Реферат: Декабристы и их время

Воронежский Зкономико-Правовой Институт

Старооскольское представительство

РЕФЕРАТ

По дисциплине: “История Отечества”

На тему: “Декабристы и их время”

Выполнил: студентка 1-го курса

группы  12-л

Коломенская Л. А.

Проверил:__________________

___________________________

Старый Оскол

2001г.

 

 

 

 

 

 

Содержание:

 

Введение…………………………………………………………………………3

·    Формирование мировоззрения Декабристов………………………………7

·    Ранние преддекабристскиеорганизации…………………………………..9

·    Союз спасения, или обществоистинных и верных сынов Отечества…..10

·    Союзблагоденствия………………………………………………………..15

·    Петербургское совещание 1820 г.Решение о республике……………….18

·    Московский съезд 1821 г.Ликвидация Союза благоденствия……………22

·    Возникновение Южного и Северногообществ……………………………26

·    Междуцарствие. Плангосударственного переворота……………………..30

·    Восстание 14 декабря 1825 г. вПетербурге………………………………..32

·    Южное Восстание (восстаниеЧерниговского полка)………………….….35

·    “Суд” длядекабристов………………………………………………………36

Список использованной литературы……………………………………………40

Введение

 

Цели движения декабристовотражали основные исторические задачи, возникновение в развитии России тоговремени. Движение декабристов выросло на почве русской действительности. Неувлечение западноевропейской передовой философией, не заграничные военныйпоходы, не примеры западноевропейских революций породили движение декабристов,его породило историческое развитие их страны, объективные исторические задачи врусском историческом процессе. Декабристы постепенно осознали борьбу скрепостным правом и самодержавием как главную цель своей деятельности. Онипостепенно формировали свои взгляды, вникая в жизнь помещичьих крепостныхимений, которую с детства хорошо знали, в события Отечественной войны 1812 г.,на полях которой они проливали кровь, защищая Родину от вторгнувшегосяНаполеона, в заграничных походах, освобождавших Европу, где они воочию увидели“войну народов и царей”, борьбу против феодального угнетения.

Все это помогало декабристамосознать, понять выросшие в российской действительности исторические задачи,загореться страстным желанием освободить Родину от крепостного угнетения иуничтожить самодержавие, открыть дорогу новому общественному строю.

Объективно движение декабристовпорождено кризисом феодально-крепостной общественной формации и уходит своимикорнями в ведущий процесс эпохи – разложение стареющего, исчерпавшего себяфеодально-крепостного строя и возникновения новых, в то время прогрессивных, — капиталистических отношений. Задачи сокрушения крепостничества и самодержавиябыли кровными для России того времени: от их разрешения зависело, двинется листрана вперед или затормозится в старых, изживших себя формах социальногостроя.

Крепостное право и самодержавиебыло тормозом развития страны. Но не слабая и не хилая страна стонала подгнетом устаревшего феодализма, а сильный и полный огромных творческихвозможностей народ бился в его путах.

Еще в XVIII в. внедрах феодально-крепостной России подспудно, в стесненных и затруднительныхусловиях развивался капиталистический уклад. Еще отчетливее это выявилось вначале XIX в. Страна производила все большее количествожизненных благ, и производила их во все более значительной доле по-новому. ВРоссии шло развитие производительных сил: развивались предприятия,приближавшиеся к капиталистическому типу, рос вольнонаемный труд, увеличивалосьчисло промышленных рабочих, умножалось количество городов и возрасталогородское население. Ширился внутренний рынок, требуя все большее количествопродуктов питания и промышленных изделий. Росло разделение труда. Но старые,феодально-крепостные общественные отношения мешали развитию страны. Росткинового мощно пробивались сквозь толщу устарелого строя, надламывая кору старыхобщественных форм, стеснявших развитие. Разложение старого освобождало элементынового.

Наряду с медленной и замкнутой жизнью помещичь­его имения, гдекрепостной крестьянин десятилетиями сидел на месте и пахал на барина одно и тоже поле, все чаще возникали новые формы жизни. Росло число про­мышленныхрабочих. В 1804 г. их было 95,2 тыс. чело­век, а в 1825 г. стало 210,5 тыс.Число вольнонаемных рабочих было в начале века немногим более 60 тыс. че­ловек,а в 1825 г. их уже стало более 114 тыс. Оброч­ные крестьяне также уходили вгорода на заработок и увеличивали количество городского населения. Тысячи людейприходили в Петербург и Москву в поисках рабо­ты. Тянулись они в портовыегорода — Ригу, Одессу, Ар­хангельск, Астрахань — и к пристаням городов, располо­женныхпо берегам больших русских судоходных, рек. В одной Москве накануне вторженияНаполеона числи­лись 464 “фабрики и мануфактуры”. Когда перед войной 1812 г.полицмейстер подсчитывал число московских жи­телей и распределял результатысвоего подсчета по со­словиям, то большая часть населения не вместилась всословные рамки. Полицмейстер насчитал в Москве 9 ты­сяч дворян, 19 тысячкупцов, 18 тысяч мещан, 47 ты­сяч дворовых люден, и свыше 96 тысяч московскихжи­телей было зачислено в рубрику “прочих”: уж очень сложно было дляполицмейстера распределять по сослов­ным рубрикам всю эту массу нестрого,преимущественно трудового и частью пришлого люда.

Росла хозяйственная специализация отдельных райо­нов страны: ужеотчетливо выделялись промышленные районы около Петербурга и Москвы и обширныесель­скохозяйственные районы на Украине и в Поволжье. По вычислению тогдашнегоизвестного статистика Арсеньева, обороты внутреннего рынка составляли 900 тыс.рублей в год, эта цифра явно говорит о растущем разделении труда. Значительновыросли и мелкие крестьянские про­мыслы. Старый центр крестьянской ткацкойпромышлен­ности село Иванове Владимирской губернии и славивше­еся своимиметаллическими изделиями село Павлове (шереметевская вотчина в Нижегородскойгубернии) превра­тились в довольно значительные промышленные центры. Произошлиизменения и в барском имении. Несмотря на косную и застойную жизнь, помещикиувеличивали про­изводство хлеба на продажу. “Те землепашцы, которые ничего непродают, но сами покупают на торгах хлеб для прокормления себя, должныпочитаться бесполезны­ми членами общества”, — писал издававшийся в те годы“Земледельческий журнал”. Это —новый взгляд на тор­говлю хлебом.

Самодержавно-крепостной строй сковывал производи­тельные силы страны,тормозил их дальнейшее развитие. Новые явления жизни вступали в резкоепротиворечие с устарелыми общественными формами. Прикрепленный к землекрестьянин был собственностью помещика. Основ­ного   производителя  жизненных   благ — крепостного крестьянина, крепостного рабочего — помещик мотку­пить, продать, выменять на собаку, при случае проиграть в карты. Крестьянинне смел уйти в город на заработки без разрешения барина. Барин мог всегда отозватьс фаб­рики в деревню своего оброчного мужика, нанявшегося на фабрику, и темнанести урон фабричному производ­ству. Заработок такого оброчного крестьянина,нанявше­гося на работу, и значительной доле шел в карман к барину-помещику ввиде оброка. Крестьяне-предпринима­тели в селе Иванове или Павлове сами быликрепостны­ми, хотя у них на предприятиях работали сотни наемных рабочих. Бариимог в любое время предъявить права на фабрику, принадлежащую его крепостному.Если такой крестьянин-фабрикант и выкупался на волю, его фабри­ка оставалась вовладении барина. Все было подчинено интересам дворянского сословия, сидевшегона крестьян­ской шее. Дворянин считался благородным от рожде­ния — ему былозаконом присвоено право владеть кре­постными крестьянами и землей. На стражеего интере­сов стояло самодержавие.

Разложение крепостного хозяйства под влиянием раз­витиякапиталистических отношений явилось той почвой, на которой росло и развивалосьстихийное крестьянское движение против крепостного права. Крестьянин хотелхозяйствовать самостоятельно, без барина, а помещик все сильнее давил на него,увеличивал барщину и оброк, при­спосабливаясь к растущим требованиям рынка.

Стремясь получить больше хлеба-товара, помещик шел в наступление и накрестьянскую землю: он сокращал крестьянскую запашку, расширял барскую,переводил крестьян на месячину, делал их дворовыми, отбиралихземлю.Росло обезземеливание крестьянства, многие деревни нищали. Помещик сам подрубалсук, на котором сидел: наличие у крестьян земельного надела было существеннымусловием крепостного хозяйства. Крестьяне протестовали против усилившегосяпомещичьего гнета и стремились стать на путь самостоятельного, не стесненно­гобарином хозяйства.

При самодержавии народ не принимал никакого уча­стия в управлениистраной: царизм осуществлял бесконт­рольную власть над Россией. Люди былинеравны перед законом: одни сословия были привилегированными, дру­гиеугнетенными. Суд был сословным: один суд — для дворян, другой — для купцов,третий — для крестьян. Для крестьян он даже и не назывался судом, а официальноименовался “расправой”. По выражению русского рево­люционного писателяРадищева, “крестьянин в законе мертв”: царское законодательство служило напользу по­мещику для угнетения крестьян и вообще трудового люда.

Все более и более сказывались противоречия между развитиемпроизводительных сил и феодально-крепостническим строем.

Необходимость замены старого общественного строя новым ощущалась темотчетливее, чем яснее выявлялась огромная мощь страны, ее необъятные силы.Народ, героически за­щищавший свою Родину от Наполеона, надеялся получитьосвобождение от крепостного права. Но его надежды были напрасны.

“Мы проливали кровь,— говорили солдаты, вернув­шись с войны 1812 г.,— анас опять заставляют потеть на барщине. Мы избавили Родину от тирана, а насопять тиранят господа”. Солдаты, побывав за границей во вре­мя походов1813—1815 гг., сами воочию увидели стра­ны, где не было крепостного права, и,вернувшись домой, только и толковали об этом.

Направление удара, который наносился Наполеону европейскими народами иевропейскими правительствами, было общим и для правительств, и для народов.Однако ближайшая и временно общая цель не означала единства целей конечных.Народы, с одной стороны, и царские и королевские правительства — с другой,боролись во имя разных конечных целей. Народы жаждали освобождения от фео­дальногогнета и надеялись получить свободу после войны. Цари, короли и дворянеевропейских стран стремились к другому — восстановить после войны старыефеодально-крепостные порядки. Поэтому после наполеоновских войн особенно остропроявилось столкновение интересов наро­дов с абсолютистскими правительствами.По словам поэта-декабриста, начиналась “война народов и царей”...

В этих условиях после наполеоновских войн и сложи­лась  европейская революционная  ситуация  1818— 1819 гг. В 1820 г. она начала перерастать вреволю­цию — первый взрыв ее имел место в Испании, за ним последовалиПортугалия, Неаполь, Пьемонт, Греция… В России тех лет также складываласьреволюционная ситуация, но она не вызрела до конца — и в этом глубо­каяподоснова неудачи восстания декабристов. Однако исторические условия в Россииразвивались в том же на­правлении, что и на Западе. Царское правительство,встре­воженное создавшейся обстановкой, проявляло явную нер­возность.Аракчеевщина — система безудержного крепост­ничества, произвола и гнета —воцарилась в стране. Но тому же Аракчееву Александр I поручал подготовить про­ектосвобождения крестьян от крепостного права, чтобы прикинуть на всякий случай,что могло бы выйти из это­го. Царь бросался из стороны в сторону, чувствуя, чтопочва начинает колебаться под его ногами. В 1815 г. Александр был вынужден датьПольше урезанную кон­ституцию, а в 1818 г. в речи при открытии варшавскогосейма публично обещать конституцию всей России. Обе­щать — и, конечно, неисполнить.

Между тем крестьянские выступления учащались, по­ложение становилосьвсе более напряженным. В струю разрозненных крестьянских восстаний в 1819 г.Влились восстания военных поселений и невиданные по размаху донские волнения в1818—1820 гг. В 1820 г. царское правительство с ужасом увидело уже в самойстолице, в Петербурге, волнение гвардейского Семеновского полка. Полк выступилбез офицеров: волновалась солдатская масса. Общественное недовольствоусиливалось.

Одержав победу в войне народной силой, царское пра­вительство незамедлило показать свое истинное лицо — угнетение народа стало еще тяжелее.Помещики свирепствовали над крестьянами, и новые царские законы под­держивалиих власть. Крепостной гнет усилился и в ар­мии. По всей стране, от Петербургадо Украины включи­тельно, по приказу Александра I были созданы военныепоселения — худшая форма военно-крепостного гнета. В военных поселениях всемужское население, даже шести-семилетние дети, должно было носить неудобнуювоенную форму и подчиняться жестокому палочному воен­ному режиму.Солдаты-крестьяне должны были занимать­ся военным учением и одновременнообрабатывать землю, сами содержать себя, добывая трудом продукты питания.Торговать им запрещалось. Царское правительство дума­ло таким образом добитьсяэкономии средств — пусть солдат сам себя кормит. По барабанному сигналу крестья­нев военной форме шли пахать, по барабанному сигналу от пахоты шли на военное учение. Вся жизнь в военных поселенияхбыла подчинена строгим правилам, за их на­рушение виновных подвергали жестокимтелесным наказаниям. Крестьянку, которая зажгла в избе огонь после 10 часоввечера, подвергали порке. Жизнь в военных по­селениях была каторгой.

Крестьяне в военных поселениях восставали, требуя их отмены. Но царскоеправительство настаивало на сво­ем: “Военные поселения будут, хотя бы пришлосьуло­жить трупами дорогу от Петербурга до Чудова”,— сказал Александр I.

Александр I все время ездил за границу для участия в конгрессахевропейских держав, подавлявших по всей Европе революционное движение. Россиейв его отсутствие правил жесточайший крепостник Аракчеев, началь­ник военныхпоселений. “Аракчеев господин всю Россию погубил, добрых людейпрослезил”,—пелось о Нем в на­родной песне. “Всей России притеснитель”,— сказало нем Пушкин. Тяжелая аракчеевская военно-бюрократическая машина подавляла всеживое. Шли жесточайшие распра­вы с крестьянским движением. Тяжело обрушиласьаракчеевщина и на свободную мысль, на университеты. Пере­довых профессоровснимали с должностей и предавали суду за вольнодумство. В основу всех наукприказано было положить священное писание. Ученость без веры в богапризнавалась “не токмо не нужной, но и вредной”. Даже математику потребовалипреподавать на религиоз­ный манер.

Крепостное право и самодержавие задерживали раз­витие России.Ликвидация крепостного права и самодер­жавия — таковы были очередныеисторические задачи, вставшие перед Россией.


Формирование мировоззрения Декабристов

Большинство будущих декабристов родилось на рубеже нового столетия: илив последнее десятилетие XVIII в., или в первые годы XIX в.

Все декабристы (исключения крайне редки) были по происхождениюдворянами, принадлежали к привилегиро­ванному сословию тогдашней крепостнойРоссии. Множе­ство разнообразных явлений русской жизни с детства про­теклочерез их сознание, было воспринято ими: жизнь барской усадьбы, дворянскогоимения, первоначальное до­машнее обучение, поступление в учебное заведение.

Много первостепенных по значению политических со­бытий прошло через ихсознание. В детстве они слыша­ли разговоры о воцарении нового императора —Алексан­дра I; до них доходили смутные разговоры о том, что его отца —императора Павла I — задушили во время двор­цового переворота, называлиимена участников заговора. Детьми или подростками они узнали о первых войнахРоссии с Наполеоном: на эти войны уходили из дома их отцы и старшие братья.Декабристы выросли в России, и мировоззрение их складывалось на основеразмышлений над судьбой Родины. Именно Россия была в центре этого слагавшегосяюношеского мировоззрения.

