Реферат: За что погиб Н.С. Гумилев?

               

<img src="/cache/referats/6746/image001.gif" v:shapes="_x0000_s1027">   

                                  

       

<img src="/cache/referats/6746/image002.jpg" align=«left» hspace=«20» vspace=«10» v:shapes="_x0000_s1026">                                  

                                                                                                                                                                               

                                                                                                          реферат  по истории

                                                                                                          ученицы11А класса

                                                                                                          среднейшколы № 40

                                                                                                          Приволжскогорайона

                                                                                                          города Казани         

                                                                                                          ЕлесинойАнастасии

                                                                                              научныйруководитель                                                                                                    Гарифуллина
                                                                                             Амина Яхиевна.

               — Казань 2001-

План:

                                              

1. Введение………………………………………… стр. 3.

2. Детство и юношество Н.С. Гумилёва…………стр. 4 – 5.

3. Расцвет творчества……………………………… стр. 6 – 10.

4. Гумилев и война………………………………… стр. 11 – 16.

5. Загадка гибели поэта…………………………… стр. 17 – 21.

6. Заключение……………………………………… стр. 22.

7. Список литературы……………………………… стр. 23.

                                          Введение.

Многие историки и писатели-биографистыговорят, что для написания подробной, а тем более, исчерпывающей биографииНиколая Степановича Гумилёва нет достаточного материала. Если семейные и личныеархивы Гумилёва и сохранились в России, то они до сих пор находятся под спудом.Заграницей сохранилось то, что Гумилёв перед своим возвращением в Россию вапреле 1918 года оставил в Лондоне у своего друга, художника Б.В. Анрепа,который в 1942 году передал этот материал Глебу Струве – пистаелю-историку.Этот архив Гумилёва включает в себя тетрадь со стихами, несколько записныхкнижек, рукопись неоконченной повести «Весёлые братья», несколько документов,относящихся к прохождению Гумилёвым военной службы и др. Письма Гумилёва иписьма к нему других лиц почти неизвестны. Воспоминания о Гумилёве относятся побольшей части либо к самым последним годам его жизни, либо к периоду  между 1909 – 1914 гг. Большая частьвоспоминаний касается литературной деятельности Гумилёва. О более раннемпериоде и о Гумилёве-человеке, а не поэте, воспоминаний очень мало. Однако, итот период, когда Гумилев был арестован по подозрению в участии в заговоре,подробно нигде не описан, как будто этого не было, или было, но не так важно.Может быть, боялись преследования, и не писали об этом тогда, когда помнилиэто. А позже, когда можно было писать без опасений, свидетелей осталось оченьмало, да  и детали ареста уже забыты.

Выбирая темудля реферата, я исходила из того, что чем глубже лежит тайна о причине ареста ирасстрела, тем интересней будет узнать об этом. И, копаясь в архивах, можнонаткнуться на более правдоподобную версию обвинения Гумилёва и его гибели, таккак в то время заключённых по обвинению в участии в заговоре было намногобольше, чем осуждённых за ограбление или убийство. Мне очень интересно узнатьбыло ли обвинение, предъявленное Н.С. Гумилёву, достойно расстрела. Что жетакое совершил Гумилев, за что ему пришлось поплатиться жизнью?

 

 

 

 

 

Детствои юношество Н.С. Гумилева.

  Николай Степанович Гумилёвродился 3(15) апреля 1886 года в Кронштадте, где его отец, Степан Яковлевич,окончивший гимназию в Рязани и Московский университет по медицинскомуфакультету, дослуживал последний год корабельным врачом перед выходом вотставку. Николай родился бурной штормовой ночью, и, по семейному преданию,старая нянька предсказала, что у него «будет бурная жизнь». С раннего возрастаон делал себя сам, и потому признавал над собою только собственный суд. Понекоторым сведениям, семья отца происходила из духовного звания, чему косвеннымподтверждением служит фамилия – от латинского слова humilic, «смиренный», нодед поэта, Яков Степанович, был помещиком, владельцем небольшого именияБерезки в Рязанской губернии, где семья Гумилевых иногда проводила лето.

