Реферат: Модели будущего в русской литературе

СОДЕРЖАНИЕ

1.

Введение……………………………………………………………

3

2.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

ГЛАВА 1. Модели будущего в XVIII– XIXвеках……………

§ 1. Из истории возникновени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> жанра…………………………………

§ 2. По<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вление моделей будущего в русской литературе. Утопии индустриально-имперские (Ф.В. Булгарин, В.Ф. Одоевский)… ……

§ 3. Модель декабристска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (А.Д. Улыбашев) …………………………

§ 2. Спор о будущем во второй половине XIXвека…………………

 

5

5

7

13

15

ГЛАВА 2. Модели будущего в русских утопиях начала XXвека ……………………………………………………

§ 1. Модель панславистска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (А. И. Красницкий) …...…...…...…..……

§ 2. Модель слав<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>нофильска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (С.Ф.Шарапов) ………………… ... …

§ 3. Модель «Естественный человек» (К. С. Мережковский)… ... …

§ 4. Модель просветительска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (Н. Ф. Олигер) ………………… ... …

§ 5. Модель научно-техническа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (А.А. Богданов) ………………...…

§ 6. Модель антиутопическа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (В. Я. Брюсов) ………………… .. ……

20

21

24

25

27

29

34

ГЛАВА 3. модели будущего в первые годы социалистического строительства……………………

§ 1. Модель политического развити<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (А. В. Ча<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>нов) …………………

§ 2. Модели романтико-трагедийные (В. Итин, А.Н. Толстой и др.)

§ 3. Модели научно-технологического мирового господства (Я. Окунев, В. Никольский и др.) …………………………………………

§ 4. Кризис жанра утопии………………………………………………

37

37

39

42

45

ГЛАВА 4. появление нового жанра…………………………

§ 1. Модели предостерегающие (А. Марсов, М. Козырев, и др.) ……

§ 2. Роман Е. Зам<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тина «Мы» ………………………………………………

48

48

50

ГЛАВА 5. МОДЕЛИ гармонического будущего СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ (И. Ефремов, А. и Б. Стругацкие и др.) ………………………………………………………………………

56

ГЛАВА 6.  Антиутопия постсоветского периода

§ 1. Антиутопии политические (А. Кабаков, В. Войнович и др.) …

§ 2. Модели альтернативно-исторические (Л. Вершинин,

В. Зв<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>гинцев и др.)…………………………………… …………………

§ 3. Модель «неокоммунистическа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>» (В. Зуев) …………………...… § 4. Модели имперские (В. Рыбаков, В. Михайлов и др.)……… …

§ 5. Модели эсхатологические (Л. Леонов, Л. Петрушевска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>) ………

60

61

 63

64

66

70

3.

Заключение……………………………………………….............

75

СПИСОК ЛитературЫ…………………………………………… …

82

Введение

Какоебудущее ждет Россию? Куда ей стремитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,чтобы обрести, наконец, достойное место в истории человечества? Каково еепредназначение,  каков ее путь?

Звучитсовременно, не правда ли? Но рассуждени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>о том, «как нам обустроить Россию», по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вилисьв русской литературе не сегодн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> идаже не вчера. В этой стране они не могли не по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>витьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, поскольку одним из генетических свойств русскогохарактера <st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> неистребимый утопизм, «эсхатологическа<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName> верав достижение лучшей жизни, мессианистическое убеждение в особой роли России вмировой истории" (В. П. Шестаков).

Впереходные времена, когда хрестоматийно русский вопрос «Что делать?» вставалребром, литературный прогноз оказывалс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>неизменно на переднем плане, — нередко принос<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>в жертву художественность в пользу социального прогнозировани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> и публицистической заостренности. Многие философыи писатели в такие времена пытались найти или создать в своих произведени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>х  модельобщества будущего, т.е. создать общественную утопию, устремленную в завтрашний день. Каждое звено в длинной цепиразвити<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> этого жанра литературытрансформировалось и развивалось параллельно с обществом, но пыталосьопередить, предсказать всю череду его преобразований и метаморфоз, создать егоперспективную модель. Така<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>литература — область погранична<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, вней фантастическое начало тесно перемешано с социальным, философским,политическим… Поэтому она всегда имеет тенденцию превратитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в социально-политический трактат.

