Реферат: Развитие страны на путях НЭПа: успехи, трудности, противоречия

Московский Государственный Университет

Экономики, Статистики и Информатики

Кафедра истории

КОНТРОЛЬНАЯРАБОТА ПО ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВА НА ТЕМУ № 22:

 “Развитие страны на путях НЭПа: успехи,
трудности, противоречия.”

Выполнил студент КособоковА.Л., факультет
Э и М, группа 102, шифр 96090

г. Москва  1997 г.

Развитие страны напутях НЭПа: успехи, трудности, противоречия.

СОДЕРЖАНИЕ:

Введение;

Кризис1921 года;

Переходк нэпу;

Политическаяборьба в годы нэпа;

Экономика:подъем и проблемы;

Заключение.


Введение

          Возможно,годы нэпа для многих советских людей были лучшими годами эпохи правлениябольшевиков. Подъем экономики после разрушительной гражданской войны несомненностал возможным благодаря восстановлению, хотя и не полного, рыночных отношенийв советской экономике, отказа от многих идеологических догм в экономике. Толькоблагодаря нэпу большевикам удалось удержаться у власти, окончательно устранитьсвоих политических соперников в лице других политических партий и внутреннейоппозиции. Вместе с тем, относительная либерализация экономики не привела кдемократизации в общественной и политической жизни в Советской России. Длялюбой, успешно функционирующей рыночной системы, абсолютно необходимаполитическая стабильность, гарантии собственности, инвестиций и т.д., однаконичего подобного большевики предлагать не собирались. В этой ситуации развитиечастного сектора ограничивалось лишь мелким предпринимательством и спекуляцией,что явно не способствовало успешному развитию экономики. Но в целом, посленескольких лет террора переход к новой экономической политике позволил поднятьэкономику Советской России из разрухи.

Начатый в стране, где людиумирали с голоду, нэп представлял собой радикальный поворот в политике, актколоссальной смелости. Но переход на новые рельсы заставил советский строй напротяжении года с лишним балансировать на краю пропасти. После победы в массах,которые во время войны шли за большевиками, исподволь нарастало разочарование.Для партии Ленина нэп был отступлением, концом иллюзий, а в глазах противников- символом признания большевиками собственного банкротства и отказа от своихпроектов.

Кризис 1921 года

            С конца 1920года положение правящей в России партии большевиков стало стремительноухудшаться. Многомиллионное российское крестьянство, отстояв в боях сбелогвардейцами и интервентами землю, все настойчивее выражало нежеланиемириться с удушавшей всякую хозяйственную инициативу эко­номической политикойбольшевиков.

Последние упорствовали, ибо невидели в своих действиях ничего ошибочного. Это понятно: ведь “военныйкоммунизм” расценивался ими не просто как сумма вынужденных войной чрезвычайныхмер, но и как прорыв в правильном направлении — к созданию нетоварной, истинносоциалистической экономики. Правда, признавали большевики (да и то в основномпозднее), продвинулись к новой экономике по пути коренной ломки прежних рыночныхструктур намного дальше и быстрее, чем планировалось первоначально, и объяснялиэто тем, что буржуазия сопротивлялась по-военному, и необходимо было радизащиты революции немедленно лишить ее экономического могущества. В новых же,мирных условиях, крестьянам следует набраться терпения, исправно поставлять вгород хлеб по продразверстке, а власть “разверстает его по заводам и фабрикам”,оперативно восстановит на этой основе почти полностью разрушенную за годылихолетья промышленность, вернет крестьянству долг — и тогда-то, по словамЛенина, “выйдет у нас коммунистическое производство и распределение”.

В ответ один за другим в разныхконцах страны (в Тамбовской губернии, в Среднем Поволжье, на Дону, Кубани, в
З. Сибири) вспыхивают антиправительственные восстания крестьян.  К весне 1921 г. в рядах их участниковнасчитывалось уже около 200 тыс. человек. Недовольство перебросилось и вВооруженные Силы. В марте с оружием в руках против коммунистов выступилиматросы и красноармейцы Кронштадта — крупнейшей военно-морской базы Балтийскогофлота. В городах нарастала волна массовых забастовок и демонстраций рабочих.

По своей сути, это были стихийныевзрывы народного возмущения политикой Советского правительства. Но в каждом изних в большей или меньшей степени наличествовал и элемент организации. Еговносил широкий спектр политических сил: от монархистов до социалистов.         Объединяло эти разносторонние силыстремление овладеть начавшимся народным движением и, опираясь на него,ликвидировать власть большевиков.