  9 февраля 1887 года был подписан высочайшийприказ о выходе С.Я. Гумилёва в отставку с мундиром — по соседству с летнейимператорской резиденцией, в Царском Селе, уже был облюбован тихий дом наМосковской улице, в который и перебралась семья.

  «Особым пристрастием к наукам младший Гумилёвне отличался  ни в детстве, ни в юности.Но в пять лет уже умел читать, и не без удовольствия сочиняя, выискивая изобилия слов именно рифмующиеся. Получив первоначальное минимальное образованиена дому, Николай успешно слал экзамен в приготовительный класс Царскосельскойгимназии, однако вскоре заболел и вынужден был прервать занятия.»1

  Семья решила переехать Тифлис, из-заоткрывшегося в 1900 году у Дмитрия туберкулёза. Время проведённое на Кавказе — более двух лет — было очень насыщенным и многое дало юному Гумилёву. 8 сентября1902 года, в газете «Тифлисский листок » было опубликовано его стихотворение «Яв лес бежал из городов …»

  В 1903 году он вернулся в Царское Село ужеавтором целого альбома- пусть откровенно подражательных, но искренних-романтических стихотворений.

  Именно здесь, в Царском селе, впервые задолгие гимназические годы учебное заведение стало хоть сколь — либо привлекатьГумилёва. В седьмой класс был определён

интерном(вольнослушателем). Николай Степанович Гумилёв посветил памяти директорагимназии, поэта Иннокентия Фёдоровича Аннинского, строки поистине благодарногоученика:

                     Я помню дни: я, робкий,торопливый,

                          Входил в высокийкабинет,

                     Где ждал меня спокойный иучтивый,

                          Слегка седеющийпоэт. 

 

                     Десяток фраз, пленительных и странных,

                          Как бы случайноуроня,

                     Он вбрасывал впространство безымянных

                          Мечтаний — слабогоменя…

 

Довольноболезненный в детстве, он вопреки физической слабости всегда старалсяверховодить, всегда претендовал на роль вождя- и был им. С детства застенчивый,всячески преодолевал и этот недостаток. Быть может, и стихи стал сочинять не впоследнюю очередь из жажды славы: никто вокруг не умел, а его фамилия уже вгазете напечатана была — значит, и в этом он выше других. А само восприятиегордости и вовсе не знало ни границ, ни мелочей: это была памятливая гордость.

  Маска надменного конквистадора, явленнаямолодым поэтом в первой своей книге — не мгновенное озарение, не случайныйобраз, не дань юношеским мечтанием; она — своего рода символ. Конечно, и щит, изавеса, и панцирь. Но в первую очередь все же – символ, по которому безошибочноузнавался автор.

  «Путь конквистадоров» Николай Гумилёв издална деньги родителей за год до окончания гимназии, в 1905 году, когда емуисполнилось 19 лет. К этому времени он уже два года как был знаком с АннойГоренко, и не просто знаком: ей посвящены стихи в первой книге.

Расцветтворчества.

«Путьконквистадоров» Гумилёв никогда не переиздавал, откровенно давая понять, что исам считает первую книгу пробой пера, уроком, подготовкой к творчеству, но несамим творчеством, достойным его  уровня.Только три стихотворения из всего сборника, да и то переделанные,отшлифованные, можно даже сказать – огранённые, счёл он возможным потом  «вернуть» читателям.

  Но «Путь конквистадоров», конечно, не простодобросовестно выполненный «урок», а и начавшее оформляться, очерчиватьсясамостоятельное миропонимание. Будь по-другому, книжка, как многие прочие,выходившие тогда, прошла бы незамеченной. Однако ж вскоре после её выхода в №11 «Весов» появилась рецензия, написанная Валерием Брюсовым. Это было дляГумилёва важным, и, с присущей ему памятливостью, он долгие годы хранилпризнательность своему открывателю: сначала — как влюблённый и прилежныйученик; затем — как коллега и даже как оппонент.