Вз<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вшись заисследование жанра социально-фантастического прогноза в русской литературе, мыпостараемс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> рассмотреть все этапыего развити<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>. Но этот жанр возник нена пустом месте. Если под фантастикой понимать любое нарушение пропорцийдействительности, зафиксированное в художественной форме, то ее дальние истокиследовало бы искать не только в литературе, но и еще дальше — в фольклоре.Однако, считаю, что подобные рейды к сверхдальним истокам имеют большуюценность дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> специализированныхнаучных исследований, нежели дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>обзорного реферата. В рамках данной работы не стоит ставить перед собой задачуглобальной переработки всего литературного наследи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>.Дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> нашего случа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> непосредственный интерес могут иметь лишьпроизведени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, которые как-токорреспондируютс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> с современнымипредставлени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми о фантастике, т. е.когда автор стараетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> объ<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>снить иррациональное рационально, пусть даже самымповерхностным образом. Например, объ<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вив,что чудеса герою просто приснились, либо он оказалс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>в будущем, воспользовавшись машиной времени.

Така<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>фантастика, в которой в той или иной степени присутствуют элементырационального, научного мышлени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,могла зародитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в России только вэпоху Просвещени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, под вли<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>нием западноевропейской литературы. Именно оттудаутопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, как сформировавшийс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> жанр, как моделирующий будущее вид социальнойфантастики, была привнесена и по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>виласьв русской литературе. В данном исследовании мы проследим ее по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вление и развитие в России в XVIIIи XIXвеках, возникновение нового, противоположного по отношению к будущемужанра — антиутопии, в начале XXвека,  и становление антиутопии преобладающим жанромв русской литературе к концу XXвека.Чтобы попытатьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> пон<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ть законы, по которым развивались эти два близкихнаправлени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в русской литературе,нам предстоит вспомнить сюжеты некоторых произведений отечественных писателей иопределить, насколько точно удалось писател<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>мпредвидеть будущее, насколько смело и правильно его спрогнозировать. Либо жепредставить читателю ошибочные пути движени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>общества, не сумев или не захотев разгл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>детьчерез толщу времени будущую реальность.

Часть произведений данногопрофил<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в наше врем<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> оказались почти забытыми, либо известными лишьузкому кругу специалистов. Но вспомнить о них необходимо. Постараемс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> сделать это хот<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>бы дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> того, чтобы учесть опытпредыдущих поколений и не строить излишних иллюзий и надежд, жив<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> во времена очередных проектов переустройства иреформ, происход<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>щих в современнойРоссии.

ГЛАВА1. Модели будущего в русской литературе

XVIII– XIXвеков

§ 1. Из истории возникновени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>жанра

Изучение развити<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> такой литературы, как социальна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> фантастика, невозможно без вы<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>снени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>философских первоисточников и упоминани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>первопроходцев-мыслителей, первыми рискнувших приоткрыть завесу над будущимобщества. Литературному предвидению в мировой литературе предшествовало, преждевсего, развитие философской мысли. Уже в первой половине IVв. до н. э.древнегреческий философ Платон создает свой трактат «Государство», где даёт подробное описание устройства идеальногообщества будущего. Основным принципом идеального государственного устройстваПлатон считает справедливость. Такимобразом, на многие годы этот принцип становитс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>основополагающим в утопических произведени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>х.Но в этом пон<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тии дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> Платона нет ничего уравнительного, сглаживающегоили, как сейчас бы сказали, демократичного. Он пр<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>мохарактеризует «справедливость», какдоблесть, основанную на кастовости и социальном аристократизме, таким образомидеализиру<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> общество египетскоготипа.

В дальнейшеммногочисленные проекты идеального государства породили традицию в мировойкультуре и положили начало формированию нового литературного жанра. Этот жанрокончательно оформилс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в эпохуВозрождени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>. В философии, в науке, вэтических, политических и эстетических учени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>хтого периода главным объектом внимани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>оказываетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> человек, а не божество,как это было раньше. Иде<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> загробногоблаженства, характерна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> средневековь<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,уступает место попыткам моделировани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>более совершенных форм земного мироустройства, а эпоха Великих географическихоткрытий порождает надежду, что где–то на неведомых европейцам земл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>х жизнь людей уже достигла абсолютногосовершенства. Однако реальное положение человека в европейских странах быловесьма далеким от того, которого, по мнению гуманистов – мыслителей, онзаслуживал. Поэтому в утопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>х этойэпохи сочетаютс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> резка<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> критика современных общественных пор<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>дков и идеальные картины «земного ра<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>». «Утопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>», написанна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>Т.Мором, дала нарицательное название всему жанру социальной фантастики. Слово«утопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>» возникла из сли<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ни<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>греческих слов: «u» — не и «topos» – место, то есть «место,которого нет». Бесклассовое общественное устройство «Утопии» – единственныйпам<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тник утопического коммунизма влитературе XV – начала XVIвеков.

