Реферат: Способы и современная практика урегулирования

Министерство образования российской федерации

Дальневосточный Государственный Технический Университет

Тихоокеанский Институт политики и права

Курсовая работа

на тему:

Способы и современная практика урегулирования

международных политических конфликтов

Выполнила:

студентка группы П-922

Е. А. Лелей

Научный руководитель:

профессор, кандидат географических наук В. Д. Царева

Владивосток

2001


Содержание

Введение… 3

1. Политический конфликт и пути его урегулирования в общих чертах ..............4

2. Предотвращение и урегулирование этнических конфликтов в новых независимых государствах… 20

3. Ближний Восток… 30

4. Африка. Континент конфликтов… 37

5. Конфликты на Балканах… 44

5.1. Босния и Герцеговина… 44

5.2. Косовский кризис… 53

6. Урегулирование афганского конфликта… 63

Заключение .............................................................70

Список литературы .......................................................71


Введение

Мир вступает в пору глобальных преобразований, отмеченных исключительно противоречивыми тенденциями. Региональные и континентальные объединения государств ищут пути расширения сотрудничества и ослабления некоторых спорных моментов, которые связаны с противостоянием суверенитетов и столкновением националистических интересов. Национальные границы в их прежнем понятии исчезают под воздействием современных средств коммуникации и мировой торговли, а также решений государств уступить часть своих исключительных прерогатив более крупным политическим объединениям, в которые они входят. В то же самое время с неудержимой силой звучат новые националистические заявления и притязания на суверенитет, а единству государств угрожают жестокие этнические, религиозные, социальные, культурные или лингвистические распри. Социальному миру, с одной стороны, угрожают новые заявления о дискриминации и отчуждения, а с другой — акты терроризма, направленные на то, чтобы сорвать процесс перемен и движения вперед, осуществляющийся демократическим путем.

Комплекс противоречий пронизывает концепцию мира и международной безопасности. С одной стороны, крупные ядерные державы приступили к переговорам, направленным на заключение соглашений о сокращении вооружений; с другой — распространение оружия массового уничтожения угрожает принять более широкие масштабы, а обычное оружие по-прежнему наращивается во многих частях Земного шара. С одной стороны имеет место признание расизма как разрушительной силы, какой он является, а с другой — новые очаги расовой напряженности, находящей свое выражении в насилии.

Технологические достижения изменяют условия и среднюю продолжительность жизни во многих уголках планеты. Революция в сфере коммуникаций привела к единению мира в том, что касается осведомленности, чаяний и большей сплоченности в неприятии несправедливости. Однако прогресс несет с сбой и новые угрозы для стабильности: экологический ущерб, разрыв семейных и общинных связей, большее вмешательство в жизнь отдельного человека и посягательство на его права.

Причинами глобальных конфликтов являются те чудовищные проблемы, которые связаны с безудержным ростом численности населения, невыносимо тяжелым бременем задолженности, торговыми барьерами, наркотиками и увеличивающимся разрывом между богатыми и бедными. Широкие масштабы приняли нищета, болезни, голод, притеснения и отчаяния, совокупное воздействие которых привело к появлению 17 миллионов беженцев, 20 миллионов перемещенных лиц и массовой миграции людей, как в пределах национальных групп, так и через национальные границы.

Дыры в озоновом слое могут стать самой большой угрозой для незащищенного населения, чем вражеская армия. Засуха и болезни могут также беспощадно разить людей, как и средства ведения войны. Сегодня, как и на протяжении всей истории, вооруженные конфликты продолжают внушать страх и ужас человечеству.

В тоже время после Второй мировой войны в мире произошло более 100 крупных конфликтов, которые унесли жизни свыше 20 млн. человек.

1. Политический конфликт и пути его урегулирования в общих чертах

Термин «конфликт» (в переводе с латинского) означает столкновение, распрю, разногласие, спор, грозящие осложнениями. В современной западной литературе это понятие имеет большое количество определений, из которых наиболее распространенное получило определение, данное американским социологом Л. Козером и вошедшее во многие словари и энциклопедии пор общественным наукам. Под конфликтом он предлагает понимать борьбу за власть и претензии на определенный социальный статус, за недостаточные для всех материальные и духовные блага. Борьбу, в которой целями состоящих в конфликте сторон являются нейтрализация, нанесение ущерба или уничтожение соперника. Ценность конфликтов Л. Козер видит в том, что они предотвращают окостенение социальной системы, открывают дорогу инновациям.

Сегодня общественные науки под конфликтом понимают столкновение интересов, действий, взглядов, позиций, как отдельных личностей, обладающих достаточной значимостью в сфере политики, так и социальных групп.

Любой конфликт имеет свой предмет и объект. Он может быть внутриполитическим, внешнеполитическим, лежащим в сфере экономики, социальных отношений, политики, культуры. Его предметом могут быть территориальные, межэтнические, языковые, профессиональные отношения.

В каждом случае конфликт есть результат взаимодействия несовпадающих элементов системы общественных отношений. В этой связи необходимо понимать, что конфликт есть норма, а не патология жизни общества, что концепция «бесконфликтности», насаждавшаяся в нашей стране, особенно в искусстве, оказала свое весьма негативное воздействие не только на сферу эстетического, но и на все иные сферы жизни людей. Конфликт — норма, и проблема состоит не в том, чтобы исключить его из нашей жизни (это все равно невозможно), а в том, чтобы уметь находить его причины, движущие силы, пути разрешения.

Политология рассматривает в первую очередь политические конфликты. Они представляют собой вид отношений, где взаимодействуют политические интересы и их носители, а ткже применяются политические методы разрешения конфликтов в любых других сферах жизни общества.

Рассматривая политические конфликты на различных уровнях социальной организации, следует отметить такие крупные явления как:

а) мировые войны, включающие в себя огромные материальные и людские ресурсы в глобальном масштабе;

б) холодную войну (1945-1990), представляющую собой противостояние двух мировых систем в экономической, военно-политической, идеологической и иных областях. Казалось, что вывод о прекращении холодной войны, сделанный в «Парижской хартии для новой Европы» (1990), прекратит опасное противостояние «Запад-Восток», однако события последних лет показывают, что это противостояние не изживается, а приобретает более искусные, порой завуалированные формы;

в) межгосударственные конфликты, которые могут быть как вооруженными, так и не вооруженными. Вооруженные конфликты проявляются в локальных войнах. За последнее 10-летие (80-90 гг.) к таким локальным войнам относятся арабо-израильский вооруженный конфликт, ирано-иракская война, агрессия Ирана против Кувейта, действия советских войск в Афганистане, вооруженный конфликт между Аргентиной и Англией из-за Фолклендских (Мальвинских) островов, высадка американских войск в Гренаде, Панаме. Опасность локальных войн в том, что они могут перерасти в крупномасштабные столкновения.

Невооруженные межгосударственные конфликты проявляются в «таможенных», «финансовых» войнах, неторговых акциях.

г) внутригосударственные конфликты. Они детерминированы следующими причинами:

— стремлением изменить политический строй, политическую ориентацию, политический режим. Пример — спор между авторитарно-бюрократическими режимами и широкими слоями народных масс;

— сохраняют конфликтный характер межклассовые отношения в капиталистических странах. Практика «социального партнерства» отнюдь не исключает конфликтов на почве труда, межнациональных, профессиональных отношений. В СССРО такие конфликты раньше были скрытыми, в России они сейчас приобрели явно открытый характер;

— межнациональные конфликты. Эти конфликты наиболее остры и болезненны. Субъектом такого конфликта является та или иная этническая общность, он развивается либо между коренными нациями (армяне и азербайджанцы) либо коренной нацией и национальным меньшинством (литовцы и поляки, грузины и осетины).

В развитии межнационального конфликта всегда проявляются две основополагающие тенденции: одна — к размежеванию, другая — к консолидации. Характерной чертой межнациональных конфликтов является их многоаспектность, то, что они затрагивают разные сферы жизнедеятельности противостоящих сторон. Например, затянувшийся конфликт в Нагорном Карабахе включает в себя вопросы о территории автономной области, о ее экономическом развитии, о характере образования в школах и т. д. Но при всей многогранности каждый конфликт имеет главное звено: в Чечне это вопрос политической независимости, в Азербайджане — территориальной идентификации;

— конфликты непосредственно политической жизни — от предвыборной борьбы кандидатов, от внутрипарламентской борьбы до гражданской войны между различными группами или классами как выражения непримиримости их экономических, социальных и политических интересов.

Многопартийность как явление внутриполитической жизни не только исключает, а прямо предполагает возможность конфликтов между политическими партиями. При этом используются не только допустимые парламентской этикой методы, но и такие способы, которые вообще находятся за пределами какой-либо морали;

— межличностные политические конфликты. Могут иметь место между представителями одной и той же политической партии, ибо социальная база массовых партий является весьма сложной. Межличностные конфликты могут быть по поводу стремления того или иного деятеля занять тот или иной пост в политической системе, по поводу его позиции в решении спорных проблем (М. Горбачев, Б. Ельцин). Нередки случаи столкновения политических амбиций, политического бескультурья.

Значение межличностных политических конфликтов резко усиливается, когда они получают отражение в прессе: из межличностных они могут превратиться в межгрупповые, втягивающие в свою орбиту значительные массы людей.

Значение конфликтов. Насилие. Путь к согласию

Политика — это относительно автономно действующая сложная система. Она не только «производит» конфликты, но и сама же находит пути и средства их разрешения, чтобы не допустить распада этой системы и обеспечить ее функционирование в более или менее оптимальном режиме.

Правительства пытаются смягчить или разрешить конфликты различными путями, которые по словам П. Шаран, можно свести к следующему:

Авторитарные и тоталитарные режимы, как показывает история, как правило игнорируют конфликты, требования групп не находят удовлетворения, так как ни одна из них не обладает достаточным влиянием на власть или самой властью, чтобы повлиять на правительство.

Такая власть, как правило, использует только методы подавления, принуждения, команды для подавления конфликта. Нельзя не видеть опасности применения насилия в ходе конфликта. Оно имеет тенденцию перерасти в систему. Об этом свидетельствует опыт социальных революций. Насилие как средство решить конфликт может превратить всю систему в сугубо насильственную, агрессивную и жестокую. Часто насилие носит характер возмездия, даже сверхвозмездия, когда на какую-то враждебную акцию оппонента стараются ответить еще более интенсивной акцией. На насилие отвечают еще более интенсивным насилием, на месть — сверхместью, на удар — сверхударом и т. п. Насилие стало традиционным методом разрешения конфликтов в нашей стране. Основная причина заложена в системе отношений власти и общества. Но есть и другие причины, они связаны с тем, что суперструктура закрепилась в нашей политической культуре. Человек в нашем обществе знает только два способа разрешения социаьного конфликта: насилие, о котором мы уже говорили, или он выступает в роли просителя-жалобщика.

Институционализированной политической борьбы в нашем обществе не существовало. До сих пор наша система дает гражданам очень мало надежды на удовлетворительное разрешение конфликта, удовлетворение интересов демократическим путем. Только борьба до победного конца одной из сторон. Чаще всего побежденным оказывается тот, кто стоит на более низкой социальной лестнице. И нет системы политических институтов, которые на равных позволяли бы гражданам выражать и реализовывать свои интересы: нет института личных адвокатов, свободного доступа в государственные, исполнительные органы и т. п.

Как одному из способов разрешения конфликта человечество прибегает к террору и экстремизму. В последние годы волны политического экстремизма буквально захлестывают мир, особенно так называемый «третий» и нашу страну. Экстремизм приобретает различные формы — от провокаций террористических группировок крайне правого или левацкого, националистического или религиозного толка до уносящих многие жизни преступлений политических авантюристов, превративших террор в инструмент государственной политики.

Существует много попыток исследователей прорваться в природу экстремизма и террора. Изучив природу, легче вырабатывать эффективные меры борьбы с ним. Одни исследователи утверждают, что экстремизм и терроризм — порождение и наследие тоталитарных и фашистских режимов, их идеологий. Другие считают, что они — порождение общества вседозволенности и неограниченной демократии.

Некоторые западные ученые провозглашают политический экстремизм вечным, как мир. Ведь еще на земле древней Палестины существовала секта сикариев, действовавшая в Иерусалиме, осуществлявшая убийства на почве религиозного фанатизма; а восточные боевые искусства, пираты так же свидетельствуют в пользу вечного живучего и не умирающего террора, убийств, насилия. Так, немецкий социолог Г. М. Энценсбергер утверждает, что экстремизм и терроризм — ровесники любой формы власти, ибо всякая власть, являясь «присвоением права на пролитие крови», порождает ответную экстремальную и столь же «кровавую» террористическую традицию.

Многие исследователи, напротив, толкуют терроризм, как проявление техногенности общества, которое раскалывается в результате структурных изменений, исчезает приватный мир человека, растет аномия, фрустрация, анонимность человека. Человек бунтует, в том числе в форме террора выражает социальный протест (Х. Арендт, А. Камю, Хайдин, Сартр и др.).

В природу терроризма пытаются проникнуть психоаналитики. Некоторые из них относят терроризм к разновидности невроза, другие ищут генетические корни, считают хромосы, измеряют череп, исследуют психику предков. В исследования включались астрологии, гадалки. Так исследуется связь между активизацией терроризма, наслия и фазами Луны, колебанием земной коры, показаниями барометра, вспышками на Солнце и т. д. Явно одно, что современный политический экстремизм, террор, как и мафия, живы и представляют собой одно из глубочайших проявлений кризисных ситуаций в обществе, глубочайшего кризиса личности, социума в целом, выступают как средство разрешения конфликтов.

В цивилизованном обществе политика стремится устранить насилие, террор, но не сможет сделать это окончательно, потому, что оружие в прямом смысле слова, военная сила никогда полностью на исключаются из политической борьбы. Политики не столько стремятся уничтожить средства насилия, оружие, сколько сосредоточить их в руках правительства. Обладая монополией на оружие, правительство, правящая партия, приобретает огромную власть над безоружными гражданами.

Как утверждает М. Дюверже, военная сила, кроме легитимного использования для подчинения подданных, используется в политике в трех случаях.

1. На низкой стадии общественного развития, когда государство еще слишком слабо, чтобы использовать ее в собственных интересах. Тогда вооруженные партии борются за власть, политические организации приобретают форму милиции (древние города-государства. Иногда это можно наблюдать на более высокой стадии социального развития, когда одна из партий приобретает форму веонизированной организации (Германия 1930-е гг., фашистские, национал-патриотические образования России).

2. Политический конфликт приобретает военные формы, когда оппозиция не имеет возможностей быть услышанной или когда дозволенные средства являются неэффективными. Вооруженное сопротивление обычно проходит две стадии: тайное сопротивление и открытое восстание в форме революции или гражданской войны, длительной подпольной вооруженной борьбы (Никарагуа, Ольстер, Таджикистан).

3. Когда военные перестают служить правительству и начинают сами бороться за власть между собой (Латинская Америка, Чили — приход к власти генерала Пиночета). Армия всегда является опорой, с одной стороны, и угрозой, с другой, государству.

Ни одному политическому режиму, ни одному политическому лидеру, исповедовавшему ненасилие, не удалось решить проблему террора, насилия. В крайнем случае, они сами становились жертвой насилия (Мартин Лютер Кинг, С. Альенде, М. Ганди). Но философия ненасилия, мирного разрешения конфликтов от межличностных до глобальных получат все большее развитие в современном мире.

Переговоры. Роль посредника в переговорах

В конце 50-х и начале 60-х гг. известный американский специалист в области теории конфликта, профессор Гарвардского университета Т. Шеллинг изложил точку зрения на конфликт, которая долгое время господствовала и в политике США, СССР, т. е. сверхдержав-антиподов. Для него переговоры были и остаются частью конфликта. В общей системе конфликтных взаимоотношений между двумя сторонами — личностями, партиями, государствами — упор делается не на силовой фактор, на достижение односторонней победы, т. е. конфликт — война.

Переговорам в этой системе отводится место «запасного выхода», когда продолжение конфликта силовым средствами уже либо бесперспективно, либо невыгодно. Но и в этом случае переговоры не принимают на себя всю тяжесть поисков урегулирования спора, а служат лишь дополнением к борьбе за победу. Ведется «позиционный торг» до победного конца одной стороны. В этом качестве переговоры не нуждаются в таких составляющих, как доверие, взаимозависимость, честность. Конфликт в этом случае продолжается со всеми присущими ему сторонами: противоположностью и несовместимостью интересов, стремлением к достижению односторонних выгод, принципиальной невозможностью длительного компромисса. Доминирует задача полного разгрома и капитуляции противника.

Такой подход сохранялся в политике большинства государств на протяжении длительного исторического периода, особенно в периоды политических напряжений, «холодной войны».

Во второй половине XX в. перед человечеством встала проблема выживания, зашли в тупик международные отношения, основанные на силе. Осознание самоубийственности ядерного конфликта сыграло решающую роль в пересмотре тактики разрешения конфликтов. «Компромисс» перестал быть словом пугательным, больше стали цениться «консенсус», «согласие», чем «победа», а «противник» стал «партнером», «оппонентом». Снимался ореол безысходности и обреченности вокруг каждого из конфликтов. Вполне возможны компромиссы и далее совместные поиски решений по целому кругу проблем. Международная практика уже дала такой опыт: Женевская конференция 1953 и 1954 г. положила конец кровопролитию в Корее и Индокитае, снят Карибский кризис в 1962 г. Разрядилась обстановка в мире, снята угроза ядерной войны.

Заметный след в американской конфликтологии оставил Г. Райффа, профессор Гарвардского университета, он ведет курс методики разрешения спорных проблем с помощью переговоров. Г. Райффа относится к переговорам как к особой отрасли человеческих знаний и человеческой деятельности. Каждый здравомыслящий человек, по его мнению, должен обладать умением эффективно улаживать споры и разногласия. Ткань общественной жизни не должна рваться с каждым конфликтом, а, наоборот, быть крепче вследствие возрастающего умения находить и развивать общие интересы. Есть совокупность решений, по мнению Г. Райффа, вырабатываемых совместно, а не навязываемых одной из сторон.

Безусловно, интерес представляют исследования профессоров Гарвардской школы права Роджера Фишера и Уильяма Юри, которые разрабатывают механизм человеческого общения — переговоров. Переговоры без поражений, т. е. разрушающие атмосферу вражды и недоверия, подозрительности. Обучая людей общению, прививая им навыки решения спорных проблем, авторы способствуют формированию наиболее рационального и оптимального способа общения людей — сотрудничества.

В технологии переговоров важную функцию выполняет институт посредников. Он необходим, чтобы направить конфликты в правильном, нужном и созидательном русле и нейтрализовать в них деструктивное начало, находить разумный компромисс между конфликтующими сторонами. Поскольку коммуникации между участниками конфликтной ситуации нарушены, достичь решения без помощи посредников практически невозможно.

Посредник формирует, налаживает и обеспечивает каналы организационных, финансовых, информационных и других связей. Посредник способствует восстановлению целостности общества, организации сотрудничества и гражданского мира в случае состояния войны.

