Реферат: Русская культура в начале XX века: Символизм. Религиозные течения в философии

КонстантинПетраков.

Группа 209.

РУССКАЯ  КУЛЬТУРА В  НАЧАЛЕ  XX  ВЕКА

Символизм.  Религиозные течения в философии.

          КонецXIX — начало XX века ознаменовался глубоким кризисом, охватившемвсю европейскую культуру, явившемся следствием разочарования в прежних идеалахи ощущением приближения гибели существующего общественно-политического строя.

Но этот же кризис породилвеликую эпоху — эпоху русского культурного ренессанса начала века — одну «изсамых утонченных эпох в истории русской культуры. Это была эпоха творческогоподъема поэзии и философии после периода упадка. Это была вместе с тем эпохапоявления новых душ, новой чувствительности. Души раскрывались для всякого родамистических веяний, и положительных и отрицательных. Никогда еще не были таксильны у нас всякого рода прельщения и смешания. Вместе с тем русскими душамиовладели предчувствия надвигающихся катастроф. Поэты видели не только грядущиезори, но что-то страшное, надвигающееся на Россию и мир… Религиозные философыпроникались апокалиптическими настроениями. Пророчества о близящемся концемира, может быть, реально означали не приближение конца мира, а приближениеконца старой, императорской России. Наш культурный ренессанс произошел впредреволюционную эпоху, в атмосфере надвигающейся огромной войны и огромнойреволюции. Ничего устойчивого более не было. Исторические тела расплавились. Нетолько Россия, но и весь мир переходил в жидкое состояние… В эти годы Россиибыло послано много даров. Это была эпоха пробуждения в России самостоятельнойфилософской мысли, расцвета поэзии и обострения эстетической чувствительности,религиозного беспокойства и искания, интереса к мистике и оккультизму.Появились новые души, были открыты новые источники творческой жизни, виделиновые зори, соединяли чувства заката и гибели с чувством восхода и с надеждойна преображение жизни»[1].

В эпоху культурногоренессанса произошел как бы «взрыв» во всех областях культуры: не только впоэзии, но и в музыке; не только в изобразительном искусстве, но и в театре…Россия того времени дала миру огромное количество новых имен, идей, шедевров.Выходили журналы, создавались различные кружки и Общества, устраивались диспутыи обсуждения, возникали новые направления во всех областях культуры.

Рассмотрению двух из них ипосвящена данная работа.

«СИМВОЛИЗМ» — направление вевропейском и русском искусстве, возникшее на рубеже XX столетия, сосредоточенноепреимущественно на художественном выражении посредством СИМВОЛА «вещей в себе» и идей, находящихся за пределамичувственного восприятия. Стремясь прорваться сквозь видимую реальность к«скрытым реальностям», сверхвременной идеальной сущности мира, его «нетленной»Красоте, символисты выразили тоску по духовной свободе, трагическоепредчувствие мировых социально-исторических сдвигов, доверие к вековымкультурным ценностям как единящему началу.

Культура русскогосимволизма, как и сам стиль мышления поэтов и писателей, формировавших этонаправление, возникали и складывались на пересечении и взаимном дополнении,внешне противостоящих, а на деле прочно связанных и поясняющих одна другуюлиний философско-эстетического отношения к действительности. Это было ощущениенебывалой новизны всего того, что принес с собой рубеж веков, сопровождавшеесячувством неблагополучия и неустойчивости.

Поначалу символическаяпоэзия формировалась как поэзия романтическая и индивидуалистическая,отделившая себя от многоголосия «улицы», замкнувшаяся в мире личных переживанийи впечатлений.

Те истины и критерии,которые были открыты и сформулированы в XIX столетии, ныне уже неудовлетворяли. Требовалась новая концепция, которая соответствовала бы новомувремени. Надо отдать должное символистам — они не примкнули ни к одному изстереотипов, созданных в XIX веке. Некрасов был дорогим, как и Пушкин, Фет — как и Некрасов. И дело тут не в неразборчивости ивсеядности символистов. Дело в широте взглядов, а главное, в понимании того,что всякая крупная личность в искусстве имеет право на свой взгляд на мир и наискусство. Каких бы взглядов ни придерживался их создатель, значение самихпроизведений искусства ничего не теряет от того. Главное, чего не могли принятьхудожники символического направления — это благодушия и умиротворенности,отсутствие трепета и горения.