Они росли большей частью в обеспеченных дворян­ских семьях, где моглипостоянно наблюдать резкую разницу между положением помещика и крестьянина, ба­ринаи дворового человека.

Одни из них учились в Московском университете, дру­гие — в Московскойшколе колонновожатых (будущей Академии Генерального штаба), третьи — вЦарскосель­ском лицее. Даже привилегированные учебные заведения были затронуты,как говорили сами декабристы, “духом времени”. Сомнение в справедливостисамодержавного строя рано пробудилось в молодых умах.

Дворянство жило широкой и веселой жизнью. В Москве в день бывало понесколько десятков балов, сияли огнями великолепные особняки и дворцы, а рядомв бед­ных домишках и лачугах ютились мещане и трудовая бед­нота. В учебникеестественного права студенты, готовясь к экзамену, читали: “Законы должны бытьдля всех граждан одинаковы”. Противоречие между передовой мыслью и русскойдействительностью бросалось в глаза: в России законы не были одинаковы для всехграж­дан. Юношеская мысль от наблюдений русской действительности устремлялась ккниге, а от книги — опять к рус­ской действительности.

Потихоньку; из рук в руки, студенты передавали за­прещенную книгувеликого русского писателя XVIII в, А. П. Радищева “Путешествие из Петербурга иМоскву”. За эту книгу императрица Екатерина II бросила Радищева в тюрьму.Человек “родится в мир равен во всем дру­гому”, говорилось в этой книге.Жестокие картины кре­постного права и самодержавия, которые возмущали душуРадищева, разительно совпадали с действительностью, окружавшей юношей.

В дневнике Николая Тургенева чувствуются первые проблески критикисамодержавного строя. “В Сенате много дураков”,— записывает он однажды.

Но, конечно, дело не ограничивалось чтением запре­щенных русских книг.С Запада более свободно проника­ли — еще в библиотеки дедов и отцов —произведения философов-просветителей. Особенно часто попадали в руки передовоймолодежи книги французских корифеев вольнолюбия — Вольтера,   Руссо,   Дидро,  Даламбера, Монтескье...

Будущие декабристы — Владимир Раевский и Г.С. Батеньков, подружившиесяеще во время учения в кадет­ском корпусе, проводили целые вечера в“патриотических мечтаниях”; юные друзья впервые осмелились “говорить о царе,яко о человеке, и осуждать поступки с нами це­саревича”. Они даже поклялись,“когда возмужаем, при­вести идеи наши в действо”. Как видим, мысль о каком-тодействии против несправедливого строя стала бродить в юных умах еще накануневойны 1812 г.

В той же Москве около 1811 г. образовалось среди будущих декабристов“юношеское собратство”, члены которого, увлеченные идеями “Общественногодоговора” Рус­со, решили поехать на Сахалин и “составить новую рес­публику”.Для этого уже были “сочинены законы” и даже придумана особая одежда новыхсоциальных рефор­маторов: синие шаровары, куртка, пояс с кинжалом, а на груди“две параллельные линии из меди в знак равенства”. Среди этих фантазий весть отом, что Напо­леон перешел границы России, поразила всех, как громом. Началась“гроза двенадцатого года”.

В ту эпоху дворяне могли по собственному желанию служить или не служитьна военной службе. Доброволь­ность военной службы была их привилегией. Будущиеде­кабристы были охвачены патриотическим порывом — именно это и привело их вряды защитников Родины. “В 1812 году не имел я образа мыслей, кроме пламен­нойлюбви к Отечеству”, — писал декабрист Никита Му­равьев.

Подавляющее большинство будущих членов тайной организации оказалось вармии и стало участниками зна­менитых сражений. “В 1812 году употреблен был при1-й Западной армии и находился в сражениях 4 и 5 ав­густа при г. Смоленске,того же августа 24 и 26-го чисел при селе Бородине… при взятии города Вереисентября 29-го, октября 11-го при Малоярославце...” — гласит служебный формулярдекабриста Михаила Орлова. И та­кие формуляры типичны для многих его товарищей.Война 1812 г. разбудила их политическое сознание, патрио­тический порыв закалилего. “Мы были дети 1812 года”, — говорил декабрист Матвей Муравьев-Апостол.

Побывав в странах, где не было крепостного права и где существоваликонституционные учреждения, буду­щие декабристы получили немало материала дляразмыш­лений.

 Общественное оживление тех лет было чрезвычай­ным. В Европе в те годыскладывалась революционная ситуация. Во время борьбы с Наполеоном короли и импе­раторыобещали реформы, новую жизнь своим наро­дам — участникам борьбы. Но одержавпобеду, они не захотели платить по векселям. “Не в одной России — во всехгосударствах Европы народ был разочарован и обма­нут” — писал один изсовременников.

Как и в других странах, в России народные массы также стремились косвобождению от крепостного гнета. Росла борьба между европейскимиправительствами и на­родами, т. е. процесс борьбы против феодального строя. Ватмосфере этой борьбы и выросли декабристы.

Россия была охвачена брожением. Защитники старого и сторонники новоговсе отчетливее делились на два ла­геря.

Декабристы не были горсткой беспочвенных мечтате­лей, оторванных отобщества своего времени. Такое представление было бы крайне неверным.Декабристы были наиболее ярким проявлением общего процесса, их замыслы былипонятны не им одним — около них был широкий круг сочувствующих. Глубоко, иверно определил этот процесс один из главных деятелей движения — Сергей Муравьев-Апостол:“Распространение… революционных мнений в государст­ве следовало обыкновенномуи естественному порядку ве­щей, ибо если возбранить нельзя, чтобы общество неимело влияния на сие распространение, справедливо так­же и то, что если бмнения сии не существовали в Рос­сии до рождения общества, оно не только нородилось бы, но и родившись не могло, бы ни укрепиться, ни разрастись”.

Историческая действительность подсказывала декаб­ристам способы борьбы,заставляла задумываться над ре­волюцией. Общую возбужденную атмосферу времени,их воспитавшего, прекрасно, ярко и точно охарактеризовал один из самыхвыдающихся декабристов — Павел Ивано­вич Пестель. Он писал об этом так:“Происшествия 1812, 1813, 1814 и 1815 годов, равно как и предшествовавших ипоследовавших времен, показали столько престолов низверженных, столько другихпостановленных, столько царств уничтоженных, столько новых учрежденных, столь­коцарей изгнанных, столько возвратившихся или приз­ванных и столько опятьизгнанных, столько революций совершенных, столько переворотов произведенных,что все сии происшествия ознакомили умы с революциями, с воз­можностями иудобностями оные производить. К тому же имеет каждый век свою отличительнуючерту. Нынешний ознаменовывается революционными мыслями. От одного конца Европыдо другого видно везде одно и то же, от Португалии до России, не исключая ниединого государ­ства, даже Англии и Турции, сих двух противоположностей. То жесамое зрелище представляет и вся Америка. Дух преобразования заставляет, так сказать,везде умы клокотать… Вот причины, полагаю я, которые породили революционныемысли и правила и укоренили оные в умах”[1].

Ранние преддекабристские организации

Созданию тайного общества декабристов предшествовало образование тесныхтоварищеских групп, в которых мож­но было постоянно обмениваться мыслями,обсуждать волнующие вопросы. Самый воздух эпохи содействовал возникновениютесных идейных связей. В насыщенной вольнолюбивыми идеями атмосфере глубокодышалось после “грозы двенадцатого года”. Все звало к концент­рации сил ипринятию практических решений, а стало быть — к организации, к сплочениюединомышленников.

Первому тайному обществу декабристов предшествовало создание несколькихболее ранних организаций. Все они послужили школой будущего движения, его не­посредственнойпредпосылкой. После войны 1812 г. воз­никают четыре ранние преддекабристскиеорганизации: две офицерские артели — одна в Семеновском полку, дру­гая средиофицеров Главного штаба (“Священная ар­тель”), Каменец-Подольский кружокВладимира Раевско­го и “Орден русских рыцарей” Михаила Орлова и МатвеяДмитриева-Мамонова. Начатки объединений возникали не случайно и не сами посебе, а в широкой среде общественного брожения.

Создание офицерской артели в гвардейском полку было, вообще говоря,делом обычным: хозяйственные пол­ковые артели вырастали из общих экономическихинте­ресов офицерства, а режим полковой жизни в условиях мирного времени легкосоединял офицеров в коллектив с общим распорядком дня и одинаковыми жизненнымипо­требностями. Новым было присоединение к этим обыч­ным формам полковой жизниобщения идейного характе­ра и возникновение признаков политического объедине­ния,тревожившего бдительное начальство.

О Семеновской артели свидетельствует декабрист И.Д. Якушкин, один из ееоснователей. Она сложилась в гвардейском Семеновском полку вскоре после оконча­ниявойны в 1814 г., когда гвардия из Парижа вернулась в Петербург. В артельвходило, по воспоминаниям И. Д. Якушкина, человек 15 или 20 се­меновскихофицеров, которым по обязанности службы приходилось проводить целый день вполку”.

Но “через несколько месяцев” после возникновения артели Александр Iприказал полковому командиру “пре­кратить артель в Семеновском полку”, сказавпри этом, что “такого рода сборища офицеров ему очень не нра­вятся”.

Офицерскую “Священную артель” основал офицер Генерального штабаАлександр Муравьев, будущий ос­нователь тайного общества декабристов.

Общество (“Орден”) русских рыцарей основано в 1814 г. по замыслумолодого генерал-майора, участни­ка Отечественной войны Михаила Орлова. Первымприм­кнувшим к нему участником был богатый граф Матвей Дмитриев-Мамонов,страстный патриот, предложивший в начале войны 1812 г. на собственные средстваобразо­вать новый кавалерийский полк. К “Ордену” были причастны племянникзнаменитого русского просветителя Н.И. Новикова — Михаил Новиков, поэт-партизанДенис Давыдов, будущий декабрист Николай Тургенев. Набро­санные рукой МихаилаОрлова “Пункты преподаваемого по внутреннем Ордене учения” содержатконституцион­ный проект довольно аристократического содержания.

Сторонники нового, борцы против обветшавшего фео­дально-крепостногостроя постепенно стягиваются к од­ному полюсу. Против них начинает объединятьсвои силы лагерь защитников старого косного порядка. Процесс по­ляризации двухлагерей протекал интенсивно. Человек, примкнувший к сторонникам нового,по-новому осозна­вал себя и свою роль в истории. Защита Родины, заграничныепоходы, участие в освобождении европейских на­родов воспитали в нем и новоепонятие чести. Оно состоя­ло прежде всего в новом требовании к самому себе:быть деятельным участником исторических событий, быть пре­образователемугнетенной Родины.

В спорах и кипении мысли протекали дни, заполнен­ные в то же времявоенной службой.

Служить в армии — стало означать подчиняться аракчеевским клевретам илисамому становиться аракчеевцем. Новое понимание чести с презрением отвергалоприспособление к реакционному строю и тупую фронтоманию. Жить надо иначе. Передпередовым человеком ка­нуна 20-х годов встает свое “что делать?”.

Яркой отличительной чертой все отчетливее формиро­вавшегося и численновозраставшего передового лагеря была любовь к Отечеству, и не просто любовь, а,по вы­ражению декабристов, “пламенная любовь к Отечеству”. Она была истинной, ане ложной или внешней любовью, ибо она побуждала стремиться к глубокомупреобразова­нию родной страны в духе очередных задач, выросших из глубины ееисторического процесса. Формирующееся революционное мировоззрение звало кдействию. По словам декабриста Оболенского, молодые новаторы хотели увидеть“новую эпоху народную любимого ими Отече­ства”, хотели действовать во имя благародной страны, потому что были “истинными и верными сынами Отечества”.

Союз спасения, или общество истинных и верных сыновОтечества.

                                             

Тайное общество декабристов родилось в 1816 г. в Пе­тербурге. Егопервым названием было Союз спасения. Россию надо было спасать, она стояла накраю пропа­сти — так думали члены возникшего общества. Когда об­ществооформилось и разработало свой устав (главный автор его—Пестель), оно получилоназвание Общества истинных и верных сынов Отечества.

Первое время целью тайного общества было только ос­вобождение крестьянот крепостной зависимости. Но очень скоро к этой цели присоединилась и вторая:борьба с самодержавием, с абсолютизмом. На первом этапе она вылилась втребование конституционной монархии. Пер­вое общество было малочисленно — оносостояло из трех десятков членов, главным образом молодых гвардейских офицеров.Все они были чаще всего старые знакомые, чья дружба окрепла еще в грозные дни1812 г. и во время заграничных походов.

Кто же были эти люди — основатели и первые члены декабристскогообщества? О них надо сказать несколько слов: большинство из них пройдут черезвсю историю де­кабристов, вплоть до восстания 1825 г.

Основателем тайного общества декабристов был 24-летний полковникгенерального штаба Александр Николаевич Муравьев. Он был старшим сыномизвестного ученого и военного деятеля генерал-майора Н.Н. Муравь­ева,известного математика и агронома, основателя учи­лища колонновожатых (будущейАкадемии Генерального штаба). Семья Муравьевых была одним из культурней­шихочагов своего времени. Хотя Муравьевы были дво­рянами и владели поместьями, ихбольшая семья была стеснена в средствах. Все имение отца состояло из 140 душ.Отец с трудом дал детям хорошее образование и предупредил сыновей, что далееони должны рассчиты­вать только на свои силы, не надеясь на его помощь. По­этомужизнь братьев Муравьевых была почти что бедной, они, по собственному выражению,“терпели много нуж­ды”. Молодой офицер рано стал жить умственными интересами имечтал о том, чтобы “ук­лониться от пустых и суетных светских бесед и пристатьк такому обществу, которое поощрило бы к самопознанию, занятиям серьезным иобщечеловеческим чувствам и мы­слям”. Сначала Александр Муравьев (еще до войны1812 г.) стал масоном, затем, как мы знаем, объединил вокруг себя офицерскийтоварищеский кружок — “Свя­щенную артель”.

Князь Сергеи Петрович Трубецкой, бывший ранее по­ручиком Семеновскогополка, а затем, в момент основа­ния общества, старшим офицером Генеральногоштаба, получил широкое и разностороннее образование, слушал лекции в Московскомуниверситете. Он показывал на следствии, что сначала “более прилежал кматематике”, а после войны 1812 г. “старался усовершенствоваться в познанииистории, законодательства и вообще политиче­ского состояние европейскихгосударств”, занимался так­же естественными науками, и “особенно химией”,слушал специальные лекционные курсы, посвященные российской статистике иполитической экономии. Сергей Трубецкой принимал деятельное участие на каждомэтапе тайного общества. Однако он мало участвовал в творчестве идей, чаще всегобрал на себя организационную работу. Он был крайне осторожен, боялся смелоймысли, массовое народное движение особо пугало его, а предположение, чтокто-нибудь сочтет его “Маратом” или “Робеспьером”, приводило его в ужас.Колебания и нерешительность были характерны для его поведения. Начиная с первойде­кабристской организации он боролся с радикальным те­чением; в дальнейшем он“увенчает” эту борьбу своей неявкой на площадь восстания в день 14 декабря 1825г.

