Реферат: Основы антикоррупционной политики

Введение

26 сентября 2007 года Международное агентство «TransparencyInternational»[1] в очередной раз проинформировала международную общественность о состоянии и уровне развития коррупции в мире. Статистика, отраженная в цифрах, на сегодня, более чем печальная. По данным Индекса Восприятия коррупции (далее — ИВК) разрыв в восприятии уровней коррупции в богатых и бедных странах по-прежнему огромен. [2] «Несмотря на определенный прогресс, коррупция по- прежнему остается бездонной дырой, в которой исчезают ресурсы, жизненно необходимые для сфер образования, здравоохранения и развития инфраструктуры», — заявила Угетт Лабелль, Председатель Правления TransparencyInternational (далее Трансперенси Интернэшнл).

Около 40% стран, в результате проведенной оценки восприятия коррупции, набрали менее 3 баллов по шкале ИВК. Так, Сомали и Мьянма делят последнюю позицию в рейтинге, набрав всего лишь по 1.4 балла, В 2007 г. был отмечен значительный рост показателей в некоторых странах Африки. Это свидетельство того, что в этих странах коррупция воспринимается как чрезвычайно острая и нерешенная проблема. Что касается более богатых и состоятельных стран и территорий, то более высокие баллы, в основном сосредоточенны в станах и территориях Европы, Восточной Азии и Северной Америки. И это, в первую очередь несомненный показатель относительного благополучия, обеспеченное общей стабильностью политической ситуации, эффективными механизмами разрешения конфликтов интересов, наличием положений о свободе доступа к информации и отсутствием препятствий для гражданского общества по осуществлению надзора над деятельностью государственных институтов.

Тем не менее, коррумпированность высокопоставленных государственных служащих в бедных странах имеет и международное измерение, иными словами, она связана и со странами, занимающими высшие строки «Индекса». Коррупционные деньги зачастую поступают от многонациональных компаний, базирующихся в богатейших государствах мира. Положению, при котором такие компании могут рассматривать взяточничество в качестве законной стратегии ведения дел на зарубежных рынках, должен быть положен конец. Кроме того, мировые финансовые центры играют ключевую роль в том, что коррумпированные чиновники располагают возможностями по переводу, сокрытию и инвестированию своих богатств, нажитых незаконным путем. Так, например, оффшорное финансирование сыграло основную роль в выводе многомиллионных сумм из таких стран, как Нигерия и Филиппины, способствуя злоупотреблениям со стороны коррумпированных руководителей этих государств и обнищанию их подданных.

В середине 2007 года Международным институтом развития менеджмента город Лозанна, Швейцария[3] было проведено независимое исследование на тему «С чем у вас ассоциируется коррупция в системе органов государственной власти?», в рамках единой программы «ИВК 2007» организованной TransparencyInternational. Опросы проводились одновременно в нескольких странах Европейского Союза. Данные полученные в итоге опроса респондентов были положены в окончательный итоговый рейтинг ИВК в 2007 году.

Как правильно было замечено, в ходе опроса большинство респондентов, соотносили словосочетание «коррупция в государственных органах», как действия чиновников обладающих повышенной степенью опасности, подпадающих под определение «преступление», предусматривающего уголовную ответственность. Принимая участие в коррупционной деятельности, чиновники государственного аппарата, как правило, очень грамотно используют свои административные ресурсы в сочетании с применением мощного интеллектуального потенциала, новейших информационных средств и технологий, что само по себе представляет сложнейшую систему, когда привлечь замеченного в коррупции чиновника к ответственности, очень не простая задача.

Одновременно, создавая системы противодействия коррупционным проявлением, по средствам принятия различных профилактических, предупредительных и карательных мер, наше государство, как бы оно не стремилось, в полной мере, на сегодняшний день не может обеспечить должной политической устойчивости и экономической безопасности страны. И действительно, коррупция как феномен в общественной и государственной жизни имеет повышенную степень общественной опасности по сравнению со всеми другими похожими элементами социальной действительности.