  Аттестат зрелости он получил ужедвадцатилетним, 30 мая 1906 года. А ещё до официального завершения курса обученияпоявилось желание поехать за границу. Думается, в том, что он уехал в Париж,просматривается не страсть к наукам (хотя Гумилёв и поступил в Соборну), а впервую очередь его неуемная страсть к путешествиям.

  Конечно, отъезд сделал и без того не слишком большойкруг его литературных знакомств ещё более узким. К творчеству он относился какк работе, к ремеслу, в котором тоже есть мастера и есть подмастерья — взависимости от владения приёмами, техникой. И несмотря на то, что он усиленноищет «границу, где кончается опыт и начинается творчество», всё же в этотпериод именно опытами отдаёт больше всего времени и сил, изучает законыстихосложения.

 Брюсов, теперь уже явно взяв шефство над юнымподопечным, помогал ему не только литературными консультациями. Он свёлГумилёва со своими парижскими знакомыми, уберёг его от некоторых ошибок ипоспешных шагов.

  Первый парижский период характерен ещё и тем,что Гумилёв впервые столкнулся с изданием журнала. Затем в его жизнь будетнемало подобных попыток, но «Сириус»- первая из них. Сама идея возникла вовремя знакомств с русскими художниками М. Фармаковским и А. Божеряновым.

  Вернувшись в мае 1907 года в Россию, 20 июняон уже вновь был в Париже, пытаясь осмыслить случившееся с ним за два киевско — московско-петербургских месяца: и встречу с Брюсовым, и освобождение отвоинской службы, и очередной отказ Анны Горенко выйти за него замуж. О, этиотказы, столь глубоко ранившие душу «конквистадора! Известно, что после двух изних Гумилёв пытался покончить жизнь самоубийством.

  Несмотря на все трудности пребывания воФранции — и материальные, и нравственные, — Гумилёв не забывал об основном, какон для себя определил, деле – литературном творчестве. Собиралась вторая книга– вышедшей в январе 1908 года сборник «Романтические цветы», изданный за свойсчёт и посвящённый Анне Андреевне Горенко.

  «О «Романтических цветах» будет затем сиздёвкой писать газета «Царскосельское дело», которая никогда не упускаласлучая продемонстрировать своё отношение к Гумилёву; не слишком корректноотзовётся о книге и журнал «Образование» доселе хваливший его стихи«мертворождёнными, рассудочными и холодными» и убеждала читателей в том, что«если признать основным принципом искусства нераздельность формы и содержания,то стихи г. Гумилёва пока большей частью не пойдут под понятие искусства»2.

  Но две рецензии – Валерия Брюсова иИннокентия Аннинского – стали определяющим для Гумилёва и его книги, как именнопервый и последний аккорды.

  Когда–то, три года назад, подписывая «Путьконквистадоров»        Директоругимназии, девятнадцатилетний гимназист перечислил в надписи произведенияАннинского:

             Тому, кто был влюблён, как Иксион,

             Не в наши радости земные, а вдругие,

              Кто создал Тихих Песен нежный сон–

              Творцу Лаодамии.

  Теперь эстет Аннинский достаточно подробноперечислил достоинства «Романтических цветов», сделав это не просто живо, но идаже как-то гурманно — изящно.

  Это было время именно исканий, о чём говориткак уход в «Романтических цветах» от декадентства «Пути конквистадоров», так иуход в последующих книгах от символизма «Романтических цветов».

  «Одна из сокровеннейших мыслей» к томувремени уже начинала получать воплощение в экзотических стихах. Причинаконечно, не только в первом краткосрочном путешествии в Африку и увлечённостиэтим континентом; причина прежде всего в попытке найти наиболее полный,оптимальный способ самовыражения на уровне целой платформы, системы.

