Реферат: Интеллигенция и революция

План

1.           Б.Л.Пастернак и его “многострадальный” роман. “ДокторЖиваго”.

2.           Автор и его герои.

3.           Проблема интеллигенции в эпоху революции.Сопоставление с “Разгромом” А.Фадеева.

4.           Другие проблемы в романе.

5.           Используемая литература.

Река художника ещевсесильней

Со всех вещей смываетгрязь и пыль,

Преображенней из егокрасильни

Выходят жизнь,действительность и быль.

1958г.

Б.Л. Пастернак  и его многострадальный “ Доктор Живаго”.

Наверно, ни одно писательскоетворение XX века не вызывало такого резонанса в мире, как роман БорисаЛеонидовича Пастернака “Доктор Живаго”.  Великий, считавшийся самымаполитичным, поэт стал политическим символом свободы и борьбы против подавленияличности. Лидеры мировых держав включились в борьбу вокруг романа.

Пастернака обвиняли в том,что его книга “ клеветнически  изображающая Октябрьскую революцию, народ,совершивший эту революцию, и строительство социализма в Советском Союзе, былаподнята на щит буржуазной прессой  и принята на вооружение международнойреакцией”.

На обще московском собранииписателей в 1958 году обсуждалось “поведение Пастернака”, где был вылит ушатгрязи на Бориса Леонидовича.

Оскорбления, типа — пасквилянт, сорняк, самовлюбленный эстет  сыпались на писателя.

Во время травли люди забылипростую истину, – художник всегда имел право сказать то, что сказал: без оглядки  на партию, на  идеологию.

Пастернака исключили из Союзаписателей.

Много позднее, спустя 30 летВ. Семичастный,  бывший первым секретарем ЦК ВЛКСМ  скажет: “ Что поделаешь - время -  собрался пленум писателей – 500 человек. И ни один не защитил.…  Хотьтеперь некоторые говорят: “Я бы должен был пойти, не прикидываться больным  ивыступить против”.

Отмена позорного исключенияпоэта из Союза писателей стала общественным актом.

Диапазон оценок романа велик,что понятно, когда речь идет о произведении, не вписывающемся в привычный круглитературных представлений.

Сам Борис Леонидович считалсвой роман первой настоящей работой.

 “  Я в ней  хочу датьисторический образ России за последнее сорока пятилетие, и в то же время всемисторонами своего сюжета, тяжелого, печального и подробно разработанного, как видеале у Диккенса или Достоевского, — эта вещь будет выражением моих взглядовна жизнь человека в истории и на многое другое…”- писал  Пастернак в письмеОльге  Ивинской.

Борис Леонидович отдавал себепрямой отчет в том, что романом отныне круто менял весь  маршрут своей  жизни,свою судьбу, но у него вырвалось наружу “желание начать договаривать до конца…”

Пастернак ощущалнеправедность своего спокойного существования в условиях тоталитарной власти ихотел эту несправедливость искупить

Создание романа –сознательная жертва – недаром первым из сочиненных стихов Юрия Андреевича –“Гамлет” насыщенно новозаветным смыслом. “Чашу сию” Пастернак  выпил и именнопоэтому был счастлив.

Автор и его герои .

Д.С.Лихачев  уверен, чтоавтор (Пастернак) пишет о самом себе, но пишет как о постороннем, онпридумывает себе судьбу, в которой можно было бы наиболее полно раскрыть передчитателем свою внутреннюю жизнь, что жизнь Юрия Андреевича Живаго – это альтернативныйвариант жизни самого Пастернака.

С этим можно не согласиться. Я считаю, что   сам писатель был шире своего героя и в нем не уместился,понадобились и Гордон и Дудоров, и Лара и даже Симочка, которые  в некоторыхвопросах дополняли Живаго.

Но без сомнения, докторЖиваго – выразитель сокровенного, лирический герой

Пастернака, который и в прозеостался лириком.

Реальная биография БорисаЛеонидовича не давала ему возможности высказать до конца всю тяжесть  положениямежду двумя лагерями в революции.            

