Реферат: Наше новое "все"

Наше новое «все»

Мы часто слышим, читаем и произносим клише «смена ценностей», «изменение ценностных ориентиров». И как-то само собой разумеется, что это все не про нас. Что это злые масоны, мировая закулиса, отъявленные либералы и прочие недруги России с помощью изощренных манипуляций воздействуют на обывателей, которые верят телевизору, рекламе, газете «Московский комсомолец». Нас же, верующих в Бога, на мякине не проведешь.

И действительно, приобщение к православию очень многое расставляет по своим местам. Хотя основоположники марксизма и называли религию опиумом для народа, она-то как раз и отрезвляет. Пускай не сразу, но неуклонно. Не будет воцерковленный человек смотреть непристойные фильмы, ставить во главу угла богатство или карьеру, жить по принципу джунглей, где сильный пожирает слабого.

Но есть некая область, в которой изменение ценностных ориентиров все же произошло тотально. Можно сказать, у всего народа. Причем довольно давно.

«Г л а в н о е — з д о р о в ь е!»

Не беремся точно определить когда, но полвека-то уж точно здоровье стоит в ряду основных ценностей человеческой жизни. А в последние годы все уверенней претендует на место самой главной ценности. Раньше про здоровье любили порассуждать главным образом старики. Сейчас даже пятилетние дети, подражая взрослым, желают друг другу крепкого здоровья. А взрослые прочно усвоили неизвестно кем придуманную формулу. И в телефонных разговорах, и на перронах вокзалов, и в застольях — везде, где надо выразить дружеское расположение,- звучит одно и то же: «Главное — здоровье! Остальное приложится.»

Чуть ли не самая частая вывеска в современной Москве — «Аптека». Иногда приходятся две аптеки на один дом. А вот булочные, которые раньше были на каждом углу, почти исчезли. Нет, хлеба-то пока, слава Богу, достаточно. Его можно купить и в обычном продовольственном магазине, и в супермаркете, и в ларьке. Дело в символической замене: лекарства стали как бы важнее хлеба.

Вы скажете: «Народ у нас гнилой, болезненный, потому и аптек так много».

Так ведь принимают лекарства не только больные, но и здоровые. Для профилактики. Ведь пищевые добавки, распространившиеся в последние годы, — это не что иное, как непроверенные лекарства. Назвал добавкой — и можно не проводить клинических испытаний, а, утвердив в соответствующей инстанциии, выбросить на рынок. Пусть доверчивый потребитель ест себе на здоровье. Недаром они называются пищевыми.

Впрочем, и апробированные, «нормальные» лекарства сейчас все чаще не принимают, а едят. Почти как хлеб. И это не замедлило отразиться в языке, который вообще очень чутко реагирует на общественные изменения. Многие уже говорят: «Пойду съем (а не приму!) таблеточку». Или: «Ты вечерние лекарства сегодня ел (вместо „принял“)?»

А сколько изданий посвящено здоровью! Сколько народу приходит на встречи с коллективами авторов этих изданий! Какая оживленная переписка завязывается между людьми, которые делятся рецептами оздоровления!

Мания здоровья не обошла и школу. С невероятной скоростью стали плодиться авторские программы валеологии («vale» по-латыни «будь здоров»), программы здорового образа жизни. Наряду с уроками математики, физики и литературы появились уроки здоровья, на которых учащимся рассказывают, как ухаживать за кожей и волосами, как следить за правильной работой гипофиза и «слушать пение кишок» (цитата из одной популярной программы для первоклассников).

О том, что такие уроки здоровье отнюдь не укрепляют, поскольку повышают уровень тревожности, способствуют возникновению ипохондрических неврозов и усугубляют уже имеющиеся психосоматические заболевания, мы когда-то писали, повторяться не будем. Нас сейчас интересует другое — идеология данных программ. А она во всех, независимо от авторов и названий, одинакова: «Человек не может быть счастлив, если у него проблемы со здоровьем. Только идеально здоровый человек может обрести полноту счастья». В некоторых программах это декларируется прямо, в остальных подразумевается.

