переход к другой, значительно болеенеприятной, разновидности описываемого типа, к так называемым «несноснымспорщикам». Это люди, которые все знают лучше других, чрезвычайно не любятслушать и особенно не терпят возражений, вызывающих у некоторых из нихнеудержимые гневные вспышки. Переоценивая свое значение, они склонныпредъявлять совершенно неосуществимые притязания, а,-встречая непризнание ипротиводействие, легко вступают на путь упорной борьбы за свои мнимые права. Вэтой борьбе они обыкновенно не останавливаются ни перед чем. Выведенные изсебя, они совершенно не считаются с правилами общежития, дисциплиной итребованиями закона, ведут себя вызывающе грубо с окружающими, осыпают своихпротивников всевозможными оскорблениями и бранными словами, искренно не замечаявсей непозволительности своего поведения. Часто они начинают совершеннонеосновательные судебные процессы, которые иной раз чрезвычайно упорно проводятдо самых последних инстанций, постоянно подстегиваемые испытываемым имипротиводействием. От настоящих паранойяльных сутяг такие «псевдокверулянты»отличаются все-таки меньшим постоянством, большей мягкостью характера испособностью под влиянием изменившегося Настроения от времени до времениприходить к.пониманию нелепости своих выходок, а иногда и склонностью кпримирению.


1.1 Циклотимики

Гораздо чаще, чемконституционально-депрессивные и конституционально-возбужденные психопаты,встречаются личности с многократной волнообразной сменой состояний возбужденияи депрессии. Эти колебания обыкновенно берут начало в возрасте половогосозревания, который и в нормальных условиях часто вызывает более или менеезначительное нарушение душевного равновесия. Как уже выше было отмечено, частоименно в этом возрасте веселые, живые и жизнерадостные подростки превращаются в. меланхоличных, угнетенных и пессимистически настроенных юношей и девушек. Бываети наоборот: половое созревание вызывает неожиданный расцвет личности, и до тоговялый, нелюдимый, неуклюжий и застенчивый ребенок вдруг развертывается вблестящего, энергичного, остроумного и находчивого юношу, обнаруживающего массуранее скрытых талантов, кружащего головы женщинам и полного самых розовыхнадежд и широких планов. Далее начинается периодическая смена одних состоянийдругими, иногда связанная как будто с определенными временами года, чаще всего— с весной или осенью. При этом состоянии возбуждения обыкновенно субъективновоспринимаются как периоды полного здоровья и расцвета сил, тогда как приступыдепрессии, даже если они слабо выражены, переживаются тяжело и болезненно:сопровождающие их соматические расстройства, а также понижение работоспособности,чувство связанности и безотчетно тоскливое настроение нередко заставляют искатьоблегчения у врачей. В конце концов, однако, и состояния подъёма иной разтеряют свою безоблачно радостную окраску: частые нарушения душевного равновесияутомляют, вызывая чувство внутреннего напряжения и постоянного ожидания новойпротивоположной фазы; веселое, приподнятое настроение в более позднем возрастесменяется раздражительно-гневливым, предприимчивость приобретает оттенокагрессивности и т. д.

Именно у циклотимиковнередко удается наблюдать одновременное сосуществование элементовпротивоположных настроений; так, например, во время состояния возбуждения внастроении больного можно открыть несомненную примесь грусти, и, наоборот, удепрессивных субъектов — налет юмора, — обстоятельство, побудившее Кречмеравыставить положение о так называемой «диатети-ческой» пропорции настроения,заключающейся в том, что в каждом отдельном случае гипоманиакальная имеланхолическая половины циклоидного темперамента смешаны между собой только вразличных пропорциях. Мысль о наличии подобного сосуществования в однойличности полярных противоположностей того или иного рода высказывается какКречмером, так и другими исследователями и по отношению к другим группампсихопатов, именно к шизоидам и эпилептоидам.

1.2 Эмотивно-лабильные (реактивно-лабильные)психопаты

У некоторых циклотимиковколебания их состояния совершаются чрезвычайно часто, иногда прямо по дням.Такие субъекты больше всего поражают капризной изменчивостью их настроения, какбы безо всякой причины переходящего из одной крайности в другую. Близкое к нимположение занимает группа психопатов, у которых эмоциональная неустойчивость,как таковая, имеет более самостоятельное значение и занимает более выдающеесяместо. Эта неустойчивость часто придает их характеру отпечаток чего-то нежного,хрупкого, отчасти детского и наивного, чему способствует также и их большаявнушаемость. По существу это большей частью люди веселые, открытые и дажепростодушные, однако на окружающих часто производящие впечатление капризныхнедотрог: малейшая неприятность омрачает их душевное расположение и приводит ихв глубокое уныние, хотя обыкновенно ненадолго; стоит такому субъекту сообщитькакую-нибудь интересную новость или немного польстить его самолюбию, как он ужерасцветает, делается снова жизнерадостным, бодрым, энергичным. Почти никогда ихнастроение не меняется беспричинно, однако поводы для его изменений обыкновеннонастолько незначительны, что со стороны эти изменения кажутся совершенно беспричинными:на эмотивно-лабильных может действовать и дурная погода, и резко сказанноеслово, и воспоминание о каком-нибудь печальном событии, и мысль о предстоящемнеприятном свидании, и словом, такая масса совершенно неучитываемых мелочей,что иной раз даже сам. больной не в состоянии понять, почему ему стало тоскливои какая неприятность заставила его удалиться из веселого общества, в котором онтолько что беззаботно смеялся. Надо добавить, что большей частью у них естьвсе-таки свои хорошие и дурные дни, причем в хорошие они иной раз оченьспокойно переносят даже крупные огорчения и неприятности, тогда как в плохие —почти не выходят из тоскливого угнетения или гневной раздражительности; внекоторых случаях эта раздражительность является даже основной чертой характератакого рода психопатов. Несмотря на известный оттенок легкомыслия иповерхностности, это люди, способные к глубоким чувствам и привязанностям: оничрезвычайно тяжело — иногда и на долгий срок — переживают всякие сильныедушевные потрясения, особенно утрату близких лиц; но и по отношению к другимпсихическим травмам (катастрофам, переживаниям войны, тюремному заключению)порог их выносливости очень невысок — именно они чаще всего дают так называемыепатологические реакции и реактивные психозы. Срок, на который меняетсянастроение у этой группы личностей, может быть очень различен: наряду сослучаями, где настроение меняется несколько раз в течение дня от беззаботноговеселья до приступов полного отчаяния, у них же наблюдается и длительное состояниеи радости, и тоски, развивающееся всегда, конечно, по тому или другому поводу,при этом длительность эффекта до известной степени оказывается адекватной томуфактору, который вызвал и родил изменение настроения. Надо добавить, что кромеописанных есть эмотивно-лабильные личности и несколько иного склада. Т. е. люди,при обычных условиях ровные и спокойные, может быть, только несколько чересчурмягкие, боязливые и тревожные. Они обыкновенно прекрасно уживаются вразмеренных рамках хорошо налаженной жизни, но зато чрезвычайно быстро теряютсяв условиях, требующих находчивости и решительности, очень легко даваяпатологические реакции на неприятные переживания, хотя сколько-нибудь выводящиеих из душевного равновесия.


2. ГРУППА АСТЕНИКОВ

В наиболее чистом ипростом виде симптоматология конституциональной астении представлена у такназываемых неврастеников, субъектов, наиболее отличительными чертами которыхименно и являются чрезмерная нервно-психическая возбудимость,раздражительность, с одной стороны, и истощаемость, утомляемость — с другой.Помимо того, в симптоматологии этих случаев большую роль играют явления как бысоматического порядка: ощущения в различных частях тела, функциональныенарушения деятельности сердца, желудочно-кишечного аппарата и пр.; больныежалуются на головные боли, сердцебиение, бессонницу ночью и сонливость днем,плохой аппетит, поносы, сменяющиеся запорами, половую слабость. Некоторые изних отличаются, кроме того, общей вялостью, отсутствием инициативы,нерешительностью, мнительностью или апатичным, или чаще, равномерно угнетеннымнастроением. Подобного рода субъекты неспособны к длительному усилию иусидчивой работе: последняя быстро начинает им надоедать, появляется чувствоусталости, слабости, даже сонливости. Часто страх перед чрезмерностьютребующегося от них трудового напряжения уже заранее парализует их волю иделает их неспособными даже приняться за дело. При попытке преодолеть неохоту иотвращение развиваются всякие неприятные ощущения: чувство тяжести в голове,тянущие боли в спине, частые позывы на мочеиспускание и пр., а иногда икакое-то особое состояние возбуждения, не позволяющее субъекту долго сидеть наодном месте.

