Реферат: Вячеслав Иванов

Иванов Вячеслав Иванович родился в Москве 28 февраля 1866 года – поэт, мыслитель, филолог, переводчик. Отец его, мелкий чиновник, землемер, умер в 1871. Осиротевшего Иванова воспитала мать. С нею он разделял детскую глубокую живую веру в Бога и укорененность в наивноправославном быте. Но мать привила сыну и сентиментально-романтическое представление о высоком назначении поэзии и поэта в мире, также легшее в основу мирочувствия и миропонимания Иванова. В гимназические годы (1875 – 1884; окончил 1-ю московскую гимназию с золотой медалью) сказываются характерологические черты и умственные склонности Иванова «Из мальчика заносчивого и деспотического я сделался сдержанным и образцовым воспитанником». «Старомодную изысканную вежливость отмечали в облике Иванова все мемуаристы. Иванов усваивает привычку к постоянным и напряженным умственным занятиям, - «во внешней жизни эта эпоха определилась для меня, как начало долгого и сурового трудничества.
В 1884 Иванов поступает на историко-филологический ф-т Московского университета. Определившееся еще на школьной скамье пристрастие к классической древности сочеталось в Иванове с увлечением революционными настроениями. Тогда же кризис детской веры привел Иванова к пессимистическому атеизму (с попыткой самоубийства). В университете способности Иванова обратили на себя внимание профессуры, прежде всего историка П. Г. Виноградова. Однако по окончании 2-го курса (1886) Иванов оставил университет и уехал за границу; много позже он объяснял свое решение новым мировоззренческим кризисом: логика вещей неминуемо влекла его к активной подпольной деятельности, притом, что Иванов потерял всякую убежденность в ее справедливости и необходимости вплоть до 1905 Иванов появляется в России лишь короткими наездами.
В 1886 Иванов женился на Дарье Михайловной Дмитревской (1864 –1933). Они обосновались в Берлине, где продолжил учебу, занимаясь экономико-юридическими аспектами римской истории; становлением Иванова-ученого руководили О. Гиршфельд и Т. Момзен, об ученичестве у последнего Иванов всегда вспоминал с гордостью («О Момзене» - «Весы», 1904, № 11). По окончании курса (1891) Иванов принялся за диссертацию о римских откупах. Он жил в Париже, побывал в Лондоне, позже перебрался в Италию. Странствия по Европе означали для Иванова продолжение и углубление образования, он изучает памятники культуры, прежде всего античности – нарабатывается восхищавшая и часто подавлявшая его современников гуманитарная эрудиция Иванова, прекрасно структурированная классической немецкой школой и философски осмысленная. Круг общения Иванова в это время – молодые русские ученые, работавшие за границей (И. М. Гревс, С. А. Котляревский, М. Н. Сперанский), немецкий филолог Крумбахер. Со многими из них устанавливаются на долгие годы дружеские отношения, особенно близкие – с историком Гревсом. В мире академической интеллигенции Иванов навсегда останется «почти своим».
Еще в школьные годы Иванов испытывает «страсть к Достоевскому». «Как только я очутился за рубежом, - писал позже Иванов, - забродили во мне искания мистические, и пробудилась потребность создать Россию в ее идее. Я принялся изучать Владимира Соловьева и Хомякова». С начала 1890 – х гг. Иванова захватывает изучение Ф. Ницше. Скоро, однако, увлечение немецким философом превратилось в многолетний внутренний с ним спор, в котором ницшеанскому антихристианству, индивидуализму, культу самоутверждающейся силы Иванов, в конце концов, противопоставил христианские ценности самопожертвования во имя спасительного единения человечества. В ницшеанских терминах Иванов сознал самый свой значительный жизненный кризис. В 1893 он встретил А. Д. Зиновьеву, ради которой в 1895 оставил жену и дочь.
