Реферат: Профессиональная совесть журналиста

<span Times New Roman",«serif»">МОСКОВСКИЙГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

<span Times New Roman",«serif»">КУЛЬТУРЫИ ИСКУССТВ

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Arial Black",«sans-serif»">ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯСОВЕСТЬ ЖУРНАЛИСТА

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">

<span Times New Roman",«serif»">Москва

<span Times New Roman",«serif»">2008

<span Arial",«sans-serif»">СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………….

3

Глава I. Ценности и добродетели журналиста, основанные на совести...

6

Глава II. Профессиональная совесть – новая этика журналиста………...

12

Заключение………………………………………………………………….

28

Список использованной литературы……………………………………...

28

<span Arial",«sans-serif»">ВВЕДЕНИЕ

В рамках предмета «Профессиональнаяэтика журналиста» нельзя не уделить внимания такой категории, какпрофессиональная совесть, чему и будет посвящена данная курсовая работа.

В условиях работысовременных журналистов вопросы профессио­нальной этики должны выходить напередний план, чтобы избавить специа­листов «четвертой власти» отнелицеприятных клише, прочно закрепив­шихся за ними в последнее время.Негативное отношение аудитории и офи­циальных лиц к представителям СМИ не впоследнюю очередь связано с из­мененным понятием «свободы слова», отсутствиемличностного самокон­троля отдельных журналистов, что особенно заметнопроявилось в период смены политического строя в Российской Федерации.

Цель данной курсовойработы — определить само понятие профессио­нальной совести, привести примерытех случаев, когда отсутствие или при­сутствие оной влияло на ход событийобщества и жизнь людей, а также оп­ределить базовые принципы, позволяющиеисполнять служебный долг жур­налиста, не противоречащие моральным устоям.

Для начала определим, чтотакое «совесть».Согласно «Толковому сло­варюживого великорусского языка» Владимира Даля, совесть естьнравственноесознание, нравственное чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добраи зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждогопоступка; способность распознавать качество поступка; чувство, побуждающее кистине и добру, отвращающее ото лжи и зла; невольная любовь к добру и к истине;прирожденная правда, в различной степени развития.

Исходя из даннойдефиниции, мы можем говорить о том, что профессиональная совесть журналиста вкакой-то степени является тем же, что и одна из статей закона Гиппократа длямедиков — «не навреди».

Профессиональная совестьявляется гарантом качественного исполнения профессионального долга. Даннаякатегория обозначает представления профессионального сознания, в которыххранится коллективная память профессиональной общности об эмоциональныхсостояниях, переживаемых человеком в ходе работы и образующих тем самымвнутреннюю среду процесса деятельности. Будучи интериоризованы личностью, такиепредставления становятся фактором, способным играть побудительную роль, причемдвоякую: стимулировать ответственное профессиональное поведение и предупреждатьбезответственное.

Объективное началопрофессиональной совести — реально существующая зависимость между внутреннимсостоянием человека и оценкой его профессионального поведения, критериемкоторой для окружающих (а в данном случае — и для себя) является отношение кпрофессиональному долгу. Мера такой зависимости у разных людей разная, что вомногом определяет и способность человека к интериоризации общегрупповых «моральныхистин», и характер складывающегося на их основе субъективного представления отом внутреннем комфорте или дискомфорте, который возникает вследствиесоответствующих профессиональных решений и действий.

Почему в разговоре опрофессиональной этике журналиста мы выделяем понятие профессиональной совести,ведь совесть едина: либо есть, либо нет ее у человека? Но все-таки совестливостькак характеристика личности с точки зрения общей моральности не может полностьюобъяснить те особенности поведения, которые возникают у человека в связи сисполнением профессионального долга, в связи с индивидуальным представлением оего содержании. Тут проявляется особая установка личности, особый настрой — напрофессиональные действия, способные вызвать состояние душевного спокойствия,внутреннего комфорта. И формирование этой установки начинается вместе спроцессом профессионального становления человека. Бесспорно, степень совестливости,в которой обнаруживает себя общая моральность личности, сказывается тут самымсущественным образом, однако она играет вполне определенную роль: являетсяпредпосылкой и условием успешности данного процесса.