В журнале Российского права, доктор юридических наук Хабибулин А.Г. так выделяет наибольшую общественную опасность коррупцию. Коррупция, по его мнению, является: — " одним из наиболее опасных факторов в общественной жизни, деструктивно влияющих на состояние не только национальной безопасности государства в целом, но и всех ее составных частей. Основная опасность коррупции как антигосударственного и общественно опасного явления заключается в ее разрушительном воздействии на основы государственного устройства и конституционные основы правового регулирования жизни общества". [4]

В рамках представленного исследовательского проекта, мною было проведен независимый социальный опрос респондентов, по двум самостоятельным направлениям, каждый из которых хоть и локально, но отразил мнение россиян в следующих социологических опросах:

опрос № 1 — «Законодательные акты, которые содержат недостатки и могут провоцировать коррупцию в государственном аппарате РФ, субъекта РФ и в органах местного самоуправления?» (диаграмма №1);

опрос № 2 — «Почему чиновники в Российской Федерации берут или вынуждены брать взятки?» (диаграмма №2).

В ходе опроса были использованы принципы социальной и профессиональной (ведомственной) стратификации, которые позволили наиболее четко определить взгляды и мнение людей, на проблему коррупции в системе государственных органов Российской Федерации. По каждой анкете в отдельности было опрошено пятьдесят респондентов. Из которых: 15 — студенты вуза и учащиеся колледжа и техникума; 10 — преподаватели вуза; 5 — пенсионеры; 3 — работники госучреждений и муниципальных органов; 1 — депутат городской думы; 4 — предприниматели; 5 — подростки (в возрасте от 14 — 18); 7 — люди среднего и более старшего возраста.

Первый этап работы включает в себя проведение научного исследования по трем первым главам, представленных в заявке, на конкурс «Исследовательские проекты молодых ученых».

В первой главе «Исторические корни феномена коррупции в свете криминологических и виктимологических учений о её возникновении, предпосылках становления основ антикоррупционной политики» рассматриваются следующие параграфы:

История зарождения коррупции в странах древнего мира. Исторические корни виктимологии и уголовно-правовой характеристики этих явлений;

Причины и истоки коррупции в свете новых и старых учений о виктимологии коррумпированности органов государственной власти.

Вторая глава «Криминологические исследования структурных элементов и детерминант коррупции, отводиться понятию коррупционной политики, как средству укрепления стабильности и мирового порядка в xxi веке». В ней рассматриваются следующие параграфы:

Понятие коррупции и антикоррупционной политики в России, и за рубежом;

Элементы и детерминанты механизма коррупции в высших органах государственной власти Российской Федерации;

Виктимологические и уголовно-правовые детерминанты как основа укрепления стабильности действия антикоррупционной политики и антикоррупционного законодательства.

В третьей главе «Виктимологические и уголовно-правовые детерминанты — основы построения в Российской Федерации антикоррупционного противодействия криминальным элементам коррупции в системе высших государственных органов. Уголовно-правовая характеристика ответственности» автор предполагает раскрыть следующие параграфы:

Криминологическая и уголовно-правовая характеристика антикоррупционной политики в Российской Федерации;

Криминологическая и уголовно — правовая характеристика антикоррупционного законодательства России;

Система противодействия коррупции в высших органах государственной власти на основе изученных криминологических, виктимологических и уголовно-правовых характеристик антикоррупционной политики.

Глава 1. Исторические корни феномена коррупции в свете криминологических и виктимологических учений о её возникновении, предпосылках становления основ анитикоррупционной политики

Коррупция, как феномен, знаком людям еще с древних времен. Это не одно из самых старых, но и относительно уже не молодое явление социальной действительности. Вот уже порядка семи веков, история учит, что за время цивилизации человечество довольно успешно борется с этим злом. Но, и в начале третьего тысячелетия, нам — людям, пока не удалось искоренить коррупцию, в полном смысле этого слова. Наиболее полное упоминание о коррупции найдено в 13 веке до нашей эры в Сирии, где был замешан высший чин правоохранительных органов. [5] И если принять во внимание тот факт, что административная и политическая коррупция уже существовала несколько веков назад, и она существует сегодня, то мы можем с уверенностью утверждать, что имеем дело, с самыми большими видами и типами коррупции.