От описанного типа вялогоневрастеника-ипохондрика несколько отличаются субъекты, у которых наряду с тойже, а, может быть, и еще большей истощаемостью резко выявляется склонность кувлечению той или иной работой, теми или другими интересами; это свойствопроистекает из второй основной, характеризующей их организацию черты —возбудимости, раздражимости. Эти люди легко усваивают все новое, но, как итолько что описанные, совершенно не выдерживают длительного напряжения. В ихработе нередко поражает бросающееся в глаза противоречие между удачным началоми очень незначительным объемом общего эффекта — результат наступающего ужечерез очень короткое время быстрого падения продуктивности. До полнойнеработоспособности дело, впрочем, почти никогда не доходит: больные работаютнеправильно, нерегулярно, скачками и вспышками, однако все-таки сохраняютспособность давать достаточно полноценные результаты и оставаться полезнымичленами общества. Такого рода людей часто обвиняют в «лени», называют«лентяями», но это слишком простое и ничего не говорящее объяснение.

Более сложную группупсихопатов астенического склада образуют лица, главными чертами которыхявляются чрезмерная впечатлительность, с одной стороны, и резко выраженноечувство собственной недостаточности — с другой, в большей или меньшей степениприсущее, впрочем, всем вообще астеникам. Их нервная слабость проявляется вкрайней ранимости к переживаниям, хотя сколько-нибудь выходящим из ряда обычныхжитейских происшествий. Они падают в обморок при виде крови, не в состоянииприсутствовать при самой ничтожной операции, не выносят сколько-нибудь горячихспоров и до крайности травматизируются видом необычайных уличных происшествий:несчастных случаев, драк, скандалов и пр. Робкие, малодушные, застенчивые, этообыкновенно нежные, тонко чувствующие натуры, страдающие от всякого грубогоприкосновения. Многие из них вздрагивают при малейшем шорохе и всякойнеожиданности, страдают паническим страхом перед темнотой, боятся некоторыхживотных, насекомых, не могут выносить резких звуков, не могут видеть безотвращения ряда вещей, не выносят совершенно прикосновения к себе и т. д. Толпаи вообще людское общество их часто утомляет и заставляет искать одиночества. Ихмимозоподобность, однако, не является результатом аутистического ухода отжизни, а лишь проявлением чрезмерной чувствительности. Благодаря постоянномутравматизированию жизненными впечатлениями преобладающий оттенок настроения уних большей частью пониженный. Так как это обыкновенно люди очень самолюбивые,то особенно их угнетает прежде всего сознание, что они не как все, а затем ивытекающая отсюда крайняя неуверенность в себе. Это создает в них чувствовнутренней напряженности и тревоги. Если у больных к тому же есть какие-нибудьтелесные дефекты, неуклюжая моторика, недостаточно красивое лицо и др., илиесли они неожиданно попадают в среду, социально выше их стоящую, то ихзастенчивость легко переходит всякие границы, и у одних развивается крайняяробость и. подозрительность (кажется, что окружающие следят за ним, говорят онем, критикуют его и смеются над ним), усиливается неловкость, появляетсязаикание, при ничтожнейшем поводе выступает краска смущения на лице и т. д.,другие же, стремясь преодолеть крайне мучительное для них чувство своейслабости и недостаточности, надевают на себя не всегда удающуюся им личинувнешней развязности и даже заносчивости, под которой, однако, нетрудноразглядеть того же самого внутренне смущенного и робкого неврастеника. Бичомдля подобного рода субъектов являются всякие ответственные выступления переддругими людьми: смущение и страх на экзамене даже хорошо подготовленного юношу иногдаприводит в такое замешательство, что развивается полная неспособность вспомнитьи связно рассказать то, что требуется (экзаменационный ступор); у ораторов,преподавателей, артистов такого типа каждое выступление на кафедре, трибуне илисцене вызывает тяжелое нервное потрясение, от которого иной раз приходитсяоправляться в течение нескольких дней. Очень болезненно действуют на такихлюдей служебные неудачи, как раз именно у них нередкие: при их болезненномсамолюбии такие неудачи ведут к резким и несоразмерным вспышкам угнетения иотчаяния. Чрезмерная нервная возбудимость расстраивает обыкновенно упредставителей описываемой группы и соматические функции: сон у них чаще всеготревожный, полный кошмарных сновидений, прерываемый острыми приступами страха;нередки кратковременные функциональные расстройства различных органов подвлиянием аффективных переживаний (чаще всего страха или замешательства),непорядки в мочеиспускании, нервные рвоты и поносы, резкая потливость и т. д.На почве несоответствия между теми требованиями, которые эти люди предъявляют ксебе и к жизни, и тем положением в последней, которое им на самом деледостается, у них иной раз развиваются длительные депрессивные состояния, дающиеиногда повод к смешению с циклотимическими депрессиями. Отличием являетсяисключительная зависимость депрессий у конституционально-нервных от внешнихвлияний, с изменением которых меняется и настроение. Последнее обстоятельство ивообще их эмоциональная неустойчивость, склонность к эмоциональным реакциям сближаютэтих психопатов также и с эмотивно-лабильными психопатами, от которых ихдействительно далеко не всегда легко и можно на первый взгляд отграничить.Однако в своей основе это совсем разные люди. В то время как эмотивно-лабильныеотличаются чрезвычайным богатством эмоциональных оттенков, причем подвижностьих чувств — основное свойство их натуры, эмоции астеников, концентрируясь почтивсегда вокруг их личных неудач, их ущемленного самолюбия и их чувстванедостаточности, гораздо беднее; их эмоциональная неустойчивость есть лишьчастичное проявление их нервной слабости.

Общим свойством всехастеников является раздражительность. Редко кто из них, и к какой бы группе онни относился, не жалуется на приступы гневных вспышек, особенно частых приутомлении, вспышек, иногда ведущих к довольно бурным взрывам, хотя обыкновеннои быстро истощающихся. В некоторых случаях эта особенность настольковыдвигается на первый план, что оказывается самой яркой, характерной и в то жевремя тяжелой чертой в картине психопатических проявлений астеников. Примероммогут служить люди, с одной стороны, самолюбивые, с другой — не обладающиесилой воли, выдержкой и работоспособностью, чтобы добиться более или менеевидного положения и завоевать себе право на уважение окружающих. Благодаряэтому им приходится обыкновенно оказываться в подчиненном положении, терпетьневнимание, обиды, даже унижения от лиц, выше их стоящих, в результате чего уних образуется громадный запас неизжитых мелких психических травм, создающийобщий напряженный и окрашенный недовольством тон настроения. Сохраняя внешнююсдержанность там, где вспышка раздражения могла бы повредить ему самому, такойсубъект тем охотнее разряжает накопившееся у него внутреннее недовольство налицах, от него зависящих, например, на своих домашних: робкий и малозаметный вобществе, он иной раз дома оказывается настоящим тираном, хотя и неспособным кпроявлению действительной силы даже в гневе и переходящим от приступовнеудержимой ярости к плачу и самообвинениям.