Первые упражнения Иванова в стихотворчестве относятся к детской поре, с гимназических лет он писал много и постоянно, но самые ранние его опыты неизвестны (по свидетельству Иванова, в 1-ю его книгу «Кормчие звезды» вошли произведения начиная лишь с конца 80 – х гг.). Живя за границей, Иванов ради заработка некоторое время занимался мелкой журналистской работой, его материалы появлялись в «Московских ведомостях» и «Граждане» (1888). Но поэзия Иванова до 1895 года не выходила из круга семьи и ближайших друзей. Поэтическим дебютом Иванова обязан первой жене. Летом 1895, когда был решен семейный разрыв, она показала В. С. Соловьеву рукопись сборника стихов, и он высоко оценил дарование безвестного стихотворца и предложил свою помощь в издании книги (Иванов Познакомился с Соловьевым лично осенью 1895). Вероятно, сознавал исчерпанность для открывшегося ему творческого пути «доницшеанского» лирического опыта, отложившегося в стихах, включенных в этот сборник, а Д. М. Иванова хотела, чтобы он стал памятником ее жизни и Ивановым и противилась включению «дионицшийских» стихов, продиктованных появлением соперницы. В результате окончательное оформление корпуса ранней лирике совершилось только в «Кормчих звездах».
Иванов получил развод с Д. Ивановой в мае 1896, с воспрещением ему навсегда (по церковному канону, как виновному в прелюбодеянии) возможности нового брака. Бракоразводный процесс Зиновьевой затянулся до 1899. Ее муж К. С. Шварсалон настаивал на передаче ему трех его детей от брака с Зиновьевой (будущих сынков и падчерицы Иванова) Иванов и Зиновьева были вынуждены скрываться от него, вели полулегальную жизнь, кочуя по Европе, к чему принуждало их и обучение детей в различных частных школах. Они живут в Италии, Англии, Франции, Швейцарии. В 1899 Иванов и Зиновьева, нарушая церковные и гражданские законы, венчаются у греческого православного священника в Ливорно.
Диссертация Иванова, законченная в 1895, получила одобрение Гиршфельда и Моммзена, но от докторского диспута Иванов отказался, его самолюбие не желало мириться с малейшей возможностью споткнуться на предварительном экзамене. В дальнейшем к работам в этой области Иванов не возвращался. Иванова всецело захватывает религиозно-историческая проблематика. Он собирает «материалы для исследования… корней римской веры во вселенскую миссию Рима», а позднее погружается в историю древнегреческих дионисийских культов. Здесь, на почве исконно-ницшеанской проблематики – отношение индивидуума и множества (рода, толпы, народа), рождение трагедии из культового действа, очищение в бунте и «правом безумии» и т. д. - Иванов ищет ответы на коренные запросы современности, общественной жизни и искусства. Он работает в Афинах (откуда предпринимает паломничество в Египет и Палестину). В начале века семья Ивановых снимает дом в Женеве, куда приезжают многочисленные русские друзья и знакомые (в частности, в 1904 М. А. Волошин, С. А. Поляков, М. Н. Семенов). Полноправным членом семьи становится М. М. Замятина, подруга Зиновьевой, до самой смерти ведшая дом Ивановых, часто выполнявшая секретарскую работу для Иванова.
Иванов писал, что благодаря встрече с Зиновьевой в нем «впервые раскрылся и осознал себя вольно и уверенно поэт». Поэтическое призвание для Иванова было торжественно пророческому, что делало необходимым общественное служение, обращение к народу. Связи Иванова с русскими литературными кругами были весьма опосредованные, по академическим и дружеским каналам попадают в печать первые его публикации – несколько стихотворений в журнал “Cosmopolis” (1898, № 11), «Вестник Европы» (1898, № 9; 1899, № 6) и перевод оды Пиндара. Формирование 1-й книги шло медленно и с большими колебаниями: поэт некоторое время вынашивал замысел соединения в ней стихотворных и теоретических работ, которые должны были бы дискурсивно уяснить читателю мировоззрение, определившее позицию автора, но впоследствии от этого плана отказался; «Кормчие звезды», печатавшиеся Ивановым за свой счет, вышли в 1903; название книги одобрил Владимир Соловьев.
