Реферат: Психоанализ по З.Фрейду

Структура личности по 3.Фрейду

До создания фрейдовской теории психология в качестве объекта исследования имела лишь феномен сознания, что не давало возможности постичь скрытые мотивы поведения и особенностей человека, а следовательно и более глубинное изучение структуры личности, Фрейд встал перед необходимостью исследования природы психического, в том числе и тех пластов психики, которые не вписывались в представление о «сознательном». Исходя из этих задач и предпосылок исследования, Фрейд и пришел к заключению о том, что человеческая психика представляет собой некий сложный конгломерат, состоящий из различных уровней и компонентов, отражающих как сознательные, так и бессознательные процессы.

Фрейд, ставя перед собой задачу выявления содержательной стороны бессознательного, подвергает эту сферу аналитическому расчленению. Здесь Фрейд высказывает важную мысль о существовании двух форм бессознательного. Это — во-первых, скрытое, «латентное» бессознательное, т.е. то, что ушло из сознания, но может в дальнейшем «всплыть» в сознании; во-вторых, это вытесненное бессознательное, т.е. те психические образования, которые не могут стать сознательными потому, что им противодействует какая-то мощная незримая сила.

Первый вид бессознательного в дальнейших работах Фрейд называет предсознательным (ПСЗ), а второй — собственно бессознательным (БСЗ, или «Оно», или «Id»). Вырабатывая психоаналитические представления о бессознательном, Фрейд подобно мыслителям прошлого ставит вопрос о том, каким образом человек может судить о том, что скрыто от его сознания. И если философы говорили о том, что невозможно определять то, что мы не осознаем, то Фрейд достаточно решительно кладет учение о бессознательном в основу своих теоретических постулатов о психической жизни человека. В отличие от умозрительных рассуждений философов он пользуется конкретным материалом, полученным из внимательных клинических наблюдений над пациентами, страдающими неврозом. Кроме констатации самого факта существования в психике человека бессознательных представлений, Фрейд старается вскрыть особенности механизма переключения психических актов из сферы бессознательного в сознание. И здесь он пытается идти от обратного путем переформулирования задачи исследования:«Каким образом сознательные процессы становятся бессознательными?». Возможность осознания бессознательных механизмов осуществляется тогда, когда имеющееся предметное представление облекается в словесную форму. Отсюда и то важное значение, которое Фрейд придавал роли языка и законов лингвистики в раскрытии болезненной симптоматики пациента.

Выделенные Фрейдом психические уровни собственно бессознательного и предсознательного объединяются автором в одну систему в тех случаях, когда анализируются взаимоотношения бессознательного и сознания в структуре психики человека. Причем, начиная с ранних своих работ, Фрейд подчеркивает, что бессознательное он считает центральным компонентом, составляющим суть психики человека, а сознательное — лишь определенной надстройкой, базирующейся и произрастающей из сферы бессознательного.

Структура личности в законченном виде представлена Фрейдом в работах «По ту сторону принципа удовольствия» (1920); «Массовая психология анализ человеческого „Я“ (1921); „Я“ и „Оно“ (1923). Предлагаемая модель личности представляет собой взаимодействия трех уровней, находящихся между собой в определенных соотношениях. Это — »Оно" (Id), т.е. глубинный уровень бессознательных влечений, своеобразный резервуар бессознательных иррациональных психических реакций и импульсов, биологических по своей природе. Это основа деятельности личности, тапсихическая инстанция, которая руководствуется своими собственными законами. «Оно» является единственным источником психической энергии и руководствуется только принципом удовольствия.

Но, понятно, что безоглядная тяга к наслаждению, удовлетворению эгоистических потребностей, не учитывающая реальных жизненных условий, привела бы человека к гибели. Поэтому в процессе эволюции у человека появляется «Я» (Ego) как сознательное начало, действующее с учетом принципа реальности и выполняющее функции посредника между иррациональными стремлениями и желаниями «Оно» и требованиями человеческого сообщества. «Я», как сфера сознательного, соизмеряет требования бессознательного «Оно» с конкретной реальностью, целесообразностью и необходимостью. Наконец, «Сверх-Я (Super-Ego)» — это внутриличностная совесть, т.е. инстанция, олицетворяющая собой ценности и установки общества.

«Сверх-Я» воплощает в себе интернализованные индивидом «родительские образы», моральные запреты и нормы, внушенные в детстве, образы первых учителей и значимых для ребенка взрослых. В определенном смысле — это результат «дрессировки» индивида обществом. «Сверх-Я» описывается как своего рода моральная цензура, которая призвана обуздать эгоцентрические бессознательные порывы, стремления и желания человека и подчинить их требованиям культурной и социальной реальности конкретного общества. В процессе эволюции «Сверх-Я» стала неотъемлемой частью, внутренним элементом личности.

Для образного описания взаимоотношений между «Я» и «Оно» Фрейд прибегает к аналогии отношений между всадником и лошадью, подобно тому как ранее А.Шопенгауэр использовал эту же аналогию для раскрытия взаимоотношений между интеллектом и волей. Движется всадник только благодаря энергии лошади, но формально управляет ею именно он. Всадник должен сдерживать и направлять лошадь, иначе есть вероятность погибнуть. И все же есть отдельные моменты, когда лошадь не только дает энергию передвижения, но и сама определяет путь и направление (всадник заснул или тяжело болен). Положение «Я» существенно сложнее, чем положение лошади («Оно»). Во-первых, «Я» должно учитывать требования и условия реального окружающего мира, т.е. следовать принципу реальности. Во-вторых, «Я» испытывает постоянное давление со стороны мощного «Оно», и этот конфликт между требованиями внешнего мира («Сверх-Я») и потребностями глубинных уровней личности («Оно») порождает у «Я» постоянную внутреннюю тревогу и беспокойство. В-третьих, «Я» подвергается отдельному нажиму «Сверх-Я», как моральному прессу, совести. И это, в свою очередь, вызывает у человека глубинное чувство вины. Эти конфликтные взаимоотношения уровней личности, по мнению Фрейда, являются по сути неразрешимыми, и именно в них лежит ключ ко всем психологическим и патологическим проблемам как личности, так и общества. По своему положению и функциям в психике человека «Сверх-Я» призвано осуществлять сублимацию бессознательных влечений, т.е. переключение антикультурных порывов «Оно» в социально приемлемые виды деятельности «Я». Согласно Фрейду, «Сверх-Я» является «наследником Эдипова комплекса и, следовательно, выражением самых мощных движений „Оно“ и самых важных судеб его».