Последнюю и наиболее сложнуюгруппу описываемой психопатии образуют так называемые психастеники. Основнымиих чертами являются крайняя нерешительность, боязливость и постояннаянаклонность к сомнениям. Они чрезвычайно впечатлительны и притом не только ктому, что кругом них в данную минуту происходит, но и еще более к тому, что, поих мнению, может случиться, ко всем тем неприятностям, которые, как ониполагают, ожидают их в ближайшем будущем. Таким образом, эмоциональная окраскау психастеников сопровождает мир представлений о будущем еще в большей степени,чем мир непосредственных переживаний и воспоминаний. Только еще возможнаяопасность или неприятность не менее, а может быть, и более страшнапсихастенику, чем непосредственно существующая. Всякая мелочь, всякий пустяк,который психастеник замечает в окружающей жизни, заставляют его думать; целыйряд обыкновенно неприятных ассоциаций возникает в его уме по таким ничтожнымповодам, на которые другой человек не обратит никакого внимания. Психастеникочень боязлив и робок, он боится всего, он отступает не только переддействительной опасностью, но и существующей только в его воображении; онбоится не только того, чего следует опасаться, нет, он боится даже и того, чегоон просто не знает; всякое новое, незнакомое дело, всякая инициатива являетсядля него источниками мучений; если нет крайности или давления извне,психастеник никогда не решится начать что-нибудь такое, чего он боится илипросто не знает. Вообще, принять то или другое решение психастенику крайнетрудно, даже в том случае, когда дело касается самого ничтожногообстоятельства. Даже решившись на что-нибудь, начавши уже действовать,психастеник все время сомневается, так ли он поступает, то ли он сделал, чтохотел, и эти вечные сомнения, этот всегдашний контроль самого себя делают этуработу и медленной, и мучительной. Сомнения в правильности сделанного имзаставляют психастеника вновь переделывать то, что он только что сделал;недоверие к самому себе, к своим силам заставляет его обращаться к другим илиза помощью, или хотя бы за тем, чтобы его успокоили, чтобы ему сказали, чтобеспокоиться, волноваться нет решительно никаких оснований. Эта склонностьискать поддержки у других, это неумение обходиться без посторонней помощиявляются также одной из отличительных черт психастенического характера. Преждевсего, конечно, психастеник боится за себя самого, за то будущее, которое егоожидает и которое он рисует себе мрачными красками, боится за свое физическое ипсихическое здоровье. Не менее сильно боится он за участь своих близких иродных; постоянные тревоги, опасения, беспокойство — вот что наполняет егожизнь; ждать чего-нибудь — а это что-нибудь рисуется ему обыкновенно в черномсвете — он положительно не может; всякое ожидание становится ему невыносимомучительно: вот почему, несмотря на всю свою обычную нерешительность,психастеник оказывается иногда настойчивым и даже нетерпеливым. Он долго нерешается, но если уже на что-нибудь решился, то больше не может быть спокоен дотех пор, пока это не будет сделано; беспокоясь сам он не дает покоя и тем изокружающих, от кого зависит приведение в исполнение задуманного им решения.Психастеник ни на минуту не забывает, что на пути к выполнению его цели можетвстретиться какая-нибудь помеха; он с трудом переносит назначение срока — в такихслучаях он начинает бояться, что не поспеет к назначенному времени; он небудет, например, спокойно спать, если знает, что на утро должен рано встать,хотя, если бы такой необходимости не было, он, вероятно, встал бы так же рано,а спал бы спокойно и крепко. Будучи вообще человеком очень деликатным и чутким,•психастеник тем не менее может причинить много Неприятностей окружающим; онобыкновенно большой педант, формалист и требует от других того же самого;всякий пустяк, всякое отступление от формы, от раз навсегда принятого порядкатревожит его, и он не только беспокоится, но и сердится, особенно если делоидет о подчиненных ему лицах, а в домашней обстановке самое мелочное нарушениеего привычек выводит его из равновесия и раздражает. Как и все психопатыастенического склада, психастеники обыкновенно люди конфузливые и застенчивые;сознание, что они являются предметом внимания, для них чрезвычайно мучительно.Благодаря своей стеснительности, психастеник часто боится сделать то, чтосчитает необходимым: ему сделали что-нибудь хорошее — он не решаетсяпоблагодарить; ему делают неподходящее предложение — он не решается егоотклонить; ему должны заплатить деньги — он боится их потребовать. «Я часто лгуиз боязливости, — говорил один больной Гартенберга, — потому, что не смеюсказать то, что я думаю». Психастеник всегда не энергичен, не активен,бездеятелен, это не человек дела, а мечтатель и фантазер. Большей частью он нелюбит физического труда, очень неловок и с большим трудом привыкает к ручнойработе. Вообще, психастеник является человеком, неприспособленным к жизни,непригодным для борьбы за существование, ему нужна упрощенная жизнь, тепличнаяобстановка. Одной из чрезвычайно характерных черт психастеника являетсясклонность его к самоанализу — собственная психика является для него как бытеатром, где разыгрывается сцена какой-то идеологической комедии, напредставлении которой он сам присутствует в качестве далеко не безучастногозрителя. Непосредственное чувство малодоступно психастенику, и беззаботное весельередко является его уделом. Он часто предается всевозможным размышлениям чистоотвлеченного характера, часто ставит себе те или иные вопросы общего свойства,не имеющие к нему прямого отношения, и непременно старается найти на нихответы. Мысленно в своих мечтах психастеник способен пережить многое, но отучастия в реальной действительности он всячески старается уклониться. «Любить,мечтать, чувствовать, учиться и понимать — я могу все, лишь бы меня толькоосвободили от необходимости действовать», — говорит психастеник Амиэль,оставивший после себя чрезвычайно ценный документ в виде громадного дневникавсей своей жизни. Своеобразной особенностью психастеников является,по-видимому, представляющая результат их неуверенности в себе потребность всеснова и снова вызывать в сознании отдельные более всего тревожащие их мысли иобразы с целью проверки, не сделано ли каких-нибудь упущений и не грозит ликакая-нибудь беда и неприятность. В дальнейшем это часто ведет к застреваниютаких представлений в сознании уже против воли психастеника и к образованию такназываемых навязчивых представлений и страхов.


3. ГРУППА ШИЗОИДОВ

Больше всего шизоидовхарактеризуют следующие особенности: аутистическая оторванность от внешнего,реального мира, отсутствие внутреннего единства и последовательности во всейсумме психики и причудливая парадоксальность эмоциональной жизни и поведения.Они обыкновенно импонируют как люди странные и непонятные, от которых незнаешь, чего ждать. О содержании шизоидной психики говорить вообще оченьтрудно, во всяком случае поведение шизоидов не дает о нем никакогопредставления. Вспомним слова Кречмера, что «многие шизоидные люди подобнылишенным украшений римским домам, виллам, ставни которых закрыты от яркогосолнца; однако, в сумерках их внутренних покоев справляются пиры». Особеннотрудно шизоиду проникнуть в душевный мир других людей, гораздо труднее, чемнаоборот, — быть понятым ими: это зависит между прочим от отсутствия убольшинства шизоидов того, что Кречмер называет «аффективным резонансом» кчужим переживаниям. У них часто можно обнаружить тонкое эстетическое чувство,большой пафос и способность к самопожертвованию в вопросах принципиальных иобщечеловеческих, они, наконец, могут проявлять много чувствительности и поотношению к людям ими воображаемым, но понять горе и радость людей реальных, ихокружающих, им труднее всего. Их эмоциональная жизнь вообще имеет очень сложноестроение: аффективные разряды протекают у них не по наиболее обычным иестественным путям, а должны преодолевать целый ряд внутренних противодействий,причем самые простые душевные движения, вступая в чрезвычайно запутанные ипричудливые ассоциативные сочетания со следами прежних переживаний, могутподвергнуться совершенно непонятным на первый взгляд извращениям. Благодаряэтому шизоид, будучи отчужден от действительности, в то же время находится впостоянном и непримиримом внутреннем конфликте с самим собой. Может быть это ислужит причиной того, что непрерывно накапливающееся, но, большей частью,сдерживаемое шизоидом внутреннее напряжение, от времени до времени находит себеисход в совершенно неожиданных аффективных разрядах. Таким образом,раздражительность некоторых шизоидов оказывается в противоречии к ихэмоциональной жизни, противоречии, всегда держащем их в состоянии неприятногонапряжения. Принято говорить о душевной холодности шизоидов. Как видно изизложенного, это положение нельзя принимать без оговорок. Кречмер считает, чтоу большинства шизоидов только в разных сочетаниях, имеются, несмотря навзаимную полярную противоположность, и гиперэстетические и анэстетическиеэлементы; отношение, в котором эти последние смешаны у того или другого лица,Кречмер называет по аналогии с диатетической пропорцией настроений у циклоидов— психэстетической пропорцией. Таким образом, по Кречмеру, у мимозоподобныхгиперэстетиков чувствительность соединяется с известной отчужденностью отлюдей, в эмоциональной тупости холодных анестетиков почти всегда заметенкакой-то налет раздражительности и ранимости.

