Реферат: Легенды и мифы Петербурга

Содержание

Введение

1. История создания Санкт-Петербурга

2. Предания и легенды Санкт-Петербурга

3. Фольклорная топонимика Петербурга

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Кто вслед за великими ни восхищался Северной столицей России! Это и ценители всего самого утонченного, паломники, устремленные к святыням невских берегов. А еще путешественники, стремящиеся проникнуться интересами суровых обитателей непарадных подъездов Петербурга Достоевского и «улицы разбитых фонарей».

Ведь именно на историческом пути «из варяг в греки» шло формирование русской нации, а самые глубокие корни Древней Руси следует искать вовсе не в Киеве и городах Золотого кольца, а здесь, на берегах Невы и Ладоги.

Интерес к мифам и легендам Петербурга начал возникать уже с первых лет основания города. Сама история Петербурга напоминает миф, в котором иногда трудно отличить правду от вымысла.

Работа написана на основании обзора автора книг «Легенды и мифы Санкт-Петербурга», «История Санкт-Петербурга в преданиях и легендах» и др. Н.А. Синдаловского — коренного петербуржца — более двух десятилетий по крохам, скрупулезно и методично создававшего систематизированное собрание петербургского фольклора. В его картотеке более пяти с половиной тысяч легенд, преданий, анекдотов, аббревиатур, крылатых выражений, неофициальных названий, связанных с историей, архитектурой, бытом, нравами Санкт-Петербурга.

Источниками для этого собрания становились труды историков, документы, письма, воспоминания, журнальные и газетные заметки, путеводители, справочники, издания народных песен, анекдотов, пословиц и поговорок, и, конечно, живая речь горожан. Долгие годы вопрос о публикации таких материалов даже не возникал. И дело не в том, что распространение подобных текстов еще не так давно могло принести большие неприятности, а в общем духе петербургского фольклора — его полной свободе от официальных стереотипов, независимости суждений, вольном взгляде на все происходящее, будь то времена Петра или Екатерины, Хрущева или Горбачева, Романова или наших дней. Возможно, поэтому и возникло убеждение, что собственно петербургского фольклора нет и быть не может. Между тем наряду с официальной историей города всегда существовала и другая.

1. История создания Санкт-Петербурга

ПИТЕР -просторечное название Санкт Петербурга — возникло в начале 18 в. как сокращение от первоначального имени города — Санкт-Питер-Бурх, широко использовалось в разговорной речи, нашло отражение в фольклоре (частушках, народных исторических песнях, поговорках, пословицах). В народном поэтическом творчестве 18 в. город назывался «славным», «крепким» Питером.

В поговорках отразилась непростая жизнь в столичном городе: «Батюшка Питер бока наши повытер» (в годы Гражданской войны — «Красный Питер бока Юденичу вытер»). От Питера происходит диалектное «питерщик» — мастеровой или крестьянин, побывавший на заработках в Санкт Петербурге. Название Питер и образованное от него прилагательное «питерский» широко бытует и ныне.

Санкт-Петербург был основан 16 мая 1703 года на Заячьем острове в присутствии Петра I. Если верить фольклору, Петр I сам вырыл ров, в него опустили каменный ящик с золотым ковчегом, в котором находились мощи святого апостола Андрея Первозванного. Надпись на крышке ковчега гласила: «По воплощении Иисусу Христове 1703 мая 16 основан царствующий град Санкт-Петербург великим государем царем и великим князем Петром Алексеевичем, самодержцем Всероссийским» В тот же день Петр I заложил Петропавловскую крепость. 24 мая (в течение трех дней) было сооружено первое здание Петербурга — Домик Петра I. Сохранилось предание, что царь однажды сказал: «От малой хижины возрастет город».

В сентябре 1704 года Петербург впервые был назван столицей в письме Петра I к А.Д. Меньшикову, хотя официального указа о переносе столицы из Москвы в Петербург никогда не было.