Жесткая моральная цензура «Сверх-Я» мешает осознанию собственных глубинных мотивов и устремлений, осуществление которых несовместимо с требованиями общества и морали. Это проявляется далеко не только в сфере сексуального, но и в обыденных поведенческих актах. Почему, скажем, завистник далеко не всегда осознает истинные причины своей ненависти к объекту зависти? Потому, что им с раннего детства усвоено, что зависть — чувство недостойное, неприличное, низменное. Если это осознать, то резко понизится своя самооценка, самоуважение. Существенно легче объяснить себе и окружающим собственные чувства действительными или мнимыми пороками и недостатками объекта зависти. Таким образом и отрицательные чувства сохранены и объяснены, и самоуважение не страдает. Этот итог конфликта обеспечивается действием открытых Фрейдом, так называемых, «защитных механизмов».

Защитные психические механизмы

Что такое «защитные механизмы»? В связи с тем, что как уже описывалось, согласно 3.Фрейду, в человеческой психике происходит постоянный конфликт между уровнями личности, для смягчения вызываемой этим конфликтом чувства напряженности и вины человеческая психика выработала ряд защитных механизмов, призванных бессознательно подавлять или не допускать в сознание ту информацию, которая противоречит требованиям цензуры «Сверх-Я» и может травмироать личность.

Прежде всего — это вытеснение. Под этим понятием предполагается механизм подавления и последующего исключения, изгнания из сознания импульса, стимулирующего у индивида чувство напряжения, беспокойства и тревоги. Этот механизм отличается от сознательного подавления какого-то вида осознанного желания («находясь в обществе, я осознаю желание почесаться, но умышленно и осознанно его подавляю»). Механизм вытеснения имеет дело с неосознанными импульсами. Например, человеку необходимо принять какое-то трудное, мучительное для него решение. Он долго собирается, готовится к этому решению, тщательно все обдумывает, не может решиться на конкретное действие. Все это наполняет его напряжением, беспокойством, тревогой. И вот «вдруг» он «забывает» об этом деле. Имеет место временное «третье» решение, причем речь идет не о сознательном уклонении от принятия решения. Это — не лицемерие. За счет механизма вытеснения нежелательная информация, тревожащая и напрягающая человека, на время исчезает, освобождая его психику.

Следующий защитный механизм — это образование противоположной реакции. Здесь имеется в виду изменение неприемлемой, непереносимой для сознания тенденции на противоположную. Примеров можно привести более чем достаточно. Скажем, подросток чувствует влечение к девочке, что в его среде, мнение которой для него в этот возрастной период слишком значимо, вызывает насмешки и воспринимается крайне отрицательно. Тогда происходит как бы перемена знака «плюс» на «минус». Подросток становится агрессивным именно по отношению к объекту привязанности. Становится «преследователем, гонителем, мучителем» именно этой девочки. Какраз чрезмерная подчеркнутость чувства или поведения (не просто игнорирует, а преследует) служит подтверждением механизма образования противоположной реакции. Возможно, этот механизм лежит в основе появления неприязненных чувств по отношению к тому, кто сделал много доброго и важного, но был свидетелем не самых приятных свойств человека и не лучших периодов его жизни.

Проекция — это бессознательная попытка освободиться от каких-то навязчивых тенденций, оцениваемых личностью как отрицательные, путем приписывания их другому или другим. Традиционный пример механизма проекции — это представление об аморальности и сексуальной распущенности окружающих старой девой с ее подавленными, но отнюдь не уничтоженными сексуальными устремлениями и влечениями. Именно этим механизмом объясняется такое широко распространенное явление как ханжество, когда ханжа провоцирует на других собственные стремления глубинного уровня, противоречащие его моральному самосознанию, его «Сверх-Я». Механизм проекции универсален в сфере национальных и расовых предубеждений (ксенофобия), когда ненавидимой этнической группе приписываются собственные, но не осознаваемые отрицательные черты и свойства. Таким путем эти тенденции получают определенный выход, напряжение разряжается при том, что оценочные, моральные установки самосознания не страдают, остаются исходными. И.С.Кон в статье «Психология предрассудка» («Новый мир», 1966, № 9) сопоставляет стандартные обвинения американскими белыми расистами негров в «изнасиловании белой женщины» и явно садистический характер большинства линчеваний. Одной из форм проекции является механизм вымещения, иногда описываемый отдельно. Здесь имеется в виду бессознательная ориентация импульса или чувства с одного объекта на другой, чаще более доступный. Этот механизм весьма распространен в обыденной жизни — эмоции выплескиваются либо на более близкого человека, либо — на более слабого (например, неприятности на работе и унижения со стороны начальника приводят к вымещению накопившихся эмоций на жене, детях). В рамках этого механизма возникла расхожая идиома «козел отпущения». Это именно та фигура, на которую ориентирован механизм вымещения определенного лица, либо группы лиц.