  Экзотичность тоже была необходимым кирпичикомв планомерном делании Гумилёвым самого себя. Имя его всё чаще появляется настраницах газет и журналов, и далеко не всегда как поэта: только в 1908 году онвыступает с рассказами, новеллами, рецензиями и статьями в «Весах», «Речи»,«Русской мысли», «Весне»… Расширяется круг его литературных знакомств – какпарижских, так и, в меньшей пока степени, петербургских.

  В 1909-1910 годах его пристрастия и антипатииопределились ещё более явно. Во-первых, это наметившийся отход от Брюсова.Во-вторых – жажда общественно — литературной деятельности, в которой он хотелиграть свою, по его мнению, не второстепенную роль. Создание совместно с С.К.Маяковским журнала «Аполлон», одним из активнейших сотрудников которого Гумилёвзатем станет; и в попытке основать свой журнал «Остров» (выйдет всего дваномера); и в создании Общества ревнителей художественного слова («Академиистиха»). И, в-третьих, это отношение к путешествиям не как к забавам илиразвлечениям, но как к потребности, без исполнения, которой он не мыслил итворчества. В ноябре 1909 года он отправляется в Абиссинию уже не набегом, а –с экспедицией академика Радлова. Однако результат превзошел ожидания и самогоГумилёва, так как увлечение переросло в страсть. Экзотика в поэзии Гумилёва,никогда не была самоцелью, но если сначала она присутствовала как выражениемечты (начиная с детского возраста, со стихотворения об «Озере Дели»,написанном в шесть лет), то затем, в зрелом возрасте, стала отражением его,гумилёвского мировидения и бытия.

 К концу 1909 года фамилия Гумилёва сталаизвестна всему Петербургу – как это часто бывает, из скандальной хроники.

Поводомпослужила дуэль между Гумилёвым и Волошиным, состоявшаяся из-за ЕлизаветыИвановны Дмитриевой, с которой Гумилёв познакомился ещё в Париже, в мастерскойхудожника Гуревича.

  К 1910 году Николай Гумилёв добился того, очём думал и в гимназии и в Париже: он не просто стал заметным поэтом, но ииграл заметную роль в литературных делах. Всеми теперь как-то забыто, что онтогда ещё учился в университете. Вот разве что совсем необычный по нашимвременам документ напоминает об этом – прошение ректору о разрешении вступить вбрак с А. Горенко.

  В апреле 1910 года произошли двазнаменательных события: вышла третья книга стихов «Жемчуга» и 25 апрелясостоялось венчание с Анной Андреевной; спустя неделю молодожёны отправились воФранцию, в свадебное путешествие. Впрочем, едва из него вернувшись, Гумилёв тутже, в сентябре, уехал в Африку: его по-прежнему манила Аддис-Абеба.

  Книга «Жемчуга» посвящена Брюсову.

  Однако книга не случайно приобрела широкуюизвестность и не случайно была сразу замечена литературной критикой. Дело тут,конечно, не только в ставшем к тому времени звучным имени и не только вупрочившемся положении Гумилёва. Быть может, одних «Капитанов» было быдостаточно для того, чтобы понять, что «Жемчуга» — не продолжение раннего пути,а в какой-то степени уже и выбор нового, более самостоятельного.

  Как бы там ни было, но приподходе к «Жемчюгам» не стоит забывать, что это – книга человека, всего пятьлет назад выпустившего первый свой, ученический сборник. Разница между ними –первый и третьим, — как легко убедится, огромная. Более того, в «Жемчугах» ужезреет зерно будущего направления – того самого акмеизма, который, по убеждениюГумилёва, должен будет спасти отечественную поэзию. Когда читаешь:

                     И апостол Петр вдырявом рубище,

                     Словно нищий, бледен иубог, - 

понимаешь, что поэт инаучился, и осмелился небесное опускать до земного, осязаемого, а не толькоземное опускать до земного, а не только земное возносить до романтическихзаоблачных высей.

