Реферат: Культурологическая проблематика в работе Л.Н.Гумилева "Этногенез и биосфера Земли"

Санкт-ПетербургскийГосударственный Университет Телекоммуникаций им. проф. М.А. Бонч-Бруевича.

Курсоваяработа

Культурологическаяпроблематика
в работе Л.Н. Гумилева
«Этногенез и биосфера Земли».

Выполнил: студент I курса ГФ

группыСР-01 Носов М.А.

Проверила: Колосова И.А.

Санкт-Петербург2001 г.

Введение

БиосфераЗемли – это одна из оболочек планеты. Люди входят в состав биосферы, но онистоль  разнообразны, что рассматривать ихкак целостность – антропосферу – не конструктивно. Человечество какбиологическая форма – это единый вид с огромным количеством вариаций,распространившийся в послеледниковую эпоху по всей поверхности земного шара.Фактически вся Земля – обиталище человека. За период своего существования вид homo sapiens неоднократно ипостоянно модифицировал свое распространение на поверхности Земли, но подобнолюбому другому виду, стремился освоить возможно большее пространство. В отличиеот большинства млекопитающих homo sapiens нельзя назвать ни стадным, нииндивидуальным животным. Человек существует в коллективе, который, взависимости от угла зрения, может рассматриваться то как общество, то какнародность. Вернее сказать, каждый человек является и членом общества, ипредставителем народности (этноса).

В своей работе я попробуюпродемонстрировать гумилевскую трактовку понятия «этнос» и выяснить причиныразличия этносов между собой.  Крометого, проследив фазы возникновения, изменения и исчезновения некоторых этносов,я обозначу роль этноса в жизни  человекаи объясню суть процесса этногенеза.

Что такое этнос?

 

Условимся о значении терминов. Греческоеслово «этнос» имеет в словаре много значений, из которых мы выбрали одно: «вид,порода», подразумевается – людей. Для постановки темы не имеет смысла выделятьтакие понятия,как племя или нация, потому что нас интересует тот член, который можно вынестиза скобки; иными словами – то общее, что имеется и среди англичан и средимасаев, и у древних греков и у современных цыган. И Гумилев находит этот член.Это свойство вида Homosapiensгруппироваться так, чтобы можно было противопоставить себя и «своих» (иногдаблизких, а часто довольно далеких) всему остальному миру. Это выделениехарактерно для всех эпох и стран: эллины и варвары; китайцы (люди Срединногогосударства) и ху (варварская периферия); арабы-мусульмане во времена первыххалифов и «неверные»; европейцы католикив средние века и нечестивые (в том числе греки и русские); «православные» (в туже эпоху) и «нехристи», включаякатоликов; туареги и нетуареги; цыгане и все остальные и т.д. Явление такогопротивопоставления универсально, что указывает на его глубокую подоснову,сущность которой нам предстоит вскрыть. Это поможет построить этническуюисторию человечества, как уже построены социальная, культурная, политическая,религиозная и многие другие. Разработка же этнической истории имеет немалоепрактическое значение, так как на примере минувшего помогает вернее разобратьсяв стихийном развитии антропосферы, а также в межэтнических коллизиях, которыевозникают и, вероятно, еще долго будут возникать. Поэтому наша задачазаключается прежде всего в том, чтобы уловить принцип и механизм процесса.

Попробуем раскрыть природузримого проявления наличия этносов – противопоставления себя всем остальным:«мы» и «не мы». Что рождает и питает это противопоставление?

Не единство языка, ибо есть многодвуязычных и трехъязычных этносов и, наоборот, разных этносов, говорящих наодном языке. Так, французы говорят на четырех языках: французском, кельтском(бретонцы), баскском и провансальском, причем это не мешает их этническомуединству. Известно, что наполеоновский маршал Мюрат или исторический д'Артаньянбыли гасконцами, а поэт Шатобриан – кельтом. С другой стороны, мексиканцы илиболивийцы говорят по-испански, но они не испанцы; янки говорят по-английски, ноони не англичане. На арабском языке говорит несколько разных народов.

Итак, хотя в известных случаях языкможет служить индикатором этнической общности, не он ее причина. То же самоеможно сказать про культуру, идеологию, экономические связи и даже про общностьпроисхождения, которая никогда не бывает монолитной. «Каждый этнос когда-товозник из сочетания двух и более составляющих компонентов, которые, сливаясь,образуют целостность, но с определенной внутренней структурой»(1).