Защитный механизм, получивший название «рационализация», предусматривает определенного рода самообман (когда имеет место бессознательная попытка рационально обосновать нелепый, абсурдный импульс или идею. Человеку свойственно когнитивное отношение к своему поведению, т.е. рационально его объяснять себе и окружающим, даже если оно иррационально. Рационализация повсеместно встречается в обыденной жизни человека. Например, человек, не вступившийся за несправедливо обиженного, спасая свое самоуважение, заявляет, что он «не знал», «не успел» и т.п. Очень часто встречается ссылка на некие «интересы дела» (совершал неблаговидные поступки, но не из-за собственных изъянов, а во имя каких-то общих интересов). Возможно, в рамках этого механизма станет более ясным смысл пословицы «с волками жить, по-волчьи выть». Интересно, что рационализация ярко себя проявляет в феномене, так называемого, постгнпнотического внушения, когда гипнолог внушает испытуемому в состоянии гипнотического транса какое-то нелепое действие, которое тот должен совершить после того, как будет выведен из этого состояния. Например, испытуемый должен предложить гипнологу потанцевать. Когда постгнннотнческое явление осуществлено, и испытуемого спрашивают, почему он предложил столь неадекватное обстановке действие, ответ всегда звучит в плоскости механизма рационализации («А мне показалось, чтообъявили танцы» и т.п.). Иначе и для самого человека собственное поведение нелепо и предрассудительно. Рационализация призвана снять это противоречие.

Последним из основных защитных механизмов, описанных Фрейдом, является сублимация. Здесь предполагается превращение социально и морально неприемлемого импульса в приемлемый, допустимый. Можно говорить о переадресовке потока энергии из одного канала в другой. Согласно автору, основной энергией, подлежащей переориентировке, является libido. Так, например, человек, не имеющий возможность получать адекватную сексуальную разрядку, переключается на другой вид деятельности (наука, спорт, политика, искусство и т.д.).

В целом защитные механизмы призваны поддерживать известную целостность, устойчивость и идентичность индивидуального самосознания в условиях, когда конфликт различных установок ставит его под угрозу. Важность указанного хорошо ясна психиатрам, т.к. неустойчивость самооценок, разорванное самосознание, и отсутствие последовательных и адекватных представлений о самом себе обуславливают симптоматику многих психических заболеваний.

В истории психоанализа поражает не только разнообразие его толкований и оценок, но и какое-то навязчивое стремление к его неприятию и критике. Десятилетиями в отечественной критике шло негласное соревнование по наиболее изощренной ругани 3.Фрейда. Сами же работы Фрейда не издавались и широкому кругу читателей были неизвестны. Почему не произошло то, что происходит с ложными теориями? Почему психоанализ не забыт? Причину сопротивления психоанализу Фрейд видел именно в существовании защитных механизмов у каждого из нас: «В деле признания психоанализа обстоятельства чрезвычайно неблагоприятны… всякий судящий о психоанализе — сам по себе человек, у которого также существуют вытеснения и который, может быть, с трудом достиг такого вытеснения. Следовательно, психоанализ должен вызывать у этих лиц то же самое сопротивление, которое возникает и у больного. Это сопротивление очень легко маскируется как отклонение разумом… Потому-то так трудно привести людей к убеждению в реальности бессознательного и научить их тому новому, что противоречит их сознательному знанию».

Эдипов комплекс

Разрабатывая учение о неврозах, Фрейд пришел к выводу о сексуальности их этимологии. Обращаясь за подтверждением своей гипотезы к мифологическим сюжетам, художественным и литературным памятникам истории, Фрейд особое внимание уделяет древнегреческому мифу о царе Эдипе.

Эдипов комплекс — согласно 3. Фрейду, это комплекс детских переживаний, состоящий из влечения мальчика к матери с ревностью и недоброжелательством по отношению к отцу. В дальнейшем этот комплекс вытесняется в сферу бессознательного, является универсальным для мужчин и определяет многие аспекты их сексуальности и невротизма (подобное явление у девочек обозначается комплексом Электры).

Название комплекса основано на древнегреческой мифологии. Эдип — сын царя Фив Лайя и царицы Иокасты, которым было предсказано, что их сын убъет отца и станет мужем собственной матери. Когда родился Эдип, царь приказал проколоть ему ступни (Эдип — значит пухлоногнй, с распухшими ногами) и бросить на съедение зверям. Раб пожалел мальчика и отдал его пастуху коринфского царя Полиба. Эдип вырос в уверенности, что царь Полиб ему отец. Вновь Дельфийский оракул предсказывает уже самому Эдипу, что тот убьет своего отца и женится на матери. Устрашенный этим предсказанием, Эдип решает покинуть дом, который он считал родным. В пути Эдип встречает Лайя и, вступив с ним в спор, убивает его. Так исполнилась первая часть пророчества: Эдип становится убийцей своего отца. На пути в Фивы Эдип встречает Сфинкса, который стережет город и пожирает всех путников, не разгадавших его загадку. Эдип решает загадку, Сфинкс бросается в пропасть, и дорога в Фивы становится свободной. Эдип входит в город, и благодарные фиванцы избирают его царем и дают в жены вдову прежнего царя Иокасту. От этого брака родились сыновья Этеокл и Полиник и дочери Йемена и Антигона. Так сбывается вторая часть пророчества — Эдип становится мужем своей матери. Через несколько лет в Фивах начался свирепый голод, и вспыхнула эпидемия чумы. Дельфийский оракул предсказывает, что бедствия прекратятся после того, как будет обнаружен убийца Лайя. В результате расследования Эдип с ужасом узнает правду, ослепляет себя и покидает Фивы, Иокаста кончает жизнь самоубийством.

Таков миф о Эдипе. Интересно, что подобные легенды распространены у многих народов. Кара, постигшая Эдипа, отражает восходящее к глубокой древности запрещение брачных отношений между прямыми родственниками (инцест). Нечто подобное, происшедшее с женщиной, описано в мифе об Электре.

В этом мифологическом сюжете Фрейд усматривает не только доказательства того, что сексуальные влечения являются основой деятельности человека, но и подтверждение идеи о существовании тех сексуальных комплексов, которые якобы с детства заложены в человеке. Эдипов комплекс, являясь одним из базовых образований, определяет далее специфику сексуальной жизни человека, особенности его склонностей, странностей, вкусов и привычек. Преформации этого комплекса лежат и в основе неврозов и невротических реакций человека.

