Реферат: Керенский: трагедия политика новой эпохи

ПЛАН

Введение

Глава I . А.Ф. Керенский в первые месяцы революции.

1. Восхождение на политический Олимп.

2. А.Ф. Керенский — министр юстиции в первом составе Временного правительства.

3. А.Ф. Керенский — военный и морской министр в первом коалиционном правительстве.

Глава II . Попытки усиления государственной власти.

1. А.Ф. Керенский — министр председатель, военный и морской министр во втором коалиционном правительстве.

2. А.Ф. Керенский и выступление Л.Г. Корнилова.

Глава III . Заключительный этап государственной деятельности А.Ф. Керенского.

1. Формирование третьего коалиционного правительства. А.Ф. Керенский — глава Директории.

2. А.Ф. Керенский — глава третьего коалиционного правительства. Последние попытки удержать власть.

Заключение

Литература

Введение

Во все времена, особенно в трудные и переломные, общество и каждый его член отдельно сталкиваются с острейшими труднообъяснимыми, но жгучими вопросами современности и пытается найти на них ответ. Пересматривая своё кредо, общество вынуждено обращаться к истории, накопленному в веках опыту предков. Ретроспективный анализ событий дней минувших позволяет найти аналогии событиям дней сегодняшних, рассмотреть варианты принимаемых некогда решений и на новом витке спирали общественного развития, с учетом новых условий, выбрать ту или иную линию поведения и тем самым замкнуть связь времен.

События 1917 года и процессы, начавшиеся в нашей стране в 1985 году, равномасштабны по своим последствиям. Конечно, история не повторяется буквально, нынешняя смута ещё не закончилась, но мы не можем не заметить какое-то сходство и многих событий, и судеб действующих лиц этих периодов. Поэтому многие коллизии, происходившие десятилетия назад, продолжают волновать нас. Нельзя отрицать актуальность обращения к опыту российского общества эпохи 1917 года. Важнейшие его события — крушение монархии, деятельность Временного правительства, кризисы Временного правительства, корниловское выступление, октябрьский переворот — всё это связано с деятельностью А.Ф. Керенского.

Задачей настоящей работы является изучение политической, конкретно государственной деятельности Александра Фёдоровича Керенского на небольшом, но насыщенном крупнейшими событиями отрезке времени — в 1917 году.

В данной дипломной работе использованы разнообразные источники: документальные материалы, сведения периодической печати, большой круг мемуаров и воспоминаний, в том числе и самого А.Ф. Керенского, критически проанализирована литература, статьи последних лет. В отечественной историографии нет монографических трудов о Керенском.

Во всей, известной по теме, литературе можно выделить две большие группы: первая — оценивает Керенского как выдающегося общественного и государственного деятеля, вторая, наоборот, считает его опереточной фигурой, случайно вознесшейся к вершинам власти, уродовали его портрет его жизнедеятельность.

В министерской карьере А.Ф. Керенского выделяются четыре этапа: март-апрель 1917 года (министр юстиции); май-июнь 1917 года (военный и морской министр); июль-август 1917 года (министр-председатель, военный и морской министр); сентябрь-октябрь 1917 года (министр-председатель и верховный главнокомандующий). На каждом из этих этапов пресса писала о нём по-разному.

Неоценимым подспорьем в изучении эпохи 1917 года и темы настоящего исследования являются работы, написанные Павлом Николаевичем Милюковым («История второй русской революции» и «Воспоминания 1859 — 1917 гг.»). П.Н. Милюков был не только выдающимся ученым-историком, но и лидером кадетской партии, главой думской оппозиции, министром иностранных дел… Его долгий жизненный путь был связан и с Керенским.

Изложение событий от февраля до октября 1917 года в ином свете, с противоположной точки зрения, чем у П.Н. Милюкова, даётся в «Записках о революции» Николая Николаевича Суханова-Гиммреа, который стоял влево от правящего центра, представленного Керенским, не доходя, однако, до большевиков. Милюков стоял вправо от центра.

«Записки о революции» — работа одного из лучших представителей мелкобуржуазной демократии, как называл Суханова В.И. Ленин, кроме того изучались и использовались П.Н. Милюковым, Л.Д. Троцким, И.В. Сталиным, М.Н. Покровским, С.П. Мельгуновым, другими политиками, историками, публицистами.

Новый этап в историографии начался с конца 50-х годов, но оценка источника всё ещё предвзятая. Вместе с тем «Записки о революции» явились важной составной частью источниковой базы зарубежной историографии. В нашей стране широкой читательской публике они были недоступны, так как находились в спецхранах.

В целом отрицательно характеризующий А.Ф. Керенского Антон Иванович Деникин в своей работе «Очерки русской смуты», изданной в пяти томах в Париже а 1921-1926 годах, высоко оценил тот аспект деятельности Керенского, который описывал Суханов, А.И. Деникин писал: «Был, несомненно, такой краткий, но довольно яркий период в жизни Керенского — военного министра — я его отношу приблизительно к июлю, не только широкие круги населения, но и русское офицерство подчинилось обаянию его экзальтированной фразы, его исторического пафоса. Русское офицерство, преданное на заклание, тогда всё забыло, всё простило и мучительно ждала от него спасения армия».

Нельзя не учитывать и оценку, данную В.Д. Набоковым — одним из лидеров партии кадетов, по мнению М.М. Винавера, излюбленным в дни Временного правительства для «левых», в частности для Керенского, кандидатом из кадетов. Являясь управляющим делами Временного правительства, В.Д. Набоков видел в «вознесении» последнего лишь психоз толпы, ибо «за ним нет таких заслуг и умственных или нравственных качеств, которые бы оправдали такое истерическое восторженное отношение…»

Никто из современников Керенского не позволил себе столь бранной риторики, как В.И. Ленин, — особенно, если речь идёт о восстании «Против изверга-идиота Романова или дурочка — хвастунишки Керенского». Альянс этих политических деятелей был, весьма, любим Лениным.

Любимый лейтмотив ленинских речей и статей, касающихся Керенского, это обвинение его в тайных договорах с союзниками. Керенский «считался эсером — и как будто социалистом, и как будто бы революционером, а на самом деле представлял из себя империалиста, который прятал тайны договора в кармане».

Основная часть личного архива Керенского — журналистское и литературное наследие, документы — до сих пор остается неизвестной. Архив был приобретён в 1968 году за два года до смерти его владельца, Центром гуманитарных исследований имени Гарри Рансума Техасского университета, расположенного в столице штата городе Остине. Среди 217 единиц хранения, согласно описи фонда Керенского, находятся рукописи, среди которых есть и неопубликованные, переписки с русскими политическими эмигрантами (Е.Д. Кусковой, М.М. Карповичем, Н.А. Маклаковым, А.И. Коноваловым, В.М. Зензиновым, В.М. Черновым, М.И. Терещенко и др.), писателями (М.А. Алдановым, В.В. Набоковым, И.А. Буниным, Н. Берберовой, С. Моэмом). Здесь же собраны подшивки газет, которые Керенский издавал в эмиграции: газета «Дни» выходила во Франции с 1928 по 1933 гг., «Новая Россия», печатавшаяся в Париже в 1936-1940 гг., протоколы заседаний, проекты и резолюции эмигрантских организаций 20-х — 50-х годов, в которых участвовал Керенский, записные книжки и книги из личной библиотеки.

В 20-е — 50-е годы не выходило никаких работ, посвящённых А.Ф. Керенскому.

50-е — 60-е годы, связанные с крупными политическими переменами в СССР, привели к появлению отдельных статей об этом человеке. В эти годы он встречается с некоторыми людьми из Советского Союза, которые оставили свои воспоминания о нём.

В январе 1964 года в США произошла встреча Г.А. Шахова с А.Ф. Керенским. Воспоминания Шахова приводятся в журнале «Вопросы истории» в 1991 году, в связи с началом публикации мемуаров А.Ф. Керенского. Автор статьи пишет: "…В облике его не чувствовалось и намёка на те «бонапартистские» черты, которые придавали ему авторы наших кинокартин, не ощущалось никакого стремления играть «на публику», как отмечали его современники — недоброжелатели. В нём, скорее, угадывался тип русского интеллигента — разночинца".

В последние годы появилось много статей, посвящённых А.Ф. Керенскому, которые создают объективную картину 1917 года.

Это: статья В.И. Старцева в научно-популярных очерках «Встречи с историей» ( М., 1987 год), которая называется «Взлёт и падение Александра Керенского», статья В. Бондарева «Керенский и Горбачев: две эпохи и две драмы» в журнале «Родина» (М., 1992 год), статья А.Г. Голикова «Феномен Керенского» в журнале «Отечественная история» (М., 1992 год), статья Б.И. Колоницкого «Керенский и круг Мережковских в 1917 году» в журнале «Литературное обозрение» (М., 1991 год), статья Г.Н. Новикова «Об архиве А.Ф. Керенского в Техасе» в журнале «Новая и новейшая история» (М., 1993 год), а также другие работы. Они раскрываются в ходе настоящей работы.

Изображение истории русских революций в особенном свете воплощается в произведении А.И. Солженицына «Красное колесо».

Объектом исследования выпускной квалификационной работы является Отечественная история в период между Февральскими и Октябрьскими событиями (попытка становления демократического государства с многопартийной системой).

Предметом исследования является деятельность А.Ф. Керенского как политика новой эпохи и реализатора данной идеи.

Целью исследования выпускной квалификационной работы является анализ событий развития России с февраля по октябрь 1917 года.

Задачами исследования являются:

1. Анализ этапов развития политической карьеры А.Ф. Керенского.

2. Характеристика обстоятельств и условий, приведших А.Ф. Керенского к политическому Олимпу.

3. Анализ причин, приведших к краху политики А.Ф. Керенского.

Гипотеза выпускной квалификационной работы — демократическая идея развития России не получившая реализации в силу субъективных и объективных факторов, связанных с деятельностью А.Ф. Керенского.

Сегодня идёт переоценка ценностей и нам необходимо выбрать главное кредо нашей жизни. Каким оно будет? А.Ф. Керенский интересен как отец теории эволюционного развития России. В 1917 году он, увы, безуспешно пытался примирить непримиримое — «правых» и «левых». Удастся ли сегодня продолжить эволюционное развитие России? Поиски ответа на эти вопросы и привели к выбору темы настоящей выпускной квалификационной работы.


Глава I . А.Ф. Керенский в первые месяцы революции.

1. Восхождение на политический Олимп.

В политической деятельности А.Ф. Керенского остаётся немало вопросов, которые выходят за рамки настоящего исследования. Один из них: почему именно Керенский, не принадлежавший к древнему роду и не столь известный как другие политические деятели, которые шли к министерским креслам десятилетиями, сумел подняться на политический Олимп столь стремительно?

Причины этого связаны с несколькими факторами. По нашему мнению, главная причина его взлёта коренилась в его всероссийской известности как адвоката, решительном и смелом участии во многих политических процессах. Сыграли роль его актёрские данные, блестящее ораторское искусство. Поэтому, интересно будет обратиться к некоторым аспектам его деятельности до 1917 года.

По окончании университета, где он учился с 1899 по 1904 год вначале на историко-филологическом, а год спустя на юридическом факультете, Керенский вступает в Петербургскую коллегию адвокатов, присяжный поверенный. Во время революции 1905-1907 гг. вошёл в созданный коллегией адвокатов комитет по оказанию помощи жертвам «Кровавого воскресенья», работал юрисконсультом среди рабочих. Он принял активное участие в ознакомлении с положением в рабочих кварталах и уточнении последствий трагических событий. События «Кровавого воскресенья» произвели на него тяжелое впечатление, его возмущало, что армия подчинилась приказу стрелять в рабочих. Он пишет письмо гвардейским офицерам, где напоминает им о том, что идёт война и армия наносит ущерб престижу станы, стреляя в рабочих.

Примыкая к партии эсеров, Керенский становится сотрудником революционного социалистического бюллетеня «Буревестник», который 4 декабря 1905 года был преобразован в печатный орган данной партии. 21 декабря Керенский был арестован по подозрению в принадлежности к боевым дружинам эсеров. В тюрьме он понял, что «в России никогда не будет подлинной демократии до тех пор, пока её народ не сделает сознательного шага к единению во имя достижения общей цели. Я твердо решил, что после тюрьмы отдам все силы сплочению демократических партий в России». После освобождения Керенский оставляет практику молодого талантливого адвоката и всецело отдается политическим процессам.

Первым процессом становится процесс по делу крестьян в Ревеле, разграбивших поместье местного барона. После успешно завершившегося для Керенского процесса, он приобретает широкую известность. С этого времени редкий из крупных процессов обходится без него. Керенский вступил в Петербургское объединение адвокатов. Наиболее тяжелым становиться процесс дашнакцутюнов (так называли себя армянские социал — революционеры), состоявшийся в 1912 году. Керенский со всем пылом адвоката и революционера бросился к обличению судей. Он неоспоримо доказывал подлоги в судебных доказательствах — подчистки, подправки, видоизменения: экспертиза установила, что они сделаны рукой одного из следователей. Благодаря Керенскому из 145 обвиняемых — 95 были оправданы.

Другим выдающимся делом было дело «Лена». А.Ф. Керенский был назначен возглавлять комиссию адвокатов, командированных на золотые прииски для расследования. В результате многопольное положение кампании было ликвидировано, а ее администрация полностью реорганизована. Трущобы, в которых жили рабочие и их семьи разрушили, а на их местах построили новые дома.

В 1913 году А.Ф. Керенский принял участие в разбирательстве по делу еврея Менделя Бейлиса, который был обвинен в совершении ритуального убийства малолетнего мальчика — христианина Андрея Ющинского. Двадцать пять видных адвокатов, среди которых был Александр Федорович, подписали резолюцию протеста. Керенский был приговорен к восьми месяцам тюремного заключения.

Интересен и тот факт, что в феврале 1915 года Керенский принимал участие в процессе большевистской фракции в IV Государственной Думе, в которую он сам вошел в 1912 году.

Центральное место Керенского в думской ложе также благоприятствовало его карьере. Партия эсеров бойкотировала выборы в IV Государственную Думу, но не запрещала отдельным членам партия проходить на выборах. На этом основании центральный комитет «трудовой группы», ставивший своей задачей объединение всех народнических течений, решил наряду с трудовиками проводить в Думу и отдельных социал — революционеров. Керенский был избран в Думу по городу Вольску Саратовской губернии и был выбран депутатом от Саратовской губернии. В Думе он стал лидером трудовой группы и в течение всех пяти лет старался объединить все народнические течения — от правых до левых — в целях борьбы с самодержавием. Отчеты Думы полны речами Керенского, произносившимися с подъемом, красивыми по форме. Перерывы между сессиями для объездов провинции с рядом лекции на летучие темы политической жизни того времени.

16 декабря, за два с половиной месяца до революции, А.Ф. Керенский говорил: «Господа, теперь вы сами видите, что все слова, которые можно сказать о власти, которыми можно заклеймить власть, преступную перед государством, все сказаны. Мы слышали здесь из уст не левых людей, не русских либералов, а из уст октябристов и консерваторов, что ««власть губит страну». Вы, господа, под словом революция понимаете какие-то действия антигосударственные. Разрушающие государство. Когда вся мировая история говорит, что революция была средством спасения государства. И раз навсегда догадайтесь, что вы участвуете в таком процессе России, который называется процессом революционным».

А в первый день последней думской сессии 15 февраля 1917 года, за две недели до революции, Керенский сказал о том, о чем думали, но не рисковали, открыто сказать депутаты Думы: «Нам говорят; правительство виновато, правительственные люди, которые как тени приходят и уходят с этих мест. Но поставили ли вы себе вопрос: кто же те, кто приводит сюда эти тени? И если вы вспомните, много здесь говорилось об этих «темных силах»… И вот эти темные силы исчезли! Исчез Распутин! Что же, мы вступили в эпоху новой русской жизни? Изменилась ли система? Нет, не изменилась, она целиком осталась прежней… исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало…Как можно законными средствами бороться с теми, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом?… С нарушителями закона есть только один путь — физического их устранения».