Этнографические и языковые особенностине мешали вандейским кельтам сражаться вовремена французской революции за бурбонские лилии, причем вместе выступалиполудикие бретонцы и вполне просвещенные обитатели низов Луары. Гасконскиебароны добивались маршальских жезлов в армии французских королей, и тем вголову не приходило, что они используют услуги иноплеменников: очевидно,этнические связи мощнее языковых.

Каждый этнос имеет свою собственнуювнутреннюю, практически неповторимую структуру и стереотип поведения. Уживущих, вернее, развивающихся этносов то и другое находится в динамическомсостоянии, т.е. меняется от поколения к поколению, у реликтовых –стабилизировано в том смысле, что новое поколение воспроизводит жизненный циклпредшествовавшего, но об этой стороне дела речь пойдет ниже, а пока уточним смысл предложенных понятий.

Внутренняя структура этноса, поопределению Гумилева, – это строго определенная норма отношений между коллективом и индивидом и  индивидовмежду собой(2). Эта норма негласно существует во всех областях жизни и быта,воспринимаясь в данном этносе и в каждую отдельную эпоху как единственновозможный способ общежития. Поэтому для членов этноса она не тягостна, так какона для них незаметна. И наоборот, соприкасаясь с иной нормой поведения вдругом этносе, каждый член первого этноса удивляется, теряется и пытаетсярассказать своим соплеменникам о чудачествах другого народа.

Древний афинянин, побывав в Ольвии, снегодованием рассказывал, что скифы не имеют домов, а во время своих праздниковнапиваются до бесчувствия. Скифы же, наблюдая вакхические пляски греков,чувствовали такое омерзение, что однажды, увидев своего царя, гостившего вОльвии, в венке и с тирсом в руках в процессии ликующих эллинов, убили его.Иудеи ненавидели римлян за то, что те ели свинину, а римляне считалипротивоестественным обычай обрезания. Рыцари, захватившие Палестину,возмущались арабским обычаем многоженства, а арабы считали проявлениембесстыдства незакрытые лица французских дам.

Подобных примеров можно привести любоеколичество, в том числе и в отношении комплексных нормативов поведения,поддерживающих внутриэтническую структуру. В аспекте гуманитарных наукописанное явление известно как традиция и модификация социальныхвзаимоотношений, а в плане наук естественных оно столь же закономерно трактуется, как стереотип поведения, варьирующий влокальных зонах и внутривидовых популяциях. Второй аспект хотя и непривычен,но, как мы увидим ниже, плодотворен.

Казалось бы, традиция ни в коем случаене может быть отнесена к биологии, однако механизм взаимодействия междупоколениями вскрыт проф. М.Е.Лобашевым (Ленинград), именно путем изучения животных, у которых он обнаружил процессы «сигнальной наследственности», чтопросто-напросто другое название традиции.По М.Е.Лобашеву, индивидуальное приспособление совершается с помощью механизмаусловного рефлекса, что обеспечивает животному активный выбор оптимальныхусловий для жизни и самозащиты. Эти условные рефлексы передаются в процессевоспитания родителями детям или старшими членами стада – младшим, благодаря чему стереотип поведения является высшейформой адаптации. Это явление у человека именуется «преемственностьюцивилизации», которую обеспечивает «сигнал сигналов» – речь. С точки зренияэтологии, науки о поведении – навыки быта, приемы мысли, восприятие предметовискусства, обращение со старшими и отношения между полами, – все это условные рефлексы,обеспечивающие наилучшее приспособление к среде и передающиеся путем сигнальнойнаследственности. В сочетании с эндогамией традиция создает устойчивостьэтнического коллектива, в пределе превращающегося в изолят.

Этносы-изоляты возникают на глазахисторика. Таковы исландцы – потомки викингов, заселивших остров в IX в. и всего за триста лет утерявшихвоинский дух своих предков. Потомки норвежских, датских и шведских удальцов ирабынь, захваченных в Ирландии, уже в XI в. составили небольшой, носамостоятельный этнос, хранящий традиции старины и брачующийся в пределахсвоего острова.