Подобное отношение кхудожнику и его творениям также было связано с пониманием того, что вот сейчас,в данный момент, на исходе 90-х годов XIX века, происходит вхождение вновый — тревожный и неблагоустроенный мир. Художник должен проникнуться и этойновизной, и этой неблагоустроенностью, напитать ими свое творчество, в конечномитоге — принести себя в жертву времени, в жертву событиям, которых еще невидно, но которые являются такой же неизбежностью, как и движение времени.

«Собственно символизмникогда не был школой искусства, — писал А.Белый, — а был он тенденцией кновому мироощущению, преломляющему по-своему и искусство… А новые формыискусства рассматривали мы не как смену одних только форм, а как отчетливыйзнак изменения внутреннего восприятия мира»[2].

В 1900 году К.Бальмонтвыступает в Париже с лекцией, которой дает демонстративное заглавие:«Элементарные слова о символической поэзии». Бальмонт считает, что пустующееместо уже заполнилось — возникло новое направление: символическая поэзия, которая и является знамением времени. Ни окаком «духе запустения» говорить отныне не приходится. В докладе Бальмонтпопытался с возможной широтой обрисовать состояние современной поэзии. Онговорит о реализме и о символизме как вполне равноправных манерахмиросозерцания. Равноправных, но разных по своему существу. Это, говорит он,два «различных строя художественного восприятия». «Реалисты схвачены, какприбоем, конкретной жизнью, за которой они не видят ничего, — символисты,отрешенные от реальной действительности, видят в ней только свою мечту, онисмотрят на жизнь — из окна». Так намечается путь художника-символиста: «отнепосредственных образов, прекрасных в своем самостоятельном существовании, кскрытой в них духовной идеальности, придающей им двойную силу»[3].

Такой взгляд на искусствотребовал решительной перестройки всего художественного мышления. В основу еготеперь были положены не реальные соответствия явлений, а соответствияассоциативные, причем объективная значимость ассоциаций отнюдь не считаласьобязательной. А.Белый писал: «Характерной чертой символизма в искусствеявляется стремление воспользоваться образом действительности как средствомпередачи переживаемого содержания сознания. Зависимость образов видимости отусловий воспринимающего сознания переносит центр тяжести в искусстве от образак способу его восприятия… Образ, как модель переживаемого содержаниясознания, есть символ. Метод символизации переживаний образами и естьсимволизм»[4].

Тем самым на первый планвыдвигается поэтическое иносказание как главный прием творчества, когда слово,не теряя своего обычного значения, приобретает дополнительно потенциальные,многосмысленные, раскрывающие его подлинную «сущность» значения.

Превращение художественногообраза в «модель переживаемого содержания сознания», то есть в символ,требовало переноса читательского внимания с того, что выражалось, на то, чтоподразумевалось. Художественный образ оказывался в то же время и образом иносказания.

Сама апелляция кподразумеваемым смыслам и воображаемому миру, дававшая точку опоры в поискахидеальных средств выражения, обладала известной притягательной силой. Она-то ипослужила в дальнейшем основой сближения поэтов символизма с Вл.Соловьевым,представлявшимся некоторым из них искателем новых путей духовногопреобразования жизни. Предчувствуя наступление событий исторического значения,ощущая биение подспудных сил истории и не умея дать им истолкование, поэтысимволизма оказывались во власти мистико-эсхатологических*теорий. Тут-то и произошла их встреча с Вл.Соловьевым.

Безусловно, символизмопирался на опыт декадентского искусства 80-х годов, но он был качественно инымявлением. И он далеко не во всем совпадал с декадентством.

