Реферат: Апелляция к чести как компонент политической ментальности периода 1986 -1998 гг.

Апелляция к чести как компонент политической ментальности периода 1986 -1998 гг.

Борисов С.

«Прорыв» понятия «честь» в партийную лексику происходит на XXVII съезде КПСС (25 февраля " 6 марта 1986 года). Словно предваряя будущий (в 1989 году) поступок чести, тему партийной этики поднимает в своем выступлении первый секретарь ЦК КП Грузии Д. И. Патиашвили:

«Честный и чистый облик партийца… формируется лишь в атмосфере… широкой гласности… Какую… политику может проводить секретарь партийного комитета или министр, любой руководящий работник, если он занимается поборами, утратив элементарное понятие о чести и партийной совести?»

Другой будущий «субъект чести, Б. К. Пуго. также поднимает эту тему в своем выступлении: „Все,… кому небезразлична честь предприятия, отрасли, честь нашей Родины, обязаны встать в ряды борцов за качество“.

Бригадир метростроевцев А. С. Суханов говорит о „необходимости… на деле, а не на словах бороться за честь и достоинство москвича“». Ему вторит первый секретарь Московского горкома партии, будущий президент России, Б. Н. Ельцин: "… бороться за честь и достоинство москвича".

Бригадир шлифовальщиков из Ленинграда В. С. Алепшиков говорит о чести рабочего: "… Есть среди рабочих… и такие, кто не очень дорожит честью рабочего человека ...".

Понятие чести входит в Программу и Устав КПСС, принятые на XXVII съезде в новой редакции. Но если в Программе говорится лишь об укреплении правовой основы государственной и общественной жизни и в связи с этим о необходимости «делать все для… охраны личного имущества, чести и достоинства граждан», то в Уставе КПСС появился пункт о чести члена партии: «Если член или кандидат в члены партийного комитета уронили свою честь и достоинство, он не может оставаться в его составе...»1. Таким образом, понятие чести на XXVII съезде КПСС становится существенным компонентом партийной лексики.

Параллельно происходит настоящий «бум» чести в литературно -издательском деле. В 1986 — 1987 гг. журнал «Аврора» публикует роман В. Пикуля «Честь имею». В 1986 году выходят книги «Честь и слава пехоты», «Честь и авторитет коммуниста», в 1987 — роман Ю. Пиляра «Честъ^ (о Д. М. Карбышеве), Е. Иванова „Честь и долг“, сборник „Честь и слава — по труду“, в 1988 — сборник „Честь смолоду“, в 1989 — книга А. Лебедева „Честь“ (о И. Д. Якушкине).

Одним из этапов включения понятия „честь“ в активный политический лексикон является XIX Всесоюзная конференция КПСС, проходившая в июне — июле 1988 года.

Тон своим выступлением задет Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев: »… Немало сказано в последние годы огорчительного и даже трагического… Не знать, не ведать этого, конечно, спокойнее. Но из такого подхода не могут родиться революционное сознание, гражданская позиция, мужество и высокая ответственность человека… Именно поэтому партия смело пошла на… восстановление исторической правды, реабилитацию тех, кто стал жертвой несправедливых политических обвинений и беззаконий… Не должно быть вопросов, от ответов на которые надо уклоняться… Речь идет о нашей партийной чести и совести, об интеллектуальном достоинстве партии Ленина". Таким образом М. Горбачев ставит вопрос о «партийной чести», чести «партии Ленина».

На следующий день слово берет член ЦК КПСС, директор Института США и Канады Академии наук СССР Г. А. Арбатов: «Скажу честно, что, когда я готовился к выступлению… я предполагал говорить о внешней политике… Но… после первого дня конференции, я решил, что главное не это… Сегодня настал час больших перемен… Час возврата к правде, возрождения таких понятий, как честь и достоинство личности и нации»2 Иными словами, уже на второй день конференции вопрос от «партийной чести» переходит в плоскость «чести личности» и «чести нации» — то есть в измерение не узкополитическое, а скорее метафизическое, общечеловеческое.

Вечером того же дня писатель Юрий Бондарев без обиняков заявляет: «Нам нет смысла разрушать старый мир до основания… Нам не нужно, чтобы мы, разрушая свое прошлое, тем самым добивали бы свое будущее.… Экстремистам немало удалось в их стратегии, родившейся… из тщательно продуманной заранее позиции. И теперь во многом подорвано доверие к истории, почти ко всему прошлому, к старшему поколению, к внутренней человеческой чести, что называется совестью, к справедливости».