Это пример яркий, но ведь есть сколькоугодно градаций традиционности, и если расположить все известные нам этносы постепени убывающей консервативности, то окажется, что нуля, т.е. отсутствиятрадиции, не достиг ни один этнос, иботогда бы он просто перестал существовать, растворившись среди соседей. Этопоследнее, хотя и наблюдается время от времени, никогда не бывает плодомцеленаправленных усилий самого этнического коллектива, потому что видовоесамоубийство противно врожденному инстинкту самосохранения. И тем не менееэтносы гибнут. Значит, существуют деструктивные факторы, из-за которых этопроисходит. К их числу относятся не только посторонние воздействия(завоевания), но и внутриэтнические процессы, о которых мы скажем ниже.

Социальные и этнические процессыразличны по своей природе. Теорией исторического материализма установлено,что спонтанное общественное развитие непрерывно, глобально, в целом –прогрессивно, тогда как этническое – дискретно, волнообразно и локально.Совпадения между общественными и этническими ритмами случайны, хотя именно этисовпадения бросаются в глаза при поверхностном наблюдении, так какинтерференция всегда усиливает эффект. Яркий пример этого – распад западнойчасти Римской империи и одновременно исчезновение древнеримского этноса.

Но ведь этносы в не меньшем числевозникают. Если бы этого не происходило, естественный отбор давным-давно, еще вэпоху верхнего палеолита, сгладил бы этнические различия и свел всемногообразие человечества вначале к крайне небольшому числу этносов, а затемвообще привел бы к исчезновению человечества, ибо последнее состоит из этносов,а они смертны. Возникает интереснейший вопрос: что же служит причинойвозникновения новых этносов?

Этнос и ландшафт

Взаимодействие человека сприродой в разные века и в разных географических регионах, например на берегахСредиземного моря, в джунглях Мату-Гросу и в степях Украины, будет совершенноразличным. Следовательно, непосредственно на человеческий организм и на любойчеловеческий коллектив влияет не Земля, а определенный ландшафт. С другойстороны, люди за последние несколько тысяч лет видоизменили почти всюповерхность суши, но египтяне, монголы, арауканы и шведы делали это настолькопо-разному, что конструктивнее рассматривать влияние на природу со стороныотдельных этносов, нежели человечества в целом. Поэтому мы будем рассматриватьприроду как многообразие ландшафтов, человечество как мозаику этносов, а ихвзаимодействие и его результаты – какэтнографию и палеогеографию исторического периода.

Географический ландшафт воздействует наорганизмы принудительно, заставляя все особи варьировать в определенномнаправлении, насколько это допускает организация вида. Тундра, лес, степь,пустыня, горы, водная среда, жизнь на островах и т.д. – все это, образноговоря, накладывает особый отпечаток на организм. Те виды, которые не всостоянии приспособиться, должны переселиться в другой географический ландшафтили вымереть. Это положение равным образом относится и к этносам, которыенепосредственно и тесно связаны с природой через свою хозяйственнуюдеятельность. Этнос приспособляется к определенному ландшафту в момент своегосложения. В последующее время, при переселении или расселении, этнос ищет себеобласть, похожую на ту, в которой данный этнос сложился. Так, угры расселялисьпреимущественно по лесам; тюрки и монголы – по степям; русские, осваиваяСибирь, заселяли прежде всего лесостепную полосу и берега рек; англичанеколонизовали земли с более умеренным климатом (Канада, Новая Зеландия и т.д.),чем испанцы (Южная Америка). Исключения из правила встречаются, но только впределах законного допуска.

Большинство племен инародностей древности и средневековья вписывалось в ландшафт, не пытаясь егоизменить. Таковы все охотники, рыболовы, скотоводы и собиратели, а также частьземледельческих племен, не применяющих искусственного орошения. Исключениесоставляли народы, практиковавшие интенсивное земледелие: египтяне, шумеры,древние иранцы, индусы и китайцы, которые приспосабливали ландшафт к своимпотребностям.

Воздействие на природу определяетсяхарактером, а не степенью развития культуры. Древние греки и арабы велиэкстенсивное хозяйство, подобно тюркам, монголам, индейцам или полинезийцам,однако культура греков не уступает египетской, а арабов – иранской, хотяегиптяне и древние персы практиковали, в отличие от греков и арабов,интенсивное земледелие.