Как принято выражаться, «мне это что-то напоминает». Собственно, та же идеология положена в основу «планирования семьи», адепты которого неустанно твердят, что каждый ребенок должен быть здоровым и желанным.

Правда, там на этом не останавливаются, а делают логический вывод, что нездоровым и нежеланным на свет появляться не стоит. Поэтому гуманно прекратить их страдания буквально в самом зародыше. Ведь они будут несчастны, а человек создан для счастья. Современное западное общество настолько пропиталось этим «гуманизмом», что он проник и в тамошнюю православную среду. Даже такой авторитет, как митрополит Антоний Сурожский, выступая в последние годы своей жизни на радио «Би-Би-Си» и на встречах с верующими людьми, говорил следующее: "… мне кажется (и за это меня, вероятно, многие осудят), что законно прибегнуть к контрацепции, то есть не дать ребенку родиться в такие обстоятельства, где он встретит только страдание, изуродование жизни, смерть, в жизни которого не будет ничего светлого. Конечно, можно играть словами и говорить: «Если Бог не захотел бы, не родился бы ребенок». Но Бог не насилует человека. Он дал нам свободу решать и действовать согласно своей мудрости или своему безумию. И поэтому мне кажется, что если контрацепция не соединяется с попыткой ложных, нецеломудренных отношений между мужем и женой, а связана с тем, чтобы не создать возможность уродливой жизни для невинного ребенка, который не виноват ни в чем, то контрацепция справедлива, она законна.

Совсем другое дело — аборт. Аборт — это убийство. Об этом и говорить нечего. Я знаю, в некоторых медицинских случаях приходится прекратить жизнь ребенка, потому что иначе и ребенок, и мать погибнут, но это — медицинская проблема. Когда, например, зарождается урод, который не может родиться или который может убить мать и себя, я глубоко убежден, что справедливо не дать ребенку родиться, если не будет ему дана возможность войти в жизнь, а не полусмерть, не в погибель. Но это не должно быть связано со страстной, безответственной жизнью… Есть еще один вопрос: дети, которые родятся ущербными — или физически изуродованными, или психически неполноценными… Вот тут вопрос очень сложный. Некоторые женщины настолько хотят ребенка, что готовы идти на то, чтобы родился ребенок, который заведомо будет всю жизнь страдать физически или психически. Они идут на это потому только, что «хотят иметь ребенка». Это мне кажется чисто эгоистическим подходом, такие матери о ребенке не думают. Они думают о своем материнстве, о том, как они изольют на этого ребенка свою ласку и любовь. Но многие из таких матерей не знают, способны ли они ласку и любовь проявить к ребенку, который вызывает физическое отвращение, ужас".

«Тем не менее урод тоже является человеком, а есть правило, что человека нельзя убивать, — возражает журналист. — Как тогда подходить к этому вопросу?»

«Честно говоря, не знаю, как к нему подойти, — отвечает владыка. „Я думаю, есть случаи, когда лучше бы ребенку не родиться на свет, чем родиться страшно изуродованным психически и физически. Когда думаешь: вот, родился ребенок… Пока он еще малюсенький, это еле заметно, но этот человек вырастет, ему будет двадцать лет, и тридцать, и еще столько лет, и в течение всей жизни ничего, кроме физической или психической муки, не будет. Имеем ли мы право принуждать человека на десятилетия психического и физического страдания, потому только, что хотим, чтобы этот ребенок родился и был моим сыном, моей дочерью? Я не знаю, как это канонически обусловить, но медицински, думаю, тут есть очень серьезный вопрос, который можно решать врачу, даже верующему, в этом порядке. Я видел таких детей, которые рождались и были искалечены на всю жизнь, видел, что совершалось в результате с психикой матери, отца и их отношениями. А иногда бывает чисто безнравственный подход. Например, недавно я читал о том, как чета, в которой мать передавала гемофилию, настаивала, чтобы у них рождались дети, хотя знала, что они будут погибать, но — “мы хотим детей». В данном случае, конечно, выход был бы не в аборте, а либо в воздержании, либо в противозачаточных средствах — законных и не представляющих собой никакого уродства." (цит. по кн. К.В.Зорин «Что такое „наследственная порча“, М., „Русский хронограф“ 2004, стр. 290-293.)

