Реферат: Белогривка

 

Старые люди рассказывают, что жил однажды в дальних краях человек, у которого было трое сыновей. Старшие два вроде ничего, а вот младший совсем дурачком был.

Всё было хорошо, пока не начал кто‑то топтать пшеницу его по ночам. Стояли стога сжатого хлеба в поле, да каждую ночь по одной скирде пропадать стало. Вот и решил хозяин поставить в поле дозор, чтобы хлеб охранять. Велел он своим сыновьям каждую ночь по очереди сторожить стога, чтобы не пропал урожай совсем. В первую ночь отправился в поле старший сын. Походил‑походил между хлебов, посчитал их, и напала на него дремота. Подумал старший сын, что когда воришка объявится, да будет хлеб тащить, он обязательно услышит и проснётся, и со спокойной совестью лёг под стог подремать. Проснулся старший сын только на рассвете: глядь – а одной скирды опять не хватает! Отец разгневался на старшего сына, ругал его, ругал, да поделать уже ничего нельзя было.

Следующей ночью среднему сыну пришел черёд хлеба сторожить. Наказал ему отец смотреть в оба, глаз не смыкать, вора схватить и связать. До полуночи средний сын боролся со сном, но вокруг всё было спокойно, и стало молодца в сон клонить. Прилёг на минутку, да и проспал до утра. А как глаза открыл, видит – снова одной скирды нет!

На третью ночь пошёл младшенький поле стеречь. А раз он дурак был, то и считать стога не умел. Залез Дурачок на большущий стог и стал глазеть по сторонам. Долго младший сын крестьянина со сном боролся: то на луну смотрел, то на звёзды, – но перед самым рассветом закрылись его глаза. Уже совсем было уснул дурачок, да услыхал вдруг, что под самым боком у него что‑то шуршит. «Похоже, будто хлеб кто‑то жуёт», – подумал дурачок. Глянул он со стога, на котором лежал, вниз, и увидал трёх лошадей, которые ели пшеницу из стога на котором он лежал. Роста лошади были громадного, цвета такого снежно‑белого цвета, что подумал было дурачок, будто уже зима пришла. Пока он на кобыл любовался, те уже почти полстога съели. Спрыгнул тогда дурачок со стога на лошадей, да прямо на спину ближней кобыле и попал. Со страху ухватил кобылу за её белую гриву, пальцы так сжал, что и хотел бы отпустить, но уже не смог бы. А кобыла вздыбилась и понесла дурачка по полю: земля дрожит, пыль столбом летит, – не по нраву ей такая ноша пришлась. И так она дурачка скинуть пыталась, и эдак: и по земле каталась, и над землёй скакала, – а тот с перепугу так вцепился в неё, будто прилип. «Эх, где наша не пропадала», – думает дурачок, а сам только крепче кобыле в бока ногами упирается.

До самого рассвета скакала кобыла – Белая Грива по полю с дурачком на спине. А когда первые солнечные лучи заиграли на траве, остановилась она вдруг и… молвила по‑человечески:

– Ну, отважный юноша, одолел ты меня, отныне я буду тебе служить верой и правдой: сделаю, что прикажешь, повезу, куда повелишь.

А дурачок ей говорит:

– Вези меня тогда к отчему дому, Белогривка.

Подъехал юноша к своему дому верхом на громадной белой кобылице, отец с братьями от изумления рты пооткрывали: больно хороша была Белогривка. Отец на дурачка не нарадуется: ишь ты, и с него оказывается толку добиться можно. Дали младшенькому каши полный горшок, хвалить начали – он и доволен.

Слух о красавице Белогривке быстро разлетелся. Начали соседи собираться – на кобылицу полюбоваться. Очень красива была пойманная кобылица, но вот только ещё и очень прожорлива: съела все зимние запасы корма у крестьянина за пару месяцев, – а приручить ему её так и не удалось. Один дурачок ею командует, а других она к себе и не подпускает.

Когда весь овёс и пшеница у крестьянина кончились, решил он продать Белогривку, потому что жили они небогато, и прокормить лошадь, которая ест, как целый табун, вряд ли бы могли.