Необходимо отметить, что за неделю до открытия XIX партконференции Ю. Бондарев выступил в печати со статьей, в которой, в частности говорилось: "… За последние тридцать лет нравственные представления и понятия — честь, совесть, добропорядочность – были подвергнуты как бы пересмотру и унижению грубыми силами бытия и заменены лицемерием, лестью, равнодушием'93.

Таким образом, в июне 1988 года Ю.Бондарев высказывает две противоположные позиции. Согласно первой понятие чести девальвировалось за последние тридцать лет, согласно другой, лишь в период 1985-1988 гг. ''экстремистами" было подорвано «доверие к внутренней человеческой чести'' Но как бы то ни было, Ю Бондарев активно вводи 1 понятие „честь“ в активный политический лексикон.

В 1989 год}7 писатель Юлиан Семенов, отвечая на вопросы интервью заявляет: „Я убежден: человек чести и добра, сражающийся со злом — это стержень, который держит человечество. Если мне хоть в какой — то мере удается доказать это, значит пишу не зря»4

В этом же году в Москве разворачивается крупная политическая интрига. Следователь Н. Иванов выдвигает обвинения во взяточничестве целому ряду партийных деятелей и в том числе Е. К. Лигачеву. 15 мая последний пишет заявление на имя Генерального прокурора с требованием рассмотреть прозвучавшие обвинения. Но публикации заявления в печати препятствует В. А. Медведев. Вот как передает этот эпизод сам Е. К. Лигачев:

“… Вдруг позвонил… Медведев.

— Егор Кузьмич, — начал он. » Может быть не стоит спешить с публикацией этого сообщения?… Давайте подождем Михаила Сергеевича, посовещаемся...

-Чего же ждать? — резко возразил я Медведеву. — Задета моя честь, честь ЦК, Политбюро. Почему мы должны молчать и этим подогревать кривотолки?"

Е. К. Лигачев дозвонился до М. Горбачева и добился разрешения на публикацию5.

Таким образом, в 1986 — 1989 гг. апелляция к политической чести начинает входить в ткань политической борьбы.

В начале 1990-х продолжают складываться поведенческие элементы феномена политической чести, личной чести политика. Первое, что следует особо отметить — это появление фактов добровольной (вызванной личной нравственной позицией) отставки. Второе — еще более активное включение слова «честь» в лексикон действующих политиков.

Одним из первых примеров реализации феномена «чести политика», как поступка осознанного и отделенного от «чести партии», стала отставка первого секретаря ЦК КП Грузии Джумбера Патиашвшш после кровавых (до конца еще не проясненных) событий в Тбилиси 9 апреля 1989 года. Можно в связи с этим говорить о традициях «кавказской чести», можно вспомнить его выступление на XXVII съезде КПСС в 1986 году, в любом случае, Д. Патиашвили стал, по всей видимости, первым в советской истории высшим партийным функционером, покинувшим свой пост добровольно. Кстати; политическая судьба Д. Патиашвили отчасти опровергает расхожий тезис о том, что в политике поступок чести (отставка) непременно означает забвение, политическую смерть ''субъекта чести". Спустя шесть лет. в 1995 году. Д. Патиашвнли становится одним из трех претендентов на пост президента Грузии.

В 1989 году Б. Ельцин отказывается от судебной защиты чести и достоинства:

" — Вы действительно решили подать на итальянскую газету «Правду» в суд?

— Нет, если бы люди вдруг поверили этой грязи… тогда, конечно же пришлось бы защищать через суд свою честь и достоинство.… Но, к счастью, мне не надо ничего доказывать. Люди поверили мне и не поверили ни одной строчке, опубликованной в «Правде»«2

Вряд ли довод „поверили — не поверили“ может быть основанием отказа от обращения в суд по защите чести и достоинства. Тем не менее симптоматична сама артикуляция темы возможной защиты чести коммуниста от газеты ЦК КПСС.

Актом чести можно назвать самоубийство в 1991 году Б. К. Пуго после провала ГКЧП.

В этом же году филолог А. М. Панченко на страницах журнала „Юность“ пускается в рассуждения о личной и дворянской чести:

»Пушкин… при советской власти издавался!.. Это… нас и спасло. Человек, прочитавший «Капитанскую дочку, уже знает, что надо беречь честь смолоду… Вот о чести сейчас заговорили. Слово — то само было не в чести, его вообще не было в советском лексиконе. Какая там честь! Еще не скоро придет. При таких структурных перестройках честь приходит последней.»8.