Приведем еще один фрагмент беседы. „Как быть, если муж или жена несет заболевание, с которым медицина еще не умеет справляться, но которое не следует передавать последующему поколению? Должны ли они просто воздерживаться от половых отношений?“

»Я думаю, что в идеале — да, но это в значительной мере нереально. Нужна огромная духовная зрелость и сила, чтобы молодой жене и молодому мужу отказаться от брачного телесного соединения. Но тогда может вступить другой момент — врачебный, медицинский. Они могут сказать: мы хотим прекратить передачу этой неисцелимой болезни нашим детям, внукам, потомкам… Это может быть сделано хирургически и по отношению к жене, и по отношению к мужу, может быть сделано и иным образом. Я считаю это вполне законным вмешательством, потому что его цель не в том, чтобы дать возможность мужу и жене телесно общаться без «риска» иметь детей, а в том, чтобы не могло появиться потомство, которое впоследствии будет их проклинать за то, что ему передали эту болезнь".

«Тут есть две возможности: одна — не до конца надежная — противозачаточные средства, вторая — стерилизация. Как относиться к тому и другому?»

«Думаю, можно относиться положительно и к тому, и к другому. Вопрос, конечно, стоит гораздо острее в связи со стерилизацией, потому что это медицинское вмешательство. Но я думаю, что — опять-таки, если намерение верно, если цель достойная — стерилизация законна… стерилизация, с моей точки зрения, — такая же нравственно законная мера, как противозачаточные средства» (там же, стр. 294-295).

Выходит, царская семья проявила безнравственность? Ведь они знали, что гемофилия передается по мужской линии и все равно пошли на рождение цесаревича Алексия. Не просто больного сына, а больного наследника престола, будущего царя, который отвечает перед Богом за судьбы миллионов своих подданных.

А как можно говорить про заведомые страдания? Только Бог ведает, что ждет человека. Сколько людей, имеющих завидное здоровье и материальное благополучие, все равно несчастны. И, напротив, прикованные к постели или инвалидной коляске калеки благодарят Бога за счастье жить.

Хотя, конечно, если стоять на позиции примитивного рационализма (а рационализм всегда в той или иной степени примитивен), больной человек счастливым быть не может. Он ведь столького лишен. Ему не дано в полной мере наслаждаться жизненными благами, жизненными удовольствиями, которые доступны здоровым.

Впрочем, и тут, если вдуматься, рационализм дает осечку. Теоретически — да, боль терпеть людям не хочется, а хочется иметь здоровые зубы, здоровые ноги, здоровый желудок. Но кроме потребности в телесном комфорте, у человека есть еще потребность в любви. И эта потребность уж во всяком случае, не меньшая (а может, и большая). Иначе не страдали бы так даже вполне здоровые и ухоженные детдомовские дети, лишенные материнской ласки. В медицине есть специальный термин, обозначающий болезненное состояние, вызванное недостатком родительской любви — «депривация». У ребенка с депривацией могут возникнуть на нервной почве самые разные расстройства. В том числе и болезни органов.