Следует сказать, что не вдаваясь в критический анализ этого изложения, можно фиксировать опыт клинических наблюдений, когда действительно отмечалась бессознательная тенденция пациента осуществлять выбор сексуального партнера на основе неосознаваемого «сличения» его с каким-либо символическим признаком (физическим или психологическим) родителя противоположного пола.

Эрос и Танатос

Задолго до Фрейда многие философы задумыватась над тем, что именно определяет жизнедеятельность человека и какую роль в ней играют влечения. Фрейд также поставил задачей определиться в отношении того, что он назвал «первичными влечениями». В первых публикациях в качестве «первичных» он рассматривал лишь сексуальные влечения. Далее он приходит к выводу, что «первичные влечения» составляют полярную пару созидательной любви и влечения к деструкции. Эти размышления приводят к созданию концепции о том, что деятельность человека обусловлена переплетением сил «инстинкта жизни» (Эрос) и «инстинкта смерти» (Танатос). Эти полярные силы являются основными бессознательными влечениями, предопределяющими всю жизнедеятельность человека. И, если «инстинкт жизни» (Эрос) более ясен читателю в качестве животворящей силы, то в отношении «инстинкта смерти» (Танатос) требуются дополнительные разъяснения.

Предположение о существовании в человеке этого инстинкта Фрейд выводит из эволюции всего живого, которое, достигнув максимума органического бытия, со временем начинает обратный путь и в результате смерти возвращается к неорганическому состоянию. В рамках этой гипотезы влечение к сохранению жизни лишь обеспечивает живому организму собственный путь к смерти, что было сформулировано Фрейдом в виде положения «целью всякой жизни является смерть», причем жизненный путь является ареной борьбы между Эросом и Танатосом. Понимая относительность аргументации в пользу этого положения, сам Фрейд подчеркивал, что эти мысли являются только лишь гипотезой. Бедствия, принесенные человечеству первой мировой войной, натолкнули Фрейда на размышления о склонности индивида к агрессии и деструктивности. Социальные институты, пытаясь регулировать отношения в обществе в целях самого общества, противостоят индивиду как чуждая и сдерживающая сила. Развитие культуры рассматривается с этого периода Фрейдом как борьба общества с разрушительными тенденциями индивида и непрерывно протекающее противоборство «инстинкта жизни» (Эрос) и «инстинкта смерти» (Танатос).

Миф о первобытной орде

Психоаналитический взгляд на историю развития человечества, начиная с его первобытного состояния, впервые был дан 3.Фрейдом в работе «Тотем и табу» (1913), где он детально анализирует процесс становления и эволюции психической жизни примитивного человека. Его последняя работа «Моисей и единобожие» (1939) также возвращается к этим положениям. Объяснения типичных явлений, характерных для первобытного общества, таких как определенных механизмов функционирования психики примитивного человека, процессов образования первобытных запретов — табу и др., выводились автором на основе материала, полученного при анализе детских неврозов. Возникающие у детей неврозы чаще выражаются в виде определенных страхов — фобий, нередко проявляющихся в изначальном страхе какого-либо животного. При этом, как отметил Фрейд, в этом страхе наличиствует не только сам страх и попытка избежать контакта с пугающим объектом, по и определенный интерес и даже влечение к нему. Эти амбивалентные чувства к животному являются ни чем иным, как бессознатель-ным замещением в психике ребенка тех скрытых амбивалентных чувств, которые ребенок описывает к родителям в рамках описанного Эдипова комплекса. Это бессознательное замещение призвано скрыть истинные причины детского страха от осознания. В рассуждениях Фрейда о первобытной орде присутствует аналогия между первобытным человеком и ребенком, который как бы повторяет в предельно убыстренном и замаскированном виде основные этапы развития человека в филогенезе.

Фрейдовская картина первобытпоп ярды выглядит следующим образом: на заре своей истории примитивный человек жил в орде, где безраздельно главенствовал вожак. Этот сильный самец, обладая любой из приглянувшихся ему самок был по сути отцом всех молодых членов орды. Его силе и воле беспрекословно подчинялись все сыновья. Если подросшие сыновья пытались предъявить права на обладание какой-либо самкой, они жестоко карались отцом, либо изгонялись из орды. Отец отстаивал монопольное право на самок, пользуясь своим авторитетом и физической силон. Естественно, такое противостояние не могло продолжаться долго. Однажды обиженные сыновья объединились в одном порыве и убили отца. В связи с тем, что описываемый эпизод происходил в период каннибализма, они же съели убитого отца. На этом первый этап первобытной орды закончился. Но, совершив описанное, находились по отношению к отцу под властью амбивалентных чувств: ненависть — восхищение. Эта амбивалентность отмечается повсеместно у детей и невротиков. Удовлетворив чувство ненависти убийством отца, они остались наедине со вторым компонентом — любовью и восхищением к нему же. Это вызвало возникновение мучительных чувств вины и раскаяния. Для снижения насыщенности этих чувств образ отца был запечатлен в виде тотема, священного символа. Убийство отца (родителей) стало недопустимо и предельно аморально. Это же чувство вины за содеянное привело к отказу от желанных самок, большинство которых были единокровными сестрами этих самцов, что далее побудило создать запрет на инцест (кровосмесительные контакты). Так возникли основные табу (запреты) этого периода истории человечества. Именно с этого момента по Фрейду, начинается собственно культура общества. «Общество покоится теперь на соучастии в совместно совершенном преступлении, религия — на сознании вины и раскаивания, нравственность — отчасти на потребностях этого общества, отчасти на раскаянии, требуемом сознанием вины».