«Я хочу, господа, чтобы наша сессия и эти дни прошли бы в полном сознании величайших страданий и ответственности, которые скоро падут на нас всех без различия наших политических убеждений».

Керенский не только предчувствовал революцию, ее тогда предчувствовал каждый передовик провинциальной газеты, но и сумел предугадать ее общенациональный характер. Когда слова Керенского дошли до царицы, она убеждала царя: « За подобные речи «Кедренский» (она спутала фамилию) должен быть повешен». В своих мемуарах, „Россия на историческом повороте“, Керенский описывает последствия его речи 15 февраля: « На следующий день или, быть может, днем позже Председатель Думы получил от министра юстиции официальное заявление с требованием лишить меня парламентской неприкосновенности для привлечения к судебной ответственности за совершение тяжелого преступления против государства. Получив эту ноту, Родзянко тотчас пригласил меня в свой кабинет и, зачитав ее, сказал: « Не волнуйтесь. Дума никогда не выдает вас.»»

Возвращаясь к политической деятельности Керенского за время депутатства, нужно отметить, что она была направлена на объединение всех народных течений. Летом 1915 года он пробует провести план объединения всех народнических течений и отстаивает мысль о необходимости созыва Всероссийского съезда социал — революционеров, трудовиков, народных социалистов, для чего объезжает юг России и Поволжье. В течение всего 1915 и первой половины 1916 года Керенский ездит с докладами и пропагандирует эту мысль в различных городах России, причем справки о его деятельности широкой волной льются в департамент полиции. Последний, обеспокоенный агитацией Керенского, рассылает 16 января 1915 года следующий секретный циркуляр за номером №165377 начальникам губернских областных и городских жандармских управлений, отделений по охране общественной безопасности и порядка, отмечая принадлежность Керенского к трудовикам.

»По поступившим в департамент полиции агентурным сведениям, в деятельности членов трудовой группы Государственной Думы наблюдается зарождение нового течения, выражающегося в стремлении к объединению всего левого элемента, независимо от принадлежности к той или иной партии, в целях противодействия имеющемуся в связи с настоящей войной поправлению населения. По тем же сведениям, один из наиболее ярких представителей такого течения является член трудовой группы Государственной Думы присяжный поверенный А.Ф. Керенский...

Означенный Керенский, совершая частые поездки по России и имея во время этих поездок свидания с известными ему неблагонадежными лицами разных интеллигентских профессий, в конфиденциальных собеседованиях с ними высказывается о необходимости энергичной работы в целях сплочения левых элементов страны, каковая работа должна вестись на широких началах, как легально, так и нелегально.,.

В целях достижения наибольшего успеха в деле такого объединения левых элементов населения в Петрограде, по словам Керенского, имеет место быть организован руководящий комитет, дающий директиву местным комитетам… Сообщая об изложенном, департамент полиции просит вас принять все меры к освещению деятельности, а при обнаружении депутата Керенского на жительстве во вверенной вашему наблюдению местности установить за деятельностью его совершенно секретное и наружное наблюдение и о его приездах уведомлять подлежащие розыскные органы...

Директор Брюн де Сент Ипполит

Зав. делопроизводством М. Броецкий».

Материалы департамента полиции свидетельствуют о том, что Керенский не только возглавлял Февраль, но и закладывал его фундамент.

Большую роль в продвижении Керенского по политическому Олимпу сыграло его участие в политической организации масонов.

Сразу же после избрания в IV Государственную Думу Керенский вошел думскую масонскую ложу, в Верховный Совет масонов.

В 1915-19116 годах его секретарь Г.Иоффе в статье «Мистерия керенщины » пишет: «Организация политического масонства» была невелика — не более 300-400 человек. Они распределялись по ложам и были связаны «клятвой молчания» — особенно говоря, ничего другого специфически масонского в ложах не было. Вот в одну из таких лож, образовавшуюся в IV Государственной Думе, «Малую медведицу», и вступил Керенский".

Описывая свое участие в масонстве, Керенский пишет; «Все наши условия имели целью установление в России демократии на основе широких социальных реформ и федерального устройства». Таким образом, «политическое масонство» ставило те же задачи, что и буржуазно- либеральные партии, но все же масоны пытались создать такую надпартийную организацию, которая объединила бы либералов, по крайней мере, с правым крылом революционной демократии, с меньшевиками и эсерами. Это вполне соответствовало таким деятелям, как Керенский. К началу 1917 года он был «своим человеком» и в буржуазных, и в левых кругах.

Описание деятельности Керенского до 1917 года позволяет нам сделать вывод, что он, вопреки традиционному мнению отечественной историографии, принял участие в революции не только со 2 марта, а еще задолго до этого принимал активное участие в подготовке той ситуации, которая сложилась в феврале 1917 года. Эта ситуация нашла и востребовала его, он отвечал ей противоречивыми, несоединенными чертами своего характера, своим особым местом в сложном конгломерате политических сил, противостоящих власти.

В канун 1917 года ощущение, что «распутинский» режим последних Романовых завел страну в тупик, разделялось практически всеми. Власть оказалась политически изолированной. Февральская революция пришла как общенациональная. Находясь в далекой Швейцарии, В.И.Ленин отметил это, когда писал о том, что если революция победила так скоро и на первый взгляд радикально, то лишь потому, что в силу чрезвычайно оригинальной ситуации слились совершенно разнородные классовые интересы. Политическая промежуточность Керенского очень хорошо подходила для создавшейся ситуации.

Указом от 25 февраля 1917 года Государственная Дума была распущена. На заседании совета старейшин, так назывались собрания представителей фракций Государственной Думы, Керенский горячо убеждает политических деятелей не подчиниться этому указу и не расходиться. К часу дня того же дня, 27 февраля, в Думу уже явились представители от 25000 тысяч восставших солдат, вслед за ними стянулись к Таврическому дворцу отряды вооруженного народа. Керенский взял инициативу в свои руки в тот момент, когда члены Государственной Думы находились в полной растерянности. «Происшедшее подтверждает, что медлить нельзя! — сказал он — Я постоянно получаю сведения, что войска волнуются!… Я сейчас еду по полкам… Необходимо, чтобы я знал, что я им могу сказать. Могу ли я сказать, что Государственная Дума с ними, что она берет на себя ответственность, что она становится во главе движения? » — так описывает слова Керенского В.В. Шульгин .

Шульгин отмечал, что фигура Керенского « вдруг выросла в «значительность» в эту минуту… Он говорил решительно, властно, как бы не растерявшись… Слова и жесты были резки, отчеканены, глаза горели… Казалось, что это говорил « власть имеющий»… — Он у них — диктатор — прошептал кто-то около меня...».

Продолжая характеристику Керенского, Шульгин писал: « Он рос… Рос на начавшемся революционном болоте, по которому он привык бегать и прыгать, в то время как мы не умели даже ходить».

Выступая перед подъездом Таврического дворца от имени депутатов Государственной Думы, при большом скоплении рабочей и гражданской публики А.Ф. Керенский сказал: « То, что мы собрались здесь в этот знаменательный день дает мне веру в то, что старый варварский способ погиб безвозвратно..,, Я призываю весь народ заключить сейчас один прочный союз против самого страшного нашего врага — против старого режима.». Свою речь Керенский закончил словами: « Да здравствует свободный гражданин свободной России!» Долгое «ура» было ответом на неё.

Сам А.Ф. Керенский вспоминал о начале 1917 года так: «Вся моя предшествующая жизнь была лишь ступенькой к этому году. Имя мое стало достоянием истории, все остальное было уже неважно. С первых дней февраля я понял, что это моя революция, что только я смогу выразить все то, о чем мечтали поколения лучших людей России. Кто же еще? Этот толстяк Родзянко, боявшийся собственной тени? Гучков — с его прямолинейностью дуэлянта? Милюков, который ежеминутно, как аптекарь, взвешивал меняющуюся ситуацию и каждый раз обвешивал самого себя? Мой коллега Чхеидзе — больше всего на свете боявшийся прикоснуться к власти? Надо было спешить. Такой благоприятный момент, когда в Питере не было ни одного из марксистских догматов, мог больше никогда не повториться. Если хотите, Февральская революция победила только потому, что в Петрограде был я и не было Ленина».

К этим словам хотелось бы добавить, что именно благодаря Керенскому февральские события прошли бескровно. Секретарша Керенского, Зинаида Манакина, вспоминала: «Когда была страшная ночь ареста царских сановников в феврале 1917 года, Родзянко и Керенский двое суток подряд до хрипоты защищали арестованных. После ночного обыска в Мариинский дворец приводили полуодетых и испуганных стариков. Керенский, стоя на ступеньках дворца, кричал: " Не прикасаться к этому человеку! Он находится под защитой закона". Он сорвал голос в ту ночь, но никого из «бывших» не растерзали.

Февральская революция открыла перед страной два возможных и прямо противоположных по своей сути и направленности пути общественного развития. Пойдет ли Россия реформистским путем к капитализму или устремиться пролетарски — революционным путем к социализму? Основным во взаимоотношениях классов и партий между февралем и октябрем 1917 года стала борьба за один из этих путей.

Буржуазно — либеральная оппозиция спешила политически организоваться, чтобы захватить власть, выпавшую из рук царизма, и противопоставить эту власть развивающейся революции. Уже 27 февраля 1917 года под давлением событий был организован Временный комитет Государственной Думы под председательством М.В. Родзянко. Предложение войти в него было сделано Керенскому и Чхеидзе. Последний отказался, а Керенский согласился и стал, как он пишет в своих воспоминаниях, называться «заложником демократии». В начале марта 1917 года Временный комитет организовал Временное правительство (до созыва Учредительного Собрания) под председательством Г.Е. Львова.

Параллельно с созданием этих органов создается Петроградский Совет, в котором большинство мест получили меньшевики и эсеры. Последний соглашался на создание буржуазного Временного правительства, но своих представителей в него постановил не направлять,

Керенский, являвшийся товарищем Исполнительного Комитета Петроградского Совета, попал в трудную ситуацию, когда ему был предложен пост министра юстиции во Временном правительстве. В ночь с 1 на 2 марта состоялось совместное заседание комитета Государственной Думы и Исполнительного комитета Совета по вопросам об организации власти. Исполнительный Комитет договорился о декларации, которую должно было выпустить Временное правительство. Разногласие вышло только с Милюковым, который отстаивал необходимость объявить Россию конституционной монархией с князем Михаилом во главе. Потом, как известно, Милюков обрушивался на Керенского за то, что он до решения Учредительного Собрания, говорил о России как о республике. Было бы интересно в этом месте предать это слово Н.Н. Суханову: «Было около 4 часов утра, когда оставили комнату Думского комитета… Из комнаты, где мы заседали, вышел Керенский, и сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Керенский спрашивал, как поступить… „Суханов ответил, что надо категорически отказаться. Но это не удовлетворило его. Его вопрос сводился не к тому быть или не быть министром… цель его разговора — узнать, поддержит ли его Совет в лице его руководителей, признает ли его своим, когда он будет министром“.

С этим вопросом Керенский обращался не только к одному

Н.Н. Суханову. Вот что говорит по этому поводу Мстиславский в книге « Пять дней»: » Под вечер, проходя нижним правым коридором Таврического дворца я протянул уже руку для прощания, когда Керенский, словно внезапно решившись, оттянул меня в сторону… и сказал вполголоса и быстро: «Мне предлагают войти в кабинет, который формирует Львов, министром юстиции. Больше социалистов в кабинете нет. Как, по-вашему: идти или нет?» Я пожал плечами. «Разве при таких решениях можно советовать или советоваться?» Керенский дёрнулся всем телом и выпрямился. «Значит и вы не знаете?» — резко ударяя на слово «вы» проговорил он сквозь зубы.

С таким же вопросом Керенский обращался и к офицеру, члену партии социал — революционеров В.Б. Станкевичу, который пишет; «В один из первых дней, когда еще велись переговоры относительно составления правительства, Керенский увидя меня около кабинета Родзянко, подошел ко мне и заявил: «Знаете ли, мне предлагают портфель министра юстиции. Брать или не брать?» Вопрос был в той плоскости, что демократические партии вообще отказались от участия в правительстве и Керенскому приходилось идти против настроений своих друзей. «Все равно, возьмете или нет — все пропало», — ответил я. « Как все пропало? Ведь все идет превосходно.» — «Армия разлагается. Но может быть, вы еще спасете. Конечно, брать.» « И я поцеловал его».

Об этом же Керенский спрашивал присяжного поверенного Демьянова, инженера Макарьева и других. Исполнительный комитет на запрос об этом же ответил ему категорическим отказом. Тем не менее, 2 марта А.Ф. Керенский дал согласие Милюкову на принятие портфеля министра юстиции, а вечером того же дня на заседании Совета рабочих депутатов, во время прений, связанных с организацией Временного правительства, Керенский попросил слово для внеочередного заявления.

В своей речи он заявил: « Товарищи! В моих руках находились представители старой власти, и я не решился выпустить из своих рук. Я принял сделанное мне предложение и вошел в состав Временного правительства в качестве министра юстиции. Немедленно, по вступлению на пост, я приказал освободить всех политических заключенных, даже террористов, и с особым почетом препроводить их к нам из Сибири. Я занял пост до созыва Учредительного Собрания, которое должно будет, выражая волю народа, установить будущий государственный строй России. До этого момента гарантирована свобода пропаганды и агитации по поводу формы будущего государственного устройства России, не исключая и республики (аплодисменты) .

В виду того, что я принял на себя обязанности министра юстиции до получения от вас полномочий, я слагаю с себя звание товарища председателя Совета рабочих депутатов. Но для меня жизнь без народа немыслима, и я готов принять на себя это звание, если вы признаете это нужным. (крики: «Просим-просим»).

Товарищи! Войдя в состав Временного правительства, я остался тем же, кем был — республиканцем. В своей деятельности я должен опираться на волю народа. Я должен иметь в нем могучую поддержку. Могу ли я верить вам, как самому себе? (крики: «Верь! Товарищ, верь! Да здравствует министр юстиции!)

Товарищи! Позвольте мне вернуться к Временному правительству и объявить ему что я вхожу в его состав в вашего соглашения и как ваш председатель. ( Овация: «Да здравствует Керенский!»)»

Не менее полно проявился характер Керенского при решении вопроса о династии. В первые дни революции, без ведома Временного Исполнительного Комитета Совета Рабочих депутатов, Родзянко снарядил в Ставку к Николаю II экспедицию Гучкова и Шульгина, с целью вырвать у царя отречение в пользу сына.

Как известно, Николай II передал бразды правления Михаилу Александровичу. Еще до поездки Гучкова и Шульгина Николай II пригласил к себе Родзянко. Однако железнодорожники отказались пропустить его поезд к царю без разрешения Исполнительного комитета. Родзянко вынужден был обратиться к Чхеидзе. Вопрос обсуждался в отсутствие Керенского и просьба была отклонена.

Роль, которую играл при этом эпизоде Керенский, чрезвычайно характерна. Вот как рассказывает о ней Суханов: «Вопрос о поездке Родзянко был решен очень быстро одним дружным натиском… Я говорил: Родзянко пускать к дарю нельзя,… Нельзя создавать возможность образования контрреволюционной силы под видом объединения царя с народом в лице народного представительства...» И что было не под силу одному царю, то он легко может сделать при помощи Думы и Родзянко: собрать и двинуть силы для водворения «порядка» в Петрограде».

Эти мысли подтвердил П.Н. Милюков, который приводит свою речь уже после отречения Николая II во время переговоров с Михаилом Александровичем: „К тому же вне Петрограда есть полная возможность собрать военную силу, необходимую для защиты великого князя“.