  Одной из основных проблем литературногопроцесса 1910 года стала проблема символизма.

  «Цех поэтов» был задуман осенью и обсуждён в«Аполлоне» с привлечением Городецкого, Лозинского, Нарбута, Мандельштама,Зенкевича, Ахматовой… 20 октября уже состоялось первое заседание, 1 ноября –второе, в Царском Селе.

  Принявший к этому времени участие в созданиинескольких журналов и литературной организации, в которой верховодил всё-такине он, а Вячеслав Иванов, Гумилёв на этот раз взял в свои руки  все бразды. Убеждённый в том, что стихи можетписать каждый грамотный человек, овладевший техникой, ремеслом, Гумилёв иостанавливается именно на таком названии – цех. Своё предназначение Гумилёвавидел в том, чтобы руководить.

  Созданный в 1911 году «ЦехПоэтов» был как раз той организацией, и структура, и направленность, и порядкикоторой вполне импонировали Гумилёву. Разделив участников на «мастеров»(«синдиков»), которых было всего два – Городецкий и сам Гумилёв, — и«подмастерьев», Гумилёв вменял в обязанность «подмастерьям» беспрекословноеповиновение, работу над «вещью» по указанию «мастера» и запрет на публикациюбез разрешения «мастера» (для публикаций использовались «Аполлон» и созданныепри «Цехе» журнал и издательство, которые назывались одинаково:«Гиперборей»).  

  Выдержать подобное мог далеко не каждый, ипотому многие «подмастья» в скором будущем покинут свой «Цех». Блок, которыйбыл в «Цехе» единственный раз – на организационном собрании 20 октября, — назвал объединение «Гумилёвско-Городецкими обществом», а впоследствии записал:«Футуристы в целом, вероятно, явление более крупное, чем акмеизм. Последние –хилы, Гумилёва тяжелит «вкус», багаж у него тяжёлый, а Городецкого держат, как застрельщикас именем; думаю, что Гумилёв конфузится и шокируется им нередко»3.

  Акмеизм как программа зародился в «ЦехеПоэтов», но это было несколько позже. Поначалу же «Цех», насчитывавший 26членов, вбирал в себя представителей разных направлений, большей частью как разне акмеистов.

  О создании акмеизма было официально заявлено11 февраля 1912 года на заседании «Академии стиха», а в №1 «Аполлона» за 1913год появились статьи Гумилёва «Наследие символизма и акмеизма».

  Единственный, кому, как учителю акмеизма,сохранил приверженность сам Гумилёв, даже когда он уже перерос созданную школу,был Готье. Его стихи включены Гумилёвым в «Чужое небо», а затем выпущена исамостоятельная книга переводов «Эмали и камей».

  Видимо, в эстетическойпрограмме Готье Гумилёву наиболее импонировали декларации, близкие ему самому:«Жизнь – вот наиглавнейшее качество в искусстве; за него можно всё простить»;«…поменьше медитаций, празднословия, синтетических суждений; нужна только вещьи ещё раз вещь». А непосредственно в поэтическом творчестве – программноестихотворение «Искусство», заканчивающиеся строками:

                     Работать, гнуть, бороться!

                     И лёгкий сон мечты

                            Вольётся

                     В нетленные черты.

  Создавая «Цех Поэтов», а за ним и акмеизм,Гумилёв не отрицал достижений символизма, наоборот – призывал взять из неголучшее. Разве что в выпущенной в этом же, 1912 году книге «Чужое небо»современники увидели некие черты проявления нового направления.