Хотя, вообще говоря,шизоиды не внушаемы, даже более — упрямы и негативистичны, однако в отдельныхслучаях они, подобно шизофреникам, обнаруживают поразительно легкуюподчиняемость и легковерие; непонятное соединение упрямства и податливостииногда характеризует их поведение. Воля их большею частью развита и направленакрайне неравномерно и односторонне. Шизоид может целые годы проводить вбезразличной пассивной бездеятельности, оставляя в пренебрежении насущнейшиезадачи, а, с другой стороны, ничтожнейшие цели, как, например, собираниенегодных к употреблению почтовых марок, могут поглощать всю его энергию, неоставляя у него времени ни на что другое. В поведении шизоидов вообще обращаетна себя внимание непоследовательность и недостаточность связи между отдельнымиимпульсами. Значительную их группу характеризует склонность к чудачествам,неожиданным поступкам и эксцентричным, иной раз кажущимся совершенно нелепымивыходкам. Редко, однако, шизоид чудачит, чтобы обратить на себя внимание,гораздо чаще его странное поведение диктуется ему непосредственными импульсамиего не похожей на других природы. Так как у шизоидов обыкновенно отсутствуетнепосредственное чутье действительности, то и в поступках их нередко можнообнаружить недостаток такта и полное неумение считаться с чужими интересами. Вработе они редко" следуют чужим указаниям, упрямо делая все так, как имнравится, руководствуясь иной раз чрезвычайно темными и малопонятнымисоображениями. Некоторые из них вообще оказываются неспособными к регулярнойпрофессиональной деятельности, особенно к службе под чужим началом. Они частопо ничтожным поводам внезапно отказываются от работы, переходят от однойпрофессии к другой и т. д. Все это чрезвычайно мешает их жизненному успеху и,озлобляя их, еще более усиливает обычно свойственные им замкнутость иподозрительность.

Аутизме шизоидов вытекаетне только из отсутствия у них «аффективного резонанса» к чужим переживаниям, нои из их внутренней противоречивости и парадоксальности, особенности, которыеделают их совершенно неспособными передать другим то, что они сами чувствуют.От времени до времени и у них, конечно, возникает потребность облегчить себяпризнанием, поделиться с близким человеком радостью или горем, однакоиспытываемая ими при этом неспособность высказаться до конца и встречаемоенепонимание обыкновенно вызывают еще большую потребность уйти в себя,мимозоподобная замкнутость не от чрезмерной ранимости, а от неспособности найтиадекватный способ общения. «Аристократическая» сдержанность, а то и просточопорность и сухость некоторых шизоидов не всегда является их исконнымсвойством, в некоторых случаях это выработанное опытом жизни средство держатьдругих людей на расстоянии во избежание разочарований, которые неизбежны приблизком соприкосновении с ними. Отличаясь вообще недоверчивостью иподозрительностью, шизоиды далеко не ко всем людям относятся одинаково: будучивообще людьми крайностей, не знающими середины, склонными к преувеличениям, онии в своих симпатиях и антипатиях большей частью проявляют капризную избирательностьи чрезмерную пристрастность. По-настоящему шизоиды любят все-таки только себя:будучи эгоистами par excellence3, они почти всегда держатся чрезвычайно высокогомнения о себе, о своих способностях и редко умеют ценить по-настоящему другихлюдей, даже тех, к кому относятся хорошо.

Отрицательную социальнуюроль играют эмоционально-тупые шизоиды. Выше уже было отмечено, что большая илименьшая эмоциональная холодность — общее свойство всех шизоидов; однако можновыделить одну их группу, у которой это свойство выступает на первый план изатемняет все остальные их особенности. Чаще всего это ленивые, вялые,безразличные люди с отсутствием всякого интереса к человеческому обществу,которое вызывает у них скуку или отвращение. Но есть среди них и люди, отличающиесябольшой активностью. Эти холодные энергичные натуры иной раз способны кчрезвычайной жестокости не из стремления к причинению мучений, а из безразличияк чужому страданию. Но здесь уже граница, отделяющая шизоидов, с одной стороны,от антисоциальных психопатов, а с другой — от фанатиков.

Заканчивая описаниешизоидных психопатов, необходимо отметить, что многие из них представляют кромеспецифических для них особенностей еще и разнообразные астенические черты.Особенно много родственного можно при внимательном анализе обнаружить междупогруженными в свой внутренний мир тонко чувствующими шизоидами и некоторымипсихастениками.

3.1 Мечтатели

Это обыкновенно тонкочувствующие, легко ранимые субъекты, со слабой волей, в силу нежности своейпсихической организации плохо переносящие грубое прикосновение действительнойжизни; столкновения с последней заставляют их съеживаться и уходить в себя, онипогружаются в свои мечты и в этих мечтах словно компенсируют себя заиспытываемые ими неприятности в реальной жизни. Хрупкость нервной организациироднит мечтателей с астениками, а отрешенность от действительности иаутистическое погружение в мечты не дает возможности провести сколько-нибудьрезкую границу между ними и шизоидами. Сплошь и рядом это люди с повышенной самооценкой,недовольные тем положением, которое они заняли в жизни, но неспособные боротьсяза лучшее. Вялые, «ленивые», бездеятельные — они как бы свысока смотрят наокружающую их действительность и с отвращением выполняют обязанности,возлагаемые на них необходимостью заботиться о материальном существовании.Свободное время заполняют они фантазированием. Главное содержание фантазии —это исполнение их желаний.


4 ГРУППА ПАРАНОИКОВ

Самым характернымсвойством параноиков является их склонность к образованию так называемыхсверхценных идей, во власти которых они потом и оказываются; эти идеи заполняютпсихику параноика и оказывают доминирующее влияние на все его поведение. Самойважной такой сверхценной идеей параноика обычно является мысль об особом значенииего собственной личности. Соответственно этому основными чертами психики людейс параноическим характером являются очень большой эгоизм, постоянноесамодовольство и чрезмерное самомнение. Это люди крайне узкие и односторонние:вся окружающая действительность имеет для них значение и интерес лишьпостольку, поскольку она касается их личности; все, что не имеет близкого,интимного отношения к его «я», кажется параноику мало заслуживающим внимания,мало интересным. Всех людей, с которыми ему приходится входить всоприкосновение, он оценивает исключительно по тому отношению, которое ониобнаруживают к его деятельности, к его словам; он не прощает ни равнодушия, нинесогласия. Кто не согласен с параноиком, кто думает не так, как он, тот влучшем случае просто глупый человек, а в худшем — его личный враг. Параноика незанимает ни наука, ни искусство, ни политика, если он сам не принимаетближайшего участия в разработке соответствующих вопросов, если он сам неявляется деятелем в этих областях; и наоборот, как бы ни был узок и малозначащсам по себе тот или иной вопрос, раз им занят параноик, этого уже должно бытьдостаточно, чтобы этот вопрос получил важность и общее значение.