Типы посредников

Посредника первого типа условно назовем «третейским судьей». При обращении к нему, он действует подчеркнуто нейтрально и вместе с тем независимо. Ему присущ официальный стиль поведения, он требует внимания и уважения к своим предложениям и рекомендациям. Во время переговоров он, как правило, берет себя роль ведущего, позволяя себе ограничивать выступающих как с одной, так и с другой стороны. Для посредника такого типа основой деятельности выступают прежде всего законы, правила и инструкции. Для того, чтобы привести переговоры к желаемому результату, «третейский судья» может настаивать на решениях, которые не обеспечены ресурсами и потому неэффективны.

Второй тип посредника можно условно назвать «играющим тренером». Основой его деятельности выступает процесс создания единой системы ценностей, в рамках которой возможно сформулировать правила и процедуры консенсуса по спорным вопросам. Он активно участвует в переговорах, предлагает свои варианты решений, но не настаивает на их принятии. Основную задачу он видит в создании условий для успешных переговоров.

Технология разрешения конфликта в ходе переговоров

В ходе переговоров важно то, как посажены участники. Для «третейского судью» характерно рассаживание «квадратного стола», что заранее настраивает участников на противостояние, и дирижеру-посреднику чрезвычайно трудно привести участников к согласию.

Посредник «играющий тренер» как бы изнутри управляет процессом переговоров, где участники расположены за «круглым столом». За «круглым столом» создается психологический настрой на принятие решения.

Разрешение конфликта

В целом, можно выделить три этапа разрешения:

— подготовительный,

— переговоры,

— выход из конфликта и контроль за согласованными решениями.

1. Подготовительный этап

В него входят следующие необходимые процедуры:

а) постановка «диагноза», которая должна:

— определить тип конфликта,

— оценить степень остроты,

— выяснить причины и глубину конфликта,

— проанализировать динамику конфликта, охарактеризовать его стадию на момент исследования,

— изучить намерения, цели и ориентации участников конфликта, ресурсы, которыми они располагают, возможные действия, которые они готовы предпринять,

— оценить влияние на конфликт внешних факторов (органов власти, средств массовой информации и т. п.).

б) построение модели развития конфликтной ситуации и прогноз последствий. Для этого необходимо:

— разработать различные варианты развития конфликта с точки зрения удовлетворения интересов сторон;

— спрогнозировать позитивные и негативные последствия развития конфликта для каждого из участников;

— определить цену «победы», «поражения», «согласия» для каждой стороны;

— определить наиболее приемлемые варианты решения конфликта.

в) подготовка переговоров. Это предполагает:

— определение посредников стратегии и тактики переговоров;

— оказание помощи каждой из сторон в определении ситуации;

— создание атмосферы доверия между участниками переговоров;

— разработку повестки дня.

2. Переговоры

Целью переговоров должно стать достижимое, а не желаемое… Сами переговоры должны быть основаны на реальности, а не на фантазиях. Переговоры могут быть длительными, сложными. Постоянное психологическое напряжение, столкновение характеров могут вызвать сложности.

В обязанности посредника входит:

— устранение давления на участников переговоров извне;

— создание атмосферы доверия и уважения, доброжелательности;

— концентрация внимания участников на анализе приоритетных вопросов;

— нейтрализация крайних позиций, выялление их негативных последствий, слабости аргументации;

— инициирование собственных аргументов и предложений;

— выработка путей достижения целей, приемлемых для каждой их сторон;

— создание возможности каждому участнику высказать свои суждения;

— участие в подготовке итогового документа переговоров.

Переговоры — это целое искусство, и, следовательно, зависят от качества подготовки процедуры, глубины проработки вопросов и возможности из оппонентов создать коллектив, способный к конструктивной работе.

3. Выход из конфликтной ситуации

Чтобы достойно и успешно вывести участников из конфликта, осуществить контроль за выполнением решений, посредник должен:

— побуждать участников высказывать удовлетворение принятыми решениями;

— убедить оппонентов, что выработанные правила и процедуры — единственно разумные и правильные;

— утвердить объективные методы контроля за принятыми решениями;

— участвовать в контроле реализации решений в качестве эксперта.

На третьей стадии роль посредника столь же важна, как и на первых двух этапах. Он должен поддерживать психологический комфорт, порядок в отношениях между оппонентами, дух сотрудничества и взаимопонимания.

Как утверждает В. Н. Амелин посредник несет три функции в переговорах: коммуникативную, исследовательскую, организаторскую. Он должен знать основы психологии, соционики, уметь наладить связь между оппонентами. Важны связи во время переговоров со средствами массовой информации, с органами власти, общественными организациями и движениями.

Посредник — исследователь, ученый. Он исследует корни, источники конфликта, моделирует решения конфликта, прогнозирует последствия различных решений. Для этого ему важно иметь собственную информационную базу, он организует проведение социологического, психологического, политологического исследования.

Как организатор переговоров, он должен вызывать доверие, быть доброжелательным, уметь распределять функции помощников, организовать консультативную, интеллектуальную помощь участникам.

Многофункциональная деятельность посредника требует сочетания уникальных знаний, способностей посредника, определенных личностных качеств. У. Симкин в книге «Посредничество и динамика коллективных договоров» выделил следующие качества посредника: терпение, искренность, «бульдожью» хватку, находчивость, выносливость марафонца, макиавеллиевскую хитрость, способность хорошего психиатра, толстокожесть носорога, мудрость Соломона.

Одной из эффективных форм разрешения конфликта является консенсус. Консенсус (лат. согласие, единодушие) — общее согласие по спорным вопросам, к которым приходят участники переговоров, конференций.

Стремление любого человеческого общества к конструктивному согласию плодотворно на всех уровнях.

Демократическое общество является обществом равных возможностей. Общественное мнение складывается из мнений всех членов общества. При решении любого вопроса должны быть выявлены, обсуждены, рассмотрены и учтены все существующие точки зрения. А как это возможно сделать? Основным недостатком обычного голосования, основанного на механическом разделении голосов «за» и «против», является то, что не учитывается, игнорируется мнение меньшинства. Диктат большинства — это нарушение одного из основных законов демократии — закона справедливости, учета мнения меньшинства. Неограниченная власть большинства может иметь не менее опасные последствия, чем диктаторский режим. Нельзя забывать, что Гитлер пришел к власти парламентским путем. Так называемых зажиточных крестьян, уничтоженных во время коллективизации, было меньшинство, всего-то 10-13 млн. человек.

Ситуация в Нагорном Карабахе сегодня также неразрешима на основе большинства. Католическое меньшинство в Ольстере борется с протестантским большинством, избрав как основной метод — террор. Политическая агрессивность меньшинства завела ситуацию в тупик.

Демократия подразумевает, что обществом управляет общественное мнение… Консенсус способствует не только прямому воздействию общественного мнения на политические процессы, но и формирует общественное мнение. Консенсус предоставляет возможность определения общего мнения, сложенного из всех точек зрения.

Механизм консенсуса — это не только новая система голосования, но и новый подход к решению общественных проблем. Это универсальный, демократический принцип, объективно обусловленный потребностями современного общественного сознания в свободном развитии всех форм политической активности и их гармоническом взаимодействии при решении внутригосударственных и международных проблем.

Таким образом, конфликт может быть разрешен насильственным и ненасильственным путем. Применение оружия, войны, террор, геноцид — способы разрешения конфликта с применением насилия. Дискуссия, переговоры, выборы, консенсус можно рассматривать как формы ненасильственного разрешения конфликта.

Роль ООН в предотвращении и урегулировании конфликтов

ООН — форум суверенных государств и то, что она может сделать, зависит от того взаимопонимания, которого они достигают между собой. Совет Безопасности ООН разработал систему принципов и мер поддержания мира и разрешения конфликтов.

1. Краеугольным камнем этой системы остается государство, уважение его целостности и суверенитета. Но время абсолютного и исключительного суверените прошло, реальная жизнь часто опровергала чистые, теоретические концепции. Так, вопросы торговли, коммуникации и экологии не знают границ, а «закрытые» общества объективно уже не могут существовать в современном мире. Кроме того, теряет свою прочность прежний консенсус, существовавший в мировом сообществе и закрепленный в международном праве, касательно того, как и при каких условиях допустимо вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Объективной предпосылкой для этого служат прежде всего реальные процессы глобализации и демократизации, а также вытекающие из этого все более распространенные (и во многом обоснованные) сомнения в отношении того, что главные и едва ил не исключительные угрозы международной безопасности и стабильности проистекают как бы из внешних источников, то есть от межгосударственного насилия. Организованное и масштабное насилие, осуществляемое внутри какого-либо государства (как было, например, в Гаити, Сомали, Руанде и др.), становится сегодня не только частной внутриполитической проблемой, но и реальным вопросом международной безопасности, на который ни у мирового сообщества, ни у современного международного права пока что нет в полной мере удовлетворительного ответа.

Как известно, в современном международном праве действует принцип запрета применения силы или ее угрозы, который нашел свое закрепление в Уставе ООН. Этот принцип носит всеобщий характер, то есть имеет обязательную силу для всех государств, а не только членов ООН. Этот принцип означает, что вооруженная сила может быть применена против какого-либо государства, только если его действия создают угрозу международному миру или безопасности. При этом в Уставе ООН прямо предусматривается, что государство может использовать вооруженную силу в качестве самообороны либо в случае внешней агрессии, либо для выполнения решения Солвета Безопасности ООН. Международная практика показывает, что Совет Безопасности может быть эффективным и авторитетным органом, который своими решениями способствует укреплению международного мира и безопасности.

Вместе с тем конфликты, угрожающие международному миру и безопасности, особенно часто в последнее время возникают не только между государствами, но и в пределах территории какого-либо отдельного государства (так называемые внутренние конфликты). Ясно, что далеко не все внутренние конфликты создают угрозу международному миру и безопасности, но лишь такие, которые связаны с массовыми нарушениями прав и свобод человека, так называемым «домицидом» (в отличие от геноцида ), этническим насилием и др. Но как раз применительно к ним и возникает новая и еще не разрешенная удовлетворительным образом международно-правовая проблема, а именно: оправдано ли применение силы, кроме как с лучае самообороны? В частности, допустимо ли это в случае «гуманитарных кризисов»?

Если обратиться к Уставу ООН, то он де-юре не предусматривает осуществления актов вооруженного вмешательства по гуманитарным основаниям, то есть в связи с нарушениями прав и свобод человека и гражданина. Если подходить строго юридически к соответствующим решениями Совета Безопасности, то введение вооруженных сил на территории отдельных государств в связи с «гуманитарными проблемами» может расцениваться в соответствии со статьей 2(7) Устава как вмешательство во внутренние дела государства. Подтверждение этому можно найти и в практике Международного суда ООН, который еще в 1986 году в деле Никарагуа заявил, что «использование силы не может быть надлежащим методом для… обеспечения… уважения» прав человека.

И все же, несмотря на теоретическую не разработанность, правовую сложность и политическую деликатность всех этих вопросов, в данном случае, как представляется, мы имеем дело с определенным отставанием международного права от реальных процессов в сфере политики и морали. Сегодня настоятельно требуется новое, гораздо более детализированное и четкое определение правовых аспектов применения силы в международных отношениях в условиях глобализации и демократизации, разработка дополнительных критериев ее применения в соответствии с Уставом ООН, в том числе в чрезвычайных гуманитарных ситуациях. Особое внимание должно быть уделено выработке четкого международно-правового толкования гуманитарных кризисов.

Кроме того, необходимо учитывать и прецедентный характер вмешательства международного сообщества во внутренние дела тех или иных государств по гуманитарным основаниям. Реально Совет Безопасности, решая вопрос об использовании вооруженных сил против какой-либо страны, учитывает и гуманитарные мотивы, и аргументы. Так, резолюцией 688 (1990 г.) Совет Безопасности уполномочил многонациональные силы осуществить вооруженную интервенцию в Ирак для защиты курдов; резолюциями 794 (1992) и 929 (1994) уполномочил группы государств на создание многонациональных вооруженных сил с применением вооруженных сил соответственно в Сомали и Руанде для обеспечения доставки гуманитарной помощи и проведения других гуманитарных операций.

Заметим, что и на Московском совещании Конференции по человеческому измерению СБСЕ в 1991 г. было признано, что «вопросы, касающиеся прав человека, основных свобод, демократии и верховенства закона, носят международный характер, поскольку составляют одну из основ международного порядка». Государства — участники этого совещания подчеркнули, что «они категорически и окончательно заявляют, что обязательства, принятые ими в области человеческого измерения СБСЕ, являются вопросами, представляющими непосредственный и законный интерес для всех государств, и не относятся к числу исключительно внутренних дел соответствующего государства».

Одним из важных следствий развивающихся в современном мире процессов глобализации и демократизации является то, что гуманитарные проблемы, вопросы соблюдения прав человека выходят за рамки исключительно внутренней компетенции отдельных государств. Мировое сообщество с полным на то основанием и правом реагирует сегодня на нарушения тем или иным государством его обязательств в области прав человека. Вместе с тем принципиально важно, чтобы в каждом отдельном случае соответствующие реакции и действия (в том числе силового характера), предпринимаемые международным сообществом, были бы адекватными и соразмерными и осуществлялись от имени Совета Безопасности ООН.

Учитывая вышесказанное, по всей видимости, приходит время и для постановки вопроса о разработке и заключении международного договора, который бы на основе современного международного права и с учетом новых политических реалий определил бы в каких случаях и для каких целей допустимо(или даже требуется) вмешательство по гуманитарным основаниям. В частности, в таком договоре устанавливалось бы, нарушение каких прав и свобод человека является основанием для международного вмешательства. Вероятно, должен был быть создан и определенный международный орган (быть может, при Совете Безопасности) для осуществления целей такого договора.

И все же существует ряд мер СБ ООН, способствующих поддержанию мира и безопасности.

«Человеческая дипломатия» — это действия, направленные на предупреждение возникновения споров сторонами, недопущение перерастания существующих споров в конфликты и ограничение масштабов конфликтов после их возникновения.

«Установление мира» — это действия, направленные на то, чтобы заставить враждующие стороны прийти к соглашению, главным образом с помощью мирных средств.

«Поддержание мира» — это обеспечение присутствия ООН или «третейской» стороны в данном конкретном районе, что до сих пор делалось с согласия всех заинтересованных сторон, которое, как правило, связано с развертыванием военного, полицейского, гражданского персонала, как в плане предотвращения конфликтов, так и установления мира..

«Превентивная дипломатия» требует осуществления мер, направленных на установление доверия. Для этого требуется информация о ситуации для раннего предупреждения конфликта.

Так же требуется взаимное доверие и добрая воля междусторонами и меры предупреждения: систематический обмен военными миссиями, образование региональных или субрегиональных центров для уменьшения опасности, организация свободных потоков информации.

В условиях национального кризиса имеет место «превентивное развертывание» по просьбе правительства и с согласия заинтересованных сторон; «превентивное развертывание» может иметь место и тогда, когда одна из сторон ощущает угрозу и просит обеспечить соответствующее присутствие сил мира со стороны только ее границ. «Превентивное развертывание» содействует уменьшению страданий, ограничение насилия в стране, оказанию гуманитарной помощи, обеспечение госсуверенитета, ведению переговоров. «Превентивное развертывание» способствует созданию (по согласию сторон) демилитаризованных зон, как средств разъединения воюющих сторон, а также устранение любого предлога для нападения.

Установление мира

Установление мира, если не удалось прекратить конфликт, способствуют прежде всего переговоры. Но для разрешения конфликта мирным путем важными условиями являются наличие политической воли к миру обеих сторон, а также наличие соответствующих рычагов, навыков урегулирования у «третейской» стороны. Установление мира способствует оказание помощи материальной, денежной, гуманитарной и т. п., направленной на улучшение условий, которые стали одной из причин спора или конфликта…

Использование военной силы объяснимо только тогда, когда мирные средства не дают результатов.

Поддержание мира

Поддержание мира по праву можно назвать изобретением Организации Объединенных Наций. Оно помогло в определенной степени стабилизировать обстановку во многих районах напряженности в мире. В период с 1945 по 1987 гг. было учреждено 13 операций по поддержанию мира: с 1987 по 1992 гг. — еще 13 операций. По оценкам, до января 1992 г. под флагом ООН прошло службу более полумиллиона человек. Из этого числа более 800 человек из 43 стран погибли, исполняя свой долг перед человечеством.

Характер операций по поддержанию мира в последние годы стремительно эволюционирует, но остаются основные требования и условия для поддержания мира: официальный мандат на поддержание мира, выданный ООН, сотрудничество сторон — членов ООН в выполнении этого мандата; готовность государств-членов предоставить военный, полицейский, гражданский персонал, средства, технику для операций по поддержанию мира.

2. Предотвращение и урегулирование этнических

конфликтов в новых независимых государствах

На момент своего распада Союз ССР переживал целый ряд переходных процессов — от централизованного планирования к рыночной экономике, от тоталитарной политической системы — к демократии, от административной сверхцентрализации — к развитию федерализма и деколонизации. Каждый из этих процессов в отдельности нес сам по себе риск стабильности гражданскому и межнациональному миру. Поэтому неудивительно, что процесс дезинтеграции СССР сопровождался возникновением ряда вооруженных конфликтов на его территории.

Нельзя не видеть, что несмотря на некоторую приостановку инерции дезинтеграции внутри России, достигнутую после декабря 1991 г. процесс этот, видимо, далеко не завершен (об этом, в частности, свидетельствовало обострение кризиса в Чечне в конце 1994 г. — начале 1996 г.) Ухудшение экономической и межэтнической ситуации практически во всех этих странах стимулирует возникновение новых вооруженных конфликтов. В этих условиях даже те скромные успехи, которые были достигнуты в области урегулирования уже возникших конфликтов, представляют собой особую ценность с точки зрения возможного использования накопленного опыта в будущем.

Стремление местных политических элит к власти и богатству, желание использовать в личных целях радикальные изменения, вызванные распадом Советского Союза, является главной причиной развязывания вооруженных конфликтов в Закавказье. Нежелание сторон вести конструктивный политический диалог, ставка на силовые методы и агрессивный национализм отдаляют мирное решение спорных вопросов. Результатом подобных действий явились кровопролитные отношения между народами, которые десятилетиями жили в мире и согласии, а теперь помимо своей воли вовлечены в конфликты.

Было бы безнравственно классифицировать существующие в Закавказье конфликты по степени их «важности». За каждым из них — сотни тысяч несчастных и ни в чем ни повинных людей. Что же касается временных рамок их появления, то печальная «пальма первенства» принадлежит армяно-азербайджанскому спору из-за Нагорного Карабаха.

Нагорно-Карабахский конфликт имеет давние исторические корни. Особую остроту он приобрел в 1988 г. — после обращения областного Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) к Верховному Совету СССР с ходатайством о передаче области из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР. Вслед за выходом Азербайджана из Союза в августе 1990 г. совместная сессия облсовета НКАО и райсовета Шаумяновского района объявила о создании Нагорно-Карабахской Республики (НКР).