Последующиеавторы показали недостаточность самых правильных общих формул вне их реальногосодержани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, — в частности, мысли оприоритете общественного интереса над личным, котора<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>до этого повтор<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>лась как аксиома.Например, Д. Дефо, показал в своем произведении «Робинзон Крузо», что отдельна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> человеческа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>личность может совершить действительно многое, или Дж. Свифт, который в романе«Путешестви<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> Гулливера» чёткоизобразил социальную несправедливость и предложил свои пути спасени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>.

Поначалуостров Утопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> Мора, Город СолнцаКампанеллы располагались в насто<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>щем,в соседней точке пространства (отсюда же — исюжет робинзонады). Светлое и идеальное насто<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>щеепредставл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>лось тогда в утопии либо ввиде природного и патриархального целого — деревни, усадьбы, небольшого го­рода-сада(в «Путешествии в Икарию» Кабе пр<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>моназывает его прообразом биб­лейский Эдем),либо как продукт цивилизации — сверкающий, блистающий, наполненный техническимичудесами большой город (архетипом его можно считать библейский же Вавилон). Позднее,когда на Земле не осталось мест, не изведанных еще первооткрывател<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми, идеальные литературные города и страны сталиперемещатьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> на другие планеты, либопереноситьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> авторами в будущиевремена.

В1770 году Л. С. Мерсье в своем романе «Год две тыс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>чичетыреста сороковой» впервые противопоставил иной вариант бегства от насто<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>щего, и создал новый вид утопии  — ухронию (утопию времени), тем самым было положено начало литературномумоделированию будущего. Действие в романе происходит в Париже двадцать п<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>того века. Здесь мир уже не нужно создавать с нул<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>: образ идеального общества переноситс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> по оси времени вперед и накладываетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> на карту из­вестного каждому читателю Парижа.

§ 2. По<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вление моделейбудущего в русской литературе. Утопии индустриально-имперские (Ф. В. Булгарин,В.Ф. Одоевский).

В России литературна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> утопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, как жанр социальной фантастики,  по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>лишь в XVIII веке инаследует многие традиции утопии европейской. Наши книги тоже былифилософско-нравоучительными. А дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>такого содержани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> утопическа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> форма подходит как нельз<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>лучше. При этом никакого значени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> неимело, происходило ли действие на неизвестном острове, куда попадал разбитыйкораблекрушением корабль (любимый прием авторов утопий), либо в какой-нибудь ивпр<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>мь существовавшей стране, вродеДревнего Рима. Фантастико-утопические элементы встречались у многих литераторовконца XVIII века. «Почти во всехроманах, критикующих несосто<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName>тельностьгосударственных пор<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>дков, имеетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> картина такого уголка на земной поверхности, гдевсе обстоит благополучно. Обыкновенно, такой счастливой страной <st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> та, в которой форма правлени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>патриархальна", — так описывал утопии тех лет исследователь литературыXVIII века В. Сиповский. Писателиохотно рисовали образы хороших, образцовых царей и еще более охотно нападали напридворных, льстивых и корыстолюбивых вельмож, отгораживающих царей от народа.Сейчас все эти произведени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> выгл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>д<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>т внаших глазах как зан<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тные, поройисторические раритеты, но льстива<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>показна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> вера в доброго «цар<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>-батюшку» и окружающих его бюрократов — негод<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ев, как традици<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,сохранилась до наших дней. Стоит, однако, обратить внимание, что с первых своихшагов социальна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> фантастика в Россиипонадобилась дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> воплощени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> пусть и наивных, с нашей точки зрени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, но критикующих власть политических взгл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>дов и нанесени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>сатирических ударов.

Обзор моделей будущего вистории русской литературы начнем с утопических проектов такой противоречивойфигуры, как Фаддей Булгарин. Оценка его творчества и общественной де<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тельности неоднозначна и сегодн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>. Но немногие знают, что «Видок Фигл<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName>рин" (так окрестил Булгарина А. С. Пушкин) былодним из зачинателей отечественной научной фантастики, написав с дес<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ток весьма любопытных утопических повестей.