Возникший в 90-е годы подзнаком поисков новых средств поэтической изобразительности, символизм в началенового века и обрел почву в смутных ожиданиях близящихся исторических перемен.Обретение этой почвы послужило основой его дальнейшего существования иразвития, но уже в ином направлении. Поэзия символизма оставалась по своемусодержанию принципиально и подчеркнуто индивидуалистической, но она получилапроблематику, которая базировалась теперь на восприятии конкретной эпохи. Напочве тревожного ожидания происходит теперь обострение восприятиядействительности, входившей в сознание и творчество поэтов в виде тех или иныхтаинственных и тревожных «знаков времени». Таким «знаком» могло стать любоеявление, любой исторический или сугубо бытовой факт («знаки» природы — зори изакаты; различного рода встречи, которым придавался мистический смысл; «знаки»душевного состояния — двойники; «знаки» истории — скифы, гунны, монголы,всеобщее разрушение; «знаки» Библии, игравшие особенно важную роль, — Христос,новое возрождение, белый цвет как символ очищающего характера будущих перемен ит.д.). Осваивалось и культурное наследие прошлого. Из него отбирались факты, которыемогли иметь «пророческий» характер. Этими фактами широко оснащались иписьменные и устные выступления.

По характеру своихвнутренних связей поэзия символизма развивалась в то время в направлении всеболее глубокой трансформации непосредственных жизненных впечатлений, ихтаинственного осмысления, целью которого было не установление реальных связей изависимостей, а постижение «потаенного» смысла вещей. Эта черта и лежала воснове творческого метода поэтов символизма, их поэтики, если брать эти категориив условных и общих для всего течения чертах.

Девятисотые годы — времярасцвета, обновления и углубления символистской лирики. Никакое другоенаправление в поэзии не могло в эти годы соперничать с символизмом ни поколичеству выпускавшихся сборников, ни по влиянию на читающую публику.

Символизм был явлениемнеоднородным, объединявшим в своих рядах поэтов, придерживающихся самыхразноречивых взглядов. Некоторые из них очень скоро осознали бесперспективностьпоэтического субъективизма, другим на это потребовалось время. Одни из них питалипристрастие к тайному «эзотерическому»*языку, другие избегали его. Школа русских символистов была в сущностидостаточно пестрым объединением, тем более, что входили в нее как правило, людивысокоодаренные, наделенные яркой индивидуальностью.

Коротко о тех людях, которыестояли у истоков символизма, и о тех поэтах, в чьем творчестве наиболее ярковыражено данное направление.

Одни из символистов, такиекак, Николай Минский, Дмитрий Мережковский, начинали свой творческий путь какпредставители гражданской поэзии, а затем стали ориентироваться на идеи«богостроительства» и «религиозной общественности». Н.Минский после 1884 года разочаровался внароднической идеологии и стал теоретиком и практиком декадентской поэзии,проповедником идей Ницше и индивидуализма. В период революции 1905 года встихах Минского снова появились гражданские мотивы. В 1905 году Н.Минский издавалгазету «Новая жизнь», ставшую легальным органом большевиков. РаботаД.Мережковского «О причинах упадка и новых течениях современной русскойлитературы» (1893) являлась эстетической декларацией русского декадентства. Всвоих романах и пьесах, написанных на историческом материале и развивающихконцепцию неохристианства, Мережковский пытался осмыслить мировую историю каквечную борьбу «религии духа» и «религии плоти». Мережковский — авторисследования «Л.Толстой и Достоевский» (1901-02), которое вызвало огромныйинтерес у современников.

Другие — например, ВалерийБрюсов, Константин Бальмонт (их еще иногда называли «старшими символистами») — рассматривали символизм как новый этап в поступательном развитии искусства,пришедший на смену реализму, и во многом исходили из концепции «искусства дляискусства». Поэзии В.Брюсова присуща историко-культурная проблематика,рационализм, завершенность образов, декламационный строй. В стихах К.Бальмонта- культ Я, игра мимолетностей, противопоставление «железному веку» первозданноцелостного «солнечного» начала; музыкальность.

И, наконец, третьи — такназываемые «младшие» символисты (Александр Блок, Андрей Белый, Вячеслав Иванов)- были приверженцы философско-религиозного понимания мира в духе ученияфилософа Вл.Соловьева. Если в первом поэтическом сборнике А.Блока «Стихи о ПрекраснойДаме» (1903) встречаются часто экстатические*песни, которые поэт обращал к своей Прекрасной Даме, то уже в сборнике«Нечаянная радость» (1907) Блок явно идет к реализму, заявляя в предисловии ксборнику: «Нечаянная радость» — это мой образ грядущего мира». Для раннейпоэзии А.Белого характерны мистические мотивы, гротескное восприятиедействительности («симфонии»), формальное экспериментаторство. ПоэзияВяч.Иванова ориентирована на культурно-философскую проблематику античности исредневековья; концепция творчества — религиозно-эстетическая.