Фактически вся современная культура, согласно взглядам психоанали тиков, зиждется на чувстве вины за когда-то содеянное. Это же чувство входит составной частью и в Эдипов комплекс. В силу вечного конфликта внутрипсихических образований личности культура и цивилизация постоянно находятся по угрозой разрушения и уничтожения.

Вечной проблемой человечества Фрейд представлял установление целесообразного соотношения, определенного равновесия между глубинными бессознательными влечениями индивида и моральными требованиями культуры, цивилизованного общества.

Психогидравлическая модель общества

В рамках психоанализа любое общество имеет два варианта развития, в зависимости от репрессивного (подавляющего) отношения общественной морали к сексуальности индивида, или пермиссивного (разрешающего) отношения.

В первом случае общество с помощью всех социальных механизмов воспитывает человека в ханжески-ограничивающей атмосфере по отношению к проявлениям сексуальности. Человек в таком обществе глубинно несчастней, невротичен, т.к. постоянно блокирует массу своих потребностей, внутренних импульсов. Общество же имеет много шансов на прогрессивное развитие, т.к. масса неотработанной сесуальной энергии индивида постоянно переключается (сублимируется) на общественно полезные виды деятельности: наука, производство, искусство, бизнес и т.п.

Второй вариант зеркально отражает описанное. Благодаря разрешительным по отношению к человеческой сексуальности установкам общества, индивид в этом случае счастлив, раскован, лишен невротического напряжения. Само же общество обречено на застой, т.к. механизм сублимации не выражен, энергии на развитие необходимых для развития общественно-не-обходимых сфер деятельности фактически нет.

Психоанализ никогда не выдвигал ни единого постулата в защиту раскрепощения общественно вредных тенденций личности; напротив, он всегда призывал к осознанию глубинных механизмов бессознательного, к сознательному овладению влечениями человека, разоблачая всевозможные мифы и иллюзии, будь то политические, религиозные или психологические.

Клинические аспекты психоанализа

Психоанализ можно понимать и в широком (как аналитическое исследование психики) и в узком (как метод психотерапии, разработанный 3.Фрейдом и его учениками) смысле. Конечно, анализ психических механизмов, в том числе и бессознательных, проводился и до 3.Фрейда. Более того, можно сказать, что в других понятиях, других терминах были описаны бессознательные мотивационные процессы, символика психической продукции, роль сексуальной травмы и т.д. Но только 3.Фрейд в относительно короткий срок (1895-1905 г.г.) создал из этих разрозненных данных целостную картину. Он создал и практические приемы психоаналитической работы с больными (исследование свободных ассоциаций, истолкование сновидений и фантазий, изучение ошибок речи и ошибочных действий, анализ переноса и сопротивления). Позже число таких приемов увеличилось в несколько раз, и сама техника психоанализа сильно изменилась. Впрочем, 3.Фрейд особенно не настаивал на скрупулезном следовании жестким правилам. Он говорил о том, что психотерапевт, который признает перенос и сопротивление и использует интерпретацию этих феноменов в своей работе, уже является психоаналитиком.

Неверно также считать 3.Фрейда исключительно приверженным теории пансексуализма. Его поздние работы (после 1-й мировой войны) уже признают роль не только полового влечения, но и влечения к смерти, роль агрессии и т.д. Кроме того, либидо и раньше не понималось как исключительно половое влечение в узком смысле слова. Согласно К.Юнгу, оно скорее являлось универсальной космической энергией, потоки которой принимают различные направления (сублимация). Это — нечто вроде «мировой сексуальности», понятие, которое объясняет энергетические и динамические процессы в природе и обществе. К 3.Фрейду, как и ко всякому другому ученому, следует применять принцип историзма, т.е. рассматривать его взгляды в конкретной обстановке, имевшей место в науке в то время. Так, например, учение о неврозах в конце 80-х г.г. XIX в. (т.е. до клинической концепции 3.Фрейда) практически отсутствовало, истерия рассматривалась в духе Ж.Шарко как наследственно-дегенеративное заболевание, психостения П.Жанэ еще не была описана, навязчивый синдром понимался невропатологами как часть органических заболеваний мозга.

Применяя принцип историзма и в дальнейшем, мы видим, что психоанализ уже при жизни 3.Фрейда распался на несколько основных направлений: групповой психоанализ, возникший в СШЛ (Т.Бэрроу), психосоматическое направление (Ф.Данбэр, Ф.Александр), индивидуальную психологию А.Адлера, аналитическую психотерапию К.Юнга. Подчеркивалась мысль о незыблемости основных признаков психоанализа (ведущей роли бессознательного, инфантильных психических травм, символического симптомообразования), но одновременно в учение о неврозах проникали и эволюционно-биологические взгляды Э.Кречмера и социально-культурные подходы неофрейдистов. Менялась и техника психоанализа. С одной стороны, она обогащалась новыми приемами (использование прожективных тестов, гипноза, групповых процессов, ролевой техники), с другой — упрощались связи с увеличением числа больных, недостатком времени, высокой стоимостьюкурса классического ортодоксального психоанализа (впрочем, таковой имеется и в настоящее время, но распространен ограниченно, главным образом в США).

Можно сказать, что чистота и корректность различных методик психоанализа, за которыми тщательно следили основоположники этих методик, сменилась в 50-е и последующие годы различными их комбинациями и сочетаниями, что позволяет последние 30-40 лет считать периодом эклектического психоанализа. Если в начале XX в. 3.Фрейд заявил, что он сменил «медь» гипноза на «золото» психоанализа, то в 50-60-е г.г. гипноз снова широко выходит на мировую сцену в виде различных новых методик, в которых значительную роль играет аналитический подход. Это и «активный гипноз» Э.Кречмера, и «ступенчатый гипноз» Д.Лаигена, и гипноз по Б.Стоквису, и гипноанализ, и гипнодрама, и гипносинтез, комбинации гипноза с психотропными препаратами, аутотренингом, групповыми методиками. Все это становится психоанализом тогда, когда начинается процесс интерпретации, истолкования психологического материала, полученного в результате применения этих методик (сновидений, фантазий, сопротивления н переноса, мотиваций, проекций, конверсионных симптомов, символического поведения и т.д.).

