Реферат: Традиционная казачья свадьба

Пятигорскийгосударственный лингвистический университет

Реферат

по культуренародов Северного Кавказа

на тему:

« Традиционнаяказачья свадьба».

Выполнила:

Студенткагруппы 103

ФГСУ

БетугановаЖ. Р.

 

Научныйруководитель:

доц.Волова Л. А.


Пятигорск 2003г.


Содержание :


    Введение.

 

1.   Добрачныеотношения молодёжи.

2.   Предсвадебныеобряды.

3.   Свадебнаяобрядность

 

Заключение

 

Примечание исписок литературы.

Введение.

Терское казачество — старейшая группа русскогонаселения Северного Кавказа. Культура этой группы представляет двоякий Интерес— как один из вариантов восточнославянской культуры и как культура одной изэтнических общностей Северного Кавка­за. Однако многие компоненты культурыказачества изучены далеко не достаточно. К ним относится и свадебнаяобрядность. Л. Б. Заседателева уделила около 30 страниц своей монографиисвадебным обрядам терских казаков '. Но поскольку объектом е^ исследования быловсе терское казачество в целом, она не могла подробно описать или тщательнопроанализировать особенности обрядов тех или иных локальных групп казачества, вчастности, казачества Кабардино-Балкарии. Между тем, эти особенности оченьважны как для изучения восточнославянской свадьбы, так и для изучения культурынародов Кабардино-Балкарии.

Ценныесведения о традиционной казачьей обрядности со­держатся в двух довольноподробных описаниях свадеб конца XIX—начала XX в2. Кроме того, встатье использованы мате­риалы, собранные в ходе этнографических экспедиций в 1986—1988 гг. в станицах Екатериноградская, Приближная, Солдатская, Котляревская,Александровская и в городе Прохладном. В этих материалах зафиксированы обычаи,в лучшем случае, предрево­люционных лет, а большей частью — 20-х гг. нашеговека-Нопоскольку в 20-е г. в станицах еще сохраняласьтрадиционная свадебная обрядность, полевые материалы вполне могут бытьпривлечены для ее изучения. Использованные источники позволя­ют выявитьосновные особенности и варианты казачьей свадьбы на территории Кабардино-Балкарии,проследить, как изменялась свадебная обрядность в конце XIX — 20-х гг. XX в.,наконец, поставить вопрос о происхождении обрядов терского казачества.

Натерритории Кабардино-Балкарии первая станица — Ека-териноградская—появилась в1777 г. В ней поселили волжских казаков, которые за 30 лет до того былипереселены на Волгу с До­на и сохраняли все обычаи донского казачества. Ксередине XIX в. на территории Кабардино-Балкарии было уже 7 станиц:

Екатериноградская,Прохладная, Приближная, Солдатская, При-шибская, Котляревская иАлександровская. В дальнейшем их число не увеличивалось. Казачье населениестаниц сформирова­лось из 4 основных групп: 1) волжских казаков—ст. Екатери­ноградская;2) однодворцев — ст. Приближная и Солдатская;

3) переселенцев с Украины,которые жили во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии, а в ст.Прохладной и Пришиб-ской составляли большую часть казачества; 4) отставных сол­дат— ст. Солдатская, Котляревская, Александровская. Эти груп­пы, особеннопоследняя тоже были этнически неоднородными — среди отставных солдатвстречались выходцы из разных губер­ний России. В результате этнический составкак казачества в целом, так и населения отдельных станиц, был довольно сложным.

Каждаястаница, независимо от этнического состава населения, делилась на несколькочастей — краев. В некоторых станицах, например, в ст. Екатериноградской иСолдатской, жители разных «краев» отличались друг от друга происхождением,языком или го­вором.

2. Добрачные отношения

молодежи

Различия между станичными «краями» ярче всегопроявлялись в поведении молодежи. Молодым неженатым казакам небезопасно былодаже появляться в другом «краю» станицы и особенно опасно было ухаживать задевушками того «края». Между моло­дыми казаками разных «краев» одной станицынередко происхо­дили драки, чаще всего из-за девушек. Свататься можно было и кдевушке с другого «края» станицы, но в таком случае жених должен был датьребятам того «края», где жила его невеста, своего рода выкуп — папиросы, водкуили вино, иначе они могли его избить 3.

-п Внутри одного «края»молодые парни и девушки довольно свободно общались между собой. Весной и летомони собирались на улице, в степи, на выгоне (со дня Пасхи), в лесу (с Троицы).Небольшая группа молодежи одного возраста обычно называлась гуртом, режев этом значении употребляли слово карагод. Они пели, танцевали, играли вразличные игры. Зимой ребята и де­вочки, начиная лет с 14, собирались на посиделки,вечеринки (ст. Екатериноградская, Приближная, Котляревская) или досв1т-ки(ст. Прохладная, Солдатская). Для этого каждый гурт нанимал какую-нибудь хату,чаще всего у одинокой женщины. Реже быва­ло, что собирались дома у кого-нибудьиз участников вечеринки На таких вечеринках девушки занимались работой — шили,пряли; вязали. Но успевали они и повеселиться вместе с ребятами — песни,игры-продолжались до поздней ночи. Здесь же все соб­равшиеся обычно ужинали иночевали 4. Вечеринки, и досвитки проходили без участия и безконтроля взрослых, но молодежь не злоупотребляла своей свободой; Как писал одиниз жителей ст. Прохладной, «несмотря на то, что девушки и парни вместепроводили целые ночи, в их отношениях строжайшим образом соблюдалась скромностьи благопристойность» 5 — Однако в конце XIX в., после того как черезПрохладную прошла железная дорога, и эта станица стала превращаться в крупныйторгово-ремесленный центр, положение изменилось. Досвггки тогда «по­лучилиновый, совсем нежелательный характер, вследствии чего в конце 1886 года пообщественному приговору этот обычай запрещен»6 — В других же станицахвечеринки продолжались вплоть до 20—30-х гг., и все это время они сохранялиблаго­пристойный характер.

С того возраста, когда девушка начинала посещатьвечеринки (то есть лет с 14), у нее мог появиться ухажер. В некоторыхслу­чаях они встречались на протяжении нескольких лет, но далеко не всегдавступали в брак. Согласно существовавшим тогда нормам приличия, на вечеринкахдозволялось обниматься и це­ловаться, но не более того. Причем, такие вольностидопускались только в молодежной среде. В присутствии старших, особеннородителей, молодежь вела себя совершенно иначе. Считалось, что парню и девушкедолжно быть «стыдно» даже просто идти вдвоем по улице. Ухажер никогда неприходил домой к своей де­вушке, она, в свою очередь, обходила далеко сторонойего двор. Они явно избегали родителей друг друга.7

Если все же приличия были нарушены, что бывало редко,девушку ожидало суровое наказание. «Замеченная в безнравственном проступкедевушка уже не могла выйти замуж за каза­ка...» 8 Но даже когда онавыходила замуж, ей не удавалось избежать позора. Особенно тяжелым бывалипоследствия, если девушка забеременела до брака. Ее могли отказаться венчать вцеркви, с нее во время свадьбы срывали фату, иногда она выхо­дила замуж безсвадьбы. Бывало, что такая девушка кончала жизнь самоубийством. Опозорена былане только она, но и вся ее семья. На ее сестрах никто не хотел жениться 9.

Брачный возраст. В дореволюционное время браки у казаков заключались в довольно раннемвозрасте. Девушки выходили замуж лет с 16, но чаще всего в 17—18 лет. Девушкастарше 20 лет во многих станицах считалась уже старой девой (в станицеЕка-териноградской их называли передойками}. Жениться на ней мог тольковдовец с детьми 10.

Казакиженились обычно с 18, но изредка даже в 17 лет, чтобы скорее привести в домработницу. Обычно в 21 год, когда казак шел на военную службу, он был ужеженат. Тех, кто долго не женился, в ст. Прохладной называли кабардинскимипарубками — кабардинцы в отличие от казаков женились поздно 11.

Выборжениха и невесты. Хотя до бракамолодые казаки и девушки свободно общались между собой, встречались и на ве­черинках,и на улице, и во время праздников, право выбора жени­ха или невестыпринадлежало родителям, которые далеко не всегда считались с чувствами своихдетей. До революции суще­ствовало множество барьеров для заключения брака — на­циональных,религиозных, сословных и др. В конце XIX — начале XX в. казаки не вступали вбрак с кабардинцами или другими на­родами Кавказа. Казачку не выдавали замуж заиногороднего — у иногородних не было земли. Но и казак не женился на иного­родней,боясь, что его засмеют- Казаки и иногородние тало обща­лись между собой. Дажеразговаривать с иногородним считалось предосудительным для девушки-казачки.После революции многие из барьеров исчезли, и в 20-е гг. браки между казаками инека­зачьим населением уже могли заключаться, хотя и тогда они былиещередкостью.