На протяжении последних пяти тысяч летантропогенные изменения ландшафта возникали неоднократно, но с разнойинтенсивностью и всегда в пределах определенных регионов. При сопоставлении систорией человечества устанавливается четкая связь между антропогеннымиизменениями природы, как творческими, так и хищническими, и эпохами этногенеза(становления новых этносов), или этнических миграций. При этом стадияобщественного развития, как правило, не играла существенной роли. Решалаэтническая, а не социальная принадлежность.

Связь сложившихся этносов с вмещающимиих ландшафтами проявляется в приспособлении этнического коллектива и егохозяйственной деятельности к определенным условиям. С течением временисоотношение этнос/ландшафт становится оптимальным для того и другого. Этоозначает, что устойчивый ландшафт стабилизирует этнос, и причин для созданиянового этноса не возникает. Выходит, процесс этногенеза должен прекратиться?Если же ландшафт меняется вследствие резких климатических изменений, то этнос,теряя привычные условия, нищает, численность его сокращается, и возможно либо вымирание, либо миграция в поискахпривычных условий. Но ни в том ни в другом случае причин для создания новогоэтноса нет.

И Гумилев делает важное замечание:«Процессы этногенеза возникают без участия климатических изменений, но,исследуя исторически зафиксированные моменты начальных точек этногенетическихпроцессов, мы констатируем, что они происходят на определенных участкахповерхности Земли. Некоторые удобные для жизни территории никогда не являлисьродиной народов, хотя этносы уже сложившиеся заселяют их и достигаютпроцветания»(3).

Одноландшафтные территории, например,сибирская тайга (исключая азональные речные долины), внутренняя частьАвстралии, саванны, тропические леса и т.п., никогда не были местомвозникновения этносов. И, наоборот, разнообразие сочетаний ландшафтов назападноевропейском полуострове Евразийского континента столь благоприятно дляэтногенеза, что там возникло ошибочное представление, будто происхождение новыхнародов – дело обычное. На самом же деле благоприятные географические условия,при которых только и может начаться процесс, являются на поверхности земногошара скорее исключением, хотя и встречаются во всех частях света. Проверим наштезис на конкретном материале.

Ближний Восток – сочетание моря, гор,степей, горных лесов, пустынь и речных долин. Там новые этнические комбинациивозникали часто, за исключением нагорий Закавказья, где природные условияскорее подходят для возникновения изолятов. Курды, например, отстояли своюэтническую самобытность и от персов, и от греков, и от римлян, и от арабов, идаже от турок-османов. Китайский народ сложился на берегах Хуанхэ в условияхсочетания речного, горного, лесного и степного ландшафтов, а однообразныеджунгли южнее Янцзы китайцы освоили только в I тыс. н.э. Однако, переселившисьна юг и смешавшись с местным населением, древние китайцы превратились всовременный южно-китайский этнос, отличающийся и от своих предков и от северныхкитайцев, смешавшихся в долине Хуанхэ с хуннами.

Индия в ландшафтном отношении беднееЕвропы, и поэтому процессы этногенеза проходили там медленно. Два крупныхнарода сформировались в западной части Индии: раджпуты (около VIII в.) и сикхи (XVI — XVIII вв.).Казалось бы, что пустыни Раджастана и Синда гораздо менее благоприятны длячеловека, чем плодородная, покрытая в то время лесами долина Ганга. Однако вСинде отчетливо выражено сочетание пустынь и тропической растительности вдолине Инда, а в Раджастане – пустынь, степей и горных лесов. Расцвета культурадостигла во внутренней Индии, но образование новых народов связано спограничными областями.

В Северной Америке бескрайние леса ипрерии не создают благоприятных условий для этногенеза. Однако на изрезаннойбереговой линии Великих озер в XV в. возник ирокезский союз пяти племен.Это было новое этническое образование, не совпадающее с прежним, так как всостав ирокезов не вошли гуроны, родственные им по крови и языку. На берегахТихого океана южнее Аляски, там, где скалистые острова служат лежбищем моржей итюленей и море кормит береговых жителей, алеуты и тлинкиты создали оригинальноеобщество с патриархальным рабством (и даже работорговлей), резко отличное отсоседних охотничьих племен и по языку и по обычаям. Итак, однородный поландшафтам регион стабилизирует обитающие в нем этносы, разнородный –стимулирует изменения, ведущие к появлению новых этнических образований.