В романе  эта двойственность  замечательно показана  в сцене сражения междупартизанами и белыми. Доктор Живаго ранит одного из юнцов  Белой армии, а затемнаходит и у этого бойца и у убитого партизана один и тот же  90-й  псалом, попредставлениям того времени, оберегавший от гибели.

Живаго переодевает белогосолдата в одежду партизана, выхаживает его, зная намерение парня после поправкивернуться в армию Колчака. Он лечит Человека.

Заслуживает внимания взглядС. и В. Пискуновых на Лару, как на образ Жизни.

Не случайно, в моментсближения с Живаго она работает сестрой милосердия.

“Сестра моя – жизнь”-произведение Пастернака.

В ней гармоничное сочетаниестихийности и культуры, тела и ума, раскованного самоутверждения и самоотрицания.

Проблема интеллигенции в эпоху революции. Сопоставление с “Разгромом” А.Фадеева.

Юрий Живаго – представительрусской  интеллигенции.  Причем он – интеллигент и по духовной жизни – поэт отБога, и по профессии милосердной, человеколюбивой – врач; по неисчерпаемойдушевности, “домашности внутреннего тепла” и  по стремлению к независимости.

Юрий Андреевич воспитаннаукой, искусством, укладом жизни прошлого века. Отсюда в романе столькоскрытых и очевидных реминисценций из русской классической литературы. Они помогаютпонять героя, передать его мироощущения.

У него больше колебаний исомнений, больше лирического отношения к событиям, чем ясных ответов иокончательных выводов. В этих колебаниях не слабость Живаго, а егоинтеллектуальная и моральная сила. У него нет воли, если под волейподразумевать способность без колебаний принимать однозначные решения, но в неместь решимость духа не поддаваться соблазну однозначных решений, избавляющих отсомнений.

Пастернак стремился осмыслитьпроблему русской интеллигенции, привыкшей к мысли о самостоятельной ценностикаждого мыслящего человека, интеллигенции, которая “отшатнулась от искаженийи извращений идеи, а не от самой идеи”.

Борис Леонидович Пастернак  был не первым, кто отразил в своем произведении проблему интеллигенции вреволюции. Вспомним А. Фадеева и его “Разгром”. Ведь там тоже писательпоказывает неприятие революции представителем  интеллигенции. Но как различенподход к этой проблеме у двух авторов!

Немного сопоставим.

В “Разгроме” отряд Левинсонаявляет собой как бы “Ноев ковчег” революции, в котором место лишь избранным. Впротивовес им писатель воссоздает образы “лишних людей” революционной эпохи — это и “блаженный” Пика, и самодовольный Чиж, и безвольный Мечик.  Последнийявляется представителем “колеблющейся” интеллигенции, отброшенной ходомреволюции в политическое небытие. По определению Левинсона, Мечик – “никчемныйпустоцвет” на фоне обновляющейся жизни.

Александр Фадеев воплотил вромане “левинсонскую” мудрость революции, что и определяет в конечном итогеавторские симпатии и антипатии.

В “Докторе Живаго” же Пастернак взглянул на события гражданской войны с позиции “неприсоединившегося”интеллигента.

“… революция там изображаетсявовсе не как торт с кремом.  Почему – то ее принято изображать как торт скремом…” — это из слов автора о своем романе.

Примечательно, что оба герояне прижились в отрядах, хотя попали туда они по разным обстоятельствам, да иотряды разительно отличаются друг от друга.

Мечик и Живаго сильноразличаются и между собой: “Революционность” Павла напоминает скорее игру вреволюцию, стремление найти выход для накопившихся молодых сил, требующих“борьбы и движения”.

Юрий Андреевич – человектвердых убеждений, основу которых составляет взгляд на человека, как на высшуюценность жизни. Гуманистические  принципы доктора ставят его выше того выбора,перед которым встает бессильный Мечик, включившийся в схватку, и не способныйна жертвенность.

Живаго не принимает законыэтой схватки, обрекающей народ на несчастья и лишения.