Профессиональная совестьжурналиста, формируясь таким же образом и на той же основе, так же и проявляетсебя.

Во-первых, она — чуткийиндикатор соответствия индивидуального поведения журналиста нравственным меркампрофессиональной общности; своего рода термометр, фиксирующий «температуру»профессиональных поступков. Нормальная «температура» — и человеку хорошо, насердце у него спокойно. Но вот пошли «температурные сбои» — и совесть на дыбы,грызет душу, лишает человека сна и покоя.

Во-вторых,профессиональная журналистская совесть — «подстрекатель» к оптимальному решениюпроблемных ситуаций, которых в ходе выполнения профессионального журналистскогодолга возникает немало. К одним профессиональным шагам она подталкивает, другим— препятствует.

Но все это, конечно, принепременном условии: если профессиональная совесть у журналиста есть.

В последнее время мы всечаще сталкиваемся с тем, что многие авторы забывают об этом понятии, когда читаемлихие разоблачительные тексты в той или иной газете. По строчкам их можноуверенно утверждать: автор видел своего героя разве что по телевизору и разборокв суде ему не избежать. В таких ситуация представляется, что Л. Никитинский,один из немногих «острых» журналистов, к которым почти не предъявляетсясудебных исков, глубоко прав, когда пишет:

Судебная ответственность всегда является последующей ивнешней. Тогда как добросовестная журналистика предполагает ответственность всмысле внутреннем и предшествующем: она тождественна самоцензуре, ноосуществляемой свободно, с оглядкой лишь на собственную совесть и репутацию. Всякийраз взвешивая, что сказать и о чем промолчать (от какого соблазна удержаться),исходить надо в первую очередь не из опасения за свой карман (хотя и за неготоже), а из того, как бы не сделалось стыдно. Это требует не только искатьнаиболее безопасные формы выражения, но и отвечать за слово по существу.

Надо отдавать себе отчет в том, что наше слово убить — неубьет, но ранить может больно.

<span Arial",«sans-serif»">ГЛАВАI. ЦЕННОСТИ И ДОБРОДЕТЕЛИ ЖУРНАЛИСТА, ОСНОВАННЫЕ НА СОВЕСТИ

Тщательно выверенный ивзвешенный набор принципов может служить компасом, указывающим направленияявного зла и явного добра, а также те этические направления, что лежат междуэтими двумя полюсами. Тем не менее один только набор принципов не можетнаполнить ветром все паруса или, как правило, дать исчерпывающий повод дляпутешествия. Зато это могут дать ценности и добродетели. Ценности, какморальные, так и внеморальные, определяют, что хорошо, а что плохо, так же какпринципы определяют добро и зло. Добродетели — это такие черты характера илиличности, которые помогают человеку жить в соответствии с принципами этическойсистемы или олицетворять эти принципы. Определение того, что можно, а чтонельзя; что хорошо и что плохо находится непосредственно под ответственностьюсовести редактора или журналиста.

Очевидно, что эти терминымогут перекрывать друг друга. Такие принципы, как гуманность, правдивость,справедливость, совесть, свобода и охрана свободы выражения мнений являютсянравственными ценностями, даже если они также являются указателями для обнаружениянаших моральных обязательств. Но существуют и внеморальные ценности, отличныеот моральных ценностей и играющие огромную роль в отправлении журналистских обязанностей.

Это ясно следует изперечисления функций современной журналистики и определения соответствующихвнеморальных ценностей, подразумеваемых этими функциями. Итак, добросовестныесредства массовой информации и авторы стремятся:

• Знакомить людей стой атмосферой, в которой они живут, обеспечивая информационные средства длякаждодневной жизни. (Осведомленность.)

• Снабжать людейинформацией необходимой для принятия важных решений. (Полезность.)

• Представлятьновости, их предысторию и толкование, с помощью чего люди могут объяснить себеокружающий их сложный мир. (Понимание и чувство общности.)