Спустя еще год Петербург, возникший на правом берегу Невы, перешагнул ее и начал осваивать левобережье — приступили к строительству Адмиралтейства, ставшего географическим, административным и политическим центром новой столицы. 29 апреля 1706 года со стапелей Адмиралтейства было спущено на воду первое судно — восемнадцатипушечный корабль, проект которого якобы был составлен самим Петром I.

Вскоре из Москвы в Петербург была перенесена икона Казанской Богоматери в «благословение великому городу». На левом берегу Невы Петр I приказал построить монастырь во имя Пресвятой Троицы и святого Александра Невского. Согласно легенде строительство началось на том самом месте, где Александр Невский в 1240 году разбил шведов. Тем самым, город приобрел небесного покровителя – святого Александра Невского. На Заячьем острове по проекту архитектора Доменико Тризини заложили каменный Петропавловский собор. К этому же периоду относится и строительство здания Двенадцати коллегий. В новой столице проводится первая Петровская ассамблея, сыгравшая заметную роль в разрушении старых московских традиций и введении в быт европейских традиций и нравов. Но не обошлось и без традиционных русских крайностей. Петр ввел обычай подносить опоздавшему штрафной двухлитровый кубок вина, на крышке которого было выгравировано: «Пей до дна». В лучшем случае, провинившийся проводил остаток праздника под столом, в худшем… опоздавших выносили вперед ногами.

2. Предания и легенды Санкт-Петербурга

Синдаловский собирает и комментирует петербургские мифы и легенды, возникавшие по ходу его истории. Автор пишет: «Петербург всегда считался городом придуманным. Это была фантазия одиночки-Петра: задумал построить на Финском болоте город и всем назло построил. А раз город новый, без прошлого, без корней, он не имеет фольклора. В Москве — там есть фольклор, в Крыму — конечно, на Урале — ну, а как же! А в Питере — откуда ж ему взяться? Однажды мне захотелось это опровергнуть. Я всегда знал, что история лицемерна: то искажает факты, то недосказывает. Однажды, читая лекцию по архитектуре Санкт-Петербурга, я сам попался на удочку; рассказал одну вроде бы совсем правдивую историю, а потом выяснилось, что это выдумка, легенда. Стыдоба? Это как посмотреть. Не зря же один умный человек, уж не помню кто (может, Эльдар Рязанов?), сказал: «История — это сказка, слегка приукрашенная правдой». Легенды и исторические факты прекрасно уживаются вместе, дополняют друг друга. [1]

Фольклор не претендует на истину, зато он объясняет многое из того, что стесняется или не хочет объяснять история.

Синдаловский пришел к выводу, что ранее существовавшее мнение, что Петербург возник на пустом месте и поэтому у него не может быть фольклора в принципе, ошибочно. Каждый крупный мегаполис не может не породить параллельной, независимой от официальной, истории.

Если разложить в хронологической последовательности найденные на сегодняшний день легенды о Петербурге, то получится «История Петербурга в легендах и преданиях». (Так называется еще одна книга) Но не все легенды созданы очевидцами событий. И последующие поколения рождали легенды даже о петровском времени. Как эта: «Однажды во время осмотра Васильевского острова Петр I заметил две сосны. Ветвь одной из них так вросла в ствол другой, что определить, какой из сосен она принадлежит, было невозможно. Воскликнув: «О! Дерево-монстр! Дерево-чудище!» — Петр приказал на этом месте построить здание Кунсткамеры».

«Слеза социализма». Так ленинградцы в конце 30-х годов окрестили Дом-коммуну инженеров и писателей по улице Рубинштейна, 7. В самом начале 30-х годов старый особняк, стоявший на этом месте, снесли и на его фундаменте построили, как пишет Ольга Берггольц, «самый нелепый дом в Ленинграде» «Подмосковье». Так называли кафе, располагавшееся на первом этаже дома 49 по Невскому проспекту под рестораном «Москва». Некоторое время спустя оно приобрело широкую известность под именем «Сайгон».

Процесс создания городского фольклора продолжается. И какое счастье для собирателя уловить момент его рождения. Так, например, было на конкурсе частушек. Вот только один из образцов творчества участников того конкурса — частушка, написанная В. Лысовой:

Кони Клодта так и рвутся,

Чтоб по Невскому пройти,

Да боятся, что споткнутся:

«Мерседесы» на пути.

