Реферат: Джек Лондон

Лондон не перестает удивлять чем более в него вчитываешься. Сложившийся образ этого писателя рушится или, вовсяком случае, взывает к существенным уточнениям, когда мы возвращаемся ккнигам, поразившим наше юношеское воображение. Мы запомнили романтика, которыйвоспел человеческую стойкость, отвагу и товарищество. По давнему ощущению мы воспринимаемЛондона как писателя Клондайка, создавшего грандиозную сагу о Севере, обиспытаниях, каким подвергает личность столкновение один на один свеличественной, суровой природой. И такое ощущение не обманывает нас. Просто оно не вполнедостаточно, не целостно. Потому что очень многое и наследия Лондона ускользает,пока в поле зрения мы держим «Белое безмолвие», «Любовь к жизни», «Тропойложных солнц» — и только.

У каждогокрупного писателя есть своя главная книга. Обычно к ней ведет петляющая дорога,которая протянулась через десятилетия поисков. С Лондоном дело обстояло подругому. Северные рассказы которым он более всего обязан своей не меркнущейславой, созданы в самом начале творческого пути. Разумеется, они явилисьнаиболее творческим свершением писателя. Однако материал, казавшийсянеисчерпаемым, стал иссякать, и довольно быстро. «Белый клык», опубликованный в1906 году, был последней лондоновской страницей оСевере. Четыре года спустя, переработав свои старые сюжеты, а отчасти ихдополнив, Лондон напечатал роман «Время не ждет», потом цикл новелл «СмокБелью», и выяснилось, что он повторяет самого себя. Мало того, он себяухудшает.

Отчегопроизошла такая подмена? О многом тут можно только догадываться. Обычноговорят, что роковую роль в судьбе Лондона сыграл его невероятный читательскийуспех, который он хотел удержать во что бы то ни стало. Если это и правда, тоне полная: видны причины, лежащие на поверхности, и не видны другие, хотя они,возможно, самые главные. Да Лондон писал в вечной спешке, он не щадил своеготаланта, не проявлял к себе должной требовательности. Все это известно, какизвестен и печальный итог: чувство своего литературного банкротства и смерть всорок лет, очень похожая на самоубийство. И все же подобный финал не объяснить,толкуя о популярности, которую Лондон пытался сохранить, делая уступку зауступкой не самым взыскательным вкусам, о напряжении, какого потребовали его поздно написанные книги, окаждодневной работе на пределе физических сил.

Как всегда,если речь идет о драме выдающейся творческой личности, истоки этой драмы нужноискать в творчестве, а не в одних лишь разочарованиях в будничной жизни. И,может быть, решающим фактом драмы Джека Лондона как раз явилось неотступнопоследовавшее чувство, что высший взлет дарования совпал для него с начальнойпорой писательства. В дальнейшем только мгновениями — как в «Мартине Идене», как в «Мексиканце» и нескольких рассказах,навеянных впечатлениями от плавания в Полинезию, — обретал он свой истинныйтворческий уровень. Но превзойти себя не мог даже в эти счастливые минуты.

Для истинногохудожника сознание, что пик давно позади и дорога идет неуклонно в низ,тягостно без меры. Сохранилось не так уж много свидетельств, которым можнодоверять, когда пытаешься представить себе реальную атмосферу последних летжизни и творчества Лондона. Это очень разные свидетельства, однако все онисходны в одном: писателем овладел страх оказаться в тупике, страх переднепоправимым срывом. Он может удивить, учитывая, как много за те годы былосделано. И он вполне объясним, если оценивать написанное тогда по истинномудостоинству. «Лунная долина», «Зеленый скиталец», «Маленькая хозяйка большогодома» — разве названные книги идут в какое-то сравнение с тем, что былонаписано десятью — пятнадцатью годами раньше, с его северным циклом?

Он, видимо,сам понимал, что писательское счастье изменило, и делал отчаянные попытки еговернуть. «Смок Белью» и «Время не ждет» — грустные иллюстрации бесплодия такихусилий, особенно очевидного от того, что материал тут тот же самый, клондайский. Популярность Лондона, все еще очень высокая,побудила тогдашних писателей с жадностью наброситься на эти книги, но почтиединодушной реакцией оказалось разочарование. Да и как могло быть иначе, ведьвсем еще помнилось, какой новизной, какой талантливостью поразили «Сын Волка»,«Бог его отцов» — сборники рассказов, которыми Лондон дебютировал десять летназад.