Баку квалифицировал эти действия как сепаратизм и объявил НКР вне закона. Противостояние между азербайджанской и армянскими общинами Нагорного Карабаха быстро переросло в военные действия, в которые напрямую были вовлечены вооруженные силы Армении. Разрушения и пролитая кровь не образумили противостоящие стороны и 6 января 1992 г. карабахцы приняли декларацию о государственной независимости НКР. Боевые действия, которые продолжались более трех лет, привели к печальным результатам — свыше 30 тыс. убитых, около полутора миллионов беженцев. В настоящее время под контролем вооруженных формирований НКР находится не только собственно Нагорный Карабах, но и прилегающие к нему территории Азербайджана. Вооруженные силы Азербайджана, в свою очередь удерживают часть территории Мардакертского района НКР.

На территории, подконтрольной правительству НКР, фактически не осталось азербайджанского населения. Десятки тысяч беженцев находятся по другую сторону линии фронта. В результате занятые силами НКР территории, ранее не относившиеся к Нагорному Карабаху, практически безлюдны.

Предпринятые Россией (при поддержке ООН и ОБСЕ) усилия привели к тому, что с 12 мая 1994 г. было установлено прекращение огня. Временное перемирие дало возможность начать переговорный процесс между конфликтующими сторонами. К переговорам активно подключилась Минская группа, созданная под эгидой СБСЕ. Длящееся с середины 1994 г. перемирие лишь фиксирует сложившийся статус-кво, который в конечном счете является неприемлемым для обеих сторон конфликта.

Армянское население НКР ставит своей целью окончательно присоединиться к Армении. Эта позиция, естественно, находит поддержку и у населения Армении. Последняя официально требует признания НКР равноправной стороной конфликта и привлечения ее руководства к полноправному участию в переговорном процессе.

В свою очередь Азербайджан стремится восстановить свой государственный суверенитет над контролируемой карабахскими армянами территорией. В то же время делаются заявления о том, что Нагорному Карабаху в рамках Азербайджана может быть предоставлена широкая автономия. Этот вопрос тесно увязывается с проблемой возвращения азербайджанских беженцев.

С международно-правовой точки зрения в данном случае налицо противоречие между принципами территориальной целостности государства, с одной стороны, и принципом признания права наций на самоопределение — с другой. Оба принципа закреплены в основополагающих документах ООН и ОБСЕ, и решение вопроса об их реальном соотношении во многом зависит от политической ситуации, прежде всего от поддержки международным сообществом одной из противоборствующих сторон.

Решение карабахской проблемы на основе только одного из указанных принципов невозможно. Ни одна из протиборствующих сторон не способна навязать свою волю другой, в то же время решение, принятое на основе учета интересов только одной стороны, никогда не будет принято другой. Иначе говоря, проблема Нагорного Карабаха может быть решена только на основе компромиссного учета интересов как Армении, так и Азербайджана.

Минская группа ОБСЕ подготовила программу поэтапного решения нагорно-карабахского конфликта. Положения этой программы легли в основу Лиссабонских принципов, призванных стать составной частью урегулирования. Они предусматривают:

— территориальную целостность Азербайджана и Армении;

— правовой статус Нагорного Карабаха, определенный в соглашении на основе самоопределения, которое обеспечит НК самую высокую степень самоуправляемости в составе Азербайджана;

— гарантированную безопасность для Нагорного Карабаха и всего его населения.

Лиссабонские принципы стали основой миротворческой программы продолжающегося и по сей день поиска компромисса. К сожалению, прямые встречи президентов Азербайджана и Армении не сблизили позиции сторон. Президент Азербайджана Г. Алиев заявил, что азербайджанская сторона не примет предложение о создании «общего государства» на территории Азербайджана и предоставлении в его рамках Нагорному Карабаху статуса «государства», поскольку «это означает скрытое предоставление Нагорному Карабаху статуса государственной независимости». Президент Армении отметил, что Армения и Нагорный Карабах приняли последний план Минской группы ОБСЕ, хотя для них это было «очень трудным решением. Есть де-факто сложившаяся картина и Армении больше нечего уступать».

Как бы то ни было, уже хорошо, что продолжаются переговоры, что нет большой стрельбы.

Грузино-Абхазский конфликт в значительной степени связан с поспешными, непродуманными действиями тбилисских властей в период президентства З. Гамсахурдия. Суть их в следующем: в 1991 г. независимая Грузия объявила об отмене действия Конституции Грузии 1978 г., предусматривающей вхождение в нее Абхазии на правах автономной республики. Было восстановлено действие Конституции 1918 г. согласно которой Грузия является унитарным государством, не имеющим в своем составе территориальных автономий.

Односторонние действия были восприняты в Абхазии как угроза ассимиляции малочисленного абхазского этноса. Поэтому в Сухуми приняли решение отменить Конституцию Абхазии 1978 г. и восстановить Конституцию Абхазии 1925 г., по которой она являлась независимым государством. Сухуми предлагал строить взаимоотношения с Тбилиси в рамках единого федеративного государства. Получив отказ, Сухуми предложил заключить с Грузией межгосударственный договор. Обсуждение проекта нового договора предполагалось вынести на заседание Верховного Совета Абхазии 14 августа 1992 г. Тбилиси предпочел силовое решение вопроса и именно в этот день были введены войска на территорию Абхазии, которым абхазы оказали вооруженное сопротивление. В сентябре 1993 г. абхазы при поддержке добровольцев из северокавказских республик и других регионов России нанесли поражение грузинской армии, восстановив контроль над всей территорией Абхазии. Крупномасштабные боевые действия с применением современной авиации и тяжелой техники продолжались более 13 месяцкв. В боях с обеих сторон погибло по несколько тысяч человек. Общее число беженцев, включая грузин, армян, русских, составило более 250 тысяч.

После длительных переговоров под эгидой ООН и при посредничестве России 14 мая 1994 г. в Москве было подписано Соглашение о прекращении огня и разъединении сил. На основе этого документа и решения Совета глав государств СНГ в зоне конфликта были размещены Коллективные силы по поддержанию мира СНГ, а фактически российский миротворческий контингент.

В июле 1996 г. и ноябре 1997 г. состоялись встречи грузинской и абхазской сторон под эгидой ООН с участием России в качестве посредника и представителей ОБСЕ. Подключение ООН к урегулированию конфликта позволило поддержать положительную динамику переговорного процесса. Если раньше Сухуми отказывался вести прямые переговоры с Тбилиси, то теперь В. Ардзинба высказался за продолжение грузино-абхазских переговоров по решению проблемы беженцев.

28 января 1999 г. Совет Безопасности ООН единогласно продлил мандат ООН по наблюдению в Грузии до 31 июля 1999 г. СБ потребовал от Грузии и Абхазии, чтобы «они расширили свое участие в осуществляемом под эгидой ООН мирном процессе, продолжали стремиться к диалогу, расширили свои контакты на всех уровнях и безотлагательно проявили необходимую волю для достижения существенных результатов по ключевым вопросам переговоров».

В решении глав государств СНГ предусмотрено расширение участия СНГ в миротворческой операции в Абхазии и в этой связи содержится призыв к государствам положительно отреагировать на обращение о выделение в состав КСПМ воинских контингентов, наблюдателей и других форм участия в операциях по поддержанию мира.

В настоящее время обстановка в Абхазии остается достаточно напряженной. Особое беспокойство у абхазских властей вызывает намерение Грузии построить в бухте Анакли (на границе Грузии и Абхазии) военно-морскую базу, на строительство которой США планируют выделить около 800 тыс. долларов с условием, что в последующем военный объект будет использоваться совместно. Одновременно США пообещали выделить Грузии на развитие «приоритетных сфер» 34 млн. долларов.

Грузино-южноосетинский конфликт возник по тем же причинам, что и абхазский, и в то же время. С 1922 г. Южная Осетия входила на правах автономии в состав Грузии. Хотя осетины формально оказались разделенным народом, поскольку имели два административных образования (автономная область в Грузии и автономная республика в России) — эта разделенность в составе СССР не приводила к конфликтным ситуациям.

После восстановления Конституции 1918 г. Тбилиси отменил автономию Южной Осетии. В ответ на несогласие осетин с этим решением Грузия прибегла к силовым методам, развернув военные действия в Южной Осетии. Однако осетины вскоре нанесли поражение грузинским войскам и вытеснили их с южноосетинской территории. Установившееся в результате состояние ни войны, ни мира продолжается уже более семи лет. После военной победы и установления временного перемирия усилия руководства Южной Осетии направлены на решение двух задач — обеспечение экономического выживания и государственное строительство. Республике удалось выстоять и выжить.

Главная роль в усилиях по ликвидации последствий конфликта принадлежит созданной на основе Сочинского соглашения Смешанной контрольной комиссии. С декабря 1992 г. в Грузии работает Миссия ОБСЕ, которая во взаимодействии со сторонами также стремится содействовать политическому урегулированию конфликта.

16 мая 1996 г. в Кремле был подписан Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте. Согласно этому документу стороны отказываются от применения или угрозы применения силы, берут обязательства в рамках СКК разработать план поэтапного сокращения застав и постов миротворческих сил в зоне конфликта, гарантировать достойное решение проблемы беженцев и перемещенных лиц. После подписания Меморандума процесс мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта в целом приобрел позитивную динамику, хотя реализация достигнутых договоренностей продвигается сложно.

Неоднозначный опыт урегулирования этнических конфликтов на территории СССР представляет собой следствие не только объективных сложностей такого урегулирования, но и ошибок, допущенных в ходе миротворческой деятельности. Подобные ошибки заключались в недооценке или прямом игнорировании закономерностей самого конфликта, наличия у него различных стадий. Можно выделить шесть предпосылок, необходимых для урегулирования этнических конфликтов:

— каждая из враждующих группировок должна иметь единое командование и контролироваться им;

— стороны должны контролировать территории, которые обеспечивали бы им относительную безопасность после заключения перемирия;

— достижение состояния определенного равновесия в конфликте, когда стороны либо временно исчерпали свои военные возможности, либо уже добились многих своих целей;

— присутствие влиятельного посредника, способного повысить интерес сторон к достижению перемирия и добиться признания этнического меньшинства в качестве стороны в конфликте;

— согласие сторон на «замораживание» кризиса и на то, чтобы отложить всеобъемлющее политическое урегулирование на неопределенный срок;

— размещение по линии разъединения миротворческих сил, достаточно авторитетных или сильных для сдерживания сторон от возобновления боевых действий.

Наличие авторитетного единого командования у каждой из воюющих группировок, которое обладало бы достаточной властью для обеспечения контроля за полевыми командирами и приказы которого исполнялись бы является первым необходимым условием для ведения любых переговоров о прекращении огня. В противном случае достижение каких-либо соглашений вообще не представляется возможным. Не случайно одним из первых шагов российских властей по разрешению осетино-ингушского конфликта было создание властных структур в Ингушетии с тем, чтобы иметь лидера, с которым можно было бы вести диалог.

Наличие контроля над территорией, обеспечивающей сторонам хотя бы относительную безопасность, представляется едва ли не ключевой предпосылкой к урегулированию. Если путем соглашения о перемирии предполагается «заморозить» крайне невыгодную и уязвимую конфигурацию зоны контроля, такое соглашение обречено на провал. Чересполосный характер контролируемых армянскими и азербайджанскими формированиями анклавов в Нагорном Карабахе, существовавший до начала 1992 г., где населенный азербайджанцами укрепленный район Шуша-Ходжалы практически разрезал на две части армянский ареал, не оставлял возможностей по выполнению ни одного из многочисленных соглашений о прекращении огня. Следует отметить, что фаза конфликта, связанная с созданием компактного и защитимого ареала, является наиболее опасной и кровопролитной. В Нагорном Карабахе, Южной Осетии, Абхазии и в Пригородном районе она сопровождалась массовым изгнанием мирного населения и значительными жертвами среди него.

Достижение определенного равновесия в ходе конфликта, когда стороны либо, хотя бы временно, исчерпали свои военные возможности, либо уже добились многих своих целей, казалось бы, представляется наиболее благоприятной стадией для начала действенных миротворческих усилий… Действительно, конфликт, вроде бы выдохся сам собой и все, что требуется обеим сторонам — это зафиксировать на бумаге сложившуюся де-факто линию контроля и прекращения огня. Между тем юридическое закрепление прекращения огня после достижения стадии равновесия сопряжено с большими трудностями. В Абхазии оно было достигнуто путем сильного российского давления на конфликтующие стороны. В остальных случаях мирное урегулирование было достигнуто еще на той стадии, когда конфликт вошел в состояние естественного равновесия. В сущности, достижение естественного равновесия происходит после того, как одна из сторон фактически потерпела поражение. Это не позволяет ей соглашаться со свергшимися фактами, а побуждает избегать каких-либо обязывающих соглашений с целью выиграть время до созревания подходящих для реванша условий.

Как показывает опыт, появление на сцене влиятельного посредника, способного повысить интерес сторон к достижению соглашения, могло бы предотвратить переход конфликта из фазы достижения одной из сторон минимальных целей безопасности в стадию динамичного равновесия. Именно в этот период появляются шансы на быстрый успех внешнего миротворчества. Формированиям этнического меньшинства к этому моменту уже удалось предотвратить худшее, но исход дальнейших боевых действий против превосходящего по потенциалу противника все еще остается в его глазах неопределенным и рискованным. Другая сторона после понесенного первого поражения уже не может надеяться на легкую победу и быстрое окончание войны на выгодных для себя условиях, но она еще и не настолько унижена, чтобы противиться реальному урегулированию. Важным моментом является признание этнического меньшинства стороной в конфликте — как посредником, так и центральными властями. Первоначальное непризнание Нагорного Карабаха азербайджанскими властями в качестве самостоятельной стороны и их стремление вести переговоры напрямую с правительством в Ереване блокировало все попытки достижения компромисса на ранних стадиях боевых действий. Продолжительное непризнание этнического меньшинства в качестве стороны в конфликте, особенно если оно проявляет готовность к диалогу, подрывает шансы на достижение мира.

Согласие сторон на «замораживание» кризиса и, следовательно, на то, чтобы отложить всеобъемлющее политическое урегулирование на неопределенный срок, неизбежно в условиях, когда удовлетворение целей каждой из них представляется недостижимым. Признание новым независимым государством отделения этнического меньшинства с целью образования им собственного государства или тем более перехода под юрисдикцию соседней державы нереально в условиях, когда большинство населения находится под влиянием сильных националистических настроений и просто психологически не готово принять такую идею. Кроме того, в условиях внутренней неустойчивости большинства стран СНГ, отделение одного из меньшинств создало бы опасный прецедент, опираясь на который отделения потребовали бы и другие этнические группы и регионы. Неконтролируемый процесс самоопределения в ситуации, когда большинство стран СНГ сталкивается с сепаратистскими настроениями, поставил бы под угрозу их территориальную целостность и привел бы к значительной дестабилизации всего постсоветского геополитического пространства.

Размещение по линии разъединения миротворческих сил, достаточно авторитетных или сильных для сдерживания сторон от возобновления боевых действий, является важным обстоятельством, способным нейтрализовать основной недостаток промежуточных соглашений о перемирии. При урегулировании конфликтов на территории бывшего СССР стороны значительно модифицировали практику миротворчества, используемую под эгидой ООН. В соответствии с ней, силы по поддержанию мира вооружены только легким стрелковым оружием и формируются из представителей стран, более или менее нейтральных по отношению к участникам конфликта.

Процесс роста национального самосознания и самоопределения этнических групп носит объективный характер. Как и любой другой процесс, направленный на изменение статус-кво, он сопровождается определенной дестабилизацией. Подобная дестабилизация может развиваться как в мирных, контролируемых рамках, так и сопровождаться вооруженными конфликтами. Сохранение мира здесь зависит прежде всего от способности этнического меньшинства, требующего более высокого политического статуса, и центральных властей пойти на диалог и решать возникшие противоречия в русле ненасильственных действий и конституционных реформ.

Несмотря на определенные успехи России в поддержании мирного состояния в «зонах напряженности», наблюдается явная стагнация процесса политического урегулирования существующих здесь конфликтов, что связано как с объективной сложностью решения проблем в силу различия подходов сторон, жесткости в отстаивании собственных интересов, так и с ограниченными возможностями действующей в СНГ модели разрешения кризисов, базирующихся главным образом на материальных ресурсах и политическом влиянии России.

Содружеству так и не удалось сформировать дееспособные механизмы сотрудничества в военно-политической области, в том числе в сфере миротворчества. Участились обвинения Москвы со стороны руководства Грузии и Азербайджана в том, что российские миротворческие контингенты представляют собой военную опору сепаратистских сил, поддерживаемых Россией с целью сохранения своего военного присутствия в регионе.

Для того, чтобы придать динамику миротворческим действиям в рамках СНГ безотлагательно требуется:

— разработать единую концепцию миротворчества, согласованную всеми странами СНГ. Необходимо, чтобы операции по поддержанию мира проводились в точном соответствии с международно-правовыми нормами, прежде всего закрепленными в Уставе ООН. При этом следует исходить из того, что миротворческие силы по своему статусу изначально отличаются от любых иных военных формирований: в случае конфликта они не могут быть направлены против кого-либо или в защиту какой-либо одной стороны. Иначе из миротворческих они могут превратиться в карательные;

— укрепить и расширить международно-правовую базу миротворческой деятельности, что может быть осуществлено лишь при присоединении к существующим документам государств, до сих пор в них не участвующих;

— решить насущные организационно-структурные проблемы коллективного миротворчества СНГ; прежде всего с целью обеспечения адекватного участия воинских формирований других государств СНГ в проведении миротворческих операций на его территории;

— обеспечить распределение финансовых и иных расходов на взаимно согласованной основе и при безоговорочном исполнении взятых обязательств всеми сторонами.

Решение всего комплекса этих непростых проблем, вероятно, может быть осуществлено только в рамках общего процесса укрепления единства самого СНГ.

Участие представителей большинства государств СНГ в юбилейных торжествах НАТО, проходивших в разгар агрессии против Югославии, еще раз подтвердило, что западная составляющая является приоритетным направлением их внешней политики. Демонстративное присоединение Узбекистана к группе ГУАМ (Грузия, Украина, Армения, Молдавия) именно в рамках натовских мероприятий свидетельствует об активной поддержке Вашингтоном создания системы субрегиональной безопасности вне рамок СНГ.

На Западе рассматривают подобную тенденцию как важный фактор, способствующий усилению его влияния на постсоветском пространстве, изучают варианты отношения закавказских государств к проблеме миротворчества в СНГ. При этом преобладает точка зрения, что пока следует ограничиться концептуальной подготовкой к вытеснению России из «зон напряженности» в пользу «более эффективного» натовского участия.

Несмотря на субъективный, а зачастую и преднамеренно извращенный характер оценок в Баку и Тбилиси российских усилий по стабилизации обстановки в Закавказье, российская дипломатия активно продолжает свои миротворческие и посреднические усилия. При этом Россия стремится учитывать оптимальный предел особой ответственности в сочетании с ответственностью ОБСЕ и ООН, а также заинтересованных государств… Миротворческие инициативы внерегиональных государств, в том числе и США, приветствуются Россией если учитывают традиционные интересы России и не направлены на ее «выдавливание» из региона.

Россия категорически против попыток применения югославского варианта урегулирования конфликтов на постсоветстком пространстве. Международным сообществом уже накоплен определенный опыт решения подобных проблем, какова был ни была их кажущаяся неразрешимость. Практика показывает, что восстановить прочный мир в том или ином конфликтном регионе можно лишь путем кропотливой политической работы. Необходим целый набор действий — превентивная дипломатия, урегулирование кризисов, миротворчество, постконфликтное восстановление и т. д.