Высокий уровень конституционной защиты прав и свобод человека и гражданина практически в любом государстве, как в прочем и установление последовательных демократических механизмов — гласности и прозрачности, на сегодня, способствуют снижению административной коррупции в мире. Это можно видеть из ежегодных отчетов, по объективным показателям проявления административной коррупции, представленных TransparencyInternational по развитым странам и регионам. К сожалению, второй тип коррупции, а именно политическая, поддается искоренению гораздо труднее. Если в развивающихся странах политическая и административная коррупция сосуществуют примерно в одинаковых пропорциях, то в развитых странах превалирует именно политическая коррупция.

В рамках темы исследования нам предстоит рассмотреть, один из вышеперечисленных типов коррупции, а именно, будем говорить о составляющих детерминантах административной коррупции, которая, по мнению автора, обладает большим с практической точки зрения интересом. Имея тему исследования «Виктимологические и уголовно-правовые детерминанты коррупции в высших эшелонах государственной власти Российской Федерации», мы также непосредственно, в некоторых моментах затронем и элементы политической коррупции, без которой невозможно установить тождество категорий и детерминант заявленных в теме исследования.

1.1 История зарождения коррупции в странах древнего мира. Исторические корни виктимологии и уголовно-правовой характеристики этих явлений

Для того чтобы перейти к рассмотрению исторических истоков происхождения коррупции, сперва, мы должны дать определение коррупции. Как известно, существует большое множество определений этого феномена, возможно это и объясняется наличием разных типологических и видовых подходов к изучению коррупции. Наиболее четкое определение этому явлению в своей работе дал JosephSenturia (Джозеф Сентурия), определив коррупцию, как: «злоупотребление публичной властью ради частной выгоды». [6] Это довольно емкое и сжатое определение, которое можно найти в специализированной литературе. Более схожие определения мы сможем найти и в текстах документов Организации Объединенных Наций (далее — ООН) и документах Генеральной Ассамблеи ООН.

Если с общим термином мы более или менее разобрались и дали ему определение, то, как быть с более узким понятием «коррупция в государственных органах и учреждениях». Российская юридическая энциклопедия 2003 года, так дает определение государственной коррупции: «использование государственными служащими (чиновниками) и представителями органов государственной власти занимаемого ими положения, в силу своих служебных прав и властных полномочий для незаконного обогащения, получения и использования материальных преимуществ и иных благ, как в личных, так и в корыстных целях». [7] И с этим определением также очень трудно спорить, ведь в принципе, это и определяет современную коррупцию, которая существует сегодня в госорганах и учреждениях не только в высших руководящих структурах, но и на любом ее уровне и в любом звене.

В письменах самых древних из существовавших цивилизаций можно найти ранние упоминания о таком явлении, как коррупция. Безусловно, в этот термин не вкладывали широту современного определения коррупции как таковой. Первые знакомства с элементами (детерминантами) определения государственной коррупции мы можем встретить в одних двух самых старейших свода законов, которые в настоящее время известные человечеству это: «Кодекс Хаммурапи» (Вавилон, 2200 г. до н. э) и «Эдикт Нармаба» (Египет, 1200 г. до н. э). В текстах «Закона Хаммурапи» можно найти уголовно-правовую квалификацию ответственности за проявленные злоупотребления судейскими органами.

С такими проблемами такого рода в квалификации и в определении наказания за поборы и взяточничество (казнокрадство) сталкивались и правители древнего Египта. Известные древнегреческие философы Платон и Аристотель в своих работах часто упоминали об отрицательном воздействии властных злоупотреблений и взяточничества[8]. В своей работе «Политика» Аристотель выделял коррупцию как сильнейший фактор, способный обратить государство к его вырождению или на худой конец привести к гибели. Борьба с коррупцией по Аристотелю должна представлять собой основу обеспечения единой государственной стабильности.

В Римском праве также существовал термин «corrumpere». Под собой он подразумевал такие термины, как: «портить», «повреждать», «фальсифицировать показание», а также провести подкуп претора или судьи. За большую часть этих преступных действия, древние римляне, очень строго определили меру наказания по законам того времени.