В том же, 1991 году о возможности существования чести в условиях советской власти саркастически рассуждает А. Минкин, возмущенный сообщением о возрождении Дворянского собрания: "… Дворянское собрание — это собрание дворян, а не потомков, — пишет А.Минкин.- Дворянство — это же не только кровь, дворянство — это и честь. Восстановление прошло совершенно по-марксистски. По крови. Дворян уничтожали за кровь, не за личность. Теперь «восстанавливавают» по тому же критерию за кровь. А честь? Какие футболисты в стране, где футбол запрещен, а за хранение мяча — расстрел? Какие аристократы без высшего общества? Дворяне, бывало, удалялись от света. Но ~ по собственной воле и размышлению. Или — по слову Государя. И — в деревню Читать, лечить, учить. Это чести не задевало. В актеры — да. случалось В завмаги — никогда. А честь п жизнь при советской власти? «вещи несовместные...»9

Нельзя не отдать должного логике журналиста. Действительно. попытки институциализировагь „дворянские общества“, имевшие место в 1990-е годы, базировались на презумпции „генетической передачи дворянской чести“, что изначально абсурдно.

Об утрате чести в советский период пишет в 1991 году В Ф. Антонов. Говоря о ценностях, выработанных народничеством, он в числе первоочередных называет учение о человеке, обстоятельно разработанное Лавровым. Соответственно, „пренебрежение человеком в пользу примата экономики, — заключает историк, — … стоило нам ощутимой потери таких качеств, как честь и достоинство личности, благородство и цельность натуры, стыд и совесть...“10

Николай Федоров, министр юстиции РСФСР, в марте 1993 года, узнав об указе Б. Ельцина „Об особом порядке управления страной до преодоления конституционного кризиса“, подает в отставку (в феврале 1994 года Н. Федоров избирается президентом Чувашии)11. В сентябре того же года после указа 1400 подает в отставку Сергей Глазьев (позднее он включается в предвыборную борьбу в составе Конгресса Русских Общин).

В 1994 году политик Рамазан Абдулатипов выступает со статьей, в которой называет один из новых курсов истории „идеологически закрепленным и целенаправленным издевательством над честью поколений, над достоинством государства“12.

В том же году в интервью мэр Москвы Юрий Лужков апеллирует к понятию „личной чести“: „Правительственная газета не имеет права обвинять человека в невысказанном намерении ...: хоть Лужков и говорит, что не хочет выдвигаться, но ведь могут и заставить те, кому надо выйти на просторы Великой России. Здесь уже задета моя личная честь: меня никто не может заставить что — либо сделать“13.

С 1995 года «лексика чести» — заявления о собственной чести, о готовности к дуэли, оценка поступков прошедших лет с позиций чести -начинает активно утверждаться в публичной печати и политике. Даже громогласные констатации того, что честь „исчезла“, „вышла из обихода» свидетельствуют не о том, что ранее она была, а об осознании потребности в «нравственных тормозах“, в ограничителях поступков политических деятелей, в выработке кодекса политической чести (кодекса чести политиков) и средств его поддержания.

В начале 1995 года журналист Ю. Белявский, рассуждая об ответственности Дудаева за кровавую бойню в Грозном, заключает: „Любой худо — бедно ответственный политик, обремененный хоть какими — то понятиями о чести, доведя свой народ до полного и всестороннего краха, имел бы перед собой простенькую альтернативу: уходить или стреляться9914.

Это уже попытка определить поведенческие критерии чести для политика, совершившего ошибку, — отставка или “почетное» самоубийство.

В середине 1995 года бывший глава второго (российского) телеканала Олег Попцов публикует нечто вроде политических мемуаров, в которых пытается с позиций чести (в своем понимании) проанализировать поведение вице-президента А. Руцкого в октябре 1993 года, когда тот, не уйдя в отставку, стал защищать интересы оппозиционного президентской власти блока сил: «Сторонники изоляции вице-президента, — замечает О. Попцов, — оказались плохими психологами. Они полагали, что крылатое… изречение Руцкого о чести русского офицера и есть мерило всех его поступков. Уязвленное самолюбие проснется, и Руцкой немедленно подаст в отставку. Но честь русского офицера избрала нестандартное положение политической игры. Руцкой в отставку не подал».

Характерно, что О. Попцов описывает ситуацию, когда определенные круги рассчитывают на «поступок чести» человека — политика из офицерской среды, сами же предпочитают оставаться вне «правил чести». Досадуя на Руцкого за «игру не по правилам», О. Попцов сообщает, что тому следовало уйти в отставку и стать «знаменем оппозиции, кандидатом номер один на политический престол»15.

Во второй половине 1995 года телевидение транслирует на всю страну два эпизода политической жизни с участием Жириновского, реакция на них оказывается связана с вопросами чести.