Возвратимся к изложению Н.Н. Суханова: «Было постановлено в поездке Родзянко отказать… Мы обратились к очередным делам… В это время в комнату влетел бледный, уже совершенно истрепанный Керенский. На его лице было отчаяние, как будто произошло что-то ужасное. „Что вы сделали? Как вы могли?“ — заговорил он прерывающимся трагическим шепотом. «Вы не дали поезда… Родзянко должен был ехать к царю, чтобы заставить Николая подписать отречение, а вы сорвали это. Вы сыграли на руку монархии, Романовым. Ответственность будет лежать на вас...» «Керенский задыхался, и смертельно бледный, в обмороке или полуобмороке упал в кресло… Керенский на второй день революции явился из правого крыла в левое прямым, хотя и бессознательным, орудием и рупором Милюкова и Родзянко».

Этот эпизод свидетельствует о том, что Керенский очень выделялся среди всех в первые дни революции. Однако этот эпизод вряд ли означает то, что Керенский явился с первых дней революции орудием правых сил, напротив, он стремился объединить крылья

На утреннем совещания 3 марта среди членов Временного правительства возобладало мнение Керенского о необходимости убедить великого князя Михаила отречься от престола. Как известно, когда у великого князя на Миллионом собрались члены правительства; Г.Е. Львов, П.Н, Милюков, Н.В. Некрасов, М.И. Терещенко, И.В. Годнев, В.Н. Львов, A.M. Гучков, А.Ф. Керенский, члены Временного комитета М.В. Родзянко, В.В. Шульгин. И.Н. Ефремов, М.А. Караулов, то необходимость отказа от престола мотивировали Родзянко и Керенский. Против них стоял Милюков. Несмотря на решительную позицию, Керенский все же заявил, что в случае решения со стороны великого князя, не согласного с его мнением, он не будет оказывать препятствия и поддержит правительство, хотя участвовать в нем не будет. Когда Михаил Александрович отказался, Керенский назвал его благородным человеком.

Вопрос о династии был больным вопросом не только для Керенского. Несмотря на кампанию по дискредитации бывшего царя и его супруги, Керенский всячески пытался оградить развитие чувства ненависти и мщения.

Итак, А.Ф. Керенский был поднят на волне политических «пасхальных» настроений, вызванных быстрым крушением царизма. На какое-то время сгладились острейшие классовые противоречия, но они должны были обнажиться. Так в будущем и произошло.

2. А.Ф. Керенский — министр юстиции в первом составе правительства.

С момента падения монархии Керенский оказался в центре событий. Это был тот исторический момент, который породил идеальную, в представлении Керенского, Россию. Первые две недели существования Временного правительства стали самыми счастливыми в политической карьере Керенского, Из 11 членов правительства он был единственным социалистом, остальные принадлежали к либеральной к умеренно-консервативной партиям. Тем не менее, Временное правительство было поддержано как левыми — ревлюционно — демократическим лагерем, так и правым — буржуазно-помещичьим. Керенский, опираясь на связанных с ним масонскими узами А.И. Коновалова, Н.В. Некрасова, М.И. Терещенко, занял в нем доминирующее место. «Единственный голос власти в заседаниях принадлежал Керенскому, перед которым председатель совершенно стушевывался».

Вся деятельность Керенского в этот период была сосредоточена во Временном правительстве, которое он считал верховной властью, — «искренно считал, что Временное правительство обладает верховной властью и что Исполнительный комитет не вправе вмешиваться в его деятельность» .

Он, с присущим ему в этот период романтизмом, думал, что всех членов Временного правительства «объединяло чувство долга», которое они «ставили превыше принадлежности к какой-либо партии». Вряд ли это было так.

Перед Временным правительством стояли, по мнению Керенского, четыре наиболее важные задачи:

1.Продолжить защиту страны.

2.Воссоздать по всей стране действенный административный аппарат

3.Провести необходимые коренные политические и социальные реформы.

4.Подготовить путь для преобразования России из крайне централизованного государства в федеральное.

Керенскому была вручена судьба правосудия.

В 3 часа 3 марта Керенский прибыл в помещение министерства юстиции, где уже собрались все высшие чины этого органа, во главе с бывшим товарищем Чебышевым, Ильященко и Чаплиным.

Временный комиссар министерства юстиции В.П. Басаков сделал сообщение о положении дел в министерстве и в тюремном управлении, и передал все дела Керенскому, после чего сложил с себя полномочия комиссара.

С самого начала своей деятельности Керенский пытается предотвратить пролитие крови, «необдуманные, недопустимые насилия, хотя бы и вызванные естественным возбуждение граждан». С этой целью он призывает всех граждан к охранению неприкосновенности каждого, кто бы он ни был.

Поэтому, одним из первых приказов становится приказ от 3 марта 1917 года об образовании временных судов, в которых устранялись бы недоразумения. возникшие в городе между солдатами, населением и рабочими. Это была мера временного характера и предполагала заседания в составе трех человек: мирового судьи, представителя армии и представителя рабочих в помещении камеры мирового судьи.

2 и 3 марта выходят распоряжения А.Ф. Керенского о немедленном и полном освобождении членов Государственной Думы Петровского, Муранова, Бадаева, Шагаева, Самойлова, Брешко — Брешковской и обеспечении им почетного возвращения в Петроград.

Хроника газеты „Вестник Временного правительства“ дает сведения о том, что вечером этого же дня Керенский вступает в переговоры по телеграфному проводу с депутатами от матросов на Балтийском флоте, где проходили волнения. А.Ф. Керенский просил матросов прекратить разгром русского флота. Этот факт свидетельствует о том. что деятельность министра юстиции не ограничивалась только юридической областью. Уже в это время Керенского интересовали вопросы военные и морские, что позволило некоторым авторам делать вывод о том, что министр юстиции, не успев получить первый пост, стал грезить о военной власти. Это предположение совершенно не соответствует поведению Керенского, когда ему этот пост предложили.

Керенский очень часто совмещал обязанности председателя Временного правительства Г.Е. Львова.

Так, 5 марта за их подписями даются указы правительствующему сенату: учредить особую следственную комиссию для расследования противозаконных действий сенаторов уголовного кассационного департамента правительственного сената, при рассмотрении дел по государственным преступлениям; учредить верховную следственную комиссию для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других лиц; упразднить установленные в законе особые суды (верховный уголовный суд, судебные палаты с участием сословных представителей) и другие предписания.

7 марта был опубликован приказ Керенского об амнистии, который предусматривал освобождение всех заключенных по политическим преступлениям всех категорий, в том числе и религиозных. Были сокращены сроки заключения лицам, содержащимся под стражей по приговорам судов за общеуголовные деяния, и находящихся в бегах в случае добровольного их возвращения. Интересно, что Керенский предлагал прокурорам судебных палат и окружных судов производить освобождение лично, что характерно для министра юстиции Керенского, с упоминанием приветствия от его имени каждому.

Керенский в правительстве Милюкова держал себя очень просто, демократически, жал руку швейцарам и прочее, хотя в этом, безусловно, присутствовало проявление его тяги к театральности.

7 марта образованные по приказу от 3 марта временные суды для разбора уголовных дел начали свою работу в Васильевском, Петроградском, Выборгском, Литейном, Московском, Нарвском, Рождественском, Коломенском, Казанском, Спасском, Адмиралтейском, Александровско-Невском районах.

В этот же день Керенский утром прибыл в Москву. Интересно описание его встречи: «был встречен на вокзале представителями общественных организаций. Для встречи был отряжен почетный караул от Александровского военного училища. От имени общественных организаций министра приветствовали Д.И. Шаховский, представитель магистратуры, представитель судебной палаты Динк и прокурор судебной палаты Чебышев.От железнодорожных рабочих приветствовал один из рабочих, который назвал его товарищем. Министр с ним расцеловался...»

Обращаясь к адвокатам, он призывает зачислить в сословие адвокатов женщин юристов. Он сообщил, что для дела по освобождению политических со всех концов России текут крупные пожертвования. Так, консорциум петроградских банков пожертвовал 500 тысяч рублей. На заседании совета офицерских и солдатских депутатов он обращается к ним с вопросом: «Могу ли я сообщить Временному правительству, что московская армия, что московские солдаты и офицеры, что они наши, что они верят нам, и что они сделают все, что мы им скажем (Гул всей аудитории: «Верим, ваши!». Бурные аплодисменты)… аппарат династии обезврежен. Создавайте новый народ и новую армию, а все, что осталось позади, отдайте мне.

На этом речь Керенского обрывается с ним происходит обморок. Через минуту он приходит в себя. Один из ораторов объясняет, что министр уже неделю не спал и совсем выбился из сил».

Затем Керенский направляется на заседание комитета общественных организаций, где говорит, что главным принципом его деятельности является вера в человека.

»Основной принцип — суд присяжных. Дело бывших министров также будет предано этому суду". В шесть часов Керенский принял представителей печати, а в 11 часов 30 минут уезжает из Москвы.

Каждый день этого человека был чрезвычайно насыщенным, он активно взялся за дело организации новых начал по судебному ведомству.

8 марта издается приказ №4 об образовании комиссии для разрешения вопросов, касающихся размещения и содержания арестованных в Петрограде.

11 марта вышло положение о чрезвычайной следственной для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц; чрезвычайная следственная комиссия учреждается при министерстве юстиции, в качестве генерал-прокурора…, пользующегося правами товарища министра юстиции, двух товарищей председателя и четырех членов, назначаемых приказами Временного правительства. При комиссии состоят лица, командируемые для производства следственных действий,.. акты окончательного расследования комиссия представляет со своим письменным заключением генерал-прокурору для доклада Временному правительству. Подписал: министр — председатель князь Львов. Скрепил: министр юстиции Керенский».

Особая следственная комиссия была образована к 20 марта. Керенский принимал активное участие не только в ее организации, но и в определении ее задач. Задачи комиссии распадались на три группы:

1. Расследование взяточничества, казнокрадства, злоупотребление властью, потворство и т.п., то есть те преступления, которые были преступлениями при старом строе.

2. Расследование деятельности лиц, которые официально не занимали никаких ответственных должностей, но, пользуясь близостью к б. царю и б. царице оказывали большое влияние на политическую жизнь общества.

3. Расследование деятельности охранителей прежнего строя в прямом смысле этого слова: деятельности чинов департамента полиции, корпуса жандармов и др.

13 марта Керенский утвердил предложение прокурора Петроградской судебной палаты П.Н. Переверзева, в котором говорилось о необходимости образования комиссии об арестованных (вероятно, это следует рассматривать, как продолжение приказа от 8 марта 1917 года), коих дошло до нескольких тысяч, которая должна будет организовать работу временных судов, регистрировать всех арестованных, разделять их на группы и прочее.

За день до этого 12 марта 1917 года Керенский издал указ об отмене смертной казни, замене ее каторгой срочной или бессрочной.

Заявлялось об облегчении участи лицам, совершившим уголовные преступления. Были отменены наказания для ссыльно­поселенцев и арестантов розгами. а также наложение оков и надевание «смирительной рубашки».

С середины марта Керенский совершает поездки по России,

15 марта выезжает в Свеаборг и Гельсингфорс. Керенский прибыл в Гельсингфорс 16 марта. На вокзале он произнес горячую речь, в которой приветствовал свободную Финляндию.

18 марта вместе с другими министрами Керенский прибыл в Могилев. 22 марта в хронике газеты «Вестник Временного правительства» приводится заключение Керенского о состоянии армии на фронте, которое он сделал из своего посещения Ставки и близкого общения с офицерами и солдатами. Он свидетельствует о новой «психологии войсковой среды, по которой дисциплина в армии является уже результатом взаимного понимания и солидарности между офицерами и солдатами».

20 марта вышло постановление Временного правительства об отмене вероисповедных и национальных ограничений. В этот же день вышел указ Временного правительства, по которому должность судьи различного рода могли занимать люди прослужившие в судебном ведомстве:

а) Для должности члена или товарища прокурора окружного суда — 4 года;

б) Для должности председателя, товарища председателя или прокурора окружного суда или товарища прокурора судебной палаты — 6 лет;

в) Товарища обер-прокурора сената — 8 лет;

г) Для должности сенаторов и обер-прокуроров кассационных департаментов сената- 10 лет.

Демократизм Керенского ярко выразился в отношении к монарху, отрекшемуся от трона. Министр юстиции считал, что нельзя превращать царя в мученика; этим самым была возрождена монархическая легенда. Еще 7 марта, выступая в Московском Совете, он заявлял: «Сейчас Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию».

Как известно, британские власти до окончания войны отказались принять царскую семью. Тогда Временное правительство вывезло Николая II в Тобольск. До этого времени Романовы находились в Царском Селе.

Сюда выехал Керенский 21 марта 1917 года, чтобы ознакомиться с порядком содержания под стражей императора и его семьи Признав порядок внешней и внутренней охраны удовлетворительным, Керенский дал некоторые инструкции охране Александровского дворца.

25 марта Временное правительство постановило:

1. Образовать при министерстве юстиции комиссию для восстановления основных положений судебных уставов с их происшедшей переменой под председательством Керенского.

2. Образовать временный высший дисциплинарный суд, занимающийся делами обо всех должностных лицах судебного ведомства.

3. Предоставить министру юстиции право вносить предложения во временный высший суд.

Керенский принял активное участие в нормализации положения в Кронштадте. Он содействовал освобождению значительной части офицеров, арестованных в первые дни революции. Вернувшись из Кронштадта, Керенский выступает 26 марта в Совете Солдатских Депутатов, где говорит, что «был в Москве, в Финляндии, в Ставке, в Царском Селе и всюду встречал спокойное настроение… Что же касается войны и ее целей, А.Ф. Керенский сказал, что считает продолжение войны необходимым для безопасности нового строя, но продолжение кампании не преследует никаких завоевательных планов.

Совет Солдатских Депутатов… приветствовал его и вынес его из заседания на руках».

28 марта Керенский выступает на приеме Временным правительством делегации от первой армии, где говорит, что «ничего не может быть иного в русской демократической России, как демократическая республика. Мы верим, что вы товарищи не одной внешней дисциплиной, а внутреннем сплочении создадите ту несокрушимую страну, через которую к нам не проникает и враг извне».

Керенский принимал активное участие в приемах различного рода депутаций, часто замещая министра-председателя. Так, 30 марта он лично принял несколько депутаций. За день до этого в Мариинский дворец явилась депутация от Георгиевского батальона. Газета пишет: «А.Ф. Керенский сказал: „Старый режим был уверен, что с помощью Георгиевского батальона он сокрушит восставший народ. Однако этот последний оплот сам перешел на нашу сторону“. После этого министр юстиции А.Ф. Керенский обошел всех делегатов и облобызался с ними».

Вообще министр юстиции уделял очень много внимания встречам с представителями армии, поездкам по фронтам, где пытался наладить контакт с солдатскими комитетами, восстановить дисциплину.

12 апреля он говорил представителям 7 армии: « Главной задачей Временного правительства является сейчас содействовать единств}' нации в решающий момент ее жизни… Мы должны исполнить две задачи: во-первых, укрепить свободу, демократизировать страну и довести ее до Учредительного Собрания, которое, как я не сомневаюсь, выскажется за демократическую республику, и, во-вторых, мы не должны позволить прорвать фронт, уничтожить живую силу государства и. отнять свободу… мы нуждаемся в контроле и критике Советов солдатских, рабочих, крестьянских и офицерских депутатов, которые представляют народ и русскую демократию,,.

Временное правительство считает, что 8-часовой рабочий день должен быть нормой работы для всех трудящихся и всего рабочего класса, но задача обороны требует напряжения и всех сил.