Но тут возникает вопрос: является лисочетание ландшафтов причиной этногенеза или только благоприятствует ему? Еслибы причина возникновения новых народов лежала в географических условиях, тоони, как постоянно действующие, вызывали бы народообразование постоянно, аэтого нет. «Следовательно, этногенез, хотя и обусловливается географическимиусловиями, но происходит по другим причинам, для вскрытия которых приходитсяобратиться к истории»(4).

Оказывается,искусственные ландшафты ведут себя так же, как естественные, – в смыслевоздействия на этнос. Так, иногда коллектив предпринимает титаническую работупо перестройке природы согласно тем требованиям, которые он к ней предъявляет.Эта задача бывает сложнее, чем покорение соседей, но, выполнив ее, коллектив,спаянный общим делом, превращается в этнос, живущий за счет привычноголандшафта и лишь поддерживающий его. Если же этнос приходит в упадок врезультате неудачных войн или социальных кризисов, вместе с ним гибнет лишенныйподдержки созданный им ландшафт. Так было в Северном Китае, в Месопотамии, вЮкатане при культуре майя и в Древнем Египте. Но эти преобразования происходилилишь тогда, когда этносы из этно-ландшафтного равновесия переходили в«динамическое состояние», т.е. совершали походы на соседей,  воздвигали гигантские сооружения, создавалимифы и новые традиции, а новые традиции, по мнению Гумилева, всегда знаменуютперегруппировку людей в новые этносы.

Египтяне перестроили долину Нила в IV тыс. до н.э., затем долгоподдерживали ее искусственный ландшафт, не внося принципиальных изменений. Вэпоху XIIдинастии, в XIXв. до н.э., возник новый тур преобразования природы: был создан Фаюмский оазиси одновременно возник новый египетский этнос, относящийся к древнему так же,как итальянцы относятся к римлянам. Потом этносы в долине Нила почему-то невозникали, а пришельцы захватывали ее с легкостью, удивлявшей их самих.

Иногда воздействие возникающего этносана ландшафт бывает малозаметным, потому что сводится к эксплуатации. природныхбогатств, но и тут биологическое равновесие региона нарушается. Ахейцы привелис собою в Пелопоннес коз, пожравших дотоле пышную растительность, что уже в V в. вызвало эрозию почв в Аттике; полинезийцы истребили в НовойЗеландии птицу моа; европейские колонисты в Северной Америке развели лошадей иуничтожили бизонов и т.д. «Иначе говоря, антропогенное воздействие на ландшафтможно рассматривать как адаптацию новой популяции, находящейся в динамическомсостоянии, т.е. слагающуюся в этнос. А полностью сложившиеся этносы вписываютсяв ландшафт настолько, что не могут и не хотят приспособляться к иным природнымусловиям»(5).

С этой точки зрения легко объяснимыразличия между этносами, находящимися в состоянии равновесия с ландшафтом:предки того или другого реликтового этноса в свое время приспособили местообитания к своим потребностям, а затем, утратив силу инерции первоначальноготолчка, вошли в биоценоз населяемого ими региона. Соседний этнос сделал то жесамое, но, так как полного совпадения быть не может, он сделал это несколькопо-другому, в результате чего его потомки живут иным способом. Таксосуществовали в одних и тех же природных условиях племена охотников ирыболовов, земледельцев и кочевых скотоводов. Например, на юго-западе США (штатНью-Мексико) бок о бок жили индейские племена земледельцев пуэбло и охотниковнавахов (группа нагуа). В этом районе Кордильеры спускаются в прерию отрогами,и на стыке гор, горных лесов и прерий образовались, очевидно, в разное время,два народа. Их различия – результат разновременности возникновения и разнойисторической судьбы.

Итак, общий признак для динамическогосостояния любого этноса – способность возникшей популяции к так называемым«сверхнапряжениям» (tour deforce), которые проявляются либо в преобразованииприроды, либо в миграциях, тоже связанных с изменением ландшафта на вновьосвоенных территориях, либо в повышенной интеллектуальной, военной,организационно-государственной, торговой и т.п. деятельности. Почти всеизвестные нам этносы сгруппированы в своеобразные конструкции – «культуры», или«суперэтнические целостности». Первоначально этнос занимает район, в котором онпоявился и соседствует, не всегда мирно, со своими «сверстниками». Затем,набрав силу, он мигрирует, оставив на родине часть своего состава. При этом онобязательно теряет изрядную долю первоначального запаса энергии. Некоторыеэтнические группы гибнут, а другие, попав в изоляцию от мощных соседей,превращаются в изолированные, реликтовые этносы, у которых нет ни прироста населения, ни саморазвития общественногобытия, а модификации происходят только при воздействии соседей.