• Постояннонаблюдать в пределах доступных ресурсов ключевые общественные и частныеинституты данной общины, особенно те, которые влияют на качество справедливостив обществе. (Обратная связь и чувство общности.)

• Передавать иобогащать культуру, отражая и предлагая размышления по поводу усилий самихлюдей накормить, одеть, обеспечить кровом, обезопасить, обогатить, развлечь ивдохновить себя. (Образование и община.)

• Помогатьраспределять товары и услуги, предлагаемые обществом, создавая коммуникационныйпродукт, который привлекает и эффективно служит рекламодателям.(Предприимчивость.)

В том контексте, вкотором эти ценности устанавливаются, они могут рассматриваться как благие идостойные. Но суждения о добре и зле не соотносятся с такими понятиями, какосведомленность, полезность, чувство общности, понимание, обратная связь,образование и предприимчивость. На самом деле нужно не слишком многовоображения, чтобы представить себе, как эти ценности можно извратить дляцелей, которые большинство людей назвали бы плохими. Именно эта податливость непозволяет нам использовать слово «моральные», чтобы описать эти ценности, хотябольшинство людей обычно подразумевают моральное намерение или значение, когдаони обращаются к этим понятиям.

Это различие важно дляжурналистов, поскольку часто внеморальные ценности их ремесла являются темисамыми ценностями, которые создают негативное воздействие на моральныепринципы. Возьмите, например, такую журналистскую ценность, широко разделяемуюв американской культуре, как состязательность. Она воплощается в эксклюзивномсообщении, переданном раньше конкурентов. Хотя критики осуждают так называемую «ментальностьэксклюзива», характерную для журналистики, не трудно доказать, что она приноситпользу не только журналистам, но и обществу. Если бы не такие сенсационныесообщения и то, как высоко журналисты их ценят, многие болячки обществапродолжали бы гноиться, и много безнравственности, разъедающей общественноеблаго, осталось бы не вычищенной дезинфицирующим средством, называющимся «публичность».

Алекс С. Джоунс ощущал мощное давление духасоревновательности, когда в качестве редактора газеты «Гринвилл сан» в Теннессиотказался печатать сенсационное сообщение: федеральное большое жюри началорасследование о закупке марихуаны в Южной Америке, и в деле были замешаныначальник кредитного отдела местного банка и бывший помощник прокурора штата.Выяснив детали расследования, «Сан» отказалась обнародовать их, посколькуофициальные лица их не подтверждали. Давать публикацию в этом случае, по словамДжонса, означало «разрушить репутацию человека, когда ему даже не предъявлялиобвинения». В ситуации, когда принципы правдивости и справедливости вошли впротиворечие, Джонс предпочел отложить сообщение истины, предпочитая следоватьпринятому в газете правилу беспристрастности, которое воплощало принципсправедливости: не используй в таких случаях информацию, полученную отбезымянных источников, «если только нет причины полагать, что справедливость несвершится». Однако «правоохранительная машина работала хорошо», и имена не былиназваны.К несчастью, совершенно противоположную позицию заняла конкурирующая газета,выпускаемая в сорока милях от редакции «Гринвилл сан». Она неоднократноназывала имена подозреваемых в сделке и ежедневно доставляла свой конкурирующийпродукт в Гринвилл. Что было еще хуже, соперничающая газета купила время нарадио и выпускала в эфир рекламные сообщения о том, что «Сан» покрывает видныхграждан. Джонс, ныне корреспондент «Нью-Йорк таймс», подытожил рассказ обогромном давлении, которому подверглась газета, так:

Моральный дух сотрудников приближался к нулю, и подрывнашей репутации принял угрожающие размеры. Город был доведен до истерики, и газетыконкурента продавались, как горячие пирожки….

Репутации, которые мы взялись защищать до тех пор,пока обвинительные акты не будут предъявлены, были разбиты вдребезги.Конкурирующее издание назвало их имена, и они были у всех на слуху.