Поэтому 8-часовой рабочий день не означает сокращения продуктивности труда, так как рабочие согласились на сверхурочные работы для обеспечения армии в полном объеме… вопрос о земле, может решить только Учредительное Собрание.

Наша задача пока — собрать и подготовить весь материал, чтобы народные представители могли спокойно и в полном знании дела высказать своё мнение, а чтобы никто не мог до созыва Учредительного Собрания предрешать вопроса о земле не в пользу народа, Временное правительство издаст закон, приостанавливающий распоряжение частно-земельной собственностью… мы много, столетий привыкли ждать, ничего не получая, а теперь хотим все получить, не ожидая ни одного дня. Превратить азиатскую монархию в самую, быть может, совершенную на свете республику и не допустить ошибок, делавшихся в свое время западом. Европой, — эта задача не может быть решена в несколько дней, она требует если годов, то нескольких месяцев...».

В ходе Апрельского кризиса — демонстраций в знак протеста против ноты министра иностранных дел П.Н. Милюкова правительством союзных держав о готовности Временного правительства продолжать войну до победы — 24 апреля Керенский заявил, что выйдет из состава кабинета, если Милюков не будет переведен на пост министра просвещения. Одновременно Керенский потребовал немедленно внести в правительство представителей социалистических партий, поставил свое пребывание в составе правительства в зависимость от принятия этого требования.

В результате двух заседаний в Исполнительном комитете Совета путь к решению состава правительства был открыт, социалисты вошли в правительство.

В мемуарах Керенский писал: « С отставкой военного министра Гучкова прекратил свое существование первый кабинет Временного правительства, закончился первый период его деятельности. Перед роспуском первый кабинет Временного правительства обратился к народу с политическим завещанием, которое до сих пор волнует душу и сердце. Подытоживая баланс своего короткого, но крайне трудного и напряженного существования правительство выступило со следующим предупреждением, которое оказалось пророческим: «… Временное правительство считает сбоим долгом прямо и определенно заявить, что такое положение делает управление государством крайне затруднительным и в своем последовательном развитии угрожает привести страну к распаду внутри страны и поражению на фронте. Перед Россией встает страшный призрак междоусобной войны и анархии, несущий гибель свободы. Губительный и скорбный путь, ведущий от свободы через междоусобие и анархию к реакции и возврату деспотизма».

А.Ф. Керенский принимал самое активное участие в попытках демократизации в России. Была установлена независимость судов и судей. Были ликвидированы все специальные суды, а все политические дела, или дела, связанные с государственной безопасностью, стали рассматриваться в суде присяжных, как и все обычные уголовные дела. Керенский занимался не только вопросами политических и гражданских прав. Часто его интересовали и военные вопросы, которыми с НАЧАЛОМ 1917 года он стал непосредственно заниматься, как новый военный и морской министр в первом коалиционном правительстве.

3. А.Ф. Керенский — военный и морской министр в первом коалиционном правительстве

После кризиса Временного правительства встал вопрос о приемнике А.Е. Гучкова. Министр-председатель Г.Е. Львов предложил членам правительства проконсультироваться по этому вопросу с генералом Алексеевым, как Верховным командующим. Алексеев рекомендовал двух человек: Керенский и Пальчинский (горный инженер, беспартийный политический деятель). Львов до начала заседания правительства вызвал Керенского и предложил занять пост военного к морского министра: «нам нужен человек с вашим положением, которому доверяют страна и армия. Ваш долг согласиться занять этот пост, и вы не вправе отказываться». Приводя эти слова Львова в своих мемуарах, Керенский пишет далее: «Предавшись размышлениям в тиши своего кабинета в здании министерства юстиции, я поначалу посчитал для себя невозможным отказаться хоть на какое-то время от участия в принятии главных политических решений в составе правительства. Политическая ситуация внутри правительственной коалиции была настолько нестабильна, что пустить на самотек было нельзя. Придя к такому выводу, я потянулся к телефону, намереваясь сообщить о своем отказе, но тут мне неожиданно пришла в голову мысль о том, что ждет мою работу, правительство, Россию, если нам будет навязано «перемирие». Через два-три месяца полностью развалиться русский фронт, на западе завершиться успехом план Гинденбурга — Людендорфа, а Россия окажется во власти германских претендентов на мировое господство… Россия не может допустить поражения своих союзников, ибо связана с ними общей судьбой» .

5 мая правительство заявило, что обязанности военного и морского министра возложены на А.Ф. Керенского, причем за ним оставлялись обязанности министра юстиции.

Еще 3 мая на заседании комиссии по выработке положений, касающихся военно-морского быта и комиссии по пересмотру военно-судебных уставов Керенский произнес речь: «Главное и единственное, что сейчас стоит перед нами — это закрепление плодов революции и создание из России самой свободной демократии в мире.., ведь совершенно элементарные вещи: никто и никогда не может жить не у себя дома, и никто и никогда не смирится, когда он в своём доме перестаёт быть хозяином.»

Эти слова очень хорошо подтвердились всей последующей за годом жизнью Керенского. Перестав быть хозяином в своем доме, в своей стране, он не мог мирится с этим. И хотя он и жил в других странах, он не брал гражданства, так как не мог «жить не у себя дома» и всегда мечтал вернуться в Россию.

Выступая 3 мая на заседании, он не знал, что поведение, которое он считал недопустимым ни при каких обстоятельствах, будет приписываться ему последующими поколениями. Имеется в виду следующее; «Защищать то, что нам дали предки, и то, что мы должны отдать потомкам это… первоначальная обязанность, от которой никто не может отказаться, если он хочет оставаться со званием честного человека, и сейчас мы держим экзамен не только на мудрость, но и на самую первобытную честность, на то, чтобы нам не сказали будущие поколения, что в 1917 году в России жили люди подобные мотам и расточителям...»

На наш взгляд, Керенский не относился к числу тех людей, которые «промотали Россию до полного упадка» (высказывание Солженицына).

Он выдержат испытание на честность, но Ленин сдал экзамен на мудрость с гораздо более высокой оценкой, которую поставила ему ситуация в России осенью 1917 года.

5 мая Керенский выпустил приказ №5 по армии и флоту: «Взяв на себя военную власть в государстве, объявляю:

1.Отечество в опасности и каждый должен отвратить ее по крайнему разумению и силе, не взирая на все тяготы. Никаких просьб об отставке лиц высшего командного состава, возбуждаемых из желания уклониться от ответственности, в эту минуту я, поэтому не допущу.

2. Самовольно покинувшие ряды армии и флотских команд (дезертиры) должны вернуться в установленный срок (15 мая).

3. Нарушившие этот приказ будут подвергнуты наказаниям по всей строгости закона».

6 мая вышел приказ .№269. Он гласил: «Приказываю допускать по удостоверению строевого начальства к производству в прапорщики… солдат унтер-офицерского звания, не пользующихся правами по образованию состоящих в строевых частях войск, принимавших непосредственное участие в боевых действиях».

Прапорщиками могли стать люди, которые:

1. Пробыли в строю, б действующих войсках, в непосредственном соприкосновении с противником — четыре месяца;

2. Признаны способными к исполнению офицерских обязанностей».

Керенскому поступало множество приветствий. Так, например, 6 мая ему поступило приветствие от Черноморского флота, в котором говорилось; „Крик души вашей нашел отклик в душе миллионов свободных русских граждан… Никакие темные силы не подорвут неограниченного к вам доверия народа… обязуемся беспрекословно выполнять все ваши приказы“.

В начале мая Керенский учреждает новые чины: мичмана военного времени, лейтенанта военного времени и старшего лейтенанта военного времени. Эти чины призываются на службу только во время воёны. В капитаны второго ранга могут производиться только старшие лейтенанты военного времени, которые выдержат теоретические и практические экзамены. В мирное время эти чины военного времени могут продолжать службу только после соответствующего экзамена.

Керенский вместо обязательной отдачи чести ввел добровольные взаимные приветствия. 9 мая по личному поручению Керенского его заместитель по военному ведомству полковник Якубович в совете солдатских депутатов, во избежание неправильных перетолков, заявил, что хотя отдавать честь не требуется приветствие должно быть обязательно, поскольку армия является единым целым и каждый солдат принадлежит к единой армии.

На наш взгляд, здесь получалось некоторое несоответствие — добровольное приветствие, но должно быть обязательно. Это говорит о том, что некоторые действия Керенского были явно популистскими.

9 мая Керенский прибыл в Гельсингфорс, Вечером он выступил на собрании Совета депутатов армии и флота. Вечером он выступил на собрании совета депутатов армии и флота. Как известно, Ленин часто писал, что Керенский прячет тайные договоры в кармане. Относительно этого, Керенский, отвечая на вопросы депутатов, говорил; «Вы имеете обещание наших противников объявить тайные договора и просите сначала их. У нас, слава богу, люди, такие как Либкнехт, проповедуют спокойно, а он сидит в тюрьме… когда нужно будет, все будет сказано. Но это может быть сделано только при условии, если в один день, в один час обе стороны свои тайные договора объявят, А это уже будет за столом мирной конференции. (Шумные аплодисменты, возгласы: „Правильно, хорошо, мы вам верим!“)

Двое делегатов вручают Керенскому свои Георгиевские кресты в знак преданности и уважения. А.Ф. Керенский, при общих овациях, имея на руках ленту с надписью «командующий флотом», расцеловал обоих делегатов. Пребывание Керенского в Гельсингфорсе было сплошным триумфом для него».

11 мая вышел приказ по армии и флоту о правах военнослужащих, в котором говорилось, что каждый военнослужащий имеет право быть членом любой политической, национальной, религиозной, экономической или профессиональной организации.

12 мая вышел приказ по армии и флоту о наступлении „не для захватов и насилия, в во имя спасения свободной России… вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперёд стройными рядами, скованные дисциплиной долга и безответной любви к революционной родине».

В этот же день Керенский прибывает в Киев, затем отправляется в Каменец — Подольск. О восторженных встречах министра уже написано во введении данной работы. Эти встречи, возможно, тешили самолюбие Керенского, но часто на слова, выражающие чувство глубокой веры в него и любви к нему, он отвечал, что приехал “не пожинать лавры оратора, а говорить о том, что в настоящее время волнует всю Россию».

16 мая Керенский проследовал в Одессу. «Делегация Крестьянского союза поднесла министру А.Ф. Керенскому хлеб-соль. Делегаты социал-революционеров надели на министра красную ленту с надписью «социал-революционер», и поднесли букет красных роз, а затем министр при криках «Ура!» на руках был донесен к автомобилю...»

Выступая на фронтовом съезде, он говорит: «Нашим лозунгом должны быть не люди, а идеи, наш лозунг — свобода, равенство и братство, наш девиз — вперед!».

Но в окопах в период наступления сидели люди, а не идеи, для которых главным было побыстрее вернуться домой.

Такое настроение обострилось несколько позже. А пока 16 мая Керенский в Лагерном поле в Одессе принимал парад войск, в котором участвовали также сербские воска. Солдаты шли с красными и украинскими знаменами. Над полем летали аэропланы. Войска приветствовал министр: «Здравствуйте, товарищи!». На параде присутствовали консулы союзных держав. Боевую готовность Керенский оценил, как готовность на должной высоте. Возвращаясь в парад, он посетил кадетский корпус. Здесь произошел интересный эпизод.

Керенскому был представлен кадет — сын воеводы Путника. После этого министр обратился к кадетам со словами, что в настоящее время нужны новые люди, которым нельзя думать только о карьере и удобствах.

В порту министр обходит ряды моряков, пожимая им руки.

17 мая Керенский посещает Севастополь. Отвечая на вопросы фронтового съезда, он говорит: «Более всего должно нас волновать соответствует ли в настоящее время политика правительства целям: стоит ли приносить жертвы на фронте; не будут ли эти жертвы для других. Все сходятся в том. что у России нет захватнических целей в этой войне. Есть задачи защиты и охраны права на развитие, В других странах не одни капиталисты стоят за захватническую войну. Вам говорят о Либкнехте, но кг говорят о Ленине..., который высказывался за войну в интересах Германии. Русская революционная власть отбросила аннексионные лозунги,… так легко как мы отделались от Милюкова (в других странах) вам бы этого не удалось».

20 мая для рассмотрения ходатайств и прошений о помиловании и смягчении участи лиц, осужденных военными и морскими судами, учреждена особая комиссия под председательством В.Д. Кузьмина — Караваева.

Хроника газеты «Вестник Временного правительства» говорит о постановлении награждении Керенского Георгиевским крестом. По пору-нению георгиевских кавалеров 3-го Кавказского армейского корпуса в правительство прибыла делегация для вручения военному и морскому министру Керенскому Георгиевского креста II_ой степени за№27087, тот самый крест, который гражданин солдат 3-го Кавказского инженерного полка Д.А. Виноградов, воодушевленный призывом министра к свободе России, сорвал со своей груди и передал министру…

22 мая 1917 года выходит приказ Керенского по главному управлению генерального штаба:

1. «Всех офицерских чинов, не признанных по состоянию здоровья годными для замещения только нестроевых и административных должностей…откомандировать в течение 3 недель со дня получения приказа для отправления в строевые части действующей армии.

2. Всех солдат, санитаров, а равно военнообязанных, пользующихся отсрочками., моложе 40 лет, кроме непригодных для службы в строю... откомандировывать в запасные части для предварительной подготовки и отправления затем с маршевыми ротами.

3. Никаких изъятий из сего ни для кого не допускаю и категорически воспрещаю удовлетворять ходатайства...

4.… Не явившиеся в срок по назначению будут считаться дезертирами.

5. Откомандировать офицеров… заменять лицами, непригодными к строю».

23 мая Керенский прибыл в Ригу. Настроение по случаю приезда Керенского было праздничное. «На улицах шпалерами стояли войска. Настроение в городе по случаю приезда Керенского празднично, везде масса Народу. Полки дефилируют с красными знаменами».

Затем министр отправляется на фронт. Во время пребывания в окопах произошел интересный случай.

«К министру подошел офицер и сказал, что от имени товарищей он уполномочен заявить, что происходящее в тылу внушает опасения, что армия не сможет получить во время резерва… министр сказал ему: «Когда мы — кучка революционеров бросились на борьбу со сложным механизмом старого режима, мы никогда не оглядывались на тыл, мы шли на борьбу без оглядки.… Если вам дорога свобода, революция и вам понадобится идти, и если вы пойдете одни — идите, и если нужно умереть — умрите» Взволнованный и потрясенный офицер произнес «Я пойду!»

26 мая Керенский прибыл в Москву, где присутствует на съезде социалистов-революционеров. На нем он заявил, что международные отношения упрочиваются, правительство будет достойно действовать с союзниками, не навязывая силы в вопросах войны. Он сказал также, что сейчас в армии не встречается затруднений для наступательных действий.

Приказ Керенского от 29 мая полностью опровергает сказанные им самим слова. Он гласит: « Показаниями взятых в плен германцев, обнаружено, что на различных участках фронта — у проволочных заграждений и в наших окопах солдаты обменивают немцам выданный км хлеб, сахар и мыло на кошельки, перочинные ножи, бритвы, часы и т.п.… Вменяю всем начальствующим лицам в обязанность не допускать передачи никаких предметов… неприятелю, преследовать всякое сношение с ними и виновных предавать суду...»

С 3 по 24 июня проходит Всероссийский съезд Советов РСД, на котором Керенского выбрали членом ВЦИК. 4 июня он отмечал: « В отношении Финляндии и Украины мы являемся горячими защитниками их автономии. Мы говорим только одно: «Мы, как Временное правительство, не обладающее, не желающее иметь самодержавных прав, мы до Учредительного Собрания не считаем себя вправе дискредитировать той или другой части территории».

Обращаясь к большевикам, Керенский говорил: «Вы предлагаете идти путем, которым шла французская революция в 1972 году… Вы предлагаете путь дальнейшего разрушения. Из этого хаоса восстанет диктатор, — не я, которого вы стараетесь изобразить диктатором, когда вы бессознательным, безумным союзом с реакцией уничтожите нашу власть, вы откроете двери подлинному диктатору».