Недостатком современной психотерапии является то, что главное внимание уделяется бесконечному дроблению технической стороны дела, созданию все новых и новых технических приемов, в то время как вопрос о содержании психотерапии, индивидуализации этого содержания и вопрос об его усвоении, принятии пациентом все время остается в тени. По-прежнему, часто встречается подмена проблем больного проблемами врача, перенос «невроза врача» на больного, против чего всегда предостерегали 3.Фрейд, К.Роджерс и др. Вообще, проблема позитивной психотерапии, т.е. перевоспитания больного, его ориентации на новые жизненные ценности существовали всегда, и можно отметить в этом смысле как классические работы А.И.Яроцкого и И.Марциновского, так и современные воззрения В.Франкля о логотерапии. 3.Фрейд отвергал перевоспитание, он считал, что полное осознание невротического конфликта завершает анализ, ведет к выздоровлению больного. В.Н.Мясищев говорил об изменении «отношений» пациента, обесценивающем психическую травму; с большой осторожностью подходит к изменению позиций больного школа К.Роджерса. С другой стороны, сторонники поведенческой психотерапии, краткосрочной интенсивной терапии и т.д. гораздо более активны. Вероятно, аналитическая психотерапия не исключает позитивной работы по реконструкции, обновлению, обогащению личности пациента, однако, с его активным участием в этом процессе.

Главное же — это наличие постоянного глубокого психотерапевтического контакта, который, в конечном итоге, обеспечивает успех всего лечения.

Психотерапевтический контакт — механизм бессознательный. В разных школах он называется по-разному: экзистенциальная коммуникация, перенос (трансферт) и противоперенос (контртрансферт), идентификация паттернов и т.д. В возникновении контакта важную роль играют установка (Д.Н.Узнадзе), формируемый образ партнера (имидж), вообще, активность бессознательного той личности, с которой устанавливается контакт (способность к эмпатии — сопереживанию). Можно назвать это способностью к резонансу, обретению соответствующих другому человеку ритмов психологической деятельности. Значительную роль играет в этом интуиция — бессознательные механизмы понимания друг другом.

Практически, это сводится к умению длительное время выслушивать больного, вникая в его эмоциональное состояние. При этом врач получает максимум информации от пациента, давая (на первоначальном этапе) минимум своей информации, т.к. последняя, выдвинутая сразу же, подавляет активность больного, усиливает его сопротивление, способствует пассивному следованию в русле психотерапевта. При правильной тактике психотерапевт остается не связанным предвзятым отношением, он свободен и пластичен при восприятии больного. Лишь иногда короткими репликами он предвосхищает высказывания больного (на основании своего опыта), что ведет последнего к впечатлению о том, что врач глубоко его понимает (прием преднамеренного угадывания проблем пациента). Врач использует в это время невербальные воздействия (выражение лица, сдержанные жесты, поза и т.д.). Невербальные компоненты контакта, идущие от врача, могут как сопровождать слова больного, так и опережать их, что дает последнему возможность иначе оценить то, что он говорит, снизить эмоциональную сторону рассказываемого. Например, рассказывая врачу о том, что положение, в которое он попал, якобы «безвыходное», он может на несколько секунд раньше увидеть как психотерапевт отрицательно качает головой или делает иронический жест рукою. Тогда больной уже иначе относится к словам «положение безвыходное», которое он привык воспринимать без критики.

В рассказе больного психотерапевт особенно выделяет то, что относится к его детству и, особенно, к нуклеарной группе (т.е. отец, мать, братья и сестры, обращает внимание на неполноту этой группы, и на особенности взаимоотношений в ней. Еще важнее — взаимоотношения с матерью (в раннем, детстве) и подробное ознакомление с ее личностью, особенно ее эмоциональной сферой. Сухая, холодная, замкнутая (аутистическая) мать служит источником повышенного риска для ребенка в отношении развития у него в будущем шизофрении (шизофреногенная мать), психопатии, неврозов, психосоматических заболеваний (например, бронхиальной астмы). На этом основан ряд психоаналитических методик лечения (групповая психотерапия матерей, семейная психотерапия и др.).

Часть такого рассказа больного может осуществляться в гипнозе (гипнокатарсис), при растормаживании и введении эйфоризирующих и снотворных средств (наркопсихотерапия, наркоанализ), в процессе игры и двигательных упражнений (ролевая терапия, кинезиотерапия). Также определенная часть рассказа может осуществляться невербальными приемами (пантомима, рисунок и пр.). В процессе выслушивания решаются следующие психотерапевтические задачи: 1) первичное отреагирование, облегчение у больного, уменьшение тревожности, напряжения; 2) сбор у больного так называемого динамического аналитического материала (факты жизни, оценки, сновидения, фантазии, внутренняя субъективная «концепция болезни», взаимоотошения с людьми, конфликты и т.д.); 3) изучение переноса, контрпереноса и сопротивления; 4) изучение механизмов психологической защиты у больного, его «имиджа», ролей, взятых им на себя; 5) создание врачом своего собственного образа и ориентированный выбор психотерапевтического стиля («отец», «друг», «собеседник», «маг», «соперник» и т.д.). В конечном итоге, речь идет о пробуждении взаимной симпатии, психотерапевтического контакта. Сам по себе контакт как перенос и сопротивление, тоже является объектом дальнейшего анализа.