Существовала ли какая-нибудь причина не играть в те жеигры и напечатать все, что мы узнали, используя неназванные источники, как этосделали наши конкуренты?

Джонс тем не менее стоял на своем, и когдаобвинительные акты были наконец предъявлены, он задержал тираж на четыре часа,чтобы «дать материал первым и дать его полностью».

Конфликт между принципомправдивости и принципом справедливости был разрешен Джонсом и его коллегами из «Сан»с помощью таких добродетелей, как совесть, стойкость и мужество. Умениераспознавать истину привело их к суждению, что какой бы болезненной ни быласитуация, в которой они оказались, факты не давали оснований уступитьконкуренту и сделать исключение из своего правила, ограничивающегоиспользование неназванных источников.

УильямБэрли, главный управляющий редакциями газетно-издательского концернаСкриппс-Хауард, был одним из тридцати одного редакторов, поведавших о своемопыте принятия жестких этических решений в книге, названной «Определяя пределы».Он писал, что научился своему ремеслу в жесткой газете, котораяруководствовалась лозунгом: «Мы печатаем все и не делаем исключений из правила».Как и Алекс Джонс, Бэрли однажды встал перед необходимостью выбирать междуправдивостью и справедливостью или беспристрастностью и гуманностью. Перед нимвстал вопрос, печатать ли два судебных отчета, в которых две девочки публичноназывались в качестве жертв инцеста. Он написал об этом случае:

Наэтот раз для молодого редактора отдела городских новостей настало время задатьсебе несколько этических вопросов. Хочет ли он действительно стать темчеловеком, который поставит на этих девочках клеймо на всю жизнь? Еслисуществовал даже отдаленный шанс причинить такой вред, никакое правило, дажесамое почитаемое, того не стоило, даже если в результате редактор выглядел нетаким уж крутым.

Бэрли писал, что он «чувствовалсвою вину» в тот момент за то, что убрал отчеты, не сказав выпускающемуредактору. В последние годы, однако, такая реакция уступила место жаркимспорам. Как написал Бэркли, «и число исключений из старого правила росло». Вего случае добродетель сострадания смягчила применение добродетели жесткости.

У любопытства, по сутисвоей внеморальной ценности, характерной для журналистов, есть особый талантвыходить из этических берегов. Это, кажется, был основной смысл материала вразделе о стиле жизни газеты «Фри пресс», написанного бывшейталантливой теннисисткой, ставшей репортером, о некоей матери, которая счрезмерным усердием следила за успехами сына в игре. После многочасовыхинтервью и телефонных разговоров репортер написала статью, где в пронзительныхдеталях рассказала о навязчивом интересе матери к игре сына, которая сталасмыслом ее жизни.

Статьябыла мастерским предметным уроком для родителей, как следует, а вернее, как неследует относиться к увлечению ребенка спортом. Она обнажала все глубоко личныестрахи и надежды матери, не оставляя без ответа никаких вопросов.

СкоттМакги, управляющий редактор «Детройт фри пресс», знала, что статьявызовет критику, но также понимала, что статья вызовет большой читательскийрезонанс.

Несмотряна то что об иске о клевете не могло быть и речи, матери было больно читать этустатью. Она сказала Макги, что статья была «злобной» и «несправедливой» и чтоона «погубила ее брак, ее отношения с сыном и ее жизнь».

Отражаяраскаяние, разделяемое многими из тридцати одного редактора, принимавших участиев сборнике «Определяя границы», Макги призналась: «Голос этой женщиныпреследует меня до сих пор», — и добавила:

«Менятакже преследуют вопросы, которые я так и не задала. Были ли у репортеракакие-то не решенные проблемы, оставшиеся с молодых лет, когда она играла втеннис, и отразившиеся в ее статье необъективностью? Была бы статья хуже, еслибы ее тон не был злобным? Выдержала ли журналистка дистанцию или подошласлишком близко, позволив матери считать ее другом, а не просто репортером? Небыло ли в статье проявлено нечестное отношение к женщине, не имевшей опыта вотношениях с прессой?»