Интересно поверье, которое гласит, что в Михайловском замке призрак императора Павла 1 неоднократно играл на флажолете — старинном музыкальном инструменте, похожем на современную флейту. В первый кадетский корпус на Васильевском острове нет-нет, да и являлся солдат в николаевском мундире и аршинном кивере. А на противоположном берегу Невы, напротив Николаевского моста (ныне Лейтенанта Шмидта) жил призрак женского пола — некая тощенькая Шишига в прюнелевых башмаках и черной пелерине.

Среди студентов и преподавателей Академии художеств бытует легенда об архитекторе Кокоринове, знаменитом строителе здания Академии и ее первом директоре, который был так издерган и затравлен, что однажды будто бы покончил жизнь самоубийством на чердаке Академии. С тех пор в вечерней тишине там раздаются непонятные звуки. По слухам, это призрак архитектора бродит по чердакам и запутанным лестничным переходам...

Но это не все. Еще один призрак являлся к главным воротам той же академии по ночам, во время подъема воды в Неве. На окрик швейцара: «Кто стучит?» в ответ раздавался то ли грохот ветра, то ли рокот воды, то ли голос человеческий. Но если вслушаться, можно было разобрать примерно следующее: «Я стучу, я — скульптор Козловский, со Смоленского кладбища, весь в могиле измок и обледенел… Отвори».

В 1812 году, когда над Петербургом нависла реальная угроза наполеоновского вторжения, Александр 1 распорядился переправить памятник Петру в Вологду. Был разработан план снятия памятника с пьедестала и перевозки его с помощью специальных барж в безопасное место. Статс-секретарю Молчанову были выделены на эти цели несколько тысяч рублей.

В это время некоему капитану Батурину снится странный сон, который затем преследует его несколько ночей подряд. Во сне он видит, как Медный всадник съезжает со своей гранитной скалы и по петербургским улицам скачет к Каменному острову, где в то время находился император Александр I. Всадник въезжает во двор Каменно-островского дворца, из которого навстречу ему выходит озабоченный государь. «Молодой человек, до чего ты довел мою Россию? — говорит ему Петр Великий. — Но до тех пор, пока я стою на своем месте, моему городу нечего опасаться».

Согласно легенде, сон безвестного капитана доводят до сведения императора, в результате чего статуя Петра Великого осталась на своем месте. Надо сказать, влияние вещих снов на жизнь Петербурга было огромным. С основанием Петербурга мир снов прочно стал составной частью городского фольклора.

3. Фольклорная топонимика Петербурга

Опыт создания альтернативной топонимики уходит своими корнями в раннюю историю Петербурга. Первые строители новой столицы, встречаясь с непривычными для русского слуха «чухонскими» названиями, тут же переделывали их на свой лад. Финская деревня Купсино превращалась в Купчино, Уляля — в Ульянку, Аутово в Автово и т. д. На этом сравнительно коротком историческом этапе массовый процесс переименований и завершился. В дальнейшем, вплоть до 1917 года, история петербургской топонимики серьезных потрясений не испытывала. Поэтому народная, фольклорная топонимика долгое время не была ни альтернативной, ни оппозиционной. Она просто уточняла, усиливала или углубляла характерные особенности того или иного объекта.

Городские названия в течение веков обрастали массой слухов и легенд. Так, знаменитый «Поцелуев мост» с чем только не связывали и с прощанием преступников с родными (рядом, якобы когда-то находилась тюрьма), и с последними поцелуями влюбленных (мост вроде бы находился на границе города). Все оказывается гораздо прозаичнее: мост назван в честь трактира «Поцелуй», располагавшегося в двух шагах от него.

Город стремительно разрастался. Размеры сегодняшнего Петербурга в фольклоре определяются аллегориями типа: «Граждане и гражданки от Купчина до Ульянки». Когда надо убедительно сказать, что времени ещё вполне достаточно, выражаются замысловато, но вполне определенно: «Даже из Купчина можно успеть». А если долгожданную квартиру петербуржец получает в отдаленнейшем Рыбацком, то радость новоселья слегка разбавляется ироническим: «Рыбацкое счастье». И каким бы огромным этот город ни был, он один — для петербуржца ли, для ленинградца. Фольклор на этот счет никогда не заблуждался: «Жить бы на Фонтанке, но с видом… на Манхеттен».