«Следовательно, этногенезможно понять как множество процессов этногенезов в тех или иных регионах»(6).Ритмичности в описанном феномене нет. Это указывает, что здесь наблюдается неявление саморазвития, а влияние экзогенных факторов, своего рода толчков, послекоторых инерция постепенно затухает. Для спонтанного общественного развития поспирали этносфера и этногенез являются фоном. Причину же, вызывающуюобразование этносов, можно обнаружить, только проанализировав историючеловечества в этническом аспекте.

 

 

Четырефазы этногенеза

Оглядываясь на историю,мы не можем не отметить, что из народов, процветавших 5 тыс. лет тому назад, неосталось ни одного; из тех, кто творил великие дела за 2 тыс. лет до нас,уцелели лишь жалкие осколки немногих; те же, кто существовал в Х  в., по большей части еще живут, хотя и весьмаизменившись. Надо думать, что и в дальнейшем этносы будут появляться иисчезать. Как и почему это происходит – центральная проблема этногенеза.

Наша задача сводится к тому,чтобы уловить механизм становления этноса и проследить его эволюцию, вплоть дополного исчезновения или перехода в стабильные реликтовые формы. Это можносделать, изучая только законченные процессы, т.е. обратившись к истории,например к этногенезу римского народа, византийцев, древних турок. Отметим, чтои у других народов закономерность процесса этногенеза была принципиально такойже, разумеется, с учетом локальных особенностей. Но проанализировать всюэтническую историю в работе невозможно, да и не нужно. Достаточно несколькихпримеров.

Согласно преданию, Рим был основан в 754 г. до н.э. группой беглецов из разныхплемен, объединившихся для совместной жизни на Семи холмах. Первый период, до510 г. до н.э., это поселение находилось, по-видимому, под верховной властьюэтрусских царей, а после составляло самостоятельную республику (полис). Поэтомуцелесообразно принимать за исходную дату этногенеза именно 510 г. до н.э.,когда интересующий нас этнический коллектив впервые заявил о своемсамостоятельном существовании и самоопределился. Вначале он состоял из двухэтнических компонентов – патрициев (латинян) и плебеев (этрусков), с течениемвремени образовавших три сословия: патрицианско-плебейский нобилитет,плебейское всадничество (богатые люди) и римский народ, состоявший изобедневших патрициев и плебеев. Новый этнос рядом удачных войн подчинил себесначала окрестные города Лациума, а затем всю Среднюю Италию, часть населениякоторой была истреблена, а часть превращена в «союзников», т.е. внеравноправных членов сложившегося римского этноса (III в. до н.э.). Назовем этот периодфазой исторического становления.

Следующий период ознаменовалсязавоеваниями; продолжавшимися до середины II в. до н.э., когда Рим сокрушилсвоих соперников: Карфаген, Македонию и греческие государства. Этот периодможно назвать начальной фазой исторического существования. Кризис этой фазынаступил в 133 – 121 гг. до н.э., когда погибли братья Гракхи. В 90 – 88 гг. дон.э. вспыхнуло восстание среди «союзников», требовавших уравнения в правах ссобственно римскими гражданами, но оно было подавлено, и тогда же, в 88 г. дон.э., началась гражданская война в самом Риме между Марием и Суллой,продолжавшаяся и после их смерти – вплоть до полного умиротворения империи исопредельных стран Августом в 31 г. до н.э. (битва при Акциуме).

Август провозгласил «золотуюпосредственность» как лозунг политической стабилизации, укрепление военной мощии обращение в прошлое за поучительными примерами. Эта система, несмотря нанесколько пароксизмов, на короткое время прерывавших спокойное течение жизни,сохранялась до смерти Марка Аврелия (180 г. н.э.). Это конечная фаза историческогосуществования.