«И вот наш долг, сказать: не повторяйте ошибок истории, все зовут на путь, который как когда-то Францию, приведет Россию к новой реакции, к новым потокам демократической крови».

9 июня на съезде Керенский выступал после Ленина: «… Нам говорят о необходимости отказа от поддержки союзных капиталистов. Нам говорят, что только таким путем мы придем к торжеству мировой революции… та программа, которая вам предлагалась,… будет означать не начало мирной революции, а конец революции в России...»

«Ведь и гражданин Ленин говорил вам, что капитализм явление международное, что- то, что сейчас происходит, является не результатом индивидуальной воли отдельных людей, представляющих класс, а результатом экономического и исторического развития… путем физического устранения, путем изъятия одной России из законов и процессов общеисторического развития, — и чего мы достигаем? Мы выводим Россию и русскую демократию из тех исторических условий, в которых находится весь мир. Мы будем пытаться делать бунт не против людей, а против экономических законов развития...

Конечно, товарищи, этот путь не приведет ни к каким другим результатам, кроме нового краха, новой гибели тех начинаний, тех начал, за которые мы боремся».

В мае-июне Керенский приложил колоссальные усилия к организации наступления русских армий.

18 июня началось наступление русских армий. Как известно, наступление на Юго-Западном фронте провалилось. В свих мемуарах, Керенский писал: «Главная причина провала наступления заключалась в том, что если в период блистательного наступления генерала Брусилова в 1916 году ему противостояли австрийские полки, многие из которых были укомплектованы военнослужащими из славян, мечтавших сдаться русским в плен, то в 1917 году перед русской армией стояли отборные германские части, поддержанные мощной артиллерией».

Из записок бывшего французского посла Палеолога нам известно, что подготовка к наступлению проводилась Керенским под влиянием союзников. По этому поводу можно обратиться к воспоминаниям генерала А.С. Лукомского, бывшего тогда начальником штаба Верховного главнокомандующего: «Союзники настаивали на начале активных действий на нашем фронте. Наиболее сильный удар намечался на Юго-Западном фронте. Дабы подбодрить войска и влить в них революционный порыв, Керенский отправился на Юго-Западный фронт».

Описывая причины провала наступления, В.Б. Станкевич писал: «Но главная трудность была в том, что не было определенной программы деятельности. Формально, словесно, вопрос ставился о необходимости строить «новую, революционную» армию. По существу же, поскольку главной задачей ставилось продолжение войны на фронте, в основу деятельности мог быть положен лишь чрезвычайный консерватизм, цепкое упорное отстаивание всего старого и, пожалуй, лишь выдвижение новых лиц».

А.И. Деникин, назначенный Верховным главнокомандующим после генерала Алексеева, считал, что такая политика ведет к полной деморализации не только военного министерства, но и всего правительства.

«Отсюда — эти странные на вид противоречия… Керенский — идеолог солдатских комитетов с трибуны и Керенский — в своем вагоне нервно бросающий адъютанту: « Гоните вы эти проклятые комитеты в шею!»

« Чхеидзе и Скобелев — в заседании в частном разговоре за стаканом чая признающие необходимость суровой военной дисциплины и свое бессилие провести идею через Советы».

Неудачи на фронте обострили внутриполитическую обстановку. Вследствие острых разногласий по украинскому вопросу министры-кадеты 2 июля подали в отставку. 3-4 июля в столице состоялись антиправительственные вооруженные демонстрации, возглавленные большевиками. Князь Львов, сообщая Керенскому о них «вызвал его немедленно в Петроград, но предупреждал, что не ручается за безопасность его жизни».

7 июля Львов ушел в отставку, а 8 июля министром-председателем стал Керенский с сохранением поста военного и морского министра.

Таким образом, А.Ф. Керенский, как сторонник единства, коалиции всех политических сил страны, оказался как бы между двух огней. На одном полюсе к весне 1917 года четко обозначились те силы, которые хотели довести революцию в России до логического конца, — большевики во главе с Лениным; на другом полюсе — те силы, которые ограничивали свои задачи свержением самодержавия.

Организация победоносного наступления на фронте — вот то звено, за которое решил ухватиться А.Ф. Керенский, чтобы укрепить режим Временного правительства и свое место в этом режиме.

Расчет был прост: успех наступления мог списать грехи правительства, а возможный провал позволил бы взвалить вину на большевиков, разлагавших своей пропагандой армию.

Весной 1917 года Керенский принимает шаги к тому, чтобы возродить боевую мощь армии на основе «революционного энтузиазма и революционной дисциплины». Однако, планы, связанные с наступлением провалились. Ответственность за разгром была возложена на большевиков.

Контрреволюция организовывалась, и А.Ф. Керенский поплыл на этой волне.

Глава II . Попытки усиления государственной власти.

1. А.Ф. Керенский — министр-председатель военный и морской министр во втором коалиционном правительстве.

П.Н. Милюков метко характеризует деятельность Керенского б различных составах Временного правительства: «Личная роль Керенского в первом министерстве в качестве „заложника демократии“ сводилась к парализованию всех попыток власти быть властью и всех ее усилий воспрепятствовать процессу организации „революционной демократии“ под партийным флагом.

Во втором правительстве А.Ф. Керенский принял на себя положительную роль возродителя боевой мощи армии на основе революционного энтузиазма и „революционной дисциплины“. Конкретная задача поставила его лицом к лицу с необходимостью принятия конкретных мер, не укладывавшихся в кодекс „непротивления“. А это привело его к полному противоречию с партийными единомышленниками и самим собою.

Из этого внутреннего противоречия ему так и не удается высвободиться, когда ход событий выдвигает его на пост главного носителя высшей власти. Постепенно противоречие становится все более заметным и для окружающих.

Вместе с тем все более выдвигается личный элемент поведения этого общественного деятеля. Всей силой перегибая революционную колесницу в сторону твердой власти, основанной на реальной поддержке, но не решаясь порвать с утопией… Керенский чем дальше, тем больше становится единственным связующим звеном между флангами, утратившими взаимное понимание, при центре, продолжающем терять поддержку массы. Политическая позиция, вначале понятная и даже неизбежная, все более превращалась в одинокую позу, выдерживать которую становилось трудно для актера, а наблюдать со стороны — невыносимо для зрителя».

7 июля Временное правительство постановило назначить

А.Ф. Керенского министром-председателем, с сохранением за ним должности военного и морского министра. Новое правительство под председательством Керенского пополнилось новыми именами. Министром внутренних дел стал один из лидеров меньшевизма И.Г. Церетели. Министром земледелия остался В.М. Чернов. Таким образом, три главнейших портфеля принадлежали представителям эсеров и меньшевиков. Новое правительство начало декларации. Оно обещало действовать с «энергией и решительностью'' на оба фронта против анархии и контрреволюции. ЦИК Советов принял резолюцию меньшевика Ф.И. Дана, в которой объявил:

1. Страна и резолюция в опасности.

2. Временное правительство объявляется правительством спасения революции.

3. За правительством признаются неограниченные полномочия для восстановления организации и дисциплины в армии, решительной борьбы со всякими проявлениями контрреволюции и анархии.

8 июля вышел приказ №. 28 по армии и флоту, который гласил:

»Приказываю восстановить в войсках дисциплину, проявляя власть в полной мере, не останавливаясь при спасении армии перед применением вооруженной силы… изъять из войсковых частей все преступные элементы, ведущие путем печати и агитации проповедь неповиновения власти…"

Керенский начинает принимать чрезвычайные меры для восстановления в армии порядка.

12 июля выходит постановление Временного правительства:

1. Восстановить смертную казнь на время войны для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления.

2. Учредить... военно-революционные суды из солдат и офицеров.

Смертная казнь через расстрел устанавливалась за военную и государственную измену, побег к неприятелю, бегство с поля сражения, уклонение от участия в бою, подговор, подстрекательство или возбуждение к сдаче, уклонение от сопротивления противнику, сдача в плен без сопротивления, самовольную отлучку от караула, насильственные действия против начальников, сопротивление распоряжениям начальника, нападение на часового, умышленное убийство, изнасилование, разбой, грабеж в войсковом районе армии.

Керенский резко повернул направо и начал усиливать свою власть. 14 июля вышло постановление о военной цензуре. Оно запрещало в печати и различного рода изданиях без предварительного просмотра военной цензурой сведений, относящихся к военным действиям российских армий и флота, а равно о состоянии армии и флота…"

Виновные в нарушении этого постановления заключались в тюрьму, на срок от двух месяцев до года, или платили денежный штраф не свыше 10 тысяч рублей.

13 июля на Объединенном заседании ВЦИК и Исполкома Всероссийского Совета КД Керенский заявил: «От имени Временного правительства я даю торжественное обещание, что всякая попытка восстановить в России монархический образ подавлена самым решительным образом».

В этот же день на заседании министров было решено, что все министры вручат Керенскому свои портфели, чтобы дать ему возможность вступить в переговоры с общественными деятелями о пополнениями правительства и изменении его состава.

Так, как главным препятствием для переговоров с несоциалистическими партиями было то, что эти последние вовсе не желали признать зависимость правительства от Советов, то А.Ф, Керенский стал на новую точку зрения. Он заявил, что будет подбирать членов кабинета индивидуально, независимо от их партийной принадлежности, и они не будут считаться официально делегированными и ответственными перед своими партиями, как это было при первой коалиции.

Так как, это освобождало и министров-социалистов от формальной ответственности перед их партийными организациями, то ЦК партии народной свободы охотно разрешил своим членам, к которым А.Ф. Керенский обратился, — В.Д. Набокову, Н.И. Кишкину, Н.И. Астрову — вступить в прямые сношения с министром-председателем. В то же время Керенский завел сношения с представителями торгово-промышленного класса, от имени которых выдвигались в Петрограде кандидатура Н.И. Кутлера, в Москве — С.Н. Третьякова".

14 июля были начаты переговоры А.Ф. Керенского с ЦК кадетской партии. Было достигнуто полное соглашение в следующих пунктах:

1. Чтобы все члены правительства были ответственны исключительно перед своей совестью...

2. Чтобы правительство ставило исключительной целью охрану завоевания революции, не предпринимая никаких шагов, грозящих вспышками гражданской войны, а потому осуществление всех социальных реформ должно быть отложено до Учредительного Собрания.

3. Чтобы в вопросах войны и мира был соблюден принцип полного единения с союзниками.

4. Воссоздание мощи армии.

5. Решительная борьба с противогосударственными элементами.

6. Восстановление правильной деятельности государственного суда.

7. Выборы в Учредительное Собрание были произведены с соблюдением всех гарантий, необходимых для выражения подлинной воли, с предоставлением заведования производством выборов правильно избранным органом местного самоуправления и учреждениям, образованным при их участии".

Кроме этого, Милюков и его партия потребовали удаления из состава правительства Чернова, «как министра, проводящего свою политику по вопросу громадной важности в полном противоречии с основными положениями программы конституционных демократов».

15 июля Керенский согласился со всеми пунктами, кроме удаления Чернова. Прошение об отставке подал И.Г. Церетели. 18 июля Керенский переселился в Зимний дворец. 20 июля им был смещен с должности главнокомандующий Брусилов и на его место назначен генерал Корнилов.

В тот же день подал в отставку Чернов, чтобы реабилитироваться в тех обвинениях, которые на него возлагала «милюковская речь».

А 21 июля Керенский сам вышел в отставку, сложил с себя власть и уехал в Финляндию. За ним вышел в отставку министр Некрасов, Терещенко, Годнев, Львов. Ефремов. Следствием был резолюция ЦИК Совета, где заявлялось о полном доверии Керенскому и ему поручалось составление второго коалиционного правительства.

С утра 22 июля Керенский был опять в Петрограде, как полномочный глава страны и правительства. В этот же день было опубликовано обращение министра-председателя. «Обнаружившаяся невозможность, путем взаимного согласия разных политических течений, как социалистических, так и не социалистических создать необходимую в переживаемый грозный час крепкую революционную власть, вынудила меня подать в отставку.

Состоявшееся 21 июля совещание представителей социалистических, демократических и либеральных партий… привело к тому, что представленные в нем партии постановили поручать мне дело преобразования правительства. Не считая возможным, при настоящих обстоятельствах, когда стране угрожает внешний разгром и внутренний распад отказываться от тяжкого долга, я понимаю его, как непременное повеление страны создать сильную революционную власть».

Новое правительство было сформировано из представителей меньшевиков, социал — революционеров, кадетов и промышленников. В него вошел министр земледелия В.М. Чернов. Дело в том, что Керенский согласился принять программу Милюкова, а кадеты согласились «реабилитировать» Чернова. Ефремов и сам Керенский сделали доклад правительству о слухах, которые распространялись в печати по поводу Чернова. Новый кабинет считался '«социалистическим», ибо 4-х кадетов плюс Некрасов, Терещенко и Ефремов приходилось 5 эсеров, 4 социал-демократа и 2 народных социалиста.

Социалисты были представлены следующими деятелями: Керенский, Савенков, Лебедев, Авксеньев, Чернов, Скобелев, Прокопович, Никитин, Бернацкий, Пешехонов и Зарудный.

Н.Н. Суханов писал: «Новый глава государства, член ЦИК, советский ставленник Керенский, не хочет знать никакого Совета. Он стал глава государства не в качестве представителя организованной демократии, а сам по себе, воображая себя надклассовым существом, призванным и способным спасти Россию. И свои формальные, вновь приобретенные права… использует прежде всего на то, чтобы… вернуть к власти буржуазию… создать новую коалицию против революцию».

1 августа Керенский обменивался телеграммами с королем Великобритании — Георгом. Посылая друг другу приветствия оба венценосца — аристократический и демократический — говорили о ведении войны до победного конца.

1 августа введены новые денежные знаки — «керенки», которые впоследствии будут единственным напоминанием о символе революции .

4 августа на открывшемся съезде губернских комиссаров Керенский говорит: «И в настоящее время, может быть время наибольшего напряжения… время, когда все завоевания русской революции и даже будущего Русского государства поставлены на карту, мы привыкли к тому, что слова „Отечество в опасности “ употребляются так часто, что перестали действовать на нас… Но… действительно, не только русская революция; но и русское государство переживает, или может быть переживёт в самое ближайшее время, момент величайших испытаний и смертельной опасности». В этой же речи Керенский призывает объединиться в борьбе против двух флангов. «Эта борьба на два фронта тяжка, но еще тягостнее будет наша ответственность, если мы отступим перед этой почти нечеловеческой задачей». Речь Керенского была полна оптимизма, он говорил о своей уверенности в том, что население Российского государства вынесет нас к единственному желанному концу — к торжеству Временного правительства и всех сил, которые вокруг него объединятся".

Однако, оптимизм Керенского, чтобы окончательно освободится от контроля Советов, и произвести благоприятное впечатление на консервативные силы и обеспечить широкую поддержку своему правительству, критикуемому слева и справа, ускорил формирование новых государственных институтов.

Он предложил созвать в Москве своего рода консультативную ассамблею — Государственное совещание. Оно было, пожалуй, последней реальной попыткой Керенского удержать поляризующиеся политические фланги.

На открывшемся, 12 августа 1917 года в Москве, в здании Большого театра, совещании, министр-председатель хотел услышать поддержку своей линии, некий «общий голос земли»'.