  «Чужое небо» — книга более «простая», чемпредыдущие; быть может, именно потому, что в ней теперь уже недемонстрируются  достижения формы, — вэтом нет нужды: всем уже – и себе самому – он доказал, что может, что овладел.Интересна книга и тем, что автор в ней представлен и как лирик, и как эпик(поэмы «Блудный сын» и «Открытие Америки»), и как драматург (одноактная пьеса встихах «Дон Жуан в Египте»), и как переводчик (стихи Теофилия Готье).

  «Чужое небо» действительно являет собойлучшую из вышедших до 1912 года Гумилёва – по лиризму, по земным и в то жевремя возвышенным чувствам, воспетым в ней, по тщательной дозировкиэмоционального (любовная лирика) и рационального («Искусство» Готье),экзотического, «конквистадорского», но уже в ином преломлении («ОткрытиеАмерики», «Абиссинские песни», «У камина») и приземлённо-бытового («Из логовазмиева…»).

  Этот год предельно насыщенный литературнымиделами (кроме названного, вышло немало статей: о Кузьмине, Брюсове, Цветаевой,Иванове, Блоке, Гуревиче, Зенкевиче и др.; сделаны доклады; посещались «ВечераСлучевского» и т.д.), был насыщен и событиями личной жизни: вместе с Ахматовойбыла предпринята поездка в Италию; родился сын Лев. Гумилёв со своимплемянником Сверчковым, в апреле 1913 года, через Одессу морем  отправился в Африку. Коллекция, которую онитам собрали, по мнению специалистов, по своей полноте стоит на втором местепосле коллекции, привезённой Миклухо-Маклаем.

  Об африканских экспедициях Гумилёва можнобыло бы написать отдельную книгу. Частично написал её поэт – в стихах «Шатра»,в «Африканском дневнике», часть которого недавно обнаружена.

  «Чужому небу» суждено было стать последней«мирной» книгой поэта. Следующая, «Колчан», вышла только спустя четыре года.Правда, было немало промежуточных публикаций в периодике – как стихов, так ипрозы, тех же «Записок кавалериста».

 

               

                               Гумилев ивойна.

Спустя 24 дняпосле объявления войны, 24 августа, несмотря на полученное ещё в 1907 годуиз-за косоглазия освобождение, он записывается добровольцем в лейб-гвардииуланский полк.

  В 1944 году Анна Ахматова напишет:

                     Две войны, моёпоколение,

                     Освещали твой страшныйпуть.

  Но первую войну он не воспринял как «страшныйпуть». Другие ритмы и мотивы слышались ему:

             Солдаты громко пели, и слова

             Невнятны были, сердце их ловило.

— «Скорей вперёд! Могила,так могила!

Нам ложембудет свежая трава,

А пологом –зелёная листва,

Союзником –архангельская сила».

  Как и ко всему, что делал, к своему участию ввойне Гумилёв отнесся крайне серьёзно. Добившись зачисления «охотником» в армиюи выбрав кавалерию, он тут же стал тренироваться, совершенствоваться встрельбе, езде и фехтовании.

  Служил Гумилёв прилежно, отличался храбростью– о том говорит и быстрое его продвижение до прапорщика, и два Георгиевскихкреста – 5 и 3 степени, которые давались за исключительное мужество. Был вуланском полку, затем в гусарском.

  В Собрании сочинений Гумилёва, кроме этоговоспоминания, собрано и немало других, говорящих о том, что и в полку онстарался не выходить из сферы творчества: писал и читал стихи, рисовал, дажевёл споры о поэтике, когда попадался собеседник.

  Уйдя на фронт в 1914 году, Гумилёв,естественно, выбрал из литературной жизни столицы, не мог на неё влиять. Вдругом, военном мире создавалась и другая поэзия. Стихи, написанные им нафронте, значительно отличаются не только от «Жемчугов», но и от «Чужого неба»,-достаточно прочесть хотя бы «Наступление», чтобы увидеть отличие.