Внешнее воздействие в данном случае играет вторичную роль и ограничено лишь возможностями по созданию условий, препятствующих эскалации кризиса до уровня вооруженной борьбы. Меры по предотвращению вооруженного конфликта должны быть адресованы как этническому меньшинству, так и центральным властям. С одной стороны, необходимо исключить всякую внешнюю поддержку сепаратистским устремлениям меньшинства. Ему следует дать ясно понять, что его самопровозглашенная независимость не будет признана международным сообществом до тех пор, пока с этим не согласится центральное правительство. Но с другой стороны международное сообщество ни при каких условиях не смирится с возможными попытками инициировать разрешение кризиса насильственным путем.

Реалии сегодняшнего дня свидетельствуют о том, что особая ответственность России за мир и безопасность в Закавказье и странах СНГ не освобождает руководство независимых государств от ответственности за мирное урегулирование. На этом пути нет непреодолимых препятствий, но решающее значение имеет добрая воля сторон прийти к достижению взаимоприемлемых решений на основе права и в духе ответственности как перед своими народами, так и перед мировым сообществом.

3. Ближний Восток

Смена власти в Израиле произошла в момент, когда мирный процесс вплотную подошел к этапу принятия наиболее ответственных решений: 5 мая 1996 г. в египетском городе Таба формально был дан старт трехлетним переговорам об окончательном статусе палестинских территорий, в повестку дня которых согласно мадридской формуле и подписанным палестино-израильским соглашениям включены проблемы определения устройства сектора Газа и Западного берега реки Иордан, границ палестинского образования, судьба Иерусалима, израильских поселений, палестинских беженцев. На сирийско-израильском направлении диалог, когда он был приостановлен Израилем в марте 1996 г. находится в субстантивной фазе.

Таким образом, «наследство», переданное «рабочим» правительством Ш. Переса правой коалиции, включая несомненные достижения в деле примирения, одновременно было перегружено ждущими урегулирования сложнейшими проблемами и, кроме того, отягощено ситуацией на ливанском и палестинском направлениях. Была отложена передислокация израильских войск из Хеврона, отсрочены другие согласованные шаги промежуточного характера. Если палестинцы испытывали неуверенность насчет готовности Б. Нетаньяху следовать ранее достигнутым договоренностям, то в Дамаске не оставалось сомнений в том, что новый премьер не намерен продолжать переговоры на прежней основе, допускающей при определенных условиях уход Израиля с Голанских высот. Начинать же переговоры «с чистой страницы», как это предложил Б. Нетаньяху, явилось бы, по мнению сирийцев, крупным шагом назад, поскольку перечеркивало бы с огромным напряжением выработанные в течение четырех лет взаимопонимания, которые, хотя и не носили окончательно оформленного характера, однако являлись существенным результатом. Идти на возобновление переговоров по иной формуле, нежели «территории в обмен на мир» плюс равная безопасность, Дамаск явно не собирается, что подтвердили предпринимавшиеся попытки составить новое «уравнение».

Не добавила доверия у сирийцев к Б. Нетаньяху и выдвинутая им в конце июля 1996 г. инициатива, получившая название «Ливан — сначала». Она была с порога отвергнута Дамаском и Бейрутом как нацеленная на отрыв ливанского направления от сирийского.

15 января 1997 г. на встрече Я. Арафата с Б. Нетаньяху был заключен Протокол об отводе израильских войск из Хеврона в течение 10 дней. Кроме того, Израиль согласился продолжить передислокацию войск на Западном берегу: ее очередной этап должен быть осуществлен в течение первой недели марта. Израильский премьер также дал «зеленый свет» возобновлению переговоры по таким важным для палестинцев вопросам, как открытие аэропорта и строительство морского порта в Газе, обеспечение безопасных коридоров между Газой и Западным берегом, освобождение палестинских заключенных. В свою очередь, Палестинская национальная администрация (ПНА) выразила готовность к более тесному сотрудничеству с израильскими властями в борьбе с терроризмом. Стороны договорились начать чрез два месяца переговоры об окончательном статусе палестинских территорий.

В отличие от других палестинских городов, из которых израильская армия ушла до палестинских выборов, состоявшихся 20 января 1996 г., в Хевроне проживают 400 израильских поселенцев, обеспечение безопасности которых и являлось сложной проблемой переговоров. Стремясь избежать «физического» раздела города, палестинское руководство наряду с этим поставило более широкую задачу: одновременно с достижением компромисса по Хеврону заангажировать правительство Б. Нетаньяху в отношении последующих шагов по выполнению Временного соглашения.

Хевронский компромисс получил позитивную оценку на состоявшемся в Москве 21-22 января 1997 г. очередном заседании российско-палестинского рабочего комитета по Ближнему Востоку. С палестинской стороны отмечалось, что прогресс га переговорах, которые протекали крайне трудно, был обеспечен во многом благодаря содействию российского коспонсора, посредничеству спецкоординатора США по ближневосточному мирному процессу Д. Росса, усилиям Египта и Иордании, предпринятым в момент, когда диалог был на грани срыва.

Успех по Хеврону, вселял в палестинцев определенные надежды. Действительно, были сформированы девять совместных комитетов по выполнению нереализованных положений Временного соглашения, и дело, казалось, шло к переговорам об окончательном статусе.

18-19 февраля 1997 г. состоялся официальный визит Я. Арафата в Россию. По его итогам было опубликовано совместное заявление, в котором говорилось, в частности, следующее:

«Договоренности по Хеврону позволили восстановить нормальный ход выполнения соглашений о переходном периоде. Ключевым аспектом этого процесса являются последующие этапы согласованной передислокации израильских войск.

Стремление палестинцев, поддерживаемое российским коспонсором, добиться в русле переговоров претворения их национальных прав, включая право на самоопределение, не наносит ущерба законным интересам Израиля. Формирование на согласованной основе палестинской государственности призвано стать фактором укрепления взаимной безопасности и добрососедских палестино-израильских отношений ...»

Период относительного благополучия на палестино-израильском направлении продлился недолго. Формально подтвердив и конкретизировав взятые Израилем обязательства, Б. Нетаньяху вместе с тем придал договоренностям новое толкование. Так, положение о недопустимости односторонних действий, изменяющих статус палестинских территорий, он стал интерпретировать как отказ от их аннексии со стороны Израиля и провозглашения государства со стороны палестинцев, не распространяя данное положение на поселенческую деятельность. Такой подход имел наиболее деструктивный эффект для переговорного процесса.

26 февраля правительство Израиля приняло решение приступить к строительству нового жилого квартала для израильтян в районе Хар Хома (Джебель Абу Гнейм) в Восточном Иерусалиме, что вызвало резкий протест палестинцев, решительное осуждение арабских и исламских государств, острую негативную реакцию международного сообщества. 27 февраля на брифинге в МИД России было сделано заявление, в котором отмечалось, что упомянутое решение «противоречит духу палестино-израильских соглашений, резолюциям Совета Безопасности, создает дополнительные препятствия на пути продвижения ближневосточного мирного процесса».

В ходе переговоров с Б. Нетаньяху в Москве 10-12 марта с российской стороны на высшем уровне подчеркивалось, что односторонние действия Израиля в вопросах, относящихся к повестке дня переговоров об окончательном статусе палестинских территорий — таких, как Восточный Иерусалим и поселения, — чреваты самыми негативными последствиями для мирного процесса.

Проблема Хар Хома, где строительные работы были все-таки начаты, стала в глазах палестинцев наиболее провоцирующим проявлением поселенческой политики Израиля, включающей конфискацию палестинских земель, вытеснение арабского населения из Восточного Иерусалима и т. д. На эту проблему «наложились» объявленные правительством Б. Нетаньяху мизерные масштабы передислокации войск, а затем просочившиеся в прессу планы окончательного раздела Западного берега при сохранении за Израилем его значительной части.

Переговоры были прерваны, а ситуация еще больше накалилась после того, как палестинский экстремист-«камикадзе» 21 марта устроил взрыв кафе в Тель-Авиве, в результате чего погибли три израильтянина.

Совет Безопасности ООН не смог адекватно прореагировать на возникший кризис, поскольку США дважды заветировали предложенные Европейским союзом и арабской группой проекты резолюций, осуждающие строительство на Хар Хома. При этом Вашингтон не изменил своей отрицательной позиции в отношении поселенческой политики Израиля и нарушения статус-кво в Иерусалиме, однако придерживался линии на то, что ООН не должна вмешиваться в эти проблемы, которые следует урегулировать в двустороннем порядке. Такой подход был бы обоснованным, если не предпринятые Израилем, как раз в одностороннем порядке, действия. А соответствующая резолюция СБ ООН могла дать толчок примирительной процедуре, как это было в сентябре 1996 г. и случалось раньше в палестино-израильских делах.

О том, что мирный процесс переживает наиболее глубокий спад со времен Мадрида, свидетельствовали беспрецедентные по своему характеру рекомендации, принятые на сессии Совета Лиги арабских государств 30 марта: приостановить нормализацию арабо-израильских отношений (дипотношения с Израилем, кроме Египта и Иордании, подписавших мирные соглашения, установили Мавритания, Марокко и Тунис, торговые — Каир и Оман), а также деятельность в рамках мирного процесса многосторонних рабочих групп по общерегиональной проблематике, которая, по мнению арабских государств, в большей степени отвечает интересам Израиля, направленным на «врастание» в регион.

Для выхода из тупика требовались энергичные коллективные усилия. С тем, чтобы задействовать российские коспонсорские возможности в этих целях, с 14 по 20 апреля была предпринята поездка в регион заместителя министра иностранных дел, специального представителя Президента России по ближневосточному урегулированию В. В. Посувалюка. Он передал Я. Арафату и Б. Нетаньяху послания Е. М. Примакова, в которых изложено видение путей к нормализации обстановки и разблокированию переговоров. Эти обращения были восприняты позитивно. Не только палестинский лидер, но и израильский премьер высказались за российское содействие преодолению критической стадии в ближневосточном урегулировании.

В ходе бесед с Я. Арафатом, Б. Нетаньяху, а также Президентом Израиля Э. Вейцманом были обстоятельно рассмотрены те шаги, которые позволили бы восстановить работу палестино-израильских механизмов по выполнению Временного соглашения, среди которых — взаимодействие сторон в сфере безопасности и борьбы с терроризмом. При этом было зафиксировано взаимопонимание в том, что переговоры об определении окончательного статуса палестинских территорий должны будут налаживаться параллельно с реализацией промежуточных договоренностей о развитии самоуправления палестинцев. Дело в том, что незадолго до этого Б. Нетаньяху выдвинул идею об ускоренных, «за шесть месяцев», переговорах об окончательном статусе, которую палестинцы восприняли как попытку уйти от обязательств по переходному периоду.

Во время пребывания в Израиле В. В. Посувалюк провел коспонсорские консультации со спецкоординатором США по Ближнему Востоку Д. Россом, а также встретился и обменялся мнениями со спецэмиссаром Евросоюза по мирному процессу М. Моратиносом (консультации с ним были продолжены в Москве). При этом было отмечено, что шаги России, США и Евросоюза имеют схожую нацеленность и, хотя, разумеется, имеют свои особенности, разворачиваются с принципиальной точки зрения в общем русле.

В Израиле, Дамаске и Бейруте В. В. Посувалюком были также обсуждены состояние дел и перспективы выхода из стагнации на сирийско-ливанском участке урегулирования. Российский представитель подчеркнул целесообразность интенсификации усилий в целях обеспечения последовательной и одновременной активности на всех переговорных направлениях мирного процесса.

При всей приоритетности развязывания тугих узлов противоречий на палестино-израильском направлении российский коспонсор исходит из контрпродуктивности для всего мирного процесса «забвения» сирийско-ливанского участка ближневосточного урегулирования. Эту линию оттенили визиты в Москву премьер-министр Ливана Р. Харири 7-9 апреля и министра иностранных дел Сирии Ф. Шараа 20-21 мая. Была подтверждена позиция России относительно того, что решение южно-ливанской проблемы должно быть найдено на основе выполнения резолюции 425 СБ ООН (требующей вывода израильских войск с ливанских территорий) и обеспечения равной безопасности для Ливана и Израиля.

На переговорах Е. М. Примакова и министром иностранных дел Сирии были рассмотрены возможности возобновления сирийско-израильских переговоров. Как подчеркнул Ф. Шараа, Сирия остается открытой для последовательного продолжения диалога с Израилем, исходя из уже достигнутого, что не может рассматриваться в качестве предварительного условия. Е. В. Примаков заверил, что российский коспонсор будет делать все от него зависящее, чтобы сирийско-ливанский участок ближневосточного урегулирования не отодвигался на задний план.

Беспрецедентное затягивание переговорной паузы имело следствием возникновение ситуации, когда напряженность в палестино-израильских отношениях достигла опасной грани. Дальнейшее задействование вне переговорных аргументов в целях укрепления позиций перед решающим этапом переговоров стало чревато риском резкого отката назад всего процесса. Осуществлявшиеся в этих условиях российским коспонсором контакты с обеими сторонами были направлены на то, чтобы прорыв произошел не в виде вспышки конфронтации, а путем возобновления диалога.

Речь шла об отработке конкретных взаимоприемлемых схем восстановления двусторонних механизмов по реализации невыполненных положений соглашения и переходном периоде и налаживанию переговоров об окончательно статусе палестинских территорий. При этом отказ от односторонних действий по тем проблемам, которые отнесены к повестке для этих переговоров, было бы обоснованным считать главной мерой доверия.

Российский коспонсор активно поддержал шаги египетской дипломатии, вышедшей на авансцену в попытках сблизить позиции палестинцев и израильтян, в том числе посредством содействия организации неформальных встреч между их представителями. В таком контакте усилия обоих коспонсоров, при всех нюансах, носили взаимодополняемый характер. В аналогичном ключе выстраивались подходы России и Евросоюза, что ярко высветило принятое Европейским советом в Амстердаме заявление в поддержку мира на Ближнем Востоке. Общность оценок ситуации в мирном процессе и тех ориентиров, которым он должен следовать, была зафиксирована в заключительном коммюнике, принятом на встрече «большой восьмерки» 22 июня в Денвере.

Возобновление палестино-израильских переговоров должно оживить мирный процесс. Но как придать ему поступательность на долговременную перспективу?

В целях придать урегулированию устойчивую динамику необходимо, во-первых, зафиксировать принцип преемственности, чтобы смена правительства не влекла за собой пересмотр того, о чем уже было договорено. Любые арабо-израильские компромиссы достигаются дорогой ценой, посредством сложнейшего нащупывания зон согласия и баланса интересов. Такие договоренности и общие знаменатели нее должны подвергаться ревизии по соображениям внутриполитического, внепереговорного порядка.

Во-вторых, следует признать, что надежно удержать «на плаву» мирный процесс можно, лишь обеспечив его последовательное продвижение вперед по всем направлениям параллельно. Речь не идет о попытках искусственной синхронизации. Но надо иметь в виду то, что если все усилия концентрируются только на одном направлении, а остальные, не менее значимые, отводятся на второй план, это имеет нежелательные последствия, в том числе и для того участка, который выбран в данный момент как приоритетный.

Эти два тезиса развития переговорного процесса «по вертикали» и «по горизонтали» органически сочетаются с согласованной на Мадридской конференции задачей добиться всеобъемлющего и справедливого урегулирования на основе резолюций 242 и 338 СБ ООН. Лишь следуя заложенной в них формуле «территории в обмен на мир», можно достичь указанной цели, обеспечивающей региональную стабильность и безопасность. Частичный мир не устраивает арабов и не отвечает интересам Израиля.

4. Африка. Континент конфликтов

За Африкой достаточно прочно утвердилась репутация наиболее конфиктоопасного места планеты, причем уровень стабильности со временем здесь не только не повышается, но и имеет тенденцию к понижению. За постколониальный период на континенте было зафиксировано 35 вооруженных конфликтов, в ходе которых погибло около 10 млн. человек, большая часть из которых (92%) — гражданское население. В Африке насчитывается почти 50% от общемирового количества беженцев (более 7 млн. человек) и 60% перемещенных лиц (20 млн. человек). Многим из них судьба уготовила трагическую участь ежедневной борьбы за существование. Нередко они оказываются «меж двух огней», воюющих за власть формирований.

В межгосударственных и внутренних конфликтах в Африке находят отражение проблемы современной африканской жизни. Он обусловлены сложным переплетением различных конфликтогенных факторов — клановой, этнической и конфессиональной рознью, противоречиями социально-экономического и политического характера, последствиями крушения тоталитарных режимов, а также издержками и трудностями общественных преобразований.

Многие конфликты уходят своими корнями в период колониального раздела Африки и блокового противоборства между Востоком и Западом. Однако было бы несправедливо списывать все только на историю. Большинство конфликтов «второго поколения» развиваются по своей внутренней логике и на чисто африканской основе, хотя, безусловно, влияние внешних факторов не следует полностью сбрасывать со счетов.

Питательной почвой для кризисных ситуаций является слаборазвитость и хроническое экономическое неблагополучие Африки. На континент приходится 33 из 48 беднейших государств мира, за порогом нищеты живут 54% жителей, причем даже в тех странах, где наблюдается рост ВВП, он не поспевает за темпами увеличения населения. Возрастает внешняя задолженность Африки. уровень превышает 300 млрд. долларов, что в два с половиной раза больше совокупной стоимости африканского экспорта.

Африканские кризисы — «крепкий орешек» в практике «конфликтотерапии». Быстрому урегулированию они не поддаются. Заключение мирных соглашений далеко не всегда является гарантией успеха. «Сосуд Пандоры» может вновь открыться даже на продвинутых стадиях мирного процесса. Нелегкой задачей является идентификация участников конфликта, которых иногда насчитывается несколько десятков, причем с весьма размытыми целями и программами. В вооруженных столкновениях часто задействуются откровенные бандформирования и группы подростков. Мирное население нередко используется воюющими в качестве «живого щита». Порой решение одних проблем — возвращение беженцев, демобилизация комбатантов — ставит новые, не менее острые вопросы по их интеграции в мирную жизнь.

Положение в «горячих точках» континента в последние годы не оставалось статичным. Благодаря действиям ООН, на которой лежит главная ответственность за поддержание международного мира, а также усилиям ОАЕ, отдельных государств, в ряде случаев удавалось обеспечить позитивную динамику. В актив миротворчества можно внести успешное завершение крупномасштабной операции по поддержанию мира (ОПМ) в Мозамбике, поступательное продвижение процесса национального примирения в ЮАР. Были найдены мирные решения ряда сложных ситуаций: территориального спора между Чадом и Ливией о полосе Аузу, проблемы статуса Уолфиш-Бея. Удалось предотвратить разрастание внутренних конфликтов в Лесото, Свазиленде, Центральноафриканской Республике, на Коморах, а также территориальных споров между Нигерией и Камеруном, Эритреей и Йеменом, Намибией и Ботсваной.