Подпоручик Генерального штаба Никита Муравьев вы­рос вбогатой, обеспеченной и культурной дворянской семье. Его отец М.Н. Муравьев былблизок к екатери­нинскому двору, как воспитатель великих князей Алек­сандра иКонстантина. По воцарении своего ученика — Александра I — он вскорестал товарищем министра на­родного просвещения и попечителем Московского универ­ситета.Никита Муравьев получил тщательное и разностороннее образование, прекрасно зналисторию, стал ра­но интересоваться литературой, хорошо изучил пять евро­пейскихязыков, владел древними языками — латинским и греческим.

Муравьев был студентом Московского университета, где одновременно с нимучились будущий автор “Горя от ума” Грибоедов и целая плеяда будущих товарищейего по тайному обществу. Как только началась война 1812 г., охваченныйпатриотическим порывом Никита Муравьев стал рваться на военную службу, но матьне пускала на войну 17-летнего сына. Тогда юноша тайно бежал из дома, захвативс собой карту местности и спи­сок наполеоновских маршалов. Муравьев принялучастие в заграничных походах, побывал в Париже, познакомился с общественнымидеятелями того времени. К мо­менту организации тайного общества он был полонпре­образовательных стремлений и в первые годы истории декабристского движенияшел в русле радикального те­чения.

Подпоручику лейб-гвардии Семеновского полка Мат­вею Муравьеву-Апостолубыло 22 года в момент основания общества, а брату его Сергею, поручику того жепол­ка,— всего 19 лет.

Братья, Муравьевы-Апостолы, родившиеся в богатой дворянской семье, былидетьми русского посланника в Испании и воспитывались в Париже. Мать скрывала отсыновей, что в России су­ществует крепостное право, и оба подростка были потря­сены,когда узнали о нем, приехав в Россию. Они вырос­ли страстными русскимипатриотами и мечтали послужить Родине. Оба прошли через войну 1812 г. изаграничные походы. Особенно выделялся Сергей Муравьев-Апостол, богатоодаренный, живой, рвавшийся к деятельности, привлекавший к себе сердцатоварищей.

Имя двадцатилетнего подпоручика лейб-гвардии Семеновского полка ИванаДмитриевича Якушкина замыкает шестерку инициаторов — первых членов иоснователей тайного общества. Якушкин происходил из бедной семьи разорившихсясмоленских дворян. Обедневшие Якушкины несколько лет прожили из милости вдворянской семье Лыкошиных — друзей Грибоедова. Еще подростком Якушкинпознакомился с будущим автором комедии “Горе от ума”, а затем учился вместе сГрибоедовым в Москов­ском университете. У Якушкина рано развились философ­скиеинтересы, на почве которых он сблизился с другом Пушкина и Грибоедова — П. Я.Чаадаевым. Якушкин также был участником войны 1812 г., Бородинской битвы,заграничных походов. Он был человеком строгого морального облика,требовательным к себе, с высокими умственными запросами.

Вскоре после основания общества в его члены был принят МихаилНиколаевич Новиков, племянник знаме­нитого просветителя XVIIIв. Бывший военный, участник войны 1812 г., Новиков к моменту вступления вобщество был штатским человеком, служил в департаменте Мини­стерства юстиции.Он был много старше других декабри­стов по возрасту: в момент вступления вобществе” ему было 40 лет. По убеждениям он был республиканцем. Но­виков принялв тайное общество одного из самых выдаю­щихся декабристов — Павла ИвановичаПестеля.

Пестель был сыном сибирского генерал-губернатора. Отец его былвпоследствии обвинен в злоупотреблениях по службе, лишился должности и пенсии,жил очень стесненно. Но еще до этих событий отец отправил сына за границу дляполучения образования, которое Пестель закончил в России в Пажеском корпусе,поражая свои­ми знаниями преподавателей, обратив на себя внимание и самогоАлександра I, присутствовавшего на выпускном экзамене. Первые проблескивольнодумства зародились у него уже в это время. Участник войны 1812 г., тяжелораненный в ногу во время Бородинской битвы, юный Пестель получил награду —золотое оружие — из рук Кутузова. Он принял участие в заграничных походах иглубоко задумался над смыслом революции в эпоху ре­ставрации Бурбонов(1814—1815).

В момент вступления в общество Пестель числился в гвардейском кавалергардскомполку и был адъютантом графа Витгенштейна. В то же время он жадно учился,слушал лекции передовых профессоров и невероятно много читал — товарищи всегдавспоминали его окруженным книгами. Исключительная одаренность соединялась уПестеля с яркой волевой натурой и крупным организа­торским талантом. Друзьявспоминали потом выдающееся ораторское дарование Пестеля: сила его аргументовбыла неотразима.

Таковы были первые члены молодого тайного об­щества.

Решено было прежде всего написать устав, или “ста­тут”, тайногообщества. Для “успешного действия нужен порядок и формы”,— справедливо полагалСергей Трубец­кой. Для написания устава избрали комиссию в составе Пестеля,Трубецкого, Ильи Долгорукова и Шаховского; последний был секретарем комиссии,но вся основная ра­бота пала на Пестеля — он более всех поработал над пер­овымдекабристским уставом.

Устав первого общества декабристов не дошел до нас: сами декабристысожгли его, когда в 1818 г. преобразовали свое общество. Но из многочислен­ныхсвидетельств участников мы можем составить себе представление о его содержании.Торжественное введение, написанное Ильей Долгоруковым, по-видимому, объяснялообщую цель тайного Общества истинных и верных сынов Отечества — “подвизаться напользу общую всеми сила­ми” во имя блага Родины. Для этого нужно было боротьсяза ликвидацию крепостного права и самодержавия: вме­сто самодержавия необходимобыло внести представитель­ную форму правления в виде конституционной монархии.Члены нового тайного общества считали, что необходимо “принудить” царскоеправительство согласиться на пред­ставительное правление. Удобнее всего этосделать в мо­мент смены императоров на престоле. Члены общества обязались “непрежде принести присягу новому императору”, как удостоверившись, что в Россиисамодержав­ная власть будет ограничена народным представительст­вом. Уставобязывал “елико возможно умножать число членов общества”, добиваться того,чтобы члены тайного общества заняли важные посты в государстве — как повоенной, так и по гражданской линии; вместе с тем устав обязывал членовобщества бороться за отстранение ино­странцев от влияния в государстве.Значение этого пунк­та устава станет ясно, если вспомнить, какое влияние имелитогда иностранцы-реакционеры, в особенности нем­цы, занимавшие при Александре Iнемало важных госу­дарственных постов и оттеснявшие русских людей от участия вуправлении страной.

К “статуту” были приложены тексты торжественных клятв по масонскомуобразцу. Клятвы приносились на кресте и Евангелии. Члены общества клялись всехра­нить в строжайшей тайне, не выдавать друг друга. Пре­дателям грозиласмерть: “яд и кинжал везде найдут из­менника”.

Но как действовать? “Ужасы народной революции” пугалидворян-революционеров. Надо действовать для народа, но без народа, не черезнарод, думали они.

Основные цели борьбы были в общем ясны: ликвиди­ровать крепостное правои самодержавие, ввести консти­туцию, представительное правление. Но средства испо­собы добиться этого были туманны. Было решено требо­вать конституцию вмомент смены императоров на престоле. Однако как обеспечить выполнение своихтре­бований? Это оставалось неясным.

Пока шли тайные обсуждения и споры, царский двор решил на год переехатьиз Петербурга в Москву в связи с закладкой на Воробьевых горах храма в честьвойны 1812 г. Гвардия в составе двух сводных гвардейских пол­ков должна быласопровождать царский двор. Гвардейцы двинулись в древнюю столицу ранней осенью1817 г. В этом походе почти все члены нового тайного общества отправились вМоскву в рядах сводных гвардейских пол­ков. В Москве гвардия быларасквартирована в Хамовнических казармах около Девичьего поля. Так тайное об­ществопереселилось со всеми своими спорами из Петер­бурга в Москву. Наверно, многоеони продумали, вспоми­ная А.Н. Радищева и его “Путешествие из Петербурга вМоскву”, проходя по тем же деревням.

Основатель общества полковник Александр Муравьев былоберквартирмейстером сводного гвардейского отряда и получил квартиру в “шефскомкорпусе” Хамовнических казарм. Его квартира стала местом собраний тайного об­щества.Другим центром стал дом полковника Фонвизина, старого москвича; дом находился вСтароконюшенном пе­реулке, близ Пречистенки (теперь Кропоткинская улица),

В эти дни ранней осени в истории декабристов и воз­ник так называемыйМосковский заговор 1817 г.

У членов тайного общества, стремившихся к скорей­шему достижению своейцели, возникла мысль: нельзя ли ускорить смену монархов на престоле путемцареубий­ства? В то время в Москве со дня на день ожидали при­бытия императораАлександра I. Декабрист Якушкин сам предложил себя в цареубийцы и никому нехотел усту­пить “этой чести”. Он хотел взять два пистолета (тогдаш­ниепистолеты заряжались только на один выстрел), пой­ти в Успенский собор, гдедолжен был присутствовать император, из одного пистолета убить его, а издругого себя: цареубийство должно было походить на дворянскую дуэль. Послежарких обсуждений план Якушкина был отвергнут, хотя в ходе прений выяснилось,что взять на себя цареубийство соглашались в сущности все присутст­вующие. Ноглавное было не в личном согласии — его давали и Никита Муравьев, и Шаховской,и Александр Муравьев, и другие. Главное было в целесообразности актацареубийства. Члены общества сомневались в этой целесообразности. Они сознавалибессилие своей малочис­ленной и замкнутой конспиративной группы. Где гаран­тиятого, что новый царь, который займет престол после убитого, согласится наконституцию и освободит крестьян от крепостного права? Никакой гарантии в этомне было. В жарких спорах общество решило ликвидировать преж­нюю организацию иосновать другую, на новых началах.

Было признано необходимым прежде всего численно расширить общество изавоевать этим путем ту силу, ко­торая, по мнению декабристов, двигалаисторией,— обще­ственное мнение.

Так было ликвидировано первое тайное общество. На­чалась работа надуставом нового общества, которое ре­шили назвать Союзом благоденствия.

Но пока шла эта работа, не хотелось терять возмож­ности вербовать новыхчленов: недовольство вокруг кипело, молодежь жаждала действия, было многолюдей, го­товых к вступлению в организацию. Поэтому тут же, я Москве, где в тотмомент находилось основное ядро гвардии, было основано промежуточное тайноеобщест­во — в целях конспирации под скромным и не привлекаю­щим вниманияназванием “Военное общество”. Никита Муравьев и Павел Катенин возглавили“Военное обще­ство”. П. А. Катенин — друг Пушкина и Грибоедова — был писателем;его перу принадлежит известная револю­ционная песня, которую пели в те годыдекабристы:

Отечество наше страдает

Под игом твоим, о злодей!

Коль нас деспотизм угнетает,

То свергнем мы трон и царей.

 

“Ах, лучше смерть, чем жить рабами. Бот клятва каж­дого из нас!” —таковбыл припев этой песни.

Члены “Военного общества” вырезали на клинках своих шпаг надпись: “Заправду”.

В 1818 г., когда работа над новым уставом закончи­лась, начала своюдеятельность новая декабристская ор­ганизация — Союз благоденствия.

Союз благоденствия

Союз благоденствия также был конспиративной органи­зацией и имел те жеосновные цели борьбы, что и Союз спасения,—ликвидацию крепостного права исамодержа­вия. Первое время и этот Союз отстаивал идею создания конституционноймонархии, в которой права монарха ог­раничивались бы законами и существовал быпредстави­тельный строй. Однако Союз благоденствия попытался яснее определить“средства” борьбы и овладеть той основ­ной силой, которая, по мнениюдекабристов, двигала исто­рией. Что же это была за сила?

Последователи философов-просветителей XVIII в., декабристы полагали,что “миром правят мнения”. Обще­ственное мнение — вот сила, которой надоовладеть, Именно она свалит феодализм. Пестель полагал, что фео­дальнаяаристократия “общим мнением всегда потрясена быть может” (“Русская Правда”).Создание “общего мнения” и должно было предшествовать революции и стать ее движущейсилой. Исходя из этого понимания, декаб­ристы выразительно называли революцию“общим развержением умов...”

Для овладения общественным мнением Союз благоден­ствия должен был, попланам декабристов, создать целую сеть тайных и явных (легальных) организаций ируко­водить ими. Было запроектировано создание повсюду ли­тературных, научных,педагогических, хозяйственных обществ, женских организаций и кружков молодежи.Пред­полагалось издание журнала “Россиянин XIX века”. Купили литографскийстанок для печатания материалов тайного общества, подлежащих распространению,но сначала не сладили с его техникой, тогда крайне несовер­шенной. Со­гласноновому уставу в тайное общество должны были приниматься не только дворяне, атакже купцы, мещане, духовные лица и свободные крестьяне. Предполагалось, что втечение двадцати лет будет готовиться общественное мнение и примерно около 1840г. произойдет рево­люция.

Число членов тайного общества действительно увели­чилось: оно возрослораз в десять и превысило 200 чело­век. Передовая молодежь повсюду смеловыступала про­тив старых, отживших форм жизни, тормозивших движе­ние странывперед. Она всюду смело заявляла “слово истины”, как говорил декабрист Якушкин,и “гремела” в гостиных, театрах и клубах, выступая против Аракчеева,крепостного права, палок и военных поселений. Чацкий, произносящий жаркие речипротив старой жизни,— живая фигура того времени, а “Горе от ума” — великийпамят­ник эпохи.

Между тем процессы общественного брожения разви­вались все дальше. ХотяАлександр I, открывая в 1818 г. варшавский сейм, и обещал даровать конституциювсей России, обещания своего он не исполнил. Да этим обе­щаниям, собственно,никто и не верил.

В то время были распространены острые святочные по­литические песни подназванием “ноэлей”. В этих песнях действующими ли­цами были младенец Христос,дева Мария и политиче­ские деятели эпохи. Молодой Пушкин, друг декабристов, самчлен одного из литературных объединений Союза благоденствия — “Зеленой лампы”,в своем “ноэле”, на­писанном к рождеству 1818 г., высмеивал царские обе­щания.Младенец Христос обрадовался, узнав, что царь обещает конституцию:

От радости в постели

Запрыгало дитя:

— Неужто в самом деле,

Неужто не шутя? А мать ему:

“Бай-бай, закрой свои ты глазки,

Пора уснуть бы наконец,

Послушавши, как царь-отец

 Рассказывает сказки”.

Эта песня стала широко известна. Ее распевали по­всюду.

Далеко не все, задуманное членами Союза благоден­ствия, былоосуществлено — многое так и осталось в за­мысле. Но все же почти за три годасвоего существования (1818—1821) Союз благоденствия сделал немало. Преж­девсего он оформился организационно и развернул боль­шую работу над своейпрограммой, создал первую часть “Зеленой книги” — устава Союза, начал работатьнад вто­рой частью, содержавшей изложение его сокровенной цели. Союз выросчисленно, создал ряд новых от­делов. Главные управы, как показывает СергейМуравьев-Апостол, “находились в Петербурге, Москве и Тульчине”. Глав­ная —Коренная управа общества находилась в столи­це — Петербурге. По показанию С.Трубецкого, управы Союза благоденствия были заведены в Полтаве, Тамбове иНижегородской губернии. Большую роль играла Киши­невская управа. По-видимому,существовала и Киевская управа. Всего известно около полутора десятков управСоюза благоденствия.