Что касаетсяэмоциональной жизни параноиков, то уже из всего предыдущего изложения со всейясностью вытекает, что это люди односторонних, но сильных аффектов: не толькомышление, но все их поступки, вся их деятельность определяются каким-тоогромным аффективным напряжением, всегда существующим вокруг переживанийпараноика, вокруг его «комплексов», его «сверхценных идей»; лишнее добавлять,что в центре всех этих переживаний всегда находится собственная личностьпараноика. Односторонность параноиков делает их малопонятными и ставит их поотношению к окружающей среде первоначально в состояние отчуждения а затем ивраждебности. Крайний эгоизм и самомнение не оставляют места в их личности длячувств симпатии, для хорошего отношения к людям, активность побуждает их кбесцеремонному отношению к окружающим людям, которыми они пользуются как средствомдля достижения своих целей; сопротивление, несогласие, борьба, на которые онииногда наталкиваются, вызывают у них' и без этого присущее им по самой ихнатуре чувство недоверия, обидчивости, подозрительности. Они неуживчивы иагрессивны: обороняясь, они всегда переходят в нападение, и, отражаявоображаемые ими обиды, сами, в свою очередь, наносят окружающим гораздо болеекрупные; таким образом, параноики всегда выходят обидчиками, сами выдавая себяза обиженных. Всякий, кто входит с параноиком в столкновение, кто позволит себепоступать не так, как он хочет этого и требует, тот становится его врагом;другой причиной враждебных отношений является факт непризнаний со стороныокружающих дарований и превосходства параноика. В каждой мелочи, в каждомпоступке они видят оскорбление их личности, нарушение их прав. Таким образом,очень скоро у них оказывается большое количество «врагов», иногдадействительных, а большей частью только воображаемых. Все это делает параноикапо существу несчастным человеком, не имеющим интимно близких людей, терпящим вжизни одни разочарования. Видя причину своих несчастий в тех или другихопределенных личностях, параноик считает необходимым, считает долгом своейсовести — мстить; он злопамятен, не прощает, не забывает ни одной мелочи.Нельзя позавидовать человеку, которого обстоятельства вовлекают в борьбу спараноиком, этого рода психопаты отличаются способностью к чрезвычайному идлительному волевому напряжению, они упрямы, настойчивы и сосредоточены в своейдеятельности; если параноик приходит к какому-нибудь решению, то он ни передчем не останавливается для того, чтобы привести его в исполнение; жестокостьподчас принятого решения не смущает его, на него не действуют ни просьба егоближних, ни даже угрозы власть имеющих, да к тому же, будучи убежден в своейправоте, параноик никогда и не спрашивает советов, не поддается убеждению и неслушает возражений. В борьбе за свои воображаемые права параноик частопроявляет большую находчивость: очень умело отыскивает он себе сторонников, убеждаетвсех в своей правоте, бескорыстности, справедливости и иной раз, даже вопрекиздравому смыслу, выходит победителем из явно безнадежного столкновения, именноблагодаря своему упорству и мелочности. Но и потерпев поражение, он неотчаивается, не унывает, не сознает, что он не прав, наоборот, из неудач ончерпает силы для дальнейшей борьбы. Надо добавить, что, пока параноик не пришелв стадию открытой вражды с окружающими, он может быть очень полезнымработником; на избранном им узком поприще деятельности он будет работать сосвойственным ему упорством, систематичностью, аккуратностью и педантизмом, неотвлекаясь никакими посторонними соображениями и интересами.

4.1 Фанатики

Этим термином, согласнообычной речи, обозначаются люди, с исключительной страстностью посвящающие всюсвою жизнь служению одному делу, одной идее, служению, совершенно неоставляющему в их личности мест ни для каких других интересов. Таким образом,фанатики, как и параноики, люди «сверхценных идей», как и те, крайнеодносторонние и субъективные. Отличает их от параноиков то, что они обыкновенноне выдвигают так, как последние, на передний план свою личность, а более илименее бескорыстно подчиняют свою деятельность тем или другим идеям общегохарактера. Центр тяжести их интересов лежит не в самих идеях, а в претворенииих в жизнь — результат того, что деятельность интеллекта чаще всего отступает уних на второй план по сравнению с движимой глубоким, неистощимым аффектомволей.

Аффекты фанатиков так же,как их идеи, не отличаются богатством. Это люди не только одной идеи, но иодной страсти. Будучи большей частью лишенными грубой корысти и такогонеприкрытого и всепоглощающего эгоизма, как это видно у параноиков, фанатики,однако, редко оказываются способными проявлять душевную теплоту по отношению котдельным людям. Последние обыкновенно являются для них лишь орудием, припомощи которого они стремятся достигнуть поставленных ими себе целей. Поэтому вличных отношениях они чаще всего или безразлично холодны, или требовательностроги. Человеческое горе их не трогает, и бездушная жестокость составляетнередко их свойство — вот основной принцип их жизненной установки. Главная силафанатиков заключается в их несокрушимой воле, которая помогает им без колебанияпроводить то, что они считают нужным. К голосу убеждения они глухи, вся ихстрастная, но несложная аффективность находится целиком на службе их веры, асопротивление и преследования только закаливают их. Железная воля и делаетфанатиков опасными для общества. Психиатрам приходится встречаться с нимиглавным образом как с вождями религиозных течений и сект. Нередко под ихруководством совершались изуверские дела и чудовищные преступления:самоистязание, пытки, мучительства, убийства. Русская действительность зналалюдские жертвоприношения, коллективное самосожжение и самопогребение и другиене менее страшные дела. Жизненный путь фанатика определяется его внутреннимсуществом: это человек борьбы, редко обходящийся без столкновений сдействительностью. Отсутствие у него гибкости и приспособляемости легкоприводит его к конфликту с законом и общественным порядком, поэтому одним изэтапов его карьеры часто оказывается пребывание в тюрьме или в психиатрическойбольнице.

Здесь же, быть может,следует упомянуть и о довольно многочисленной группе, если только можно таквыразиться, фанатиков чувства. К ним чаще всего относятся восторженныеприверженцы религиозных сект, служащие фанатикам-вождям слепым орудием дляосуществления их задач. Тщательное изучение таких легко внушаемых и быстропопадающих в беспрекословное подчинение людям с сильной волей лиц показывает,что они часто почти не имеют представления о том, за что борются и к чемустремятся. Сверхценная идея превращается у них целиком в экстатическоепереживание преданности вождю и самопожертвования во имя часто им совершеннонепонятного дела. Подобная замена (отодвигание на задний план) сверхценной идеисоответствующим ей аффектом наблюдается не только в области фанатизма ирелигиозного изуверства, но является также характерной особенностью, например,некоторых ревнивцев, ревнующих не благодаря наличию мысли о возможности измены,а исключительно вследствие наличности неотступно владеющего ими беспредметногочувства ревности. Подобное же положение имеется у некоторыхконституционально-нервных и психастеников, для которых таким «сверхценнымаффектом» без определенной проекции является присоединяющееся решительно ковсему происходящему кругом чувство страха.

психопатциклотимик астеник личность


5. ГРУППА ЭПИЛЕПТОИДОВ

Самыми характернымисвойствами этого типа психопатов психологи считают: во-первых, крайнююраздражительность, доходящую до приступов неудержимой ярости, во-вторых,приступы расстройства настроения (с характером тоски, страха, гнева) и,в-третьих, определенно выраженные так называемые моральные дефекты(антисоциальные установки). Обычно это люди очень активные, односторонние,напряженно-деятельные, страстные, любители сильных ощущений, очень настойчивыеи даже упрямые. Та или другая мысль надолго застревает в их сознании; можноопределенно говорить о склонности эпилептоидов к сверхценным идеям. Ихаффективная установка почти всегда имеет несколько неприятный, окрашенный плохоскрываемой злобностью оттенок, на общем фоне которого от времени до временииной раз по ничтожному поводу развиваются бурные вспышки неудержимого гнева,ведущие к опасным насильственным действиям.

Обыкновенно подобногорода психопаты очень нетерпеливы, крайне нетерпимы к мнению окружающих исовершенно не выносят противоречий. Если к этому прибавить большое себялюбие иэгоизм, чрезвычайную требовательность и нежелание считаться с чьими бы то нибыло интересами, кроме своих собственных, то станет понятно, что поводов длястолкновений с окружающими у эпилептоидов всегда много. Даже тогда, когда ихнет вовсе, эпилептоиду ничего не стоит их выдумать только для того, чтобыразрядить неудержимо накипающее у него временами чувство беспредметногораздражения. Он подозрителен, обидчив, мелочно придирчив. Все он готовкритиковать, всюду видит непорядки, исправления которых ему обязательно надодобиться. В семейной жизни эпилептоиды обыкновенно несносные тираны,устраивающие скандалы из-за опоздавшего на несколько минут обеда, подгоревшегокушанья, плохой отметки у сына или дочери, позднего их возвращения домой,сделанной женой без их спроса покупки и т. д. Постоянно делают они домашнимвсевозможные замечания, мельчайшую провинность возводят в крупную вину и ниодного проступка не оставляют без наказания. Они всегда требуют покорности иподчинения себе и, наоборот, сами не выносят совершенно повелительного тона удругих, пренебрежительного к себе отношения, замечаний и выговора. С детстванепослушные, они часто всю жизнь проводят в борьбе за кажущееся им ограничениеих самостоятельности, борьбе, которая им кажется борьбой за справедливость.Неуживчивость эпилептоидов доходит до того, что многие из них принуждены всюжизнь проводить в скитаниях, с одной стороны, благодаря их страсти во всевмешиваться, а с другой — и больше всего — из-за абсолютной неспособностисколько-нибудь продолжительное время сохранять мирные отношения с сослуживцами,с начальством, с соседями.