С выходом в свет «Кормчих Звезд» массовая критика надолго устанавливает за Ивановым репутацию «Тредиаковского наших дней». Из критиков один В. Я. Брюсов увидел, что Иванов «настоящий художник, понимающий современные задачи стиха… истинно современный человек, причастный всем нашим исканиям, недоумениям, тревогам».
В мае 1903 в парижской Высшей русской школе общественных наук Иванов читает курс лекций по истории дионисийских культов. На лекции в Париже Иванов познакомился с Брюсовым, с которым завязались дружеские отношения. Весной-летом 1904 Иванов с женой в гостях в Москве; в кругу символистов устанавливается авторитет Иванова, поэта и теоретика, одного из лидеров школы. В 1904 московский «скорпион» выпустил 2-ю книгу стихотворений Иванова «Прозрачность», с восторгом принятую символистами.
С осени 1905 петербургский дом Иванова, известный как «башня» Вячеслав Иванова (поскольку квартира – Таврическая улица, 25 – находилась на последнем этаже в угловой башне), становится самым ярким русским литературным салоном 20 в.; журфикс (т. е. ивановские среды) принимал весь модернистски ориентированный круг петербуржской артисческой интеллигенции – литераторов, художников (прежде всего «мирискусники» - особенно близкие отношения у Иванова устанавливаются с М. В. Добужинским, К. А. Сомовым, Л. С. Бакстом), музыкантов (прежде всего участники кружка «Вечеров современной музыки», Иванов сдружился с В. Ф. Нувелем, А. П. Нуроком), актеров (труппа театра В. Ф. Комиссаржевской, самая тесная связь устанавливается с В. Э. Мейерхольдом), философов (в т. ч. заметную роль играет Н. А. Бердяев), ученых. Вокруг Иванова собирается молодежь, которая находит в нем отклик и поддержку в духовных и литературных исканиях; особенно заметна роль Иванова в становлении Г. И. Чулкова, С. М. Городецкого, М. Л. Гофмана, А. К. и Е. К. Герцык. Сравнительно скоро «среды», ввиду наплыва случайной публики, были отменены хозяевами, но вплоть до отъезда летом 1912 Иванова в Италию его дом оставался центром притяжения, своеобразной художнической колонией, где всегда гостили друзья (в частности, Андрей Белый, М. О. Гершензон), долгое время постоянно жил М. А. Кузмин.
В пору первой русской революции на «башне» господствовали радикальные настроения (Иванов откликнулся на события русско-японской войны и революции циклом «Година гнева», вошедшим в сборник “Cor ardens”, у Иванов расположился своего рода «корреспондентский пункт» русских и иностранных журналистов, аккредитированных при 1-й Государственной думе. На «башне» 3 января 1906 произошла встреча М. Горького с художниками и писателями, организаторами радикального журнала «Адская почта» и театра «Факелы», в которых ближайшее участие принимал Иванов.
Под определяющим влиянием Иванова, проповедовавшего «хоровое» начало в культуре, ставившего задачу преодоления индивидуализма и через волевое мифотворческое искусство выхода к «соборности», к религиозной надындивидуальной общности людей, внутри символизма к 1906-1909 складывается «петербуржское» крыло; его противники сплотились на традиционной для школы платформе самоценного, «внеэтического» искусства.