'Было организовано несколько обществ. Литературное общество “Зеленаялампа” являлось филиалом Союза бла­годенствия. Оно собиралось на квартиреНикиты Всево­ложского, в комнате, освещенной зеленой лампой. После того какнайдена часть архива “Зеле­ной лампы”, нет сомнений в том, что ее членовинтересовали не только литературные, но и политические про­блемы. Только чторассказанная утопия Улыбышева “Сон” — из этого архива. В незаконченном посланииА.С. Пушкина к “Зеленой лампе” недаром упоминается и о лозунге равенства, и офригийском колпаке — симво­ле революционной Франции:

Вот оп, приют гостеприимный,

Приют любви и вольных муз,

Где с ними клятвою взаимной

Скрепили вечный мы союз,

Где дружбы знали мы блаженство,

Где в колпаке за круглый стол

Садилось милое равенство...

Была попытка Николая Тургенева создать “Журнальное общество”, или, какон называл его, “Общество 19-го года и 19-го века”. В нем и было намеченоиздавать журнал “Россиянин XlX века”, или “Архив политических наук и Российскойсловесности”. Уже готовился первый номер журнала, обсуждались на заседанияхнаписанные для него статьи. Но царская цензура свирепела день ото дня, былозапрещено печатать что бы то ни было о кре­постном праве. В этих условиях выходв свет задуман­ного журнала не мог состояться.

Значительна деятельность декабристов в “Вольном обществе любителейРоссийской словесности” и особенно в “Вольном обществе учреждения училищ пометоде взаим­ного обучения”, т.е. в организации, распространявшей ланкастерскцешколы. Ланкастерский метод был способом массового распространения просвещения.Его идеей была быстрая передача первоначальных знаний сразу боль­шому числуучеников: учитель давал бесплатный урок группе наиболее способных учеников,которые не­медля шли в группы еще не обученных и передавали им знания,полученные на уроке. Таким образом, обученные 10—15 человек сразу же моглиобучить более сотни других учеников. Председателем общества был член Сою­заблагоденствия граф Федор Толстой, одним из его заме­стителей — Федор Глинка,одним из секретарей — В. Кю­хельбекер. Общество действовало среди бедного люда.Большую роль ланкастерская система сыграла в армии — в Петербурге в училище длявзрослых при штабе гвар­дейского корпуса и в казармах лейб-гвардии Павловскогополка. Особенно велика была роль ланкастерского обуче­ния на юге, в дивизиидекабриста Михаила Орлова. В Пе­тербурге Союз благоденствия обучил около тысячилюдей, на юге — полторы тысячи.

Мы видим, что работа Союза благоденствия была не­малой.

Особенно стремились члены Союза благоденствия при­влечь к себемолодежь, оторвать ее от старого лагеря; они понимали, что надопротиводействовать “староверству закоснелого дворянства” и иметь возможностьвоздейст­вовать “на мнение молодежи”. Члены Союза благоденст­вия открытопротестовали против крепостного права, воз­мущались Аракчеевым, военнымипоселениями, жестокой расправой с восстанием поселений в 1819 г.,мобилизовывали общественное мнение против мракобесов Магниц­кого и Рунича,защищали передовую науку своего време­ни, предавали позору жестоких помещиков,освобождали от крепостной неволи талантливых самоучек, ратовали зараспространение ланкастерских школ.

Противоборство беззакониям царского суда также вхо­дило в программуСоюза благоденствия. В результате этой работы Союза, по свидетельству Глинки,“многие взяточники обличены, люди бескорыстные восхвалены, многие невинноутесненные получили защиту; многие вы­пущены из тюрем… иные, уже высеченные(по пересмот­рении дел) прощены и от ссылки избавлены… купец Савастьев уже сдороги в Иркутск возвращен и водворен благополучно в семействе, а другойкостромской мещанин, высеченный, лишенный доброго имени и сосланный вкрепостную работу,… найден невинным и освобожден от крепостной работы, ивозвращен восвояси, и отдано ему честное имя”[2].

Ряд членов Союза благоденствия писал обстоятельные записки для подачицарю о вреде крепостного права, о не­обходимости его отменить, о неотложностиреформ.

Пушкинская “Деревня” также призывала царя к ос­вобождению крестьян. Впоследних строках знаменитого стихотворения гораздо более требования к царскойвла­сти, нежели надежды на нее:

Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный

И рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная заря?

Но заря не взошла. Стихи Пушкина были вручены Александру I, тот просилпередать поэту благодарность — едва ли искреннюю. Но через несколько месяцевцарь сказал, что Пушкина надобно сослать в Сибирь, потому что “вся Россиянаводнена его возмутительными стиха­ми”. Вскоре “по манию царя” Пушкина сослали— не в Сибирь, а на юг — в Кишинев

К значительной работе Союза благоденствия отнесем и два совещания(“съезда”) его Коренной управы: Петер­бургское совещание 1820 г. но вопросу ореспублике и Московский съезд 1821 г., которые повернули движение и декабристовна новую дорогу.

Петербургское совещание 1820 г. Решение о республике

Итак, Союз благоденствия был деятельной организацией и немало сделал затри года своей работы. Но все, что он сделал, в сущности не приблизило его кцели. Его основ­ной задачей была отмена в России крепостного права, ликвидациясамодержавно--крепостного строя, введение законно-свободного представительногоправления. Но сколько бы Чацких ни гремело против крепостного права иаракчеевщины в петербургских, московских, тульчинских, кишиневских и, можетбыть, тамбовских гостиных, какие бы литературные и ланкастерские общества ни за­седали,какие бы журналы ни задумывались и какие бы пламенные стихи о вредесуществующего порядка вещей ни писались, — крепостное право не могло пасть от одного“общественного мнения”. Члены Союза благоденствия это и раньшепонимали, потому и задумали написать вторую часть своего статута “Зеленойкниги” с изложе­нием “сокровенной цели” и способов ее достижения, нопредложенные тогда решения вызывали разногласия.

Откладывать решения было нельзя: их требовала дей­ствительность. Ранеепредставлялось возможным ждать хоть четверть столетия, пока в результатетерпеливых усилий создастся “общественное мнение” и можно будет приступить кдействию. А теперь жизнь России, да и всей Европы, столь стремительно пошлавперед, что ждать так долго уже не представлялось возможным. За три годасуществования Союза благоденствия признаки кри­зиса феодальной системы грознонарастали. Это было предельно насыщенное событиями трехлетие, которое вы­ковывалополитическую идеологию с невиданной ранее быстротой. Частая и быстрая сменаформ декабристского общества и интенсивное развитие его программы зависе­липрежде всего не от каких-либо личных качеств объ­единившихся деятелей, а отбыстроты развития самой исторической жизни.

Неразработанные стороны “сокровенной цели” стано­вились явственнымтормозом движения. Двадцатилетний с лишним срок, отведенный было Союзомблагоденствия для подготовки переворота, стал казаться необоснованно длинным, аспособы достижения цели — малоэффектив­ными. Политическая цель —конституционная монархия — стала представляться отсталой и не удовлетворяющейсо­зревшему мировоззрению. Численный рост Союза делал организацию рыхлой,принимались иной раз и ненадеж­ные люди, болтуны, занимавшиеся пустяками, вродеРепетилова из “Горя от ума”. Резкая неудовлетворенность сделанным всеотчетливее сказывалась в спорах, в обсуж­дении создавшегося положения. Членыобщества досадо­вали, что “все остается в идеях — ничто не переходит адействительность”. Николай Тургенев с досадой писал” в дневнике: “Мы теряемся вмечтаниях, в фразах. Действуй, действуй по возможности! — и тогда толькополучишь право говорить… Словам верить нельзя и не должно. Должно веритьделам”[3].

Якушкин приехал в Петербург в декабре 1819 г., и резкаянеудовлетворенность членов ходом дел в Обществе бросилась ему в глаза. Онпризнает, что Союз благоден­ствия, особенно в Петербурге, достиг значительныхре­зультатов, и отмечает сильный численный рост его чле­нов. Он полагает, что“общественное мнение” в столице было создано. Но все это казалось уженезначительным. В самом обществе намечалось глубокое внутреннее движе­ние: однииз прежних членов охладели к цели организа­ции, “зато другие жаловались, чтоТайное общество ничего не делает; по их понятиям, создать в Петербурге общест­венноемнение и руководить им была вещь ничтожная; им хотелось бы от Общества теперьуже более решитель­ных приготовительных мер для будущих действий”[4],— таковы были наблюдения Якушкина. Они очень важны. Передовая часть Обществарадикализировалась, продви­галась дальше по направлению к демократическим пози­циям,другая колебалась и отставала. Трубецкой, привык­ший все вины валить наПестеля, и тут (разумеется, неос­новательно) приписывал все его личномуповедению, но и он приходил к выводу, что в эти годы “общее действие охладело илишилось единства”[5].Пестель, со своей сторо­ны, со свойственной ему конкретностью и точностью вописании сложных общественных явлений, свидетельствует, что и в это времясуществовали вопросы, объединявшие всех: все единогласно желали введения вРоссии “нового порядка вещей” и полагали необходимым численный рост Общества иего значительное территориальное расширение. “Но по всем прочим предметам истатьям не было общей мысли и единства в намерениях и видах. Сие разногласиеотносится преимущественно до средств, коими произвести перемену в России, и допорядка вещей и образа прав­ления, коими бы заменить существовавшее правительст­во”,— показывал Пестель[6].Последнюю формулировку надо признать исчерпывающей, она сделана с глубокимпониманием создавшегося в Обществе положения и соот­ветствует показаниям другихдекабристов.

Революционное брожение нарастало. Декабристы ост­ро ощущалинедостаточность способов для достижения намеченных целей. Очевидно, нечегорассчитывать на решающее влияние “общественного мнения”. Это слишком медленныйпуть. Нет ли другой силы, на которую можно спороться и совершить революционныйпереворот? Не является ли этой силой армия?

В армии в то время уже давно шло глухое брожение. Солдаты — те жекрестьяне, пришедшие из крепостных деревень, — мечтали об освобождении открепостной не­воли, от палочной дисциплины, шпицрутенов и издева­тельствначальников — дворян из породы скалозубов.

Тем временем на Западе революционная ситуация пе­реросла в революцию. Вянваре 1820 г. вспыхнула воен­ная революция в Испании. Армия, восставшая подруко­водством революционеров, была поддержана народом и в три месяца снебольшим совершила революционный пе­реворот: королевская власть быласвергнута, восстанов­лена конституция. Весной того же года произошла воен­наяреволюция в Неаполе, а в августе — в Португалии. В следующем, 1821 г. произошлареволюция в Пьемонте и запылало греческое восстание.

В России тех лет также начала складываться революционная ситуация. В1819 г., как уже сказано, восстали военные поселения. Более двух лет (в1818—1820 гг.) бушевало восстание на Дону.

В создавшейся обстановке решение Коренной управы Союза благоденствиясозвать в Петербурге совещание по основным программным вопросам — для уяснения“со­кровенной цели” и выработки правильной линии дейст­вий — было вполнесвоевременным. Работа над “сокровен­ной целью” сильно продвинулась в сознанииведущего большинства и общее решение уже вызревало — нужно было обо всемокончательно договориться.

Совещание состоялось в январе 1820 г. Произошло оно в обширной холостойквартире Федора Глинки, очень удобно расположенной для конспиративногосовещания:

Глинка жил в верхнем этаже дома Крапоткина, находив­шегося наТеатральной площади недалеко от Поцелуева моста, в центре города, гдескрещивались пути, в самом оживленном месте; в нижнем этаже того же дома находи­ласьадресная контора Петербурга (“адресов контора”), куда постоянно входили иоткуда выходили люди. Поэтому собрание Коренной управы Союза благоденствия вэтом доме не могло обратить на себя ничьего внимания. Семьи у Глинки не было, поэтомуи домашние не могли помешать совещанию. В деле Глинки сохранился планТеатральной площади с прилегающими улицами, мостом и точным обозначением какоперного театра, так и того дома, где находилась его квартира.

В совещании приняло участие все ведущее ядро дви­жения: Пестель (оп былдокладчиком), Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы, Никита Муравьев, МихаилЛунин, Николай Тургенев, Иван Якушкин, Иван Шипов и ряд других членов тайногообщества. С. Трубецкого не было, он был в это время за границей.

Доклад Пестеля на тему, какое правление лучше —конституционно-монархическое или республиканское, был поставлен, разумеется, сведома и согласия Коренной уп­равы. Организовано было заседание по всей форме —с председателем, прениями и последующим голосованием.

Обратим внимание на показание Пестеля, что он успел сговориться сНикитой Муравьевым еще до заседаний и что “прежде означенного совещания уГлинки они усло­вились быть там одного мнения”. Отсюда следует, что Пестельзнакомил Никиту Муравьева с основными поло­жениями своего доклада (Муравьевпризнался в этом только на очной ставке с Пестелем). Сговориться с МуравьевымПестелю было легко: Никита Муравьев был тогда его единомышленником исторонником республи­канского правления. Пестель показывает, что Никита Му­равьевбыл в 1820 г. “один из тех членов, которые наи­более в пользу сего последнегоговорили”.

Председательствовал на совещании знаменитый ху­дожник-медальер графФедор Толстой, член Союза благоденствия.

Ввиду важности вопроса приведем одно из наиболее полных показанийПестеля о ходе этого знаменитого со­вещания:

“Князь Долгоруков по открытии заседания, которое происходило наквартире у полковника Глинки, предло­жил Думе просить меня изложить все выгодыи все не­выгоды как монархического, так и республиканского правлений с тем,чтобы потом каждый член объявлял свои суждения и свои мнения. Сие так и былосделано. На­конец, после долгих разговоров было прение заключено и объявлено,что голоса собираться будут таким образом, чтобы каждый член говорил, чего онжелает: Монарха или Президента: а подробности будут со временем опре­делены.Каждый при сем объявлял причины своего выбора, а когда дело дошло до Тургенева,тогда он сказал: “Пре­зидент, без дальних толков”. В заключение приняли всеединогласно республиканское правление”[7].

Таким образом, Союз благоденствия является той ор­ганизацией в историирусского революционного движе­ния, которая впервые приняла решение бороться зарес­публиканскую форму правления в России (1820).

Итак, в жизни тайного общества произошло событие большой важности:члены общества разработали и приня­ли новую формулировку конечной цели — борьбаза русскую республику.

Разумеется, изменение программы вело за собой и изменение тактики.

По-видимому, на другой же день или вскоре после совещания у ФедораГлинки было собрано новое совещание, в Преображенских казармах, на холостойквартире подполковника Ивана Шипова, обставленной со спартан­ской простотой.Цель общества была уяснена — теперь требовалось уяснить “способы действия”.Докладчиком был Никита Муравьев. На этом совещании вновь возник вопрос оцареубийстве; по мнению наиболее радикальных членов, лишь цареубийстворасчищало путь республике. Произошел жаркий спор между Никитой Муравьевым (втот момент сторонником цареубийства) и Ильей Долгоруковым — “осторожным  Ильей”, как называл его А.С. Пушкин в Х песне “Евгения Онегина”. Заседание былопродолжено и на другой день (Илья Долгоруков на второй день не пришел).