Сыновья‑то старшие отца поддержали, поняли, что скоро самим есть нечего будет, коли так дело дальше пойдёт. А вот дурачок ничего слышать не хочет: полюбилась ему белая кобылица, не желает он с ней расставаться. Но раз уж он был дурачок, то братья его и спрашивать не стали – объявили по всей округе, что продаётся чудесная кобыла. Много людей на неё глазеть приходило, а вот купить никто не мог: и стоит кобылица дорого, и ест с утра до ночи, – у кого ж из простых людей такие средства найдутся, чтобы такую кобылицу содержать? Не нашли покупателя и среди баев. Решил тогда крестьянин, что такая красивая лошадь может принадлежать только самому падишаху. Ведь и кобыла хороша, и падишах богат. Стал крестьянин со старшими сыновьями в столицу собираться. Зовут дурачка, а тот, знай себе на печи полёживает, и ухом не ведёт. Отец его торопит:

– Сынок, седлай свою кобылицу, поедем продавать её самому падишаху.

Дурачку же лошадь продавать неохота, вот он на печи и лежит: понимает, что кроме него никто её из стойла вывести да оседлать не сможет. Отвечает дурачок отцу:

– Сами седлайте, да сами поезжайте, моё дело сторона, я лучше на печке погреюсь.

Отец взял кнут и пригрозил дурачку:

– Сам не пойдёшь, силой поведём.

Понял младший сын, что никак ему не отвертеться, и говорит:

– Хорошо, батюшка, будь, по‑вашему. Только вы езжайте вперёд, а я кобылу оседлаю, да за вами поеду.

Старшие братья решили, что дурачок их перехитрить хочет, посулили ему тумаков, ежели он ехать передумает, да и двинулись в путь. Дурачок же, как лежал на печи, так и остался лежать. Семь дней лежал, бока грел, а на восьмой слез с печи, оседлал свою Белогривку, и помчался на ней вперёд быстрее ветра. Белая кобылица под хозяином летит, словно на крыльях. В один миг дурачок догнал своих братьев и отца, а те только диву даются: они целую неделю скакали, а младший в один миг их догнал.

А дурачок дальше несётся, ветер обгоняет, по сторонам смотреть едва успевает. Вдруг увидел он яркий‑преяркий свет впереди на пути, осадил свою Белогривку, чтобы получше разглядеть, что это там так сверкает. Оказалось, это птица Семруг‑кош ужинает: когтями добычу терзает и в клюв отправляет. Дурачок‑то был не глуп: схватил птицу Семруг за хвост, что прямо перед ним сверкал. Семруг‑кош взлетела выше, распростёрла свои огромные крылья по всему небу, а перо из её длинного хвоста у дурачка в руке и осталось. Красивое оказалось пёрышко – так и сияло на солнышке. Положил младший крестьянский сын перышко за ворот, да и пустил снова кобылицу свою вперёд. Едва успел глазом моргнуть, как домчала его Белогривка в столицу, где высился дворец падишаха. Обомлел дурачок, глядя на дома красивые, базары богатые, площади многолюдные – никогда в жизни ему такое и не снилось даже. Так дурачок засмотрелся по сторонам, что видеть не видит, какая за ним толпа собралась – на его белую кобылицу полюбоваться. Все, кто был в городе, сбежались поглядеть на красавицу‑лошадь: и богатые баи и заморские купцы и босоногая детвора, – всем охота на такой кобылице поездить‑пощеголять, себе на конюшню пригнать.

Дурачок с кобылицы слез, и сидит, ждёт, когда братья и батюшка до столицы доберутся. Не умел Дурачок считать, и не заметил, сколько дней прошло, когда, наконец, родные его в городе объявились.

Падишаху к тому времени уже рассказали про кобылицу – Белогривку. Послал он своих слуг узнать, не продаст ли ему дурак свою лошадь. Заезжие ханы тоже своих послов отправили спросить, за сколько юноша свою кобылицу торгует: все хотят её себе заполучить. Только дурачок не захотел иноземцам Белогривку продавать, привёл её к самому падишаху. А тот, как увидел белоснежную лошадь, красивую, быструю да игривую, и торговаться не стал. Спросил только крестьянина:

– Сколько хочешь золота за свою кобылицу?