В 1909 Иванов издал отдельной книгой «По звездам» (СПб.) – важнейшие статьи 1904 – 1909, на которых основывалось признание его главным - рядом с А. Белым – теоретиком символизма. После раскола в 1906-1909 символизм воссоединился как школа «младших», ее возглавили А. Белый, Блок и Иванов. Организационным центром становилось московское издательство «Мусагет» с журналом «Труды и дни». Огромное влияние оказал Иванов на петербуржскую молодежь. На «башне» с весны 1909 собирается «поэтическая академия», вскоре институализировавшаяся как Общество ревнителей художественного слова; через нее прошли Н. С. Гумилев, О. Э. Мандельштам, В. В. Хлебников. Ведущую роль – наряду с И. Ф. Анненским и Кузминым – играет Иванов на первых порах в журнале «Аполлон», начавшем выходить с осени 1909.
Еще перед лицом внутрисимволистического раздора Иванов сформулировал свою принципиальную установку – «единственная борьба, в которой я намереваюсь участвовать, - есть борьба за утвердившиеся в моем духе ценности религиозного сознания». На рубеже 1900 – 1910 – х гг. он играет одну из главных ролей в петербургском Религиозно-философском обществе, руководит его Христианской секцией.
В эстетике Иванова теория символизма обретает онтологическое обоснование и законченность: подлинно реально только истино-сущее, которое может открываться восприятию в опыте общения с миром явлений; отсюда путь познания – от «низшего» к «высшему», от «реального» к «реальнейшему»; в сжатом и окончательном виде теория «реалистического символизма» изложена в статье Иванова “Simbolismo” в “Enciclopedia Italiana”.
Лозунги новых постсимволистских школ сознавались направленными не только против символизма в целом, но и против теорий и поэтической практики Иванова в первую очередь. «Бунт» акмеистов был взрывом изнутри ивановской «поэтической академии», экспроприацией журнала «Аполлон» у «старшей редакции» с Ивановым во главе.
При этом единогласно высокую оценку получили книги стихов Иванова “Cor ardens”(1911, книга стала складываться в 1906, циклы памяти Зиновьевой-Аннибал резко увеличили ее объем и изменили композицию) и «Нежная тайна» (1912).
Творческое развитие Иванова отличалось логикой, последовательностью и устойчивостью оснований поэтической системы и определяющих ее духовных координат. Четкая периодизация его поэтического пути Иванова, запечатлевающихся в том числе и в изменении функций Иванова – поэта, критика и публициста, ученого и мыслителя – в русской культуре. Детство, отрочество и юность находят себе продолжение в затяжном фазисе духовного созревания и «келейного» (по собственному выражению Иванова) становления – до начала 1910 – х гг., Иванов оказывается одним из наиболее влиятельных деятелей литературного обновления в России, прошедшего под знаком утверждения символизма.
В 1910 – х гг. на первый план в лирике Иванова метафизические и богословские темы судеб человечества (мелопея «Человек», 1915 – 1918; Париж, 1939), России, истории. Самопознание «я» сосредотачивается на уяснении своей провиденциальной и благодатной укоренности в судьбах родовых (поэма «Младенчество», 1913 – 1918). В сборнике «нежная тайна» Иванов опробует опрощение поэтики, просветление и «умирение» стиля; эта художественная установка закрепляется, превращается в устойчивую стилеобразующую характеристику позднего творчества Иванова проходящего через фазу молчания (осознаваемого как годы покаяния – 20 – 30 – е гг.) и завершающегося предельно строгой, немногословной лирикой «Римского дневника 1944 г.» (опубликованного в его книге: «Свет вечерний»).
В литературной среде Петербурга Иванов ощущал себя с начала 1910 – х гг. все более одиноким (положение усугубилось тем, что многие с осуждением восприняли его женитьбу на падчерице, лично оскорбительным для Иванова было поведение в этой связи его близкого друга – Кузмина). В 1912 Ивановы уехали за границу (Швейцария, Рим) – В. К. Иванова ждала ребенка, а осенью 1913, по возвращении, они поселились в Москве. Ближайшей средой для Иванова становится круг мыслителей, объединившихся вокруг издательства М. К. Морозовой «Путь» - В. Ф. Эрн, С. Н. Булгаков, П. А. Флоренский, Гершензон, Бердяев и другие. Иванов постоянно печатается в журнале П. Б. Струве «Русская мысль». Много работает для издательства М. И С. Сабашниковых – переводит для него Алкея и Сафо, Петрарку, Эсхила.