Канал, из которого вода по трубам через Фонтанку подавалась к фонтанам Летнего сада, назывался Лиговским. Он был прорыт в 1718-1725 годах от речки Лиги на юго-западе и проходил по трассе сегодняшнего Лиговского проспекта. После страшного наводнения 1777 года, когда большинство фонтанов погибло, канал утратил свое значение. Постепенно вода в нем застаивалась и становилась опасной для города. Зажила фраза, рожденная устойчивым запахом гниющей воды, — «лиговский букет». К началу 90-х годов прошлого века канал был на всем протяжении от Обводного канала до Бассейной (ныне Некрасова) улицы забран в трубу. На Лиговской улице разбили бульвар.

В 20-е годы название Лиговской улицы стало нарицательным. Благодаря совокупности таких факторов, как близость Московского вокзала и Невского проспекта в сочетании со специфическими условиями бесконечных проходных дворов и полутемного бульвара, «Лиговка» стала средоточием бандитов и проституток, беспризорников и мелкой шпаны. Особенно это состояние усугубилось после того, как на Лиговке, в помещении гостиницы было образовано Городское общежитие пролетариата (ГОП), куда свозили всех отловленных в Петрограде беспризорников. От аббревиатуры этого общежития и появились знаменитые питерские гопники.

Все это не могло не сказаться на своеобразном «лиговском фольклоре. Не говоря уже о блатных песнях с известными строчками: «На Лиговке вчера // Последнюю малину // Прикрыли мусора», можно привести характерную формулу блатной арифметики: «Количество гопников измеряется в лигах», расхожее социальное определение — «б… лиговская», ироническо-издевательское восклицание: «Вы что, на Лиговке живете?!»

В 1803г. началось строительство самого грандиозного гидрографического сооружения в границах города — Обводного канала. Он предназначался для отвода воды во время наводнений, во что, как в спасение от стихии, искренне верили в ту пору, а также для транспортного обслуживания, расположенных на его берегах промышленных предприятий. Это последнее обстоятельство надолго определило отношение к каналу петербуржцев. Канал называли «Городским рвом» или «Канавой», иногда, в отличие от старого Екатерининского канала, — «Новой канавой». В XIX веке социальное положение фабрично-заводских рабочих с Обводного канала формулировалось пословицей: «Батюшко Питер бока наши повытер, братцы-заводы унесли годы, а матушка-канава и совсем доконала».

По воскресным и праздничным дням питерские пролетарии любили семьями отдыхать на зеленых пологих берегах Обводного канала. Вероятно, к тому времени восходит современное шутливое приветствие после летних отпусков: «Где отдыхал?» — «На южном берегу Обводного канала». Со временем Обводный канал действительно превратился в сточную клоаку с дурным запахом и дурной славой. В 1928 году в сатирическом журнале «Пушка» можно было прочитать характерный диалог-анекдот: «А где тут Обводный канал?» — «А вот идите прямо, и где от запаха нос зажмурите, туточки и канал зачнется». Пройдет немного времени, и Обводный канал в фольклоре назовут «Обвонным».

В последние годы городские каналы решительно потребовали к себе более пристального внимания. Вроде бы оно появилось. Засыпан Введенский канал, стоячая вода которого не один год вводила в смущение отцов города. Начал благоустраиваться Обводный канал. И если городской фольклор имеет к этому хоть какое-то отношение, то роль его в жизни города окажется оправданной.