Символисты постоянно спорилидруг с другом, пытаясь доказать правоту именно своих суждений об этомлитературном направлении. Так, В.Брюсов рассматривал его как средство созданияпринципиально нового искусства; К.Бальмонт видел в нем путь постижениясокровенных, неразгаданных глубин человеческой души; Вяч.Иванов считал, чтосимволизм поможет преодолеть разрыв между художником и народом, а А.Белый былубежден, что это та основа, на которой будет создано новое искусство, способноепреобразить человеческую личность.

Рассмотрим более подробнотворчество А.Белого, как одного из ведущих теоретиков символизма.

Андрей Белый — поэтсамобытный и оригинальный. В его поэзии контрастно сосуществовали пафос иирония, бытовые зарисовки и интимные переживания, картины природы и философскиеразмышления. В 1904 году выпустил книгу стихов «Золото в лазури», в которойзаявил о себе как талантливый поэт-символист.

Андрей Белый, как теоретиксимволизма, так раскрывает смысл своей платформы: «символизм, приемля лозунгиисторических школ, их вскрывает в… их «плюсах» и «минусах»; он — самосознаниетворчества, как критицизм; до него оно слепо: он противопоставляет себя«школам» там, где эти школы нарушают основной лозунг единства формы исодержания; романтики его нарушают в сторону содержания, переживаемогосубъективно; сентенционизм — в сторону содержания, понимаемого абстрактно;современный классицизм (пассеизм) его нарушает в сторону формы.

Единство формы и содержаниянельзя брать… ни зависимостью содержания от формы (грех формалистов), ниисключительной зависимостью приема конструкции от абстрактно понятогосодержания (конструктивизм). «Реализм, романтизм… проявление единого принципатворчества» — в символизме»[5].

Значительное место втворчестве А.Белого занимала проза. Его перу принадлежат романы «Серебряныйголубь» (1909), «Петербург» (1913-1914), «Котик Летаев» (1922), трилогия«Москва» (1926-1932), для которых характерны временные смещения, разорванностьи клочковатость сюжета, свободная композиция, нарочитое использование разныхритмов повествования.

Символизм Белого — особыйсимволизм, имеющий мало общего со словесной догматикой Брюсова, илимногословием «Стихов о Прекрасной Даме» Блока, или импрессионизмом Анненского.Он весь нацелен в будущее, он гораздо больше имеет общего со стиховойразорванностью Цветаевой, с речью «точной и нагой» Маяковского. Его стихилишены шифра, шифр здесь заменила ассоциация, которая стала главным поэтическимсредством не только Белого-поэта, но и Белого-прозаика, и даже Белого-критика ипублициста. Математически точно рассчитанное употребление слова и словесногообраза постоянно взаимодействует у Белого со стихией его лирического «я», вкоторой господствует уже не только зрительное, но и музыкальное начало.

Всю жизнь, с ранней юности,А.Белым владело одно грандиозное чувство — чувство мирового неблагополучия,едва ли не надвигающегося «конца света». Это чувство Белый пронес через всюсвою жизнь, им питал свои произведения, им же напитал и главную, искомую идеювсей своей жизни и своего творчества — идею братства всех людей на свете, идеюдуховного родства, которое перекрыло бы все барьеры, прошло бы поверхсоциальных различий и социального антагонизма, давши в итоге возможность людям- каждому человеку в отдельности и всему человечеству в целом — сохранить себя,индивидуальные особенности своей натуры в эти грозные и чреватые годы.

Своей вечнойнеудовлетворенностью и напряженностью исканий, глубоким гуманизмом,нравственной чистотой и непосредственностью, этическим максимализмом,художественными и поэтическими открытиями, глубиной идей и пророчеств,стремлением отыскать выход из того кризисного состояния, в котором оказалосьчеловечество, наконец самим характером своей личности — нервной, ищущей,срывающейся в бездны отчаяния, но и воспаряющей на высоты великих прозрений, — всем этим Белый прочно вписал свое имя в историю ХХ века.