  «Цех Поэтов» распался, что ещё разподтвердило: Гумилёв был в нём стержнем, основным звеном. Гумилёв сталпубликовать  в «Биржевых ведомостях» свои«Записки кавалериста», которые появились в течение года и привлекали вниманиепублики. Всего состоялось 12 публикаций, сопровождённых пометкой: «От нашегоспециального военного корреспондента».

  Эти «Записки…» да ещё письма и воспоминаниятоварищей свидетельствуют о том, что трагичности происходящего Гумилёв неощущал. Он жаждал героизма – и потому героизм в первую очередь видел.

  В конце декабря 1925 года вышла книга стихов«Колчан», в которую поэт включил и то, что было создано им на фронте.

Книгапосвящена Татьяне Викторовне Адамович, с которой поэт познакомился до войны, вянваре 1914 года.

  В этом же году Анна Ахматова написалапосвящённое мужу стихотворение «Колыбельная», в котором есть и её отношение квойне, и ощущение происходящего как именно горя:

                     Было горе, будет горе,

                     Горю нет конца.

                     Да хранит святой Егорий

                     Твоего отца.

  В книге же Гумилёва, вышедшей почти в это жевремя, читаем:

                     И воистину светло и свято

                     Дело величавое войны.

                     Серафимы, ясны и крылаты,

                     За плечами воинов видны.

                     Тружеников, медленноидущих

                     На полях, омоченных вкрови,

                     Подвиг сеющих и славужнущих,

                     Ныне, Господи, благослови.

  «Вероятно, включай в себя сборник толькоподобные стихотворения, он и остался бы в том времени – как его, времени какего, времени, знак. Но в книге много как довоенной, так и в 1914 годахсозданной лирики, любовной и философской, и именно эти стихи определяют лицонового сборника – новое лицо поэта».4

  «Колчан», собрал в себе, по замыслу автора,«стрелы»- стихи, передающие состояния человека на войне: это и «Война», и«Пятистопные ямбы», и «Наступление», и «Смерть». Но не меньше в нём стрелАмура. И – стрел острой философской мысли.

  Открывающее книгу стихотворение «ПамятиАннинского» в некотором роде символично: оно – и памяти собственногоученичества, долгого, кропотливого, упорного, но – завершившегося. Несколько«итальянских» стихотворений – «Венеция», «Фра Беато Анджелико», «Рим», «Генуя»- автобиографичны, в них нашли отражение впечатления, полученные во времяпоездки в Италию в 1912 году вместе с Ахматовой. Но стихи эти, конечно,значительно глубже, чем просто «дневниковые записи», как это нередко бывалораньше — наступил новый этап развития. До сих пор – не всегда, естественно, ночасто – Гумилёв строил своё творчество из того материала, который попадался подруку: важно было соответствие форме.

  Теперь в материале «со стороны» особой нуждыне было – его с избытком давала душа, которой, слава Богу, было над чемтрудиться – и над африканскими, французскими, итальянскими встречами; и надфронтовыми наблюдениями; и над петербургскими событиями… Происходило какое-топерераспределение ролей, о котором – в «Разговоре»:

                     И всё идёт душа, гордасвоим уделом,

                     К несуществующим, нозолотым полям,

                     И всё спешит за ней,изнемогая, тело,

                     И пахнет тлением заманчивоземля.

  Если война и была важна для Гумилёва, то – вличном плане, как ещё один из способов вечного его самоутверждения, но никак нев плане творческом – как, к примеру, та же Африка. Этот перелом – и в то жевремя нерасторжимое единство всего, что отражено в «Колчане»,- автор воплотил водном из лучших произведений сборника – поэме «Пятистопные ямбы», гдевзаимодополняющие сосуществует всё, что собрано в душевном мире поэта: ипутешествия, и экзотика, и любовь, и война, и раздумья над смыслом жизни. Да,душа всё ещё

                     Глас Бога слышит ввоинской тревоге

                     И Божьими зовёт своидороги,

но  она уже помышляет и о другом – о том даже,чтобы самой собою распоряжаться:

                     Есть на море пустынном монастырь

                     Из камня белого,золотоглавый,

                     Он озарён немеркнущеюславой.