Сначала после потасовки, устроенной в Думе, в ходе которой В. Жириновский тянул за волосы женщину — депутата, Борис Федоров вызвал его на дуэль Тем самым он попытался отождествить статус депутата с дворянским званием. Естественно, из этой затеи ничего не вышло. Затем в передаче «Один на один» Б. Немцов, взяв недопустимый тон в общении с В Жириновским, наткнулся на столь же безапелляционную лексику, а затем получил в лицо соком из стакана собеседника. Стоит отметать, что даже ''антижириновски" настроенные СМИ в ряде случаев признали поведение Б. Немцова не соответствующим кодексу чести «Уже после первого оскорбительного слова со стороны Жириновского. — пишет Ю. Акопян, » Немцов, если ему дорога честь, должен был отказаться от дальнейшей дискуссии. Но нижегородский губернатор довел — таки до сведения визави заготовленный впрок язвительный пассаж. За что и поплатился«16

Если для властвующего политика Ю. Белявский предлагает в случае неудачи в качестве „поведения чести“ отставку или самоубийство. то для публичного политика Ю. Акопян в случае оскорбительного поведения собеседника предлагает отказ от дискуссии, „табу на общение“. Таким образом, не политики и не политологи, а журналисты, комментаторы, — публицисты берут на себя миссию выработки кодекса чести политика. Другое дело, что данные оценки, комментарии рассыпаны по разным газетам и не выстраиваются в единое активное смысловое поле-.

Идеологема чести уверенно пробивает себе дорогу в лексике стремящихся к власти движений и сил. В октябре 1995 года при активном участии генерала А. Лебедя создается военное по преимуществу движение „Честь и Родина“17. В декабре 1996 года движение проводило уже третью свою конференцию и объединяло 86 тысяч человек в 72 субъектах Федерации18, тогда же возникла и газета „Честь и Родина“ 19. Можно предположить, что название „Честь и Родина“ восходит к девизам гвардейских воздушно-десантных дивизий. Из пяти гвардейских дивизий ВДВ три имеют понятие „честь“ в тексте девиза: „Честь и Родина превыше всего“ (98-я), „Себе честь — Родине слава“ (104-я), „Мужество, отвага, честь“ (7-я)20. Таким образом, смысловые поля воинской (офицерской. гвардейской, косвенно-дворянской) чести и политики соединились в символе „политической чести“ как особой (корпоративной) категории политической ментальности.

В том же месяце новгородский социолог Ю. Парникель в газетной публикации замечает: »… Добросовестное выполнение принятых на себя обязательств у всех народов считалось делом чести. Держать бы в памяти это нашим политикам...«21.

В ноябре того же года в Москве открывается внеочередной Конгресс российских предпринимателей. Инициаторы конгресса выступили с инициативой разработки необычного документа, своеобразного „кодекса чести“, как окрестили его сами предпринимателя, — »Хартии бизнеса России". Текст хартии был составлен таким образом, что отказ подписать его означало признание нечистоплотности и криминальности своего бизнеса. Вот выдержки из хартии. «Предприниматели и менеджеры Российской:

Федерации… добровольно принимают на себя бессрочные обязательства:

воздерживаться от насилия или угрозы насилия как способа достижения деловых целей; не прибегать к недобросовестным формам ведения деловых операций, связанных с обманом и умышленным нанесением ущерба своему контрагенту и т. д»22.

В том же месяце писатель Виктор Конецкий со страниц печати обрушивается на Никиту Михалкова, начинавшего в ту пору «раскручивать» свою политическую карьеру помимо прочего и апелляцией к своим дворянским корням: «Октябрь прошел, — пишет В. Конецкий, — под знаком столбового дворянского семейства Михалковых. Где там Чечня, голодуха, развал, позор? Это все фон и мелочи жизни. Вот он, символ новой России — Никита Михалков… который явил себя стране в финале архиграндиозного шоу… Князья Юсуповы были богаче царя, но Русь никогда не отмечала их 50-летних юбилеев.… Почему уважаемые люди повалили на беспардонное шоу в концертном зале „Россия“? Суть русского дворянства — честь и совесть. Михалковы, хоть и кичатся своим дворянским происхождением, позабыли про эти высокие понятия. Но где твоя честь и совесть, российская интеллигенция?»23

В эти же дни академик Георгий Арбатов, сосредоточив внимание на теме здоровья главы государства, указывает на необходимость полноты информации о состоянии президента, и прежде всего — «от врачей, подтверждающих свои выводы собственным именем и профессиональной честью»24. Таким образом, Г. Арбатов превращает профессиональную честь медика в элемент «честной политики», в число «политически необходимых» вещей.

