Реферат: Полемика Ломоносова и Сумарокова

<span Bookman Old Style",«serif»">Но кто другой, вдыму безумного куренья,
Стоит среди толпы друзей непросвещенья?
Торжественной хвалы к нему несется шум:
Он, он под рифмою попрал и вкус и ум;
Ты ль это, слабое дитя чужих уроков,
Завистливый гордец, холодный Сумароков,
Без силы, без огня, с посредственным умом,
Предрассуждениям обязанный венцом
И с Пинда сброшенный и проклятый Расином?
Ему ли, карлику, тягаться с исполином?
Ему ль оспоривать тот лавровый венец,
В котором возблистал бессмертный наш певец,
Веселье россиян, полунощное диво?..
Нет! в тихой Лете он потонет молчаливо,
Уж на челе его забвения печать,
Предбудущим векам что мог он передать?
Страшилась грация цинической свирели,
И персты грубые на лире костенели...

<span Bookman Old Style",«serif»">(А. С. Пушкин)

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Само становление русской словесностипроисходило в атмосфере бурных споров, зачастую сопровождавшихся переходом на“личности”. Отнюдь не отличалась “политкорректностью” полемика Сумарокова иЛомоносова, которая ограничивалась вопросами поэзии. В «Эпистола от водки исивухи», высмеивается манера стихосложения Ломоносова и его склонность квозлияниям. Одно из объяснений этого противостояния –  Сумароков, в пылу новаторства, не был склонензамечать поэтические заслуги предшественников, а Ломоносов был возмущендерзостью юного дарования. Метафорическому, ассоциативному инапряженно-образному слову Ломоносовской оды Сумароков в своей поэзиипротивопоставлял терминологически точное, суховатое, употребляемое вединственно прямом значении слово. Мировоззрение Сумарокова сформировалось подвлиянием идей петровского времени. Но в отличие от Ломоносова он сосредоточилвнимание на роли и обязанностях дворянства. Потомственный дворянин, воспитанникшляхетного корпуса, Сумароков не сомневался в законности дворянских привилегий,но считал, что высокий пост и владение крепостными необходимо подтвердитьобразованием и полезной для общества службой. Дворянин не должен унижатьчеловеческое достоинство крестьянина, отягощать его непосильными поборами. Онрезко критиковал невежество и алчность многих представителей дворянства в своихсатирах, баснях и комедиях. Адъютант фаворита императрицы, избалованныйвниманием женщин светского круга, Сумароков чувствовал себя, прежде всегопоэтом «нежной страсти». Он в большом количестве сочинял — впрочем, не только вэто время, но и позднее — модные тогда любовные песенки, выражавшие от лица,как мужчины, так и женщины, различные оттенки любовных чувств, в особенностиревность, томление, любовная досада, тоска и т. д. В 1740-х годах песни пелисьне на специально написанные для них мотивы, а, как указывал сам Сумароков, на«модные минаветы» (менуэты). Песни Сумарокова,особенно «пасторальные», в которых, в соответствии с общеевропейской модой,слащаво изображалась жизнь идеализированных пастушков (см. песню «Негде, вмаленьком леску»), имели также большой успех. Позднее, в 1760 году, Ломоносов,ставивший перед литературой совершенно иные цели, иронизировал по этому поводунад Сумароковым: «Сочинял любовные песнии тем весьма счастлив, для того что вся молодежь, то есть пажи, коллежскиеюнкера, кадеты и гвардии капралы так ему последуют, что он перед многими из нихсам на ученика их походил».

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language:EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»">        ХотяСумароков неоднократно заявлял, что у него не было никаких руководителей впоэзии, однако несомненно, что в начале своей поэтической деятельности, во вторуюполовину 1730-х годов, он был убежденным последователем Тредиаковского.Появление новаторской поэзии Ломоносова Сумароков, по словам последнего,встретил недружелюбными эпиграммами, нам неизвестными. Однако вскоре Сумароков,как, впрочем, и Тредиаковский, усвоил новые принципы версификации илитературного языка, введенные Ломоносовым.