Давайте задумаемся: многим ли здоровым людям достается столько внимания, заботы и любви, сколько нередко получают больные? Взять хотя бы человека, попавшего в больницу. И родственники, и друзья, и сослуживцы — все рвутся его навестить, утешить, рассказать что-то интересное, принести деликатес. Больного ребенка часто избаловывают так, что потом сами не знают, куда деваться от его капризов. И хотя на сознательном уровне люди, конечно, стремятся поскорее избавиться от своей болезни, бессознательно они могут ее продлевать, чтобы тем самым продлить заботу и любовь окружающих. В крайнем своем проявлении это выливается в психиатрический симптом под названием «уход в болезнь».

Вы замечали, как старики любят во всех подробностях рассказывать о своих недугах и хворях? Повторяют одно и то же помногу раз. Не для того же, чтобы снова и снова услышать давно известные советы выпить валидол и побольше лежать. Нет, им (опять-таки, скорее всего, бессознательно) хочется сочувствия, внимания, — словом, любви.

А как часто слышишь от родителей, у которых есть ребенок-инвалид, что они его почему-то любят больше своих здоровых детей. Они и сами не понимают, в чем тут секрет, ведь с рациональной точки зрения это абсурд: такой ребенок требует гораздо больше усилий и затрат, которые к тому же никогда не окупятся, поскольку он не будет надежей и опорой в старости, не совершит ничего выдающегося, скорее всего, не продолжит род и даже неизвестно, доживет ли до зрелого возраста. И все равно его любят и жалеют больше, чем здорового. От чего другие дети нередко очень страдают. Порой они даже мечтают заболеть (а то и симулируют болезнь!), как бы пытаясь занять место больного любимца семьи.

Так что сцепка «счастье — здоровье» не столь безусловна, как кажется на первый взгляд. Правда, с одной оговоркой: сказанное справедливо для традиционного общества, в котором милосердие и защита слабых — одна из базовых ценностей, безоговорочная этическая норма. Такое общество (не только христианское) современные культурологи называют «теплым обществом лицом к лицу».

Однажды мы слышали очень интересное выступление на конференции в Архангельске. Докладчик, настоятель университетского храма во имя св. прав. Иоанна Кронштадтского о. Евгений Соколов, иронизируя над тем, что здоровье сегодня становится чуть ли не главной ценностью, вспомнил такой случай. Когда один важный чиновник сказал ему дежурную поздравительную фразу типа «главное — здоровье, остальное приложится», священник огорошил его довольно неожиданным ответом. А вернее, вопросом: «За что Вы меня так не уважаете?» Чиновник, понятное дело, изумился. Дескать, как не уважаю? Тогда о. Евгений продолжил: «Для кого важнее всего здоровье? Например, здоровые зубы?»

Немного подумав, чиновник ответил: «Ну, не знаю… наверное, для волка».

«Правильно, — кивнул батюшка. — А ноги? Кто с переломанной лапой не убежит от волка?»

«Заяц», — сразу угадал собеседник.

«Но я же не волк и не заяц, а человек! — заключил о. Евгений. — Зачем же меня приравнивать к бессловесной твари?»

Зал весело рассмеялся, и докладчику, собственно, уже не обязательно было делать вывод о том, что здоровье — главная ценность ЖИВОТНОГО мира. И что подхватывая эти псевдогуманные, а на самом деле очень коварные лозунги, мы невольно низводим человека, созданного по образу и подобию Божию, до уровня зверя.

Впрочем, и в животном мире царят не такие уж звериные законы неумолимого отбора, как те, о которых нам рассказывали на уроках «научного дарвинизма». Здоровые самцы оленей в минуту опасности становятся кругом, заслоняя и защищая (подчас ценой собственной жизни) не только самок и детенышей, но и вроде бы бесполезных, старых и увечных сородичей. А чего стоят крысы-«звезды», сросшиеся хвостами, абсолютно беспомощные, поскольку они ни кормиться, ни передвигаться сами не могут, находясь в состоянии глубокой инвалидности! И тем не менее, остальные крысы, этот символ злобы и беспощадности, не уничтожают «обузу», а берут на полное социальное обеспечение: кормят, поят и бережно переносят с места на место в период миграции.