Одно из ведущих мест врусской литературе по праву занимает Александр Блок. Блок — лирик мировогомасштаба. Вклад его в русскую поэзию необычайно богат. Лирический образ России,страстная исповедь о светлой и трагической любви, величавые ритмы итальянскихстихов, пронзительно очерченный лик Петербурга, «заплаканная краса» деревень — все это с широтой и проникновением гения вместил в своем творчестве Блок.

Первая книга Блока «Стихи оПрекрасной Даме» вышла в 1904 году. Блоковская лирика той поры окрашена вмолитвенно-мистические тона: реальному миру в ней противопоставлен постигаемыйлишь в тайных знаках и откровениях призрачный, «потусторонний» мир. Поэт находилсяпод сильным влиянием учения Вл.Соловьева о «конце света» и «мировой душе». Врусской поэзии Блок занял свое место как яркий представитель символизма, хотядальнейшее его творчество перехлестнуло все символические рамки и каноны.

Во втором сборнике стихов«Нечаянная радость» (1906) поэт открыл себе новые пути, которые лишь намечалисьв первой его книге.

Андрей Белый стремилсяпроникнуть в причину резкого перелома в музе поэта, казалось только что «внеуловимых и нежных строчках» воспевавшего «приближение вечно-женственногоначала жизни». Он увидел ее в близости Блока к природе, к земле: «Нечаяннаярадость» глубже выражает сущность А.Блока… Второй сборник стихов Блокаинтереснее, пышнее первого. Как удивительно соединен тончайший демонизм здесь спростой грустью бедной природы русской, всегда той же, всегда рыдающей ливнями,всегда сквозь слезы пугающей нас оскалом оврагов… Страшна, несказуема природарусская. И Блок понимает ее как никто...»

Третий сборник «Земля вснегу» (1908) был принят критикой в штыки. Критики не захотели или не сумелипонять логику новой книги Блока.

Четвертый сборник «Ночныечасы» вышел в 1911 году, очень скромным тиражом. Ко времени его выхода Блокомвсе более овладевало чувство отчужденности от литературы и до 1916 года он невыпустил ни одной книги стихов.

Трудные и запутанныеотношения, длившиеся почти два десятилетия, сложились между А.Блоком и А.Белым.

На Белого произвели огромноевпечатление первые стихи Блока: «Чтобы понять впечатления от этихстихотворений, надо ясно представить то время: для нас, внявших знакам зари,нам светящей, весь воздух звучал, точно строки А.А.; и казалось, что Блокнаписал только то, что сознанию выговаривал воздух; розово-золотую инапряженную атмосферу эпохи действительно осадил он словами». Белый помогвыпустить первую книгу Блока (в обход московской цензуры). В свою очередь иБлок поддерживал Белого. Так он сыграл решающую роль в появлении на светглавного романа Белого «Петербург», публично дал высокую оценку и «Петербургу»и «Серебряному голубю».

Наряду с этим их отношения ипереписка доходили до враждебности; постоянные упреки и обвинения, неприязнь,язвительные уколы, навязывание дискуссий отравляли жизнь обоих.

Однако, несмотря на всюсложность и запутанность отношений творческих и личных, оба поэта продолжалиуважать, любить и ценить творчество и личность друг друга, что еще разподтвердило выступление Белого на смерть Блока.

После революционных событий1905 года в рядах символистов еще более усилились противоречия, которые в концеконцов привели это направление к кризису.

Нельзя, однако, не отметить,что русские символисты внесли существенный вклад в развитие отечественнойкультуры. Наиболее талантливые из них по-своему отразили трагизм положениячеловека, не сумевшего найти свое место в мире, сотрясаемом грандиозными социальнымиконфликтами, пытались отыскать новые способы для художественного осмыслениямира. Им принадлежат серьезные открытия в области поэтики, ритмическойреорганизации стиха, усиления в нем музыкального начала.

«Послесимволистическаяпоэзия отбросила «сверхчувственные» значения символизма, но осталась повышеннаяспособность слова вызывать неназванные представления, ассоциациями замещатьпропущенное. В символистическом наследстве жизнеспособнее всего оказаласьнапряженная ассоциативность»[6].

В начале второго десятилетияXX века появились два новых поэтических течения — акмеизм и футуризм.