                     Туда б уйти, покинув мирлукавый,

                     Смотреть на ширь воды инеба ширь…

                     В тот золотой и белыймонастырь!

  Достигший «высокого косноязычья», Гумилёв в«Колчане» окончательно выходит на собственный свой путь. Произошла переоценкаценностей, о которой можно догадаться по строчкам:

                     Я не прожил, япротомился

                     Половину жизни земной.

  Ясно, что путь «конквистадорства» в том еговиде, как до сих пор, уже отринут окончательно.

  После неудачной сдачи экзаменов на офицерскоезвание и болезни Гумилёв получил назначение в экспедиционный корпус за границуи в июле 1917 года прибыл в Париж. Позднее высказывалось предположение, что былон разведчиком.

  Как всякий военный человек, Гумилёв в этойпоездке был занят в первую очередь военными хлопотами, которых в 1917 году,особенно после прошедшей в России Февральской революции, было немало.

  Лондонский период связан с именем Б.В. Анрепа– художника, близкого знакомого Ахматовой. Именно он помог Гумилёву войти вновый ритм, познакомив его с английскими писателями; ему же, уезжая, Гумилёвоставил свои записные книжки и черновики, которые Анреп впоследствии передалГ.П. Струве.

  Октябрьская революция, естественно, изменилапланы и экспедиционного корпуса, и бывших союзников России. Коснулось это ипланов Гумилёва.

  1917 год был и годом интенсивных творческихраздумий, чему в немалой степени способствовало парижское окружение.

  Вернувшись из Лондона, он с головой ушёл влитературную деятельность, не сомневаясь в том, что сможет возглавитьлитературную жизнь Петрограда. По возращении его ждали не только лавры: прекратилсуществование едва дотянувший до осени 1917 года второй «Цех Поэтов», надо быловозрождать «Гиперборей».

  Организаторские способности Гумилёва, егодеятельная энергия, соединённая с признанным к тому времени мастерством, немогли остаться незамеченными хотя бы по той простой причине, что сам он этогобы не позволил. Духовный его подъём, объясняемый возращение в литературу,счастливо совпал с открывшимися возможностями. Он переиздаёт свои книги(«Жемчуга», «Романтические цветы»), издаёт одну за другой новые («Мик»,«Фарфоровый павильон», «Костер»), читает лекции в многочисленных студиях  и объединениях, занимается активнойпереводческой деятельностью, снова воз вращается  к литературной критике.         

  Творческая и общественная деятельностьГумилёва в первые же годы после возвращения из-за границы сделала его одним изсамых значительных литературных авторитетов. Десятки выступлений в институтах,студиях, на вечерах принесли ему широкую известность и сформировали вокруг негодовольно широкий круг учеников.

  Все укрепляющийся авторитет Гумилёва не могне оказывать определённого влияния на литературную политику, тем более что исам Гумилёв не только не был от неё в стороне, но всячески старался на неёвоздействовать. Гумилёв постепенно оттеснял Блока.

  Подойдя к 20-м годам как основатель акмеизма,интересный критик, оригинальный драматург (трагедия «Отравленная туника», драмы«Дон Жуан в Египте», «Актеон», «Игра», «Гондла», «Дитя Аллаха»), Гумилёв,конечно, в первую очередь воспринимался как поэт, чьё мастерство становилосьвсё  совершенней.

  Однако вышедший в 1918 году сборник «Костер»не привлёк особого внимания критики. Эта книга, во многом не похожа на прежние,вызывает интерес тем, что энергия, ранее обращаемая поэтом в экзотику, теперьнаправлена в иное русло. Это – самая русская по содержанию из всех книгГумилёва.

  В «Котре» поэт продолжает размышлять о тай

еще рефераты
Еще работы по исторической личности