В критической ситуации первойпослевоенной весны руководство партии большевиков не дрогнуло.  Оно хладнокровно бросило на подавлениенародных выступлений сотни тысяч штыков и сабель регулярной Красной Армии.Одновременно В.И. Ленин формулирует два принципа “урока Кронштадта”. Первый изних гласил: “только соглашение с крестьянством может спасти социалистическуюреволюцию в России, пока не наступила революция в других странах”. Второй“урок” требовал ужесточить “борьбу против меньшевиков,социалистов-революционеров, анархистов” и прочих оппозиционных сил с целью ихполной и окончательной изоляции от масс.

В результате Советская Россиявступила в полосу мирного строительства с двумя расходящимися линиямивнутренней политики. С одной стороны, началось переосмысление основ политикиэкономической, сопровождавшееся раскрепощением хозяйственной жизни страны оттотального государственного регулирования. С другой — в области собственнополитической — “гайки” оставались туго закрученными, сохранялась окостенелостьсоветской системы, придавленной железной пятой большевистской диктатуры, решительнопресекались любые попытки демократизировать общество, расширить гражданскиеправа населения. В этом заключалось первое, общее по своему характеру,противоречие нэповского периода.

Переход к нэпу

          РуководствуРКП(б)  стоило  немалого труда убедить рядовых коммунистов вцелесообразности нового  экономического  курса, встретившего на местах определенноепротиводействие. Несколько уездных парторганизаций усмотрели в оживлениичастной торговли  и в переговорах синостранными капиталистами о концессиях “капитуляцию перед буржуазией”.Практически во всех парторганизациях имели место случаи выхода из РКП(б) “за несогласие с нэпом”.  Весьма распространенным было и мнение отактическом  смысле решений Хсъезда,  якобы призванных в первуюочередь стабилизировать политическую обстановку в  стране; в этой связи совершенно стихийно было пущено в оборот выражение “экономическийБрест”,  намекающее не только  на вынужденный характер уступок крестьянству,  но и на их скорое аннулирование.  Работники Наркомпрода мало считались с  разницей между разверсткой  и  натуральным налогом и ожидали не ранее,  чемосенью, вернуться к политике продовольственной диктатуры.

В связи  с нарастанием  недовольства  со стороны “низов” РКП(б) ее Центральный Комитет решил созвать  в мае  1921  г. экстренную Всероссийскую партконференцию. В своих выступлениях наконференции В.И.  Ленин  доказывал неизбежность  новой экономическойполитики,  подтвердив,  что она вводится не для обмана, а “всерьез инадолго”, возможно, на 5-10 лет. “Конечно, — говорил он, — приходитсяотступать, но надо самым серьезным образом, с точки зрения классовых силотноситься к этому.  Усматривать  в этом хитрость — значит подражатьобывателям...”. Суть же сложившегося соотношения классовых сил, былотаково,  что “или крестьянство должноидти с нами на соглашение, и мы делаем ему экономические уступки, или — борьба”.

Накануне Х Всероссийскойпартконференции В.И. Ленин еще раз уточнил формулу предпринимаемого“отступления”,  обозначив еепонятием  “госкапитализм”.  Эта формула вобрала в себя и концессии, исовершающийся через органы кооперации товарообмен с крестьянством,  и частную торговлю на комиссионных началах, иаренду мелких государственных предприятий. В написанной в апреле 1921 г.брошюре “О продовольственном налоге” он признал, что “еще много нужно и должнопоучиться у капиталиста”,  что “за наукузаплатить не жалко, лишь бы учение шло толком”. Прочитавший рукопись брошюрыЛ.Б. Каменев  написал  В.И. Ленину в своем  отзыве,  что большинству партработников она покажется “чем-то неслыханным,  новым, переворачивающим всю практику”, поскольку “весь аппарат(Губисполкомы,  комиссары и пр. и пр.)привык работать как раз в обратном направлении”.