Акмеисты (от греческогослова «акме» — цветущая пора, высшая степень чего-либо) призывали очиститьпоэзию от философии и всякого рода «методологических» увлечений, от использованиятуманных намеков и символов, провозгласив возврат к материальному миру ипринятие его таким, каков он есть: с его радостями, пороками, злом инесправедливостью, демонстративно отказываясь от решения социальных проблем иутверждая принцип «искусство для искусства». Однако творчество такихталантливых поэтов-акмеистов, как Н.Гумилев, С.Городецкий, А.Ахматова,М.Кузьмин, О.Мандельштам, выходило за рамки провозглашенных ими теоретическихпринципов. Каждый из них вносил в поэзию свои, только ему свойственные мотивы инастроения, свои поэтические образы.

С иными взглядами наискусство вообще и на поэзию в частности выступили футуристы. Они объявили себяпротивниками современного буржуазного общества, уродующего личность, изащитниками «естественного» человека, его права на свободное, индивидуальноеразвитие. Но эти заявления нередко сводились к абстрактному декларированиюиндивидуализма, свободы от нравственных и культурных традиций.

В отличие от акмеистов,которые хотя и выступали против символизма, но тем не менее считали себя визвестной степени его продолжателями, футуристы с самого начала провозгласилиполный отказ от любых литературных традиций и в первую очередь от классическогонаследия, утверждая, что оно безнадежно устарело. В своих крикливых и дерзконаписанных манифестах они прославляли новую жизнь, развивающуюся под влияниемнауки и технического прогресса, отвергая все, что было «до», заявляли о своемжелании переделать мир, чему, с их точки зрения, в немалой степени должнасодействовать поэзия. Футуристы стремились овеществить слово, связать егозвучание непосредственно с тем предметом, которое оно обозначает. Это, по ихмнению, должно было привести к реконструкции естественного и созданию нового,широко доступного языка, способного разрушить словесные преграды, разобщающиелюдей.

Футуризм объединил разныегруппировки, среди которых наиболее известными были: кубофутуристы(В.Маяковский, В.Каменский, Д.Бурлюк, В.Хлебников), эгофутуристы (И.Северянин),группа «Центрифуга» (Н.Асеев, Б.Пастернак и др.).

В условиях революционногоподъема и кризиса самодержавия акмеизм и футуризм оказались нежизнеспособными ик концу 1910-х годов прекратили свое существование.

Среди новых течений,возникших в русской поэзии в этот период, заметное место стала занимать группатак называемых «крестьянских» поэтов — Н.Клюев, А.Ширяевец, С.Клычков,П.Орешин. Некоторое время к ним был близок С.Есенин, впоследствии вышедший насамостоятельную и широкую творческую дорогу. Современники видели в нихсамородков, отражавших заботы и беды русского крестьянства. Объединяли их такжеобщность некоторых поэтических приемов, широкое использование религиознойсимволики и фольклорных мотивов.

Среди поэтов конца XIX — начала XX векабыли и такие, чье творчество не вписывалось в существовавшие тогда течения игруппы. Таковы, например, И.Бунин, стремившийся продолжать традиции русскойклассической поэзии; И.Анненский, в чем-то близкий к символистам и в то жевремя далекий от них, искавший свой путь в огромном поэтическом море; СашаЧерный, называвший себя «хроническим» сатириком, блестяще владевший«антиэстетическими» средствами обличения мещанства и обывательщины; М.Цветаевас ее «поэтической отзывчивостью на новое звучание воздуха».

Для русских литературныхтечений начала XX века характерен поворот ренессанса к религии ихристианству. Русские поэты не могли удержаться на эстетизме, разными путямиони пытались преодолеть индивидуализм. Первым в этом направлении былМережковский, затем ведущие представители русского символизма началипротивополагать соборность индивидуализму, мистику эстетизму. Вяч.Иванов иА.Белый были теоретиками мистически окрашенного символизма. Произошло сближениес течением, вышедшим из марксизма и идеализма.

Вячеслав Иванов был один изсамых замечательных людей той эпохи: лучший русский эллинист, поэт, ученыйфилолог, специалист по греческой религии, мыслитель, теолог и философ,публицист. Его «среды» на «башне» (так называли квартиру Иванова) посещалинаиболее одаренные и примечательные люди той эпохи: поэты, философы, ученые,художники, актеры и даже политики. Происходили самые утонченные беседы на темылитературные, философские, мистические, оккультные, религиозные, а также иобщественные в перспективе борьбы миросозерцаний. На «башне» велись утонченныеразговоры самой одаренной культурной элиты, а внизу бушевала революция. Этобыло два разобщенных мира.