Хуже всего,что неудачи последнего периода породили определенный стереотип отношения кЛондону, сохраняющийся по сей день. Литературой из созданного им признают лишьсеверные рассказы с оговорками «Мартина Идена» да«Железную пяту». Все остальное воспринимается как эфемерная беллетристика,которая, строго говоря, должна была пережить участь однодневок, и никем бысейчас не читалась, если бы не авторство Лондона.

Основания дляподобных суждений как будто более чем достаточны. И все же это пристрастныйсуд: слишком резко рассекается на две неравномерные части то, что составлялоединый художественный мир, слишком много восторгов по поводу одних книг,небрежения по поводу других. А ведь это все принадлежит перу Лондона и всенесет на себе печать его личности, его исканий и противоречий, открытий ислабостей. Тут пролегли глубокие связи. Внимательный взгляд непременно ихобнаружит.

Когдапоявились рассказы о Клондайке, впечатление было такое, словно до Лондона никтооб этом не писал. Лишь потом вспомнились Майн Рид, приключенческие романы,авантюрные истории, действие которых разворачивалось поблизости от тех же мест.но в такой литературе Север остается лишь декорацией. Лондон впервые сделал этуособую страну достоянием искусства. Вскоре у него появилось очень многоподражателей, однако ощущение полной новизны и необычности картин, созданныхЛондоном, не исчезло, не притупилось по сей день. И это не удивительно.Художественное открытие можно освоить, но повторить его нельзя: оно совершаетсяоднажды и остается в литературе навсегда., как не эксплуатируют егопоследователи.

А северныеновеллы Лондона были истинным открытием, и хотя новизна их мотивов давнопотускнела, поэзия этих рассказов не меркнет. Вот хотя бы сюжет, не перестающийволновать писателя, — проверка на истинность, которую человек походит вусловиях, создающих угрозу самому его существованию. После Лондона такие ситуациистали привычные в прозе ХХ века. Не сложно понять, почему они такиепривлекательные, — об этом позаботилась сама действительность, в наш векнаполнившаяся противоречиями столь масштабными и острыми, что от каждогопотребовалась поистине величайшая собранность, чтобы устоять на крутыхпереломах истории. Сойдясь лицом к лицу со смертью, человек у Лондона побеждал,если он был носителем подлинной человечности. И эти героика, не нуждающаяся впышности, стала органичным свойством настоящей прозы нашего столетия, обязаннойв этом отношении Лондону больше, чем кому — либо еще.

Со временем ивторой важнейший мотив северных циклов приобрел множество отголосков. Это мотивпрямого столкновения «века стали» с «веком каменным», непосредственногоконтакта двух полярно раздельных форм жизнеустройства, систем ценностей иэпических понятий. Здесь была сквозная тема индейских новелл, а в дальнейшем — рассказов, посвященных ограбленной колонизаторами Полинезии, таких, как «Дом Мапуи» или «Кулау прокаженный».

Мир этихрассказов трагичен, потому что предрешен и неминуем исход конфликта: будущеепринадлежит «веку стали». Но за необратимостью перемен Лондон увидел не тотбезоблачный «прогресс», какой обычно виделся его современникам. Он обнаружил вподобных столкновениях глубокое социальное содержание, сделавшее новеллыиндийского и полинезийского циклов произведениями, резко обличительными посвоему пафосу. Героями их он изображал людей, величественных даже в неизбежномсвоем поражении, потому что проигрывают они не как слабые и сражаются до конца. А то, именовалось«прогрессом», под пером Лондона предстало исторической драмой, где противоречатдруг другу две эпохи, не совместимые по своим устремлениям, верованиямпринципам. Завязываются тугие узлы противоречий, созданные самим поступательнымходом времени. Сколько раз вслед за Лондоном обращалась к ним мироваялитература!

Тогда иприобретет свою притягательность та поэзия стойкости, которая была наверное,доминирующим началом художественного мира Лондона. Тогда откроется, какойогромный пласт проблематики разведывал он, размышляя в своих сказаниях,поднятых до символики, над теми приобретениями и утратами, которые всегдасопутствуют цивилизации. Проверенные временем, рассказы Лондона окажутся тойисходной точкой, откуда берет начало сегодняшняя проза.

еще рефераты
Еще работы по литературе, лингвистике