Выходит, даже сравнение с животным миром не в пользу человека, который постепенно превращает здоровье в главную ценность? А если это не просто озверение, тогда что же? Какие еще аналогии могут прийти на ум?

Р е л и г и я ХХ1 в е к а

Может быть, поклонение здоровью — это что-то вроде языческого культа? Сейчас много говорят о возрождении язычества, о неоязыческих тенденциях в современной культуре. И на первый взгляд, это похоже на правду. Здоровье — главное божество. Что-то вроде Зевса. Его жена — богиня Медицина. И целый пантеон более мелких, отпочковавшихся от них божков: Фитнес, Стоматология, Тренинг Общения, Массаж, Пластическая Хирургия… То, что раньше было обычными элементами жизни (например, массаж или поход к зубному), стало приобретать выраженно культовый характер. Сейчас уже никого не удивляет словосочетание «целительские секты». Хотя вывески у них могут быть самые разные. И, конечно же, слово «секта» там не присутствует. «Трансцедентальная медитация», центр йоги «Крылья совершенства», «Рэйки» — «Система Естественного Исцеления Усуи», школа Норбекова, методика Акбашева, «Детка» Порфирия Иванова, валеологические школы и направления… От классических медицинских школ и направлений эти отличаются наличием особой духовной составляющей. По сути, каждая такая секта во главе со жрецом-гуру предлагает пациенту не просто лекарства для лечения ног, спины или глаз, а пытается приобщить его к своей вере, которая непременно отличается от традиционных религий.

Это не всегда предъявляется сразу. Человек, приходящий лечиться, как правило, поначалу не догадывается, что попал в секту. Сперва ему сообщают об оригинальной медицинской методике, которая незаметно, но неуклонно перерастает в оригинальное вероучение. А иногда подоплека обозначается с самого начала. Так, в одной из школьных программ по валеологии с простотой римлянина заявлялось: «Валеология — религия XXI века».

Ко всем этим аргументам в пользу языческого поклонения здоровью как новому божеству можно добавить и вполне естественные переклички с жестким отношением к неполноценным и старикам в Древней Спарте. Можно вспомнить и Древний Рим, в котором считалось доблестью покончить жизнь самоубийством, если у человека обнаруживались какая -то серьезная болезнь или он просто дряхлел.

Так что когда слышишь про очередную цивилизованную страну, в которой наконец-то приняли гуманнейший закон об эвтаназии, мудрено не вспомнить о том, что это где-то когда-то уже было. Разве есть принципиальная разница, отправить ли немощного старика на тот свет с помощью ядовитого укола или сбросив его со скалы в пропасть?

Аналогия с язычеством прослеживается и в отношении к неполноценным детям. Тенденция детских жертвоприношений на алтарь здоровья видна сегодня отчетливо. Все больше стран под давлением вездесущего мирового сообщества узаконивает убийство нерожденных детей, мотивируя это нездоровьем, нежеланностью младенца или угрозой для здоровья женщины. Гарантия сохранения жизни родившихся детей сегодня тоже висит на волоске. Питер Сингер, известный западный философ, преподающий биоэтику в Принстонском Университета и даже, если нам не изменяет память, возглавляющий какой-то биоэтический комитет, получил от тамошних инвалидов отнюдь не метафорическое прозвище «Доктор Смерть». За что? За смелый гуманистический проект. Сингер предложил узаконить убийство детей-инвалидов до года. А чтобы не вступать в противоречие с Декларацией прав человека, заменить оные «правами личности». Зачем? Кто-нибудь пожмет плечами: мол, какая разница? А разница есть, причем немалая. В психологии считается, что первое осознание ребенком себя как личности происходит около полутора лет. Так что Сингер еще делает широкий жест, ограничиваясь годовой планкой. Потом, конечно, возрастной ценз может быть повышен.