Так оно и происходило: стремлениеидти на выучку к капиталистам сопровождалось боязнью капитализма,  причем не  только рядовыми, но и ответственнымипартработниками. Не исключением из правила был и В.И. Ленин.  В конце 1922 г. Политбюро РКП(б)отклонило  по  его инициативе чрезвычайно выгодную концессию английского предпринимателя Л.Украта.  По  сведениям Г.Е. Зиновьева,  “Владимир  Ильич выступил против этой концессии не потому,  что условия Украта были плохи, а потому, чтов конце концов он себе сказал,  он и мы сним:  лучше бедненькая, серенькаяСоветская Россия,  медленно  восстанавливающаяся,  но своя, чем быстро восстановившаяся, но пустившая козла в огород, такого козлакак Украт”.

Боязнью капитализма  было проникнуто стремление В.И. Ленина иактивно поддерживающих его Л.Д. Троцкого и  Л.Б. Красина  не допустить демонополизации внешней торговли, несмотря на то, что деятельность Наркомвнешторга была крайне  расточительной.  По мнению В.И. Ленина, даже частичноеоткрытие границ повлекло бы за собой “беззащитность русской промышленности и переходк системе  свободной торговли.  Против этого мы должны бороться изо всехсил...”.

Заявляя о том, что нэп вводится“всерьез и надолго”, лидеры  большевизмане упускали возможности подчеркнуть,  чтовсе это — “не навсегда”. Недаром в начале 20-х годов Политбюро ЦК обращало  особое внимание  на правовую сторонурегулирования частнохозяйственных отношений, чтобы иметь против них наготовесоответствующие юридические основания. “Величайшая ошибка думать,  — писал В.И. Ленин в марте 1922 г.,  — чтонэп должен положить конец террору. Мы еще вернемся к террору и к террору экономическому”.  В сентябре 1922 г.  на Политбюро ЦК  РКП(б) специально, например, заслушивалсявопрос о досрочном расторжении концессионных соглашений. Было решено иметь вгражданском  и  уголовном законодательстве такие статьи, “которые в нужный момент обосновали бы прекращение концессии”.

Действительно, периодформирования государственных хозрасчетных трестов давал немало примеровсращивания интересов руководства трестов и спекулянтов-предпринимателей, срывавших немалые  барыши  с торгово-посреднических услуг этим трестам,вместо того, чтобы самим заниматься организацией производства и торговли в ихцивилизованных “капиталистических” формах. К 1924 г.  частный капитал держалпод своим контролем  уже  две трети оптово-розничного товарооборотастраны, усугубляя и без того вопиющую бесхозяйственность новых хозяйственныхорганов, руководство  которых,  пришедшее из ликвидированных главков ицентров,  научилось осуществлять функциинормированного распределения товаров, но плохо разбиралось в организации торговлии рынка. Безо всякого преувеличения можно поэтому было говорить  о нарождении элементов паразитического, спекулятивно-бюрократического капитализма,  не имевших ничего общего  с теми образцами государственногокапитализма,  которые существовали вразвитых капиталистических странах Европы.

Любопытные замечания насчетпричин спекулятивного ажиотажа в экономической жизни страны высказывал В.И.Ленину Н.А. Рожков (один из лидеров российской социал-демократии) в письме от11 мая 1922 г. Он отмечал, что для создания нормального госкапитализма “нуженкакой-то правовой порядок,  исключающий нынешнююдиктатуру или,  хотя бы частично ееограничивающий”. “Рабов, ленивых и лукавых, пиявок, которые без пользы делабудут сейчас все тот же казённый тощий кошелёк высасывать,  - продолжал он, — Вы может быть и найдете, но настоящие предприниматели непойдут без юридических гарантий”.

Несмотря на  это и подобные ему предупреждения,  В.И. Ленин продолжал колебаться между  признанием неотложности  мер  по созданию нормального  госкапитализма (поповоду которого по его словам “даже Маркс не догадался написать ни  одного слова...”)  и сохранениемсуществующих взаимоотношений между государственным и частнокапиталистическимукладами “на  принципах “кто кого”. Ещедальше его шел в своих теоретических рассуждениях  о природе  нэпа  и государственного  капитализма
Н.И. Бухарин.  В одной из своих записокВ.И. Ленину в июне 1921 г. он писал, что нэп, это — “социалистическаядиктатура, опирающаяся  на  социалистические  производственные  отношения в крупной промышленности ирегулирующая широкую мелкобуржуазную организацию  хозяйства (натурально,  с тенденцией всторону капитализма...).  Что касаетсяконцессий,  то здесь, конечно, крупный капитализм.  Но капитализм этот,  поскольку он будет, он тотчас же будетукреплять и социалистическую фабрику”.