С этим связано определенноепонимание героем своего долга, оказывающегося сильнее личных симпатий: доктор содинаковой заботой выхаживает раненых партизан и Сережу Ранцевича, добровольцаколчаковской армии, видя в них, прежде всего страдающих людей.

 У Пастернак одна из центральныхпроблем романа – незащищенность  творческой личности, проблема  свободолюбивой,ответственной личности, утверждающей, а не разрушающей жизнь.

Оба писателя убеждают нас втом, что интеллигенция в 20-е годы “колебаться” могла только в сторону неприятияреволюции. Вот только характеры этого неприятия различны: один доказывает этимсвою несостоятельность, другой, наоборот демонстрирует незыблемость своихвзглядов.

 “Разгром” написан на“горячем” материале недавних событий.

 “Доктор Живаго”- с оглядкойна десятилетия, последовавшие за “триумфальным шествием” революции.

Имеем ли мы право не обращатьвнимания на этот взгляд?

События Октябрьской революциивходят в Живаго так же, как входит в него сама природа. Он их воспринимает, какнечто независимое от воли человека, подобно явлениям природы.

Чтобы понять отношениеПастернака к событиям, надо привести сцену из романа: Купив у мальчика –газетчика экстренный выпуск с правительственным сообщением из Петрограда “ обобразовании Совета Народных Комиссаров, установлении в России советской властии введением в ней диктатуры пролетариата”” Юрий Живаго, возвратясь домой,громко разговаривает:

“ Какая великолепнаяхирургия!  ( Истинное восхищение врача) Взять и разом артистически вырезатьстарые вонючие язвы…

… это небывалое, это чудоистории, это откровение ахнуто в самую гущу продолжающейся обыденщины, безвнимания к ее ходу.… Это всего гениальнее”.

После восхищения берет своереальная жизнь. Житейский дискомфорт иссушает Живаго, жестокость разгулявшейсякрасной партизанщины отталкивает его, причем отталкивает и жестокость белых.Отталкивает равнодушие новой власти к культуре.

Революция, гражданская войнаразвязала “звериные инстинкты”, “общипала догола государство”.

Пренебрежение законностью,культ насилия, моральное одичание – все это идет оттуда.

 Критически вглядываясь впроисходящее, Живаго видит, что революционным переменам сопутствуетпренебрежение духовными ценностями человека во имя материального равенства, растет владычество фразы, утрачивается вера в собственное мнение.

Революционный процессразметал среду интеллигенции и в то же время вынес ее обломки на поверхность,помещая заурядных представителей этой среды выше, чем они заслуживали: чтосчиталось заурядным, стало выглядеть исключительным.

Пастернак  всегда был чуждчистоплюйства в поэзии. Революционные события предстали перед ним во всех ихобнаженной сложности, и в  своем  романе  он и показывает противоречия вэмоциональном понимании происходящего.

Живаго – образ интеллигенции,умирает в атмосфере “ отсутствия воздуха”.

На протяжении всего  романа разразившаяся в стране революция будет постепенно “хоронить” Живаго.

“Доктор почувствовал приступобессиливающей дурноты… Его не пропускали, на него огрызались… Он сталпротискиваться через толпу на задней площадке, вызывая новую ругань, пинки иозлобление…”

Пастернак реализовал метафору- отсутствие воздуха. Еще А. Блок сказал, что Пушкина “убила вовсе не пуляДантеса. Его убило отсутствие воздуха. С ним умирала его культура”.

А позже он скажет уже  о себе:“… Поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем, жизнь потеряла смысл”.

Герои романа испытываются огнем русской революции,которую Пастернак считал поворотным событием  в судьбах XX века. Они занимаютпо отношению к ней разные позиции – и в зависимости от занятой позициискладываются их судьбы.

Путь, который выбрал Живаго,не сулит побед в финале, не избавляет от ошибок, но только этот путь достоинчеловека – художника, человека – поэта. Юрий остается самим собой. За это,словно в восполнении реальной биографии, ему и дается возможность прожить своюидеальную судьбу в биографии духовной, воплощением которой становится тетрадьего стихотворений. Именно она завершает роман. 