Очень важно подчеркнутьчрезвычайно характерную для эпилептоидов склонность к эпизодическиразвивающимся расстройствам настроения, расстройствам, могущим возникать какспонтанно, как бы без всякой видимой причины, так и реактивно — под влияниемтех или других неприятных переживаний. То, что отличает подобные расстройстваот депрессивных состояний всякого другого рода, это почти постоянная наличностьв них трех основных компонентов: злобности, тоски и страха. Подобныерасстройства настроения могут продолжаться недолго, но могут и затягиваться надень или даже на несколько дней, и именно на эти-то дни и падают наиболеебурные и безрассудные вспышки эпилептоидов.

Несмотря на своюнеобузданность, эпилептоиды всегда остаются людьми очень узкими, одностороннимии не способными хотя бы на мгновение отрешиться от своих эгоистическихинтересов, полностью определяющих их в общем всегда очень напряженнуюдеятельность. Их аффективность лишена богатства оттенков и определяетсяпреимущественно постоянно имеющейся у них в наличии агрессивностью по отношениюк окружающим людям. Чувство симпатии и сострадания, способность вчувствоватьсяв чужие переживания им недоступны. Отсутствие этих чувств в соединении скрайним эгоизмом и злобностью делает их морально неполноценными и способными надействия, далеко выходящие не только за рамки приемлемого в нормальных условияхобщежития, но и за границы, определяемые уголовным законом. Особенно часто онисталкиваются с последним из-за склонности их к насильственным актам, попадаяпод суд по обвинению в убийстве или нанесении тяжелых ран. Более невинноезначение имеет их наклонность к скандалам, особенно часто проявляемая ими подвлиянием алкоголя.

Главными особенностямипсихики истеричных являются:

1) стремление во что бы то ни сталообратить на себя внимание окружающих и 2) отсутствие объективной правды как поотношению к другим, так и к самому себе (искажение реальных соотношений).Ясперс, объединяя оба эти признака, дает очень короткое и меткое определениетой основы, из которой вырастает поведение и характер истеричных, — «стремлениеказаться больше, чем это на самом деле есть». Исходя из этого определения,Шнейдер предложил заменить самое название «истеричные» термином — «требующиепризнания». Во внешнем облике большинства представителей группы, объединяемойэтими свойствами, особенно обращают на себя внимание ходульность, театральностьи лживость. Им необходимо, чтобы о них говорили, и для достижения этого они небрезгуют никакими средствами. В благоприятной обстановке, если ему представитсясоответствующая роль, истерик может и на самом деле «отличиться»: он можетпроизносить блестящие, зажигающие речи, совершать красивые и не требующиедлительного напряжения подвиги, часто увлекая за собой толпу; он способен и кактам подлинного самопожертвования, если только убежден, что им любуются ивосторгаются. Горе истерической личности в том, что у нее обыкновенно нехватает глубины и содержания для того, чтобы на более или менее продолжительноевремя привлечь к себе достаточное число поклонников. Их эмоциональная жизнькапризно неустойчива, чувства поверхностны, привязанности непрочны и интересынеглубоки; воля их не способна к длительному напряжению во имя целей, необещающих им немедленных лавр и восхищения со стороны окружающих. Часто этосубъекты, не достигшие еще, несмотря иной раз на пожилой возраст, действительнодуховной зрелости. При первом знакомстве многие истерики кажутсяобворожительными: они могут быть мягки и вкрадчивы, капризная изменчивость ихобраза мыслей и настроения производит впечатление подкупающей детскипростодушной непосредственности, а отсутствие у них прочных убежденийобусловливает легкую их уступчивость в вопросах принципиальных. Обыкновеннотолько постепенно вскрываются их отрицательные черты, и прежде всегонеестественность и фальшивость. Каждый поступок, каждый жест, каждое движениерассчитаны на зрителя, на эффект; дома в своей семье они держат себя иначе, чемпри посторонних; всякий раз, как меняется окружающая обстановка, меняется ихнравственный и умственный облик. Они непременно хотят быть оригинальными, и таккак это редко удается им в области положительной, творческой деятельности, тоони хватаются за любое средство, подвертывающееся под руку, будь то дажевозможность привлечь к себе внимание необычными явлениями какой-нибудь болезни.Боясь быть опереженными кем-нибудь в задуманном ими эффекте, истеричные обычнозавистливы и ревнивы. Если в какой-нибудь области истерику приходитсястолкнуться с соперником, то он не пропустит самого ничтожного повода, чтобыунизить последнего и показать ему свое превосходство. Своих ошибок истерики несознают никогда; если что и происходит не так, как бы нужно было, то всегда непо их вине. Чего они не выносят, это равнодушия или пренебрежения, — им онивсегда предпочтут неприязнь и даже ненависть. По отношению к тем, кто возбудилих неудовольствие, они злопамятны и мстительны. Будучи неистощимы инеразборчивы в средствах, они лучше всего чувствуют себя в атмосфере скандалов,сплетен и дрязг. В общем они ищут легкой привольной жизни, и если иногдапроявляют упорство, то только для того, чтобы обратить на себя внимание.

Духовная незрелостьистерической личности, не давая ей возможности добиться осуществления своихпритязаний путем воспитания и развертывания действительно имеющихся у нееспособностей, толкает ее на путь неразборчивого использования всех средстввоздействия на окружающих людей, лишь бы какой угодно ценой добитьсяпривилегированного положения. Некоторые авторы особенно подчеркиваютинфантильное строение эмоциональной жизни истериков, считая его причиной нетолько крайней поверхностности их эмоций, но и часто недостаточной ихвыносливости по отношению к травматизирующим переживаниям. Надо толькоотметить, что и в области реакции на психические травмы нарочитое и выдуманноечасто заслоняет у истериков непосредственные следствия душевного потрясения.

В балансе психическойжизни людей с истерическим характером внешние впечатления — разумея это слово всамом широком смысле — играют очень большую, быть может первенствующую роль: человекс истерическим складом психики не углублен в свои внутренние переживания (какэто делает хотя бы психастеник), он ни на одну минуту не забывает происходящегокругом, но его реакция на окружающее является крайне своеобразной и преждевсего избирательной. В то время как одни вещи воспринимаются чрезвычайноотчетливо, чрезвычайно тонко и остро, кроме того фиксируются даже надолго всознании в виде очень ярких образов и представлений, другие совершенноигнорируются, не оставляя решительно никакого следа в психике и позднеесовершенно не вспоминаются. Внешний, реальный мир для человека с истерическойпсихикой приобретает своеобразные, причудливые очертания; объективный критерийдля него утрачен и это часто дает повод окружающим обвинять истеричного влучшем случае во лжи и притворстве. Границы, которые устанавливаются длячеловека с нормальной психикой пространством, с одной стороны, и временем, сдругой, не существуют для истеричного; он не связан ими. То, что было вчера илинынче, может казаться ему бывшим десять лет назад и наоборот. И не толькоотносительно внешнего мира осведомлен неправильно истеричный; точно так жеосведомлен он относительно всех тех процессов, которые происходят в егособственном организме, в его собственной психике. В то время как одни из егопереживаний совершенно ускользают от него самого, другие, напротив, оцениваютсячрезвычайно тонко. Благодаря яркости одних образов и представлений и бледности других,человек с истерическим складом психики сплошь и рядом не делает разницы, или,вернее говоря, не в состоянии сделать таковой между фантазией идействительностью, между виденным и только что пришедшим ему в голову, междуимевшим место наяву и виденным во сне; некоторые мысленные образы настолькоярки, что превращаются в ощущения, другие же, напротив, только с большим трудомвозникают в сознании. Лица с истерическим характером, так сказать,эмансипируются от фактов. Крайне тонко и остро воспринимая одно, истерикоказывается совершенно нечувствительным к другому; добрый, мягкий, даже любящийв одном случае, он обнаруживает полнейшее равнодушие, крайний эгоизм, а иногдаи жестокость — в другом; гордый и высокомерный, он подчас готов на всевозможныеунижения; неуступчивый, упрямый вплоть до негативизма, он становится в иныхслучаях согласным на все, послушным, готовым подчиниться чему угодно;бессильный и слабый, он проявляет энергию, настойчивость, выносливость в томслучае, когда это потребуют от него законы, господствующие в его психике. Этизаконы все же существуют, проявления психики истеричных были бы такразнообразны и калейдоскопичны, что было бы правильнее думать не озакономерности явлений, а о полной анархии.