Заданные задним числомвопросы отражают любопытство, свойственное нравственному воображению.Запоздалый анализ Макги показывает, как внеморальная ценность, называемая любопытством,служит добродетели, называемой добросовестностью. Он показывает также, чтолюбопытство как внеморальная ценность само по себе не хорошо и не плохо. Многоезависит от контекста, от фактов. Таким образом, существует законная «относительность»не только в применении принципов, но и в способе выражения ценностей, которыене относительны, но продолжают жить.

Если словарь моральногодискурса кажется на журналистский слух слишком напыщенным и благочестивым, этоможет означать, что к профессиональным журналистским ценностям незаметноприсоединилась суровая ценность самоотстраненности. Однако если им непользоваться, словарь и профессиональная идеология журналистики, особеннонеправильно истолкованная объективность в качестве идеала, могут мешать развитиюморального дискурса и превращению его в привычку. «Как, — задают себе немойвопрос журналисты, — мы можем быть объективными, обсуждая такие расплывчатыевещи, как ценности, добродетели и принципы?»

Ответ может заключаться ввыработке журналистами не только внутреннего идеала объективности, но имудрости, чтобы понимать, как жесткий эмпиризм их ремесла неизбежноподвергается влиянию и обогащается неэмпирическими соображениями, т. е.ценностями и добродетелями. Не исключено, что именно явное признание этогофакта станет результатом возрастающего акцента на этике в журналистике и ееважности для роста доверия к средствам массовой информации и, отсюда, для ихэкономического благополучия. Если лидеры журналистики хорошо усвоят эту связь,тогда стремление к этичному поведению перестанет быть в их глазах уделом слабоумныхи станет характерной чертой самых крепких умов и чистых душ в этой профессии.

<span Arial",«sans-serif»">ГЛАВАII. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ СОВЕСТЬ –

<span Arial",«sans-serif»">НОВАЯЭТИКА ЖУРНАЛИСТА

<span Arial",«sans-serif»">

Талантливогочеловека, которого не

интересуютденьги, очень трудно приручить.

АлистерКук, Би-Би-Си

На тему этики написано исказано больше, чем на любую другую тему в журналистике. Это излюбленныйпредмет всех теоретиков от журналистики — главным образом потому, что даетпрекрасную возможность для нападок на журналистов-практиков. Кроме того, этикойвысоколобые журналисты вечно попрекают беспутных грешников, топчущих ту жениву. Шансов на успех у них не больше, чем у человека, пытающегосяпроповедовать целомудрие матросам, прибывшим в порт после полугода плавания.

Помимо них, существуюторганизации, вбившие себе в голову, что во всяком зарождающемся демократическомобществе журналисты прежде всего нуждаются не в печатных машинках, дешевыхполиграфических услугах, компьютерах или осветительных приборах, а в лекциях поэтике. Мотивируется это так: обучите этике тех, кто постиг только азыдемократии, и очень скоро они станут точными копиями репортеров из «WashingtonPost». Подобным вздором мы обязаны почти всеобщему непониманию проблемы. Повседневнаяэтика и этика вообще — две совершенно разные вещи.

Что обычноподразумевается под этикой? Для некоторых журналистов это кодекс принципов,которых должны придерживаться либо стыдиться, что не придерживаются, всеработники прессы. Для прочих — в основном, для тех, кто работает в более грубыхжизненных условиях, этика — проблема, не имеющая отношения к делу, нечто, о чеммогут дискутировать профессора от журналистики.

Такое разделение носитвсеобщий характер. Его можно встретить в Африке, в России, в Австралии, в США ив Европе. Следовательно, этика, как и отношение к ней, больше зависит отгазеты, где вы работаете, и от рынка, на котором она действует, чем от страны,где вы живете.