Когда выбирали невесту, обращали внимание прежде всегона то, как она работает, что умеет делать,— именно в качестве работницы онанужна была семье жениха. Но учитывали также имущественное положение и репутациюсемьи, из которой брали девушку. Приблизительно те же требования предъявлялиродители девушки к жениху и его семье. Кроме того, в каждом конкретном случаепринимались в расчет многие другие обстоятельства- На­пример, девушкуотказывались выдать замуж в большую семью, потому что положение снохи в такойсемье было особенно тяже­лым, и т. д. Решая, на ком женить сына или за когоотдать дочь, родители советовались со своими родственниками, но последнее словооставалось за отцом. Он мог сказать дочери: «Не за кого ты хочешь, а за кого яотдам» 12 — Конечно, не все отцы и особенно матери (если не было вживых отца) отдавали дочерей замуж насильно. В 20-е гг. чаще, хотя и не всегда,при заключении брака родители стали учитывать желания своих детей.

Если даже девушке не нравился жених, за которого еехотели выдать родители, она очень редко решалась пойтипротив их воли. Втаком случае ее мог похитить тот, за кого онахотела выйтизамуж. Бывалодаже, что невесту похищали прямо во время свадьбы, едва ли не с церковныхступеней '3. После этого ее роди­телям приходилось смириться с еевыбором и дать согласие на брак-- Но такие случаи составляли исключение.Гораздо чаще девушка подчинялась воле родителей-

3. Предсвадебные обряды.

Традиционную казачью свадьбу можно разделить на дваоснов­ных этапа. Первый из них составляли предсвадебные, подготови­тельныеобряды, второй — собственно свадьба. В свою очередь предсвадебный циклраспадается на несколько обрядовых комплексов. Первый из них включает в себя сватовство,сговор, осмотр хозяйства жениха и т. п. Содержанием этого обрядовогокомплекса было достижение договоренности между родственника­ми невесты лжениха о предстоящем браке, об условиях его заключения. Одни из этих обрядовбыли общими для всех станиц, другие совершались только в некоторых.

Сватовствобыло первым обрядом предсвадебного цикла., Тех, кто сватал девушку, вбольшинстве станиц называли сватами, только в ст. Солдатской —по-украински — старостами. В ст. Про­хладной еще в конце XIX в. их тоженазывали старостами, но позднее стали именовать, как и в других станицах,сватами (так же называли друг друга родители жениха и невесты). Сватов выбиралиродители жениха, обычно из числа своих родственни­ков. Чаще всего к родителямдевушки посылали 2—3 сватов, среди них были и мужчины, и женщины. Сватами, какправило, были люди пожилые, опытные, они обязательно должны были состоять вбраке, причем, именно в первом браке — «первой судьбы». Вдовам, вдовцам, а послепоявления разводов и разведенным, никогда не поручали сватовство. Очевидно,существовало пред­ставление о том, что от выбора сватов зависела будущая судьбамолодых. В дореволюционный период родители жениха и он сам никогда не шли в домневесты до тех пор, пока не получали предва­рительного согласия на брак, нопозднее это правило в некоторых станицам стали нарушать: сватать девушку могпойти сам жених со своим другом или с кем-нибудь из родственников, а также егороди­тели.

Сватовствообычно происходило вечером. Придя к родителям девушки сваты заводилииносказательный разговор. Как сооб­щают информаторы, едва ли не во всехстаницах этот разговор начинался с.вопроса: «У вас телочка продается?» или «Увас есть телочка продажная?» и Уподобление невесты телочке харак­терноHt только для казачества и не только для восточныхславян 1;.                  ,                            .

-. В конце XIX—начале XX в. ни в ст.Прохладной, ни в ст. Екатериноградской родители девушки сразу не давалисогласия на брак. Даже если им нравился жених, они откладывали оконча­тельныйответ на несколько дней или недель. Сваты приходили к ним во второй и в третийраз. В последующие годы церемония сватовства упростилась и сократилась;зачастую она завершалась в течение одного вечера. Если родители девушкисогласны вы­дать ее замуж, то сваты тут же звали родителей жениха и его само­гоили приходили все вместе на следующий день.

Когдапредварительная договоренность о свадьбе была достиг­нута, у жениха и невестыспрашивали согласия на брак. Такое согласие они, как правило,.давалинезависимо от того, как в дей­ствительности относились к предстоящему браку. Встанице Про­хладной и Приближной девушка отвечала своим родителям: «С вашейволи не выйду» '6.

'Осмотр хозяйства жениха.После сватовства родственники невесты шли или ехали к жениху печь смотреть,то есть осмо­треть дом, двор, хозяйство семьи, в которую они собирались отдатьсвою дочь. Практическое значение этот обычай имел только тогда, когда жених иневеста жили в разных станицах и родители невесты не знали его имущественногоположения. Но в таком слу­чае жених мог их и обмануть — вместо своего дворапоказать им хозяйство богатого соседа '7. Если жених и невеста жилив одной станице (что бывало чаще), то ее родителям, конечно, было известно,насколько состоятельны их будущие родственники, но обычай соблюдался и в этомслучае, хотя родственники невесты и жениха не столько осматривали хозяйство,сколько продолжали праздновать сватовство.

Кладка. Обычно в ходе сватовства родители жениха и невесты.договаривались о расходах на свадьбу. В ст. Екатериноградской в начале XX в.жених должен был заплатить родителям невесты «условленную сумму денег, от 10 до200 рублей, смотря по состоя­нию. Иногда, вместо денег (или вместе с ними) женихдает одну или несколько лошадей, быков, коров, баранов или известную мерупшеницы, муки, проса, а иногда отдает рощу, сад и т. п.» 18. Этоединственное упоминание о том, что родители невесты могли получить в качествесвадебного выкупа скот, рощу или сад. Как правило, взнос жениха состоял изденег, продуктов питания, предметов одежды или домашнего обихода, необходимыхдля при­даного. Например, в ст. Прохладной родители невесты получали отродителей жениха «пособие деньгами, водкой, вином, мукой и разными продуктамииз домашнего хозяйства». Все эти припа­сы были предназначены Для свадьбы. Посвидетельству информа­торов, в более поздний период во всех станицах, включая истани­цу Екатериноградскую, жених чаще всего платил родителям не­весты от 10 до50 рублей. Иногда он покупал невесте свадебное платье, туфли или недостающуючасть приданого — одеяло, шаль, юбку и т. п. В станице Приближной этот взносназывали клад­кой — как во многих регионах России. Впрочем, в этой жестани­це зафиксировано и другое его название — калым 20. Но вотли­чие от калыма, известного многим народам Кавказа, кладка в ка­зачьихстаницах не оставалась у родителей невесты, а тратилась ими на свадьбу или наприданое.

Сговор в конце XIX — начале XX в. совершался и в ст. Про­хладной,и в ст. Екатериноградской. Но если в ст. Прохладной сго­вор {змовини}сводился к переговорам между сторонами невесты и жениха о предстоящей свадьбе,о размере свадебного взноса, то в ст. Екатериноградской сговор был едва ли неглавным обрядом предсвадебного цикла. Именно во время сговора здесь «сводили»жениха и невесту, а также заключали окончательное соглашение о свадьбе. Вдень" сговора торжественная процессия с песнями отправлялась из домажениха в дом невесты. Во двор все входили свободно через открытые ворота, но дверьв комнату им открывали только после того, как сваха трижды читала молитву ипросила пустить странников погреться. Родственники невесты усаживали пришедшихза стол, угощали. Потом одна из девушек вводила в комнату невесту, котораяподносила жениху рюмку водки и рюмку вина, просила отведать. Жених выпивал,целовал невесту, потом подносил ей водку и вино. В это время девушки пели:

И как тебе, Настасьюшка, нестыдноЧужого-тодетинушку целовать...'

Затем невеста обносила вином и водкой своихродственников и родственников жениха. На этом своды заканчивались, носговор продолжался; родственники жениха и невесты начинали класть руку,скрепляя договор о браке .