Попросил крестьянин три тысячи золотых монет у падишаха – большое богатство для крестьянского сына. Падишах тут же и согласился: принесли отцу дурачка мешок золота. Правителю такую удивительную кобылу сам Аллах послал – разве же он её упустит. Да и три тысячи золотых монет для падишаха не так уж и много, а простому человеку в те времена – жизнь безбедная до конца своих дней.

Крестьянин‑то золото получил, а белая кобылица в конюшни падишаха идти не желает. Чужих людей кобыла дичится – лягается да брыкается, вырывается и кусается. Велел падишах крестьянину оставить кого‑нибудь из сыновей присматривать за Белой Кобылой.

Отец тогда и говорит дурачку:

– Оставайся, сынок, здесь нашему падишаху служить, будешь за кобылой своей ухаживать, может, ещё и в люди выбьешься.

Юноша в душе рад‑радёхонек, что сможет присматривать за Белогривкой, но никому своей радости не показывает. Отвечал он отцу:

– Твоя воля, отец. Пусть только падишах мне новые чоботы и красную рубаху подарит.

Согласился падишах подарить юноше чоботы и рубаху. Старшие братья с отцом вернулись домой, а дурачок стал за Белогривкой ухаживать. Даром что дурак, а животину свою любил, как родную – разве что пылинки с неё не сдувал, а заботился о ней, как о малом ребёнке. Хвост и гриву белоснежную дурачок волосок к волоску причёсывал, спину начищал серебряным перышком Семруг‑кош, что за пазухой держал. С каждым днём становилась белая кобылица всё краше и краше: раз проведёт дурачок перышком по лошадиному боку, шкура у неё белее снега становится, аж сверкает. Превратилась Белогривка из белой кобылицы в серебряную. А все остальные конюшие дурачку завидуют чёрной завистью, ведь падишах на других коней теперь даже не смотрит, только Белогривкой любуется, да их, конюхов, за нерадение ругает.

– Посмотрите, как Дурачок за своей кобылой ходит, – учит их падишах. – Если ваши кони не такие красивые, кто виноват? Получше за ними ухаживайте, а не то я вас всех казнить прикажу.

Падишаху так нравилась Белая Кобыла, что стал он её выводить на площадь перед дворцом, чтобы люди посмотрели и порадовались красоте такой. Правда, сесть верхом на неё падишах не мог, потому что Белогривка продолжала подчиняться одному дурачку.

Начали другие конюхи у юноши выспрашивать, как ему удаётся сделать так, чтобы Белая Кобыла серебром сверкала: хочется им тоже заслужить милость падишаха.

Дурачок им всю правду по доброте душевной и рассказал:

– Помогает мне в этом перышко из хвоста птицы Семруг: когда я им Белогривку по спине глажу, сверкает у неё шкура, словно серебряная.

В тот же день конюхи передали это падишаху. Вызвал к себе правитель дурачка, и спрашивает:

– Отвечай, конюх, откуда у тебя перо Семруг‑кош?

Юноша падишаху врать не стал:

– Когда я к тебе на Белой Кобыле скакал, на пути моём оказалась птица Семруг, которая посреди поля добычу терзала. Ухватил я птицу за хвост, но она взлетела в небо, оставив мне только одно перышко из своего хвоста.

Выслушал падишах дурачка, и приказал ему изловить Семруг‑кош и доставить её во дворец.

Не хотелось дурачку за птицей ехать, начал он падишаху жаловаться:

– Ты, повелитель, так и не подарил мне обещанные чоботы и красную рубаху, не могу я в лохмотьях птицу Семруг ловить. Да и ни к чему она мне.

– Ладно, будет тебе и рубаха и чоботы, – обещает дурачку падишах.

Только дурачок всё равно отказывается за страшной птицей ехать. Разгневался тогда падишах, пригрозил дурачку.

Пришлось юноше соглашаться на трудное дело. Пошёл он на конюшню, и стал у своей Белогривки совета спрашивать:

– Ну, где мне найти птицу Семруг, да и поймаешь её разве?