В декабре 1995 года в журнале «Новое время» журналистка Ирина Бродская упоминает о «бабушках-интеллигентках», которые продолжают видеть в декабристах «олицетворение рыцарства и чести», восхищенно пишет о Лунине: «Офицер — легенда, кумир молодежи, сам олицетворение чести». Обратим внимание на то, что журнал «Новое время» политический, и такой же подтекст у статьи: «Почти в каждом из них интеллигент взял верх над революционером. Они отвергли идею расправы над царской семьей. Отказались накануне восстания от штурма Зимнего дворца и убийства императора Николая Г. В качестве основной причины политического поражения восставших И. Бродская указывает на осознание декабристами незыблемости вечных моральных истин и недопустимости их нарушения»25. «Честь" востребуется журналисткой как один из способов ограничения революционной вседозволенности, неразборчивости в средствах,

В 1995 году возникаем театральный фестиваль «Золотая маска» (с 1996 года он станет всероссийским). Он учреждает премию «За честь и достоинство». Лауреатом ее в 1995 году стала Галина Уланова, а в 1997 году — актриса Елена Псарева (Омск) и драматург Александр Володин. Кроме того специальный приз вручается Е. Акимову, чтобы, как сказал Георгий Тараторкин, «передавалась эстафета чести и достоинства»26.

В январе 1996 года о военных действиях в Чечне говорит премьер-министр В. Черномырдин: «Российский солдат не запятнал своей чести59 (16 января 1996 года, телевизионное интервью). В начале февраля -1996 года журналист М. Барнацкая вводит в политический оборот понятие «губернаторская честь», стремясь превратить глав субъектов Федераций в ответственных субъектов политики, таких же как и „центральных“, федерального уровня. М. Барнацкая рассказывает о губернаторе Калужской области А. Дерягине и вице-губернаторе И. Ханине: „И. Ханин, не имея полномочий, выделил из бюджета области многомиллионную безвозмездную ссуду коммерческой структуре… Из КПЗ Игорь Ханин вышел достаточно быстро, причем стараниями юристов оказался чист, как стеклышко. В любом другом государстве это повлекло бы автоматическую отставку губернатора, но только не у нас. За два года в Калужской области произошло достаточно много интересных событий и всякий раз хоть как-то, но это задевало губернаторскую честь“27.

Не станем вникать в суть событий: честь суть формальная категория, предполагающая достаточно узкий выбор возможных моделей поведения. В данном случае губернатор руководствовался соображениями в том числе политической целесообразности, но в категориях „губернаторской чести“ он свой статус явно не осмыслял.

Упомянутая статья публикуется 6 февраля, а 8 февраля журналист В. Алексин взывает со страниц той же „Независимой газеты“: „В России дело может спасти только новое поколение политиков: людей долга и честя, обладающих государственным мышлением… готовых нести ответственность за судьбу доверившего им власть народа“28.

В апреле 1996 года министр обороны Павел Грачев, выступая в Государственной Думе. совершает поступок, вполне подлежащий оценке с позиций чести. Как известно, министра обороны вправе освободить от должности лишь президент, но никак не Дума, тем не менее на реплику Юрия Щекочихина — »Я обращаюсь к вам не как к политику, а как к российскому офицеру. За вами, как за человеком, занимающимся военным искусством, стоит уже много человеческих жертв. У Вас не возникло желания уйти в отставку?" — П. Грачев ответил готовностью сделать это по желанию Думы: «Что касается моей отставки. Если вы, народные депутаты, посчитаете, что все безобразия, которые происходят у нас… в армии, и те потери, которые несут федеральные силы, зависят только от личности министра обороны, я готов, в том числе и сейчас, уйти в отставку»29. По сути дела П. Грачев бросил перчатку Государственной Думе, а предпочла перчатку не поднимать.