Втаком виде сговор исполнялся в ст. Екатериноградской еще в начале XX в., новскоре он как отдельный обряд перестал суще­ствовать и был забыт. ЖителиЕкатериноградской, как и других станиц, стали ограничиваться тем, что во времясватовства спра­шивали у жениха и невесты согласия на брак. За пределамиКабардино-Балкарии сговор был одним из важнейших обрядов предсвадебного циклаво многих станицах на Тереке, на Дону (он мог также называться «рукобитьем» или«сводами»), песни, кото­рые пели там во время этого обряда, были очень похожина песни станицы Екатериноградской 22. В том или ином виде сговорбыл известен всем восточным славянам, поэтому можно предположить, что когда-тоон исполнялся не только в Екатериноградской, но и во всех остальных станицах натерритории Кабардино-Балкарии, однако впоследствии слился со сватовством.

Согласиена брак родители девушки давалинесколько раз — вначале сватам, потом родителям жениха во время сватовства,наконец, окончательное'^ Ст. Екатериноградской) — в ходе его вора.Как же выражалось согласие или отказ от брака? Во всех станицах сваты,направляясь в дом девушки, брали с собой хлеб и водку или вино. Все это былозавернуто в платок или в полу одеж­ды. Если родители девушки не хотели выдаватьее замуж, то они возвращали сватам их хлеб и выпивку — это означало отказ. Встанице Прохладной получение отказа обозначали термином ко­ряки лупать,в ст. Екатериноградской отказать — арбуз испечь, чайник навесить 23.Иногда сваты, потерпев неудачу в одном доме, шли во второй, в третий, до техпор, пока им не удавалось засватать какую-нибудь девушку. Если родители девушкисогласны были выдать ее замуж, то

они принимали принесенныесватами или родителями жениха хлеб и водку. В ст. Прохладной еще в конце XIX в.во время сватовства, после того, как жених и невеста давали согласие на брак, ипосле общей молитвы мать невесты ломала (но не резала) на куски хлеб,принесенный «старостами», и раздавала его родственникам. Оче­видно, что вместес молитвой этот ритуал должен был скрепить

договор о браке 24.В ст. Екатериноградскойв нач. XX в. во время сговора, после того как сводили жениха иневесту, их родственники начинали класть руку. Вначале родственникиневесты, обернув правые руки в платки, фартуки и полы одежды, клали их на хлеб,принесенный отцом жениха, потом клали руки родственники жениха и сверху — егоотец, который говорил, что после этого не должно быть никаких

отступлении от заключенных условии. " Эти обычаии в ст. Прохладной, и в ст. Екатериноградской про­существовали только до началаXX в. Впоследствии их заменил другой обряд, который одинаково исполнялся и вст. Прохладной, и в ст. Екатериноградской, и во всех остальных станицах натерри­тории Кабардино-Балкарии. Во время сватовства, после того, как жених иневеста давали согласие на брак, кто-нибудь из при­сутствующих, чаще всегоневеста, разрезал принесенный сватами ' хлеб. обычно на 4 части, и давал ихродителям жениха и невесты. С того момента, как девушка разрезала хлеб, она вовсех станицах считалась просватанной ')6.  Этот обычай сохранился указаков до настоящего времени. Известен он и за пределами Кабардино-Балкарии, вчастности, на Кубани 24. Во всех трех обрядах, скре­плявших договоро браке, важная роль отводилась хлебу. Очевид­но, в основе их лежалопредставление о том, что совместная трапеза объединяла людей, создавала тесные,даже родственные, связи между ними.

Запой. Важноезначение в заключении брачного соглашения придавалось также совместному питью.Кроме хлеба, сваты прино­сили в дом жениха водку или вино. После того, какневеста разре­зала хлеб, родственники жениха и невесты вместе выпивали этуводку. В станицах Прохладной, Приближной, Котляревской этотэтаппредсвадебной обрядности называли запоем 28. Но и в другихстаницах согласие родителей девушки выпить принесенную сва­тами водку означало,что они согласны выдать ее замуж. Об это»? свидетельствует, в частности, песня,записанная в ст. Екатерино-градской. В начале XX в. ее пели девушки во время сговора,когда невеста обносила водкой своих родственников и родственников жениха.Впоследствии эту же песню с небольшими изменениями стали петь родственникижениха во время сватовства, после того, как невеста разрезала хлеб, а также подороге к дому жениха, когда шли печи смотреть:

Пьяница, пропоиница И Машин батюшка Пропили Машу,,Пропили за мед, за горелку, За ви|{ную чару. Пойду по улице, ' Пойдупо широкой, Два двора миную, Третий послушаю:

Что людиговорют, Моего батюшку бронют, Пьяницей называют29.

Другие варианты этой песни исполнялись в терскихстаницах за пределами Кабардино-Балкарии, например, в ст. Ищерской,

а также на Дону 30 — Запой в том илиином виде существовал у всех восточных славян.

Возможно,что и некоторые другие обычаи должны были скрепить договоренность о свадьбе. Вст. Прохладной на следую­щий день после завершения сватовства и осмотрахозяйства же­ниха он вместе со своими родственниками шел к невесте, и онадарила им всем платки. В ст. Екатериноградской невеста дарила жениху платок повремя сговора, когда подносила ему вино. Не исключено, что эти подаркислужили своего рода залогом пред­стоящей свадьбы.

Так или иначе, когда соглашение о свадьбе было заключенои все необходимые обряды выполнены, ни одна из сторон не могла отказаться отбрака, а если отказывалась, то должна была выпла­тить другой сторонеопределенную сумму денег.

Черезнесколько дней после сватовства родители невесты шли в дом жениха и тамдоговаривались о том, на какой день назна­чить венчание. Обычно венчались через2—3 недели или через ме­сяц после сватовства.

Первыйэтап предсвадебной обрядности, связанный со сватов­ством, был насыщенразнообразными обрядами, но после его окончания в предсвадебном цикле наступалкак бы перерыв. Род­ственники жениха и невесты готовились к свадьбе, нокаких-либо обрядов в этот период почти не было.

Посиделкии вечеринки. После сватовства, а вст. Екатерино­градской после сговора, в доме невесты едва ли не ежедневно соби­ралисьее подруги, помогали ей шить и вышивать приданое, а так­же подарки для жениха иего родственников — платки, кисеты, карманы для свекрови. Это и были посиделки(так их называли в ст. Екатериноградской в нач. XX в.). Кроме них устраивались ве­черинки— в доме невесты собиралась молодежь, проводила время в песнях, плясках,играх. Вечеринки, как и посиделки, во всех ста-. ницах проходили примерноодинаково, хотя названия их сохра­нились не везде. После ужина близкие подругиневесты (из ее гурта) оставались ночевать у нее. Жених тоже ночевал у своейневесты, а вместе с ним — те из его.друзей, которым девушки раз­решалиостаться. В ст. Приближной жених по просьбе друзей поти­хоньку спрашивал укаждой из девушек, согласна ли она того или иного из них оставить ночевать.Спать укладывались парами:

невеста с женихом на кровати,девушки на полу рядом со своими ухажерами, но «сны эти невинны», какподчеркивалось в описании свадебной обрядности ст. Екатериноградской начала XXв. То же самое утверждают все участники вечеринок в этой и других стани­цах. Поих словам, даже отношения жениха и невесты, не говоря уже об их друзьях иподругах, оставались до свадьбы вполне целомудренными 31-

За2—3 дня до свадьбы начинался новый этап предсвадебной обрядности, связанныйнепосредственно с подготовкой к свадьбе. Некоторые обряды этого этапаисполнялись во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии — этоизготовление и украшение каравая, посещение кладбища невестой-сиротой, девичник.

Каравай. За день или за два до свадьбы во всех станицах пеклисвадебный обрядовый хлеб. Он имел несколько разновидностей. Прежде всего, этобыл большой круглый каравай. Кроме него, почти во всех станицах готовилик свадьбе также продолговатый лежень. В ст. Прохладной в конце XIX в.пекли также калачи — витушки и круглый калач. Кроме того, во всехстаницах к свадьбе готовили небольшие булочки — шишки, без которых исейчас не обходится ни одна казачья свадьба-

Вдоме невесты каравай пекли обязательно во всех станицах, в некоторых (ст.Прохладная, Приближная) его пекли также и в доме жениха. В ст. Александровскойу невесты пекли каравай, а у жениха — лежень.

Каравай украшали шишками и птичками изтеста, калиной, но главным его украшением была ветка или верхушка дерева. В ст.Прохладной в конце XIX в. ее называли гНьцем — так же, как на Украине,но впоследствии появилось другой название — веси-ля. Это тоже украинскийтермин, которым первоначально обозна­чали свадьбу. В ст. Екатериноградской иПриближной не было особого названия для свадебного деревца. Часто его называли караваем,как и обрядовый хлеб.