Социальна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> структура России 2824 года, описанной в повести ФБулгарина «Правдоподобные небылицы,или Странстви<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName> по свету в XXIXвеке" (1824), почти не претерпела изменений — все те же короли, купцы,кн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>зь<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,помещики. Но есть и незначительный социальный прогресс — введено совместноеобучение богатых и бедных детей. В остальных своих прогнозах, не касающихс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> общественного устройства, автор гораздо смелее.Фаддей Венедиктович предрекает серьезную экологическую катастрофу, котора<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> изменит карту России. В результате климатическихизменений (похолодание в Африке и потепление на Северном полюсе) Росси<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> переместилась в районы Сибири. Но за счет «природной талантливости»страна все-таки сохран<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ет в мирекультурное и научное лидерство.

В истории фантастикиБулгарин <st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> автором немалого количества новых идей: тут иподводные фермы, и парашютно-десантные войска, и субмарины, и самописцы. Крометого, именно Булгарин впервые описал акваланг и гидрокостюм: «Они были одеты в ткани, непроницаемыедл<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName> воды, на лице имели прозрачныероговые маски с колпаком… По обоим концам висели два кожаные мешка,наполненные воздухом, дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> дышани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> под водой посредством трубы". Но особоевнимание привлекает другое «изобретение» в будущей России — этоденьги, которые изготавливают из… «дубового,соснового и березового дерева». Остаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>только удивл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, как удалось предугадать такое «знаковое» дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> России конца XX века пон<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тие, как«дерев<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>нный рубль», еще в XIXвеке?

Вповести Ф. Булгарина  «Сцена из частной жизни в 2028году» (1843), так же посв<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>щеннойпостроению идеального имперско-монархического общества в России, мыобнаруживаем примечательный диалог между вельможей и помещиком XXI века: «Помещик: Счастлива<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName> Росси<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>. Вельможа:Счастлива<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> оттого, что мы, русские,умели воспользоватьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> нашимсчастливым положением и все сокровища, тлевшие в недрах земли, исторгли нашимтерпением, любовью к отечественному, прилежанием, учением, промышленностью.Пожалуй, если бы мы не думали о завтрашнем дне и кое-как жили, позвол<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName><st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>иностранцам брать у нас сырые материалы и продавать нам выделанные, то мынавсегда остались бы у них в зависимости и были бы бедными...".

Невольнодумаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>: может, во внимательномпрочтении литературного наследи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> исокрыт секрет действительно счастливого будущего дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>России?

Ещеодной из первых моделей будущего в отечественной литературе следует считать,очевидно, незаконченный роман кн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>з<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> Владимира Федоровича Одоевского «4338 год» (1835) — самый <st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ркий пример«индустриально-имперской» утопии XIXвека. Здесь автор отправл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етсвоего геро<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в Петербург сорокчетвертого века. Интересно отметить закономерность, что утописты того временичаще всего оперировали именно такими гигантскими промежутками во времени, какодно, два, три тыс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>челети<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>. Срок этот не представл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>лс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> им огромным, поскольку темпы жизни были такмедленны, что интервал в одно-два столети<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>казалс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> слишком незначительным,чтобы за такой промежуток времени произошли хоть сколько-нибудь серьезныеизменени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в укладе человеческойжизни вообще и в жизни русского общества в частности. Но чем ближе мы будемподходить к сегодн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>шнему дню, темкороче будут становитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> эти сроки,отодвинутые писател<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми в будущее.

Какписатель, Одоевский более всего известен своими романтическими повест<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми, зачастую с мистическим оттенком, и детскимисказками («Городок в табакерке», например), но по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вление научно-технической утопии в его творчествене кажетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> удивительным.Писатель-просветитель, один из крупнейших русских музыковедов, Одоевский оченьвысоко оценивал роль науки и техники в совершенствовании человеческогообщества. В неопубликованных при его жизни записках к «4338-му году»мы находим такое, например, рассуждение об аэростатах: "… Продолжение условий нынешней жизни зависитот какого-нибудь колеса, над которым теперь трудитс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>какой-нибудь неизвестный механик, — колеса, которое позволит управл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ть аэростатом. Любопытно знать, когда жизньчеловечества будет в пространстве, какую форму получит торговл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, браки, границы, домашн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName><st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> жизнь, законодательство, преследованиепреступлений и проч. т. п. — словом, все общественное устройство?"