Открывая совещание, Керенский заявил: «Временное правительство призвало вас сюда.… для того, чтобы открыто и прямо сказать вам подлинную правду о том, что переживает сейчас великая, ко измученная Родина наша». Керенский отверг «правый» и «левый» экстремизм: «Пусть знают все, кто раз уже пытался поднять вооруженную руку на власть народную попытка будет прекращена железом и кровью. Пусть еще больше остерегаются еще те посягатели, которые думают, что, настало время, опираясь на штыки, низвергнуть революционную власть. Для нас, для Временного правительства, с самого начала и до сих пор идущего… дорогой самого широкого объединения всех переданных революции сил во имя подчинения своих личных и классовых интересов долгу спасения наследия наших предков и защиты чести и достоинства свободной русской демократии… ясно, что государство наше переживает час смертельной опасности… до сих пор мы такого собрания не созывали… Голодающие города, расстраивающийся транспорт, падение производительности промышленности, расхищение и исчезновение национальных богатств одновременно сопровождается опустошением государственной казны и великими финансовым и денежным кризисом. Но еще

больше мы видим в политических настроениях, где процесс распада и распыления на враждующие между собой партии и группы сталкивается со стремлением некоторых национальностей искать спасения в отмежевании судьбы своей от нас… только в объединяющей, примеряющей, ограждающей и возвышающей авторитет новой власти — верховной силе. Только в ней есть спасение от распада и гражданской войны. И направо, и налево, скажу вам — непримиримым, что ошибаетесь вы, думая, что потому, мы не с вами и не с ними, мы бессильны. Нет, в этом и есть наша сила».

При закрытии Государственного совещания 15 августа Керенский говорил: '«Задача всякого Временного правительства, всякого вообще правительства в настоящее время в государстве русском, заключается в том; чтобы добросовестно, во имя единого, во имя целого государства все, что только мыслимо примирить, все, что мыслимо согласить...»

Но, несмотря на то, что в своих мемуарах Керенский, описывая" Государственное совещание пишет: «Были моменты, когда тысячи собравшихся в зале людей демонстрировали единодушную поддержку новому государству и преданность стране, это были всего лишь моменты. За небольшим исключением все выступали с требованием установления порядка через „твердую власть“. Таков был „голос“ той „земли“, которая собралась по зову Временного правительства.

Политика Керенского строилась на балансировании между правыми и левыми флангами. Керенский, не желая рвать ни с теми, ни с другими, оказался в центре, взывая к единству и сплочению всех и вся. И если левых (меньшевиков и эсеров) эти призывы устраивали, то у правых они все больше вызывали раздражение.

Задуманное Керенским Государственное совещание, как мера сплочения и единения вокруг правительства, напротив, обнаружило углубляющийся общественный раскол. Министр-председатель понял, что Государственное совещание не благословило политическую структуру, суть которой состояла в коалиции всех партий (за исключением „крайне левых“ и „крайне правых“).

Государственное совещание внесло в политическую линию Керенского определенные коррективы. Она сдвинулась вправо. Керенский не мог учитывать явного усиления правых сил, что требовало от него теперь уже полной поддержки Л.Г. Корнилова.

2. А.Ф. Керенский и выступление Л.Г. Корнилова

своим ближайшим помощником в деле создания сильной власти Керенский выбрал Л.Г. Корнилова, который отрицательно относился как ск Советам, так и к правительству. С его помощью А.Ф. Керенский надеялся освободить власть от советской зависимости, установить в стране жесткий порядок.

19 июля Корнилов назначается Главковерхом, тогда же пост управляющего военным министерством занял Б.В. Савинков.

3 августа Корнилов предоставил Керенскому вариант программы, в которой ввиду нарастающего хозяйственного паралича, ставящего под угрозу снабжение армии, предлагались милитаризация фабрик, заводов, железных дорог и введение смертной казни в тылу.

А.Ф. Керенский счел вариант программы чрезмерно резким по форме, оглашение программы в такой редакции могло, по его мнению, спровоцировать революционное выступление. В то же время министр-председатель выразил согласие с предложенными мерами. Позже он писал: » Существо требований генерала Корнилова являлось только своеобразной формулировкой тех мер, которые уже отчасти проводились, отчасти проектировались Временным правительством, и это существо отвечало настроениям ответственных демократических и либеральных кругов".

10 августа доработанный текст был вновь передан Керенскому. Военный раздел предусматривал восстановление дисциплинарной власти начальников в полной мере: резкое ограничение полномочий комиссаров и комитетов, введение смертной казни в тылу. В «Гражданском разделе» предусматривалось объявление железных дорог и работающих на оборону заводов и шахт на военном положении, запрещение митингов, забастовок и вмешательство рабочих в хозяйственные дела. Подчеркивалось, что " указанные мероприятия должны быть проведены в жизнь немедленно с железной решимостью и последовательностью".

Прибывшему 13 августа в Москву Корнилову была устроена восторженная встреча на вокзале. 14 августа он выступил на Государственном совещании. Основной причиной развала армии он назвал " законодательные меры", принятые после Февраля. Заявил, что разницы " между фронтом и тылом относительно суровости необходимого для спасения страны режима не должно быть". В заключении подчеркнул, что «нельзя терять ни одной минуты. Нужна решимость и твердое непреклонное введение намеченных мер».

С начала августа Корнилов стал перебрасывать к Петрограду верные ему части 3-й конный корпус генерала А.М. Крымова, Кавказскую туземную дивизию, 5-ю Кавказскую кавалерийскую дивизию и другие.

А.Ф. Керенский к моменту Государственного совещания уже шел в блоке с Корниловым, но в своих мемуарах он отрицает это. Вспоминая работу совещания, он пишет, что «совершил тогда одну большую ошибку. К тому времени я уже знал о готовящемся военном заговоре… Если бы я знал в то время, что во главе заговора стоит Верховный главнокомандующий, которого я сам назначил и на помощь которого в борьбе с заговорщиками полагался, то, конечно же, сказал бы об этом на совещании и немедленно, тут же, на месте, принял все необходимые меры».

Нам представляется, что Керенский пытается здесь осветлить свою роль, связанную с выступлением Корнилова.

Когда после Государственного совещания Керенский получил от Корнилова новую телеграмму с требованием безотлагательного введения мер, изложенных в его записке от 10 августа, оттягивать решение премьер уже не мог, так как понимал, что Государственное совещание показало необходимость поддержки правых сил.

17 августа, вернувшись в Петроград из Москвы, он вызвал Савинкова и сообщил ему, что принципиально согласен с запиской Корнилова. Вместе с тем, он выговорил Савинкову за то, что «контрреволюция подняла голову» и что он, Савинков, тоже виноват в этом, поскольку выдвижение Корнилова — это его рук дело.

20 августа русскими войсками была оставлена Рига. В связи с этим 22 августа на имя Керенского и Савинкова из Ставки пришла новая телеграмма. Корнилов требовал " крутых мер" и немедленного подчинения ему Петроградского военного округа. На 24 августа в Могилеве было запланировано совещание с целью обсуждения проекта нового положения о комиссарах и армейских комитетах. На него должен был выехать управляющий военным министерством Б. Савинков. Керенский пригласил его к себе и выразил согласие на включение Петроградского военного округа в состав формируемой Петроградской армии и подчинение ее таким образом главковерху, но с оговоркой: из округа выделить сам Петроград, который по прежнему остается в ведении военного министра. «Иначе нас здесь „скушают“», — сказал Керенский.

На этот случай, если в городе в конце августа произойдет выступление большевиков, Савинков должен был испросить у Ставки кавалерийские части для проведения в жизнь военного положения и разгрома большевиков.

Таким образом, намерения Керенского и Корнилова совпали, ведь Корнилов уже отдал приказ о переброске 3-го конного корпуса, Туземной дивизии и других частей к Петрограду. На совещании в Ставке 23 августа была достигнута договоренность, что войска будут подтянуты к Петрограду к 28-29 августа. Таким образом, несмотря на некоторые оговорки и условия ( Керенский выражал недоверие Крымову, как подозреваемому в монархизме; «ликвидация» главного комитета Союза офицеров", который был Керенскому подозрителен), Керенский по существу санкционировал действия Ставки, уже двинувшей войска к Петрограду. В Ставке господствовала эйфория. Началось совещание по вопросу о форме правления. Решили создать " Совет народной обороны". Обладающий всей полнотой власти. Во главе Корнилов, его помощник Керенский, члены- генерал Алексеев, адмирал Колчак, Савинков, Филоненко.

При Совете должно быть правительство — исполнительный орган. В него намечали широкое представительство: от бывших царских министров -«либералов» М. Покровского и П. Игнатьева до Плеханова. В общем замышляли «надпартийное» правительство под диктаторской рукой Корнилова.

Наиболее туманным эпизодом в этой главе является, наверное, вопрос о событиях, приведших к распаду союза Керенского с Корниловым. Этот разрыв связан с именем Владимира Николаевича Львова.

22 августа он посетил Керенского в Зимнем дворце, поставив перед Керенским вопрос: согласен ли министр — председатель войти в контакт с некой группой «общественных деятелей», имеющих достаточную силу, чтобы обеспечить ему прочную поддержку справа?

Керенский потребовал разъяснений. Не получив ответа, он, практически, согласился на то, чтобы Львов продолжил переговоры с этой группой «общественных деятелей». Такая позиция Керенского не представляется неожиданной. Осторожные разговоры о концентрации власти уже велись с ним до визита Львова. Керенский понял, что группой, о которой говорил Львов были какие-то «прокорниловские» элементы.

В историографии не решен вопрос: был ли визит Львова 22 августа к Керенскому его личной инициативой, или за его спиной кто-то стоял? Достоверного ответа нет. Но, несомненно, визит был навеян «правой» средой, в которой Львов вращался на Государственном совещании.

Для всех делегатов совещания было очевидна нервозность Керенского, даже истерия, которая являлась отражением неустойчивости режима, пытавшегося «усидеть между двумя стульями».

Это породило у некоторых деятелей стремление нажать на Керенского, чтобы он освободился от влияния Советов и взял «правый» курс.

Покинув Керенского, Львов возвратился в Москву. Здесь он повидался с Добрынским, Аладьиным, братом Николаем, которым сообщил что Керенский дал ему полномочия на переговоры с Корниловым.

24 августа Львов вместе с Добрынским и Аладьиным прибыли в Ставку. На заявление Львова о том, что он прибыл от Керенского с целью выяснения той «конструкции власти», которая нашла бы поддержку Верховного главнокомандующего, Корнилов отметил, что единственным исходом является установление диктатуры и объявление страны на военном положении. Корнилов, в переговорах со Львовым, выдвигал уже более радикальные, категоричные требования, чем при визите Савинкова.

Вместе с тем, Корнилов передал Львову, что в связи с беспорядками, которые могут возникнуть с введением в Петрограде военного положения, Керенскому и Савинкову лучше выехать в Ставку. Обстановка в Могилёве произвела на Львова тяжелое впечатление. Из своей поездки он узнал, что офицерство в Ставке ненавидит Керенского.

Когда Савинков прибыл в Петроград с докладом об итогах поездки, тот уже колебался. Это объясняется тем, что наметившийся альянс с Корниловым и Ставкой, может обернуться для него политическим провалом. Керенский мучительно искал спасительного разрешения. В этот момент, днем 26 августа к нему второй раз является Львов. Он сообщил, что привез предложения Корнилова:

1. Объявить Петроград на военном положении.

2. Уйти всем министрам в отставку.

3. Передать всю власть — военную и гражданскую — Верховному главнокомандующему, который составит новый кабинет министров.

Львов передал также предложение Корнилова приехать в Ставку Керенскому и Савинкову, добавив от себя, что этого делать не стоит, так как Керенский будет арестован или даже убит.

Керенский, воспользовавшись провокационным визитом Львова, разрывает с Корниловым. Нужно отметить, что не отвергая усилий Савинкова и Филоненко, направленных на совместные действия с Керенским, корниловское окружение одновременно вело скрытую деятельность, целью которой было выступить в обход Керенскому. И Керенский, как нам кажется, точно улавливал это.

Его реакция на «ультиматум» Корнилова была юридически профессиональной. 26 августа Керенский прибыл в военное министерство и по аппарату Юза вызвал Корнилова. Он приглашал на эти переговоры Львова, но тот опаздывал. Скорее всего, он опасался переговоров. Говоря за Львова, Керенский попросил подтвердить Корнилова то решение, о котором Львов должен был известить Керенского. Корнилов подтвердил, что действительно просил Керенского «приехать в Могилев». Тогда Керенский, говоря уже о себе, передал, что он понимает ответ Корнилова как подтверждение слов, переданных ему Львовым, то есть включил в «корниловское подтверждение» все три пункта ультиматума, о которых Корнилову ничего сообщено не было.

Керенский ликовал. Корнилов сам расписался под своим ультиматумом. Встретив опоздавшего Львова уже на обратном пути в Зимний, Керенский пригласил его в свой кабинет, где еще раз просил повторить содержание корниловского «ультиматума». Как только Львов закончил свой рассказ, из- за ширмы появился начальник петроградской милиции полковник С. Блавинский, который подслушал, по просьбе Керенского, весь разговор. Теперь у Керенского был свидетель. Львов был арестован.

Придя на заседание правительства в Малахитовый зал. Керенский сообщил министрам о случившемся, квалифицируя действия Корнилова как мятеж. Он потребовал чрезвычайных полномочий, В своих мемуарах он пишет; «Высказавшись за подавление мятежа, я заявил, что считаю возможным бороться с поднятым мятежом лишь при условии, если мне будет передана Временным правительством вся полнота власти». Все министры формально подали в отставку. Правительство, образованное в 20-х числах июля, практически перестало существовать. Теперь Керенский совещался фактически только с Терещенко и Некрасовым.

27 августа в Ставку пошла телеграмма: «Генералу Корнилову. Приказываю вам немедленно сдать должность генералу Лукомскому. Вам надлежит немедленно прибыть в Петроград. Керенский». В этот же день, вечером, в Ставке узнали, что в газетах появилось сообщение, обвиняющее Корнилова в попытке «установить государственный порядок, противоречащий завоеваниям революции».

«Корниловские» войска приближались к Петрограду. 27 августа командующему ими Крымову пришли две телеграммы; Керенский просил остановить движение войск к столице, Корнилов — не обращал на приказы Керенского внимания. Крымов, с самого начала выступавший против соглашения с Керенским, продолжал движение рассредоточенными и деморализованными распоряжениями Керенского. Кроме того, Крымову не удалось наладить связь со Ставкой. Вечером 30 августа он уезжает в Петроград, что нанесло «корниловскому» движению тяжелый удар.

31 августа Крымов был принят Керенским в Зимнем дворце, где утверждал, что он не причастен к намерению свергнуть правительство, клялся, что действовал во имя государственного порядка. В этот же день он покончил жизнь самоубийством. Керенский на допросе Чрезвычайной следственной комиссии показывал, что, когда стало известно, что Крымов застрелился, один из его офицеров сказал: «Ну, теперь все концы в воду». Смерть Крымова символизировала конец «корниловского» выступления.

Керенский победил благодаря тому, что сделав крен влево, он получил мощную поддержку со стороны революционно — демократических организаций.

Генеральский мятеж разбился о единый революционно — демократический фронт. Увы, он просуществовал всего несколько дней. Ленин тогда утверждал, что если бы тогда он сохранился, власть могла бы мирным путем перейти к многопартийным Советам, а Гражданская война, вероятнее всего, была бы исключена. Но, сломив «правых», Керенский преисполнялся веры в то, что покончит и с «левыми». Керенский лишился «правого» стула, а усидеть на одном не хотел, да и не мог.

Большевики утверждали, что Керенский готовит новую «корниловщину». Оказавшись перед лицом растущей роли Советов, Керенский вновь начинает двойную игру: против отступающей «корниловщины» и, одержавшей победу, советской демократией, в которой все большую роль играли большевики.

Жестом в сторону Советов стало снятие 31 августа с поста комиссарверха Филоненко, увольнение Савинкова с постов генерал — губернатора и управляющего военным министерством.

1 сентября Керенский объявил Россию республикой. В начале сентября из тюрьмы были выпущены под залог Л.Д. Троцкий и другие большевики.