Однако в целом ощутимого оздоровления атмосферы безопасности в Африке пока не наблюдается. Обстановка во многих конфликтных зонах и сейчас остается напряженной. Симптоматичным в этом плане является развитие ситуации в районе Великих озер, который превратился в главную «невралгическую точку» континента. Давние противоречия между двумя народностями — хуту и тутси — выплеснулись за пределы Руанды и Бурунди, и в конфликт в той или иной степени оказались вовлечены все государства субрегиона. На поверхность вышел целый пласт проблем, накопившихся во внутренних и межгосударственных отношениях.

Осенью 1996 г. эпицентром событий стали восточные провинции Заира, где к тому времени находилось около 1,6 млн. беженцев, преимущественно руандийских хуту, и с конца прошлого века проживают тутси (баньямуленге). Именно отсюда началось раскручивание спирали насилия, иногда отряды баньямуленге, взбунтовавшиеся против дискриминации на этнической почве, вступили в столкновения с заирской армией и остатками бывших руандийских подразделений, укрывшихся с 1994 г. в лагерях беженцев. Эти стычки переросли в широкое повстанческое движение, которое поставило целью свержение правящего режима. Его возглавил Л. Д. Кабиле, ветеран заирских партизан, долгие годы борющейся за автономию провинции Киву. В руководимом им Альянсе демократических сил за освобождение Конго-Заира объединилось несколько оппозиционных Киншасе группировок. Из-за военных действий сотни тысяч людей вновь были вынуждены покинуть обжитые места, резко ухудшилась гуманитарная ситуация, обострились отношения между Заиром и его восточными соседями.

На урегулирование кризиса были направлены усилия ООН, одобрившей мирный план, который был разработан специальным представителем генсекретарей ООН и ОАЕ М. Сахнуном. Активные действия предпринимались по линии ОАЕ и отдельных государств. При международном посредничестве были организованы прямые встречи руководителей противоборствующих сторон, однако желаемых результатов они не принесли.

На фоне отсутствия единства в правящих кругах Заира, деморализации армии повстанцы продолжали развивать успех, одновременно ужесточая требования к центральным властям. Страна все глубже погружалась в пучину кризиса и внутренних междоусобиц. В конечном итоге исход противостояния был решен силовым, хотя относительно бескровным путем: 17 мая 1997 г. отряды повстанцев практически без боя вошли в столицу Киншасу. Президент Мобуту покинул страну и уехал в Марокко, а лидер Альянса демократических сил Л. Д. Кабила возложил на себя исполнение функций главы государства, которому возвращено его прежнее название — Демократическая Республика Конго. Вступление Заира в новый этап своего общественно-политического развития не означает, что автоматически будет развязан весь тугой узел многосторонних проблем этого региона, где этнополитическая ситуация сохраняет сложный характер и остро стоит вопрос о репатриации и реинтеграции беженцев, оказании гуманитарной помощи, укреплении мер доверия. Далеко от стабилизации положение в Руанде, которая с трудом оправляется от кровавых событий 1994 г., стоивших жизни полумиллиону людей. В Бурунди после прихода в июле 1996 г. к власти военных новому руководству пока не удается подключить к широкому политическому диалогу вооруженную оппозицию. В данном контексте сохраняет актуальность вопрос о созыве под эгидой ООН и ОАЕ международной конференции по вопросам мира, безопасности и развития для комплексного решения проблем региона Великих озер.

Тупиковой остается ситуация в Сомали, где уже 10 лет в условиях фактического распада государства противоборствующие клановые группировки продолжают попытки расширить свое влияние и достичь военно-политического превосходства. Посреднические усилия соседних государств в ряде случаев помогали снимать остроту противостояния, однако неоднократно заключавшиеся при их содействии мирные договоренности оставались нереализованными. В то же время проведение в Содере (Эфиопия) в январе 1997 г. конференции лидеров 26 сомалийских группировок, на которой был создан Совет национального спасения (СНС), свидетельствует о подвижках в расстановке сил. Однако это лишь слабый свет в конце туннеля. Неприятие СНС мощной в военном отношении организацией Сомалийский национальный альянс во главе с М. Айдидом снижает возможность выхода на долгосрочное урегулирование через проведение общесомалийской конференции по национальному примирению. Все это подтверждает необходимость продолжать воздействие на сомалийские стороны — главным образом в региональном формате через ИГАД, ЛАГ. ОАЕ (миссия ООН была свернута в Сомали в 1995 г.) — с целью побудить их найти за столом переговоров компромиссные решения о будущем страны, ключ от которого находится в их собственных руках.

Другая конфликтная ситуация в регионе Африканского Рога вновь обострилась в начале 1997 г. в связи с наступлением объединенных оппозиционных сил в Судане, которые долгое время ведут борьбу с властями Хартума, проводящими исламизацию юга страны. Судан обвиняет своих соседей — Эфиопию, Эритрею и Уганду — в агрессии. Последние заявляют о своей непричастности к внутри суданским делам. И хотя к настоящему врмени пик напряженности внутри и вокруг Судана похоже, преодолен (в том числе благодаря мирному соглашению, достигнутому между суданскими властями и рядом южно-суданских группировок) до полной развязки этого регионального клубка противоречий пока еще далеко.

Важный шаг к миру был сделан в Сьерра-Леоне. В ноябре 1996 г. было подписано мирное соглашение между правительством страны и Объединенным революционным фронтом (ОРФ), которое призвано подвести черту под многолетним внутренним конфликтом, унесшим жизни свыше 10 тыс. человек и превратившим в беженцев и вынужденных переселенцев свыше 20 % населения. Однако после государственного переворота в мае 1997 г. мирный процесс полностью застопорился. Возобновление урегулирования представляется возможным только при условии скорейшего восстановления в стране конституционной законности.

В то же время было бы неправомерно смотреть на все происходящее в «горячих точках» Африки исключительно через призму афропессимизма. На некоторых направлениях миротворчества достаточно отчетливо обозначился поворот к лучшему.

Качественные изменения претерпевает мирный процесс в Либерии, который в течение ряда лет шел крайне неровно и зачастую на «холостых оборотах». Заметная стабилизация наметилась с подписанием в августе 1996 г. очередного (одиннадцатого по счету) обновленного мирного плана, предусматривающего разоружение противоборствующих сторон, демобилизацию и проведение в Либерии всеобщих выборов. Обнадеживающими факторами являются завершение весной 1997 г. процесса сдачи оружия, усиление действующего в стране объединенного воинского контингента государств Западной Африки дополнительными подразделениями, а также очередное продление мандата миссии ООН. Еще никогда урегулирование не было продвинуто столь далеко — 19 июля 1997 г. в стране были проведены всеобщие выборы. Президентом Либерии избран лидер Национальной патриотической партии Ч. Тейлор, получивший уже в первом туре абсолютное большинство голосов. Международное сообщество признало выборы свободным и справедливыми. Результаты голосования призваны стать важным стимулом для консолидации мирного процесса и налаживания сотрудничества всех политических сил в интересах скорейшего возрождения разоренной гражданской войной страны.

Особое значение для стабильности на Юге Африки по объективным причинам имеет положение в Анголе. 20 ноября 1996 г. прошло 2 года со дня подписания Лусакского протокола, позволившего возобновить урегулирование многолетнего вооруженного конфликта в этой стране. Но мирный процесс шел с частыми сбоями, существенно отставая от установленного графика и эпизодически вступая в полосы кризиса, что требовало адекватных скоординированных действий со стороны Совета Безопасности ООН, спецпредставителя Генсекретаря и «тройки» стран-наблюдателей (Россия, США, Португалия). Хотя впереди немало сложностей, есть основания полагать, что благодаря целенаправленному международному прессингу мирный процесс будет двигаться дальше по восходящей и ОПМ в Анголе вскоре пополнит собой пока небольшой перечень примеров успешного урегулирования африканских конфликтов.

За последние 30 дет в Африке имели место 78 госпереворотов, стоивших жизни 25 президентам. Общую картину сегодняшней нестабильности во многих странах Африки дополняют частые выступления радикальной оппозиции, в том числе военные мятежи, неурегулированность положения национальных меньшинств и сепаратистские тенденции, деструктивные проявления религиозной нетерпимости, а также сохраняющиеся в силу разных причин межгосударственны разногласия. Практически во всех частях континента есть «горячие точки» разной степени интенсивности. И только очень немногие страны могут быть отнесены к числу «оазисов» благополучия.

Таким образом, Африка с ее острыми проблемами остается одним из основных источников глобальных и региональных угроз. Вооруженные конфликты сказывают дестабилизирующее воздействие на общую ситуацию в мире, влекут за собой социальные и этнические взрывы, политический и религиозный экстремизм, массовый голод, потоки беженцев и эпидемии, терроризм, незаконный оборот оружия, наркобизнес, что объективно затрагивает интересы всего мирового сообщества.

В сегодняшних условиях в мире, прежде всего в индустриальных странах, все больше осознают, что построение нового мирового порядка, формирование системы гармоничных и цивилизованных международных отношений невозможны без решения проблем Африки. Растет понимание, что первопричиной конфликтов является экономическая и социальная неразвитость, преодолеть которую страны континента не в силах без массированной внешней помощи. Вопросы безопасности все больше рассматриваются в тесной увязке с этой проблематикой. Немало делается и в плане мобилизации помощи.

Меняются отношение и подходы основных доноров к проводимым на континенте реформам. Вместо поощрения ускоренного внедрения демократических стандартов акцент переносится на эффективное и рациональное управление, обеспечение внутренней стабильности. Следует однако отметить и то, что содействие Африке со стороны внешних партнеров приобретает все более жесткий и дифференцированный характер, оговаривается различными условиями. Зачастую средства вынужденно направляются не на укрепление созидательного потенциала, а на острые гуманитарные нужды.

Африке есть что предложить своим внешним партнерам. Континент располагает богатейшим ресурсным потенциалом, норма прибыли здесь (25%) является одной из самых высоких в мире. Однако сдерживающим фактором является высокая степень риска. В самих африканских странах превалирует понимание того, что без обеспечения соответствующих внутренних условий никакие «вливания» и усилия доноров результативными не будут. В этой связи ими ставится задача сделать Африку безопасной для развития, превратить ее в надежного и привлекательного партнера.

Все более заметным становится стремление африканцев смелее решать проблемы континента, полнее задействовать собственный миротворческий потенциал. Ширятся настроения в пользу демилитаризации континента, усиления контроля за распространением оружия и запрещения его наиболее смертоносных видов. По данным ВМФ, в Африке впервые отмечено сокращение военных расходов.

Постепенно набирает обороты деятельность механизма ОАЕ по предупреждению и урегулированию конфликтов, совершенствуются его структура и технические возможности, укрепляется взаимодействие с ООН. Усилиями 12 стран Юга Африки образован Орган по политике, обороне и безопасности (ОПОБ). Государства Центральной Африки, входящие в Постоянный Консультативный Комитет ООН (ПКК), подписали Пакт о ненападении. На саммите Межправительственной организации по развиитию (ИГАД) было приинято решение о расширении ее мандата с акцентом на укрепление стабильности в Северо-восточной Африке. Межнациональные воинские подразделения Экономического сообщества государств Западной Африки (ЭКОВАС) уже в течение нескольких лет действуют в Либерии. Существенно возросла вовлеченность отдельных групп государств и авторитетных африканских лидеров в разблокирование кризисов.

Однако камнем преткновения для африканского миротворчества является дефицит финансовых и материальных возможностей, что делает труднореализуемой задачу формирования на континенте собственного потенциала антикризисного реагирования с силовым компонентом без адекватной внешней поддержки. В этой связи особую актуальность приобретает оказание Африке содействия в деле создания межафриканских миротворческих сил. Этот вопрос уже давно обсуждается в ооновских и африканских кругах. В стадии проработки находятся предложения, выдвинутые партнерами Африки.

Как представляется, такого рода идеи вписываются в общую стратегию децентрализации миротворчества. Очевидно, что при их реализации необходимо обеспечить сохранение за СБ ООН роли главного инструмента по поддержанию мира, четко определяя в каждом конкретном случае порядок использования африканских контингентов и подконтрольность их действий всемирной организации. Немаловажным видится и учет наработок, уже сделанных в области миротворчества в Африке, создание надежной сцепки локальных, региональных и общеконтинентальных усилий. Естественно, должны быть сняты опасения африканцев по поводу возможности вмешательства коллективных военных структур во внутренние дела отдельных государств, нарушения единства Африканского континента при решении вопросов антикризисного реагирования. Последнее слово в выборе модели безопасности, безусловно, должно оставаться на ним.

В миротворческих делах в Африке важно также избегать контрпродуктивной конкуренции внешних партнеров — доноров, имеющих свои интересы и преференции в регионе. Необходимо вести дело к гармонизации инициатив и достижению согласованных решений.

Безусловно, межафриканские силы — не панацея от всех бед. Однако при соблюдении вышеупомянутых критериев их создание может существенно повысить способность самих африканцев противодействовать кризисам, особенно на стадии раннего предупреждения, где их действия могут быть достаточно продуктивными.

Участие в разблокировании кризисных ситуаций является одним из приоритетных направлений африканской политики России. Через СБ ООН наша страна продолжает вносить свой вклад в выработку принципиальных подходов по отношению к отдельным конфликтам с неизменным упором на политическое урегулирование. Проводится активная дипломатическая работа в двустороннем формате: получает распространение практика направления посланий министра иностранных дел России африканским коллегам и генсекретарю ОАЕ по вопросам положения в отдельных «горячих точках». Представители МИД периодически выезжают в регион для согласования подходов к решению текущих и перспективных задач разблокирования конфликтных ситуаций в Африке, участвует в работе важных общеафриканских форумов. Сохраняя вовлеченность в разрешение кризисов на Африканском континенте, Россия вносит свой вклад в формирование более стабильного климата.

5.Конфликты на Балканах

5.1. Босния и Герцеговина

Босния и Герцеговина заселена преимущественно представителями двух славянских народов — сербов и хорватов. Мусульмане в Боснии — это те же сербы и хорваты, принявшие ислам во время турецкого ига. Исламизация славян Портой очень поощрялась. Однако после ухода из Боснии турок православные сербы составляли большинство населения (около 43 %). На долю мусульман приходилось 38 %, а католиков 18. Накануне нынешних драматических событий мусульманское население преобладало — 39 %. Доля же православных снизилась до 32, процент католиков практически не изменился.

В первые весенние дни 1992 года в Боснии пролилась первая кровь Тогда здесь состоялся референдум о выходе этой бывшей югославской республики из состава СФРЮ. В плебисците приняло участие только 59 % жителей, обладающих правом голоса. 62 % из них проголосовали за самостоятельное и независимое боснийское государство. Сербская община, а это около трети жителей, бойкотировала референдум и заявила о намерении создать собственную республику. Буквально сразу после обнародования результатов плебисцита в Сараево было совершено нападение «неизвестных» на сербский свадебный кортёж, в результате чего один человек погиб, а сербский священник ранен.

Через месяц, 6 апреля 1992 года, Европейское сообщество признало независимость Боснии и Герцеговины. 27 мая 1992 года наблюдавший за Боснией мир впервые серьёзно «содрогнулся», узнав о попадании артиллерийского снаряда в стоявшую за хлебом очередь на сараевской улице. Вскоре после этого появляются сообщения об «этнических чистках», массовых зверских убийствах, создании концлагерей, средневековых пытках. Уже в июне 1992 года в Боснии появляются миротворческие силы ООН, а через два месяца в Лондоне созывается мирная конференция по бывшей Югославии. Мировое сообщество предлагало боснийцам различные варианты урегулирования. Вначале появилось предложение о разделении республики на десять провинций, которое не устроило сербов. Выработанный после этого план создания здесь конфедерации из трёх этнических республик не приняли мусульмане.

Взрыв на сараевском рынке 5 февраля стал как бы новой точкой отсчёта в истории боснийского конфликта. Благодаря вмешательству России, это сегодня признают даже западные политические авторитеты, бомбардировок сербских позиций удалось избежать. Хотя военные специалисты полагают, что бомбовые удары по артиллерийским позициям были бы в данном случае малоэффективны, учитывая крайне сложные метеоусловия. Чтобы нанести сколько-нибудь значительный ущерб сербам, их бы пришлось бомбить недели две.

В последний день зимы западу-таки удалось «поучаствовать» в боснийском урегулировании довольно эффектно. Два современных натовских истребителя расстреляли четыре устаревших учебных самолёта югославского производства. Правда, перед тем как расстреливать, дважды предупредили их о возможной атаке. Кстати, некоторые эксперты сомневаются, что пилоты сбитых машин смогли услышать предупреждение из-за отсутствия соответствующих технических средств связи.

Иностранные военные эксперты практически однозначно признают, что в Боснии и Герцеговине самой боеспособной армией являются вооруженные формирования боснийских сербов. Их армия одерживала победу за победой, и судьба Сараево была предрешена, не случись ультиматума НАТО.

Лучше воевали сербы. В их армии было около 70 тысяч человек… 34 тысячи из этих бойцов раньше служили в кадровых частях югославской народной армии (ЮНА) на территории Боснии и Герцеговины. Эта армия состояла из сухопутных войск, ВВС и ПВО. Иностранные военные эксперты отмечают, что наиболее сильны у сербов Боснии сухопутные войска. Пять корпусов пехоты при 950 орудиях и миномётах и 240 танках сумели в ожесточённых боях захватить большую (и стратегически важную) часть бывшей союзной республики.

Армия боснийских хорватов — самая малочисленная из воюющих в Боснии. В ней, по различным оценкам, 30-40 тысяч человек. Организационно это — 14-16 бригад. В этих войсках — 105-110 единиц бронетехники (правда, есть хорошие современные танки производства Германии — «Леопарды») и около 800 единиц артсистем. Пушек мало, в основном у хорватов – миномёты.

Боснийские мусульмане выставили на войну более 140 тысяч мужчин. Неудачи мусульманской армии эксперты относят на счёт внутренних «разборок» среди лидеров военных формирований. Если боснийские сербы и отчасти боснийские хорваты умеют в нужное время и в необходимом месте собрать свои силы в «кулак», то у мусульман это не получается.

В январе 1995 г. президент Хорватии Франьо Туджман объявил о своем намерении не давать согласия на продление мандата миротворческих сил ООН, истекающего 31 марта, сославшись на разочарование хорватского народа деятельностью международного сообщества.

США, взявшие на себя роль посредника, добились согласия президента Хорватии на продление срока мандата миротворцев при значительном сокращении их численности. Дипломатический маневр Туджмана принес ему двойной выигрыш, С одной стороны, его сговорчивость получила высокую оценку Вашингтона, подчеркнувшего стремление хорватского лидера к миру, с другой стороны, сокращение численности сил ООН явилось необходимым условием для осуществления стратегических планов Загреба в отношении Сербской Краины. Фактически этот маневр означал переход в наступление, сначала политическое, а затем и военное.