Вы скажете: «Мало ли какой сумасшедший какую глупость сморозит?»

Но слово поистине творит реальность. А наше время отличается еще и тем, что промежуток между злыми словами и черными делами почти не наблюдаем. В данном случае не прошло и десяти лет, как в Голландии, стране, по загадочным пока для нас причинам ставшей одной из главных экспериментальных площадок «нового мирового порядка», в 2004 г. было выпущено специальное руководство по «милосердному убийству» неизлечимо больных младенцев. Вскоре выяснилось, что таковые убийства уже осуществляются — детям дают смертельные дозы седативных препаратов.

А разве столь рекламируемая сейчас фетальная терапия чем-то принципиально отличается от лечения, которое практиковал языческий император Тиберий? Для него резали уже рожденных младенцев, чтобы он мог принять ванну из их крови. А для нынешних «хозяев жизни» убивают детей в утробе матери, поскольку добытые из них препараты якобы способствуют оздоровлению.

Правда, в многочисленных газетных рекламах это зверство называется «медициной XXI века». Словосочестание «фетальная терапия» заменено политкорректным «терапия стволовыми клетками», т.к. «fetus» по-латыни «плод», и народу это стало известно.

В общем, аналогия с язычеством вроде бы полная. Но только вроде бы. Тут даже уместно употребить столь распространенное сейчас жаргонное «как бы». Ну, а в чем же тогда разница? Разница в том, с чего мы, собственно говоря, начали: здоровье стало для современного человека главной ценностью. А в языческом мире здоровье главной ценностью не являлось. И даже не было специального бога здоровья! Бог войны был, богиня любви была. Как и богиня плодородия (в понятие которого входило, естественно, и чадородие). Был бог торговли, бог морских глубин, бог смерти, бог кузнечного дела и богиня правосудия, богини памяти, балета, судьбы… Кто-нибудь, конечно, вспомнит про Асклепия или, как называли его римляне, Эскулапа. Но и он не был богом здоровья, а считался покровителем врачей. Так сказать, корпоративным боссом.

И это неслучайно. Разве можно поклоняться здоровью и одновременно ставить превыше всего воинскую доблесть, отвагу, служение родине? Без колебаний бросаться в бой, жертвовать жизнью и два раза в день мерить давление… Безусловно, хорошее здоровье приветствовалось в языческом мире («в здоровом теле здоровый дух»), но не в качестве самоцели, а чтобы лучше воевать, лучше работать, рожать больше детей.

Чего стоил один только гордый девиз «Со щитом или на щите»! Где тут место культу здоровья? Даже рабы-гладиаторы, которым, наверное, не хотелось умирать на потеху публике, вынуждены были, подчиняясь культурным установкам эпохи, стоически восклицать, проходя перед трибуной правителя: «Идущие на смерть приветствуют тебя!» В обществе, поклоняющемся здоровью, такое было бы невозможно.

А что сейчас? Для чего надо быть здоровым? Чтобы стать многодетной матерью? Какое там! И одного-то ребенка рожать небезопасно: зубы разрушаются, почки страдают, кожа на животе растягивается, грудь обвисает. А токсикоз — так тот вообще может быть смертелен! (Мы не шутим, именно так сегодня пишут в «гламурных» женских журналах.) Об армии и войне лучше вообще не заикаться — сочтут полоумным. Нет, конечно, приемами каратэ, ушу или айкидо овладеть полезно. Для самообороны. То есть, опять же для защиты собственного здоровья, собственной жизни.

Но, может быть, здоровье нужно для плодотворного мирного труда на благо Отечества? Что за идиотский пафос! Хороша та работа, которая приносит больше денег и отнимает меньше сил. В идеале надо бы вообще не работать, а только получать денежки. Но это если уж очень повезет.