Одним из основных принципов психоанализа является понимание всей психологической продукции, которую дает больной, не с бытовой, обыденной, прямолинейной точки зрения, а с точки зрения тех глубинных, бессознательных процессов, которые эти поверхностные факты и явления выражают. Надо научиться находить связи между симптомами (как соматическими, так и психическими), которые мы находим при клиническом обследовании больного и бессознательными конфликтами (чаще всего между потребностями и возможностями их удовлетворения), имея в виду, что эти симптомы проявляются в зашифрованной, символической форме. Эту закономерность 3.Фрейд объяснил наличием цензуры, одностороннего для прохождения информации механизма на границе сознательной и бессознательной сфер психики человека. Проход психотравмирующей информации из сознания в бессознательное был назван «вытеснением» (психогенная амнезия). Обратный процесс в обычном виде невозможен. Лишь в сновидениях, бессознательных жестах, поступках или ошибках, в фантазиях или в фактах переноса и контрпереноса, в проекциях эта информация снова может выйти на поверхность, но уже в закрытом, символическом виде. Следует также иметь в виду, что каждая психоаналитическая, а также и другие (экзистенциальная, трансактная) школы имеют свое толкование этой продукции, свою систему символики.

Символика ортодоксальной школы 3.Фрейда почти полностью исчерпывается сексуальными символами, но в других школах дело обстоит иначе. У К.Г.Юнга солнце и ветер олицетворяют мужское начало, земля и вода — женское; в символику его школы входит понятие об архетипах-элементах передающего по наследству «коллективного бессознательного».

Экзистенциальная символика охватывает основные жизненные понятия — «путь», «смерть», «человек», «неудача», «преграда» и т.п. Например, дорога — символ жизненного пути, кольцевая дорога — безвыходность, повторяемость; заборы, стены — преграды на пути к цели; лестница — карьера, путь наверх и т.д.

В ортодоксальном психоанализе фаллический символ (мужского полового члена) — все длинные узкие предметы — палки, зонтики, деревья, трости, а также башни, небоскребы, мачты и пр; символ женских половых органов — предметы, имеющие внутреннюю полость (пространство) и вход (пещеры, комнаты, шляпы, туннели, шкатулки, а также триумфальные арки, подъезды, ворота и т.д.). Потеря каких-нибудь частей тела, особенно с кровотечением (например, удаление зубов, ампутация ноги или руки), относится к символике, связанной с комплексом кастрации. Много символических конструкций относится к половому акту, особенно в рамках так называемой «инфантильной сексуальности». 3.Фрейд считал характерным для полового акта три показателя — наличие влечения (желание), связанного с ростом напряжения (тумесценция), наличие наслаждения, которое достигая высшей точки, переживается как оргазм, и наличие разрядки, спад напряжения после оргазма (детумесценция), удовлетворение, которое переживается как облегчение, снятие тяжести, невесомость (ощущение полета).

Именно, в связи с этим сновидения, связанные с полетами, невесомостью, необыкновенной легкостью, рассматриваются психоаналитиками как символика полового акта. К этим же признакам полового акта (в психосоматическом аспекте) относится кожный зуд и последующее его облегчение, связанное с чесанием, эйфория после снятия болевого синдрома и др. В рамках инфантильной сексуальности по этим же признакам к половому акту относится сосание ребенком материнской груди, ласки матери (все тело маленького ребенка представляет собой единую эрогенную зону), мочеиспускание и дефекация и пр. Если говорить шире, то и во взрослой сексуальности многие действия имеют символический характер. Ласки нижней части тела — целование ног, куннилингвус, поза на коленях и пр. символизируют покорность, подчиненность одного партнера по отношению к другому. К этому же относятся определенные слова и фразы, например: «я — твой раб», «ты — мой хозяин», «делай со мной, что хочешь» и т.д. В ролевом поведении сексуальных партнеров символика развита очень широко, она находит отражение в традициях и обрядах, связанных со взаимотношениями полов.

Психотерапия — это не наука или искусство говорить, внушать или убеждать. Правильнее сказать — эта задача тоже входит в систему психотерапии, но она не является первоочередной. Главные задачи — умение наблюдать и умение слушать и понимать пациента.

Бессознательное можно изучать не только при помощи прожективных тестов, в гипнозе, при анализе сновидений и фантазий. Целенаправленное наблюдение больного дает необычайно много для понимания его бессознательных мотиваций.

Сознание, конечно, контролирует бессознательное, но не полностью, иначе говоря, в различной степени, а также по-разному в различных ситуациях. Бессознательные мотивы лучше всего защищены в общественных поступках, в ситуациях, относящихся к престижу, самоутверждению. Однако сам характер этого контроля, этого прикрытия позволяет получить материал о более глубоких процессах. Очень важно видеть нарушение чувства меры в этом контроле, особенно в сторону его увеличения, усиления. Характерный пример приводит А.С.Пушкин: «Слово это (prude) означает женщину, чрезмерно щекотливую в своих понятиях о чести (женской) — недотрогу. Таковое свойство предполагает нечистоту воображения, отвратительную в женщине, особенно молодой… невинность есть лучшее украшение молодости. Во всяком случае, прюдство или смешно, или несносно». Таким образом, мы видим, что чрезмерный, нарочитый контроль приводит к обратным результатам, производя неблагоприятное впечатление. То же самое имеет место при употреблении эвфемизмов — слов-заменителей, «смягчающих» слишком точное или откровенное обозначение понятий, чаще всего относящихся к половой жизни — свидетельствует о претенциозности, сообщает личности отпечаток провинциальности.

Близко к этому употребление стандартных выражений, носящих утрированно социально-положительный характер («у нас прекрасная семья», «мы с мужем никогда не ссоримся», «мне ничего не надо, лишь бы детям было хорошо» и др.). Обычно это свидетельствует о некоторой умственной ограниченности человека, не способного понять, что все это лишь довольно грубо сделанная психологическая защита. В большинстве случаев с течением времени возрастает доверие и открытость больного (клиента), но требуется терпение психотерапевта. Помогает прием преднамеренного «угадывания» некоторых фактов анамнеза или ситуации, сложившейся у клиента. В основе этого эффективного приема лежит опыт аналитика и знание определенного набора типичных личностных проблем, типичных ситуаций и т.д., но на пациента это может произвести необычайно сильное впечатление от способности врача «видеть все насквозь», наличия у него глубокой интуиции и т.д.).