Другие проблемы в романе

Но было бы ошибкой считатьроман Пастернака только повествованием об интеллигенции и революции.

 Это произведение о смерти ибессмертии, вечных загадках бытия, кардинальных проблемах человеческогосуществования, которые обнажаются на разломах истории. “Доктор Живаго” – романо потере идеала и о попытке обрести его заново, “напоминание о свете и гармониив условиях мглы и вихря”.

 Интересен  взгляд  Г.Гачева  на роман Пастернака, – он рассматривает  проблему и сюжет  романа, какпроблему Истории и Жизни.

“В XX веке История обнаружиласебя как враг Жизни, Всебытия. История объявила себя копилкою смыслов ибессмертий. Многие оказываются сбиты с панталыку, верят науке и газете исокрушаются. Другое – человек культуры и Духа: из самой истории он знает, чтотакие эпохи, когда водовороты исторических процессов норовят обратить человекав песчинку, не раз бывали (Рим, Наполеон). И он отказывается от участия вистории, самолично приступает к творчеству своего пространства – времени,создает оазис, где обитает в истинных ценностях: в любви, природе, свободедуха, культуры. Таковы Юрий и Лара.

История может себе позволитьоткладывать приход к истине, счастью. У нее в запасе бесконечность, а у людейопределенный срок – жизнь. Среди сумятицы, человек призван проориентироватьсебя прямо на настоящее, в безусловных ценностях. Они ведь просты: любовь,осмысленный труд, красота природы, свободная мысль”.

 “Доктор Живаго” – учебниксвободы, начиная со стиля и кончая умением личности утвердить своюнезависимость от тисков истории, причем  Живаго, в своей независимости неиндивидуалист, не отвернулся от людей,  он – доктор, он лечит людей, он обращенк людям.

“… Истории никто не делает,ее не видно, как нельзя увидеть, как трава растет. Войны, революции, цари,Робеспьеры – это ее органические возбудители, ее бродильные дрожжи. Революциипроизводят люди действенные, односторонние фанатика, гении самоограничения. Онив несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятсянедели, много – годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духуограниченности, приведшего  к перевороту, как святыне”. – Эти размышленияЖиваго важны, как для понимания исторических взглядов Пастернака, так и егоотношение к революции, к ее событиям, как некой  абсолютной данности,правомерность появления которой не подлежит обсуждению.

 “Доктор Живаго” – это роман также и о любви. Сложные взаимоотношения Лары и Юрия, когда перипетии революциии войны то соединяли, то разъединяли их,  в чем – то похожи на взаимоотношенияКати и Рощина в трилогии А. Толстого  “Хождение по мукам”. Но Толстой ставитисторию выше любви, а Пастернак поставил историю любви  выше истории, кактаковой. И в этом принципиальное различие не только 2-х романов, но и 2-хконцепций.  

В своем  итоговом  произведенииБорис Леонидович постарался высказать отношение по всем волновавшим еговопросам философии, этики, религии, искусства, не обходя и того вопроса, откоторого “бегал” не только в творчестве, но и в интервью, не только до“Живаго”, но и после него -  национального, еврейского.

Правда, Юрий, главный резонеравторских идей, хранит по этому поводу “великое молчание”.  Даже вразговоре с Ларой которая переживает, не от одной ли головы ее сочувствиестрадающим от погромов евреям, на ее вопрос, согласен ли он с Ларинымнедоумением, почему евреи так упрямо не хотят ассимилмроваться,  Живаго,вопреки своей обычной словоохотливости, отвечает лишь: “Я об этом не думал. Уменя есть товарищ, некий Гордон. Он тех же взглядов”.

Этот Миша Гордон, будущий соученик и друг Юрия, впервыепоявляется на страницах одиннадцатилетним мальчиком, когда становитсясвидетелем самоубийства старшего Живаго.