Жестом «влево» стало назначение начальником штаба Ставки генерала Алексеева, в котором «правый» лагерь видел свидетельство «истинно государственных намерений правительства» .

2 сентября Корнилов и Лукомский были взяты под арест.

Д. Волкогонов в своем двухтомнике «Ленин» пишет: «Генеральский мятеж схож с августовским путчем 199 как-то сразу потерял своё влияние, а через 74 года, в сходной августовской ситуации, его лишился и Горбачев. В этом опасность бесконечного балансирования, маневрирования, которые в определенные моменты нужны, во сутью долгосрочной политики быть не могут.… Возвращаясь к тем драматическим дням, Керенский уже в 1919 году справедливо пишет, говоря о корниловщине: «Заговор открыл дверь большевикам».

Путч Корнилова оказался для большевиков спасительным, вдохновляющим, обнадеживающим; после него их авторитет пошел в гору и быстро стало падать влияние Керенского.

Таким образом, попытки А.Ф. Керенского усилить государственную власть не увенчались успехом. В связи с отсутствием четкой, единой, продуманной до мельчайших деталей, поддерживаемой какими-то крупными группами, политической линии, у Керенского почти не осталось сторонников, ни постоянно окружавшей его толпы, ни делегаций, ни прожектов. История отвернулась от своего недолгого « любовника».


Глава III . Заключительный этап государственной деятельности

А.Ф. Керенского.

1. Формирование третьего коалиционного правительства.

А.Ф. Керенский — глава Директории.

После «корниловского» выступления было бы резонно предположить, что, настрадавшись от «правых», и, убедившись в огромной силе «левых», благодаря усилиям которых Керенскому удалось победить Корнилова, премьер-министр сделает все возможное, чтобы заручиться поддержкой этих «левых» элементов. Но, Керенский обуреваемый сильнее чем прежде, страхами перед ультралевыми и всё ещё не отказывающимися продолжать войну, начал вынашивать план создания правительства, нацеленного на правопорядок, в виде коалиционного кабинета «правых» социалистов и либералов, в котором кадеты имели бы сильное влияние. Он по-прежнему пытается вести «надпартийную» линию, направленную на консолидацию сил демократического центра, ядро которого составляла правительственная коалиция. Однако, после подавления Корнилова, он сталкивается с неприятием своей идеи среди меньшевиков и эсеров, которые под влиянием большевиков, занявших к 31 августа большинство в Петроградском Совете, «посчитали теперь важным восстановить правительственную коалицию с участием большевиков, но без кадров...»

Керенский, напротив, считал, что «отлучая кадетов от… участия в создании нового политического, социального, экономического организма, правительство не только совершило бы преступление против страны, но и оказалось бы моральным банкротом».

По его мнению, партия кадетов принимала самое активное участие в революции и в отличие от большевиков, отвергала любую форму диктатуры. Милюков и его группа, поддержавшие Корнилова, составляли меньшинство кадетской партии.

Тем не менее, и меньшевистский ЦК и ЦК эсеров на позиции недопустимости участия во Временном правительстве «таких элементов, которые либо соучаствовали в контрреволюционном движении, либо способны парализовать борьбу с ним".

В этих условиях Керенский вынужден был временно отложить создание

коалиции, вплоть до её формирования было решено передать власть Директории. Одновременно с этим, 31 августа на заседании Совета министров, был утвержден проект Керенского о провозглашении России республикой.

1 сентября вышло официальное заявление правительства: «Срочная необходимость принятия немедленных и решительных мер для восстановления потрясенного государственного порядка побудила Временное правительство передать полноту власти по управлению пяти лицам из его состава».

В этот специальный орган — Директорию вошли: А.Ф. Керенский — министр-председатель главнокомандующий (с 30 августа 1917 года), министр иностранных дел М.М. Терещенко, министр почт и телеграфа, ответственный за министерство внутренних дел Никитин, военный министр генерал-майор Верховский, морской министр контр — адмирал Вердеревский.

Одновременно, Временное правительство объявило, что «государственный порядок, которым управляется Российское государство, есть порядок республиканский», была провозглашена республика.

Позднее, определяя вклад возглавляемого им Временного правительства в социально-экономической и политической жизни страны, Керенский писал: «Была установлена независимость судей и судов. Были ликвидированы все «специальные» суды «политические» дела или дела, связанные с государственной безопасностью, отныне стали подлежать рассмотрению в суде присяжных, как и все обычные уголовные дела. Были отменены все религиозные, этнические и сословные ограничения, провозглашена полная свобода совести, Восстановлена независимость православной церкви… Всем другим церквям, сектам и религиям была предоставлена полная свобода обращать людей в свою веру. Женщинам были предоставлены равные с мужчинами политические и гражданские права, был разработан Закон о выборах в Учредительное Собрание, в основу которого были положены всеобщее избирательное право и пропорциональное представительство… На тех же избирательных принципах было основано городское и сельское самоуправление. Закон о кооперативах предусматривал включение кооперативного движения в экономическую систему страны… через три недели после падения монархии… правительство опубликовало декрет об аграрной реформе. 20 мая Главный земельный комитет опубликовал Директиву об общих принципах, положенных в основу будущей реформы… основным принципом должна была стать передача всей земли тем, кто ее обрабатывает. Ожидалось, что к осени земельные комитеты завершат подготовительную работу и правительство внесет законопроект о земельной реформе на утверждение Учредительным Собранием. А весной 1918 года земля законным путем будет передана крестьянам… Трудовое законодательство Временного правительства на всех государственных оборонных предприятиях ввело 8-часовой рабочий день… этот распорядок стал нормой и на промышленных предприятиях всего частного сектора… Были созданы арбитражные суды, а рабочие комитеты и профсоюзы получили практически полную автономию… Временное правительство признало, что свободная демократическая Россия не может оставаться централизованным государством… оно провозгласило независимость Польши и восстановило полную автономию Финляндии… автономия была предоставлена также Украине… к участию в работе новой администрации на Кавказе, в Туркестане и в Балтийских губерниях были привлечены представители различных национальностей всей империи. В начале июля была создана комиссия для выработки необходимых законов в целях преобразования России на основах федерализма".

Два месяца, отделявшие провал Корнилова от взятия власти большевиками, были отмечены ускоренным распадом общества и государства в условиях острого экономического кризиса. Значительно ухудшилось после выступления Корнилова положение в армии. Керенский понимая, что единственной силой, которая могла спасти его, была армия. Поэтому главной задачей Временного правительства было восстановление государственного порядка и боеспособности армии.

Одним из первых приказов верховного главнокомандующего А.Ф. Керенского становиться приказ о восстановлении порядка в армии. Для этого он считал необходимым: «Прекратить аресты начальников, право на такое действие принадлежит следственным властям… прекратить самовольное формирование отрядов под предлогом борьбы с контрреволюционным выступлениями… прекратить политическую борьбу в войсках и обратить все усилия на боевую мощь».

В условиях крушения традиционных институтов и усиления недовольства различных категорий населения, Керенский хотел укрепить законность своего положения.

4 сентября он издал приказ о роспуске ВРК, образовавшихся в дни «корниловского» выступления.

А.Ф. Керенский стремился заручиться поддержкой Всероссийского Демократического совещания, идея которого поднимается 1 сентября на заседание Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета при обсуждении кризиса вокруг коалиции. Его члены «выразили намерение как можно скорее созвать съезд представителей всех «демократических» (в их понимании этого слова) органов для решения вопроса об организации власти. способной довести страну до Учредительного собрания». Что касается существовавшего правительства, тог по их мнению, его следовало сохранить вплоть до созыва этого «демократического совещания», но лишь при условии тесного его единения с органами революционной демократии в борьбе против контрреволюции. По сути дела, это означало, что «существовавшее правительство обязано представлять все свои административные решения на утверждение ВЦИК».

Совещание открылось 14 сентября. Оно должно было принять решение: исключить или оставить в правительственной коалиции буржуазные партии.

Демократическое совещание решило, что до созыва Учредительного Собрания Временное правительство должно нести ответственность перед образованным 20 сентября Всероссийским демократическим советом (Предпарламентом). Керенский с этим не согласился. На совещании 22 сентября Временного правительства, представителей демократического совещания, московских общественных деятелей и некоторых членов ЦК кадетов по вопросам организации власти Керенский заявил: «Основными началами, обязательными для нашей работы, являются охранение идеи единства источника власти, исходящей от революции 27 февраля, национальной, единой и суверенной… Временное правительство должно руководствоваться только программой, выработанной в своей среде, комбинируя интересы всех элементов, стремящихся поддержать республиканскую власть», так как «Предпарламент» не может иметь функции правильного организованного парламента и Временное правительство не может быть ответственно перед ним...».

Кроме того, что Керенский добился консультативного характера Временного Совета республики (Предпарламента), было одобрено незначительным числом голосов после многочисленных споров членов демократического совещания участие буржуазии в третьем коалиционном правительстве. Совещание согласилось на участие в правительстве в индивидуальном порядке деятелей, принадлежавших к кадетской партии.

Таким образом, А.Ф. Керенский получил возможность составить новый коалиционный кабинет, о котором было официально объявлено 25 сентября. В состав кабинета вошли 4 кадета — Коновалов, Кишкин, Смирнов и Картышев. Хотя, большинство портфелей получили социалисты, важнейший портфель министра иностранных дел остался у Терещенко; Коновалов стал министром промышленности и заместителем премьер — министра, а Керенский остался главой правительства и верховным главнокомандующим.

Добившись того, что Предпарламент, с юридической точки зрения, будет чисто совещательным органом, а правительство останется вне сферы его юрисдикции, Керенский тем самым отказался от сотрудничества с демократическими силами, что и привело к полной изоляции Временного правительства. Сузив функции Предпарламента, Керенский упустил свой, возможно, последний шанс удержаться у власти.

2. А.Ф. Керенский — глава третьего коалиционного правительства. Последние попытки удержать власть.

2 октября 1917 года вышло постановление Временного правительства об учреждении Временного Совета Российской Республики. Днем его открытия объявилось 7 октября. Прекращение его деятельности намечалось за неделю до открытия Учредительного Собрания. В постановлении говорилось, что Предпарламент образуется из 555 членов, приглашаемых по представлении во Временное правительство общественных и политических организаций, для членов Совета устанавливалось суточное вознаграждение в 15 рублей в день и дополнительно 100 рублей единовременно.

Ведению Совета предоставлялось обсуждение законодательных предложений, по которым Временное правительство признает необходимым иметь заключение Совета, а также их разработка по собственной инициативе. «Касающиеся Временного правительства вопросы предъявляют ему в письменной форме за подписью 30 членов. Временное правительство разъясняет принятие им определенного решения в недельный срок. Оно могло и не делать этого, если, как говорилось в постановлении, «это будет в интересах государственной безопасности».

7 октября, при открытии Предпарламента, А.Ф. Керенский говорил: «Временное правительство уверено, что настоящее собрание Совета Российской Республики поддержит Временное правительство в его задаче охранения прав Учредительного Собрания и скорейшего приближения открытия его работы». «Временное Российской Республики Правительство… волею революции, обладая всей полнотой власти, обязано присягою эту власть передать полномочному органу России — Учредительному Собранию… Временное правительство считает, что никакой дальнейшей отсрочки в его созыве быть не может… Задач, на которых должно быть сосредоточено все внимание, — три: оборона страны, воссоздание боеспособности армии… Нужно создать в России элементарный правопорядок, восстановить право каждого на личную неприкосновенность и безопасность жизни каждого гражданина. Нужно восстановить производительность промышленной жизни...» По аграрному вопросу Керенский ограничился указанием на то, что он подлежит окончательному разрушению Учредительным Собранием.

13 октября во Временном правительстве Керенский развивал точку зрения, что Временное правительство, которое обвиняют в бессилия власти, должно управлять страной до Учредительного Собрания без физического принуждения, могущего совершенно подорвать его авторитет в глазах сознательных масс, но оно всеми мерами подавить беспорядки, угрожающие гражданской войной; для борьбы же с анархией, порождаемой экономической разрухой, необходимы хотя и весьма быстрые, но законодательные меры, проводимые с санкции Предпарламента.

В этот же день в Предпарламенте он говорил об ожидавшемся выступлении большевиков: «Временное правительство в курсе всех предположений и полагает. Что никаких оснований для паники не должно быть: всякая попытка, если бы она была, противопоставить встретить достаточное противодействие».

17 октября на совещании Временного правительства по сообщению Керенского и других выяснилось, что большевики безусловно готовят выступление против Временного правительства и Предпарламента, но подавляющее большинство Петроградского гарнизона относится к выступлению отрицательно; поэтому была уверенность в том, что попытки вызывать беспорядки удаётся ликвидировать в самом начале. Нужные меры уже приняты: имеется военная сила для охраны порядка.

В ночь с 22 на 23 октября, узнав от заместителя министра-председателя А.И. Коновалова о рассылке Петроградским ВРК в части гарнизона телефонограммы о подчинении приказам штаба военного округа, если они не санкционированы ВРК, Керенский вызвал в Зимний дворец министров П.Н. Маляновича, A.M. Никитина, С.Н. Прокоповича. На совещании Керенский предлагал принять меры к окончательной ликвидации ВРК, но ввиду донесения главкома Петроградского ВО Г.П. Полковникова о переговорах с ВРК об увеличении численности представителей при штабе Керенский отдал распоряжение по телефону начальнику штаба округа Я. Г. Багратину предъявить Совету ультимативное требование об отмене телефонограммы; в противном случае военные власти примут меры для восстановления порядка.

В ночь на 23 октября военно-революционный комитет Троцкого начал отдавать приказы о захвате в городе правительственных учреждений и стратегических объектов. Керенский, имея документальные подтверждения начинающегося восстания, в 11 часов утра 24 октября отправился на заседание Совета Российской республики и попросил предоставить ему слово. «Я должен установить перед Временным Советом Российской Республики полное, явное и определенное состояние известной части населения Петербурга, как состояние восстания… В действительности это есть попытка поднять чернь против существующего порядка и сорвать Учредительное Собрание и раскрыть фронт перед сплоченными полками железного кулака Вильгельма...». Керенский заявил о намерении правительства решительными мерами ликвидировать восстание. «Я требую..., — закончил Керенский, — чтобы сегодня же на дневном заседании Временное правительство получило от вас ответ, может ли оно исполнить свой долг с уверенностью в поддержке этого высокого собрания».

Вот как описывает настроение Керенского в этот день В.Б. Станкевич: «24 октября я приехал в Петроград, с грудой всевозможных докладов и материалов, Керенский встретил меня в приподнятом настроении. Он только что вернулся из Совета республики, где произнес резкую речь против большевиков и был встречен обычными и всеобщими овациями. — Ну, как вам нравится Петроград? — встретил он меня. Я выразил недоумение. — Как, вы разве

не знаете, что у нас вооруженное восстание? — Я рассмеялся, так как улицы были совершенно спокойны, и ни о каком восстании не было слышно. Он тоже относился несколько иронически к восстанию, хотя и озабоченно. Я сказал, что нужно будет положить коней этим вечным потрясениям в государстве и решительными мерами расправиться с большевизмом. Он ответил, что его мнение такое же и что теперь уже никакие Черновы не помогут ни Каменевым, ни Зиновьевым, если только удастся справиться с восстанием. Но относительно последнего было так мало сомнений...».

К полуночи к Керенскому явилась делегация от социалистических групп Совета и вручила ему резолюцию, в которой не предоставляла ему требуемых полномочий, Как писал сам Керенский — « она была непонятная. Более внимательно прочитав ее, я понял, что в ней содержится выражение условного доверия правительству, обставленное многочисленными оговорками и критическими замечаниями».