Если в статьях 1904 – 1909 доминирует проблема личности – ее общественного и религиозного самоопределения – то в позднейших работах Иванов, как и в лирике, на первый план все определеннее выходят проблемы человеческих общностей – теория символического искусства как общечеловеческой связи и общенациональных, общенародных судеб, закономерности которого Иванов пытается открыть в наследии Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, Владимира Соловьева. В апреле 1917 Иванов пишет «Гимн Новой России». Однако реальное развитие событий не отвечало представлениям ивановской историософии: «Революция протекает внерелигиозно. Целостное самоопределение народное не может быть внерелигиозным. Итак, революция не выражает доныне целостного народного самоопределения». Это убеждение продиктовало «Песни смутного времени» (журнал «Народоправство, 1918 г.) – цикл изданий, который не захотел печатать отдельной книгой.
По отношению к Советской власти Иванов занял принципиально лояльную позицию. В 1918 – 1920 он был одним из организаторов и руководителей театрального и литературных отделов Наркомпроса; читал лекции и вел занятия в секциях Пролеткульта, в многочисленных учебных заведениях. Произведения Иванова – поэма «Младенчество», трагедия «Прометей»(1919), «Переписка из двух углов»(1921), вместе с книгами Блока и А. Белого, стали основой репертуара петроградского «Алконоста» - последнего издательства русских символистов; в его журналах «Записки мечтателей» Иванов активно печатался. К послереволюционной поэзии относятся «Зимние сонеты» (в книге: Поэзия революционной Москвы, 1922) – один из самых знаменитых циклов Иванова, и «Переписка из двух углов, важнейший документ в общеевропейской дискуссии 20 – х гг. о «кризисе европейской культуры», «кризисе гуманизма», неоднократно переводившийся на другие языки и породивший обширную критическую литературу.
В 1920 Иванов, после смерти от голода и лишений жены и М. М. Замятиной, делает попытку выехать за границу, после неудачи которой перебирается на Северный Кавказ, затем в Баку, куда был приглашен на кафедру классической филологии. Здесь он защищает в 1921 докторскую диссертацию «Дионис и прадионисийство»(Баку, 1923), ведет обширную культурно-просветительскую деятельность; В Баку написана до сих пор неизданная музыкальная трагикомедия «Любовь-Мираж»
В 1924 по линии Наркомпроса командирован за границу и поселяется с семьей в Риме; до 1930 он получает содержание через Цекубу, до 1936 сохраняет советское гражданство, в связи с чем не может получить государственную службу ни в Италии, ни в Египте (где ему предлагали профессуру). Иванов стоял в стороне от всех общественно-политических начинаний русской эмиграции, он ничего не печатал в эмигрантских изданиях (до 1936), и позже его имя появлялось там эпизодически (напротив переводы Иванова публиковали советские издательства). Однако он не делает и никаких попыток вернуться в СССР: Иванов неоднократно мотивировал свое решение коренным несогласием с государственной политикой воинствующего атеизма. В 1926 Иванов присоединяется к католической церкви. В 1926 – 1934 он работает преподавателем-репетитором в павийском колледже «Карло Борромео», позже преподает языки в ватиканских учебных заведениях.
Последние 30 лет жизни – время относительного спада активности Иванова. Он практически не пишет стихов, только в 1924 по приезде в Рим создает блестящий цикл «Римские сонеты» и в 1943 – 1944 – стихотворение «Римский дневник»; подготовленная перед смертью книга «Свет вечерний» составлена, за указанными исключениями, из стихов 1910 – начала 1920 – х гг. После Иванова осталась незаконченной «Повесть о Светомире царевиче», начатая в 1930 – е гг.





3
еще рефераты
Еще работы по отечественной литературе