Какие же мысли одолевают ребенка? “С тех пор, как он себяпомнил, он не переставал удивляться, как это при одинаковости рук и ног иобщности языка и привычек можно быть не тем, что все, и притом чем-то таким,что нравится немногим и чего не любят?  Он не мог понять положения, прикотором, если ты хуже других, ты не можешь приложить усилий, чтобы исправитьсяи стать лучше. Что значит быть евреем? Для чего это существует? Чемвознаграждается или оправдывается этот безоружный вызов, ничего не приносящий,кроме горя? [...] Миша постепенно преисполнился презрения к взрослым,заварившим кашу, которую они не в силах расхлебать”.

Таковы мысли второклассника Миши Гордона в год. Можнопредположить, что это  и а взгляды 70-летнего Бориса Пастернака шестьдесятилетий спустя. Дело даже не в общеизвестном равнодушии поэта ксобственному еврейскому происхождению. Достаточно того, что никакого другогоподхода к еврейству в романе не предложено, тогда как этот методическиразвивается и углубляется как самим Гордоном, так, косвенно, и другими,незнакомыми с ним персонажами.

Гордон как человек, отказывающийся от своих национальныхкорней, непременно должен убедить себя, что эти корни никакой ценности непредставляют и держаться за них — ошибка, причем не только для него, но и длявсех единородцев. Поэтому ко всем существительным, которые можно было бысопроводить прилагательным “еврейские” (будь то долг, борьба или страдание)Гордон без долгих рассуждений и попыток обоснования привешивает определения“непонятный”, “ненужная”, “бессмысленное”. То же касается и веры. “Урожденный”христианин спокойно почитает святость обоих заветов как  Ветхого, так  иНового, и  может вполне веротерпимо и уважительно относиться к иудаизму: Бог-тоодин, а в каких формах ему поклоняться это  вопрос в большой мере традиции. НоГордон  должен обосновать хотя бы для себя свой переход из одной религии вдругую, превосходство второй над первой. И тут извлекаются на свет идеи,изобретенные христианским средневековьем, да позже выброшенные за ненадобностьюи теологической сомнительностью: “Как могли они [евреи] дать уйти от себя душетакой поглощающей красоты и силы [речь, разумеется, о Христе и Христианстве],как могли думать, что рядом с ее торжеством и воцарением они останутся в видепустой оболочкиэтого чуда, им однажды сброшенной?”

“Увлечение” христианством у Гордона  доходит до того, чтоон  собирается переводиться из университета в Духовную академию, и Живагосправедливо догадывается, что толкает его к этому пресловутое желание перестать“быть не тем, что все, и чего не любят”.

В зрелые годы старания Гордона “усредниться” увенчались,наконец, успехом. Автору, похоже, не хочется уже тратить место и краски наиллюстрирование этой печальной метаморфозы, и он просто “от себя” сообщает огордоновском “неумении свободно мыслить” и “бедствии среднего вкуса, которое,хуже бедствия безвкусицы”.

 “Доктор Живаго” – роман обучасти человека в истории. Образ дороги центральный  в нем.

Фабула романа прокладывается,как прокладываются  рельсы… петляют сюжетные линии, стремятся вдаль судьбыгероев  и постоянно пересекаются в неожиданных местах – как железнодорожныеколеи.

“Доктор Живаго”- роман эпохинаучной, философской  и эстетической революции, эпохи религиозных поисков иплюрализации  научного и художественного мышления; эпохи разрушения норм,казавшихся до этого незыблимыми и универсальными, это роман социальныхкатастроф.

Используемая литература:

1.           Сост. Л.В. Бахнов,  Л.Б.Воронин “Доктор Живаго” Б.Пастернака – (С разных точек зрения). — М. Советскийписатель, 1990

2.           Вильмонт Н.Н.О Б.Пастернаке:Воспоминания и мысли. — М. Советский писатель, 1989

3.           Масленникова З.А.ПортретБ.Пастернака — М. Сов. Россия, 1990

4.           Пастернак Е.Б. Б. Пастернак: Материалыдля биографии. — М. Советский писатель,1989

5.           Альфонсов В.Н.Поэзия Б. Пастернака– Л. Советский писатель,1990

6.           Лютов В. Русскиеписатели в жизни – Урал LTD,1999

еще рефераты
Еще работы по литературе и русскому языку