При определении этики ипри решении вопроса, следуете вы ей или нет, ключевыми факторами являются:зарплата, конкуренция и культура в вашей газете. Первый фактор — очевидный.Платите штатному журналисту 3000 долларов в год, и он (или она) волей-неволейпойдет на выполнение любых скользких поручений на стороне, чтобы обеспечитьсебе нормальное существование; платите ему 100 000 долларов в год, и он сможетпозволить себе быть принципиальным почти по любому моральному пункту. Бывают, конечно,и исключения — например, если высокооплачиваемый репортер до смерти боитсяпотерять прибыльное место в штате, он будет готов пойти на все, чтобыудержаться там. Однако, восновном, чем выше зарплата, тем больше принципов журналист может себепозволить.

Важен также вопросконкуренции. Ожесточенная борьба за читателей между газетами может подтолкнутьредакторов к соблазну: нажать на сотрудников, чтобы те огибали острые этическиеуглы. А конкуренция между журналистами, бесспорно, подталкивает некоторых изних на поступки, которых они не совершили бы при других обстоятельствах. Икогда доходит до этого, если подходить к этике как к вопросу морали, — вы какжурналист можете быть моральны лишь настолько, насколько вам позволяют вашагазета и ее культура.

Так что такаяжурналистская этика — это либо кодификация доминирующих правил поведения икультуры, либо не имеющие отношения к делу призывы следовать стандартамповедения, обреченные на полное невнимание к себе. И в том, и в другом случаетолку в ней немного.

Поэтому лучше рассуждатьв других терминах. Следует забыть споры о том, кто более добродетелен.Напротив, следует толковать этику не как свод неких заповедей, а как принципы,которые помогут журналисту без опаски заниматься своим делом. Следует найтиправила, которые сделают работу минимально уязвимой и настолько надежной,насколько это возможно.

Наша цель — выработатьтакие методы, которые помогут нам работать с чистой совестью. С их помощью мысохраним свою репутацию незапятнанной, поскольку самое главное для журналиста —это его репутация. Пусть редактор отнимет у вас жизнь, ваше свободное время —но ваша репутация останется при вас.

Так что, новая этика — непризывы к журналистскому целомудрию, не пропаганда добродетелей радидобродетелей. Это конкретные советы, основанные на мнении, что честность,прямота и избежание конфликтов — лучшие способы делать эту работу, лучшие,потому что самые безопасные. Способы эти применимы ко всем журналистам,независимо от их личных моральных качеств или от морали их газеты. Ониуниверсальны.

Новая этика проистекаетиз неписаного закона, установленного между газетами и их читателями в свободномобществе: всякая статья и заметка в газете попали туда по соображениям,свободным от любого политического, коммерческого или некоммерческого давления.Они напечатаны не из-за обмена услугами или деньгами — они были написаны иотредактированы в духе независимого исследования, и выбраны для публикацииисходя только из их достоинств, фактических или кажущихся. Итак, вот следующиерекомендации:

1. Журналисты должны служить только своей газете и своимчитателям.

Если вы хотите бытьпропагандистом, ступайте работать в рекламу, в правительство или в политику.Журналист не должен быть верен никому и ничему, кроме газеты и читателей — никакойполитической партии, источнику, коммерческому или любому другому интересу,сколько они того ни заслуживали. Взвешенной журналистикой достаточно нелегкозаниматься я без этого столкновения интересов. В газете «.Washington Post» есть правило, запрещающее ее журналистампринимать участие в какой бы то ни было политической деятельности. Этоотносится и к маршам протеста и демонстрациям. Так что, когда несколькихрепортеров из «Post» засекли на демонстрации в защиту прав на аборт, имсообщили, что не позволят писать ни о чем на тему абортов.

2. Работа над каждой статьей должна быть честным поискомправды.

Основное, не подлежащееобсуждению правило репортера: всякая статья должна быть непредвзятой попыткойвыяснить, что произошло на самом деле, и попытка эта продиктована решимостьюнапечатать эту правду, как бы ни расходилась она с нашими собственнымимнениями. Таким образом, журналисты в своей работе не должны ориентироваться накакую-либо точку зрения, противореча фактам, или браться за материал, целькоторого — поддержать заранее выстроенную теорию.