Поворот РКП(б)  в сторону нэпа вызвал во всем мире определенныенадежды на либерализацию  советского  режима, которые усиленно  подогревались  эмигрировавшими  из России кадетами, меньшевиками,  эсерами. Например, по мнению редакции меньшевистского “СоциалистическогоВестника”,  издававшегося в Берлине, “ктосказал А, должен сказать Б. Новую, рациональную на подъем  производительных сил рассчитаннуюэкономическую политику нельзя вести государственным аппаратом и методами,приспособленными  к  экономической утопии и приведшими кэкономической катастрофе”.  На очередьдня в Советской России, по их мнению, выдвинулся вопрос “о демократическойликвидации большевистского периода русской революции”.

Политическаяборьба в годы нэпа

Введение нэпа ничуть неограничило политический  террор РКП(б) поотношению к реальной и потенциальной оппозиции, препятствуя тем  самым  политическому оформлению стихийного  стремлениятрудящихся города и деревни к демократическим правам и свободам.  Сказав А, то есть допустив  известную  экономическую свободу,  РКП(б) не намеривалось говорить Б,  то есть ограничивать свои  притязания на  монополию власти, информации ит.д. “Мы самоубийством кончать не желаем и поэтому этого не сделаем”, — твердозаявлял по этому поводу В.И. Ленин.

С введением нэпа,  но уже по другим причинам, резко усилилось  подавление инакомыслия и в рядах самойКоммунистической партии.  Речь идет  о сильных  антинэповских  настроениях в РКП(б),  которые угрожалиотходом от нее уверовавших в идеалы “потребительского  коммунизма” определенной  части  рабочего класса и мещанства.  Так, в мае 1921 г. органами ВЧК была перехваченалистовка с сообщением об образовании группы “активных революционных рабочихМосквы”, которая задалась целью добиваться освобождения трудящихся города идеревни “как от ига буржуазного,  так иот государственного капитализма”.  Даже вкоммунистической верхушке профессионального  движения  зрело глухое недовольство  мероприятияминэпа,  которое прорвалось наружу во время4-го съезда профсоюзов. 18 мая 1921 г. Коммунистическая  фракция съезда  отклонила резолюцию ЦКРКП(б) о роли и задачах профсоюзов на том основании, что она сводит на нет  функции профсоюзов в деле защитыэкономических интересов пролетариата перед лицом нарождающегосякапитализма.  Председатель  ВЦСПС М.П. Томский чуть не поплатился за эту фронду с ЦК своим партбилетом(Ленин требовал от ЦК исключения его  из партии),  но, к счастью для себя, отделался временнымнаправлением на работу в Туркестан.

Не меньшие опасения руководствуРКП(б) должно было внушать и слишком сильное тяготение части членов партии кнэпу в форме частнопредпринимательской деятельности,  также  чреватое отступлением от “чистоты” ееклассовых принципов. В этой связи крайне любопытно постановление Оргбюро ЦКРКП(б) 9 сентября 1921г.  онедопустимости участия коммунистов в организации и  деятельности артелей на правах владельцев или арендаторов средств производства, исовершенно категорически отказывалось в праве  участия  “в каких бы то ни было частнохозяйственныхорганизациях,  носящих явно выраженныйпрофессионально-торговый характер”. Допускались высокие оклады, тантьемы(премии с определенного процента оборота капитала),  гонорары и другие формы  материальноговознаграждения,  но только получаемые нагосударственной службе.

Резолюция Х  съезда РКП(б) “О единстве партии”, принятая применительно к донэповскому ещё периоду крайнего  обострения фракционной  борьбы (дискуссии о партийном строительстве и о роли и задачах профсоюзов в1920 г.),  теперь, в условиях нэпа,  стала по  воле ЦК и самого В.И. Ленинавыполнять функцию сдерживания слишком горячих антинэповских и пронэповскихнастроений членов единственной правящей партии. Резолюция запрещала не только“неделовую и фракционную критику” в адрес партийных органов, но и дажевозможность коллективного выражения мнений на основе определенной политическойплатформы. В то же время ЦК РКП(б) получал полномочия исключать из партии идаже выводить (до очередного съезда партии) из состава Центрального  Комитета его членов “за нарушение дисциплины и допущение фракционности” двумятретями голосов ЦК и ЦКК. И без того военизированная структура Коммунистическойпартии,  сложившаяся в годы “военногокоммунизма”, под воздействием этой резолюции приобрела  четкие формы  отношений  господства и подчинения, разделившие партиюна узкий начальствующий состав и бесправную массу рядовых исполнителей. В этих условиях другая важная резолюцияХ съезда РКП(б) — “По  вопросам  партийного строительства”  -  была обречена на невыполнение как раз по тем ее пунктам, которые ставили наочередь дня задачи перехода к так называемой “рабочей демократии”. Под нейподразумевалась “такая организационная форма при проведении партийной  коммунистической  политики, которая обеспечивает всем членам партии, вплоть до наиболееотсталых,  активное участие в ней, врешении всех вопросов, выдвигаемых перед ней, в решении этих вопросов, а равнои активное участие в партийном строительстве”. Но  обсуждение без критики — действие,  лишенное какого бы тополезного эффекта, разлагавшее РКП(б) с морально-политической точки зрения.