Отвечает ему Белогривка:

– Задание твоё не такое уж и сложное. Сделай, как я тебе скажу, и без труда поймаешь ты Семруг‑кош. Испроси разрешения взять себе коня в дорогу, да поезжай туда, где чудесная птица тебе в прошлый раз повстречалась. Там заколешь коня, шкуру с него снимешь, мясо посреди поля положишь, а сам в шкуре схоронишься. Почует Семругкош мертвечину, сразу прилетит пировать. А ты не зевай: лови её да вези сюда.

Всё дурачок сделал так, как рассказала ему Белогривка: попросил коня, поскакал на нем в поле, где Семруг видел. На простом‑то коне он три дня и три ночи ехал, не то, что на Белогривке. Добравшись до поля, зарезал юноша коня, содрал с него шкуру, и сам в неё завернулся. Долго ждал Дурачок, уже и ночь настала, и рассвет приближался, когда появилась Семругкош: молнии сверкали у неё под крыльями, ветер гудел над хвостом, земля дрожала, когда она села, гром загремел, когда пировать начала. Не заметила птица дурачка, стала конину рвать. А тот вылез потихоньку из‑под шкуры, да как схватит её за ноги. Стала птица Семруг метаться, крыльями по земле бить, но из рук Дурачка вырываться, только не смогла – очень уж крепко он её за ноги держал. А когда выбилась птица из сил, юноша понёс её во дворец падишаху. Почти две недели пешком пришлось идти ему обратно в столицу. Обрадовался правитель, от счастья чуть не прыгает. Начал падишах перед чужеземными ханами птицей хвастаться: глядите, мол, есть у вас такая птица или нет? На радостях позабыл падишах про своё обещание купить Дурачку рубаху да чоботы. Но зато вспомнилось падишаху, как однажды встретил он в дальних краях табун волшебных лошадей. Не получилось в тот раз у падишаха изловить дивных лошадей, так он задумал теперь послать дурачка, чтобы тот их поймал.

Позвал падишах своего юного конюха, и приказывает ему:

– Поезжай, верный мой конюх, в дальние края, излови ка и пригони ко мне в конюшню четыре десятка волшебных лошадей.

А дурачку больше никуда ехать не хочется, начал он с падишахом препираться:

– Разве ты, повелитель, выполнил своё обещание подарить мне новую рубаху и чоботы? Сам слово не держишь, а меня неведомо куда гонишь!

Тут падишах не на шутку разгневался, пригрозил дурачка повесить, ежели тот не добудет волшебных кобыл.

Делать нечего, подчинился дурачок падишаху, спросил только разрешения с Белогривкой попрощаться. Пошел юноша на конюшню, а сам слёзы рукавом вытирает. Спрашивает дурачка его Белогривка:

– Отчего загрустил, хозяин?

Пожаловался дурачок Белогривке на падишаха, посетовал, что дело невыполнимое поручил ему государь:

– Отправил меня падишах за табуном волшебных кобылиц, не сносить мне головы, коли не сумею их раздобыть.

Утешила его Белогривка:

– Вытри слёзы, друг мой, задание твоё сложное, но выполнимое. Один ты, конечно, не справишься, а со мной вдвоём всё сможешь. Испроси ты дозволения меня с собой взять, да пусть меня подкуют четырьмя подковами по сорок пудов, и сорок бочек дёгтем наполнят.

Передал дурачок падишаху всё, о чём белая кобылица его просила. Правитель выполнил его просьбу, и отпустил дурачка верхом на Белогривке сорока бочками дёгтя нагруженной, в дальнюю дорогу. Когда полпути Дурачок уже проскакал, Белая Кобыла ему велела измазать её дёгтем с головы до ног, а когда один слой дёгтя высохнет, ещё намазать, чтобы толстый дегтярный покров на ней образовался. Выполнил юноша всё, что Белогривка просила, потом снова сел верхом и дальше поехал. Долго ли ехал, коротко ли, а добрался дурачок до дремучего леса. Остановилась белая кобылица и говорит дурачку:

– Дальше я одна поеду, а ты меня тут жди. Три дня жди, а потом уходи отсюда. Если я к тому сроку тебе волшебных лошадей не приведу, то меня уже и в живых нет. В столицу без меня не возвращайся, повесит тебя твой падишах.