Контроль может ослабеть от соматических и, вообще, биологических причин: возрастного фактора (климактерический период и др.), астении после различных заболеваний, травмы черепа, влияния алкоголя и наркотических средств, переутомления и т.д. Ослабление контроля (временное или постоянное) может быть следствием психогенных воздействий (психическая травма, стресс, ситуативные факторы, в частности, семейные).

Усиление контроля может быть вызвано воспитанием, особенностями характера, ответственной обстановкой или целью. Однако, следует подчеркнуть, что управление контролем над бессознательным, по крайней мере частично, зависит от самого бессознательного.

Кроме усиления и уменьшения контроля, следует рассмотреть его распределение во времени и пространстве. Контроль неравномерен. По-видимому, он зависит от биоритмов организма, от суточных колебаний настроения, даже от времени года и климатических условий. Что касается его распределения в пространстве, то речь идет, главным образом, о невербальных реакциях — жестах, мимике, позах, походке, осанке, степени напряжения и расслабления различных мышц тела и т.д. Одним из наиболее важных объектов наблюдения является лицо, что дало в свое время импульс такой науке как физиогномика, одним из основателей которой был Лафатер, а в России о ней писал И.А.Сикорский.

Не углубляясь в детали, можно сказать, что на лице выделяются два поля наблюдения — верхнее (лоб, глаза, нос) и нижнее (рот, нижняя челюсть). Верхнее поле обычно контролируется лучше. По-видимому, это связано с тем, что при общении большую роль играет взаимное осматривание друг друга. Нижняя часть лица становится особенно характерной лишь в определенные моменты — когда человек ест, когда он в гневе («оскал»), выражает некоторые элементы удовольствия (облизывается, причмокивает губами и т.д.).

Важное значение имеет наблюдение рук пациента, особенно его пальцев (тревога, гнев,), сцепление рук (верхняя защита). Многое означает несоответствие смысла речи и жеста, который иногда идет даже вразрез с тем, что говорит человек. Это свидетельствует либо о душевной дисгармонии, либо о примитивности, недифференцированиости личности. Конечно, учитываются и сосудистые реакции (окраска кожных покровов, гипергидроз и т.д.). Распределение красных и розовых пятен па лице, шее, груди имеет серьезное значение.

Дисгармоничность различных частей тела может быть скрытой, т.е. проявляться лишь в определённых ролевых ситуациях, при определенных условиях (утомление, стресс, внезапно возникающее препятствие при важной для пациента деятельности — например, при половом акте и т.д.). Она проявляется в танцах, ритмике, пантомиме, разыгрывании этюдов и т.д. В этот период выявляются бессознательные мотивы, конфликты, переживания, которые как бы прорываются через привычные, социализированные моторные и речевые реакции.

Несмотря на огромный успех технической оснащенности психоанализа (экспериментальные методики), основными и для практической работы достаточными остаются наблюдение, беседа, клинический опыт и интуиция врача, который занимаются психоанализом. Сейчас целью психоанализа считается улучшение самоидентификации, то есть отношений человека и окружающей среды.

После смерти З.Фрейда прошло полвека, но не снижается накал полемики, острой борьбы мнений вокруг оценки личности учёного и его учения о бессознательном. Проблемы творческого наследия Фрейда активно обсуждаются на страницах сотен журналов, специальных бюллетеней, заседаниях психоаналитических обществ (только во Франции, например, функционирует около 30 психоаналитических обществ и ассоциаций), международных съездах и конференциях. Вновь и вновь поднимается вопрос: является ли учение З.Фрейда наукой или же каким-то новым феноменом знания?

Сегодня, как и во времена первых публикаций З.Фрейда, диапазон его оценок характеризуется удивительным разнообразием: от ненависти и полного отрицания до преклонения и слепого следования каждому слову Учителя, боязнью совершить ошибку и отступить от буквы «первоучения». Почему же психоанализ почти целое столетие оказывается и предметом восхищения, и мишенью для нападок? Ответ на этот вопрос, по-видимому, следует искать не только во взглядах и мировоззрении самого З.Фрейда, но и в подходе к психоанализу учёных различного типа.

К критикам З.Фрейда относятся учёные-рационалисты, для которых превыше всего логика, для которых каждое умозаключение должно быть основано на воспроизводимости результатов и эксперименте. Для них познать это значит измерить, они строят свои научные исследования на иных методологических принципах, придерживаются иной парадигмы науки. Предмет исследований этих учёных — сфера нормального и нарушенного сознания, а не бессознательное.

И вдруг появляется Зигмунд Фрейд — человек, который дерзнул изучить нечто такое, что изучению не поддавалось. Он заявляет, что бессознательная сфера не подчиняется законам времени и пространства, что причину многих форм психических расстройств надо искать в самых ранних периодах жизни младенца, начиная с акта рождения, что видимая причина психического заболевания не есть истинная причина, а только вершина айсберга, чьё основание уходит в неведомую глубину. Ну как после этого канонизированным учёным с их «железной» логикой, чёткими прямолинейными умозаключениями не назвать Фрейда «выскочкой» и не начать обвинять его в мистике. Фрейд выступил в науке как революционер, и оппозиция, которую встретил психоанализ в кругах психиатрической официальной науки, свидетельствует, что были нарушены вековые научные и моральные традиции, был сделан шаг за пределы дозволенного. Сам Фрейд замечательно написал об этом в статье «Трудности на пути психоанализа».

К.Г.Юнг, А.Адлер, О.Ранк рано отошли от Фрейда, но развили его мысль в новых направлениях, оттолкнувшись от смелых догадок своего великого учителя.

еще рефераты
Еще работы по психологии, педагогики