Мало кто из тогдашнихинакомыслящих (в смысле антибюрократических настроений) коммунистовосознавал  глубокую  органическую зависимость между антидемократическим устройством Советского государстваи ограничением внутрипартийной  демократии.  Не изменил своего отношения к данному вопросуи В.И. Ленин. В своих последних статьях и письмах он лишь высказывался засохранение “устойчивости” руководящей партийной группы при помощи увеличенияколичества голосов ЦК РКП(б) до 50-100  человек,  чтобы, по его словам, “конфликты небольшихчастей ЦК” не получили “слишком непомерное значение для всех судеб  партии”. Столь же “аппаратные” по своему характеру меры предлагаются В.И. Ленинымв отношении борьбы с бюрократизмом. Задуманная им реорганизация Рабоче-Крестьянской Инспекции в орган совместногопартийно-государственного контроля,  дажепри самом удачном подборе работников,  неидет ни в какое сравнение с преимуществами демократического  контроля самого  общества (через  парламент, свободу печати и т.д.) над исполнительной властью.

В осенние же месяцы 1923 г.  по всей стране происходят  ни доселе, ни  после невиданные в СоветскомСоюзе массовые выступления рабочих в защиту своих  экономических интересов.  В октябре  месяце в стачках приняли участие 165 тыс. рабочих.  Обращает на себявнимание и тот факт, что организаторами стачек в ряде случаев были членыРКП(б),  объединившиеся в нелегальные группы“Рабочее дело” и “Рабочая правда” в количестве до 200 и более постоянныхчленов, не считая сочувствующих. Не случайно одним из пунктов сентябрьского(1923 г.) Пленума  ЦК РКП(б)  стал  вопросо деятельности нелегальных группировок в партии,  с  докладом  по которому  выступил  “шеф”  ВЧК-ГПУ Ф.Э. Дзержинский. В своем горячем, но крайне сбивчивомвыступлении,  он указывал, что “основнойпричиной, вызывающей у рабочего класса оппозиционные настроения по отношению кСоветскому государству,  являетсяоторванность  партии  от низовых ячеек  и низовых ячеек — от масс.  У нас,  — продолжал он,  — есть хорошая связь — это связь бюрократическая;  стол знает, что  где-то  знают, но чтобы мы сами знали,  чтобысекретарь (ячейки) знал — этого нет. Слишком уж многие коммунисты увлеклись своей хозяйственной работой, увлеклись мелочами, аксессуарами политической  работы:  празднествами   знаменами, значками...”.

Взгляд Дзержинского навнутрипартийное положение, конечно, скользил по  поверхностиаппаратно-бюрократического естества партийного организма,  высвечивая в нем  достойные  анекдота случаи  бюрократического “комчванства”.  Назвать проблему такой, какова она на самомделе, означало бы поставить под удар руководящую партийную группу в лице Г.Е.Зиновьева,  Л.Б. Каменева и И.В. Сталина,захватившую в отсутствие В.И. Ленина контроль за деятельностью партийно-государственного аппарата,  а потому и ставшую ответственной занеэффективность его работы.  Решиться  на критику  “тройки” мог толькостоящий не ниже по рангу и авторитету член высшего политическогоруководства,  в меньшей мере саппаратными манипуляциями по подбору и расстановке кадров,  наделением должностных полномочий и привилегийи т.п. Не удивительно, что на роль неформального лидера антибюрократическойоппозиции внутри партии история вознесла члена Политбюро ЦК РКП(б) ипредседателя Реввоенсовета Советской республики Л.Д. Троцкого, у которого ктому времени, кроме перечисленных  объективных  качеств, были  и личные “обиды” на “тройку”ввиду ее стремления “подмочить” его репутацию.