Иные сочтут этосамоочевидным, не нуждающимся в напоминании. Но каждый день вы можете прочестьстатью, которая режет и растягивает факты, подгоняя их под определенный тезис. Один из худших тому примеров из недавнегопрошлого — ряд материалов «The Sun», самой популярной ежедневной газеты вБритании. Ее тогдашний редактор, по причинам, ведомым ему одному, решил, чтоСПИД — болезнь одних наркоманов и гомосексуалистов. В поддержку этой точкизрения несколько раз были намеренно неверно истолкованы правительственныестатистические данные. Самым вопиющим эпизодом стала публикация статьи подзаголовком «Нормальный секс не принесет вам СПИД — официальное заключение». Встатье, помимо прочего, говорилось, что вероятность заразиться СПИДом призанятиях гетеросексуальным сексом была «статистически ничтожна». Все остальное— «гомосексуалистская пропаганда». На следующий день читателям была обещанастатья «СПИД — обман века». Статья вызвала такую бурю протестов, что под конецбыло напечатано извинение — в «подвале» последней, 28-й страницы.

Этот, далеко неединственный, случай — пример журналистской работы, обманывавшей читателей и,вероятно, подвергавшей их опасности. Заранее созданным теориям нет места вжурналистике. Газеты должны нести войну с теми, кто узко мыслит, а не брать ихна работу.

3. Нельзя поддаваться ни на какие уговоры напечататьчто-нибудь.

Это относится не толькоко взяткам или подаркам, но и к обещаниям отдать предпочтение но тому или иномуповоду. Уговоры включают два особенно важных момента. Первый — скрытая реклама, когда журналист илигазета получают деньги за рекламный материал о фирмах или о людях и материалэтот появляется на страницах газеты под видом обычной статьи. В последние годытакая практика получила широкое распространение в ряде стран, например, у нас,в России. Здесь, где зарплата очень низка, соблазн писать материалы для скрытойрекламы вполне понятен. Но это понимание не делает такие материалыжурналистикой, в этом-то и беда. Это реклама, рекламные материалы, восхваления— называйте как хотите — рядящиеся под журналистику. Это — обман, к тому жесвязанный с коррупцией.

Такая практика губительнаи опасна и по ряду других соображений. Во-первых, она нарушает главный контракт— с читателями. Подобные статьи внешне производят впечатление нормальныхредакционных материалов, однако на самом деле они были напечатаны лишь потому,что некая сумма денег перешла из одних рук в другие. Во-вторых, такой обманмало-помалу подорвет доверие к газете и веру в то, что она честно ищет правду,а такая вера должна всегда существовать у читателей. В-третьих, скрытая рекламалишает газету столь необходимой ей законной, официальной рекламы. В-четвертых,эта практика, столь широко распространенная, заставляет многих редакторовподозревать, что их сотрудники получили взятку, чтобы написать про какую-нибудь компанию, в то времякак статья может быть абсолютно честной и вполне законной.

В-пятых, редакторы ииздатели, следуя примеру владельцев отелей, которые платят официантам низкоежалованье из-за чаевых, обязательно будут использовать скрытую рекламу какповод платить журналистам меньше, чем следует. В-шестых, если газета принимаетскрытую рекламу и не имеет ничего против нее, почему же тогда эти материалы непомечаются словом «реклама» или в конце статьи не указывается, что упомянутаятам компания заплатила за написание статьи? Причина, разумеется, в том, что,случись такое, фирмы скоро перестали бы платить за скрытую рекламу и импришлось бы платить за рекламу открытую.

И наконец, эта практикаудостоверяет, что журналисты, занимающиеся ею, продают свои мозги исочинительский дар. За что еще будут они брать деньги? Станут писать хвалебныестатьи о криминальных группах? Не будут нести в газету материалы о нечистыхделах? От этого — один шаг до того, чтобы начать собирать информацию с изначальнымнамерением получить деньги за ее уничтожение или за то, чтобы не публиковатьее. Иначе, один шаг до шантажа.

Только не думайте, будтоэто отличный новый способ делать деньги.