5.1 Патологические лгуны

Если потребностьпривлекать к себе внимание и ослеплять других людей блеском своей личностисоединяется, с одной стороны, с чрезмерно возбудимой, богатой и незрелойфантазией, а с другой — с более резко, чем у истериков, выраженными моральнымидефектами, то возникает картина той психопатии, которую Дюпре называл —мифоманией, и представителей которой Крепелин грубее и правильнее обозначаеткак «лгунов и плутов». Чаще всего это люди, которым нельзя отказать вспособностях. Они сообразительны, находчивы, быстро усваивают все новое,владеют даром речи и умеют использовать для своих целей всякое знание и всякуюспособность, какими только обладают. Они могут казаться широко образованными,даже учеными, обладая только поверхностным запасом сведений, нахватанных изэнциклопедических словарей и популярных брошюр. Некоторые из них обладаюткое-какими художественными и поэтическими наклонностями, пишут стихи, рисуют,занимаются музыкой, питают страсть к театру. Быстро завязывая знакомства, онихорошо приспосабливаются к людям и легко приобретают их доверие. Они умеютдержаться с достоинством, ловки, часто изящны, очень заботятся о своейвнешности и о впечатлении, ими производимом на окружающих; нередко щегольскойкостюм представляет единственную собственность подобного психопата.

Важно то, что обладаянедурными способностями, эти люди редко обнаруживают подлинный интерес кчему-нибудь, кроме своей личности, и страдают полным отсутствием прилежания ивыдержки. Они поверхностны, не могут принудить себя к длительному напряжению,легко отвлекаются, разбрасываются. Их духовные интересы мелки, а работа,которая требует упорства, аккуратности и тщательности, тем самым производит наних отталкивающее действие. «Их мышлению, — говорит Крепелин, — не хватаетпланомерности, порядка и связности, суждениям — зрелости и обстоятельности, авсему их восприятию жизни — глубины и серьезности». Конечно, нельзя ожидать отних и моральной устойчивости: будучи людьми легкомысленными, они не способны кглубоким переживаниям, капризны в своих привязанностях и обыкновенно незавязывают прочных отношений с людьми. Им чуждо чувство долга, и любят онитолько самих себя.

Самой роковой ихособенностью является неспособность держать в узде свое воображение. При ихстрасти к рисовке, к пусканию пыли в глаза, они совершенно не в состояниибороться с искушением использовать для этой цели легко у них возникающиебогатые деталями и пышно разукрашенные образы фантазии. Отсюда их непреодолимаяи часто приносящая им колоссальный вред страсть ко лжи. Лгут они художественно,мастерски, сами увлекаясь своей ложью и почти забывая, что это ложь. Часто онилгут совершенно бессмысленно, без всякого повода, только бы чем-нибудьблеснуть, чем-нибудь поразить воображение собеседника. Чаще всего, конечно, ихвыдумки касаются их собственной личности: они охотно рассказывают о своемвысоком происхождении, своих связях в «сферах», о значительных должностях,которые они занимали и занимают, о своем колоссальном богатстве. Про их богатомвоображении им ничего не стоит с мельчайшими деталями расписать обстановкунесуществующей виллы, им будто бы принадлежащей, даже больше — поехать ссомневающимися и показать им в доказательство истины своих слов под видом своейчью-нибудь чужую виллу и т. д. Но они не всегда ограничиваются только ложью:лишь часть их лгут наивно и невинно как дети, подстегиваемые желаниемпорисоваться все новыми и новыми возникающими в воображении образами.Большинство извлекают из своей лжи и осязательную пользу. Таковы многочисленныеаферисты, выдающие себя за путешествующих инкогнито значительных людей, таковышарлатаны, присваивающие себе звание врачей, инженеров и пр., и частоуспевающие на некоторое время держать окружающих под гипнозом своего обмана,таковы шулеры и подделыватели документов, таковы, наконец, даже многие мелкиеуличные жулики, выманивающие у доверчивых людей деньги рассказами о случившемсяс ними несчастии, обещаниями при помощи знакомств оказать какую-нибудь важнуюуслугу и пр., и пр. Их самообладание при этом бывает часто поразительным: онилгут так самоуверенно, не смущаясь ничем, так легко вывертываются, даже когдаих припирают к стене, что невольно вызывают восхищение. Многие не унывают ибудучи пойманы. Крепелин рассказывает об одном таком мошеннике, который лежал вклинике на испытании, и, возвращаясь по окончании срока последнего в тюрьму,так импонировал своим гордым барским видом присланному за ним для сопровожденияего полицейскому, что заставил последнего услужливо нести свои вещи. Однако, вконце концов, они отличаются все-таки пониженной устойчивостью по отношению кдействию «ударов судьбы»: будучи уличены и не видя уже никакого выхода, онилегко приходят в полное отчаяние и тогда совершенно теряют свое достоинство.

Ряд черт роднитпсихопатов описанного типа с предыдущей группой истериков. Главное отличие втом, что лживость у них заслоняет собой все остальные черты личности. Крометого, истерики в своих выходках редко переходят границы, определяемые уголовнымзаконом, тогда как с псевдологами часто приходится встречаться и судебным, итюремным психиатрам. Гораздо более резкая граница отделяет псевдологов отмечтателей, с которыми они имеют лишь одну общую черту — чрезмернуювозбудимость воображения: по очень остроумному определению Кронфельда, в товремя как мечтатель обманывает себя относительно внешнего мира, псевдологобманывает окружающих относительно себя. То, что последний иногда начинает исам поддаваться своему обману, представляет только побочный эффект, не лежащийв существе основной тенденции его поведения.


6 ГРУППА НЕУСТОЙЧИВЫХПСИХОПАТОВ

Этот термин недостаточноточен и разными психиатрами употребляется не в одинаковом объеме. Психологипредпочитают не расширять чрезмерно его значения и границ и обозначить имтолько тех душевно неглубоких, слабохарактерных людей, которые легко подпадаютпод влияние среды, особенно дурной и, увлекаемые примерами товарищей илинравами, господствующими в их профессиональном окружении (военная средапрежнего времени, литературная богема и пр.), спиваются, делаются картежниками,растратчиками, а то так и мелкими мошенниками, для того чтобы в конце концовочутиться «на дне». Большею частью это люди «не холодные» и «не горячие», безбольших интересов, без глубоких привязанностей, недурные товарищи, часто оченьмилые собеседники, люди компанейские, скучающие в одиночестве и обыкновенноберущие пример со своих более ярких приятелей. В среде, где не в обычаеупотребление спиртных напитков, а систематический труд является общейпривычкой, они идут в ногу с другими и в общем оказываются нисколько не хужесредних людей, ни в какую сторону не выделяясь из них ни своим умственнымуровнем, ни своими интересами и нравственными качествами. Может быть, отвремени до времени они вызывают неудовольствие окружающих своейбеспорядочностью, неаккуратностью, а особенно ленью. Над ними как говорится,надо вечно стоять с палкой, их надо понукать, бранить или ободрять, смотря пообстоятельствам. Легко вдохновляющиеся, они легко и» остывают, далеко не всегдаоканчивая начатое ими дело, особенно если их предоставили себе. Их несчастие —наркотические средства, особенно вино, под влиянием которого они часто делаютсянеузнаваемыми, как будто кто-то подменил того милого человека, с которым такприятно было иметь дело, когда он был трезв: из доброго, услужливого иуступчивого он делается грубым, дерзким, эгоистичным, даже больше —бессердечным, способным в один день пропить все свое жалованье, на котороесемья должна была бы существовать целый месяц, унести из дома и продатьпоследнюю одежду жены и детей и т. д. Протрезвившись, он будет горькораскаиваться в своих поступках, перейдет всякую границу в самообвинениях, но непреминет пожаловаться на случайно сложившиеся обстоятельства, на то, что его,человека с запросами и способностями, «заела среда». Такие люди невольновызывают сочувствие и желание им помочь, но оказываемое содействие редко идетвпрок: стоит на короткое время предоставить такого человека самому себе, как онуже, оказывается, все спустил, все пропил, проиграл в карты, попал к тому же вкакой-нибудь крупный скандал, заразился венерической болезнью и т. д., и т. д.Только в условиях постоянной опеки, в условиях организованной среды, находясьпод давлением сурового жизненного уклада или в руках человека с сильной волей,не спускающего его с глаз, может подобного рода психопат существоватьблагополучно и быть полезным членом общества.