Сказав так, помчалась Белогривка в тёмную чащу, аж земля вздрогнула, и деревья закачались. Сидит дурачок под деревом, ждёт белую кобылицу. Три раза солнце встало, два раза зашло, а всё не видать Белогривки. Начал уже дурачок горевать, слезы по своей Белогривке проливать. На исходе третьего дня загудела земля, сверкнули зарницы, загромыхало небо, и увидел юноша, что скачет его Белогривка впереди большого табуна чудесных лошадей. Только, видно, нелегко ей было кобылиц за собой увести, потому что дегтярный панцирь весь в клочья изодран был.

Тут же Белогривка дурачку велела в обратную дорогу трогаться. Четыре десятка волшебных лошадей вперёд пропустила, а сама с дурачком на спине позади табуна скачет. Земля дрожит, ветер воет, волшебный табун копытами землю роет.

В столицу они воротились на следующий день. Собрался народ поглазеть на диво дивное: видом не видывали, слыхом не слыхивали люди про таких красивых лошадей. Падишах от радости опять про обещанную Дурачку красную рубаху да новые чоботы позабыл: только и знает, что чудесным табуном бахвалится.

Налюбовался падишах на волшебный табун, да и вспомнил, что хозяйкой волшебного табуна была до него красавица – дочь самого главного джинна. И захотелось падишаху, чтобы дочь самого Иблиса стала его женой. Позвал правитель дурачка и новое задание ему даёт:

– Слушай мой приказ, конюх: повелеваю тебе привезти сюда дочь самого главного джинна, у которой ты чудесный табун увёл.

Дурачку уже надоело прихоти падишаха исполнять, он и говорит:

– Ты, повелитель, верно, запамятовал, что обещал мне новую рубаху и чоботы подарить, а всё новые задания даёшь. Какое мне дело до джиннов и их дочерей? Тебе надо, ты и поезжай.

Падишаху такие речи не по душе пришлись:

– Ступай, куда велят, дурень, а не то голову с плеч сниму!

Пригорюнился юноша, а куда деваться? Против падишаха не попрёшь. Побрёл дурачок на конюшню, в стойло к ненаглядной Белогривке своей, стал ей рассказывать, какое новое задание ему падишах дал. Белая Кобыла положила ему голову на плечо и говорит:

– Не вешай нос, друг мой! Это задание непростое, тяжелее давешних, но вместе разве мы не сможем его выполнить? Сможем!

На утро выехал дурачок верхом на Белогривке и поворотил к берегу моря. Владения верховного джинна Иблиса под водой лежат. У моря Белогривка велела юноше спешиться и ждать её на берегу трое суток:

– Если не вернусь я к тому времени с красавицей‑джинни, уходи отсюда, потому что меня тогда и в живых уже не будет.

Наказав Дурачку ждать её, прыгнула Белая Кобылица в воду и скрылась в пучине. Сидел юноша на берегу и ждал: рассветы и закаты встречал. Так и считать научился. К третьему закату увидел он, как помутнело и забурлило море, зарницы сверкнули, загромыхало в небе, ветер волны поднял и обрушил на берег. А на одной из волн из воды вынесло Белогривку, державшую за волосы дочь верховного джинна. Разгневанные духи гнались за ними со дна морского. Подхватила белая кобылица дурачка, велела ему покрепче прижать к себе девушку, и полетела, обгоняя ветер, к столице. Не смогли джинны догнать их, осталась погоня далеко позади. Наконец, прибыли дурачок и красавица‑джинни к падишаху во дворец. Правитель, как увидел девушку, так и обомлел от её красоты ослепительной, дар речи потерял. Только о том и думает падишах, как побыстрее свадьбу сыграть, а про красную рубаху для Дурачка опять забыл. Только красавица замуж не спешит, велит падишаху сначала испытание пройти:

– Могу я выйти замуж только за того, – говорит она, – кто надоит молока у моих чудесных лошадей, вскипятит его, и трижды в том кипящем молоке искупается.