 В ст. Солдатской веточку, укра­шавшую каравай,называли сосной, в ст. Котляревской — квит-кой. в ст.Александровской — просто веткой. Веточки для каравая срезали илисламывали с разных деревьев или кустов — с акации (ст. Екатериноградская), стополя (ст. Приближная), с сирени (ст. Прохладная) и других. В ст. Котляревскойи Александровской ве­точка была небольшой, разветвлялась на 3, в ст. Приближной— на 7 или 9 веточек, в ст. Екатериноградской это была целая вер­хушка деревавысотой более метра- В ст. Солдатской и Екатерино­градской со свадебногодеревца снимали кору, оборачивали все ве­точки полосками теста и запекали впечи. В других станицах кору не снимали, ветки вместо теста оборачивали цветнойбумагой. Свадебное деревце украшали лентами, бумажными цветами, в ст.Екатериноградской и Приближной на веточки вешали конфеты, орехи, шишки .

Каравай украшали девушки — подруги невесты. Своюработу они сопровождали песнями. Вот что пели в ст. Александровской:

А калина-малина На полгоре стояла, Да не сильнорасцвела, Всего только два цвета:

Аленький да беленький. Аленький — Иванушка, Беленький —Марусенька, По конец стола стояла, В руках чару держала:

— Родимый мой батюшка, Изволь чару выкушать, Мои речивыслушать. Не отдавай меня, младу, Хоть годочек посижу,

Алы ленты доношу •".

Обычай печь свадебный каравай и украшать деревце иливетку — характерный признак южнорусско-украинско-белорусского вариантавосточнославянской свадьбы, однако известен он не только восточным, но такжезападным и южным славянам — полякам, словакам, болгарам 34.Происхождение и значение этого обычая занимало ученых еще в XIX в., однако исейчас еще эти про­блемы не решены окончательно. Назвадие свадебного обрядо­вогохлеба — каравай или коровой обычно производят от слова «корова».Свадебное деревце, согласно одной из первых гипотез, высказанной еще в 1885 г.Н. Ф. Сумцовым, было символом жизни, выражало начало, расцвет новой жизни,супружество. По его мнению, «обхождение вокруг зеленеющего дерева вхо­дило вдревнеславянский свадебный ритуал, и свадебное вильце служило заменой этогообычая в зимнее время» 35. Не так давно было высказано предположениео том, что свадебное деревце является изображением «мирового дерева», которое,согласно мифологии многих народов, находится в центре мира и соединяет землю снебом и с подземным миром. Одновременно каравай мог иметь и другие, производныеот этого, значения — быть предметом, приносимым в жертву богам, символомблагополу­чия дома и т. п. 36

Посещениекладбища невестой-сиротой было ещеодним пред­свадебным обычаем. Она шла туда обычно накануне свадьбы, иногда вдень свадьбы или один раз накануне, второй раз в день свадьбы, но в любомслучае рано утром или даже ночью. На моги­ле отца или матери невеста причитала,просила у них благослове­ния. Подруги, сопровождавшие ее, по дороге на кладбищепели. В ст. Прохладной эти и все остальные свадебные песни исполня­лись наукраинском языке и были очень близки к украинским пес­ням 37. Вдругих станицах пели другие песни и на русском язы­ке. Содержание всех этихпесен сводилось к тому, что невеста просила своего отца или мать благословитьее, но они не могли этого сделать. Вот, например, песня, записанная в ст.Екатерино-градской:

Текет речка, низ колышется, С берегами не сровняется.Там сидела красна девица Вся Манюшка Ивановна, Жалобнехонько она плакала.Жалобней того, что причитывала:

-— Уж ты братец мой, брат родимый мой, Ты возьми уздувсе невладанную, Оседлай коня что ни лучшего, Поезжай-ка ты ко большой церкви,Ты возьми ключи позлаченные, Отомкни замки все турецкие, Приударь-ка ты вобольшой колокол, Не придет ли мой родный батюшка Благословить меня 38

Оченьпохожие песни пели и в других станицах как на терри­тории Кабардино-Балкарии,так и за ее пределами, например, в ст. Ищерской и Слепцовской

3. Свадебная обрядность

После окончания всех предсвадебных, подготовительныхобря­дов начиналась собственно свадебная обрядность. Первым днем свадьбыбольшинство информаторов считают день, в который происходило венчание. Иногда ксвадьбе относят и предшествую­щий день, то есть день девичника, но это скорееисключение, чем правило. Венчались в церкви обычно в воскресенье- Продолжи­тельностьсвадьбы в дореволюционное время зависела от имуще­ственного положения семейжениха и невесты, но, как правило, на свадьбе «гуляли» не меньше недели.Впоследствии свадебная обрядность упростилась и сократилась, но во всякомслучае тра­диционная казачья свадьба продолжалась не менее 3 дней.

Внастоящее время во всех станицах и в бывших станицах, рас­положенных натерритории Кабардино-Балкарии, свадьбу на­зывают свадьбой или свайбой.В конце XIX в. в ст. Прохладной свадьба имела украинское название — «весыля»,но впоследствии этим словом стали обозначать только веточку, украшающую сва­дебныйкаравай.

Свадебныечины во всех станицах имели примерноодинаковые названия и функции. Жениха и невесту называли князем и княги­ней,молодыми. Жениха сопровождали его неженатые друзья и родственники — бояре.Главный из них назывался старшим боярином или просто боярином,или просто старшим, или шафе­ром (ст. Екатериноградская,Котляревская). Главным распоряди­телем на свадьбе был дружко — женатыймужчина, знаток обыча­ев. Чаще всего им становился родственник жениха, которыйсватал невесту. Во время свадьбы ему помогала сваха или сватка —за­мужняя родственница жениха, тоже принимавшая участие в сва­товстве.

Уневесты были дружки — девушки, ее подруги и родственни­цы, среди нихвыделялась старшая дружка, которая сопровожда­ла невесту во времясвадьбы. Как и у жениха, у невесты была своя свашка или подсвашка —замужняя родственница.

В ст. Прохладной в XIX в. в свадьбе принимал участиетакже шддружий, помогавший дружку, и св1тилка—сестра илидругая незамужняя родственница жениха. Когда перед девичником жени­ха вели напосад к невесте, св1тилка несла деревянную шашку, украшеннуюцветами, со свечой. Св1тилка—типичный персонаж украинской свадьбы. Внач. XX в. она исчезла из свадебной обряд­ности ст. Прохладной.

В первый деньсвадьбы во всех станицах совершались много­численные и разнообразные обряды —венчание, выкуп невесты и ее приданого, осыпание молодых в доме жениха, разделкаравая, дары и т. п. Свадьбу относят к числу «переходных» обрядов. В ходесвадьбы жених и невеста переходили из группы молодежи в группу взрослых людей,состоящих в браке. Все свадебные обряды были так или иначе связаны с этимпереходом.

Последовательность обрядов, совершавшихся в первый день •свадьбы, была разной вразных станицах.

Вст. Прохладной в конце XIX в. у зажиточных казаков было принято после венчанияслужить молебен в доме жениха, тогда жених и невеста шли туда из церкви. Однакочаще жених и невеста возвращались после венчания каждый в свой дом. Родителивстречали своих детей с хлебом-солью и иконой. Жених и его бояре верхом,джигитуя по дороге, отправлялись домой к старшему боярину, потом поочереди ко всем остальным боярам. Точно так же невеста, но пешком, спеснями обходила всех своих дружек, начиная со старшей. Побывав у всехбояр, жених вместе с ними возвращался к себе домой, угощал их, мать женихадарила им платки. После этого свадебный поезд отправлялся в дом невесты,поезжане получали там подарки от ее отца и уезжали. И только во второй разпоезд приезжал уже за невестой. Такой порядок исполнения обрядов первого днясвадьбы, когда после венчания жених и невеста возвращаются по домам и толькозатем жених едет за невестой, считается типологическим признакомюжно-русско-украинско-белорусского   подтипа   восточнославянской свадьбы.Бытование его в ст. Прохладной вполне объяснимо — казаки этой станицы былипотомками переселенцев с Украины. С течением времени последовательностьпроведения обрядов в первый день свадьбы в ст. Прохладной изменилась и сталатакой же, как в других станицах на территории Кабардино-Балкарии. Вначале женихехал за невестой, они вместе отправлялись в церковь, а оттуда в дом жениха. Втакой последовательности свадебные обряды исполнялись в ст. Екатериноградской вначале ХХв.  К 20-м гг. таким был порядок первого дня свадьбы во всех станицах натерритории Кабардино-Балкарии, в том числе и в ст. Прохладной. Такаяпоследовательность свадебной обрядно­сти считается признакомсеверно-среднерусской свадьбы, однако она была распространена и на СеверномКавказе, и на Дону 46.