Наряду с течениями влитературе возникли новые течения в философии. Начался поиск традиций длярусской философской мысли у славянофилов, у Вл.Соловьева, у Достоевского. В салонеМережковского в Петербурге были организованы Религиозно-философские собрания, вкоторых участвовали как представители литературы, заболевшей религиознымбеспокойством, так и представители традиционно-православной церковной иерархии.Вот как описывал эти собрания Н.Бердяев: «Преобладала проблематика В.Розанова.Большое значение имел также В.Тернавцев, хилиаст, писавший книгу обАпокалипсисе. Говорили об отношении христианства к культуре. В центре была темао плоти, о поле… В атмосфере салона Мережковских было что-то сверхличное,разлитое в воздухе, какая-то нездоровая магия, которая, вероятно, бывает всектантской кружковщине, в сектах не рационалистического и не евангельскоготипа… Мережковские всегда претендовали говорить от некоего «мы» ихотели вовлечь в это «мы» людей, которые с ними близко соприкасались.К этому «мы» принадлежал Д.Философов, одно время почти вошел в негоА.Белый. Это «мы» они называли тайной трех. Так должна была сложитьсяновая церковь Святого Духа, в которой раскроется тайна плоти".

В философии Василия Розанова«плоть» и «пол» означали возврат к дохристианству, кюдаизму и язычеству. Его религиозное умонастроение сочеталось с критикойхристианского аскетизма, апофеозом семьи и пола, в стихии которого Розанов виделоснову жизни. Жизнь у него торжествует не через воскресение к вечной жизни, ачерез деторождение, то есть распадение личности на множество новых рожденныхличностей, в которых продолжается жизнь рода. Розанов проповедовал религиювечного рождения. Христианство для него религия смерти.

В учении Владимира Соловьеваоб универсуме как «всеединстве» христианский платонизм переплетаетсяс идеями новоевропейского идеализма, особенно Ф.В.Шеллинга, естественнонаучномэволюционизмом и неортодоксальной мистикой (учение о «мировой душе» идр.). Крах утопического идеала всемирной теократии привел к усилениюэсхатологических (о конечности мира и человека) настроений. Вл.Соловьев оказалбольшое влияние на русскую религиозную философию и символизм.

Павел Флоренскийразрабатывал учение о Софии (Премудрости божией) как основе осмысленности ицелостности мироздания. Он был инициатором нового типа православногобогословствования, богословствования не схоластического, а опытного. Флоренскийбыл платоником и по-своему интерпретировал Платона, в последствии сталсвященником.

Сергей Булгаков — один изглавных деятелей Религиозно-философского общества «памяти Владимира Соловьева».От легального марксизма, который он пытался соединить с неокантианством,перешел к религиозной философии, затем к православному богословию, сталсвященником.

И, конечно же, величиноймирового значения является Николай Бердяев. Человек, стремившийся к критике ипреодолению любых форм догматизма, где бы они ни появлялись, христианскийгуманист, называвший себя «верующим вольнодумцем». Человек трагической судьбы,изгнанный с Родины, и всю жизнь болевший за нее душой. Человек, чье наследие,до последнего времени, изучалось во всем мире, но только не в России. Великийфилософ, которого ждет возвращение на Родину.

Остановимся более подробнона двух течениях, связанных с мистическими и религиозными исканиями.