В мае 1996 года в «Общей газете» журналист М. Данилов, сокрушается об утрате чести современными российскими политиками и едва ли не ставит им в пример уже упоминавшегося Б. Пуго: «Разговор… начну с истории о трагическом конце американского адмирала Джереми Борда. „Отец моряков“… выстрелил себе в сердце за час до встречи с журналистами. Дотошные газетчики сравнили сегодняшние его фотографии с фотографией годовой давности: на старой-нашивки, которые сейчас адмирал уже не носит. Выяснилось: на нашивки с буквой „V“ имеет право лишь тот, кто участвовал в боевых действиях во Вьетнаме. Адмирал служил там на боевом корабле, но в боевых действиях корабль не был. Перед смертью адмирал оставил записку: он не может поставить под сомнение честь мундира. Трогает, что у адмирала русские корни. Приятно, что выходец из России, пусть даже в третьем поколении, может быть человеком чести. Не болтуном. Не вруном… Невозможно представить, что должно случиться, чтобы кто-нибудь из наших лидеров или высоких начальников застрелился. Получается, что последним джентльменом от политики был Пуго. Вот именно, что прожженные партийцы оказались последними романтиками и заложниками чести»30. Здесь вопрос ставит-ся таким образом, что постсоветское политическое пространство, в отличие от прошлого коммунистического и нынешнего зарубежного, лишено ''константы чести".

В июне 1996 года бывший председатель Совета Федерации Владимир Шумейко, обвиненный депутатом Госдумы Виктором Илюхиным в покровительстве директору банка «Властилина» заявил по телевидению (24 июня): „Если можно было бы вернуть восемнадцатый век. я бы вызвал его на дуэль (В. Илюхина — С. Б), мирно застрелил бы и не судился“. Так он объяснил свое обращение в суд по этому поводу. Характерно, что В. Шумейко инстинктивно воспользовался дуэльной фразеологией, чувствуя, что именно она будет импонировать жаждущей „поступков чести'' публике.

И в том же месяце президент Ингушетии Руслан Аушев в интервью избирает идеалом людей чести. Правда, сам выбор конкретного репрезентанта — декабристов — внушает некоторое сомнение: нежели, Р. Аушев тоже хочет свергнуть существующий режим? “Для меня декабристы, — говорит он — идеал. Символ чести, мужества доблести и отваги. Это для офицера главное. Выход декабристов на Сенатскую площадь — поступок, с которым я сверяю себя, свои действия. Изменять идеалу не собираюсь ни при каких обстоятельствах»31.

Что бы ни имел в виду личный друг Дудаева и ветеран афганской войны, отметим его высказывание в качестве одного из элементов общего дискурса чести, выстраивающегося в российской политике.

В июле того же года Никита Михалков публикует открытое письмо президенту Б. Ельцину, в котором обозначает основные ценности будущей России. «Гарантией процветания нашего общества, — пишет он, — является… братское служение; единение веры, чести и жертвенности граждан и президента». (Спустя месяц журналист Дмитрий Стахов. процитировав эти слова, Определил позицию Н. Михалкова как «просвещенный фашизм»)32.

В октябре 1996 года президент Ассоциации «XXI век» обращается с открытым письмом к президенту США Клинтону. В письме он возмущается тем, что руководство ФБР обвиняет его в принадлежности к лидерам преступного мира. «Больше всего на свете ценю репутацию и честь», — пишет Анзори Кикалишвили и сообщает, что подает на ФБР в суд.33

В ноябре 1996 года в Париже В. Черномырдин подписывает от имени России договор с Францией, по которому Россия признает долги царской России и обязуется выплатить 400 миллионов долларов. На пресс-конференции премьер-министр правительства России Виктор Черномырдин произносит знаковые для внешней политики России слова:

«Вопрос решен раз и навсегда. Долги надо платить. Речь идет о нашей чести, о чести России. И не важно, кто и когда сделал эти долги. Сделала Россия — Россия и платит. И будет всегда выполнять свои обязательства. Лучше, конечно, чтобы долгов не было, мы стремимся к этому и добьемся этого. Надо, чтобы руководители страны всегда были ответственны за деяния предыдущих поколений. И я горжусь, что нам удалось решить этот вопрос»34.

В. Черномырдин вкладывает в понятие «чести страны» принцип ответственности политиков настоящего за деяния политиков прошлого (в частности, долги) — независимо от политической целесообразности этих деяний с позиций сегодняшнего дня..

В декабре 1996 года заместитель руководителя Центра социологии национальной безопасности России РАН В. Серебренников утверждает в. печати: «Законодательно необходимо закрепить высокие требования к нравственному облику государственных деятелей, создать своеобразное „сито», делающее невозможным проникновение во власть людей без чести и совести… лишенных чувства справедливости, добра, верности своему слову“35.