В средние века понятие «коррупция» имело, прежде всего, каноническое значение. Под ним понимались такие действия, как «обольщение» и «соблазн дьявола». Коррупция в богословии католицизма стала проявлением греховности, ибо по писаниям Апостола Иоанна «грех есть беззаконие». Одним из самых коррумпированных центров того времени стала сама католическая церковь. Ярким примером может служить возможность покупки отпущения грехов за деньги (индульгенция) или церковного сана (симония). О таких нечистых на руку чиновниках писал в своих произведениях известный политический деятель Николо Макиавелли, сравнивая коррупцию с болезнью, которую вначале трудно распознать, но легко лечить, а позже — уже легко распознать, но почти невозможно лечить.

История отечественной коррупции, как и любая другая, несомненно, обладает и своей непреложной историей зарождения. У таких авторов как Голосенко И.А. «Феномен русской взятки: Очерк истории отечественной социологии чиновничества» и Кирпичников А. И «Взятка и коррупция в России» мы можем четко проследить, без ложной скромности, этапы становления отечественной системы вещей относительно явления коррупции в российской действительности.

Становление «легальной» коррупции на Руси относиться к ΙХ-Х вв. Возникновение такого института как «кормление» было положено в основу зарождения феномена коррупции, как социально-обусловленного феномена. Институт «кормления» предполагал направление князем своих наместников и воевод в провинции, без денежного содержания, предполагая, что население той волости, где и был воевода, будет «кормить» его. В 1556 году институт кормления был отменен, но круговая порука и отсутствие морального осуждения взяточников в провинциальных и столичных уездах по-прежнему сохранялись.

С течением времени, более поздний период существования русского государства XV — XVΙвв., связан с уже первой сложившейся на Руси системой взяточничества, которую составляли такие детерминанты (определители) как «лихоимство» и «мздоимство». Первое явление характеризовалось подкупом кого-либо, за действия, которые нарушали бы систему действующего законодательства государства русского. Второе понятие было схожим, но вот отличительной чертой его было отсутствие в действиях виновных нарушения самого закона, что, безусловно, и уменьшало степень ответственности за данное «противоправное взяточничество»[9]. Одним из первых законов, определившим наказание за взятку судей, стал «Судебник» 1497г.

К XVΙΙΙ веку коррупция в России становиться всепоглощающим и массовым явлением. Одним из первых кто был удивлен масштабами проникновения коррупции в общество и в систему государственного управление был Петр Ι. Своими указами: Указы 23 августа 1713г., 24 декабря 1714г., и от 5 февраля 1724г Петр Ι ввел репрессивные меры, вплоть до смертной казни, для всех тех, кто был замечен в коррупционных махинациях и злоупотреблениях. По историческим данным были казнены за взяточничество сибирский губернатор князь Матвей Гагарин, обер-фискал (Главный прокурор) Алексей Нестеров, и на этом список видных деятелей чиновничьего аппарата погрязших в коррупции еще далеко не заканчивался.

В работе Берлина «Русское взяточничество как социально-историческое явление» правление наследников Петра Ι- Екатерины Ι, Елизаветы и Екатерины ΙΙ, автор так отзывался о системе сложившейся коррупции в государстве: «взяточничество неразрывно сплелось и срослось со всем строем и укладом политической жизни»[10]. Дальше автор также продолжает свою мысль: «Коррупция поселилась в Советах еще до прихода их к власти. Коррупция пронзила структуры советской власти с первых же минут ее реального владычества».

Представленное нами первоначальное исследование исторических корней феномезации коррупции в первом параграфе, как удручающий исход исторической картины борьбы с коррупцией в системе органов государственной власти внутри чиновничьего аппарата, автор считает необходимым отметить, что коррупция — это международная проблема. Она не только не может по определению обойти какое-нибудь одно государство, она свойственна всем, независимо от государственного или политического устройства. Дело лишь в масштабах и в её качественных и количественных характеристиках.