В апреле началось широкомасштабное наступление хорватских войск в Краине, представленное как полицейская акция против беспорядков на автостраде Белград-Загреб, которое положило конец переговорному процессу между Загребом и Книном и надежды на мирное урегулирование краинской проблемы. Продолжавшаяся четыре года борьба хорватских сербов за независимость Краины от Загреба завершилась на переговорах в Эрдуте 3 октября 1995 г. подписанием соглашения «об основных принципах ведения будущих переговоров по проблемам и статусу» Сремско-Баранийской области, включая Восточную Славонию, последнее прибежище краинских сербов. Соглашение предусматривает реинтеграцию Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема в течение 1-2 лет. Предполагалось, что СБ ООН сформирует временные отряды власти, которые будут выражать интересы и хорватской и сербской сторон. Сербы обязались провести демилитаризацию земель и разоружить 25-тысячный корпус в течение года, хорваты — не вводить на эти территории свои войска. Было также решено, что миротворческие силы ООН, включая батальон российских голубых касок, по-прежнему будет оставаться в этой зоне на переходный период.

Эрдутские переговоры явились формальным завершением краинской проблемы. Практически она была решена в августе, когда хорватские войска провели широкомасштабную карательную акцию в Сербской Краине. По предварительным подсчетам в результате этой этнической чистки около 500 тыс. краинских сербов покинуло свои земли, точное количество жертв до сих пор неизвестно. Что касается последнего, то даже в госдепартаменте США, избегающим говорить о военных преступлениях, совершенных не сербами, было заявлено о зверствах хорватской армии в Сербской Краине. Так Загреб решил проблему национального меньшинства на своей территории. Запад закрыл глаза на действия Хорватии, ограничившись призывами к прекращению кровопролития. Россия, продемонстрировав своей операцией в Чечне пример борьбы с сепаратизмом, лишила себя возможности влиять на ситуацию в Краине. Несомненно сыграл свою роль и расчет хорватского руководства на то, что Москве, увязшей в чеченской войне, будет не до Балкан.

Параллельно, а порой и в унисон, с краинской линией югославской трагедии развивалась и ее боснийская тема. Весной 1995 г. рухнуло и неустойчивое перемирие в Боснии. Наступление боснийской армии осенью 1994 г. после непродолжительной паузы вступило в новую фазу, вызвав эскалацию военных действий — ответные акции боснийских сербов и, следовательно, гнев и контрмеры международного сообщества, включая авиа удары НАТО по сербским позициям. Логика войны и предвзятость международного сообщества привели сербов к действиям, нелогичным и контрпродуктивным с точки зрения их собственных интересов. Захват боснийскими сербами в заложники 370 голубых касок в мае 1995 г. предопределило создание Западом Сил быстрого реагирования в помощь миротворческим силам ООН и решение СБ ООН о выводе голубых касок из Горажде в августе 1995 г. 30 августа началась совместная операция НАТО и Сил быстрого реагирования «Освобожденная сила» против сербских позиций.

Вооруженные силы боснийского правительства, воодушевленные поддержкой Запада и военной помощью Хорватии, позволившей снять блокаду Бихача на северо-востоке Боснии и Герцеговины, к сентябрю уже контролировали 50% территории Боснии — почти столько, сколько в соответствии с планом Контактной группы отводилось Мусульманско-Хорватской Федерации. Капитуляция боснийских сербов практически была предопределена. 5 октября противоборствующие стороны подписали при активном посредничестве Вашингтона соглашение о прекращении огня в течение 609 дней на всей территории Боснии. Западные эксперты и политики, оценивая причины поражения боснийских сербов, особенно выделяют роль натовских бомбардировок. Представляется, что решающую роль здесь сыграли все-таки другие факторы. Это — одновременное наступление правительственных войск Хорватии и Боснии на двух фронтах, лишившее краинских и боснийских сербов возможности оказывать помощь друг другу, и, несомненно, позиция нейтралитета президента Слободана Милошевича, не желавшего из-за несговорчивости и амбиций боснийских сербов ставить под удар перспективу изменения режима санкций в отношении Союзной Республики Югославии.

Переговоры по мирному урегулированию и послевоенному устройству в Боснии состоялись на американской базе Райт-Паттерсон близ Дейтона в ноябре 1995 г. Интересы боснийских сербов на переговорах в Дейтоне, как и на двух предшествовавших им трехсторонних встречах между СРЮ, Боснией-Герцеговиной и Хорватией в Женеве и Лондоне в сентябре 1995 г. представлял Слободан Милошевич. Нежелание международного сообщества, и в первую очередь США, вести переговоры напрямую с лидерами босниийских сербов в большой степени предопределило дальнейшие препятствия на пути реализации Дейтонского мира.

В соответствии с Дейтонскими соглашениями Босния и Герцеговина оставались единым государством, состоящим из Мусульманско-Хорватской Федерации (51% территории страны) и Республики Сербской (49%) с едиными федеральными институтами власти. Сараево отходило к Федерации, а город Горажде предполагалось связать с Федерацией коридором. Статус сербского города Брчко должен был быть определен арбитражем в течение года. Мирное соглашение требовало от сторон проведения в 6-9 месячный срок свободных и справедливых выборов президентской власти и законодательных органов двух участников конфедерации и, если возможно, местных органов власти. В соответствии с ним создавались силы обеспечения реализации мирного соглашения (ИФОР) включая российский контингент в составе американской бригады) под командованием НАТО, получившие мандат ООН. В то же время предусматривался вывод из Боснии сил ООН.

Дейтонский мир обязывал стороны завершить вывод всех войск за линию прекращения огня в течение 30 дней и устанавливал демилитаризованные зоны для разъединения враждующих сторон шириной около двух километров по обе стороны от линии прекращения огня. Подписание Дейтонского мирного соглашения в декабре 1995 г. в Париже не завершило процесс урегулирования конфликта в бывшей Югославии, а лишь положило ему начало. Ведь каким бы привлекательным Дейтонский мир не выглядел на бумаге, главное состояло в том, чтобы он стал реальным шагом на пути к всеобъемлющему миру на Балканах. В связи с этим представляется странным, что Дейтон не разработал превентивной стратегии в отношении очагов потенциальных конфликтов на территории бывшей Югославии.

Каковы же значение Дейтонского соглашения и реальные шансы на его осуществление? Единственным очевидным положительным итогом мирного соглашения и на сегодняшний день является прекращение широкомасштабных военных операций. Однако анализ опыта миротворчества в бывшей Югославии свидетельствует что проблемы мирного процесса в бывшей СФРЮ, и прежде всего в Боснии и Герцеговине, являются результатом глубинного противоречия между главной целью Дейтона — сохранением единого боснийского государства — и средствами ее достижения, состоящими в разделении бывших враждующих сторон. По мирному плану Босния-Герцеговина является единым государством, состоящим из двух отдельных частей — Республики Сербской и Мусульманско-Хорватской Федерации, каждая из которых имеет свое руководство, конституцию, армию, полицию и т. д. В то же время мирный план обязывает стороны, в памяти которых еще свежи картины кровавой бойни, интегрироваться в рамках единого государства. В результате этого противоречия за внешне благополучным фасадом единого государства идет размежевание по этническим границам, причем не только между двумя частями Боснии-Герцеговины, но и внутри Мусульманско-Хорватской Федерации. Главный урок, вынесенный всеми участниками югославской трагедии, и к сожалению идущий вразрез с планами международного сообщества — стремление к гомогенизации собственного населения, к избавлению всеми силами от национальных меньшинств по принципу «нет меньшинств, нет проблем». Этот урок, кстати, предопределил и трудности, возникающие на пути осуществления одной из важнейших задач Дейтона — возвращение беженцев к прежним местам проживания.

Анализируя сегодня трудности на пути мирного урегулирования в бывшей Югославии, нельзя не вспомнить и о старых ошибках международного сообщества, которые бумерангом ударили по Дейтонскому миру. Фактически единство Боснии и Герцеговины было подорвано еще в 1992 г. поспешным и непродуманным признанием независимости этого государства, проигнорировавшим волю трети населения — боснийских сербов. Теперь же трудно представить, что после многих лет кровопролития и вражды можно будет сохранить единую Боснию и обеспечить ее жизнеспособность без силовой поддержки международного сообщества. Образно говоря, ситуация в Боснии и Герцеговине сравнима с положением дерущихся насмерть людей, которых остановили и держат за руки, но стоит лишь отпустить их, как все начнется сначала. По всей видимости, новая конфедерация может стать в лучшем случае органом для постепенного и более или менее цивилизованного «развода» мусульман, хорватов и сербов, живущих в Боснии-Герцеговине, или же международное сообщество должно быть готово к тому, что ему придется н одно десятилетие обеспечивать мир на боснийской земле.

Проведение в жизнь решений Дейтона в Боснии сразу же натолкнулось на множество проблем — как старых, унаследованных от четырехлетней войны, так и новых, порожденных самим мирным соглашением. Несмотря на то, что старые проблемы были хорошо известны, оказалось, что решить их не так легко: огромные количества накопленного оружия, включая противопехотные мины; военнопленные, которых продолжали удерживать все участники боснийского конфликта, несмотря на положения Договора об обмене военнопленными; незаконное присутствие на территории Боснии иностранных военизированных отрядов (в основном из мусульманских стран) и другие. Новые проблемы касались демаркации границ, вскрывшей несовершенство карт, подготовленных при помощи компьютерной техники; нерешенность проблемы коридора Брчко; беспомощность Международного трибунала, выявлявшего военных преступников на территории бывшей Югославии; проблема возвращения беженцев; несовершенство избирательного механизма и множество других.

В компетенцию ИФОР входило обеспечение осуществления решений мирного соглашения вплоть до применения силы, если какая-либо из сторон отказывалась их выполнять. Но реальная жизнь оказалась сложнее расчетов авторов Дейтонского мира, и несмотря на все свои права, в первые же месяцы ИФОР столкнулась с тем, что были не в состоянии решить проблему более 200 пленных, которых в соответствии со Статьей IX предписывалось освободить в 30-дневный срок после начала полномочий ИФОР… На Московской встрече Контактной Группы 23 марта 1996 г. было решено найти новые рычаги давления на сербскую и мусульманско-хорватскую стороны. В частности, члены Группы согласились отменить Брюссельскую конференцию по экономической помощи Боснии, запланированную на 12-13 апреля, если стороны не освободят всех пленников. Предупреждение сработало, и уже два дня спустя 109 сербов были выпущены из тюрьмы в Тузле.

Если реализация мирного соглашения возлагалась на специально создаваемые силы ИФОР, находящиеся под командованием НАТО и получавшие мандат ООН, то организация и проведение переговоров по мерам доверия, безопасности и субрегиональному контролю над вооружениями бывших враждующих сторон возлагалась на ОБСЕ. В соответствии со Статьей IV (Приложение 1-И) Соглашения по региональной стабилизации общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине предполагалось установить механизм контроля за вооружениями, предусматривающего сокращение количества бронетехники, артиллерии, боевой авиации и штурмовых вертолетов до установленных пределов в 180-дневный срок. В течение 30 дней стороны были обязаны начать переговоры под эгидой ОБСЕ. Штаб-квартира миссии ОБСЕ открылась в январе 1996 г. в Сараево. В дополнение к ней стали развертываться региональные центры в Мостаре, Тузле. Бихаче, Баня Луке и Вышеграде. Переговоры по мерам доверия и безопасности для Боснии и Герцеговины завершились уже к 26 января принятием соглашения.

При всем значении мер доверия и безопасности самым важным и самым трудным в стабилизации положения в бывшей Югославии после Дейтона оставался вопрос о международном контроле за вооружениями. Соответствующие переговоры под председательством посла Виглейка Эйде (Норвегия) открылись в Вене 4 января 1996 г. и завершились лишь в июне. Их главной целью ставилось достичь максимального уровня сокращений, и если возможно, пойти дальше того, что было согласовано в Дейтоне. Сторонами переговоров явились Босния и Герцеговина, Мусульманско-Хорватская Федерация, Республика Хорватия, Союзная Республика Югославия и Республика Сербская. В соответствии с формулой, учитывающей численность населения и территорию каждой из сторон СРЮ сокращает свои вооружения на 25%, а Хорватия, также как ии Босния и Герцеговина, — до 30% от стартового уровня вооружений Югославии.

Уже к концу 1996 г. стало очевидным, что 12-месячный мандат ИФОР (сил обеспечения реализации мирного соглашения), истекавший 20 декабря, должен быть продлен во избежание новых катаклизмов на территории Боснии и Герцеговины. Мандат миротворческих сил, подчиненных НАТО, был продлен еще на 18 месяцев — до середины 1998 г., а ИФОР были преобразованы в СФОР — силы стабилизации. Само переименование военного контингента в Боснии было призвано продемонстрировать успех НАТО на первом этапе претворения Дейтонских соглашений и ознаменовать переход ко второму этапу — стабилизации ситуации в Боснии.

Однако мнения как политиков, так и экспертов, пристально следящих за ситуацией в Боснии-Герцеговине, существенно отличались от официальных оценок руководства НАТО и США. Если выполнение главных военных целей ИФОР — разделение и сдерживание вооруженных сил бывших противников — было признано успешным, то претворение в жизнь гражданских и политических аспектов мирного соглашения оставляло желать лучшего. Иными словами, военное обеспечение Дейтонского мира, имевшее четкие задачи, постоянно приходило в противоречие с политической программой Дейтона, нереалистичной в главной своей цели — сохранение единой и стабильной Боснии.

ИФОР оказались не в состоянии обеспечить свободу передвижения и возвращения беженцев к месту их бывшего проживания, что являлось по замыслу архитекторов Дейтона, ключевым звеном в процессе восстановления и демократизации мирной жизни в Боснии-Герцеговине. По данным ООН, из 2.3 млн. беженцев, насчитывавшихся к окончанию военных действий по всей бывшей Югославии, лишь 381 тыс. человек вернулись к месту постоянного проживания. Из них 210 тыс. возвратилось в Боснию, причем в те места, где они принадлежат к этническому большинству, и 171 тыс. беженцев вернулись на прежнее место жительства за пределами Боснии. Репутация мирного процесса, по мнению многих экспертов, была запятнана массовым исходом сербов из Сараево, превратившегося из некогда многонационального в практически моно этнический город (менее 8% сербов). Похожая ситуация наблюдалась и в Восточной Славонии, которая окончательно возвращалась под контроль Хорватии в январе 1998 г. Присутствие 180 представителей Международной полиции, остающейся еще на год для наблюдения за ситуацией в Восточной Славонии после перехода под юрисдикцию Загреба, по всей видимости, не внушает оптимизма славонским сербам. По самым приблизительным прогнозам, к концу 1997 г. Восточную Славонию покинуло 25 тыс. сербов, что составляет примерно пятую часть всего сербского населения, проживающего на этой территории.

Проблема возвращения беженцев в Боснию усугублялась тем фактом, что 60% жилого фонда было разрешено во время войны, а после ее окончания местное население, не покидавшее Боснии и не получающее, в отличие от возвращающихся жителей, никакой финансовой компенсации, стало разрушать дома беженцев и в Мусульманско-Хорватской Федерации, и в Республике Сербской. В марте 1997 г. Верховным Комиссаром ООН по делам беженцев был разработан проект так называемых «открытых городов», по которому экономическая помощь должна предоставляться нее непосредственно возвратившимся беженцам, а муниципалитетам с тем, чтобы все местное население было заинтересовано в оказании им поддержки. По оценкам ООН, к концу 1997 г. около 30 муниципалитетов, в том числе нескольких городов в Республике Сербской, добивалось статуса открытого города". Вместе с тем, общая тенденция к размежеванию остается превалирующей. Память людей о недавних ужасах войны, питающая их ненависть к бывшим соседям, оказывается чаще всего сильнее здравого смысла и экономической выгоды.

НАТО потерпела неудачу и в обеспечении задержания лиц, подозреваемых в совершении военных преступлений, для их передачи Международному трибуналу в Гааге.

Одним из самых важных этапов в реализации решений Дейтона стали выборы на территории Боснии 14 сентября 1996 г., завершившиеся избранием Алии Изетбеговича на пост первого председателя боснийского триумвирата. И хотя международная комиссия ОБСЕ признала в целом результаты боснийских выборов законными, голосование 14 сентября продемонстрировало все несовершенство избирательного механизма. Подтвердилось и главное опасение: выборы, признанные демократическими по форме, не способствовали развитию самой демократии, придав легитимность лицам, которых даже с большой натяжкой нельзя считать демократами. Это же, кстати, продемонстрировали выборы и в Хорватии, и в Сербии, оставившие на высших постах лидеров, ответственных за войну, кровопролитие и разрешения.

Дейтонские мирные соглашения принесли в Боснию и Герцеговину мир, но не решение всех накопившихся проблем. Между тем, они стали крупнейшим внешнеполитическим достижением США в Европе со времен окончания холодной войны, открыв путь для реформ в НАТО и для ее расширения на восток. Попытки интенсифицировать Дейтонские мирные соглашения и предотвратить дальнейшее разделение Боснии-Герцеговины принесли лишь частичные результаты, и, маловероятно, что эта республика бывшей Югославии будет в состоянии функционировать как единое государство после окончательного ухода оттуда миротворческих сил. Это было бы возможно лишь в том случае, если бы отношения между сторонами, подписавшими Дейтонские соглашения, полностью нормализовались, если бы Международная контактная группа отказалась от политики двойных стандартов в отношении двух частей Юоснии-Герцеговины и соседних с ней стран. Союзная Республика Югославия — это фактор, которым нельзя пренебрегать, и весьма вероятно, что полная нормализация отношений между Белградом и Сараево весьма способствовала бы обеспечению региональной стабильности.

5.2. Косовский кризис

Косовский кризис с его еще не до конца и не в полной мере предсказуемыми и прогнозируемыми последствиями оказал весьма существенное воздействие на всю современную систему международных отношений, на общую обстановку в мире и на взаимоотношения между многими ключевыми для современного миропорядка державами. Новый «фактор Косово» и проявившиеся в нем проблемы и тенденции приобретают сегодня особое значение еще и потому, что сама современная система международных отношений по-прежнему находится в процессе становления, перехода от прежней и эффективно преодоленной в конце 80-х и в 90-х годах биполярности к иной и пока еще не получившей своей окончательной кристаллизации мировой архитектуре.

Косовский кризис возник не вчера и не сегодня, а по меньшей мере 120 лет тому назад, и с каждым поворотом колеса истории получал новое содержание. Как известно, в конце XIX в. албанское население Османской империи было разбросано по четырем вилайетам — Скутарийскому, Косовскому, Манастирскому и Янинскому. В период Восточного кризиса 1878-1879 гг. Косово стало центром объединительного и освободительного движения албанцев, отразив присущую всем народам Балканского полуострова тенденцию к созданию целостной экономической и политической государственной структуры… Аналогичную роль оно сыграло в 1910 г. во время обще албанского антитурецкого восстания.

После окончания балканских войн 1912-1913 гг. Косово впервые вошло в состав Сербии, а после Первой мировой войны — в состав Югославии. И сразу же после этого появился нелегальный ирредентистский Косовский комитет, ставившей своей задачей подготовку условий для воссоединения с Албанией и получивший моральную и материальную поддержку как от Коминтерна, так и от Италии.

Поддержка прав Косова на самоопределение вплоть до отделения и воссоединения с Албанией входила в политическую программу югославской компартии. После 11913 г., когда КПЮ стала выступать за целостность Югославии, выдвигался лозунг автономии Косово и Метохии. Созданный в 1940 г. Областной комитет КПЮ для Косово и Метохии подчинялся непосредственно ЦК наряду с партийными организациями Словении, Хорватии и Македонии.