В том же месяце на форуме тележурналистов обсуждается вопрос о выработке кодекса чести для электронных средств массовой информации.36

В январе 1997 года мэр Москвы Юрий Лужков выступает против контроля за средствами массовой информации и против превращения их в разновидность бизнеса. По его словам, противостоять этому должны только этические нормы и честь журналиста.37

В том же месяце директор Института проблем диаспоры и интеграции Константин Затулин призывает российских политиков „защитить честь и достоинство людей своего языка и племени“ в Севастополе.38

В апреле 1997 года главный редактор „Независимой газеты“ Виталий Третьяков, отвечая на обвинение в зависимости от Б. Березовского, заявляет, что у коллектива „Независимой“ „сохранилось и профессиональное достоинство, и профессиональная честь, и профессиональная политическая свобода“, несмотря на финансирование ее Б.Березовским.39

В конце лета ЦК КПРФ принимает „заявление в связи с выступлением президента Ельцина в Ленинграде (Санкт-Петербурге) в июне 1997 года“. Выступление касается вопроса о перезахоронении тела Ленина. В заявлении, в частности, говорится: „ЦК КПРФ выражает уверенность, что советские люди не допустят унижения их национальной гордости и чести“.40

А в октябре 1997 года бывший председатель Верховного Совета Российской Федерации Руслан Хасбулатов, вспоминая о событиях 4-летней давности, говорит следующее: ''..- Я признателен своей судьбе за то. что… полученное мною… в Москве образование, вся обстановка русской культуры-… позволили мне сохранить свой дух. свою честь. У меня. собственно, больше и нет ничего». Характерно, что именно в 1997 году Р. Хасбулатов оценивает свое поведение в 1993 году с позиций чести. Вероятно, раньше это казалось бы странным и нарочитым.41

В ноябре того же года на открытой трибуне «СМИ в посттоталитарной России» вновь звучит идея создания «кодекса чести» журналиста. По мысли выступавших, этот кодекс могли бы подписать руководители средств массовой информации»42.

Писатель Валентин Распутин так начинает свою статью в газете «Завтра» (декабрь 1997 года); «Чтобы поступать по чести, надо быть человеком чести. В наше бесчестное и бесстыдное время это, может быть, первейшая необходимость. Честь имею! И никак иначе. Честь имею не подавать руки тем, кто бесчестен, кто развращает людей, губит последнее, что еще осталось в России»43

И вот уже в январе 1998 года замминистра России по делам национальностей Ким Цаголов говорит: «Моя высшая цель »… восстановить в прежнем почете честь, достоинство, трудолюбие..." и далее, выражая общую свою позицию, подчеркивает: "… Я… верю, что придет время, когда снова обретут значимость честь, честность… достоинство и спра-ведливость44.

В начале 1998 года журнал «Молодая гвардия» публикует статью В. Козлова, в которой автор неоднократно обращается к категории чести. Так, он полагает, что не знаний президентом России английского языка, приводящее к ситуации, когда глава России не принимает участие в кулуарных разговорах первых лиц — «честь России никак не украшает». «Поразительно, — продолжает он, — но когда война в Чечне затянулась почти на два года, унесла около 100 тысяч жизней и кончилась фактически поражением федеральных сил, то Грачев был снят со своего поста и не покончил с собой по законам офицерской чести, а продолжал красоваться в свите Президента, усиливая позор „верховного главнокомандующего“». Коснувшись «чести России» и «офицерской чести», В. Козлов заканчивает статью размышлениями о «чести журналиста»:

''Было бы целесообразно, очевидно, составить и утвердить нечто вроде «Кодекса журналистской чести», на котором должен был бы клясться каждый, кто желает вступить в Союз журналистов и затем его поддержкой. А в центре этого Кодекса должен находиться пункт о запрете умышленной дезинформации… Здесь трудно настаивать на уголовной ответственности за обман общества, но немедленное исключение из союза журналистов должно считаться нормальным наказанием за такой проступок''45.

Таким образом, начиная с 1988 года тема чести начинает „по нарастающей“ входить в политическую лексику, и, начиная с 1995 года «честь» становится важнейшей категорией политической ментальности.

Список литературы

1 XXVII съезд КПСС Стенографический отчет. Том 1. — М, Политиздат 1986. С. 167, 253, 365, 144, 146, 595, 631. См. Также. С. 476.

2 XIX всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет. В двух томах. Том 1. — М., Политиздат, 1988 — С. 87, 155, 225.

3 Бондарев Ю. Боль и надежда //Литературная газета, 1988, 22 июня.

4 Черкизов А. Позиция. Интервью с Ю. Семеновым //Столкновение. — М., 1989 «С. 372,373.

5 Лигачев Е. К. Загадка Горбачева. — Новосибирск, 1992. — 187 –189.

6 Броладзе Н. У Шеварнадзе появились серьезные конкуренты Президентская гонка набирает обороты //Независимая газета, 1995, 17 октября.