Сохранение дома Романовых рассматривалось как серьезная угрозасуществованию республики. На вопрос следствия о совещании у Шипова НикитаМуравьев от­вечал, что только он и Пестель на этом собрании стоя­ли зацареубийство, прочие спорили против этой меры, доказывая, что цареубийство“неминуемым последствием иметь будет анархию и гибель России. Пестель уверял,что общество может отвратить анархию, назначив напе­ред из среды своейвременное Правление, облеченное вер­ховною властью, дабы обеспечить порядок иввести но­вый образ правления. Мысль сия нашла во мне одном только защитника ибыла опровержена прочими. В особенности же восстал противу неосновательностисего предложения князь Долгорукой, с которым и возникло у меня о том прение”[8].

Этот момент в истории общества и самый генезис мыс­ли о диктатуревременного верховного правления надо особо отметить: вопрос о нем не сойдет удекабристов с по­вестки дня вплоть до открытого выступления.

Поясняя свое понимание вопроса о временном революционном правлении, какон был изложен на совещании у Шипова, Пестель показал: “Опасенья на щетбезначалия беспорядков, при Революции произойти могущих, изъ­являл я всегда сами, говоря о необходимости Временного правления, приводил в подкрепление сейнеобходи­мости все опасения на щет безначалия и беспорядков: мнением полагая,что надежнейшее и единственное сред­ство к отвращению оных состояло бы вучреждении Вре­менного правления ”.

Таким образом, как только уяснилась “сокровенная цель” общества иформула вводимого революцией рес­публиканского правления восторжествовала,естественно, обострилась и внутренняя борьба в обществе. Обострение сказалосьпрежде всего в понимании “способов револю­ционного действия”. Долгоруков —“блюститель” Союза благоденствия (была такая выборная должность), самголосовавший за республику, показал, что в начале 1820 г., т. е., очевидно,именно после совещания у Шипова, “сложил” с себя должность блюстителя тайногооб­щества.

Но дело было далеко не только в “способах действия”. Дело было в самомустройстве республики — в ее основ­ном законе, в конституции. Принятие решенияо респуб­лике, как бы ни было оно само по себе важно, еще не определяло всегоконкретного существа будущей полити­ческой системы. Петербургское совещание наквартире у Глинки только начало эту работу, “а подробности будут со временемопределены” — так решили члены тайного общества. Вот во имя этого и надо былоспешить с состав­лением республиканского конституционного проекта: он определялосновное и мог сконцентрировать вокруг себя силы убежденных сторонников.Потребность в его создании ощущалась как самая неотложная.

И Пестель, и Никита Муравьев садятся в это время за работу надконституционным проектом будущей ре­волюционной России.

Как видим, в 1820 г. в среде декабристов заговорили о республике,цареубийстве, Временном революционном правительстве. Возник вопрос и о“действии посредством войск”. Старая форма тайного общества становилась поме­хой,возникали новые планы и решения. Союз благоден­ствия явно устаревал как формаорганизации движения. Назревал вопрос о полной реорганизации тайного об­щества.

Московский съезд 1821 г. Ликвидация Союзаблагоденствия.

1 января 1820 г. было началом испанской революции: на этот деньприходится первое выступление Рафаэля дель Риего. Никто не сомневался вреволюционном ха­рактере испанских событий, особенно после “резни в Кадиксе” 10марта того же года. Петербург узнал об этом событии 23 марта (Пестель тогда былеще в Петербур­ге). Волновали и вести из Франции: 13 февраля рабо­чий-седельщикПьер Лувель ударом кинжала убил герцо­га Беррийского, последнего представителяненавистного каждому революционеру рода Бурбонов. Легко себе пред­ставить,какое обилие размышлений и обсуждений вы­звали эти события в среде декабристов.Правительствен­ный лагерь в свою очередь пришел в движение, насто­роженно следяза малейшим проявлением общественного недовольства внутри России. Тем временемсобытия ис­панской революции вступили в полосу бурного развития. Восставшаяармия, руководимая революционными вождя­ми и окруженная сочувствием народа,достигла невидан­ных успехов. Военное восстание вспыхнуло в самом Мад­риде,революционные войска вступили в столицу Испа­нии. В марте 1820 г. испанскийкороль Фердинанд VII, испуганный революционным натиском, подписал манифест осозыве кортесов (испанского парламента). Абсолютист­ская Испания сталаконституционной страной, восстановив конституцию 1812 г. Победу испанскойреволюции декабристы встретили с восторгом.

Правительству Александра I и российской крепостни­ческой знатииспанские события казались грозным пред­знаменованием приближающегосяреволюционного взрыва. В России было неспокойно: со всех сторон шли слухи онедовольстве и скрытом брожении крепостных.

Не успели еще усмирить донские волнения, как в марте того же годавспыхнуло значительное движение на казенном Березовском золотопромывательномзаводе, которое не удавалось подавить вплоть до сентября. В вол­нениях принялиучастие более 3 тыс. рабочих. В том же марте возобновились волнения казанскихсуконщиков фабрики Осокина, продлившиеся до октября 1820 г. Но не успелоправительство обрушиться с репрессиями на вос­ставших крепостных людей, какновые вести из-за гра­ницы потрясли его: опять революция! Восстал Неаполь.Известие об этом пришло в июле 1820 г,

Революционные события в Неаполитанском королев­стве были подготовленытайным обществом карбонариев. Под предводительством генерала Гульельмо Пепе —члена карбонарской организации —восставшие потребовали провозглашенияконституции 1812 г. по образцу испан­ской. Король Фердинанд I дал на этовынужденное, но притворное согласие, одновременно обратившись за помо­щью креакционному Священному союзу. Доносчик Грибовский злобно писал, что членыСоюза благоденствия “не могли скрыть глупой радости при происшествиях в Испаниии Неаполе”.

Но только Чернышев утопил в крови Донское восста­ние, только успелиАлександр I и Аракчеев разослать губернаторам секретный циркуляр от 10 июля1820 г. с требованием немедленного усмирения любых волнений и прекращениянеповиновения мерами “военного понуж­дения”, как новое известие: революция вПортугалии! 24 августа 1820 г. в Опорто вспыхнуло военное восста­ние противжестокой тирании английского генерала Бересфорда, управлявшего Португалией вкачестве реген­та, а 15 сентября того же года произошло восстание в Лиссабоне.И тут была провозглашена конституция 1812 г. “Происшествия в Неаполе, Гишпаниии Португа­лии имели тогда большое на меня влияние”,— показывал на следствииПестель.

В октябре 1820 г. собрался контрреволюционный кон­гресс, созванныйСвященным союзом в Троппау. 19 но­ября он вынес решение о “праве интервенции” встраны, охваченные революционным движением; Австрия и Прус­сия подписалипротокол об обязательстве силой восста­навливать “порядок” в тех государствах,где произойдет революция. Александр I находился за границей для организацииподавления революционного движения.

Чтобы представить себе общую картину положения внутри России хотя бы вприблизительной полноте, надо принять во внимание, что 1820 г. был особеннобогат крестьянскими волнениями. Обострил положение, в част­ности, и сильныйголод 1820—1821 гг., особенно тяжело обрушившийся на затронутые войной районы,в том чис­ле на Белоруссию и Смоленскую губернию.

Вести о крестьянских волнениях приходили в мини­стерство внутренних дедв 1820 г. не менее чем из 13 гу­берний: Калужской и Орловской, Тверской иГродненской, Олонецкой и Московской, Воронежской, Минской, Тульской,Могилевской, Рязанской, Херсонской; прибавим к этому перечню и Землю ВойскаДонского, особенно волновавшую правительство. Росло и число жалоб, иду­щих изкрепостной деревни. Жалуются на обременение работами, на “притеснения” разногорода, жестокое обра­щение помещиков, неправильное “удержание в крепост­номсостоянии” (жалобы шли из разных губерний).

 В такой обстановке особенное впечатление на сов­ременников произвеливолнения в самой столице, Петер­бурге,— выступление лейб-гвардии Семеновскогополка, о котором выше мы уже упоминали. Старейший гвардей­ский полк, основанныйеще Петром I, был покрыт славой многих военных походов, начиная с Севернойвойны со шведами и кончая Отечественной войной 1812 г. и за­граничнымикампаниями 1813—1814 гг. Многие будущие декабристы — Трубецкой, Сергей и МатвейМуравьевы-Апостолы, Якушкин служили в Семеновском полку. Пере­довые офицерыввели в полку вежливое и гуманное об­ращение с солдатами. “Артель” семеновскихофицеров и Союз благоденствия сыграли в этом свою роль. Отечест­венная война изаграничные походы разбудили граж­данское сознание солдат, содействовали ихдуховному росту.

Оказавшись у власти, Аракчеев стал прежде всего пе­ресматриватькомандный состав, удаляя неугодных ему лиц. Аракчеевские ставленники начализанимать места командиров на ответственейших постах, и креатура Аракчеева —полковник Шварц был назначен в 1820 г. командиром лейб-гвардии Семеновскогополка. Шварц круто изменил гуманные порядки, установившиеся и полку: вновьстала свирепствовать палочная расправа, лич­ное достоинство солдат унижалосьварварскими наказа­ниями и бессмысленными служебными требованиями. За пятьмесяцев своего командования Шварц наказал 44 че­ловека, которые вместе получили14 250 ударов. Во время учения он собственноручно бил солдат, вырывал им усы.Он не только применял жестокие наказания, но еще стремился унизить и оскорбить“провинившихся”,— например, приказывал двум шеренгам солдат становиться одна кдругой лицом и плевать друг в друга. При Швар­це сильно ухудшилось иматериальное положение сол­дат: полк раньше имел свои собственные средства,полу­чаемые от солдатских ремесленных работ и огородов, но Шварц положил конецэтим “затеям”.

Наконец, полк не выдержал крепостнических притес­нений полковогокомандира. Вечером 16 октября 1820 г. головная “государева рота” Семеновскогополка самоволь­но собралась на перекличку и принесла жалобу на полковника.

В возмущении Семеновского полка ярко проявился на­родный протест противкрепостнического гнета в армии, против аракчеевского режима. Замечательнымпамятни­ком этого протеста являются анонимные прокламации, ко­торые во времявозмущения семеновцев разбрасывались в соседних казармах. Прокламации содержалипризыв к поддержке восставших и свидетельствовали о пробуждении народногосознания в эпоху декабристов. Одна из прокламации обращалась с призывом оподдержке к дру­гому гвардейскому полку — Преображенскому и ее текст поражаетясным сознанием классовой сути крепостниче­ского строя. Все зло происходит, какутверждалось в прокламации, от дворян, подавивших “людей всякого со­словия”. Ноподавившие всех дворяне сами по себе бес­сильны, их сила основана на темноте и“глупости” по­винующегося им войска. Во главе угнетателей-дворян стоит тиран —царь, который есть “не кто иной, как силь­ный разбойник”. Стоит солдатамвзяться за ум — и поработители будут свергнуты. Замечательно то сознаниеединства угнетенной армии с порабощенным крестьянством, которым пронизанапрокламация: “Хлебопашцы угнетены податями, многие дворяне своих крестьян гонятна барщину шесть дней в неделю. Скажите, можно ли сих крестьян выключить изчисла каторжных?”

Выступление Семеновского полка произвело огромное впечатление надекабристов. Солдатская масса восстала без участия революционного офицерства!Армия, значит, “готова двигаться”. Значит, решать вопросы преобразова­нияРоссии надо путем военного выступления. Конечно, дворянская ограниченностьотчетливо сказывалась и в этом вопросе: дворянское понимание революции исключа­лонародную инициативу и руководство движением за­креплялось исключительно зареволюционным дворянст­вом. Примыкающие к движению войска должны были на­ходитьсяпод командой революционеров-дворян. Но и это — шаг вперед в революционнойтактике декабристов. Новая тактика — что очень важно,— конечно, не отрицалазначения “общественного мнения”. Она лишь присоединя­ла к нему силу военногонатиска и получала возросшее могущество революционного удара на старый строй.

Надо было по-новому организовать тайное общество, разработать новуюпрограмму (в тесной связи с консти­туционными проектами), в корне изменитьтактику и критерий отбора членов, выработать общий план откры­того выступления.Съезд тайного общества собрался сей­час же — всего через два с половиной месяцапосле вы­ступления Семеновского полка.

После восстания Семеновского полка открытая “пропо­ведь” членов Союзаблагоденствия становилась очень опасной, нужна была глубокая конспирация.Полное круше­ние надежды на добрую волю императора и необходимость действовать“силою оружия” требовали новой тактики.

 Братья Фонвизины, Михаил и Иван, предоставили для съезда своюмосковскую квартиру в Староконюшенном переулке. Они взяли на себя оповещение осъезде петербургских и московских членов, а И. Якушкин был отправлен сизвестием о съезде на юг — в Кишиневскую и Тулъчинскую управы Союзаблагоденствия. Собирался “Съезд уполномоченных всех отраслей Союза”. Приехав вТульчин, Якушкин сделал объявление о съезде на квар­тире Пестеля, где собраласьТульчинская управа. Пес­теля умеренная группа на съезд не пустила, втайне боясьего “резких мнений и упорства”. Его уверяли, что он, прося отпуска в Москву(поездку на съезд прикрывали служебными командировками или отпуском), нарушитконспирацию, так как ни родных в Москве, ни служеб­ных поводов для отъезда тудау него не было. На съезд были посланы умеренные члены — Бурцев и Комаров.

Якушкин оповестил и Кишиневскую управу — ее пред­ставил на съездеМихаил Орлов.

Съезд Союза благоденствия состоялся в начале янва­ря 1821 г. намосковской квартире Фонвизиных.

На съезде мнения разделились. Михаил Орлов выступил с предложениемнемедленного открытого военного выступления, причем инициативу его он предлагалсохра­нить за 16-й дивизией, командиром которой являлся. Да­лее он развернулпроект новой тайной, крайне револю­ционной организации огромного масштаба,которую надо создать вместо устаревшего Союза благоденствия. Пред­ложениеОрлова, как крайне решительное, не встретило поддержки съезда, и он, оченьвзволнованный, объявил, что порывает с обществом.

После Орлова спешно попросил слова П. Граббе для чрезвычайногозаявления. Он сообщил, что о существова­нии тайного общества известноправительству, об обществе уже расспрашивали представители правительствен­ногонадзора, а командир гвардейского корпуса, видимо, уже имел о нем данные.

Было решено провести фиктивную ликвидацию обще­ства и под видом егосамороспуска отсеять ненадежных членов и организовать новое тайное общество.

Открытое оповещение о ликвидации Союза не терпело отлагательства, таккак за Союзом могли уже следить и гроза могла разразиться с минуты на минуту.Поэтому Московский съезд прервал свои заседания и созвал об­щее собрание всехчленов Союза благоденствия, присутст­вовавших тогда в Москве.

“Главная цель общества состоит в том,— показывал Якушкин на следствии,— чтобы приготовить государство к принятию представительного правления”. “Чтобыприобресть для этого средства, признавалось необходимым действовать на войска иприготовить их на всякий случай”. Иначе говоря, “способы действия” разрешалисьуже по-новому; было решено действовать путем решающего ре­волюционного удара“посредством войск”. Однако это была не тактика немедленного военноговыступления, предла­гавшегося Орловым, а действие через постепенную подго­товкувойск, срок же самого революционного военного выступления определен не был.

Новые программа и устав были надлежащим образом оформлены и подписаны(“устав был подписан всеми при­сутствующими членами...”,—пишет Якушкин).