Нелестным было отношение ленинградцев и к Высшей Профсоюзной Школе Культуры (ВПШК), студентами которой в основном становились не в результате экзаменационного отбора, а по направлению профсоюзных комитетов для дальнейшего продвижения по службе. Для абитуриентов аббревиатура ВПШК чаще всего являлась беспощадным приговором сослуживцев: Ваш Последний Шанс, Коллега». В середине 80-х годов статус Школы повышается. Он становится Гуманитарным Университетом профсоюзов, который — по фамилии его бессменного ректора А.С. Запесоцкого в народе называют «Запесочницей». Университет приобрел достаточно приличный имидж, но следы былого отношения к его профилю в фольклоре сохраняются. В структуре Университета есть кафедра Социально-Культурной Деятельности (СКД). Ее аббревиатура немедленно стала мишенью студенческих пересмешников: «Симуляция Кипучей Деятельности».

Один из самых крупных районов города возведен на месте старого, еще допетровского поселения Купсино, упоминаемого на шведских картах 1676 года. В начале петербургской истории Купсино принадлежало Александро-Невскому монастырю, а затем было передано царевичу Алексею. Уже тогда предпринимались, возможно, неосознанные попытки русифицировать финское название. Во всяком случае, в документах того времени наряду с финским Купсино встречается русское Купчино.

Проект застройки Купчина в 1960-х годах разрабатывала группа архитекторов под руководством Д.С. Гольдгора и А.И. Наумова. Планировка района характеризуется строго геометрической сеткой пересекающихся улиц и проспектов. С севера на юг идут улицы Фучика, Белы Куна, Славы, Димитрова, Каштановая (Переименованная в Пловдивскую), Дунайский проспект, улицы Гашека, Олеко Дундича. Их пересекают улицы, названные в честь столиц восточноевропейских государств — Белградская, Будапештская, Бухарестская, Пражская, Софийская...

БЕЛка БУДет БУХанку ПРосто Сушить (Улицы: Белградская, Будапештская, Бухарестская, Пражская, Софийская) ФЕДЯ КУШАЛ СЛАДКО, ДУМАЯ, КАК ДУНЮ ГОСТИНЦЕМ ОДАРИТЬ (улицы: Фучика, Белы Куна, Славы, Димитрова, Каштановая, Дунайский пр., ул. Гашека, ул. Олеко Дундича). [2]

История Александро-Невской Лавры — «Александрова храма», как его называли в старом Петербурге, если верить преданию, начинается в 1710 году. Петр I, рассказывается в нем, осматривая окрестности Петербурга, обратил внимание на то место, где великий князь Александр Невский в 1240 году разбил шведов. Царь назвал это место «Виктори», что значит «победа», и повелел построить здесь монастырь во имя Пресвятой Троицы и святого Александра Невского. Митрополит Феодосии, сопровождавший царя, водрузил крест с надписью: “На сем месте созидатися монастырю”.

Битва произошла гораздо выше по течению Невы, в устье впадающей в нее Ижоры. Умышленная ошибка Петра Великого? Скорее всего — да. Возведение монастыря на предполагаемом месте Невской битвы должно было продемонстрировать всему миру непрерывность исторической традиции борьбы России за выход к морю. Петра не покидала убежденность в политической целесообразности объединения во времени и пространстве двух событий отечественной истории — победы Александра Невского и основания новой столицы.

Одна из старинных легенд дает еще более конкретные ориентиры исторической преемственности. “Александров храм” построен на том месте, где перед сражением со шведами русский воин Пелгусий увидел во сне святых Бориса и Глеба, которые сказали ему, что спешат на помощь “своему сроднику” Александру. Немало чудес произошло и во время самой битвы. Согласно легендам, небесное вмешательство на стороне русских чувствовали воины Александра от начала и до конца победного сражения.

По замыслу Петра закладка монастыря на легендарном месте позволяла Петербургу приобрести небесного покровителя в лице святого Александра Невского, задолго до того канонизированного церковью, — святого, ничуть не менее значительного для Петербурга, чем, скажем, Георгий Победоносец для Москвы. И если святой Александр уступал святому Георгию в возрасте, то обладал при этом неоспоримым преимуществом. Он был реальной исторической личностью, что приобретало неоценимое значение в борьбе с противниками реформ.