<span Bookman Old Style",«serif»">В 1740-е годы, наряду с песнями,эклогами и элегиями, Сумароков писал и оды — торжественные и духовные. Имеяперед собой как образец оды Ломоносова, он следовал им, в особенности на первыхпорах. Так, в своей первой оде 1743 года Сумароков применяет ломоносовские образы и обороты речи:

<span Bookman Old Style",«serif»; mso-ansi-language:EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»">О!дерзка мысль, куды взлетаешь,
Куды возносишь пленный ум?
........... .
Стенал по нем <Петре> сейград священный,
Ревел великий океан...
........... .
Борей, бесстрашно дерзновенный,
В воздушных узах заключенный,
Не смел прервать оков и дуть.

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Эти черты ломоносовскойодической поэтики сохраняются в одах Сумарокова и более позднего времени.Внешнее следование Ломоносову не мешало Сумарокову и в 1750-е годы выступать спародиями на оды своего учителя, демократический характер творчества которого,в сущности, был ему глубоко чужд. Однако эти «вздорные оды» в известной меремогут считаться и автопародиями, так как Сумароков,создавая свои торжественные оды, подчинялся «законам жанра» и пользовалсяхудожественными приемами, которые сам же осуждал.

<span Bookman Old Style",«serif»">В противоположность принципам «громкиход» Ломоносова, Сумароков развивал учение о «приличной простоте»,«естественности» поэзии. Однако кажущаяся правильность его суждений не должнаскрывать от советского читателя дворянского, условного содержания их иоснованной на них поэтической практики Сумарокова. Борьба его с Ломоносовым повнешности касалась вопросов теории литературы, а по существу это былоотстаивание дворянского содержания поэзии против общенационального,демократического ломоносовского.

<span Bookman Old Style",«serif»">Ломоносов пропагандировал идеигосударственности, национальной культуры, просвещения; для таких большихвопросов он выбирал соответствующую лексику, грандиозные образные построения,величественные, фантастические картины. Сумароков, касаясь тех же проблем,решал их с чисто дворянских позиций, он стремился воспитать своей поэзией«сынов отечества», дворянских патриотов, которые как по своей «природе»,происхождению, так и по своей культурности должны занимать руководящие места вгосударственном аппарате. У «сынов отечества» «разум», «рассудок» всегдауправляет «страстями». «Ум трезвый, —говорит Сумароков в «Оде В. И. Майкову», — завсегда чуждается мечты».

<span Bookman Old Style",«serif»">Так под внешне правильнымитеоретическими положениями Сумароков на практике проводил классово ограниченныедворянские воззрения. В борьбе его с Ломоносовым историческая правота была нена стороне Сумарокова.

<span Bookman Old Style",«serif»">При всем этом в литературе серединыXVIII века Сумароков был наиболее крупным представителем русского дворянскогоклассицизма. Эта разновидность классицизма имела ряд черт, делавших еенепохожей на классицизм французский, как, например, приятие некоторых стороннародного творчества (в песнях), отказ от чопорности языка и бытовые зарисовкиреалистического характера (в притчах), обращение к русской истории (втрагедиях) и т. д.

<span Bookman Old Style",«serif»">Будучи от природы оченьраздражительным, нервным (у него был нервный тик), Сумароков в житейскомотношении был личностью не очень приятной. Эти черты наложили известныйиндивидуальный отпечаток на его литературную деятельность. Этим, по-видимому,можно объяснить большое количество полемических выступлений Сумарокова, егоэпиграммы и пародии.

<span Bookman Old Style",«serif»">        Говоряо заслугах Ломоносова перед русской культурой, Радищев с особеннойподчеркнутостью отметил: «Великий муж может родить великого мужа; и се венецтвой победоносный. О! Ломоносов, ты произвел Сумарокова».

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Самый яркий документ полемикиСумарокова против Ломоносова — это, конечно, “Вздорные оды”. Этому вопросупосвящена целая статья М. Л. Гаспарова.

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">По утверждениям Гаспарова,во “Вздорных одах” основное направление пародии имеет образный, а не языковойстиль. Конечно, когда Сумароков рифмует “Италия—Остиндия”,то это издевательство над ломоносовскими ударениями“Индия” и “химия”, а когда он пишет

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Травазеленою рукою

<span Bookman Old Style",«serif»">Покрыламногие места,

<span Bookman Old Style",«serif»">Зарябагряною ногою

<span Bookman Old Style",«serif»">Выводитновые лета,

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»"> то это парафраз знаменитой метонимии в ломоносовской 1748в “Заря багряною рукою” выводит “твоей державы новый год” (по“Рассмотрению од” эта строфа Ломоносова — “хорошая”: опять раздвоение оценок).