Свадебнойодеждой жениха была казачья военнаяформа — бешмет, черкеска, пояс с кинжалом. О том, как одевалась невеста, нетсведений ни в одном описании свадьбы конца XIX — нача­ла XX в. Но из рассказовинформаторов известно, что уже в доре­волюционные годы наряд невесты состоял издлинного белого или светлого платья и фаты. Почти во всех станицах невестуодевали к венцу ее дружки, только в ст. Прохладной была специальнаяженщина, которая наряжала всех невест. Подвенечному платью приписывалимагическую силу, его хранили всю жизнь. Если бо­лел ребенок, его накрывалисвадебным платьем, он должен был выздороветь. Невесте в день свадьбы заплеталиодну косу, волосы впереди завивали (плоили). Сверху надевали фату ибелый восковой ве­ночек. В ходе свадьбы невеста меняла свой наряд или, по край­неймере, прическу и головной убор. В XIX в. в ст. Прохладной это происходило вдоме невесты после того, как за ней приезжал жених. Прямо за свадебным столом,где невеста сидела рядом с женихом, две женщины снимали с ее головы платок,расплетали косу, заплетали две косы (прическа замужней женщины), потом наголову ей надевали шлычку (похожий на чепчик головной убор замужнейженщины), сверху—белый платок. Это был один из важнейших свадебных обрядов,который должен был превра­тить девушку в замужнюю женщину. Его сопровождалипесней:

Покривалочка плаче, Покритися хоче, Ми ж «ипокриемо, Ми ж Ti нарядимо, 3 книша паляннцю,. 3 д1вчини молодицю 47

Только после того, как невеста была «покрыта», ееможно было везти в дом жениха. Но когда в ст. Прохладной изменилась по­следовательностьисполнения свадебных обрядов, когда невесту из ее дома стали увозить в церковь,а оттуда уже в дом жениха, ее нельзя было «покрыть» в ее доме — она не моглаехать к венцу с прической и головным убором замужней женщины. Поэто­му этотобряд в ст. Прохладной и во всех остальных станицах на территорииКабардино-Балкарии стали совершать в доме жениха, но уже без всякойторжественности. Вскоре после приезда или же после обеда и даров невеставыходила из-за стола и в другой комнате с помощью старшей дружки переодеваласьв обычный костюм и надевала платок. Изменение одежды подчеркивало изменение еесоциального статуса.

Родительское благословение жених и невеста получали в день свадьбы. Если укого-то из них не было родителей, то он шел на кладбище накануне или в первыйдень свадьбы. В ст. Прохлад­ной в XIX в. перед венчанием невесту и женихакаждого в отдель­ности благословляли их родители. Впоследствии этот порядокизменился. Когда жених приезжал за невестой, ее родители бла­гословляли их обоих,потом ехали к родителям жениха, те их тоже благословляли, и только после этогомолодые „направлялись в церковь. Но в остальных станицах, как правило,невесту перед венчанием благословляли ее родители, жениха — его родители.Молодых благословляли иконой и хлебом-солью. В ст. Прохладной на полурасстилали шубу вверх мехом, жених“ и невеста станови­лись на нее,кланялись родителям, целовали хлеб и икону. В ст. Екатериноградскои вместо шубырасстилали холст или одеяло. Невеста с  дружкой 'становились на колени.Девушки пели:

Да не лавровыилист по земле стелется,

Да не Олюшка к  земле клонится 4а.

Еслиу невесты или женила не было кого-нибудь из родителей; то вместо нихблагословлял крестные. Очевидно, родительское благословение было одним изстарых восточнославянских обы­чаев, санкционирующих брак.

Очень интересная разновидность этого обрядасовершалась в XIX в. в ст. Прохладной. Родители невесты, кроме того, что ониблагословляли ее один раз до венчания, второй раз благословляли ее вместе сженихом перед их отъездом. Это прощальное благо­словение состояло в том, чтомолодые кланялись родителям невесты, «которые при этом давали им наставлениялегким ударом палки по спинам» 49.

Приезд жениха за невестой в< всех станицах проходил пример­но одинаково.Жениха сопровождал свадебный поезд — фаэтон, несколько бричек, а зимою — сани,в которых размещалась его свита — дружко, сватка, бояре \ т. д. Подъехавк дому невесты, они останавливались перед закрытыми воротами, которые охраня­лиродственники невесты, вооружённые палками, кольями, а иног­да и ружьями.Приехавших пускали во двор только после того, как они давали выкуп — водку,если в ворогах стояли взрослые, или деньги, если ворота охраняли подростки. Вст. Котляревской бывало, что жених и его свита силой врывались во двор.

Эти обычаи нуждаются в объяснении. Одно из возможныхобъяснений сводится к тому, что противопоставление партий и невесты и жениха вовремя свадьбы «в пространственном коде реализуется в виде противопоставлениясвоей и чужой стороны, понимаемых «мифологически» как л(бусы, значительноудаленные друг от друга, как «этот» и «тот» свет» 50. Каждая границамежду домами невесты и жениха воспринималась как граница между «своим» и«чужим», между «этим» и «тем светом». Преодоление •границы было сопряжено сразличными трудностями — с испыта­ниями, выкупами и т. п. Одной из таких граници были ворота. Но выкуп, который давала партия жениха за то чтобы попасть водвор невесты, был только одним и; множеств свадебных вы­купов. Так, в ст.Прохладной в ХЦ в. во дворе брат невесты садился на коня жениха и требоваввыкуп. Последствии этот выкуп исчез, но многие другие осталось-

В ст. Екатериноградскои приехавцих встречали песней:

Нежданныегости. ' Зачем приезжали?'

Какбы мы вас ждали, Да ковры разостлали51.

Подобные песни исполняли и в других станицах,например, в Котдяревскои.

Величальныеи корильные песни вовремя свадьбыпели дружки и родственники невесты. В величальных песнях девушки обыгры­вали.жениха и невесту, шафера, других гостей и получали за это деньги. В корильныхпеснях гости высмеивались, чаще всего дружко и свашка. В ст.Прохладной  в конце XIX в. пели:

Та казали: дружно — стар, стар, Аж вон—молоденький,

Як лук— зеленрсги^кии;

Мочалою борода спита, Обручами голова бита;

Личком гпдперезался, На весiлля нрибався.

; Высмеивали и свашку:

Свашка нелiпашка Шишок не лепила, Дружок недарила… 5а

Сходные по содержанию песни пели и в других станицах.Например, в ст. Александровсюй:

А сваха — чумаха, Не мыта рубаха,

На свадьбу спешила, Рубаху не мыла 53.

Эти песни были одним из проявлений ритуальной враждеб­ностимежду стороной невесту и жениха.

Выкуп невесты.Когда жених и его свита входили в дом не­весты, она сидела за столом з переднемуглу. С нею рядом сидел младший брат, реже—сестра невесты или несколько детей.Они были вооружены скалками и требовали выкуп — «продавали» не­весту. Девушки вст. Екатериноградской пели:

Не приступай, лютра,

Будем с тобой драться,

 Будем воеать,

Острицу ie давать и.

Вэтой песне, как ни в одной другой, выражено противопо­ставление партий невесты vжениха. Лютра, по словам жителей ст. Екатериноградской,— «вроде бабы-яги» иликолдуньи. Различ­ные варианты этой песни были распространены на Северном(Кавказе (ст. Наурская, Ицерская, Слепцовская), на Дону, на Украине 55.Но всюду, вроде Екатериноградской, первая строч­ка этой песни зачала иначе: «Неприступай, Литва...» Это был, очевидно, первоначальный вариант песни, и тольковпоследст­вии жители Екатериноградской заменили вражеское войскосверхъестественным существом. Но неизменным осталось враж­дебное отношение кпартия жениха, выраженное в этой песне. Пока дружко торговался с братомневесты, девушки в песне просили брата не «продавать» сестру дешево, требоватьза нее большой выкуп. После того как брат получало определенную сумму  (иногдавыкуп получала не только брат или сестра, но и дружки), он выходил из-застола, уступая место жениху. В ст. Екатерино­градской девушки при этом пели:

Си, братец, братец боярин

 Продал сестрицу задаром,

Не взял за нее сто рублей,

За русу косу — тысячу, :       

    За ум, за разум — счету нет56.