Однако, консолидировавшаясявокруг Л.Д. Троцкого оппозиция не сумела противопоставить правительственной  программе  выхода из экономического кризиса сколь-нибудьобстоятельно  проработанной альтернативы.Выступление Осинского, Преображенского, Пятакова и В. Смирнова с“экономической” резолюцией оппозиции  вконце декабря 1923 г. не встретило сколь-нибудь заметной поддержки,  ибо они настаивали на роли директивного планирования“сверху”,  при наличии свободноустанавливаемых государственными трестами оптовых цен для “достижения  наибольшей прибыли”.  Требованиелиберализации монополии внешней торговли для открытия советского рынка  дешевым заграничным  промышленнымтоварам  (так называемая “торговаяинтервенция”) сочеталась с требованием ужесточения кредитной монополии и отсрочкизавершения финансовой реформы. Данные противоречия были не случайными,  ибо в экономической платформе оппозициинашли  определенное  компромиссное решение идеи сторонниковсвободной торговли (Н. Осинский,  В.М.Смирнов) и директивного  планирования(Г.Л. Пятаков и Е.А. Преображенский). Как первая, так и вторая идеи, чтобы завоевать право на существование, нуждались хотя бы  в минимальной внутрипартийной демократии. Но,  с другой стороны, обе этиидеи были неприемлемыми для приверженцев бюрократических методов управления,поскольку жесткое директивное планирование требовало от партийно-хозяйственногоаппарата высокой ответственности,  асвободная торговля,  напротив, превращалаего функции в излишние.

Дискуссия о  партстроительстве и об очередных задачах экономическойполитики партии завершилась в январе 1924  г.  на 13-й Всероссийской партконференции. Оппозиция потерпела и в том,  и вдругом вопросе сокрушительное поражение. Партийный аппарат охотно включил в лексикон своих политических кампанийслова:  “рабочая демократия”, “внутрипартийнаядемократия”, “экономическая смычка города и деревни”,  “неуклонное возрастание роли планового началав управлении экономикой”,  — благо, чтоза этими словами не стояло напряжение организационной деятельности,  подхлестываемого свободной критикой состороны “низов”. Антибюрократически настроенная часть “верхов” в лице оппозицииЛ.Д. Троцкого и  его  немногочисленных  сторонников, оставшись изолированными отнизов,  неизбежно должна была выродитьсяв политическую клику, подтверждавшую свою лояльность к “аппарату” тогда, когдаполитическая и экономическая ситуация в стране стабилизировалась,  и, напротив,  при  малейшем ухудшении  этой ситуации,  стремившуюся еще и ещераз пытать счастье в борьбе за  власть.  Подтверждением  этому являются “покаянные” речи Троцкого и других оппозиционеров на XIIIсъезде РКП(б) в мае 1924 г.  “Если партия,- говорил Троцкий, — выносит решение, которое тот или другой из нас считает решением несправедливым,  то он говорит: справедливо или несправедливо,  но это моя партия, и я несупоследствия за ее решения до конца”.

На протяжении 1924 г. правящаяверхушка РКП(б) срывала политический капитал с критики взглядов Л.Д. Троцкого иего сторонников по проблемам партийного строительства, экономической политики идаже истории Коммунистической партии и Октябрьской революции. В начале 1924г.  Л.Д. Троцкий опубликовал знаменитые“Уроки Октября”, где он на примерах потерпевшей поражение германскойреволюции  прозрачно  намекал на “оппортунистические” поступкиЗиновьева,  Каменева, Рыкова и Сталина вовремя вооруженного восстания в октябре 1917 г. и возносил собственную роль вэтих достопамятных событиях. В ответ на этот выпад партийный аппарат  организовал мощную пропагандистскую кампаниюв партийной и советской печати.  Ввышедших в свет многочисленных статьях и  брошюрах  указывалось на “небольшевистское” политическоепрошлое Л.Д. Троцкого,  подчеркивались  его ошибки в период заключения Брестского мирногодоговора с Германией, в период дискуссии “о профсоюзах”, и, конечно в периоддискуссии  1923 г.  по вопросам партийного строительства иэкономической политики.  Из набора всехэтих ошибок и прегрешений складывалась довольно  любопытная  схема политической эволюции автора “Уроков Октября”,  который, согласно ей, оказалсябольшевиком  поневоле,  принявшим Октябрьскую революцию заподтверждение своей теории “перманентной революции”.  Как бывший меньшевикЛ.Д. Троцкий, естественно, принижал роль партийного аппарата и необходимостьстрогой партийной  дисциплины, а как“перманентник” — недооценивал революционных возможностей крестьянства,  способности его средних слоев в союзе спролетариатом бороться  за  построение социалистического общества.