В своей работе « К истории последних дней Временного правительства» Ф.И. Дан описывает разговор, который состоялся между ним, как главой делегации, я Керенским. Последний рассчитывал подавить выступление мероприятиями военно-технического свойства. Дан утверждал, что для него было вполне очевидно, что таких военных средств у правительства не было и быть не могло.

Программа Совета Республики предусматривала принятие срочных решений по вопросам о войне, земле и оповещение всех слоев населения. Дан, Гоц, Авксентьев, пришедшие на заседание кабинета в Зимний дворец искренне надеялись, что члены кабинета дадут согласие на принятие резолюции и в тот же вечер будут отпечатаны и расклеены по городу объявления о том, что Временное правительство официально предлагает немедленно прекратить все военные действия и начать переговоры о всеобщем мире, что земельным комитетам разошлют телеграммы о передаче крестьянам всех помещичьих земель, а созыв Учредительного собрания будет ускорен. Дан и Гоц пытались доказать Керенскому, что такие меры вызовут перемены в настроениях масс и укрепят позиции тех большевиков, которые выступают против немедленного восстания.

Заявление о решении Предпарламента привело Керенского в крайнее раздражение. В довольно резкой форме он ответил Дану, что резолюция совершенно неприемлема. Дан считал, что Керенский, желавший применить меры военно-технического свойства преувеличивал события под влиянием своего реакционного штаба. Он сообщил, что резолюция большинства Совета Республики приведет к быстрому падению влияния большевистской пропаганды. По его словам, сами большевики в переговорах с лидерами советского большинства изъявили готовность подчиниться воле большинства.

Керенский же, принимая меры к подавлению восстания, только раздражает массы и мешает представителям большинства Советов успешно вести переговоры с большевиками о ликвидации восстания.

В этот же вечер Керенский заявляет делегации социалистических групп Предпарламента о намерении правительства выйти в отставку, так как. по его мнению, формулировка резолюции содержала недоверие правительству.

25 октября Керенский и Коновалов после ночного заседания Временного правительства приняли участие в военном совещании в штабе округа; в 7-м часу вернулись в Зимний дворец. По получении сведений об успехах ВРК они вновь направились в штаб округа, где уже начиналась паника. Затем Керенский выехал из Петрограда на своём автомобиле встречать, вызванные им с фронта, войска. В Гатчине он не нашел воинских эшелонов, едва не был арестован.

Вечером Керенский прибыл в Псков. Главком Северным фронтом, который «вступил во флирт с большевиками» (высказывание Керенского) генерал В.А. Черемисов заявил, что приказ Керенского о посылке войск в Петроград им отменен, так как у него нет войск, которые он мог бы снять с фронта, и что он не может ручаться за личную безопасность Керенского в Пскове.

После совещания с прибывшим в Псков генералом П.Н. Красновым и заверения последнего, что казаки с пехотой пойдут на выручку Временному правительству, Керенский решил вместе с Красновым ехать в г. Остров, чтобы оттуда двинуться на Петроград.

В Пскове Керенский написал приказ №814: «Наступившая смута, вызванная безумием большевиков, ставит государство наше на край гибели… Впредь до объявления нового состава Временного правительства, если такое последует, каждый должен оставаться на своем месте и исполнять свой долг перед растерзанной Родиной… как я сохраняю свой пост Главковерха до изъявления воли Временного правительства».

Утром 26 октября Керенский отдал приказ о выдвижении 3-го конного корпуса Краснова на Петроград. 28 октября правительственные войска выступили из Гатчины,

Как пишет Керенский: « Краснов находился в прекрасном расположении духа и был абсолютно уверен в успехе».

Керенский, следуя за войсками Краснова, остановился на полпути между Царским Селом и Гатчиной, где находилась метеорологическая обсерватория. «С её вышки я в полевой бинокль увидел расположение правительственных войск, которые прибывали в состоянии странной пассивности. Я подъехал, чтобы разобраться в происходящем. Объяснения Краснова носили весьма туманный характер и были лишены всякого смысла. Сам он держался сдержанно и формально. Совершенно неожиданно я различил в окружении генерала Краснова несколько знакомых людей, входивших в Совет казачьих войск. Этот Совет — одна из наиболее «правых» антидемократичных организаций, придерживался политики «использовать Ленина для свержения Керенского». И тогда я понял причину внезапной остановки движения войск к Царскому Селу… Мне пришлось оказать большое давление, чтобы заставить войска продолжить движение".

К утру 29 октября войска дошли лишь до Царского Села. В этот день в столице вспыхнуло восстание против большевиков. Его организаторы просили прислать помощь, но тот был бессилен что — либо сделать.

30 октября состоялся «финальный акт трагической борьбы Временного правительства за свободу и честь России» (высказывание Керенского). В его распоряжении было 700 казаков, бронепоезд, пехотный полк и несколько полевых орудий. Керенский пишет: «Едва наша артиллерия открыла огонь, солдаты Петроградского гарнизона оставили свои позиции, и в погоню за ними бросились казаки. Однако правый фланг большевиков, где находились кронштадтские матросы, не дрогнул… мы были вынуждены отойти к Гатчине».

31 октября генерал Краснов направил делегацию для переговоров с большевиками о перемирии. Они начались в нижнем зале Гатчинского дворца. Керенский в комнате на втором этаже ожидал результатов. Было решено передать Керенского большевикам, а казакам разрешено возвратиться на Дон. Керенский, переодевшись матросом, надев шоферские очки, бежал. Вся остальная жизнь стала долгим эпилогом.

Безрезультатно некоторые лидеры меньшевиков и эсеров убеждали А.Ф. Керенского выбить почву из -под ног большевиков, прихватив их притягательные лозунги войны мира. Керенский не хотел и не мог воспользоваться этими советами. Но, тот кто медлит с реформами, получает революцию. В конце своего жизненного пути, Керенский уже говорил о революции: «Она может быть неизбежной, но никогда желанной». Ленин всегда думал иначе. Керенский, откладывающий провидение социальных реформ, открыл ему дверь.


Заключение

В галерее портретов российских государственных и деятелей Керенскому досталось вовсе не почетное место. Министр юстиции в первом составе Временного правительства, он в июле 1917 года возглавил его в возрасте 38 лет. Временный рулевой гигантской державы в пучине войны и разбушевавшейся Народной стихии, движимый экзальтированной натурой, пылким честолюбием и любовь к театральности, но искренним стремлением к народническим идеалам и одновременно азартом игрока, он решился без достаточного опыта государственного деятеля управлять величайшей в истории империей во время ее распада. Благодаря молодой энергии, уму, ораторским способностям, политической ловкости, вознесенный к вершинам власти, он словно затем объявился временным хозяином Зимнего дворца, чтобы оказаться выброшенным за борт либо военной, либо большевистской диктатурой. То был блистательный, но короткий путь молодого кумира революционной поры.

1917 год занял главное место в его долгой жизни. Конец этого года он провел в скитаниях по отдаленным селениям под Петроградом и Новгородом. В «Деле народа» 5 декабря 1917 года было опубликовано письмо-статья Керенского от 21 ноября, призывающая народ опомниться и восстать против шайки безумцев, проходимцев и предателей; статья заканчивалась словами: «Восемь месяцев, по воле революции и демократии, я охранял свободу народа и будущее счастье трудящихся масс. Я вместе с лучшими привел вас к дверям Учредительного Собрания. Только теперь, когда царствуют насилие и ужас ленинского произвола — его, с Троцким диктатура. — и слепым стало ясно, что в то время, когда я был у власти, была действительно свобода и действительно правила демократия».

В начале января 1918 года Керенского тайно перевезли в Петроград. Он хотел выступить на Учредительном Собрании, но в эсеровском руководстве это, очевидно, сочли нецелесообразным. Керенский перебрался в Финляндию, в конце января вернулся в Петроград, в начале мая в Москву, где установил контакт с «Союзом возрождения России».

Когда началось выступление Чехословацкого корпуса, Керенский намерен был примкнуть к движению, но руководство ПСР не разрешило ему этого. «Союз возрождения» предложил ему пробраться за границу для переговоров об организации военной интервенции в Советскую Россию. В июне 1918 года Керенский выехал за рубеж. Жил во Франции, с 1940 года в США, где и по сей день в Техасском университете в г. Остине хранятся 217 пухлых папок и дневников, записей, писем, рукописи «Истории России», протоколы заседаний царской Думы и Временного правительства все, что написал и собрал за долгие годы жизни А.Ф. Керенский.

Переосмысливая прошлое, Керенский задумывается над причинами краха своего правления. В статье Г.H. Новикова «Об архиве А.Ф. Керенского в Техасе» приводятся причины развернувшейся трагедии в видении последнего небольшевистского главы России. «До конца своих дней считая, что роковая судьба России сложилась в результате первой мировой войны, Керенский верил, что «без войны 1914 года Россия стала бы демократическим государством не позже 1918-1920 года».

Подытоживая свои жизненный путь, 79-летний премьер России перечисляет «несомненные и непогрешимые ошибки в 1917 году». Вот эта запись, сделанная в 1961 году:

1. Не достал ленинского швейцарского «Социал-демократа» перед его приездом в Россию. (Ленина в апреле 1917 года — Г.А.), так как статья, где говориться о «братании» как явное «изменение» дала бы возможность арестовать его при первом призыве к братанию после амнистии.

2. Не сместил Корнилова сейчас же после его назначения его Верховным, когда он прислал ультиматум.

3. Восстановил смертную казнь на фронте, т.к. право употреблять оружие на месте было мной давно в приказе № 8.

4. Не сказал на Государственном совещании правду о заговоре, щадя армию.

5. Принял пост военного и морского министра без предварительного объяснения со штабом командующего в Ставке.

6. Не порвал с партией социал — революционеров после гнусного… (здесь фраза не читается)».

К этой записи в блокноте Керенского можно добавить, вероятно, еще много ошибок. Но, главной его ошибкой было то, что он не заключил мир. В конце своего жизненного пути Керенский сам прекрасно понимал это. Так, в журнале «международная жизнь» опубликована статья встречавшегося с Керенским в октябре 1966 года Л. Кутаковым. Автор статьи приводит слова Керенского: «Разговор коснулся событий октябрьской революции. Послышался громкий голос Керенского; — Я утверждаю, что немцы заставили большевиков начать восстание, потому что Австрия, Болгария и Турция были накануне сепаратного мира с Россией. Австрия решила просить сепаратного мира за две недели до октябрьского переворота. Переговоры были на волоске от успеха. Моя самая большая ошибка, -продолжать бывший премьер, — состоит в том. что я не форсировал переговоры. Если бы мы заключили мир, мы бы сохранили власть и подавили бы любые выступления большевиков».

Сегодня, когда от рокового 1917 года нас отделяет более семи десятилетий, мы видим, что социализм А.Ф. Керенского трудно применить к современности, он всегда оставался приверженцем идеалов свободы и демократии. Пройдя долгий жизненный путь, Керенский, однако, так и не дождался когда история всех рассудит. Он умер в 1970 году, когда в нашей стране отмечали 100 — летний юбилей со дня рождения Ленина. Он похоронен в Лондоне, и редко кто-либо посещает его могилу. Вспоминаются слова Боровика, который в передаче «Неудобные люди» сказал, что в нашей стране очень любят менять места захоронения людей. У нас не только жизнь, но и смерть подвергнута интригам. Но, местом захоронения Керенского должна быть только Россия. Этот человек, безусловно, часть нашей истории.

ЛИТЕРАТУРА

1. Архив русской революции. Т.1, М., 1991.

2. Биржевые ведомости, 1917, 21 апреля.

3. Бондарев В. Керенский и Горбачев. Две эпохи и две драмы., Родина, №8-9, 1992

4. Верт Н. История советского государства. М., 1994.

5. Вестник Временного правительства, №4, №7, №15, №21, jfe48s №49, №50, №52, №54, №57, №58, №60, №62, №67, №102,№ЮЗ, №105, №112, №124, №131, №134, №145, №165, №177.

6. Волкогонов Д. Ленин, М., 1994, T.I, T.2.

7. Вопросы истории, 1990, №6

8. Гиппиус З.Н. Синяя книга: Петербургский дневник. 1914-1918 гг., — Белград, 1929

9. Голиков А.Г. Феномен А.Ф. Керенского, Отечественная история, №5, 1992.

10. «Государственное совещание», M.-JL, 1930,C. 65-66.

11. Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль-сентябрь 1917 года., -М., 1991

12. Звезда Востока, 1962, №4.

13. Звягин В. Я хочу идти посередине,. Московские новости, 1989, №45.

14. Известия №4, 1917, 3 марта, 14 марта, 11 июля, 23 сентября, 25 октября.

15. Иоффе Г.3. Мистерия «керенщины» Переписка на исторические темы. М., 1989.

16. Иоффе Г.З. Керенский и Корнилов, Разрыв., Факел, М., 1990.

17. История СССР, 1992, №1.

18. Керенский А.Ф. Два юбилея., П.Н. Милюков. Сборник материалов по чествованию его семидесятилетия 1859-1929, Париж

19. «Керенский А.Ф.». По материалам Департамента полиции, П., ЦК трудовой партии, 1917.

20. «Керенский А.Ф.». Изд. ЦК трудовой группы, 1917.

21. Керенский А.Ф. Дело Корнилова, — М., 1918, С.4, 93, 94

22. Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте., — М., 1993

23. Колоницкий Б. А.Ф. Керенский и Мережковский в 1917 году., Литературное обозрение, 1991, №3.

24. Краснов П.Н. На внутреннем фронте. Архив русской революции., — М., 1990

25. Кутаков Л.Н. Штрихи к политическим портретам. Международная жизнь Д 991, №9. С.122.

26. Ленин В.И. Полное собрание Сочинений. ТТ. 34, 31, 35, 36, 32.

27. Лукомский А.С. Воспоминания., Берлин, 1922. Т.1.

28. Манакина З.П. Я из «бывших». Рассказывает секретарша А. Керенского. Памятники Отечества: альманах, №4., — М., 1992

29. Милюков П.Н. Воспоминания (1859 — 1917)., -М., 1989

30. Милюков П.Н История второй русской революции., — София, 1921

31. Мстиславский С. Пять дней., — Берлин, 1922

32. Набоков В.Д. Временное правительство. Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 года., — М., 1990

33. Новиков Г.Н. Об архиве Керенского в Техасе., Новая и новейшая история, 1993, №1, С. 212.

34. Первый съезд Советов". Т. 1, С.79, 80, 81, 326, 327.

35. Политические деятели России. 1917. Биографический словарь, — М., 1993.

36. Рабинович А. Большевики приходят к власти. Революция 1917 года в Петрограде. М., 1989

37. «Революция 1917», Т.3, Т. 5, Т. 6.

38. Речь, 1917,13 августа, 15 августа

39. Русское слово, 1917, 13 мая, 30 мая, 12 июля, 8 октября, 13 октября.

40. Сверчков Д.Ф. Керенский., 2-ое изд., Л., 1927.

41. Солженицын А.И. Март Семнадцатого., Нева, №2,1990.

42. Станкевич В.Б. Воспоминания 1914 — 1917 гг., — М., 1994

43. Старцев В.И. Взлет и падение Александра Керенского. Встречи с историей. М., 1987.

44. Старцев В.И. Внутренняя политика Временного правительства, Л, 1980

45. Старцев В.И. Крах «керенщины». Л., 1982.

46. Суханов Н.Н. Записки о революции. М., 1991, Книги 1-4

47. Утро России. 1917 год. 2 мая, 13 мая

48. Философов Д.В. Новый строй. Современная иллюстрация, 1917, №3

49. Церетели И.Г. Воспоминания о февральской революции. Книга 1, Париж, 1963

50. Чернов В.М. Рождение революционной России (Февральская революция). — Париж — Прага — Нью — Йорк, 1934

51. Шульгин В.В. Дни. 1920., М., 1990

еще рефераты
Еще работы по истории