 Участники съезда сговорились и о характере дальней­шего подборачленов. Московский съезд решил отсечь от движения как его колеблющуюся,нестойкую часть, так и наиболее радикальные его элементы. Не только “не­надежным”членам, но и Пестелю с его “приверженца­ми” объявлялось, что обществораспущено. Приходится признать, что дальнейшее поведение Бурцова на юге независело от его произвольного решения, а было указано съездом. Во всяком случаеЯкушкин свидетельствует, что Бурцев поставил в известность членов съезда освоем решении, не привлекать более Пестеля в тайное обще­ство и не встретилвозражений. Бурцев, по характерно­му выражению Якушкина, брался “привести впорядок” Тульчинскую управу. По приезду в Тульчин он сначала должен былобъявить всем об уничтожении Союза бла­годенствия, а “вслед за тем известитьвсех членов, кро­ме приверженцев Пестеля, о существовании нового уста­ва” ивыразить надежду, что они “все к нему присое­динятся под его руководством”.

На этом закрылся Московский съезд 1821 г.

Конечно, постановления Московского съезда 1821 г. носят на себеотчетливо выраженную печать дворянской ограниченности. Она сказывается преждевсего в решении отсечь от движения наиболее радикальные элементы и в признании дееспособнойлишь “средней” линии. Она вы­ражена и в колеблющейся формуле конечной цели —борьбы за “представительный” строй без упоминания, о каком именно строе шларечь (явный шаг назад от Петербургского совещания 1820 г.).

В дальнейшем политическая форма, принятая этой линией, окажетсяконституционной монархией. Сказыва­ется эта ограниченность и в резком делениибудущих членов на разряды, причем низший разряд не должен знать о конечнойцели.

Вместе с тем постановления Московского съезда 1821 г. имели некоторыеположительные черты, которые состояли в признании необходимости решающегореволю­ционного удара, в замысле подготовить войска и действо­вать вооруженнойсилой, в отсеивании “правых”, колеб­лющихся элементов.

Будущее развитие опрокинуло, однако, преграды уме­ренных постановленийи пошло дальше решений Москов­ского съезда 1821 г.

Возникновение Южного и Северного обществ

Подполковник Комаров вернулся в Тульчин раньше Бур­цева и первыйсообщил южной управе Союза благоден­ствия о постановлении съезда.

Квартира Пестеля в Тульчине стала центром, куда сходились недовольныепостановлением съезда.

Бурцев приехал в марте. Немедленно после его приез­да было созванособрание всех членов Тульчинской уп­равы. Кабинет Пестеля, стены которого былисплошь уставлены книжными полками, стал в этот мартовский вечер местом рожденияЮжного общества декабристов. На собрании присутствовали Бурцев, Комаров,Пестель, Юш­невский, Барятинский, Вольф, Аврамов, Ивашев и братья Крюковы.Барятинский был ближайшим другом Пестеля и ревностным членом общества; докторВольф был из­вестен еще в Союзе благоденствия решительностью своих политическихмнений: он “единственный не выражал опа­сений по поводу будущих народныхвосстаний, крови и междоусобий, грозивших повторением “ужасов француз­скойреволюции”; полковник Аврамов не пользовался большим доверием: его считаликолеблющимся человеком; живший тогда на квартире у Пестеля и еще не совсемоправившийся от болезни декабрист Ивашев был близким другом и единомышленникомПестеля. Друзьями и убеж­денными сторонниками Пестеля были братья Крюковы,Николай и Александр, люди, хорошо осведомленные в политической и философскойлитературе своего вре­мени.

Председательствовал Пестель, предложения которого были горячоподдержаны большинством. Он выступил с заявлением, что Московский съезд не былвправе лик­видировать общество; члены бурно выражали свое негодование по поводупривезенного постановления. Бурцов и Комаров настаивали на решении съезда идемонстратив­но покинули разгоряченное собрание. Но за ними не по­следовалникто. Линия Пестеля победила.

После их ухода Пестель произнес страстную полити­ческую речь и “увлеквсех силою своих рассуждений”. Он говорил о любви к Отечеству, о высокихобязатель­ствах, принятых на себя членами общества, призывал ос­новать новоетайное общество. Его предложение было вос­торженно принято, все громко выражалисвое согласие, пожимали друг другу руки. Пестель продолжал свою речь,сосредоточившись на программных вопросах. Преж­де всего он остановился навопросе о республике, под­черкнув необходимость продолжать линию совещания 1820г., единогласно принявшего республиканское решение.

Таким образом, на первом же своем учредительном заседании Южноеобщество подтвердило требование рес­публики и подчеркнуло, что тайное обществоне уничто­жено, действия его продолжаются: “… сим не новая цель вводилась, ностарая, уже принятая, продолжалась”. Вме­сте с тем еще раз было подтвержденотребование осво­бождения крестьян от крепостной зависимости. Пестель поставилвопрос и о тактике военной революции — “о революционном способе действия”, о“решительном ударе посредством войск”. Все это было принято единогласно.

На этом собрании Пестель выдвинул и требование ца­реубийства. Оннаходил необходимой казнь бывшего мо­нарха для закрепления республики. Царь,оставленный в живых, представлял бы, по его мнению, постоянную уг­розусуществованию республиканского режима, оказался бы центром, который притягивалбы монархических заго­ворщиков, питал бы планы реставрации. Присутствовав­шиесогласились с Пестелем. После него слово взял Юшневский и произнес горячую речьс призывом остаться в обществе лишь тем, кто согласен с революционным спо­собомдействий и кто не остановится ни перед чем. Кто не согласен, пусть оставитобщество. Никто не заявил о своем уходе, все решили остаться. Так возниклоЮжное общество декабристов.

Сейчас же вслед за первым заседанием было созвано второе, главнымобразом посвященное организационным вопросам. Пестель избран был председателем,Юшневский — блюстителем общества. Оба избирались и в дирек­торию общества.Третьим членом директории был избран Никита Муравьев, радикальноереспубликанское выступ­ление которого в прошлом году (1820) на съезде Корен­нойуправы Союза было всем памятно. Главное же было в том, что Южное общество, принявреволюционный спо­соб действия “посредством войск”, считало начало воен­ныхдействий в столице основным требованием успеха. Власть можно было захватитьлишь в столице, сломив сопротивление царизма, свергнув его. Это было ясно са­мособой. В частности, об этом свидетельствовал и при­мер испанской революции:начавшись на окраине, воен­ное восстание с Риего и Квирога во главе, несмотряна небольшие размеры территории страны, оказывалось бес­сильным до тех пор,пока не вспыхнуло поддерживав­шее их военное восстание в самой столице Испании— Мадриде. Именно столичное восстание и определило ус­пех дела. В такойогромной стране, как Россия, начинать действия на окраине было бы простобессмыслен­но. Таким образом, в момент зарождения Южного обще­ства декабристовуже был принципиально решен вопрос о необходимости возникновения Северногообщества. “Без Петербурга ничего нельзя сделать”,— кратко пока­зал декабристВасилий Львович Давыдов на следствии. Начинать надо было с центра, со столицы:успех столич­ного выступления решал дело.

Основным вопросом, разрешенным на втором заседа­нии общества, былвопрос о диктаторской власти избран­ных начальников. Строжайшая дисциплина,безусловное и немедленное повиновение избранной директории были принятыбезоговорочно. Особо было указано на право каж­дого директора в отдельностипринимать в случае неот­ложной необходимости решения от имени всей директо­рии.

В связи с принятием тактики военной революции решительно изменялись иусловия вступления в союз новых членов. Уже и не шла речь о привлечениипредставителей разных сословий. Штатский член организации был не нужен в моментвоенного переворота; нужен был военный, и не вообще военный, а более всего тот,кто командует отдельной воинской частью. Новый член, есте­ственно, был тем ценнее,чем большее количество войск находилось под его командой. “Общество имеложелание как можно более начальников войск обратить к своей цели и принять всвой союз, особенно полковых коман­диров, предоставляя каждому из нихдействовать в сво­ем полку, как сам наилучше найдет. Желало также и прочихначальников в общество приобрести, генералов, штаб-офицеров, ротныхкомандиров”,—показывал Пес­тель.

После избрания директоров Южное общество разделилось на управы. Сначалаих было две, позже образова­лись три управы. Центральной была Тульчинскаяуправа под начальством Пестеля. Центральное значение Тульчина в жизни Южногообщества объясняется тем, что там находился штаб II армии, сюда по служебнымделам, постоянно приезжали командиры, — приезд военного в Тульчин никого не могудивить и не вызывал никаких подозрений. Позже была образована управа вВасилькове, а затем — третья управа в Каменке. Начальниками Васильковскойуправы стали Сергей Муравьев-Апостол и его друг Михаил Бестужев-Рюмин. Оба былипереведе­ны в армию из восставшего в 1820 г. и расформирован­ного Семеновскогополка. Во главе Каменской управы стояли декабристы Волконский и Давыдов. Дляпланов военной революции чрезвычайно характерно, что Васильковская управаносила военное название “управы левого фланга”, а Каменская — “управы правогофланга”. Пра­выми и левыми флангами они были по отношению к ли­нии наступленияна Петербург.

Ближайшим делом Южного общества был прием но­вых членов. Общество сталобыстро расти численно, при­нимались в него исключительно военные. Встречались внем и отставные военные, например полковник Давы­дов, герой 1812 г., хорошоизвестный в армии; но такие члены обычно были приняты еще в старом Союзе бла­годенствия,до решения о тактике военной революции. После преобразования общества некоторыеотставные во­енные были сохранены в его составе: опытные воена­чальники,известные солдатам, они могли сыграть серь­езную роль в будущем перевороте.Штатских членов в Южное общество не принимали совсем, отдельные редкиеисключения (прием Рынкевича, например) объясняются случайным стечениемобстоятельств.

В то же время в обществе шла углубленная работа над программой итактикой, соединенная с теоретической политико-самообразовательной работой. Какосвободить кре­стьян, как разрешить аграрный вопрос, как организоватьцентральную власть и власть на местах, как провести са­мый переворот — все этобыли животрепещущие вопросы, подвергавшиеся постоянному обсуждению. Вопрос оходе военного переворота имел особую конкретность для декаб­ристов — людей военных,привыкших к детализации опе­ративных планов.

Александр I относился к Пестелю настороженно и не­доброжелательно:подозревая его в политическом вольно­думстве, он тормозил его производство вполковники. А получение Пестелем полка было необходимейшим условием военноговыступления, и глава Южного общества всеми силами добивался назначения полковымкоманди­ром. После блестяще выполненного Пестелем поручения по секретному сборусведений о греческом восстании Александр I утвердил его назначение. Таким образом,с точ­ки зрения планов военной революции 1 ноября 1821 г. в жизни тайногообщества произошло значительное событие: Пестель был произведен в полковники ичерез две недели, 15 ноября 1821 г., назначен командиром Вятско­го пехотногополка. Под начальством члена тайного об­щества оказались реальные военные силы.В то же время получили непосредственные командные посты и другие члены тайногообщества. Не успевшие получить под свою команду военные части усиленнохлопотали о них. Друг Пестеля Барятинский, состоявший при штабе, настойчи­вопросил, чтобы ему поручили создание учебного кава­лерийского эскадрона.

Организацию Северного общества сначала задержал приказ 1821 г. о выводегвардии из Петербурга на зи­мовку “в Литву” (точнее, в Минскую и Витебскую гу­бернии).Это была одна из “предупредительных мер пра­вительства” по борьбе с развитием“вольного духа” в гвардии. Надо было проветрить головы вольнодумцев по­слесеменовских волнений. Александр I, вероятно, пред­полагал, что вольный дух этотповыветрится в обстанов­ке дальнего похода, повышенных требований дисциплины,разрыва привычных столичных связей и походной жизни.

Никита Муравьев — в то время поручик Гвардейского генерального штаба —с осени 1821 г. находился в гвардейском походе. После Московского съезда и до“похо­да в Литву” он успел переговорить с Николаем Турге­невым в Петербурге осоздании нового тайного обще­ства. Знал Никита Муравьев и о том, что Южное обще­ствовыбрало его в состав директории. Имело место и несколько “совещаний” об“устроении общества”,—оче­видно, в марте — апреле 1821 г.

Северное общество возникло на первых порах в виде двух сосуществующихгрупп: первая — группа Никиты Муравьева, который написал свой проект программыи устава нового тайного общества в духе более радикаль­ном, чем постановленияМосковского съезда 1821 г.,— он подал тут руку южной, тульчинской, организациис Пестелем во главе; второй была группа Николая Турге­нева, опиравшегося начленов общества в Измайловском полку, она была солидарна с программойМосковского съезда.

Но в скором времени внезапные события потрясли всех членов тайногообщества и на юге, и на севере. В следующем же, 1822 г. правительственныерепрессии обрушились на одну из самых активных управ Союза благоденствия — наКишиневское отделение тайного об­щества, возглавленное Михаилом Орловым.Произошел первый арест члена тайной организации.

Мы помним, что Орлов объявил на Московском съез­де 1821 г., что выходитиз тайного общества, посколь­ку съезд не принял его проекта немедленного началареволюционных действий. Но он вскоре же вернулся пре­дупредить тайное обществоо том, что оно открыто пра­вительством и что даже о только что закрывшемся Мо­сковскомсъезде уже донесено властям. Прощальный раз­говор его с Якушкиным все жевозродил надежды, что Орлов вернется в организацию. Но теперь над Кишинев­скойуправой нависла прямая опасность. Михаил Орлов оказался под ударом. Быларестовав член тайной организа­ции Владимир Раевский, активнейший член тайногооб­щества, друг и первый помощник Михаила Орлова.

Междуцарствие. План государственного переворота.

Между тем события обогнали декабристов и вынудили их выступить раньшетех сроков, которые были ими определены. Все резко изменилось поздней осенью1825 г.

 В ноябре 1825 г. неожиданно умер вдали от Петер­бурга, в Таганроге,император Александр I. Сына у него не было, и наследником престола являлся егобрат Кон­стантин. Но женатый на простой дворянке, особе не цар­ской крови,Константин по правилам престолонаследия не мог бы передать престол своимпотомкам и поэтому отрекся от престола. Наследником Александра I должен былстать следующий брат, Николай — грубый и жесто­кий, ненавидимый в армии.Отречение Константина дер­жали в тайне — о нем знал лишь самый узкий круг чле­новцарской семьи. Необнародованное при жизни импера­тора отречение не получилосилы закона, поэтому наслед­ником престола продолжал считаться Константин; онво­царился после смерти Александра I, и 27 ноября население было приведено кприсяге Константину.

Формально в России появился новый император — Константин I. В магазинахуже выставили его портреты, успели даже отчеканить несколько новых монет с егоизображением. Подорожные уже подписывались его име­нем. Но Константин престолане принимал, одновременно не желал и формально отрекаться от него в качествеимператора, которому уже принесена присяга.

Создалось двусмысленное и крайне напряженное поло­жение междуцарствия.Николай, боясь народного возму­щения и ожидая выступления тайного общества, окото­ром уже был осведомлен шпионами-доносчиками, решил­ся, наконец, объявитьсебя императором, так и не дож­давшись от брата формального акта отречения.Была назначена вторая присяга, или, как говорили в войсках, “переприсяга”, — наэтот раз уже Николаю I.

“Переприсяга” в Петербурге была назначена на 14 де­кабря. Междуцарствиеи “переприсяга” волновали население и раздражали армию.

Декабристы еще при создании своей первой организации приняли решениевыступить в момент смены императоров на престоле. Этот момент теперь инаступил. В то же время декабристам стало из­вестно, что они преданы, — доносыпредателей Шервуда и Майбороды уже лежали на столе у императора; еще не­много —и начнется волна арестов...