Следующим периодом развития римскогоэтноса следует считать его ослабление и растворение среди завоеванных народов(«провинциалов»). В 192 г. был убит самодур император Коммод и послекратковременной гражданской войны власть досталась полководцу Септимию Северу,опиравшемуся уже не на римские войска, а на легионы, укомплектованныефракийцами и иллирийцами. Остатки собственно римского народа-войска –преторианская гвардия – были распущены, и власть перешла к солдатскимимператорам, опиравшимся на легионы тех или иных провинций. Однако это неследует считать концом римского этноса, который продолжал существовать,ассимилировав через распространение языка и культуры население провинций(романизация). Стереотип поведения и структура оставались прежними – римскими.Так постепенно римский этнос превратился в романскую суперэтническуюцелостность. Римляне стали сливаться с провинциалами. Это, по существу, фазаисторического упадка этноса. Только две группы населения не поддалисьроманизации – иудеи и христиане. Последние составляли внутри империи  общность, которую современники приравнивали кэтнической, так как христиане противопоставляли себя всем другим, имели особыйстереотип поведения и внутреннюю структуру общины. Во II – III вв. количество их чрезвычайновозросло за счет инкорпорации в общину (обращение в христианскую веру), и в 313 г. император Константин принужден был ради спасения жизни и сохранениявласти опереться на христиан и Миланским эдиктом даровал им веротерпимость.

На фоне этой исторической канвы мы можемвыделить несколько периодов, как бы возрастов этноса. В период завоеванияИталии римляне гордились тем, что их консулы и даже диктаторы, исполнивобщественную обязанность, возвращались к частной жизни и лично обрабатывали свойучасток земли. Каждый мужчина-римлянин был воином, не получавшим за это никакойплаты от государства. Общественные обязанности рассматривались как долг каждогоримского гражданина, в связи с чем существовала крепкая патриархальная семья и«простота нравов», диктуемая обычаями. Именно эта общественная слаженность имонолитность создали мощь римского этноса и специфику римской культуры.

После блестящих побед над греками,карфагенянами и македонцами резко возросло богатство страны, распределяемоевесьма неравномерно. Среди нобилитета и всадничества возникло увлечениегреческой культурой, на греческой основе развилась своя литература. Но в то жевремя большинство римского народа беднело, не успевая из-за постоянной военнойслужбы обрабатывать свои земельные участки, и превращалось в «пролетариев». Такназывались в Риме люди, не имевшие имущества. Сначала их невозможно былообязать выполнять никакие общественные функции, так как они не имели средствдля пропитания. Но Марий провел закон о привлечении этих людей к несениювоенной службы и об уплате им жалованья, что привело к созданиюпрофессиональной армии. В дальнейшем эта армия стала мощной силой, подруководством Цезаря захватившей власть и превратившей республику в империю.Столкновения политических партий на время приостановили культурное развитиестраны, ибо вся энергия римских граждан была устремлена на участие вкровопролитных гражданских и внешних войнах. Когда же гражданские войны утихли,начался золотой век римской культуры, техники военной и гражданской, корочеговоря, того, что мы привыкли называть цивилизацией. Но в III – IV вв., во время солдатскихмятежей, империя начала разваливаться, что и знаменовало упадок римскогоэтноса, хотя созданная этим этносом суперэтническая культура надолго пережилаего самостоятельное реальное существование. Умирание шло как путем физическоговырождения основных носителей изначальных традиций, так и путем их поглощенияхристианскими общинами, закончившегося к концу IV в., при императоре Феодосии.Часть населения, оставшаяся после исчезновения римской этнической традиции,вошла в зародившуюся перед этим и находившуюся на подъеме новую этническуютрадицию, которую мы, в согласии с установившейся терминологией, называем«византийской». Сами византийцы не ставили проблемы этногенеза и именовали себяримлянами, подчеркивая этим непрерывность государственной традиции. Но, какпоказано выше, «их отличие от языческих предков было радикальным и коренилось визмененном стереотипе поведения, что и позволяет нам рассматривать восточноримскиххристиан как самостоятельный этнос со всеми его функциями»(7). Фаза этническогостановления «византийцев» приходится наIIIв., когда христиане заполняли рынки, курии, муниципии, армию, оставив язычникамтолько храмы. Несмотря на жестокое гонение, христианская община разрослась допределов Римской империи, а затем перехлестнула ее границы: в христианствообратились Абиссиния, Армения и Ирландия. Однако этнические особенностинародов, ставших христианами, настолько разнились друг от друга, что уже к VII в. можно говорить о византийскойсуперэтнической культуре, но не об едином этносе, каковым оставалось населениеМалой Азии и южной части Балканского полуострова.