Самимавтором были опубликованы лишь отрывки под названием «Петербургские письма». Это послани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>одного китайского студента, путешествующего по России, своему другу в Пекин. Онделитс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> впечатлени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми от нашей страны, какой она будет через 2500 лет.Одоевский рассчитал, что в 4338 году к Земле должна приблизитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> или даже столкнутьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>с Землей комета Вьелы (Биелы — в современном написании). Видимо, поэтому авторузахотелось построить драматический сюжет романа на борьбе человечества сприближающимс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> стихийным бедствием.Впрочем, ученые отнюдь не обескуражены по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>влениемкометы и собираютс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> уничтожитьнезваную гостью снар<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>дами, кактолько она окажетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> в пределах дос<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>гаемости. В утопии Одоевского особенно интересныего научно-технические предвидени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> ипредостережени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> о гроз<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>щий Земле проблеме перенаселенности иограниченности ее природных ресурсов. О его прозорливости сегодн<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> мы можем судить хот<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>бы по таким словам: «Нашли способсообщени<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName> с Луною; она необитаема ислужит только источником снабжени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>Земли различными житейскими потребност<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми,чем отвращаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> гибель, гроз<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ща<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>земле по причине ее огромного народонаселени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>.Эти экспедиции чрезвычайно опасны, опаснее, чем прежние экспедиции вокругсвета; на эти экспедиции единственно употребл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> войско..."  Догадайс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>Одоевский сократить врем<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>осуществлени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> своих проектов в 20-25раз, т. е. до 100-150 лет, он бы во многом попал в самую точку. Однако автордаже посчитал нужным оправдатьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>перед читателем и за<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вить, что в егопроизведении нет ничего такого, чего нельз<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>было бы вывести естественным образом "…изобщих законов развити<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>…Следовательно, не должно слишком упрекать мою фантазию в преувеличении".

ПоОдоевскому, будущее человечества — это полное овладение силами природы. Мынаходим у него такое удивительно современное слово, как «электроход», движущийс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>по туннел<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>м, проложенным под мор<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми и горными хребтами, вулканы Камчатки служат дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> обогревани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>Сибири, Петербург соединилс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> сМосквой и возник мегаполис, чрезвычайно развилс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>воздушный транспорт, в том числе персональный; человечество переделало климат,удивительных успехов достигла медицина, женщины нос<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тплать<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> из «эластического стекла», есть цветна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>фотографи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> и т. д. Даже по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вление своих собственных «Записок избудущего» Одоевский постаралс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>объ<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>снить «научным» путем:человеческое сознание способно путешествовать по векам и странам в состо<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>нии модного тогда сомнамбулизма. Есть, конечно, исмешные проекты, вроде домашней газеты, размножаемой фотоспособом, илимагнетических ванн. Но в целом видно, что в случае завершени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> у Одоевского вполне мог бы получитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> роман жюль-верновского склада.

Впрочем, как и у другихавторов того времени, научный прогресс человечества в романе почти несопровождаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> социальными изменени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми. Конечно, Одоевский говорит о резком улучшениинравов — отпала даже необходимость в полиции, о повсеместном распространениипросвещени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, в чем писатель виделглавную свою задачу, но выразилось оно, в частности, в том, что и «государь» стал поэтом.Впрочем, будем справедливы, наука у Одоевского захватила важные позиции:ценность людей измер<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> их отношением к науке. Молодой человек, чтобывыдвинутьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> или хот<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> бы завоевать расположение девушки, долженсовершить какое-нибудь научное открытие. В противном случае он считаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> «недорослем».Создана даже специальна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> организаци<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> из людей науки и искусства дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> наилучшего функционировани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>и того и другого. Социального стро<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,однако, все это не затрагивает. Остались высшие и низшие классы, господа илакеи, осталось богатство как критерий общественного положени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>: в мировые судьи, например, избираютс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> люди не только почетнейшие, но и богатейшие. У нихесть право и об<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>занность вмешиватьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> во все на свете, даже в интимную семейную жизнь.