<span Bookman Old Style",«serif»">        Одноиз главных отличий Ломоносовских и сумароковских од –даты. Оды Ломоносова почти без исключений принадлежат придворному календарномуциклу, на день рождения, на день восшествия, на день тезоименитства, это самозадает им единообразие содержания, а через него и единообразие формы. Сумароковже с самого начала пользуется случаями выйти из этого круга, писать не на даты,а на события, сперва на прусскую войну, потом на турецкую войну, а это вводит воду новый материал и заставляет экспериментировать со способами такого ввода.

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Сумароков всегда подвергал одыЛомоносова ядовитым насмешкам. Патетику ломоносовскиход, нагнетание в них метафор и гипербол Сумароков называл «бумажным громом».

<span Bookman Old Style",«serif»">Сумароков,критикуя поэтику возвышенного в одах Ломоносова, заявляет (в статье «К несмысленным рифмотворцам» <st1:metricconverter ProductID=«1759 г» w:st=«on»>1759 г</st1:metricconverter>.): "[H]екоторыеЛирические стихотворцы рассуждают так, что никак невозможно, чтоб была ода ивеликолепна и ясна: по моему пропади такое великолепие, в котором нет ясности.[...] Что похвальняй естественныяпростоты, искусством очищенной, и что глупее сих людей, которые вне естествахитрости ищут? Но когда таких людей много, слагайте, несмысленныевиршесплетатели, оды; только темняепишете". Формулируя данный эстетический принцип, он не толькопротивопоставляет свою «более аутентичную» версию классицистическогостиля ломоносовской пышности, но и утверждает свойкритерий оценки литературного творчества. Если социальный статус литературыопределяется ее дидактическим заданием, необходимостью просвещать и учить, тоясность не может не быть ее важнейшим атрибутом.<span Bookman Old Style",«serif»"> Пафос и славословие приводилиего в бешенство, он буквально страдал от употребления слов, которые в сердцахназывал низкими и подлыми. Кстати, сегодня то, что так не нравилось Сумарокову,воспринимается совершенно по-другому, и раздражавшие его слова (к примеру,«чудится», «бряцают») вовсе не кажутся низкими. В пику Ломоносову он сочинил«Критику на оду» и несколько «вздорных» од, удачно пародировавших стиль егонедруга. Известны также его едкие эпиграммы. Поводом для одной из них послужиланезаконченная Ломоносовым поэма «Петр Великий».

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Великоговоспеть он мужа устремился:
Отважился, дерзнул, запел — и осрамился,
Оставив по себе потомству вечный смех…

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Позже за Ломоносова вступился Г.Р.Державин, ответивший Сумарокову не менее едкой и злой эпиграммой:

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Хулилон наконец дела почтенна мужа,
Чтоб сей из моря стал ему подобна лужа

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">       

<span Bookman Old Style",«serif»">        Удачнымбыло далеко не все, что рождалось под пером Сумарокова. Часто его пылкиечувства буквально увязали в тяжелых, неподатливых словах. Хотя не надозабывать, что написано это два с половиной столетия назад, когда русскийлитературный язык находился еще в младенческом возрасте.  

<span Bookman Old Style",«serif»">        Былобы неверно объяснять выпады Сумарокова личным недоброжелательством. Егопоэтическому таланту была органически чужда пышная, лирически напряженнаяпоэзия Ломоносова, которой он пытался противопоставить рационалистическипродуманный стиль. И полемика с Ломоносовым не прекращалась. Сумароков нападална теоретические труды Ломоносова, критиковал его «Грамматику», считая, чтограмматические правила составлены «на холмогорском наречии». «Риторику» онвообще отвергал. Сам он примерно в то же время издал две стихотворные эпистолы(послания): «О русском языке» и «О стихотворстве».

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Всехвально, драма ли, эклога или ода.
Слагай, к чему тебя влечет твоя природа

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Приэтом требовалось соблюдать одно важное условие:

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Чувствуйточно, мысли ясно.
Пой ты просто и согласно

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Звучит вполне современно, дажеперекликается с известными строчками Б. Окуджавы: «Каждый пишет, как он дышит…»

<span Bookman Old Style",«serif»">       

<span Bookman Old Style",«serif»">        Понятно,что любимец императриц и знатных вельмож Ломоносов и осмеиваемый теми жевельможами Сумароков по-разному «дышали»в императорском Петербурге, и это различие проявлялось в их творчестве.