Ладно, отойдем от морализаторской патетики. Может, здоровье требуется хотя бы для любовных утех, многочисленных амурных побед? Чтобы стать (вспомним название рассказа Искандера и одноименного фильма — «маленьким гигантом большого секса»? Да нет. Даже здесь причина и следствие как-то незаметно поменялись местами. Теперь не здоровье для секса, а секс для здоровья. По рекомендации врача или заменяющего его журнала.

Одна из нас недавно, придя в гости, справилась у хозяев об общей знакомой, женщине довольно преклонного возраста — около 70 лет. И услышала, что та завела любовника на 30 лет моложе себя.

«Зачем? Ведь у нее уже правнуки! Неужели такая безумная любовь?»

«Какая любовь?! — поморщилась хозяйка. — Просто Ольга Васильевна — современный человек, следит за собой, за своим здоровьем. — И увидев на лице гостьи еще большее недоумение, снисходительно пояснила:

— Это полезно, понимаешь? Даже газета специальная есть — »Секс для пожилых". Нельзя так отрываться от жизни, дорогая. На дворе-то уже XXI век!

Выходит, здоровье нужно само по себе, а все остальное у него на службе? Похоже, что так. И похоже, в обществе это не вызывает никакого сопротивления, а наоборот, принимается «на ура». Разве были бы протесты против валеологии, если бы там не было элементов секс-просвета и оккультизма? Отнюдь. Да и аргументация против секс-просвета, в основном, базируется на том, что он вреден для здоровья. Прежде всего для психики. Именно это убеждает подавляющее большинство родителей и педагогов.

А кто будет возражать против такого, например, письма, опубликованного в журнале «Здоровье от природы» в разделе «Письмо номера» (т.е. признанное лучшим) и озаглавленное «Самая благоразумная»?

«Мне 21 год, а я уже очень серьезно отношусь к своему здоровью. Мой организм не принимает ничего химического, все только натуральное — травяной чай, соки из овощей и фруктов. Каждое утро я обливаюсь ледяной водой и протираю лицо кубиками льда из зеленого чая. Стараюсь меньше умываться водой из-под крана. Иногда балую свою кожу минеральной водой, которой я орошаю лицо из спрея. Чтобы хорошо выглядеть, надо соблюдать несколько простых правил и ни в коем случае их не нарушать. Во-первых, никаких сигарет и алкоголя. Во-вторых, должна быть сбалансированная диета. Я не ем мясо, зато ем много зеленых овощей, петрушки, укропа, салата. Кроме того, я не пью кофе, не ем ничего сладкого, мучного, жирного. Мне удалось сократить до минимума потребление соли. Ей я предпочитаю лук, чеснок, соевый соус. А вообще, самое главное — это слушать свой организм, быть с ним единым целым. Надо помнить, что мы — часть огромного мира, природы. (»Здоровье от природы", апрель 2005 г., стр. 6)

Ну, правда же, идеальная современная девушка? Она могла бы стать живым экспонатом выставки «Здоровый город» или лидером движения «За здоровую Россию». Разве что психиатр заподозрил бы в этой, мягко говоря, преждевременной увлеченностью своим здоровьем не совсем здоровое состояние психики. Хотя если в «здоровой России» будет принято с малолетства «слушать пение кишок» и вообще проявлять повышенное внимание к работе организма, то уже не девушку, а самого психиатра сочтут ненормальным.

Вот пример из того же ряда, но более гротескный, а потому пока что опознаваемый как «сдвиг по фазе». Молодой женщине изменил муж. Она в негодовании. Но не потому, что ее мучает ревность.

«Я абсолютно не ханжа, понимаю и принимаю сегодняшние правила игры. Мужская физиология требует разнообразия, с этим не поспоришь. Но как он посмел меня заразить? Он же знает, как я слежу за здоровьем, как для меня важно быть абсолютно, идеально здоровой. Нет, этого я ему никогда не прощу! Изменяй, но с соблюдением правил гигиены!»

еще рефераты
Еще работы по культуре и искусству