Сами организаторы кампаниидискредитации Л.Д. Троцкого, конечно, ни на йоту не верили в правдивостьуказанной схемы. По словам одного из ее организаторов М.М. Лашевича,  “мы сами выдумали этот “троцкизм” во времяборьбы против  Троцкого”.  То же самое признавал  и  Г.Е. Зиновьев:  “... была  борьба  за власть, все искусство которой состояло втом,  чтобы  связать старые разногласия с новымивопросами. Для этого и был выдвинут “троцкизм”.

Посредством идейной борьбы с“троцкизмом” правящая верхушка Коммунистической партии не толькодобивалась  фактического отстранения  Троцкого от участия в выработке основных направленийвнутренней и внешней политики,  но ипопутно решила для себя два важных вопроса. Во-первых, была подготовлена идеологическаяпочва для теоретического обоснования более серьезных экономических  уступок крестьянству  (поскольку политическиевоззрения Троцкого трактовались ею как  “антикрестьянские”).  Во-вторых, правящая верхушка РКП(б), действуя вопреки Уставу партии, оформила своюполитическую гегемонию над партией созданием в августе 1924 г. так называемой“семерки” — нелегальной фракции Центрального Комитета, члены которой (Г.Е.Зиновьев,   Л.Б. Каменев,   И.В. Сталин,   Н.И. Бухарин,  М.П. Томский, А.И. Рыков и В.В. Куйбышев)были связаны определенной дисциплиной.

Экономика: подъеми проблемы

Вернемся теперь к экономическойполитике большевиков в годы нэпа. Первой и главной мерой нэпа стала заменапродразверстки продовольственным налогом, установленным первоначально на уровнепримерно 20% от чистого продукта крестьянского труда (т.е. требовавшим сдачипочти вдвое меньшего количества хлеба, чем продразверстка), а затем снижениемдо 10% урожая и меньше и принявшем денежную форму. Оставшиеся после сдачипродналога продукты крестьянин мог продавать по своему усмотрению — либогосударству, либо на свободном рынке.

Радикальные преобразованияпроизошли и в промышленности. Главки были упразднены, а вместо них созданытресты — объединения однородных или взаимосвязанных между собой предприятий,получившие полную хозяйственную и финансовую независимость, вплоть до прававыпуска долгосрочных облигационных займов. Уже к концу 1922 г. около 90%промышленных предприятий были объединены в 421 трест, причем 40% из них былоцентрализованного, а 60% ‑ местного подчинения. Тресты сами решали,что производить и где реализовывать продукцию. Предприятия, входившие в трестснимались с государственного снабжения и переходили к закупкам ресурсов нарынке. Закон предусматривал, что “государственная казна за долги трестов неотвечает”.

ВСНХ, потерявший правовмешательства в текущую деятельность предприятий и трестов, превратился вкоординационный центр. Его аппарат был резко сокращен. Тогда и появляется хозяйственныйрасчет, означающий что предприятия (после обязательных фиксированных взносов вгосударственный бюджет) само распоряжается доходами от продажи продукции, самоотвечает за результаты своей хозяйственной деятельности, самостоятельно используетприбыли и покрывает убытки. В условиях нэпа, писал Ленин, “государственныепредприятия переводятся на так называемый хозяйственный расчет т.е. по сути взначительной степени на коммерческие и капиталистические начала.

Не менее 20% прибыли трестыдолжны  были направлять на формированиерезервного капитала до достижения им величины, равной половине уставногокапитала (вскоре этот норматив снизили до 10% прибыли до тех пор пока он недостигал 1/3 первоначального капитала). А резервный капитал использовался для финансированиярасширения производства и возмещения убытков хозяйственной деятельности. Отразмеров прибыли зависели премии, получаемые членами правления и рабочимитреста.