И в ст. Прохладной, и в других станицах на территорииКа­бардино-Балкарии пели в этом случае очень похожие песни, разве что братаневесты в них называли не боярином, а татарином. Во всех станицах брат «продавал»невесту, точнее, свое место рядом с нею, жених с помощью выкупа преодолевал ещеодну границу, отделявшую его от невесты 57. После этого начиналсясвадебный обед, потом невесту увозили в церковь или к жениху (ст. Прохладная,конец XIX в.).

Уход дружек со свадьбы. Еще до отъезда свадебного поезда, в ст. Прохладной«дружки» выходили из дому невесты и во дворе пели о том, что она их выгнала:

;                       Брала Параска лен, лен,

Вигоняла дружечок вон, вон.:       

 Нащо було и брати,

Коли вигоныти -й.

В ст. Екатериноградской в начале XX в. подругипровожали невесту до церкви, по дороге они пели:

Свет наша гоголушка, Бела лебедушка, С нами пила,ела,— От нас отлетела 59.

После венчания подруги не сопровождали невесту в домжени­ха, а возвращались к ее родителям. Если в ст. Прохладной дружки покидалиневесту после того, как ей покрывали голову, то есть превращали издевушки в молодицу, то в ст. Екатериноградской — после венчания,которому придавалось, очевидно, такое же зна­чение.

Впоследствии в этих и в других станицах на территорииКа­бардино-Балкарии дружки стали провожать невесту в дом жени­ха, но оттудаони, как правило, вскоре уходили. Если не считать старшей дружки и шафера,на свадьбе оставались только взрос­лые женатые мужчины и замужние женщины. Этопоказывало, что жених и невеста из группы молодежи переходили в группувзрослых, состоящих в браке людей.

Отъезд невесты из дому. Когда невеста выезжала или выхо­дила со своего двора,ее провожали песней- Один из вариантов этой песни записан в ст. Приближной

Съезжала Машенька со двора,                      •

 Ой, сломила да березоньку со верха,

Ой расти, расти, березонька, без верха,

Живи, живи, родный батюшка, без меня,

Без меня да без девичьей красоты.

Остаются мои цветики у тебя.

А кто будет мои цветики поливать

Утреннею да вечернею зарею,

Ой, с колодезя да холодною водою?

Отозвалась да родимая маменька:

Ой, буду, буду, твои цветикиполивать

Утреннею да вечернеюзарею,   

Ой, кипучею да горючею слезою61

Эту песню с небольшими изменениями пели при отъезденевесты едва ли не во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии. Свадебныйпоезд сопровождался песнями на протяжении всего пути в церковь и из церкви вдом жениха. Песен было много, они были разными. Вот только одна из них:

Ой, во садику, во садику,. Во зеленом виноградикуСоломилась в саду веточка, Закатилося два яблочка. Два яблочка, два садовые,Два садовые, медовы;',     '. Два наливчатых, рассыпчастых Вдоль по блюдечкукатаются. • Ровно сахар, рассыпаются. И по улице метелица мела, И по улицесоротца намела. По тропинушке Иван-сударь идет, За собою коня ворона ведет Онза поводы шелковые, За уделнцы серебряные. Оборвались шелковые повода,Рассыпались серебряные удила 6).

Эту песню пели в ст. Александровской, но различныеварианты этой же величальной песни были известны далеко за пределамиКабардино-Балкарии.

Выкупприданого. После того как невестуувозили в церковь или в дом жениха, за ее приданым приезжали женщины — род­ственницыжениха. Приданое обычно состояло из сундука с одеж­дой и узла с постелью.Мебель в приданое давали очень редко. На сундуке сидел маленький брат илисестра невесты со скалкой в руках и «продавал» приданое. Женщины давали выкуп иувозили приданое к жениху. В ст. Екатерине градской они по дороге пели:

Перины, подушки Сестрицы, подружки Мягкие, пуховые, Вголовах высокие.

А кто будет стлати? А кто будет спати? А Верушкастлати, А Колюшка спати 60.

Приезд молодых в дом жениха. В ст. Прохладной в конце XIX в. свадебный поездвъезжал во двор жениха «через костер, разложенный, нарочно для этого случая, вворотах» 63. В ст. Котляревской и Александровской тоже разжигали вворотах костер, по словам местных жителей, «от колдовства» 64.

Вдверях дома молодых встречали родители жениха с хлебом-солью, с иконой, благословляли.

Осыпание. Тут же невесту и жениха осыпали хмелем, деньгами,орехами, конфетами. В ст. Прохладной это делала мать жениха, в ст.Екатериноградской — тетка, кума или другая родственница, в ст. Приближной —свашка. В ст. Прохладной осыпали из сита, в ст. Екатериноградской—из фартука(запона).

Осыпаниебыло одним из обязательных обрядов восточносла­вянской (и не тольковосточнославянской) свадьбы. К XIX в., когда первоначальное значение этогообычая было, возможно, уже забыто, «осыпая молодых хлебными зернами, хмелем илиорехами, имеют в виду сделать их: 1) богатыми, здоровыми и веселыми;

2) предохранить от порчи или3) сделать их способными к дето­рождению...» 6& Так или иначе,но осыпание молодых совершается и в современных казачьих свадьбах, хотя о причинахисполнения этого обряда информаторы уже не могут ничего сказать.

Вст. Прохладной в конце XIX в. обряд осыпания проходил несколько иначе. Егосовершали перед тем, как свадебный поезд отправлялся за невестой- Мать жениха,«накинув на плечи овчин­ную шубу шерстью вверх и надев на голову вывороченнуюмужскую шапку, идет в толпе зрителей вокруг поезда и бросает орехи, смешанные схмелем. Дорогу ей очищает дружко с помощью длинной хворостины, которой онударяет по земле будто бы для острастки толпы. Обошедши таким образом вокругпоезда три раза, она берет под уздцы лошадь молодого рукой, завернутой в полушубы, и обводит тоже три раза вокруг поезда, после чего, выводя лошадь наулицу, она в воротах сбрасывает с себя шубу так, чтобы лошадь молодого непременнопрошла через нее. За молодым трогается со двора весь поезд, причем старшийбоярин в воротах стреляет из ружья» 66.

Свадебныедары. В конце XIX — начале XX в. и вст. Прохлад­ной, и в ст. Екатериноградской молодых после их приезда в домжениха сразу или почти сразу укладывали спать, гости пировали без них, а черезнекоторое время молодых поднимали 67. После этого в ст.Екатериноградской жениха и невесту одаривали, в ст. Прохладной дары былиперенесены на второй день свадьбы. Одна­ко в последующий период порядокисполнения свадебных обрядов и в ст. Прохладной, и в ст. Екатериноградской, иво всех осталь­ных станицах стал иным. После приезда жениха и невесты начи­налсясвадебный обед и дары. Молодых укладывали спать ночью и поднимали только утром.От прежнего порядка в ст. Екатерино­градской сохранился только обычай кормитьмолодых отдельно, на кухне.

Новобрачных одаривали и родственники жениха, иродственни­ки невесты. Как правило, это происходило в доме жениха послевенчания. Только в ст. Солдатской случалось, что родственники невесты одаривалимолодых в доме невесты еще до венчания, а родственники жениха — в его домепосле венчания.

В ст. Прохладной молодых одаривали вначалеродственники жениха, потом родственники невесты68, в ст.Екатериноград­ской — наоборот. В ст. Котляревской и Александровской ново­брачныходаривали сначала родители жениха, потом родители не­весты, после этого — всеостальные родственники и гости.

Дружко разрезал свадебный каравай и вместе со свашкойпод­носил каждой супружеской паре, присутствовавшей на свадьбе, по два кусочкакаравая и по два стаканчика водки или вина. В ст. Прохладной в конце XIX в.гостям вместе с караваем дарили по платку или шали, но позднее этот обычайисчез. В ст. Екатерино­градской и Приближной, кроме каравая, гостям давали помалень­кой веточке свадебного деревца с шишкой, конфетой. В ст. Котля­ревской иАлександровской гостям раздавали цветы со свадебной квитки или ветки.Только в ст. Солдатской сосны не было на столе во время даров, ееуносили из дома невесты ее подруги, когда уходили со свадьбы. На второй деньони приносили сосну невесте, которая ломала ее и раздавала лентыдевушкам. Так или иначе, но во время свадьбы каравай обязательно разрезали исъедали, а свадебное деревце ломали.

Получив каравай, гости одаривали молодых. В ст.Екатери­ноградской расстилали скатерть, привезенную от невесты, склады­вали внее подарки. В ст. Александровской на пол клали шубу, молодые становились наколени, кланялись родителям, благодари­ли их за подарки.