Члены тайного общества приняли решение выступать. Совершеннонеобоснованно мнение, будто они знали, что идут на верную гибель. Нет, онизнали о грозящих опа­сностях и возможности личной гибели, но верили и в воз­можностьобщего успеха. “Мы так твердо были уверены, что или мы успеем, или умрем, чтоне сделали ни ма­лейших сговоров на случай неудачи”, — говорил Алек­сандрБестужев. Важно отметить, что они чувствовали и моральное обязательствовыступать: «Случай удобен, — писал московским декабристам из ПетербургаИ.И. Пущин. — Ежели мы ничего не предпримем, то заслужим во всей силе имяподлецов”[9].

На квартире Рылеева, в тот момент больного, был разработан следующийплан действия. 14 декабря, в день “переприсяги”, на площадь выйдутреволюционные войска под командованием членов тайного общества. Диктаторомвосстания был выбран гвардии полковник князь Сергей Трубецкой (именно выбранпроведенным голосованием по управам — отделениям тайного общества). Войска,отка­зывающиеся присягать, должны выйти на Сенатскую пло­щадь. Почему именно наСенатскую? Потому что тут на­ходится Сенат, тут сенаторы утром 14 декабря будутпри­сягать новому императору. Силой оружия, если не захотят добром, надо недопустить сенаторов до присяги, заста­вить их объявить правительствонизложенным и издать революционный Манифест к русскому народу. Черновик этогоМанифеста был найден при аресте у “диктатора” Трубецкого. Это — один изважнейших документов де­кабризма, поясняющий цель восстания. Сенат, такимобразом, волей революции включался в план действий вос­ставших.

В революционном Манифесте объявлялось “уничтоже­ние бывшего правления”и учреждение Временного рево­люционного правительства. Объявлялось о ликвидациикрепостного права и об уравнении всех граждан перед законом; объявлялисьсвобода печати, свобода вероиспо­ведания, свобода занятий, введение гласногосуда присяж­ных, уничтожение рекрутчины, введение всеобщей воин­ской повинностии образование “внутренней народной стражи”, сложение подушных податей и“недоимок по оным”. Все правительственные чиновники должны были уступить местовыборным лицам. Можно представить себе, какие широкие народные массы всколыхнулбы этот Ма­нифест!

Было решено, что как только восставшие войска блоки­руют Сенат, вкотором сенаторы готовятся к присяге, в помещение Сената войдет революционнаяделегация в составе Рылеева и Пущина и предъявит Сенату требова­ние неприсягать новому императору Николаю I, объ­явить царское правительствонизложенным и издать рево­люционный Манифест к русскому народу. Добившись это­го,декабристы намеревались немедленно опубликовать свой Манифест. Одновременногвардейский морской эки­паж, Измайловский полк и конно-пионерный эскадрондолжны были с утра двинуться на Зимний дворец, за­хватить его и арестоватьцарскую семью. (Она должна была оставаться под арестом впредь до решения еесудь­бы Учредительным собранием).

Затем созывался Великий собор — Учредительное соб­рание. Оно должнобыло принять окончательное решение о формах ликвидации крепостного права, оформе государ­ственного устройства России, решить вопрос о земле.

Декабристы намерены были предложить свой перера­ботанныйконституционный проект Великому собору, но именно только как проект. Ониполагали, что Великий собор будет вправе принять его или отвергнуть. В томслучае, если Великий собор решит большинством голосов, что Россия будетреспубликой, одновременно принималось бы решение и о судьбе царской семьи.Часть декабри­стов придерживалась мнения, что возможно ее изгнание за границу,часть склонялась к цареубийству. Если же Великий собор придет к решению, чтоРоссия будет кон­ституционной монархией, тогда из состава царствующей семьинамечался конституционный монарх.

Командование войсками при захвате Зимнего дворца было поручено декабристуЯкубовичу

 Было решено также захватить и Петропавловскую кре­пость. Это былопоручено лейб-гренадерскому полку, ко­торым должен был командовать декабристБулатов — друг Рылеева по кадетскому корпусу.

Как раз в то же времягренадеры-гвардейцы несли ка­раулы в крепости. Их полк должен был подкомандованием полковника Булатова захватить Петропавловскую крепость — главныйвоенный оплот царизма в Петербур­ге, превратить ее в революционную цитадельдекабрист­ского восстания.

  Кроме того, Рылеев просил декабриста Каховского рано утром 14декабря, переодевшись в лейб-гренадерский мундир, проникнуть в Зимний дворец и,совершая как бы самостоятельный террористический акт, убить Николая. Этооблегчило бы действия восставших: “Открой нам путь”,— говорил Рылеев Каховскому.Тот сначала было согласился, но потом, обдумав положение, не захо­тел бытьтеррористом-одиночкой, действующим якобы вне планов общества, и рано утромотказался от этого поручения

Через час после отказа Каховского к Александру Бе­стужеву приехал Якубовичи отказался вести матросов и измайловцев на Зимний дворец. Он боялся, что всхватке матросы убьют Николая и его родственников и вместо ареста царской семьиполучится цареубийство. Этого Яку­бович не хотел брать на себя и предпочелотказаться. Тем самым резко нарушался принятый план действий, и положениеосложнялось. Задуманный план начал ру­шиться еще до рассвета. Но медлить былонельзя: рассвет наступал.

Восстание 14 декабря 1825 г. в Петербурге.

14 декабря офицеры — члены тайного общества еще затемно были в казармахи вели агитацию среди солдат. С горячей речью выступил перед солдатами Москов­скогополка Александр Бестужев. От присяги новому царю солдаты отказались и принялирешение идти на Сенатскую площадь. Полковой командир Московского полка баронФредерике хотел было помешать выходу из казарм восставших солдат — и упал сразрубленной голо­вой под ударом сабли офицера Щепина-Ростовского. Был ранен иполковник Хвощинский, желавший остановить солдат. С развевающимся полковымзнаменем, взяв бое­вые патроны и зарядив ружья, солдаты Московского пол­капервыми пришли на Сенатскую площадь. Во главе этих первых в истории Россииреволюционных войск шел штабс-капитан лейб-гвардии драгунского полка АлександрБесту­жев. Вместе с ним во главе полка шли его брат, штабс-капитан лейб-гвардииМосковского полка Михаил Бесту­жев и штабс-капитан того же полка ДмитрийЩепин-Ростовскии.

Полк построился в боевом порядке в форме каре около памятника Петру I.Выяс­нилось, что Сенат уже присягнул и сенаторы разъеха­лись. Оказалось, чтовосставшие войска собрались перед пустым Сенатом. Таким образом, первая цельвосстания не была достигнута. Это была тяжелая неудача. От пла­на откалывалосьеще одно задуманное звено. Теперь предстоял захват Зимнего дворца иПетропавловской крепости.

Но диктатора все не было. Трубецкой изменил восста­нию. На площадискладывалась обстановка, требовавшая решительных действий, а на них-то и нерешался Трубец­кой. Он сидел, терзаясь, в канцелярии Генерального шта­ба,выходил, выглядывал из-за угла, много ли собралось войска на площади, пряталсявновь. Рылеев искал его по­всюду, но не мог найти. Кто же мог догадаться, чтодик­татор восстания сидит в царском Генеральном штабе? Члены тайного общества,избравшие Трубецкого диктатором и доверявшие ему, не могли понять причины егоотсутствия и думали, что его задерживают какие-то при­чины, важные длявосстания. Хрупкая дворянская рево­люционность Трубецкого легко надломилась,когда пришел час решительных действий.

Вождь, изменивший делу революции в самый реши­тельный момент, конечно,является в некоторой мере (но лишь в некоторой!) выразителем классовойограниченно­сти дворянской революционности. Но все же неявка из­бранногодиктатора на площадь к войскам в часы вос­стания — случай беспрецедентный вистории революцион­ного движения. Диктатор предал этим и идею восстания, итоварищей по тайному обществу, и пошедшие за ними войска. Эта неявка сыгралазначительную роль в поражении восстания.

Восставшие долго выжидали. Солдатские ружья стреляли “сами”. Несколькоатак, предпринятых по приказу Николая конной гвардией на каре восставших, былиотбиты беглым ружейным огнем. Заградительная цепь, выделенная из каревосставших, разоружала царских полицейских. Этим же занималась и “чернь”,находившаяся на площади.

Мы видим, что войска были не единственной живой силом восстания 14декабря: на Сенатской площади в этот день был еще один участник событий —огромные толпы народа.

Общеизвестны слова Герцена — “декабристам на Се­натской площади нехватало народа”. Понимать эти слова надо не в том смысле, что народа вообще небыло на пло­щади,— парод был, а в том, что декабристы не сумели опереться нанарод, сделать его активной силой восстания.

В течение всего междуцарствия на улицах Петербур­га было оживленнееобычного. Особенно это было заметно в воскресенье 13 декабря, когда прошел слухо новой при­сяге, о новом императоре и отречении Константина. В день восстания,еще затемно, народ стал скопляться то тут, то там у ворот казарм гвардейскихполков, привле­ченный толками о готовящейся присяге, а возможно, и ши­рокораспространившимися слухами о каких-то льготах и облегчениях для народа,которые сейчас объявят при присяге. Слухи эти, несомненно, шли и от прямой аги­тациидекабристов. Незадолго до восстания Николай Бе­стужев с товарищами ночьюобъезжал военные караулы у казарм и говорил часовым, что скоро отменят крепост­ноеправо и уменьшат срок солдатской службы. Солдаты жадно слушали декабристов.

Надо отметить поразительное единодушие первоис­точников, говорящих обогромном скоплении народа.

Преобладало “простонародье”, “черная кость” — ремесленники, рабочие,мастеровые, крестьяне, приехав­шие к барам в столицу, мужики,отпущенные на оброк “люди рабочие и разночинцы”, были купцы, мелкие чи­новники,ученики средних школ, кадетских корпусов, подмастерья… Образовались два“кольца” народа. Пер­вое состояло из пришедших пораньше, оно окружало каревосставших. Второе образовалось из пришедших позже — их жандармы уже не пускалина площадь к восставшим, и “опоздавший” народ толпился сзади цар­ских войск,окруживших мятежное каре. Из этих при­шедших “позже” и образовалось второекольцо, окру­жившее правительственные войска. Заметив это, Николай, как видноиз его дневника, понял опасность этого окру­жения. Оно грозило большимиосложнениями.

Основным настроением этой огромной массы, которая, по свидетельствамсовременников, исчислялась десятками тысяч человек, было сочувствие восставшим.

Николай сомневался а своем успехе, “видя, что дело становится весьмаважным, и не предвидя еще, чем кон­чится”. Он распорядился заготовить экипажидля чле­нов царской семьи с намерением “выпроводить” их под прикрытиемкавалергардов в Царское Село. Николай считал Зимний дворец ненадежным местом ипредвидел возможность сильного расширения восстания в столице.

В этих условиях Николай и прибег к посылке для переговоров свосставшими митрополита Серафима и киевскою митрополита Евгения. Оба уженаходились в Зимнем дворце для благодарственного молебна по слу­чаю присягиНиколаю. Если бы митрополиты успели уговорить восставших разойтись, то новыеполки, пришедшие на помощь восставшим, нашли бы уже ос­новной стерженьвосстания надломленным и сами могли бы выдохнуться.

Но в ответ на речь митрополита о законности тре­буемой присяги и ужасахпролития братской крови “мятежные” солдаты стали кричать ему из рядов, по ав­торитетномусвидетельству дьякона Прохора Иванова: “Какой ты митрополит, когда на двухнеделях двум императорам присягнул”.

Внезапно митрополиты ринулись бегом влево, скры­лись в проломезагородки Исаакиевского собора, наня­ли простых извозчиков, и объездомвернулись в Зимний дворец. К восставшим подхо­дило огромное подкрепление.Справа, по льду Невы, поднимался, пробиваясь с оружием в руках через вой­скацарского окружения, отряд восставших лейб-гренадер. С другой стороны вступалина площадь ряды моря­ков — гвардейский морской экипаж, Это было крупней­шимсобытием в лагере восстания: его силы сразу увели­чивались более чем вчетверо,

Таким образом, порядок прибытия восставших пол­ков на площадь былследующий: первым пришел лейб-гвардии Московский полк с декабристом АлександромБестужевым и его братом Михаилом Бестужевым во главе. За ним (значительнопозже) — отряд лейб-гренадер — 1-я фузилерная рота декабриста Сутгофа со сво­имкомандиром во главе; далее — гвардейский морской экипаж под командой декабристакапитан-лейтенанта Николая Бестужева (старшего брата Александра и Ми­хаила) идекабриста лейтенанта Арбузова. Вслед за гвардейским экипажем вступили наплощадь последние участники восстания — остальная, наиболее значитель­ная частьлейб-гренадер, приведенная декабристом по­ручиком Пановым. Рота Сутгофапримкнула к каре, а матросы построились со стороны Галерной другим во­инскимпостроением — “колонной к атаке”. Пришедшие позже лейб-гренадеры под командойПанова составили отдельное, третье на Сенатской площади, построение — вторую“колонну к атаке”, расположенную на левом фланге восставших, ближе к Неве. Наплощади собралось около трех тысяч восставших солдат при 30 офицерах-де­кабристах— строевых начальниках. Все восставшие вой­ска были с оружием и при боевыхпатронах.

Артиллерии у восставших не было. Все восставшие были пехотинцами.

За час до конца восстания декабристы выбрали нового диктатора — князяОболенского, начальника штаба восстания. Он трижды пытался созвать военныйсонет, но было уже поздно: Николай успел взять инициативу в свои руки исосредоточить на площади против вос­ставших вчетверо большие воинские силы,причем в его войсках были кавалерия и артиллерия, которыми не рас­полагалидекабристы. В распоряжении Николая было 36 артиллерийских орудий. Восставшие,как уже сказа­но, были окружены правительственными войсками со всех сторон.

Уже было 3 часа дня, и стало заметно темнеть. Николай боялсянаступления темноты. В темноте народ, скопившийся на площади, повел бы себяактивнее. Из рядов войск, стоявших на стороне императора, нача­лись перебежки квосставшим. Делегаты от некоторых полков, стоявших на стороне Николая, ужепробирались к декабристам и просили их “продержаться до вечера”. Более всегоНиколай боялся, как позже сам записал в своем дневнике, чтобы “волнение несообщилось черни”. Николай дал приказ стрелять картечью.

Команда раздалась, но выстрела не последовало. Ка­нонир, зажегшийфитиль, не вложил его в пушку. “Свои, ваше благородие”, — тихо ответил оннабросившемуся на него офицеру. Офицер Бакунин выхватил запал из рук солдата ивыстрелил сам. Первый залп картечью был дан выше солдатских рядов — именно по“черни”, которая усеяла крышу Сената и соседних домов. На первый залп картечьювосставшие отвечали ружейным огнем, но по­том под градом картечи ряды дрогнули,заколебались — началось бегство, падали раненые и убитые. “В проме­жуткахвыстрелов можно было слышать, как кровь струилась по мостовой, растопляя снег,потом сама, алея, замерзала”, — писал   позже    декабрист    Николай Бестужев.Царские пушки стреляли по толпе, бегущей вдоль Английской набережной иГалерной. Толпы восставших солдат бросились на невский лед, чтобы перебратьсяна Васильевский остров. Михаил Бестужев по­пытался на льду Невы вновь построитьсолдат в боевой порядок и идти в наступление. Войска построились. Но ядраударялись о лед — лед раскалывался, многие тону­ли. Попытка Бестужева неудалась.