В декрете ВЦИК и Совнаркома от1923 г. было записано следующее: тресты — государственные промышленныепредприятия, которым государство предоставляет самостоятельность в производствесвоих операций, согласно утвержденному для каждого из них уставу, и которыедействуют на началах коммерческого расчета с целью извлечения прибыли.

Стали возникать синдикаты — добровольные объединения трестов на началах кооперации, занимавшиеся сбытом,снабжением, кредитованием, внешнеторговыми операциями. К концу 1922 г. 80%трестированной промышленности было синдицировано, а к началу 1928 г. всегонасчитывалось 23 синдиката, которые действовали почти во всех отрасляхпромышленности, сосредоточив в своих руках основную часть оптовой торговли.Правление синдикатов избиралось на собрании представителей трестов, причемкаждый трест мог передать по своему усмотрению большую или меньшую часть своегоснабжения и сбыта в ведение синдиката.

Реализация готовой продукции,закупка сырья, материалов, оборудования производилась на полноценном рынке, поканалам оптовой торговли. Возникла широкая сеть товарных бирж, ярмарок,торговых предприятий.

В промышленности и другихотраслях была восстановлена денежная оплата труда, введены тарифы зарплаты,исключающие уравниловку, и сняты ограничения для увеличения заработков приросте выработки. Были ликвидированы трудовые армии, отменены обязательная трудоваяповинность и основные ограничения на перемену работы. Организация трудастроилась на принципах материального стимулирования, пришедших на сменувнеэкономическому принуждению “военного коммунизма”. Абсолютная численностьбезработных, зарегистрированных биржами труда, в период нэпа возросла (с 1.2млн. человек в начале 1924 г. до 1.7 млн. человек в начале 1929 г.), норасширение рынка труда было еще более значительным (численность рабочих ислужащих во всех отраслях н/х увеличилась с 5.8 млн. человек в 1924 г. до 12.4млн. в 1929 г.), так что фактически уровень безработицы снизился.

В промышленности и торговлевозник частный сектор: некоторые государственные предприятия былиденационализированы, другие — сданы в аренду; было разрешено созданиесобственных промышленных предприятий частным лицам с числом занятых не более 20человек (позднее этот “потолок” был поднят). Среди арендованных частникамифабрик были и такие, которые насчитывали 200-300 человек, а в целом на долючастного сектора в период нэпа приходилось около 1/5 промышленной продукции,40-80% розничной торговли и небольшая часть оптовой торговли.

Ряд предприятий был сдан в арендуиностранным фирмам в форме концессий. В 1926-27 гг. насчитывалось 117 действующихсоглашений такого рода. Они охватывали предприятия, на которых работали 18 тыс.человек и выпускалось чуть более 1% промышленной продукции. В некоторыхотраслях, однако, удельный вес концессионных предприятий и смешанныхакционерных обществ, в которых иностранцы владели частью пая, был значителен: вдобыче свинца и серебра — 60%; марганцевой руды — 85%;          золота — 30%; в производстве одежды и предметов туалета — 22%.

Помимо капитала в СССРнаправлялся поток рабочих-эмигрантов со всего мира. В 1922 г. американскимпрофсоюзом швейников и Советским правительством была созданаРусско-американская индустриальная корпорация (РАИК), которой были переданышесть текстильных и швейных фабрик в Петрограде, четыре — в Москве.

Бурно развивалась кооперация всехформ и видов. Роль производственных кооперативов в сельском хозяйстве быланезначительна (в 1927 г. они давали только 2% всей сельскохозяйственнойпродукции и 7% товарной продукции), зато простейшими первичными формами — сбытовой, снабженческой и кредитной кооперации — было охвачено к концу 20-хгодов больше половины всех крестьянских хозяйств. К концу 1928 г.непроизводственной кооперацией различных видов, прежде всего крестьянской, былоохвачено 28 млн. человек (в 13 раз больше, чем в 1913 г.). В обобществленнойрозничной торговле 60-80% приходилось на кооперативную и только 20-40% насобственно государственную, в промышленности в 1928 г. 13% всей продукциидавали кооперативы. Существовало кооперативное законодательство, кооперативныйкредит, кооперативное страхование.

Взамен обесценившихся ифактически уже отвергнутых оборотом совзнаков в 1922 г. был начат выпускновой денежной единицы — червонцев, имевших золотое содержание и курс в золоте(1 червонец = 10 дореволюционным золотымрублям = 7.74 г. чистого золота). В 1924

еще рефераты
Еще работы по истории