Падишах в кипящем молоке в жизни не купался, и делать ему этого не очень охота. А охота падишаху жениться. Решил он тогда сначала проверить на дурачке, можно ли в кипящем молоке купаться‑то: если тому ничего не будет, то и падишах нырнёт. Зовёт правитель юношу к себе и снова ему указания даёт:

– Слушай, конюх, давай ка иди, дои кобылиц волшебных, кипяти молоко, да ныряй в него три раза.

Дурачок приказами падишаха уже сыт по горло, не желает он больше ничего выполнять:

– Никуда я не пойду и нырять не буду, – отвечает он падишаху, – ты меня всё обещаниями кормишь, да задания придумываешь, а даже рубашку так и не подарил.

Государь снова начал дурачку обещать, что как только тот в молоке искупается, сразу ему поднесут красную рубаху и новые чоботы. Только юноше уже ничего не хочется:

– Нет, теперь уж мне и чоботы с рубашкой не нужны больше. Разве я не понимаю, что в кипящем молоке купаться – смерти искать? Ты жениться собрался, ты и ныряй!

Падишах к такому обращению не привык, грозит Дурачка казнить, коли тот приказа не выполнит. Видит Дурачок, что не отвертеться ему, стал просить позволения с Белогривкой своей проститься. Отпустил его падишах на конюшню.

Пришёл юноша к Белогривке, гладит её, слёзы льёт, о горе своём рассказывает:

– Заставляет меня падишах в кипящем молоке вместо него купаться, не увидимся мы с тобой больше, Белогривка, моя ненаглядная!

Та ему и говорит:

– Не плачь – не горюй, хозяин! Помогу тебе и на этот раз. Бояться ничего не надо – только делай, что я скажу, и смерть тебя не возьмёт, а падишах больше тебе указывать не будет.

– Говори, всё сделаю! – обрадовался дурачок.

– Ступай к волшебным кобылам. Я на них погляжу, и они тебе позволят себя подоить. Молоко в большой котёл нальёшь, котёл над костром повесишь. Подожди, пока молоко вскипит, и попроси у падишаха позволения меня привести, чтобы я тебя на тот свет проводила. Когда меня приведут, я дуну на котёл трижды, а ты в это время нырнёшь, и останешься цел и невредим.

Выполнил юноша всё, как ему Белогривка велела. На рассвете вошёл дурачок к чудесным лошадям с ведром. Сверкнула Белогривка на них своим пронзительным взглядом, они испугались, и стали спокойно к молодому конюху подходить и молоко давать. Четыре десятка вёдер молока надоил он и вылил в большой котёл. Разжег дурачок огонь под котлом, дождался, когда молоко вскипело, и говорит падишаху:

– Разреши мне, господин, умереть на глазах у единственного моего друга – белой кобылицы, вели привести её сюда.

Позволил правитель привести Белогривку. Попрощался с ней дурачок, да и приготовился в молоко нырять. Много людей пришло поглядеть, как дурачок купаться в кипящем молоке будет. А дурачок увидел, когда Белогривка в котёл дунула, и нырнул в молоко. Выплыл, будто это не кипящее молоко, а прохладная вода, отфыркивается. Белогривка снова на молоко дунула, Дурачок ещё раз нырнул. А народ охает, да ахает от удивления. И в третий раз дунула кобыла на молоко. Вынырнул Дурачок из молока, вылез из котла – его и не узнал никто: такой он стал красавец, да батыр. А дочь верховного джинна как увидела вынырнувшего из молока дурачка, так сразу его и полюбила без памяти. Обратилась она к падишаху:

– Хочу быть женой этого юноши, и ничьей больше.

Падишах говорит ей:

– Ну, уж нет! Смотри, как теперь я искупаюсь в молоке и тоже стану молодым и красивым, – и… нырнул.

Вот только вынырнуть уже падишаху не довелось. Так и сварился жадный падишах в кипящем молоке. Стала красавица‑джинни женой дурачка. Только он уже не дурачком был, а сделали его люди падишахом. Жили они долго и счастливо с красавицей‑джинни, и поданных своих не обижали.

 

еще рефераты
Еще работы по истории