7. ГРУППА АНТИСОЦИАЛЬНЫХПСИХОПАТОВ

Существуют психопаты,главной бросающейся в глаза особенностью которых являются резко выраженныеморальные дефекты. Это люди, страдающие частичной эмоциональной тупостью,именно отсутствием социальных эмоций: чувство симпатии к окружающим и сознаниедолга по отношению к обществу у них обыкновенно полностью отсутствует; у нихнет ни чести, ни стыда, они равнодушны к похвале и порицанию, они не могутприспособиться к правилам общежития. Почти всегда это — субъекты, во-первых,лживые — не из потребности порисоваться и пофантазировать, а исключительно длямаскировки инстинктов и намерений, а во-вторых — ленивые и неспособные ни ккакому регулярному труду. Искать у них сколько-нибудь выраженных духовныхинтересов не приходится, зато они отличаются большой любовью к чувственнымнаслаждениям: почти всегда это лакомки, сластолюбцы, развратники. Чаще всегоони не просто «холодны», а и жестоки. Грубые и злые, они очень рано, с детстваобнаруживают себя сначала своей склонностью к мучительству животных ипоразительным отсутствием привязанности к самым близким людям (даже к матери),а затем своим как бы умышленно бесцеремонным нежеланием считаться с самымиминимальными неудобствами окружающих. Они способны из-за пустяка плюнуть материв лицо, начать за столом громко браниться площадной бранью, бить окна, посуду,мебель при самой незначительной ссоре, и все это не столько вследствиечрезмерного гневного возбуждения, сколько из желания досадить окружающим.Иногда они питают тяжелую злобную ненависть и жажду мести по отношению к тем изблизких (чаще всего к отцу), которые стремятся держать их в определенных рамкахи проявляют по отношению к ним строгость; в таких случаях дело может дойти и доубийства. Стеснение своей свободы они вообще переносят плохо и поэтому какправило рано оставляют дом и семью; при отсутствии привязанностей жизнь вдомашней обстановке означает для них только ряд несносных ограничений иневозможность развернуть в полной мере свои своеобразные наклонности. Надосказать, что описываемая психопатия обнимает очень широкую группу лиц во многомразличного склада. Кроме основного типа, отличающегося чертами, близкими кэпилептоидам (люди грубые, жестокие и злобные), среди них встречаются и«холодные», бездушные резонеры, родственные шизоидам субъекты, у которых хорошодействующий рассудок всегда наготове для того, чтобы оправдывать, объяснять их«дурные» поступки.


8. ГРУППАКОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ГЛУПЫХ

Подобного рода людииногда хорошо учатся (у них сплошь и рядом хорошая память) не только в средней,но даже и в высшей школе: когда же они вступают в жизнь, когда им приходитсяприменять их знания к действительности, проявлять известную инициативу, ониоказываются совершенно бесплодными. Они умеют себя «держать в обществе»,говорить о погоде, говорить шаблонные, банальные вещи, но не проявляют никакойоригинальности (отсюда выражение «Salon blodsinn» —салонное слабоумие).

Они хорошо справляются сжизнью лишь в определенных, узких, давно установленных рамках домашнего обиходаи материального благополучия. С другой стороны, сюда относятся и элементарнопростые, примитивные люди, лишенные духовных запросов, но хорошо справляющиесяс несложными требованиями какого-нибудь ремесла, иногда даже без большихнедоразумений работающие в торговле, даже в администрации. Одной изотличительных черт конституционально-ограниченных является их большаявнушаемость, их постоянная готовность подчиняться голосу большинства,«общественному мнению» («что станет говорить княгиня Мария Алексеевна!»); это—людишаблона, банальности, моды, это тоже люди среды, но не совсем в том смысле, какнеустойчивые психопаты: там люди идут за ярким примером этой среды, за«пороком», а здесь, напротив, — за благонравием. Конституционально-ограниченныепсихопаты всегда консерваторы; из естественного чувства самозащиты они держатсяза старое, к которому привыкли и к которому приспособились, и боятся всегонового. Это — те «нормальные» люди, о которых Кюльер говорил, что в тот самыйдень, когда больше не будет полунормальных людей, цивилизованный мир погибнет,погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посредственности. Это те«нормальные» люди, которых Ферри сравнивает с готовым платьем из большихмагазинов; здесь действует только закон подражания.

Кконституционально-глупым надо отнести также и тех своеобразных субъектов,которые отличаются большим самомнением и которые с высокопарным торжественнымвидом изрекают общие места или не имеющие никакого смысла витиеватые фразы,представляющие набор пышных слов без содержания (хороший образец — правда, вшаржированном, карикатурном виде — изречения Козьмы Пруткова). Может быть,здесь же надо упомянуть и о некоторых резонерах, стремление которых иметь овсем свое суждение ведет к грубейшим ошибкам, к высказыванию в качестве истиннелепых сентенций, имеющих в основе игнорирование элементарных логическихтребований. Не лишнее подчеркнуть, что по отношению ко многим видамконституциональной глупости подтверждается изречение знаменитого немецкогопсихиатра, что они могут, умеют больше, чем знают, в результате чего в грубоэлементарной жизни они часто оказываются даже более приспособленными, чем такназываемые умные люди.

Наконец, нельзя неупомянуть здесь также и об отношении, существующем между психопатией игениальностью (или высокой одаренностью). Здесь надо исходить из того факта,что в нерезко выраженной форме те или другие психопатические особенностиприсущи почти всем и «нормальным» людям. Как правило, чем резче выражена индивидуальность,тем ярче становятся и свойственные ей психопатические черты. Немудрено, чтосреди людей высокоодаренных, с богато развитой эмоциональной жизнью и легковозбудимой фантазией количество несомненных психопатов оказывается довольнозначительным. Чтобы правильно оценить это обстоятельство, надо еще помнить, чтов создании гениального произведения принимают участие два фактора: среда(эпоха) и творческая личность. Что многие психопаты именно благодаря своимпсихопатическим особенностям должны быть гораздо более чуткими к запросамэпохи, чем так называемые нормальные люди, после сказанного понятно само собой.Историю интересует только творение и, главным образом, те его элементы, которыеимеют не личный, индивидуальный, а общий, непреходящий характер, Творческаяличность, отступая перед историей на задний план, по своей биологическойценности вовсе не должна обязательно иметь то же положительное значение, какоеобъективно принадлежит в соответствующей области ее творению. Спор о том,представляет ли гениальная личность явление дегенерации или прогенерации, посуществу бесплоден и является в значительной мере результатом незакономерногосмешения биологической и социологической точек зрения.


Библиографический список

1. Архипкина О. С. Реконструкция субъективногосемантического пространства, означающего эмоциональные состояния. — Вести.Моск. ун-та. Сер. Психология. 2008, № 2.

2. Бюлер К. Духовное развитиеребенка. М., 2009.

3. Васильев И. А., Поплужный В. Л.,Тихомиров О. К. Эмоции и мышление. М., 2010.

4. Вилюнас В. К. Психологияэмоциональных явлений. М., 2009.

5. Вудвортс Р. Экспериментальная психология. М., 2008

6. Ананьев Б. Г. Человек как предметпознания. ЛГУ, 2008.

7. Ананьев Б. Г. О проблемахсовременного человекознания М., 2009.

8. БожовичЛ. И. Личность и ееформирование в детском возрасте. М., 2010.

3. Ковалев А. Г. Психология личности.М., 2009.

10. Лазурский А. Ф. Очерк науки охарактерах. М., 2010.

еще рефераты
Еще работы по психологие