«Одно течение представлялаправославная религиозная философия, мало, впрочем приемлемая для официальнойцерковности. Это прежде всего С.Булгаков, П.Флоренский и группирующиеся вокругних. Другое течение представляла религиозная мистика и оккультизм. Это А.Белый,Вяч.Иванов… и даже А.Блок, несмотря на то, что он не склонен был ни к какимидеологиям, молодежь, группировавшаяся вокруг издательства «Мусагет», антропоñофы*. Одно течение вводило софийность всистему православной догматики. Другое течение было пленено софийностьюалогической. Космическое прельщение, характерное для всей эпохи, было и там издесь. За исключением С.Булгакова, для этих течений совсем не стоял в центреХристос и Евангелие. П.Флоренский, несмотря на все его желание бытьультраправославным, был весь в космическом прельщении. Религиозное возрождениебыло христианообразным, обсуждались христианские темы и употребляласьхристианская терминология. Но был сильный элемент языческого возрождения, духэллинский был сильнее библейского мессианского духа. В известный моментпроизошло смешение разных духовных течений. Эпоха была синкретической, онанапоминала искание мистерий и неоплатонизм эпохи эллинистической и немецкийромантизм начала XIX века. Настоящего религиозного возрождения не было,но была духовная напряженность, религиозная взволнованность и искание. Былановая проблематика религиозного сознания, связанная еще с течениями XIX века(Хомяков, Достоевский, Вл.Соловьев). Но официальная церковность оставалась внеэтой проблематики. Религиозной реформы в церкви не произошло»[7].

Многое из творческогоподъема того времени вошло в дальнейшее развитие русской культуры и сейчас естьдостояние всех русских культурных людей. Но тогда было опьянение творчеством,новизна, напряженность, борьба, вызов.

В заключении словамиН.Бердяева хочется описать весь ужас, весь трагизм положения, в которомоказались творцы духовной культуры, цвет нации, лучшие умы не только России, нои мира.

«Несчастье культурногоренессанса начала XX века было в том, что в нем культурная элита былаизолирована в небольшом круге и оторвана от широких социальных течений тоговремени. Это имело роковые последствия в характере, который приняла русскаяреволюция… Русские люди того времени жили в разных этажах и даже в разныхвеках. Культурный ренессанс не имел сколько-нибудь широкого социальногоизлучения… Многие сторонники и выразители культурного ренессанса оставалисьлевыми, сочувствовали революции, но было охлаждение к социальным вопросам, былапоглощенность новыми проблемами философского, эстетического, религиозного,мистического характера, которые оставались чуждыми людям, активно участвовавшимв социальном движении… Интеллигенция совершила акт самоубийства. В России дореволюции образовались как бы две расы. И вина была на обеих сторонах, то естьи на деятелях ренессанса, на их социальном и нравственном равнодушии...

Раскол, характерный длярусской истории, раскол, нараставший весь XIX век, бездна, развернувшаясямежду верхним утонченным культурным слоем и широкими кругами, народными иинтеллигентскими, привели к тому, что русский культурный ренессанс провалился вэту раскрывшуюся бездну. Революция начала уничтожать этот культурный ренессанси преследовать творцов культуры… Деятели русской духовной культуры взначительной своей части принуждены были переселиться за рубеж. Отчасти этобыла расплата за социальное равнодушие творцов духовной культуры»[8].


Литература:

 

1.   Бердяев Н. «Самопознание»,М., 1990.

2.   Белый А. «Начало века», М.,1990

3.   Белый А. «Между двухреволюций», М., 1990

4.   Долгополов Л.К. «АндрейБелый и его роман «Петербург», Л., 1988

5.   Блок А. «Десять поэтическихкниг», М., 1980

6.   Русская поэзия XIX — началаXX в., М., 1987

7.   Три века русской поэзии, М.,1968

8.   Гиппиус З.Н. «Живые лица»,Тбилиси, 1991

9.   Большой энциклопедическийсловарь, М., 1994


[1] Бердяев Н. Самопознание.М., 1990, с. 129, 153.

[2] «Эпопея». Книга 3. Берлин,1922, с. 254.

[3] Бальмонт К.Д. Горныевершины. Кн. 1. М. 1904, с. 75, 76, 94.

[4] Белый А. Арабески. Книгастатей. М., 1911, с. 258.

* Эсхатология- религиозное учение о конечных судьбах мира и человека.

*Эзотерический — тайный, скрытый, предназначенный исключительно для посвященных.

*Экстатический — восторженный, исступленный, находящийся в состоянии экстаза.

[5] Белый А. Между двухреволюций. М., 1990, с.193.

[6] Гинзбург Лидия. О старом иновом. Статьи и очерки. Л., 1982, с. 349.

*Антропософия — сверхчувствительное познание мира через самопознание человекакак космического существа.

[7] Бердяев Н. Самопознание.М., 1990, с. 152.

[8] Бердяев Н. Самопознание.М., 1990, с. 138, 154.

еще рефераты
Еще работы по культурологии