1.2 Причины и истоки коррупции в свете новых и старых учений о виктимологии коррумпированности органов государственной власти (на примере Советского Союза и современной России)

За немалую часть истории Российского государства было сломлено множество копий советских ученых, публицистов и правоведов о причинах и истоках возникновения, развития и формирования в России коррупции в чиновничьем и государственном аппарате. К одной, из знаменательных исследований, в экскурсе этого злободневного во все столетия вопроса, можно выделить научные труды Берлина. В своей монографии «Русское взяточничество как социально-историческое явление», еще в начале двадцатого века, Берлин так говорит о времени правления великих царей и цариц. Начиная с Петра Ι — Екатерины Ι, Елизаветы и Екатерины ΙΙ- «взяточничество неразрывно сплелось и срослось со всем строем и укладом политической жизни». [11] Таким образом, была дана одна из первых и несложных классификаций, и стратификаций сложившейся системы коррупции в государстве и чиновничьем аппарате. Не менее благозвучно автор отражает в своем исследовании и пропитанность «порочной коррупцией» всей структуры советской власти. Продолжая свою мысль одной единственной, но довольно простой фразой — «коррупция поселилась в Советах еще до прихода их к власти. Коррупция пронзила структуры советской власти с первых же минут ее реального владычества».

Актуальность исследования истоков коррупции в свете новых и старых учений о виктимологии коррумпированности органов государственной власти в первую очередь обусловлена характерной системой изменяющихся общественных отношений пронизывающих все сферы человеческого общежития, а это, как правило, накладывает свои отпечатки на те, или иные события, факты и личности. Позиция изменения, которых, даже относительно коррупции в системе органов государственной власти и управления изменяется с течением времени. Когда создание четкого и надежного оплота в борьбе с коррупцией представляется только в экскурсе изучения исторических аспектов становления этого явления во всей его целой совокупности в разные периоды и при различных факторах формирования Российской государственности.

Если принять во внимание, что к 70-м годам ХХ века сложившиеся ситуация в советской номенклатуре и бюрократии, включая руководителей государства, а также коммунистической партии не раз говорила нам о повсеместном вовлечении и развращении чиновничьего аппарата системой процветающей коррупции. То исследования этих и других аспектов, указанных в настоящей главе представляется нам более чем существенными.

Виктимология коррумпированности есть нечто иное, как проявление характерных черт жертвы относительно социального феномена — коррупции. В определенный момент времени оно пронизывает определенные общественные отношения, непосредственно в которых руководитель большого или среднего звена подвергается соблазну либо получить, либо стать непосредственным участником сделки коррупционного характера. Мы предлагаем окунуться на некоторое время в недавнее прошлое и вспомнить некоторые корпоративные скандалы в России и Америке последних лет — например, инциденты с Сибнефтью и российскими олигархами Березовским и Ходорковским, корпоративные конфликты с компаниями «Энрон» и «Тайко». Руководство поставленное блюсти интересы акционеров и активы служащих компании, повело себя самым постыдным образом. У этих руководителей был талант, умение и напористость для достижения высот, но они дали волю своей жадности, эгоизму и искаженным ценностям.

Сегодня средства массовой информации пестрят своими разоблачительными и даже в некоторых случаях неоспоримыми материалами о коррумпированности высокопоставленных лиц государства. Нередко в этих скандалах были замешаны представители Администрации Президента, Правительства и депутаты Государственной Думы Российской Федерации. Нельзя не заметить и всё нарастающей в российском обществе «человеческой усталости» от насквозь прогнившей и коррумпированной государственной власти. На современном этапе многие эксперты по антикоррупционной политике схожи сегодня в одном едином мнении, что люди начинают осознавать свою гражданскую ответственность за искоренение сложившихся стереотипов покровительству и поощрению коррупцию в органах государственной управления.

Выпущенная в свет в 1996 году Трансперенси Интернэшнл (далее — ТИ) под редакцией Джереми Поупа книга: «Системы общегосударственной этики поведения»[12], позволила нам четко очертить критерии изучения виктимологических детерминант в сфере государственной власти. Авторами этого научного исследования были выделены следующие принципы, положенные в основу нашего научного исследования. Во-первых, следует особо согласиться с первым принципом, что коррупция «объективно присуща всем моделям социального устройства, предполагающим делегирование обществом властных возможностей отдельным социальным институтам или лицам, либо узурпацию последними таких возможностей». Во-вторых, она также включает и «внеправовые этические коррупционные нарушения (этические проступки), а с другой — коррупционные правонарушения». Именно здесь, основным критерием выражения этого социального фактора и может быть одно из исследуемых виктимологических детерминант. В-третьих, безусловно «содержание коррупции не исчерпывается продажностью и подкупаемостью государственных и муниципальных служащих, а включает в себя также различные проявления эксплуатации служебного статуса вопреки интересам государственной службы сотрудниками общественных и даже некоторых коммерческих организаций».