<span Bookman Old Style",«serif»">        Ломоносовценил в людях твердый характер, «упрямку славную»,в истории его привлекали прежде всего герои, их подвиги и победы. Хорошоизвестны его стихи:

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">Мне струны поневоле<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">Звучат геройский шум.<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">Не возмущайте боле,<span Bookman Old Style",«serif»; mso-bidi-font-family:«Times New Roman»">Любовны<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family:«Times New Roman»"> мысли, ум;<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">Хоть нежности сердечной<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">В любви я не лишен,<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">Героев славой вечной<span Bookman Old Style",«serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">Я больше восхищен.

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">В этих словах весь Ломоносов,убежденный государственник, полагавший, что интересы государства и вообщегосударственная идея, как он ее понимал, должны превалировать над всеми прочимиинтересами и стремлениями. Здесь истоки его спора с древнегреческим лирикомАнакреоном (VI-V вв. до н.э.), который вдохновенно воспевал любовь и земныерадости, создав культ легкой, безмятежной и счастливой жизни. В «Разговоре сАнакреоном» античному певцу любви противостоит государственный деятель ДревнегоРима Катон Младший (I в. до н.э.). Этому суровомуреспубликанцу Ломоносов отдает все свои симпатии:

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Анакреон,ты был роскошен, весел, сладок,
Катон старался ввесть вреспублику порядок…
Ты жизнь употреблял как временну утеху,
Он жизнь пренебрегал к республики успеху…

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Этот цикл стихотворений, написанныйЛомоносовым, интересен не только образцовыми переводами Анакреона, но и тем,что в нем нашло отражение поэтическое кредо самого Ломоносова. Высшей ценностьюобъявлено Русское государство, Россия. Смысл жизни поэт видит в служенииобщественному благу. В поэзии его вдохновляют только героические дела. Все этохарактеризует Ломоносова как поэта-классициста. Более того, «Разговор сАнакреоном» помогает уточнить место Ломоносова и в русском классицизме и,прежде всего, установить отличие его гражданской позиции от позиции Сумарокова.В понимании Сумарокова, служение государству было связано с проповедьюаскетизма, с отказом от личного благополучия, несло в себе ярко выраженноежертвенное начало. Особенно четко эти принципы отразились в его трагедиях.Ломоносов выбрал другой путь. Ему одинаково чужды и стоицизм Сенеки, иэффектное самоубийство Катона. Он верит в благостныйсоюз поэзии, науки и просвещенного абсолютизма.

<span Bookman Old Style",«serif»">И в отличие от Ломоносова, Сумарокованаряду с высокими материями, которые присутствовали в его творчестве,интересовала простая, совсем не героическая жизнь обычных людей с их горестямии переживаниями. Он писал не только трагедии и оды, но и элегии, идиллии,любовные песни, стремился выразить в них нежность и верность, но не допустить«таковых речей, кои бы слуху были противны». В этих вещах уже пробиваются токилирики, присутствуют искренние чувства и звучит грустная песенная мелодия:

<span Bookman Old Style",«serif»">Тщетноя скрываю сердца скорби люты,
Тщетно я спокойною кажусь.
Не могу спокойна быть я ни минуты,
Не могу, как много я ни тщусь

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">Но были и случаи, когда Сумароков иТредиаковский выступали в качестве соавтором, прекращая на время своюбесконечную полемику.

<span Bookman Old Style",«serif»">        Ссередины XVII века в русской литературе прижился силлабический стих, пришедшийиз польского языка. Его главные особенности заключались в следующем: строгоопределенное количество слогов в строке (равносложностьстрок), исключительно женская рифма (последний в строке слог — безударный). Входу были длинные строки (11 или 13 слогов) с интонационной паузой посередине(цезура). Силлабический стих господствовал в литературе до 30-х годов XVIII века.Тредиаковский первым сказал, что такие стихи «никак не ласкают ухо» и большепохожи на рифмованную прозу. В 1735 году он опубликовал «Новый и краткий способк сложению российских стихов», предложив взамен силлабическогосиллабо-тонический стих, основанный на правильном чередовании ударных ибезударных слогов в стихотворной строке. Вначале он рекомендовал толькодвухсложные размеры, причем предпочитал хорей (ударный слог + безударный), кямбу (безударный слог + ударный) относился с подозрением, считая этот размер«весьма худым». Резко возражал против чередования мужских (ударение напоследнем слоге в строке) и женских (ударение на предпоследнем слоге) рифм. Наего взгляд, чередование мужских и женскихрифм так же неестественно, как брак молодой европейской красавицы и дряхлогодевяностолетнего арапа.