После начала Второй мировой войны, в декабрьском номере коммунистического журнала «Пролетер» (1942) в статье о национальном вопросе Югославии И. Тито увязывал его с освободительной борьбой и ставил проблемы Косово в один ряд с черногорскими, хорватскими, македонскими и т. д.

После краха королевской Югославии большая часть Косово вошла в оккупационную зону Италии и управлялась итальянским наместником из Тираны. Германские захватчики, сменившие итальянских в 1943 г. заявили о создании «Великой Албании» и поставили в качестве премьер-министра косовского помещика Реджепа Митровицу. Вероятно, такие спекуляции на объединении албанцев в одном государстве привели к тому, что антифашистское движение в Косово стало развиваться позже, чем в соседней Македонии, где албанские районы попали в болгарскую оккупационную зону. Именно там пал смертью храбрых 14 октября 1941 г. албанец из Куманова Байрам Шабани, первым в Югославии удостоенный звания Народного героя.

Националистическая организация «Балы комбтар» («Национальный фронт»), созданная в конце 1942 г. выдвинула лозунг борьбы за единую этническую Албанию, тем самым оттянув часть активного населения от коммунистов, которые стояли на интернационалистских позициях и отмежевывались от «фашистского» варианта решения проблемы. Правда, по своим каналам они ставили вопрос перед руководством КПЮ: в июле 1943 г. о переподчинении партийной организации Косово и партизанских отрядов руководству албанской компартии и генштабу, а также зимой 1943-1944 гг. о послевоенной судьбе Косово. Только обещание провести после окончания войны плебисцит в албанских районах Югославии приостановили дальнейшее обсуждение.

Летом 1946 г. Э. Ходжа во время своего визита в Белград поднял вопрос о воссоединении Косово с Албанией. Тито ответвил, что рано или поздно это произойдет, но в тогдашней международной обстановке это было преждевременным. В 1949 г. в связи с попытками Сталина «расшатать» внутреннюю обстановку в Югославии, Ходжа обратился к нему, предлагая организовать антититовское восстание косовских албанцев, но встретиил отказ. С того времени и до наших дней лозунг воссоединения Косово с Албанией в практической плоскости не стоял.

В послевоенной Югославии косовский вопрос рассматривался с точки обеспечения автономного статуса края, который по конституции 1974 г. был фактически приравнен к республиканскому. И тогда началось движение за формальное признание за Косово права быть седьмой республикой Югославии. В югославском руководстве сама мысль о такой возможности отвергалась под тем предлогом, что следующим шагом станет отделение и воссоединение с Албанией. Хотя в «ходжевский» период мало кто стремился попасть в концлагерь под названием Албания. Движение «Косово-рспублика» решительно пресекалось, а после драматических событий 1981 г. в крае было усилено присутствие ЮНА за счет введения бронетехники.

С избранием С. Милошевича президентом Сербии началось еще большее ужесточение политики в отношении косовскиих албанцев. Напомним основные моменты:

23 февраля 1989 г. парламент Сербии принимает поправки к конституции, главным содержанием которых стало аннулирование всех тех положений, которые приравнивали автономный статус Косово к республиканскому, то есть возвращение края в лоно Сербии.

23 марта после бурных дискуссий косовский парламент вынуждено соглашается с поправками.

27 марта с протестом против этого решения выходят на улицы Приштины, Подуева, Митровицы демонстранты. Части ЮНА и МВД Сербии разгоняют манифестантов. 27 албанцев убито.

Уже 13 апреля Европейский парламент принимает резолюцию с предложениями по преодолению кризиса. 29 июня палата представителей Конгресса США выступает с аналогичной резолюцией, отмечая нарушения югославским правительством обязательств, вытекающих из Хельсинского Заключительного Акта и Декларации ООН о правах человека. 18 июля сенат США выражает свое отношение к событиям в Югославии. Поддерживая независимость, единство и территориальную целостность страны, он отмечает, что сужение границ социально-политической и культурной автономии Косов может стимулировать развитие кризиса во всем балканском регионе.

Начинается организованное сопротивление косовскиих албанцев, возглавляемое созданной в декабре 1989 г. Демократической лигой Косово. Председателем партии становится 47-летний литератор Ибрахим Ругова. Используя легальные возможности, руководство Лиги приступило к формированию параллельных административных органов. 2 июля 1990 г. собрание албанских депутатов косовского парламента приняло решение провозгласить Косово «независимой и равноправной республикой в составе федерации (конфедерации)».

В ответ сербские власти 5 июля издали указ о роспуске правительства и парламента Косово. Введено прямое правление Белграда. Начались массовые увольнения служащих-албанцев из коллегиального президиума федерации были выведены два албанских представителя, закрыты учебные заведения всех уровней (от школ до университета), преподавание в которых велось на албанском языке, ликвидирована Академия наук и искусств, прекращены передачи на албанском языке на радио и телевидении, запрещено издание и распространение выходившей с февраля 1945 г. газеты «Рилиндья» («Возрождение»).

На гонения против албанского языка и культуры албанцы ответили созданием параллельной системы образования на родном языке, а изгнание из государственных учреждений — созданием параллельной системы власти. Осенью 1991 г. был проведен полулегальный референдум о независимости и по его результатам сформировано правительство. Народное собрание Албании признало Республику Косово.

Когда стала реальностью угроза распада югославского государства, координационный совет албанских политических партий принял в октябре 1991 г. декларацию. «О положении в Югославии и в Европе», где дал три варианта действий:

— если будут меняться внутренние межреспубликанские и внешние границы Югославии, то республика Косово войдет в союз суверенных республик Югославии как независимое и суверенное государство;

— если внешние границы останутся прежними, а изменения коснутся границ республик, то требованием комитета станет создание Албанской республики в составе Югославии на основе этнического принципа, как это имеет место у сербов, хорватов, словенцев и других народов;

— если не сохраняться внешние границы Югославии, то албанский народ может решить вопрос о воссоединении с Албанией путем плебисцита.

В ходе боснийского кризиса косовское руководство выработало и сформулировало свою позицию следующим образом: «Наилучшим выходом для Косово является предоставление ему статуса независимой и нейтральной республики, открытой как в сторону Сербии, так и Албании при условии введения на всей территории международной гражданской администрации как переходной ступени».

Летом и осенью 1996 г. в обсуждение косовской проблемы включилась югославская общественность. На заседании Сербской академии наук 11 июня президент А. Деспич предложил начать переговоры с албанцами о «мирном разводе», чем вызвал бурю негодования. В дискуссии участвовала и демократическая оппозиция Милошевичу. Среди множества мнений было и такое, что необходимо избежать опасности «дейтонизации» Косово, решив проблему своими силами без постороннего вмешательства. Подчеркивалась необходимость выработки обще сербской программы. Забегая вперед, необходимо сказать, что ее нет до сих пор.

Наметившийся диалог оказался прерванным известными событиями в Белграде (выступление демократической оппозиции) и в Албании (вооруженный мятеж и внутриполитический кризис). На какое-то время Косово отошло на второй или третий план.

Обострение албано-сербских отношений в Косово весной 1998 г. и тот международный резонанс, который оно получило, свидетельствует о том, что на сегодняшний день остались нерешенными все проблемы, делавшие этот район взрывоопасным на протяжении последних десяти лет.

Кризисная ситуация в Косов вновь высветила тот факт, что затянувшийся процесс становлений наций и национальных государств, утверждения прав национальных меньшинств и этнических групп балканского региона бросает очередной вызов уже существующим государствам и их границам. При этом политические лидеры сторон зачастую преследуют свои собственные цели, обосновывая их необходимостью решения национальных задач.

Кризису в Косово во многом присущи черты других длительных и трудноразрешимых политико-этнических конфликтов посткоммунистического мира, причины которых многообразны и не могут быть сведены к общему знаменателю, но общими для которых остаются укоренившиеся в сознании значительной части населения негативные стереотипы или «образы врага» в лице соседа, принадлежащего к другой этнической группе.

В Косово сложившееся на протяжении совместной истории негативное восприятие сербами албанцев породило агрессивный национализм с обеих сторон. Питательной почвой националистических настроений в среде интеллектуалов становились различные, зачастую диаметрально противоположные версии исторических событий, начиная с древних времен и кончая событиями Второй мировой войны и послевоенных лет. В этих условиях взаимно негативные стереотипы проживающих в крае албанцев и сербов стали опасной деструктивной силой.

21 марта 1999 НАТО нанесла первые авиа- и ракетные удары по Югославии. Произошло то, что до последнего момента казалось немыслимым: военно-политический альянс западных стран совершил открытую вооруженную агрессию против суверенного государства и не где-нибудь — в центре Европы.

Свою акцию официальные представители натовских стран объясняют нежеланием Белграда принять мирный план урегулирования косовской проблемы, необходимостью положить конец «репрессиям режима против косовских албанцев», предотвратить в Косово «гуманитарную катастрофу».

Относительно причин, хода и результатов этой операции (23 марта — ( июня 1999 г.) ОВС НАТО, как и многого другого принципиально важного, взгляды на Западе и в России практически прямо противоположные. Война на Балканах консолидировала, как известно, российскую политическую элиту и общественность страны в целом. Характерно, что политологи Запада и России (за редким исключением) также разделились на два полярных лагеря.

Правомерность практического применения новой натовской концепции «гуманитарной интервенции» обосновывалась, как известно, в США и Западной Европе исключительно моральными принципами — необходимостью предотвратить этнические чистки албанского населения Косово со стороны режима Слободана Милошевича. Большинство отечественных политиков и специалистов сходятся на том, что этот конфликт — полноценная война коалиции западных держав против суверенного европейского государства, нарушает прежние основы мироустройства, действовавшие после Второй мировой войны под эгидой ООН, ОБСЕ и других международных организаций, призванных уважать суверенитет каждого государства. На Балканах таким своеобразным образом решаются, как отмечали у нас и западные представители школы политического реализма, проблемы геополитики, сфер влияния, расширения НАТО, укрощения Европы и России. Акция, в которой принимали непосредственное участие 14 западных стран против СРЮ, стала опасным прецедентом вмешательства во внутренние дела. Прежнему режиму противопоставлен новый, основанный на доминировании универсальных прав человека, что открывает творцам нового курса Запада широкое поле для избирательных манипуляций. С учетом неурегулированных противоречий современного миропорядка рождается ощущение логичности и даже некоей закономерности балканской акции НАТО. После прекращения холодной войны деятельность ООН, как известно, отнюдь не улучшилась, напротив к своему пятидесятилетнему юбилею глобальная мировая организация оказалась в критическом состоянии. Это наглядно проявилось в неудачах операций по поддержанию мира в Сомали, Руанде и особенно в бывшей Югославии. К ее кризису привели не только обострившиеся конфликты и межгосударственные противоречия стран-участниц в конце 90-х годов, особенно постоянных членов Совета Безопасности, неэффективность аппарата, несовершенство финансирования (в 1998 г. долг стран-членов, особенно США, превысил 5 млрд. долларов), но и действие объективных векторов сил, разрушающих ее основу. Среди них можно назвать следующие:

Во-первых, адаптация ООН и ее Устава к новым реальностям не только затянулась, но и пришла в явное противоречие с кардинально изменившимся миром и системой независимых государств, возникших после краха Ялтинских и Потсдамских соглашений. Пути к достижению целей, провозглашенных Уставом ООН, по-прежнему проходят через устранение гегемонизма и претензий на руководство миром, блоковой стратегии и через создание атмосферы доверия, нормального международного сотрудничества. Эрозия устоявшейся системы поддержания международного мира и безопасности, особенно усилившаяся с начала 90-х годов после распада двухполюсной системы, явилась причиной устранения ООН от активной роли в урегулировании кризиса на Балканах.

Во-вторых: растущая взаимозависимость и глобализация экономических процессов, стирание классической грани между внутренней и внешней политикой, расширение комплекса проблем, которые государства могут решать только совместно, растущий авторитет и умножение наднациональных учреждений — все это и ряд других процессов подвергли серьезной эрозии принцип государственного суверенитета (отсюда разного рода теории «ограниченного суверенитета»), хотя все же не привели однозначно к смене международно-правовой доктрины.

В-третьих: в результате насыщения правом межгосударственных отношений возникло непримиримое противоречие между принципами Устава ООН, в основу которого положена фундаментальная категория государственного суверенитета каждой из Объединенных Наций, и правами человека в их нынешней интерпретации отдельными государствами Запада, с одной стороны, и правами человека, объявленными во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., с другой. Изменение поведенческой стратегии западных государств от невмешательство к вторжению связано, помимо вышесказанного, с трансформацией международного классического межгосударственного права в поистине новое глобальное «мирогражданское „право и стремлением обозначить рамки внутреннему этнонационализму новых независимых государств (ННГ). Склонность цивилизованного “первого мира» перенести права человека из категорий моральной ориентации в непреложное юридическое определение привело ООН в порочный круг — принудительное правоприменение и демократический характер его утверждения.

Кроме действия структурных трендов, существенное значение имели также фоновые факторы влияния. Фактическая легализация принципа насильственного вмешательства группы стран или международного сообщества в целом во внутренние дела суверенного государства медленно и исподволь пробивала себе дорогу. Вехами на этом пути стали санкции ООН против режима апартеида ЮАР, поддержка демократии на Гаити, миротворческие операции ИФОР/СФОР в Боснии. Кое-кто поверил в возможность ведения «войны без слез», поэтому ВС США только в течение 7 месяцев бомбардировали по меньшей мере четыре суверенных государства: Судан, Афганистан, в августе и Ирак в декабре 1998 г., СРЮ в марте 1999 г. Человечество, таким образом, вступило в XXI век признав неизбежность войн и пополнив свой арсенал средств политической борьбы новыми, изощренными формами. К тому же все более истончаются грани между войной (тотальной, ограниченной, локальной, вялотекущей), миротворческой операцией, угрозой применения силы и другими формами противоборства. Особенно интенсивно произошел процесс смешения военно-силового и информационно-психологического компонентов, некоего реального и виртуального в конфликтах последнего времени. Попытки создать систему объективных критериев приемлемого вмешательства или концепцию мирового согласия на его возможные варианты использования как в рамках Комиссии ООН Сайруса Вэнса (по предотвращению смертоносных конфликтов), так и в других региональных организациях (ОБСЕ, АТЭС) пока н привели к улучшению мирового правопорядка.

Скоротечная война на Балканах показала хрупкость тех основ, на которых до сих пор держался мир. Впервые за многие десятилетия принцип самоопределения наций становится приоритетным по отношению к принципу целостности государств, что безусловно, окажет дестабилизирующее воздействие на систему современных международных отношений и послужит своеобразным приглашением к сепаратизму. Другим негативным результатом натовской экспедиции в СРЮ становится идеологизация политики, некие моральные критерии ставятся выше национальных интересов. С мессианской одержимостью Запад совершил первый крестовых поход в Европе под знаменем защиты прав человека. Однако наблюдаются существенные различия в понимании защиты прав человека даже между американцами и европейцами.

Европейские союзники разумеют под политикой защиты прав человека процесс поступательного и всеохватывающего пропитывания правом международных отношений, который изменяет параметры национальной государственной политики как внутри страны, так и вне ее. В США же на мировую практику защиты прав человека смотрят как на миссию державы, призванной продемонстрировать свое лидерство. Глобальная ответственность предполагает при этом рассматривать права человека в качестве неких ориентиров при выработке политических целей. «Нравственное право» помогает формировать для себя новые «правила поведения в международных делах», управлять всеми событиями в выгодном для себя русле. Согласно положению новой стратегической концепции НАТО, утвержденной на саммите в Вашингтоне (апрель 1999 г.), предполагается по сути использование силы без санкций ООН или ее получение постфактум и вне зоны ответственности альянса. Таким образом, в новой доктрине Североатлантического союза закреплен безусловный приоритет силового фактора при построении нового миропорядка и урегулирования конфликтов. Контуры «однополярного мира» приобретают вполне конкретные и опасные очертания.

Втягивание США в косовский конфликт, как отмечают в нашей стране и за рубежом, связано как со стратегическим мотивами (в частности, с неспособностью адаптировать ООН к новым реалиям, трудностями расширения НАТО и боснийского урегулирования), так и сугубо субъективными факторами (вопрос об импичменте президента Клинтона, стремление психологического реванша и преодоление «вьетнамского синдрома»). По мере увеличения сложностей, связанных с определением достижением американских внешнеполитических целей в конце 90-х годов, представители правящих кругов США (под воздействием международных, внутриполитических и даже личностных факторов) встали перед необходимостью продемонстрировать, что Америка в состоянии быть мировым лидером.

Забыта официально провозглашенная и еще не так давно публично декларировавшаяся цель эволюции НАТО из военной в преимущественно политическую организацию. Дискредитирован ил по крайней мере совершенно четко выявлена неэффективность Основополагающего акта Россия-НАТО. Наконец, нанесен моральный урон самой идее миротворчества. После косовскиих событий более вероятным становится новый виток распространения ядерного оружия или иных типов оружия массового поражения как гарантия против вооруженного вмешательства извне, по каким бы мотивам и с какой бы стороны оно ни предполагалось. Соответственно, существующая международная система контроля за нераспространением оказывается перед очень серьезным испытанием, которого,. в случае худшего сценария, она может и не выдержать.

Далее, крайне неблагоприятным последствием для международной безопасности и стабильности (как это ни парадоксально, но в том числе и для НАТО) становится снижение предсказуемости и регулируемости современных международных отношений. Происходит это прежде всего за счет увеличения вероятности формирования на общей антинатовской (и шире — антизападной) основе различных коалиций стран, которых в противном случае мало что объединяло бы. Своими действиями НАТО как будто рукотворно создает себе новых региональных (а может быть, и глобальных) противников. Сюда же следует отнести возрастающую угрозу терроризма, в том числе и прежде всего международного, то есть поддерживаемого извне и используемого для решения тех или иных внутренних проблем (с чем мы, в России, в самое последнее время уже фактически столкнулись — в Дагестане, Буйнакске, Москве и Волгодонске).

Косовские события поставили перед Россией вопрос о том, как строить свои дальнейшие отношения с НАТО. Те, кто возражал против подписания Основополагающего акта, считают, что правомерность именно их подхода получила более чем убедительные доказательства. Согласно этой логике, кооперативные отношения с Североатлантическим союзом — не более чем иллюзия и означают лишь легитимизацию его существования, что России совершенно ни к чему. А свое политическое неприятие натовской политики в отношении Югославии Россия должна выразить через полное свертывание отношений с альянсом.

В то же время ясно, что такого рода линия (например, официальный выход из Основополагающего акта) выглядела бы слишком очевидным возвратом к конфронтационной модели. К тому же, для того, чтобы перевести конфликт в политическое русло, надо «работать» с НАТО, что было бы невозможным в случае полного свертывания отношений. Да в посткосовском контексте НАТО остается влиятельной европейской структурой, и российским интересам вряд лии будет отвечать отсутствие каких бы то ни было механизмов взаимодействия с ней.