К ночи все было кончено. Царь и его клевреты всячески преуменьшаличисло убитых,—говорили о 80 трупах, иногда о сотне или двух. Но число жертвбыло гораздо Значительнее —картечь на близком расстоянии косила людей. Поприказу полиции кровь засыпали чистым сне­гам, спешно убирали убитых. Всюдуходили патрули. На площади горели костры, от полиции послали по домам сприказом, чтобы все ворота были на запоре. Петербург походил на город,завоеванный врагами.

В это время на квартире Рылеева собрались декабри­сты. Это было ихпоследнее собрание. Они договорились лишь о том, как держать себя на допросах…Отчаянию участников не было границ; гибель восстания была оче­видна. Рылееввзял слово с декабриста Н.Н. Оржицкого, что он сейчас же отправится на Украину,чтобы пре­дупредить Южное общество, что “Трубецкой и Якубович изменили”...

В ночь на 15 декабря в Зимний дворец начали сво­зить арестованных.

Южное восстание

(восстание Черниговского полка)

Восстание 14 декабря послужило сигналом к восстанию на юге.

Южное общество и соединившееся с ним Славянское общество напряженноожидали восстания. Южные декаб­ристы узнали о смертельной болезни императораАлександра I раньше, чем в Петербурге. Фельдъегери из Та­ганрога в Варшавупроезжали через южную станцию Умань и сообщили декабристу Волконскому, чтоимпера­тор при смерти. Кроме того, южане раньше узнали и о доносах на тайноеобщество, поданных покойному импе­ратору. Было ясно, что в сложившейсяобстановке меж­дуцарствия обязательно произойдет выступление тайного общества.По принятому еще ранее решению, первым дол­жен был выступать Петербург. И лишьпосле сигнала из Петербурга, при известии, что восстание в столице не разбито,а имеет хотя бы первый успех, должны были выступить южные войска.

Маршрут восстания сложился следующим образом: первой восстала 5-я ротаЧерниговского полка, стоявшая в Трилесах. Вечером того же 29 декабря она пришлав  деревню Ковалевку, где соединилась с другой ротой того же полка — 2-йгренадерской. Ранним утром 30 декабря С. Муравьев-Апостол во главе двух ротвступил в Васильков, где к нему присоедини­лись другие роты Черниговскогополка. Полк оказался, таким образом, почти весь в сборе. Из Васильков 31 де­кабряпосле полудня восставшие войска двинулись в де­ревню Мотовиловку, куда пришли квечеру. 1 января в Мотовиловке полку была объявлена дневка. Это вызвалонедовольство солдат, требовавших быстрых действий. Из Мотовиловки восставшиедвинулись на Белую Церковь, но, не доходя до нее, остановились в селенииПологи, откуда еще раз, резко переменив маршрут, стали двигаться к Трилесам и,пройдя деревню Ковалевку, не дойдя до Трилес, встретили отряд генералаГейсмара, ко­торый их разбил. Таков маршрут восстания.

На месте восстания остались убитые — в их числе крестьяне, шедшие заполком в его обозе, и три офицера. Со стороны правительственных войск убитых ираненых не было. Было арестовано 869 солдат и пять офицеров вос­ставшегоЧерниговского полка. Брат Муравьева-Апостола Ипполит, только что прибывший изПетербурга вестником северного восстания, застрелился на поле боя. Щепило былубит. Сухинов бежал. Сергей Муравьев-Апостол и Бесту­жев-Рюмин были арестованына поле боя с оружием в руках. Раненый Кузьмин скрыл в рукаве пистолет изастрелился в первой корчме, где остановился его конвой.

“Суд” для Декабристов

Сразу же после восстания на Сенатской площади, в ночь на 15 декабря вПетербурге начались аресты. Декабристов возили на допрос непосредственно ксамому Николаю I в Зимний дворец из которого, по меткому выражению ДекабристаЗахара Чернышева, в эти дни “устроили съез­жую”. Николай сам вступал в ролиследователя и до­прашивал арестованный (в комнатах Эрмитажа). После допросов“государственных преступников” отсылали в Петропавловскую крепость, вбольшинстве случаев с лич­ными записочками царя, где указывалось, в таких усло­вияхдолжен содержаться данный арестант. Декабрист Якушкин был, например, прислан соследующей царской запиской: “Присылаемого Якушкина заковать в ножные и ручныежелеза; поступать с ним строго и не иначе содержать, как злодея”.

Следствие было сосредоточено не на идеологии декабристов, не на ихполитических требованиях, а на вопросе цареубийства.

Поведение декабристов на следствий было различно. Многие ив них непроявили революционной стойкости, по­теряли почву под ногами, каялись, плакали,выдавали то­варищей. Но были случаи и личного геройства, отказа да­ватьпоказания и выдавать заговорщиков. В числе стой­ких и державших себя сдостоинством были Лунин, Якушкин, Андреевич 2-й, Петр Борисов, Усовский, Ю.Люблинский и другие. Пестель сначала отвечая на все вопросы полным отрицанием:“Не принадлежа к здесь упоминаемому обществу и ничего не знав о его существо­вании,тем еще менее могу сказать, к чему стремится истинная его цель и какиепредполагало оно меры к до­стижению оной”, — отвечал он, например, на вопрос оцели тайного общества[10].Позже, многими выданный, он был вынужден давать, подробные ответы.

“Я никем не был принят в число членов тайного об­щества, но самприсоединился к оному, — гордо отвечает следователям декабрист Лунин. — Открытьимена их [чле­нов] почитаю противным моей совести, ибо должен бы был обнаружитьБратьев и друзей”[11].

Замечательно одно место следственного дела Михаила Орлова. Даже подарестом, во время допросов, прорва­лась у него внезапно мысль о том, что восстаниемогло бы победить при других обстоятельствах. На вопрос, по­чему он не выдалзаговорщиков, хотя знал об их планах и даже в самое последнее время, МихаилОрлов ответил: “Теперь легко сказать: “Должно было донести”, ибо все известно ипреступление совершилось. Но тогда не позво­лительно ли мне было, по крайнеймере, отложить на не­которое время донесение. Но, к нещастию их, обстоятель­ствасозрели прежде их замыслов и вот отчего они про­пали”. Набранные курсивомслова Николай I дважды под­черкнул, а над словами “но к нещастию” поставилодиннадцать восклицательных знаков, причем справа, на полях около этого местапоставил еще один, дополнитель­ный — двенадцатый — восклицательный знакогромного размера.[12]

Но вместе с тем многие следственные дела декабрис­тов содержатмногочисленные покаянные обращения к ца­рю и членам комиссии, слезливые письмараскаявшихся “преступников”, клятвы заслужить, прощение. Почему так многочленов общества не проявили стойкости? Ответ представляется ясным. Зазаключенными в Петропав­ловской крепости участниками восстания 14 декабря нестояло революционного класса. За стенами тюрьмы они не чувствовали опоры, имногие упали духом. В тюрьме про­исходили и случаи самоубийства (так, разбилсебе голову о стену тюремной камеры декабрист Булатов). Заковы­вание “в железа”было формой физической пытки (дру­гих форм, по-видимому, не применяли), но неменее тяжелы были и моральные пытки — запугивание, обнадеживание, влияние насемью, угрозы смертной казни и пр.

Царские власти были заинтересованы в широком опо­вещении дворянскогообщества о якобы “глубоком рас­каянии” заключенных, признающих-де ошибочностьвыступления и восхваляющих милосердие царской власти. Между прочим, для этой целишироко распространялся через полицию и губернскую администрацию один доку­мент,представлявший собой объединение трех писем — предсмертного письма Рылеева кжене, письма декабри­ста Оболенского к отцу и покаянного письма Якубовича,также к своему отцу. Все три письма распространялись правительством официальнымпутем: об этом ярко сви­детельствует особое “дело” канцелярии петербургскогогражданского губернатора, в котором эти покаянные пись­ма аккуратно подшиты кофициальным сообщениям о следствии и суде, выдержкам из сенатских ведомостей ипр.[13]

Во время следствия очень быстро — при первых же вопросах — прозвучалоимя А. С. Пушкина. Открылось, ка­кое огромное значение имели для декабристовего стихи. Немало вольнодумных стихов — Рылеева, Языкова и дру­гих известных ибезвестных поэтов — нашлось при обыс­ке и было записало при допросах.Открылись неизвест­ные армейские поэты (Жуков и др.) сочинявшие стихи вподражание Пушкину и Рылееву.

Николай I особенно боялся стихов; они могли легко распространиться, ихмогли списать или запомнить на­изусть даже писцы Следственной комиссии. Поэтомуво время следствия царь отдал приказ, который никогда не забудет историярусской литературы: “Из дел вынуть и сжечь все возмутительные стихи”. Приказбыл выполнен, стихи были сожжены; среди них, вероятно, было много произведений,так и оставшихся нам не известными, не­мало и пушкинских стихов. Случайноуцелела запись лишь одного пушкинского стихотворения “Кинжал”. Его записал напамять по требованию следствия декабрист Громнитский (член Общества соединенныхславян). Бе­стужев-Рюмин, показал он, “в разговорах своих выхвалял сочиненияАлександра Пушкина и прочитал наизусть од­но… не менее вольнодумное. Вотоно...” Далее следовал записанный наизусть текст пушкинского “Кинжала”. Его неудалось “вынуть и сжечь” согласно царскому приказу: он расположился на двухсмежных страницах показа­ний, обороты которых были заняты важными текстамидопроса, не подлежавшими уничтожению. Тогда военный министр Татищев,председатель Следственной комиссии, все же нашел выход из положения: он густозачеркнул текст пушкинских стихов, в начале и конце поставив “скрепу”следующего содержания: “С высочайшего соиз­воления вымарал военный министрТатищев”[14].

“В теперешних обстоятельствах нет никакой возмож­ности ничего сделать втвою пользу, — писал Жуковский поэту, томившемуся в ссылке в Михайловском. — Тыни в чем не замешан, это правда. Но в бумагах каждого из действовавшихнаходятся стихи твои. Это худой спо­соб подружиться с правительством”[15].

Никакого суда над декабристами в сущности не было. Пародия на судпроисходила при закрытых дверях, в глу­бокойтайне. Вызываемым декабристам спешно предлагали засвидетельствовать их подписипод показаниями на след­ствии, после чего читали заранее заготовленный приговори вызывали следующий “разряд”. “Разве нас судили? — спрашивали потомдекабристы. — А мы и не знали, что это был суд...”

Пятеро декабристов были поставлены “вне разрядов” и приговорены кчетвертованию. Но Николай заменил чет­вертование повешением.

Выписка из протокола Верховного уголовного суда от 11 июля 1826 г.гласила: “Сообразуясь с высокомонаршим милосердием, в сем деле явленным…Верховный Уго­ловный суд по высочайше предоставленной ему власти при­говорил:вместо мучительной смертной казни четвертова­нием, Павлу Пестелю, КондратиюРылееву, Сергею Мура­вьеву-Апостолу, Михаиле Бестужеву-Рюмину и Петру Ка­ховскомуприговором суда определенной, сих преступни­ков, за их тяжкие злодеяния,повесить”[16].

В ночь на 13 июля на кронверке Петропавловской кре­пости при светекостров устроили виселицу и рано утром вывели заключенных декабристов изкрепости для совер­шения казни. На груди у приговоренных к повешению виселидоски с надписью: “Цареубийца”. Руки и ноги были у них закованы в тяжелыекандалы. Пестель был так изнурен, что не мог переступить высокого порогакалитки, — стража вынуждена была приподнять его и пе­ренести через порог.

Утро было мрачное и туманное. В некотором отдале­нии от места казнисобралась толпа народа.

Начальник кронверка позже рассказывал: “Когда от­няты были скамьииз-под ног, веревки оборвались и трое Преступников… рухнули в яму, прошибивтяжестью своих тел и оков настланные над ней доски. Запасных веревок не было,их спешили достать в ближайших лавках, но было раннее утро, все было заперто,почему исполнение казни промедлилось. Однако операция была повторена и на этотраз совершилась удачно”. К этому страшному рассказу можно добавить циническилаконичное “всепод­даннейшее донесение” санкт-петербургского генерал-гу­бернатораГоленищева-Кутузова, где указаны имена сор­вавшихся с виселицы: “Экзекуциякончилась с должной тишиной и порядком, как со стороны бывших в строю войск,так и со стороны зрителей, которых было немного. По неопытности наших палачей инеумению устраивать виселицы при первом разе трое, а именно: Рылеев, Ка­ховскийи Муравьев — сорвались, но вскоре были опять повешены и получили заслуженнуюсмерть. О чем ваше­му величеству всеподданнейше доношу”[17].

Всех прочих заключенных декабристов вывели во двор крепости иразместили в два каре: в одно — принадле­жавших к гвардейским полкам, в другое— прочих. Все приговоры сопровождались разжалованием, лишением чи­нов идворянства: над осужденными ломали шпаги, сры­вали с них эполеты и мундиры ибросали в огонь пылаю­щих костров.

Моряков-декабристов отвезли в Кронштадт и в то утро исполнили над нимиприговор разжалования на флагман­ском корабле адмирала Кроуна. Мундиры иэполеты были с них сорваны и брошены в воду. “Можно сказать, что первоепроявление либерализма старались истреблять все­ми четырьмя стихиями — огнем,водою, воздухом и зем­лею”,— пишет  в  своих  воспоминаниях  декабрист В.И.Штейнгель.

Свыше 120 человек декабристов было сослано на раз­ные сроки в Сибирь,на каторгу или поселение. Разжа­лованные в рядовые были сосланы на Кавказ. Былиде­кабристы, побывавшие и в Сибири, и на Кавказе (Лорер, Одоевский и др.): поотбытия известного срока наказания в Сибири они в качестве “милости” былиопределены ря­довыми в Кавказскую армию где производились военные действия. Ихпосылали под пули.

К числу казненных надо прибавить насмерть запо­ротыхсолдат-декабристов, иные из которых были про­гнаны сквозь строй 12 раз, т. е.получили 12 тысяч шпиц­рутенов. В числе этих солдат были рядовые Саратовскогопехотного полка (из бывших семеновцев) Федор Николае­вич Анойченко и ФедорНиколаев, солдаты Черниговского полка Алимпий Борисов и Дрокопий Никитин,фельдфе­бель Черниговского полка Михей Шутов и другие.

Часть солдат-декабристов была прогнана сквозь строй меньшее количествораз, менее активнее были лишены знаков отличия и сосланы на Кавказ; туда же былот­правлен и весь штрафной Черниговский полк. Существо­вало мнение, что накаторгу в Сибирь солдаты — участники восстания не ссылались, но не так давно всибирских архивах были отысканы документы, показывающие, что некоторые солдатыбыли сосаны в Сибирь, причем на­чальство принимало все меры, чтобы они нестолкнулись там с сосланными декабристами.


Список использованной литературы.

 

        Ì.Â.Íå÷êèíà “Ñëåäñòâåííîåäåëîäåêàáðèñòîâ”,èçä. Ìûñëü, Ì.,1982ã.

       Ì.Â.Íå÷êèíà“ÊðèçèñÞæíîãîîáùåñòâàäåêàáðèñòîâ”,èçä.Èñòîðèê-ìàðêñèñò,1935 ã.

3.   М.В. Нечкина “Декабристы”, изд. Наука, М., 1983.

еще рефераты
Еще работы по истории