<span Bookman Old Style",«serif»">Ответом Тредиаковскому явилось «Письмоо правилах российского стихотворства», написанное Ломоносовым во время учебы вГермании. Приняв главную идею Тредиаковского, он сделал следующий шаг в реформерусского стиха: наряду с двухсложными предложил использовать и трехсложныеразмеры (дактиль, амфибрахий, анапест); отказался от равносложностистрок; считал естественным чередование мужских и женских рифм. Впоследствии встихотворной полемике с Тредиаковским он в шутку назвал мужскую рифму «завидныммолодцом» и «законным мужем» женской рифмы. И Ломоносов, и Сумароков полагали,что ямб больше подходит для высокого стиля, хорей — для выражения интимныхчувств. Тредиаковский не соглашался и защищал свой любимый размер — хорей.Полемика завязалась вскоре после возвращения Ломоносова из Германии, т.е. вначале литературной деятельности будущих недругов, когда они еще умелидоговариваться.

<span Bookman Old Style",«serif»">Чтобы разрешить спор, задумалиустроить состязание. Каждый взялся сделать стихотворное переложение псалма 143тем размером стиха, какой представлялся наиболее подходящим для этой цели.Ломоносов и Сумароков выбрали четырехстопный ямб, Тредиаковский —четырехстопный хорей. Потом общими усилиями небольшим тиражом издали книжку «Три оды парафрастические псалма 143,сочиненные через трех стихотворцев, из которых каждый одну сложил особливо».

<span Bookman Old Style",«serif»">Победителем был признан Ломоносов.Самым громоздким и трудным для восприятия оказался стих Тредиаковского, носовсем не потому, что его переложение было сделано хореем. Хорошо образованныйи талантливый филолог, знаток словесности, он в стихотворной практике всегдауступал своим более одаренным собратьям по перу. В предисловии к их общей книгеТредиаковский отметил, что двое поэтов выбрали ямб, полагая, что стопа «сама собою … возносится снизу вверх, от чеговсякому чувствительно слышится высокость ее ивеликолепие», поэтому, по их суждению, всякий героический стих долженскладываться ямбом, а хорей больше подходит для элегии. Третий поэт (т.е. самТредиаковский) убежден, что никакой размер сам по себе «не имеет как благородства, так и нежности». И в этом он былабсолютно прав.

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language:EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">       

<span Bookman Old Style",«serif»">На 1760—1761гг. приходятся два личных столкновения Ломоносова с Сумароковым. Первоепроизошло в начале <st1:metricconverter ProductID=«1760 г» w:st=«on»>1760 г</st1:metricconverter>.и было связано с французской «Речью о прогрессе изящных искусств в России»аббата Фора, в которой Сумароков, как и Ломоносов, именовался «творческимгением». Ломоносова не устроила эта формулировка. Он разбил набор брошюры Фораи написал черновое опровержение на содержавшуюся там характеристику Сумарокова.

<span Bookman Old Style",«serif»"> Второе столкновение двух поэтовдокументируется знаменитым письмом Ломоносова И.И. Шувалову от 19 января <st1:metricconverter ProductID=«1761 г» w:st=«on»>1761 г</st1:metricconverter>.: «Вы меня отозвали <...>.  Вдруг слышу: помирись с Сумароковым!<...> дружиться и обходиться с ним никоим образом не могу <...>. Нехотя вас оскорбить отказом при многих кавалерах, показал я вам послушание,только вас уверяю, что в последний раз. <...> Вашевысокопревосходительство <...> можете лучше дела производить, нежели менямирить с Сумароковым». Не приходится сомневаться, что подчеркнутаябескомпромиссность Ломоносова (во втором случае видная по большей части изэпистолярных формулировок) диктовалась вполне определенной программойлитературного поведения.

<span Bookman Old Style",«serif»">Оба изложенных выше столкновенияЛомоносова с Сумароковым сопровождались и иными конфликтами. Эпизод с брошюройФора спровоцировал ссору Ломоносова с А.С. Строгановым, произошедшую в салонеА.П. Шувалова и отчасти описанную в письме Ломоносова к И.И. Шувалову от 17апреля <st1:metricconverter ProductID=«1760 г» w:st=«on»>1760 г</st1:metricconverter>.Более поздняя попытка И. Шувалова примирить двух поэтов навлекла и на него гневЛомоносова; об этом свидетельствует памятное своим дерзким тоном письмо ученогоот 19 января <st1:metricconverter ProductID=«1761 г» w:st=«on»>1761 г</st1:metricconverter>.