Первымк нему прибег еще в 1950-е годы американский издатель по имени Роберт Гаррисон,владелец журнала «Confidential». Журнал этот специализировался на голливудскихскандалах. Гаррисон и его сотрудники платили крупные суммы даже за небольшуюинформацию, благодаря чему добывали самые интимные подробности личной жизни «звезд».Каждый материал был хорошо проверен, и работники Гаррисона не комплексовали поповоду своих методов, нанимая проституток, чтобы те заманивали жертв в ловушку,скрытно записывая на аудио- и кинопленку встречи, признания и так далее.

Тиражи«Confidential» росли и в конце концов достигли четырех миллионов — рекорд дляАмерики. Но скоро соблазн продавать состоятельным кинозвездам негативы, пленкии другие доказательства оказался слишком велик. Разразился неизбежный судебныйпроцесс, одна из сотрудниц редакции покончила жизнь самоубийством, редакторотдела застрелил свою жену и себя в нью-йоркском такси. Гаррисон продал журнал,и оба они скатились во вполне заслуженное забвение.

Скрытая реклама — оченьредкое явление в Западной Европе. Там распространено другое — то, что самижурналисты называют «дармовщинкой», то есть бесплатные поездки от туристическихфирм, бесплатные обеды в ресторанах, бесплатные билеты в театр и так далее — все,что требуется для газетного обзора этих фирм и ресторанов. Опасность здесь в том,что журналист будет чувствовать себя обязанным написать хвалебную статью.Правда, это не обязательно, и риск пошатнуть веру читателей в газету может бытьсведен к нулю, если где-нибудь в статье либо в сноске прямо дать понять, чтобилет (путевка, обед) для сотрудника газеты был бесплатным.

4. Журналисты не должны позволять рекламодателям влиять,прямо или косвенно, на содержание газеты.

Вполне обычное явление,особенно в небольших, провинциальных или не слишком прибыльных газетах — когдарекламодатели используют свою коммерческую мощь, чтобы надавить на газету.Этому давлению никогда нельзя уступать. Обычно оно исходит от рекламногоотдела, сотрудники которого сообщают редактору: у газеты есть такой-то ценныйклиент, немало заплативший за рекламу, и было бы неплохо, если бы появилась «хорошаястатья о нем». Например, риверсайдская «Press-Enterprise», одна изкалифорнийских газет, опубликовала 11 статей и 22 фотографии нового магазинапод названием «Нордстром» — и это в течение шести дней до его открытия в городе,в день открытия и немедленно после него, 400 погонных дюймов текста,опубликованных в течение одной недели, составили 20 полос рекламных материаловмагазина. Случайность? Вряд ли.

Реже группырекламодателей могут действовать сообща, чтобы попытаться вынудить газетуизменить тематику. Один английский редактор, придя в провинциальную газету вВеликобритании, сразу прекратил практику регулярного сообщения о судебных процессахпо делам краж в магазинах — эти процессы случались так часто, что стали утомлять.В течение недели издателю нанесли визит представители всех магазинов города,заявляя, что если публикация этой судебной хроники не будет возобновлена, ониснимут свою рекламу, а это нешуточная угроза. По их словам, возобновление публикацииэтих сообщений было нужно им, поскольку служило отличным устрашением дляпотенциальных воров. К счастью, издатель поддержал его. Угроза рекламодателейтак и не была исполнена.

Уступки рекламодателямтаят в себе ту опасность, что содержание вашей газеты перестанет зависеть отвашего свободного решения. Вы также скоро уясните себе: того, в чем вы уступилиодному рекламодателю, скоро потребуют многие. Поддайтесь хоть раз, и вы уженикогда не освободитесь от давления.

5. Надо представлять статьи для визирования, одобрения или запретакому-либо за пределами редакции.

Показывать героюматериала готовую статью до публикации — обычная практика во многих газетах.Мотивируют ее тем, что она дает возможность исправить все фактическиенеточности и тем самым спасти журналиста

еще рефераты
Еще работы по литературе, лингвистике. психологии, общению, человеку