«4338-мгодом» св<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>зи Одоевского сфантастикой не ограничиваютс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>. В«Последнем самоубийстве» и «Городе без имени», например,писатель как бы доводит до логического конца неприемлемые дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> него идеи буржуазных философов — Мальтуса иБентама. Так, «Город безимени» рисует картину общества, лишенного высоких идеалов. В основусвоего существовани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> здесь заложенединственный принцип — принцип пользы, согласно проповеди Иеремии Бентама,которого философы считают гением буржуазной глупости. По его теории, всерасцениваетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> только с точки зрени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> пользы. Оказываетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,что ради пользы можно и предавать, и обманывать, и примен<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тьсилу против менее расторопных соседей. Некоторое врем<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>страна Бентами<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> процветала, но лишьдо поры до времени. Поскольку между членами общества не было истинночеловеческих, духовных отношений, то оно пришло к неминуемой и страшнойкатастрофе. Тем самым Одоевский первым, пожалуй, создает в отечественнойлитературе антиутопический сюжет, представл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName><st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> конфликт между общечеловеческими, духовнымипотребност<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ми личности и цинизмомтоталитарного общества, завершившийс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>крахом.

Обзорфантастической литературы первой половины XIX века можно продолжить упоминаниемо небольшой драматической шутке В. А. Соллогуба «Ночь перед свадьбой, или Грузи<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName>через 1000 лет". Владимир Соллогуб, им<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>которого, по свидетельству раскритиковавшего его Добролюбова, упоминалось нар<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ду с именем Гогол<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>и Лермонтова, прочно забыт к нашему времени, за исключением одной его повестииз провинциального быта, — «Тарантас», котора<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>переиздаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> и до сих пор и вкоторой, кстати, тоже есть утопический сон. В водевиле Соллогуба, как видно изназвани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, срок до введени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> всеобщего просвещени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>и развитой сети железных дорог снизилс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>всего до тыс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>чи лет. Напившийс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> на свадьбе жених просыпаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>в черестыс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>челетнем Тифлисе. «Со всех сторон… огромные дворцы,колоннады, статуи, пам<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName>тники,соборы… железна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> дорога".Это шутка, но все же и в ней прослушиваютс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>отзвуки требований времени. Женщины в новой Грузии имеют равные права смужчинами, даже полицейский чиновник — женщина (правда потому, что у них этосама<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> легка<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>должность), купец (это сословие сохранилось) думает только о пользе «покупщиков», а вовсе не особственной выгоде, широко развита механизаци<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>,есть даже личные механические камердинеры, чешущие п<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>тки,извозчики перевоз<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>т пассажировисключительно на воздушных шарах.

§ 3. Модель декабристска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> (А.Д. Улыбашев)

Литературна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> обстановка в крепостнической России неспособствовала, конечно, публикации прогрессивных социальных мечтаний. Дажеесли бы подобное произведение и по<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>вилосьв рукописи, то у него было мало шансов увидеть свет и быть опубликованным. Кпримеру, достаточно умеренна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>политическа<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> утопи<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>, принадлежаща<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>перу известного музыкального критика и декабриста А. Д. Улыбышева «Сон» (1819), так и осталасьв бумагах декабристов. Это во всех смыслах сочинение декларативное, наиболееотчетливо пропагандирующее взгл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>дыдекабристского окружени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>относительно «самого правильного»пути, по которому России следует двигатьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>к Абсолютному счастью.

Какоеже будущее России виделось декабристам?

«Из всех видов суеверий мнекажетс<st1:PersonName w:st=»on">я</st1:PersonName> наиболее простительным то,которое беретс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> толковать сны. Вних, действительно, есть что-то мистическое, что заставл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>етнас признать в их фантастических видени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>хпредостережение неба или прообразы нашего будущего", — такначинает свое повествование А. Д. Улыбышев. Как нетрудно заметить, утопическиеобразы будущего русские авторы чаще всего «транслировали» черезсновидени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> героев. Одна из причинсуществовани<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> такой традиции вотечественной утопической литературе заключаетс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>в том, что цензура (будь то царска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>или советска<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>) более чемнастороженно относилась к литературным модел<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>мбудущего, ведь нередко утопии соприкасались с болезненными социальнымипроблемами, а выдуманна<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> Росси<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> оказывалась антитезой России реальной. И тогдаавторы стали заранее выстраивать себе оправдание дл<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>обвинителей-цензоров: это всего лишь сон. Мало ли что может приснитьс<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>! Современный исследователь утопической мысли В. П.Шестаков выдел<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName>ет и другую причинураспространени<st1:PersonName w:st=«on»>я</st1:PersonName> «утопическихсновидений»: «Русский писательи мыслитель зачастую острее, чем его европейский собрат, ощущал разрыв междуидеалом и действительность

еще рефераты
Еще работы по литературе, лингвистике