<span Bookman Old Style",«serif»">

<span Bookman Old Style",«serif»">        Посвидетельству Дмитриева, «Ломоносов, как ученый, занятый делом, как человексерьезный, а притом не богатый и не дворянского рода, не принадлежал к большомукругу, как Сумароков. Ломоносов был неподатлив на знакомства и не имелнисколько той живости, которою отличался Сумароков» (Дмитриев 1985, 143). Эта фраза точно описывает социальные позицииобоих литераторов; одновременно она позволяет увидеть в личных столкновенияхЛомоносова и Сумарокова конфликт двух противоположных моделей социальногофункционирования писателя.

<span Bookman Old Style",«serif»">Вопрос остатусе сталкивает Сумарокова с проблемой институализациилитературной деятельности. 7 ноября <st1:metricconverter ProductID=«1758 г» w:st=«on»>1758 г</st1:metricconverter>. он пишет И. И. Шувалову (по поводусвоей полемики с Ломоносовым и Поповским о литературном первенстве): «Писатели стихов русских привязаны или кАкадемии, или к Университету, а я по недостоинствумоему ни к чему и, будучи русским, не имею чести членом быть никакого в Россииученого места. Да и нельзя, ибо г. Ломоносов меня до сообщества академическогоне допускает, а в Университете словесных наук собрания вам уставить еще не благоволилось» Сумароков противопоставляет себяздесь Ломоносову и Поповскому, один из

<span Bookman Old Style",«serif»">которых был в Академии, а другой воснованном Шуваловым Московском университете, и указывает на своюнеприкаянность.

<span Bookman Old Style",«serif»">Выдвигая в полемике с Ломоносовымпонятия «простоты» и «естественности», Сумароков вкладывал в них особый смысл.«Простота» сводилась к логически четкому, расчлененному анализу жизненныхявлений или психологических состояний; «естественность» в этой системелитературного мышления означала в действительности требование установить прямоесоответствие между идейно-тематическим материалом произведения и егословесно-поэтическим воплощением. Слово не должно было, по Сумарокову, отделятьчитателя от постигаемой поэзией сущности жизни. При этом существенным элементоммировоззрения Сумарокова и сумароковцев была отвлеченная,антиисторическая точка зрения на законы истории и общественного развития.

<span Bookman Old Style",«serif»;letter-spacing:-.25pt">       

<span Bookman Old Style",«serif»;letter-spacing:-.25pt">        Есть много анекдотов о непримиримойненависти ученого Ломоносова к необразованному сопернику своему в стихотворствеСумарокову <...>. Вот один из них: камергерИван Иванович Шувалов пригласил однажды к себе на обед, по обыкновению, многихученых и в том числе Ломоносова и Сумарокова. Во втором часу все гостисобрались, и чтобы сесть за стол, ждали мы только прибытия Ломоносова, который,не зная, что был приглашен и Сумароков, явился только около 2 часов. Пройдя отдверей уже до половины комнаты, и заметя вдруг Сумарокова в числе гостей, онтотчас оборотился и, не говоря ни слова, пошел назад вдвери, чтоб удалиться. Камергер закричал ему: «куда, куда? Михаил Васильевич!мы сейчас сядем за стол и ждали только тебя». — «Домой», — отвечал Ломоносов,держась уже за скобку растворенной двери. — «Зачем же? — возразил камергер, —ведь я просил тебя к себе обедать». — «Затем, — отвечал Ломоносов, — что я нехочу обедать с дураком». — Тут он показал наСумарокова и удалился.

<span Bookman Old Style",«serif»;letter-spacing:-.25pt">       

<span Bookman Old Style",«serif»;letter-spacing:-.25pt">        Подобная бескомпромиссность и полемикавыражалась во многом, я постаралась изложить наиболее яркие столкновения. И именнотакая полемика оставила глубокий отпечаток на нашей истории и

<span Bookman Old Style",«serif»">представлялаважный этап в развитии русского классицизма.<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»;mso-ansi-language: EN-US">

<span Bookman Old Style",«serif»">

еще рефераты
Еще работы по литературе, лингвистике