Деньги новобрачным дарили редко, чаще дарили домашнийскот или птицу — телят, овец, поросят, гусят. Иногда дарили зерно, продукты илиткани, особенно если невеста была сиротой и некому было позаботиться о ееприданом. Родители невесты, если они не были совсем уж бедными, дарили молодымкорову или телку. В ст. Александровской, если родители не давали невестекорову, то свекровь в будущем могла попрекать ее детей тем, что они пьютмолоко, хотя их мать не привела в дом корову- Родители жениха обычно тожедарили скот, свекровь могла «подарить» не­вестке рогачи, приобщая ее темсамым к хозяйству. Некоторые гости дарили зеленых, гусят, поросят, телят— еще не родившихся, обещая отдать их впоследствии, но не все выполняли своиобеща­ния.

Дружкозаписывал прямо на стене комнаты углем или чапельником от сковороды,какие подарки получили новобрачные. Все подарки были собственностью молодойсемьи; если она отделялась от родительской, то получала все свадебные дары 69.

Одариваниемолодых было показателем участия в свадьбе не только семей жениха и невесты, нои всех их родственников, соседей, а в прошлом, быть может, и всей общины. Вовсяком слу­чае, еще в конце XIX в. в ст. Прохладной в день свадьбы получа­ли«угощение без запрета и все непрошенные гости, которым среди двора ставят настоле водку и закуску» 70. В то же время пригла­шенные гости во всехстаницах во время свадьбы находились в доме, где совершались основные свадебныеобряды и где им по­давали свадебный обед.

Помещениедля новобрачных. Вскоре после даровмолодых укладывали спать. Как правило, первую ночь или несколько ночей онипроводили в нежилом помещении — в сарае, амбаре и т. п. Только в ст.Екатериноградской они ночевали в отдельной комна­те. Но в начале XX в. и вЕкатериноградской новобрачных укла­дывали в первый раз (еще во время ужина) внежилом, нетоплен­ном покое, как бы холодно в нем не было. В других станицахэтот обычай сохранялся очень долго. Кровать для молодых иногда устанавливали вамбаре, прямо над закромами с зерном. Бывало, что шафер или свашка пыталисьспрятаться в этом сарае и про­вести там ночь7'. Обычай проводитьбрачную ночь в нежилом, неотапливаемом помещении существовал у всех восточныхславян и появился, очевидно, в глубокой древности.

Второйдень свадьбы начинался с того, чторано утром дружко и свашка поднимали жениха и невесту. Когда-то свашки осматри­валирубаху невесты, но в большинстве станиц этот обычай давно забыт. Вместо этого вст. Екатериноградской, например, свашка спрашивала у жениха, что нести еготеще, шишку или хомут. От ответа на этот вопрос зависели едва ли не все обрядывторого дня свадьбы.

Еслиневеста была «честной», то на крыше дома жениха вы­вешивали красный флажок илиплаток. В конце XIX—начале XX в. в ст. Прохладной на крышу дома взбираласьмолодежь, в ст. Екатериноградской — только дружко, устанавливали там стол сводкой и закуской и пировали. Впоследствии это перестали делать, но красныйфлаг на крыше вывешивали еще долго. В ст. Екатериноградской при этом пели;

А на хате зелье, А в хате веселье ».

Из дома жениха в дом невестыотправлялась процессия, известием или с весельем. В ст.Прохладной в конце XIX в. этот обряд исполняли еще в первый день свадьбывечером, после того как поднимали молодых. Там он назывался по-украински'—пе-резва73. По дороге к дому невесты пели песни, в которых возда­валасьхвала невесте и ее родителям. В ст. Прохладной пели:

Не бойся,матинко, не бойся, В червоны чобитки обуйся… 74

Эта песня, очевидно, украинская по происхождению, былаши­роко распространена не только на Украине, но и на Дону, на Се­верном Кавказе.Ее влияние заметно в первых строках песни, которую пели в ст.Екатериноградской:

И Верушка за батюшкой послала:

— Иди, иди, мой батюшка, не бойся,

В чгрпоные чеботушки обуйся,

Чтобы чеботушки брунчали,

И чтобы свекровьюшки молчали.

И Верушка беседушку собрала

И вывела отца, матерю из стыда.

И Верушка но садику ходила,

И Верушка калинушку ломала,

У Верушки ребятушки калинушкупросили,

А Верушка ребятушкам не дала,

Своему Колюшке отдала. 75.

В этой песне значение, которое имела калина всвадебной обрядности и фольклоре восточных славян, выражено предельно ясно. Вдругих станицах пели иные, но довольно близкие по смыслу песни, в которых частошла речь и о калине, и о невесте, и о ее ро­дителях. Так, в ст. Котляревскойневесту называли в песне «честно­го батька дочкой» 7t).

В ст. Екатериноградской свашка и дружко, отправляясь кродителям невесты, несли длинную палку с привязанной к ней красной лентой, вст. Приближной — палку с красным флажком. Во многих станицах во второй деньсвадьбы гостям прикалывали к одежде красные ленточки.

Утром второго дня свадьбы свашка и дружко или подругиневесты приносили от ее родителей завтрак молодым. В ст. Сол­датской иПрохладной жених и невеста сами шли к родителям не­весты завтракать. Завтраксостоял из курицы и меда, иногда также сладких пирогов. Жених ломал курицу,раздавал ее при­сутствующим. В ст. Приближной и Александровской это вос­принималоськак знак «честности» невесты, в противном случае жених курицу не ломал.

В ст. Прохладной и Котляревской жених и невеста шли кее родителям, жених благодарил их за дочь, кланялся им. В ст. Сол­датской иЕкатериноградской, напротив, родителей невесты приво­дили в дом жениха, онблагодарил их там. В ст. Екатериноградской мать жениха шла к матери невесты инесла ей шишку, политую медом и украшенную калиной. В ст. Александровскойгостям дава­ли по кусочку шишки с медом.

Вст. Прохладной, Екатериноградской, Александровской гости в этот день наряжалисьцыганами, врачами, медведями, мужчи­ны — женщинами, женщины — мужчинами. Одногоиз мужчин наряжали невестой. Веселье и в доме жениха, и в доме невестыпродолжалось до поздней ночи 76.                          :

Еслиже невеста была «нечестной», второй день свадьбы про­ходил совершенно иначе.Красный флаг над домом не вывешивали, красные ленточки гостям не прикалывали. Вст. Екатериноград­ской выстрелами с улицы разваливали трубу дома (если невестабыла «честной», то стреляли со двора мимо трубы). В ст. Котля­ревской невестена завтрак вместо меда приносили перец или что-нибудь горькое. По дороге к домуневесты родственники же­ниха пели песни, позорящие невесту и ее родителей. Вст. Котля­ревской ее называли «нечестного батька детиной» или даже «чертовабатька дочкой». В ст. Александровской пели о том, что она

По лугу ходила, Калину ломала, Кому попало давала77.

Родителям такой невесты или одному из них (чащематери), а иногда самой невесте надевали хомут и водили их по станице, В ст.Екатериноградской вместо хомута могли надеть дырявый тазик. В ст.Александровской одному из родителей надевали хо­мут, другому — связку перца.Где-то этот обычай исчез раньше, где-то сохранялся дольше, но во всех станицахо нем еще помнят. Причины появления этого обычая могут быть разными 78,но, во всяком случае, у восточных славян он встречался довольно часто, известенбыл и западным славянам. 79

Окончаниесвадьбы. В конце XIX в. свадьба в ст.Прохладной продолжалась более недели- Согласно свидетельству очевидцев, онапроходила следующим образом: «вся родня жениха и  невесты собирается каждая ксвоему свату (сватом называются тот, кто женит, и тот, кто отдает) и пьют тамдо обеда; после обеда идут к кому-нибудь из родни, а потом опять к свату «дочепа» и там пьют до самого света. С рассветом собираются у жениха и невесты и«похмеляются», а отсюда снова идут по дворам к очередным из родни, и такповторяется каждый день, пока не обойдут всю родню. Во время этих гулянийсколько бывает безобразия в виде неприличных песен, ссор, Драк и даже разврата!Сколько упус­кается рабочего времени! Сколько пропивается денег и хлеба!» 80Эти упреки не вполне справедливы — жители Прохладной действо­вали не пособственному произволу, а в соответствии со старинны­ми свадебными традициями.Этим объясняется и продолжительность свадьбы, и необходимость больших расходов,и поочередный обход всех родственников жениха и невесты, и свадебный раз­гул, и«неприличные» песни, и т.д. Однако уже в конце XIX— начале XX в. одни из этихобычаев стали казаться слишком ра­зорительными, другие — неприличными,свадебная обрядность постепенно упрощалась и сокращалась. Этот процесс привел ктому, что продолжительность свадьбы в большинстве станиц на территорииКабардино-Балкарии уменьшилась до 3 дней.