В августе 1724 года мощи святого Александра Невского с большой помпой были перенесены из Владимира в Санкт-Петербург. По значению это событие приравнивалось современниками к заключению мира со Швецией и окончанием многолетней Северной войны. Но воинствующий атеизм послереволюционных лет породил легенду о том, что на самом деле никаких святых мощей в Александро-Невской лавре нет. Будто бы задолго до Петра мощи Александра Невского, если они вообще когда-нибудь существовали в каком-либо виде, наставительно добавляет не лишенная привкуса большевистской идеологии легенда, сгорели во Владимире во время пожара Успенского собора. Вместо мощей Петру привезли якобы несколько обгорелых костей. Во избежание толков и пересудов Петр будто бы запер гробницу с мощами на ключ.

Параллельно с этим широкое бытование приобрело еще одно предание, рожденное, по-видимому, в среде раскольников, которые всегда считали Петра Антихристом, а его город — городом Антихриста, проклятым Богом. Петр, по этому преданию, дважды привозил мощи святого Александра в Петербург, и всякий раз они не желали лежать в проклятом городе дьявола и уходили на старое место, во Владимир. Когда их привезли в третий раз, царь будто бы сам запер раку на ключ, а ключ бросил в Неву Мощи исчезать перестали.

Однако и тут, если верить фольклору, не обошлось без мистики. Когда Петр замыкал гробницу, то услышал позади себя ровный невозмутимый голос: “Зачем это? Всего на триста лет”. Петр резко обернулся на голос и успел увидеть удаляющуюся фигуру в черном.

Серебряная рака с мощами Александра Невского хранилась в Свято-Троицком соборе, который был начат строительством по проекту архитектора Доменико Трезини в 1719 году Затем работы продолжил Т. Швертфегер. Но из-за грубой технической ошибки при строительстве стены собора начали разрушаться. В 1755 году храм пришлось разобрать. Только в 1776 году по повелению императрицы Екатерины II началось возведение нового храма по проекту архитектора И.Е. Старова. Собор был освящен в 1790 году.

В 1920-х годах началось массовое изъятие церковных ценностей. Тогда же серебряная рака и мощи Александра Невского были переданы в музеи — рака Государственному Эрмитажу, а сами мощи — Музею истории религии и атеизма, открытому в то время в Казанском соборе.

Заключение

Мифы выступают как способ отражения мира в сознании людей, характеризующийся чувственно-образными представлениями об окружающем мире. В этом смысле они включают в себя совокупность сведений, преданий, норм, табу, обрядов, верований, в которых делались попытки дать ответ на происхождение и устройство мира, происхождение человека и его рода, места поселения.

Легенды, мифы, предания, созданные многими поколениями жителей славного города Питера позволяют осмыслить богатейший пласт петербургского фольклора, отражающего историю города на Неве, его строительство, архитектуру и культуру, быт и нравы.

В соответствии с выбранной темой в данной работе наряду с официальной историей города рассмотрена и другая: история Санкт Петербурга в преданиях, записанных на исходе золотого века русской культуры и передаваемых «из поколения в поколение в ряду священнейших преданий». Эти предания легли в основу литературного образа города, начиная с пушкинского «Медного Всадника».

В работе показано, что легенды и исторические факты прекрасно уживаются вместе, дополняют друг друга. Разумеется, фольклор не претендует на истину, зато он объясняет многое из того, что стесняется или не хочет объяснять история. Однако, «низовую культуру» нужно так же сохранять, как и высокую, и возвращать ее городу и его жителям.

Таким образом, тема работы раскрыта. Задача выполнена.

Список использованной литературы

1. Синдаловский Н.А. Легенды и мифы пригородов Санкт-Петербурга СПб., «Норинт» 2002.

2. Синдаловский Н.А. Мифология Петербурга.

3. Синдаловский Н.А. Петербургский фольклор. СПб., 1994.

4. Синдаловский Н.А. Хроника Санкт-Петербурга: Годы.События.Легенды. -СПб.: Норинт,2003.-320с.

5. Лурье Л.Я. «Питерщики» в Петербурге // Город и горожане в России XX века: Материалы рос.-фр. семинара. СПб., 2001. С. 86-91. М. Г. Хугаева.

еще рефераты
Еще работы по культуре и искусству