Описанная эпоха напоминает первый периодримской истории, до начала гражданских войн. Следующим периодом, прошедшим дляВизантии весьма болезненно, было иконоборчество, т.е. вмешательство светскойвласти в духовную жизнь членов православной церкви. Попытка не удалась.Несколько сот беззащитных монахов сумели противостоять мощной военной машинеИсаврийских императоров. Вслед за тем наступил спокойный, во внутреннемотношении, период Македонской династии, подобный периоду римской цивилизации отАвгуста до Марка Аврелия. В это время были крещены славяне, частично венгры иполовцы, а несториане (те же византийцы по культуре) обратили в христианствобольшую часть центральноазиатских кочевников, за исключением монголов. Это фаза исторического существования.

Но к концу XI в. сила и энергия византийскогоэтноса ослабели: Византийская империя потеряла Малую Азию, Сербию и подвергласьнападениям норманнов, разоривших Эпир и Македонию. Энергичные императорыдинастии Комненов использовали силы крестоносцев для войны с мусульманами, чемна время задержали падение империи. Но в конце XII в. возник конфликт между грекамии «франками» (т.е. западноевропейцами), захватившими в  1204 г. Константинополь, Македонию и Грецию.

Очень важно отметить, что количествокрестоносцев, осаждавших город с население в несколько сот тысяч, было около 22– 25 тыс. человек, но против них сражалась только наемная варяжская дружина, агорожане позволяли себя беспрепятственно убивать и грабить. Живые силывизантийского этноса сохранились только на окраинах империи – в Малой Азии иЭпире. Впрочем, их оказалось достаточно, чтобы за полвека очистить свою странуот крестоносцев и положить начало последней византийской династии – Палеологов.По существу, время правления Палеологов (1261 – 1453) было медленной агониейвизантийского государства и этноса, т.е. фазой исторического упадка. И тогдапроизошел глубокий раскол в дотоле монолитной структуре Византии: частьнаселения во главе с императорами стала на путь «европеизации», компромисса скатоличеством, приняла унию. Другая часть образовала секту зилотов,антицерковного направления, и только небольшая группа ревнителей православия воглаве с Иоанном Кантакузеном и афонскими монахами боролась за сохранениетрадиций, но осталась в меньшинстве. Последние ее сторонники эмигрировали вРоссию в XIV — XVвв. Униатская же партия утеряла свои связи с народом, и падение Константинополябыло предрешено. «После рокового 1453 года остатки византийцев (фанариоты), как исторический реликт, влачили своесуществование несколько столетий под властью турецких султанов»(8).

Наконец, этногенез древних тюрков интересентем, что он был оборван посторонним вмешательством. В 439 г. небольшая группа монголоязычных кочевников Ашина была вытесненаиз предгорий Алашаня и Наньшаня на север – в Монгольский Алтай. Там онасмешалась с местным тюркоязычным населением, в результате чего создалсянебольшой народ, называвший себя «тюрк» или «тюркют». В середине VI в. тюрки захватили почти всюевразийскую степь от Черного моря до Желтого и Среднюю Азию до Амударьи. Этобыла их фаза исторического становления. Однако соседство с могущественным,богатым и агрессивным Китаем вызвало ряд конфликтов, закончившихся в 630 г.разгромом Восточнотюркского каганата и подчинением тюрок китайскому императору.Западный каганат сохранил самостоятельность до 658 г., когда его восточнаяполовина была также оккупирована китайскими войсками, а западная составиласамостоятельный Хазарский каганат. В 680 г. восточные тюрки восстали противКитая и до 745 г. отстаивали свою независимость. Поражение, нанесенное имкоалицией, составленной из Китая, карлуков, уйгуров и басмалов, прекратило фазуисторического существования древнетюркского этноса, так как те тюрки, которыене были убиты в степи, растворились среди конгломерата народов ЦентральнойАзии. Только небольшая группа, укрывшаяся на Алтае, просуществовала как реликтдо XVIIв., когда ее покорил боярский сын Петр Сабанский. К нашему времени это племя –телесы – слилось с окружающими их теленгитами.

Ясно, что относительнаядлительность разных фаз этногенеза может быть весьма различной. Фазаисторического стан

еще рефераты
Еще работы по культурологии