7 Президент, о котором говорят. Беседа с народным депутатом СССР Б. Н. Ельциным. //Огонек, 1989, №49 — С. 31.

8 В чем наша надежда. Беседа с А. М. Панченко. //Юность, 1991, №4 -С. 34,36.

9 Минкин А. Реставрация //Огонек, 1991, № 18 — С. 22.

10 Антонов В. Ф. Народничество в России //Вопросы истории, 1991,№1 — С. 16.

п Милославская Е. Слагаемые политической стабильности. В Чувашии с Николаем Федоровым конкурировать некому //Независимая газета, 1998, 17. января (Фигуры и лица, № 1) — С. 10.

12 Абдулатипов Р. Ответ критикам России, или О национальной гордости россиян //Независимая газета, 1994, 22 марта.

13 Градоначальник, который хотел бы им и остаться //Общая газета,1994. № 48(73), 2-8 декабря.

14 Белявский Ю. Ищешь Пиночета? Найдешь Дудаева //Утро России.

1995. № 2(62), 12-18 января.

15 Попцов О. Хроника времен «царя Бориса» //Октябрь, 1995, № 6 — С. 74-75.

16 Акопян Ю. Волк и овца один на один //Общая газета, 1995, № 37.

17 Егоров В. КРО создал движение «Честь и Родина» //Независимая газета, 1995, 17 октября

18 Коротченко И. Александр Лебедь создает российскую народно — республиканскую партию //Независимая газета, 1996, 27 декабря.

.19 Кобзев В. У Александра Лебедя появилась своя газета //НГ, 1997, 14 января.

20 Плотников Н. Никто, кроме нас //Независимая газета — Независимое военное обозрение, 1996, 14 марта, № 5(9).

21 Парникелъ Ю. Тайга в дутые интеллигента //Советская Россия, 1995, 10 октября.

22 Башюфцева Н. Слово честное, купеческое //Утро России, 1995, № 44, 2-8 ноября.

23 Конецкий В. Уважаю семью. Презираю клановостъ. //Общая газета, 1995, №45, 9-15 ноября.

24 Арбатов Г. Болезнь политика //НГ, 1995, 14 ноября

25 Бродская И. Крест деревянный иль чугунный //Новое время, 1995, № 50. С. 42-43.

26 Крылова М., Журавлев В., Заславский Г. Русский театр не умер! //НГ, 1997, 26 марта.

27 Барнацкая М. Страсти из-за кресла //НГ, 1996, 6 февраля

28 Алексин В. Страна ждет нового поколения политиков //НГ, 1996, 8 февраля

29 «Верховный — один». Ответы на вопросы депутатов Госдумы министра обороны Павла Грачева // НГ — Независимое военное обозрение, 1996, № 8.

30 Данилов М До Черной грязи мы уже доехали //Общая газета, 1996, № 20, 23 — 29 мая.

31 Сенатская площадь. Место встречи изменить нельзя //Общая газета,1996. №24, 20 -26 июня.

32 Михалков Н. Выбор — после выборов. О новом предназначении президента России. Открытое письмо //Независимая газета, 1996, 20 июля, Стахов Д. Новые старые культы //НГ, 1996, 17 августа.

33 Кикалишвили А. Кому выгоден миф о русской мафии Известный российский бизнесмен делится на этот счет с президентом США //НГ, 1996, 9 октября.

34 Бангерский А. Урегулирование.взаимных претензий //НГ, 1996, 28 ноября.

35 Серебренников В. Как создать ответственную власть? //Независимая газета — НГ — сценарии, 1996, 19 декабря / НГ — сценарии, № 9 — 1996/; то же под названием: Ответственность власти //Диалог, 1997, № 8 — С. 9.

36 По пути //НГ, 1996, 30 ноября.

37 Мнение Лужкова //НГ, 1997, 11 января.

38 Затулин К. Зачем я езжу в Севастополь //НГ, 1997, 22 января.

39 Третьяков В. Мелкие гадости. Кто кого и как контролирует //НГ, 1997. 8 апреля.

^Диалог, 1997, №8 — С. 4.

41 Хасбулатов Р. И. Моя свеча //Завтра, 1997, 39. — С. 3.

42 Камакин А. Прессе нужно заключить перемирие. Открытая трибуна «СМИ в посттоталитарной России» породила идею создания «Кодекса чести» журналиста //НГ, 1997, 19 ноября

43 Распутин В. «Честь имею» //Завтра, 1997, № 49.

44 Козлов В. О народе и власти в России. Раздумья ученого //Молодая гвардия, 1998, №1 — С. 81, 85, 96.

еще рефераты
Еще работы по политологии