В результате российский интерес был осознан следующим образом: необходимо резко снизить уровень взаимоотношений с НАТО, но не разрывать их полностью и бесповоротно. Шанс на их развитие по восходящей в будущем сохраняется, но если у нас кто-то и питал надежды на формирование чего-то похожего на «ось Россия-НАТО» как главную структурообразующую связку в системе европейской безопасности, то они, похоже, перечеркнуты окончательно.

На политическом уровне негативизм в отношении НАТО сочетается с ориентацией на сохранение и развитие взаимодействия с западными партнерами в двустороннем формате. Даже в отношении США Россия воздерживается от таких акций, которые могли бы привести к необратимым последствиям. Что же касается других западных стран, то некоторая «селективность» в политических жестах, адресованных наиболее активным участникам операции против Югославии (пример — отмена визита Игоря Иванова в Великобританию), нисколько не перечеркивает общую линию на продолжение и активизацию контактов.

Наконец, российская сторона постаралась не допустить негативных выбросов косовской проблематики на «вненатовские» каналы многостороннего взаимодействия с западными странами. Это относится прежде всего к Европейскому союзу, соглашению о партнерстве и сотрудничестве с которыми по-прежнему рассматривается как имеющее важное значение для России.

6. УРЕГУЛИРОВАНИЕ АФГАНСКОГО КОНФЛИКТА

Для того чтобы лучше представить причины конфликта, необходимо хотя бы вкратце обратиться к истории Афганистана, прежде всего его взаимоотношений с другими странами. Афганистан по своему географическому положению охватывает территорию, которая уже с начала XIX в. приобретает большое стратегическое значение. Впервые территория современного Афганистана была включена в область действия сверхдержав в период существования на ней Дурранийской державы (17471819). Как сферу своих интересов этот регион рассматривала тогда Британская империя, действовавшая на Среднем Востоке посредством Ост-Индской компании. Англия стремилась поставить во главе государств региона лояльных руководителей для защиты английских позиций в Британской Индии. Первым реальным шагом в этом направлении было смещение с помощью Ост-Индской компании шаха государства Дуррани Шаха Замана и его замена на устраивавшего Англию шах-заде Махмуда в 1801 г. Спустя несколько лет Англия явно обнаружила свои интересы на афганской территории, заключив в 1809 г. с Шахом Шуджей-уль-Мульком договор, согласно одному из условий которого последний обязывался не пропускать через территорию Афганистана французские войска в случае похода Наполеона I на Индию.

После распада Дурранийской державы на множество независимых феодальных княжеств изменилась и политика Британии на Среднем Востоке: теперь она препятствовала политической консолидации афганских владений и их объединению вокруг Кабульского княжества, т. к. такое развитие событий непременно должно было ослабить английское влияние в регионе. Здесь английские интересы пришли в противоречие с интересами российскими: для России было выгодно существование единого сильного афганского государства, которое способствовало бы спокойной обстановке на южных рубежах России и препятствовало экспансии Англии в направлении российской границы. И если вначале действия, предпринятые посланной Николаем I в Афганистан в 1836 г. российской делегацией во главе с назначенным представителем России в Кабуле И. В. Виткевичем, оказались неудачными, то в 1885 г. между двумя странами был достигнут компромисс, согласно которому они согласились признать границей между Афганистаном и русскими владениями в Средней Азии реку Амударью, а в 1894 г. был аналогичным образом решен вопрос, касающийся границ на Памире между британскими и российскими владениями.

После второй мировой войны в результате нового глобального передела мира ведущие роли на Среднем Востоке стали играть США. Их первоначальное проникновение в страны региона, в т. ч. в Афганистан, осуществлялось с помощью американской фирмы Morrison-Nadsen, которая, заключив договор с афганским правительством на строительство ирригационных объектов, растягивала его осуществление на неопределенный период времени, ставя Афганистан в финансовую зависимость от США.
Другим путем давления на Афганистан со стороны Соединенных Штатов было искусственное создание т. н. “пуштунской проблемы”, которая заключается в том, что пуштунское население Британской Индии оказалось на территории созданного в 1947 г. Пакистана, отказавшего пуштунам в праве на самоопределение.

В 50-е гг. XX в. сильно возрастает активность Советского Союза в Афганистане, стремившегося обеспечить безопасность и подконтрольность центральноазиатских республик и не допустить закрепления в Афганистане США (в стратегическом отношении это было очень привлекательно для США ввиду возможности размещения там американских ракет средней дальности, а также оборудования аэродромов для их использования в возможной войне с Советским Союзом). В это время СССР оказывал Афганистану различные виды помощи, в т. ч. значительную финансовую.
Решающее влияние противостояние СССР и США оказало и при решении о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1979 г. После Апрельской революции 1978 г. новый руководитель страны президент Нур Мухаммед Тараки и премьер-министр (с августа 1978 г. также министр обороны) Хафизулла Амин неоднократно просили советское руководство о вводе в страну советских войск, т. к. положение нового правительства было крайне ненадежным (революция 1978 г. почти не опиралась на какую бы то ни было социальную базу, в связи с чем встает вопрос о правомерности применения самого термина “революция” к событиям 1978 г., которые можно назвать и переворотом), однако руководство Советского Союза, вначале считавшее, что “нам сейчас не время втягиваться в эту войну” (Брежнев), резко изменило свою позицию только после того, как Амин путем переворота захватил власть в стране и начал вести активные консультации с США. То же самое можно сказать и относительно грандиозной авантюры советских спецслужб с физическим устранением Амина и заменой его Бабраком Кармалем, основной причиной для которой послужило недоказанное предположение о том, что Амин является агентом американской разведки и стремится привести Афганистан под покровительство США.

Уже к 1981 г., по свидетельствам Г.М. Корниенко, большинство реалистично мыслящих советских руководителей поняли, что в Афганистане не может быть военного решения. Политбюро осенью 1981 г. одобрило предложение, подготовленное по инициативе МИДа, об организации дипломатического процесса, направленного на такое урегулирование ситуации вокруг Афганистана, которое позволило бы вывести советские войска из этой страны.

Суть замысла заключалась в том, чтобы организовать под эгидой ООН непрямые переговоры между правительствами Афганистана и Пакистана, на территории которого базировались и вооружались основные оппозиционные кабульскому режиму силы. Расчет делался на то, что если в результате афганско-пакистанских переговоров удастся перекрыть основной канал помощи извне афганским моджахедам, то Кабул сам справиться с ними, а советские войска смогут покинуть страну. Однако, переговорный процесс шел вяло, т. к. у советского руководства окончательного решения относительно сроков, условий и порядка вывода советских войск из Афганистана не было. А в Вашингтоне в ту пору преобладающим влиянием пользовались те кто считал выгодным для Запада положение, когда Советский Союз увяз в Афганистане, что подрывало его позиции в «третьем мире» и его международные позиции в целом.

Между тем пришедшее в марте 1985 г. к управлению государством новое советское руководство начало все больше осознавать, что дальнейшее участие советских войск в войне в Афганистане не только бессмысленно, но и аморально и, кроме неоправданных человеческих и материальных жертв и дальнейшего падения международного престижа, ничего Советскому Союзу не приносит.

Как только Горбачев после смерти Черненко стал новым Генеральным секретарем, в ЦК и в «Правду» пошел поток писем с просьбой вывести советские войска из Афганистана. Писали больше женщины, были письма и от военнослужащих, которые не понимали, что за «интернациональный долг» они выполняли. Но говорить тогда о решении афганской проблемы в то время было преждевременно. Хотя такая акция создала бы Горбачеву морально-политическую платформу, с которой бы он смог уверенно двигаться дальше..

Впервые Горбачев предложил обсудить вопрос с Афганистаном 17 октября 1985 г. на заседании Политбюро. Но, к сожалению, никакого решения принято не было. Главная проблема, мешавшая решению этой наболевшей проблемы, заключалась в том, что в Политбюро не было единого мнения каким СССР хотел оставить Афганистан после вывода войск. При довольно большому разбросе мнений по конкретным деталям вопроса о будущем Афганистана существовали две принципиально различные точки зрения в подходе к этому вопросу.

Одну точку зрения отстаивали на заседаниях Комиссии Политбюро по Афганистану и в самом Политбюро маршал С.Ф. Ахромеев и Г.М. Корниенко. Они считали, что рассчитывать на то, что НДПА сможет остаться у власти после вывода советских войск из страны -не реально. Максимум, на что можно было надеяться так это на то, чтобы НДПА заняла законное, но весьма скромное место в новом режиме. Для этого она должна была еще до вывода советских войск добровольно уступить большую часть своей власти другим группировкам, создав коалиционное правительство.

Противоположную точку зрения представляли прежде всего Э.А. Шеварнадзе и первый заместитель председателя КГБ В.А. Крючков. Они исходили из убеждения в том, что и после вывода советских войск НДПА сможет если и не сохранить всю полноту власти, то, во всяком случае, играть определяющую роль новом режиме. На практике они пытались создать «запас прочности» для НДПА, прежде чем будут выведены советские войска. Горбачев же со своей стороны в этом кардинальном вопросе пытался лавировать между двумя группами при этом давая полную свободу действия тандему Шеварнадзе-Крючков. Но решать вопрос Афганистаном надо было как можно скорее. Он мешал развитию доверия к новому внешнеполитическому курсу Советского Союза, установлению дружеских отношений с Китаем и т.д.

По мнению ряда историков и политических деятелей того времени, если бы Генсек проявил решительность в этом важном вопросе и заявил, что Советский Союз начнет выводить войск из Афганистана, то многие внешнеполитические вопросы разблокировали быстрее и меньшими затратами, да и в перестройке все бы пошло быстрее и лучше. Нужен был, как предлагал Добрынин, «афганский Рейкьявик». Его не произошло.

В ноябре 1986 г. явно провалившегося по всем линиям Б. Кармаля на посту руководителя Афганистана сменил Н. Наджибулла. Он приложил немало усилий, чтобы как-то нейтрализовать последствия грубых просчетов во внутренней и внешней политике своего предшественника и попытаться достичь национального примирения в стране. Правда, в конечном счете Наджибулле достичь этого не удалось.

Постепенно, с трудом, но советское правительство продвигалось по пути развязки афганского узла. На ХХVII съезде все-таки прозвучали слова Горбачева о выводе советских войск из Афганистана: «Мы хотели бы, чтобы уже в самом близком будущем вернулись на родину советские войска, находящиеся в Афганистане по просьбе его правительства».

В конце мая 1986 г. проходило закрытое совещание ответственных работников МИДа с участием послов. 28 мая на нем выступил Горбачев. В своей речи он коснулся и афганского вопроса: «Это очень наболевший вопрос. Среди наших внешнеполитических приоритетов он стоит среди первых». Далее он продолжил, что советские войска долго оставаться там не могут и необходимо добиваться прекращения военной помощи душманам, прежде всего с территории Пакистана.

В выступлении во Владивостоке в июле 1986 г. М.С. Горбачев сообщил, что советское руководство приняло решение о выводе из Афганистана 6 полков до конца 1986 г. При этом было заявлено: "… если интервенция против ДРА будет продолжаться, Советский Союз не оставит соседа в беде".

Итак, наступил конец 1987 г., прошло уже два с половиной года после прихода к власти Горбачева, прошел год с декабря 1986 г., когда было решено (и сказал об этом Наджибулле) вывести войска в течении максимум полутора-двух лет. А их вывод еще и не начинался — во многом по указанным выше причинам. Но была здесь еще одна причина. Продвижение на афгано-пакистанских переговорах в Женеве периодически останавливались усилиями Вашингтона. Однако, после состоявшейся в декабре 1987 г. в Вашингтоне советско-американской встречи в верхах там наконец возобладала точка зрения в пользу подписания Соединенными Штатами женевских соглашений по Афганистану, с тем чтобы позволить СССР уйти из этой страны без потери лица.

Во второй половине января 1987 г. первый заместитель министра иностранных дел СССР А.Г. Ковалев посетил Пакистан в качестве личного представителя Горбачева. В беседах с пакистанским президентом была изложена позиция Советского Союза, выступившего в поддержку программы национального примирения в ДРА. Была достигнута договоренность о том, что контакты в целях скорейшего достижения урегулирования вокруг Афганистана политическими средствами будут продолжены. Вскоре, в феврале 1987 г., дважды (в начале месяца и в конце) состоялись переговоры министра иностранных дел Э.А. Шеварнадзе с министром иностранных дел Пакистана М. Якуб-ханом. Шеварнадзе подтвердил позицию Советской стороны о скорейшем выводе советских войск, как только будет достигнуто урегулирование. Стороны выразили поддержку усилиям личного представителя генерального секретаря ООН Д. Кордоаеса, через которого велись афгано-пакистанские переговоры в Женеве, и отметили их важность.

Большое значение имело обсуждение обстановки вокруг Афганистана во время визита в Москву в Середине февраля 1987 г. министра иностранных дел Исламской Республики Иран А.А. Велаяти. Председатель Президиума Верховного Совета СССР А.А. Громыко обратил внимание иранского министра на то, что с территории Ирана осуществляется засылка отряда оппозиции, ведущих вооруженную борьбу против афганского народа. «Иранское руководство сделало бы доброе дело, — отметил А.А. Громыко, — если бы оно содействовало решению вопроса об обстановке вокруг Афганистана политическими средствами и использовало свое влияние для того, чтобы донести до афганцев, находящихся на территории Ирана, правду о решении правительства ДАР по вопросу о национальном примирении».

После долгих дебатов в Политбюро между сторонниками различных путей решения афганской проблемы, 8 февраля 1988 г. Горбачев выступил с заявлением, которое гласило, что правительства СССР и Республики Афганистан договорились установить конкретную дату начала вывода советских войск — 15 мая 1988 г.

14 апреля 1988 г. в Женеве были подписаны пять основополагающих документов по вопросам политического урегулирования вокруг Афганистана. Данные документы не касались внутренних проблем Афганистана, которые были вправе решать лишь сам афганский народ. Значение женевских соглашений заключается а том, что они поставили преграду внешнему вмешательству в дела Афганистана, дали шанс самим афганцам установить мир и согласие в своей стране. Вступив в силу 15 мая 1988 г., эти соглашения регламентировали процесс вывода советских войск и декларировали международные гарантии о невмешательстве, обязательства по которым приняли на себя СССР и США.

15 февраля 1989 г., как предусматривалось женевскими соглашениями, из Афганистана были выведены последние советские войска. Таким образом, была подведена черта под этой затяжной войной, хотя следует отметить, что и после вывода войск афганская тема не сходила с повестки дня внешней политики СССР, т.к. решался вопрос о том, что делать с этой страной после вывода от туда войск Советского Союза. После вывода советских войск из Афганистана было устранено одно из самых важных препятствий на пути нормализации советско-афганских отношений.

После ухода советских войск в 1989 г. противостояние двух сверхдержав в Афганистане не закончилось, просто теперь оно продолжилось в виде боевых действий между войсками просоветски настроенного президента Мохаммада Наджибуллы и вооруженными отрядами оппозиции  моджахедами, поддерживаемыми и вооружаемыми США и Пакистаном. Наджибулла держался, пока не прекращался поток военной помощи из Советского Союза, и был сметен вскоре после его окончания. Однако и после победы оппозиции трагическое развитие афганской истории не закончилось: началась борьба за власть между различными религиозными и национальными группировками.

Миллионы афганских беженцев, уже двадцать лет живущих в лагерях на территории Пакистана, до сих пор боятся, что Москва снова введет свои войска в Афганистан, Они не хотят возвращаться на родину, где царят голод и смерть. И для них война с «шурави» не кончилась. «Шурави» — коварные и злобные создания — так думают многие в этих лагерях. — Мы думали, они друзья, а они пришли и убивали нас. Мы раньше даже представить такого не могли, мы очень уважали русских! Все, что происходит в нашей стране — это из-за проклятых «шурави». Даже если «шурави» построят все, что разрушили — кто вернет убитых ими людей? У нас нет сейчас силы спросит с России, за все, но если эта сила придет — мы спросим обязательно.

В России многие утешают себя мыслью, что афганская война закончилась с последним солдатом, шагнувшим на советскую сторону через пограничный мост. Ее пламя не погасло, более того, оно продолжает гореть — с каждым годом все сильнее и сильнее, превращаясь в гигантский костер.

Заключение

Анализ развития политических конфликтов показывает, что продуманные усилия, направленные на их предупреждение и регулирование, достигают поставленных целей. Людям свойственно относиться к конфликтам негативно, стремиться по возможности избегать открытых столкновений, особенно если они обещают быть крайне болезненными и разрушительными. Но несмотря на это в настоящее время в мире существует множество вооруженных конфликтов, как «острых», так и латентных, угрожающих порой всему международному порядку и безопасности. В некоторых регионах (Ближний Восток, Балканы) конфликты длятся десятилетиями и не прекращаются, несмотря на все усилия мирового сообщества.

Несмотря на серьезные внутренние трудности, Россия вносит свой вклад в деятельность различных международных организаций и структур в миротворческой сфере. Она предоставляет свои войска для операций по поддержанию мира, проводит международные конференции, участвует в дипломатических переговорах, как, например, в Лондонской конференции по бывшей Югославии. Россия — сопредседатель Международной конференции по Ближнему Востоку. Она осуществляет посредничество в районах различных конфликтов.

Являясь постоянным членом Совета Безопасности, Российская Федерация также активно участвует в действиях по разрешению многочисленных конфликтов в различных регионах мира, поддерживая усилия мирового сообщества. Видоизменяются и расширяются формы этого участия России. Так, впервые за историю ооновских операций по поддержанию мира российский военный контингент был включен в состав Сил ООН по охране в бывшей Югославии. В настоящее время Россия взяла на себя значительную часть финансовых расходов по проведению миротворческих операций.

Список литературы

Анискевич А. С. Политический конфликт. Владивосток: Изд-во ДВГУ. 1994.

Арбатова Н. К. 1998. Мир или перемирие? Международная жизнь. №… С. 78-85.

Бельский В. Ю. 1997. Африка. Континент конфликтов. Международная жизнь. № 8. С. 69-75.

Воронин К. В. Европа и Россия после Балканской войны 1999 г.: драматические уроки. Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 4. С. 27-35.

Зотов Г. Невидимое пламя. Известия. 1 июня 2001 г. № 96.

Калядин А. Н. Россия в поисках стратегии безопасности (проблемы безопасности, ограничения вооружений и миротворчество). Москва. 1996.

Косово: сепаратизм или самоопределение? (круглый стол). Международная жизнь. 1998. №… С. 103-112.

Лавров С. В. Косово глазами очевидца из группы дипломатических наблюдателей. Международная жизнь. 1999. № 6. С.59-67.

Мальцев В. А. Основы политологии: учебник для ВУЗов. Москва. 1997.

Международная жизнь. 1997. № 2.

Международная жизнь. 1999. № 6.

Международная жизнь. 1999. № 7.

Международная жизнь. 1999. № 10.

Международная жизнь. 1999. № 12.

Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 4.

Шеин А. П. 1997. Ближний Восток. «По вертикали» и «по горизонтали». Международная жизнь. № 8. С. 63-68.

Торкунов А. В. 1999. Международные отношения после Косовского кризиса. Международная жизнь. № 12. С. 45-52.

еще рефераты
Еще работы по праву, юриспруденции