Средиобычаев третьего дня свадьбы выделяется один, кото­рый в 20-е гг. соблюдалсяедва ли не во всех станицах (хотя в конце XIX — начале XX в. он не былзафиксирован ни в ст. Про­хладной, ни в ст. Екатериноградской). Все гостиприносили в дом жениха кур. В ст. Котляревской и Екатериноградской гости в этотдень рядились цыганами и т. п. В этих станицах именно ряженые собирали кур,целились в них из ружья, делали вид, что стреляют. Все гости должны были датьим по курице, ина­че они могли сами убить или украсть ее. В ст.Екатериноградской петуха украшали лентами, цветами, неслиих в домжениха, там из кур варили лапшу81.

Вст. Екатериноградской в начале 'XX в. свадьба заканчи­валась тушением огня.Гости собирались у родителей невесты, разжигали костер из соломы и прыгаличерез него до тех пор, пока солома не сгорала. Потом они шли к жениху и делалитам то же самое82. Впоследствии костер стали разжигать только ужениха, в воротах двора, каждый из гостей перепрыгивал через него и уходил а3.Подобный обычай существовал и в ст. При-ближной. Здесь костер раскладывали наулице рядом с двором жениха. Гости перепрыгивали через него и получали постакан­чику вина и по кусочку лежня. Они, как говорили в Приближной, овинжгли^. В других станицах не было принято жечь костры в знак окончаниясвадьбы. В ст. Котляревской костер расклады­вали в воротах на второй деньсвадьбы. Опоздавшие гости должны были через него перепрыгнуть. В ст.Александровской костер разжигала та свашка, которая приходила раньше во второйдень свадьбы. Тогда другая свашка должна была возить ее на

себе85.

В ст. Екатериноградской наследующий день после тушения огня гости приходили похмеляться. Вст. Котляревской на 4 день женщины приходили полы мыть. В ст. Прохладнойчерез неделю после свадьбы жених и его родственники шли к теще на калачи.В ст. Приближной через 2 недели после свадьбы устраивались отводы — родственникижениха шли к родителям невесты, благодарили их. Но это было скорее уже началомпосле свадебной обрядности.

Заключение.

Традиционнаяказачья свадьба — сложный комплекс разно­образных обрядов. Большая часть из нихбыла одинаковой во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии. В то жевремя существенные различия позволяют выделить два основных вариан­та свадьбы.Один из них был представлен только свадебной об­рядностью ст. Прохладной второйполовины XIX в. Основные особенности этого варианта: 1) последовательностьобрядов пер­вого дня свадьбы (из церкви молодые возвращались по домам, и толькопосле этого жених ехал за невестой); 2) свадебная тер­минология (вес1лля,г1льце, перезва); 3) особый свадебный чин — «св1тилка»; 4) украинскийсвадебный фольклор. Еще в XIX в. было замечено, что почти все свадебные песнист. Про­хладной очень близки к украинскому фольклору86, исполнялисьони только на украинском языке. Все перечисленные признаки отличают свадьбу ст.Прохладной от свадеб других станиц, рас­положенных на территорииКабардино-Балкарии, но в то же время сближают ее с украинской свадьбой. Еще вконце XIX в. свадьба в ст. Прохладной почти ничем не отличалась от украинской,что вполне объяснимо: большую часть казаков этой станицы состав­ляли потомки переселенцевс Украины.

Второй вариант свадьбы был распространен в другихстани­цах на территории Кабардино-Балкарии — в ст. Екатериноград­ской,Приближной, Солдатской, Котляревской и Александровской. Основная особенностьэтого варианта — сочетание такой после­довательности исполнения свадебныхобрядов, которая считается северно-среднерусской (жених едет за невестой, онивместе отправляются в церковь и оттуда — к жениху), с каравайным обрядом —характерным признаком южнорусско-украинско-бело-русской свадьбы. И обрядность,и фольклор этого варианта свадьбы очень близки к свадьбе терских казаков,живущихза пределами Кабардино-Балкарии, а также к свадьбе донскогоказачества. В основе этого варианта свадебной обрядности ле­жат, очевидно,обычаи донских казаков. Известно, что во второй половине XVIII в. тысячидонских казаков были переселены на Северный Кавказ, и в дальнейшем связи междудонским и тер­ским казачеством никогда не прерывались.

Вто же время на территории Кабардино-Балкарии нет двух таких станиц, в которыхсвадебная обрядность была бы совершен­но одинаковой: в каждой из станиц онаимела свои особенности. Так, почти в каждой станице свадебное деревценазывалось по-свое­му, украшалось оно тоже по-своему. Некоторые из особенностейсвадебной обрядности имели явно этническую окраску. Например, предсвадебнаябаня в ст. Екатериноградской и Приближной — типичный элемент севернорусскойсвадьбы.


Примечание и список литературы.

 

 Этнография восточныхславян. М.,1988-

 Сумцов Н. Ф. Религиозно-мифическое значениемалорусской свадьбы. Киев, 1885.

 ИвановВ. В., Топоров В. Н.Ксемиотическойинтерпретации коровая и коровайных обрядов у белорусов иТруды познаковым системам, в. 3, Тарту, 1967.

Бутова Е.Указ.соч. С. 235; СеменовП.Песни, поющиеся в станицеСлепцовской//СМОМПК, в. 15, Тифлис, 1893

 УрусовС. М.Указ. соч. С.23—24.

 Чистов К- В. Типологические проблемы изучениявосточнославянского свадебного обряда//Проблемы типологии в этнографии. М.,1979,-

 БутоваЕ.Указ. соч. С. 249—251;ЛистопадовА. М.Указ. соч. С. 75—98.

 Головчанский С. Ф. Указ- соч. С. 29.

 ЧабановаМ. П., 1926 г. рожд. —ст.Екатериноградская.

 ГоловчанскийС. Ф. Указ. соч.С.32-                   .   . „ '

 Байбурин А. К… ЛевинтонГ. А.К описаниюорганизацийпространства в восточнославянской свадьбе//Русский народныйсвадебный обряд. Л., 1978. С. 91.

 Чабанова М. П.

 ГоловчанскийС. Ф.Указ. соч. С. 27.

 Косова У. П.  "

 ЧабановаМ. П., Шатов П. Н.

 Бутова Е. Указ.соч. С. 248;СеменовП. Указ. соч. С. 58; Пятирублев В. Песни, поющиеся встаницеНаурской//СМОМПК, в. 15, Тифлис,1893-С. 154; ЛистопадовА. М.Указ. соч. С. 86;BecinbHi nicm. Кн. 1. khjb.1982. С. 452—453,

 Чабанова М- П.

 БайбуринА. К… Левинтон Г. А.Указ. соч. С. 104.

 ГоловчанскийС. Ф.Указ. соч. С.30.

 УрусовС. М.Указ. соч. С. 30.

 Халина А. П.

 Косова У. П.   ,  ,

 Чабанова М. П.     :

 ГоловчанскийС. Ф.Указ. соч. С. 32.

 Попова М, И., Косова У. П.                       .     ,"

 Сумцов Н. Ф. Хлеб в обрядахи песнях.Харьков, 1885. С. 39.

 Головчанский С. Ф. Указ, соч. С. 22—23. ,     ..     .     .

 Головчанский С. Ф. Указ.соч. С. 32; УрусовС. М. Указ. соч. С.:32-ввГоловчанский С. Ф. Указ.соч. С. 34.

9ГоловчанскийС. Ф. Указ. соч. С. 35—36; Урусов С. М. Указ. соч. С. 32, Красина Л.В., Головко Е. В., 1921, Головко Е. В.,1908; Чабанова М. П… Кутахова В- А., РоговенкоУ. Ф., Савченко В.М., Кравцова О- А., Попова М. И., Манькова А, Д., КосоваУ- П.,Головченко Н. Г.

 ГоловчанскийС. Ф.Указ. соч. С.22.

 Урусов С. М. Указ. соч. С. 31; Тихоненко Е.М., Кривцов А. А., Голов­ко Е. В., 1908; Занько А. А.

 Шатов П. Н.       

 

еще рефераты
Еще работы по культурологии