На сегодняшний день общественное мнение россиян о сложившейся системе государственной службы в России, под воздействием утвердившегося за многие века принципа недоверия народа к власти, вызывает серьезные противоречия и вопросы. И как сказал Федор Михайлович Достоевский — «Единственно, что в России есть натурального и достигнутого, то это администрация».

Переходя к исследованию виктимологии в системе советской и российской юридических и неюридических наук, первое, что необходимо сделать, это выделить причины и истоки формирования коррупции, а также её феномезации и социализации в социуме и на некоторых уровнях системы государственной службы. Если исходить из общесоциального подхода к детерминанту виктимологии, можно с уверенностью утверждать, что чиновники, чаще, чем простые граждане бывают в конфликтных ситуациях государственного, ведомственного, общественного или личного характера. И, безусловно, в таких конфликтных ситуациях, когда нарушается принцип беспристрастности, у чиновника автоматических появляется искушение отдать приоритет своим собственным интересам, нежели интересам государства и тем более общества.

Там, где коррупция становиться частью системы управления, значит, там есть системная коррупция и в большинстве случаев она настолько неотъемлема, что система управления не может просто без нее эффективно функционировать. А одним их факторов, подпитывающих коррупцию изнутри, непосредственно является сложность структуры власти, сопряженная с наличием множества бюрократических процедур и проволочек, на которых общество реагирует, как всем известно, очень враждебно. Коррупция по своей внутренней сущности, если следовать выделению общих принципов криминологического подхода к изучению коррупции в органах госвласти, именно коррупция позволяет вынуждать бедные слои нашего общества давать взятки, как принято говорить " давать на лапу" чиновникам. Коррупция также лежит в основе создания больших и неделимых холдингов, у руля которых, в коночном итоге, и находятся воротилы криминального мира и пресловутые нам работники чиновничьего аппарата[13] .

Однако забывать о том, что в одной процветающей коррупции виноваты только одни чиновники, было бы в корне неправильным. Для этого давайте рассмотрим сложившиеся подходы к исследованию типологии коррупции. За основу представленной таблицы 1 был взят очерк об истории и системе коррупции в России и в мире из энциклопедии «Кругосвет». [14] Представленная таблица четко показывает основные структурные элементы и типологии коррупции в органах государственной власти (на основе криминологических и виктимологических детерминант).

Таблица 1.Критерии типологии и видов коррупции в органах государственной власти

Критерии типологии коррупции в органах государственной власти Виды и типы коррупции
Кто злоупотребляет служебным положением

Государственная коррупция (коррупция госчиновников)

Коммерческая (коррупция менеджеров фирм)

Политическая (коррупция политических деятелей)

Кто выступает инициатором коррупционных отношений Вымогательство взяток по инициативе должностного (руководящего) лица. Вероятен подкуп по инициативе работника или государственного служащего
Кто является взяткодателем

Индивидуальная взятка (со стороны гражданина)

Предпринимательская взятка (со стороны легальной фирмы) Криминальный подкуп

Форма выгоды, получаемой взяткополучателем от коррупции

Денежные взятки

Обмен услугами

Получение выгоды иного имущественного или денежного характера (квартира, машина, и т.п.)

Цели коррупции с точки зрения взяткодателя

Ускоряющая взятка (чтобы получивший взятку быстрее делал то, что должен по долгу службы)

Тормозящая взятка (чтобы получивший взятку нарушил свои служебные обязанности)

Взятка «за доброе отношение» (чтобы получивший взятку не делал надуманных придирок к взяткодателю)

Степень централизации коррупционных отношений Децентрализованная коррупция (каждый взяткодатель действует по собственной инициативе) Централизованная коррупция «снизу вверх» (взятки, регулярно собираемые нижестоящими чиновниками, делятся между ними и более вышестоящими) Централизованная коррупция «сверху вниз» (взятки, регулярно собираемые высшими чиновниками, частично передаются их подчиненным)
Уровень распространения коррупционных отношений

«Низовая коррупция» — в низшем и в среднем эшелонах власти. «Верхушечная коррупция» — у высших чиновников и политиков.

«Вертикальная» — внутри органа госвласти, как правило между руководителем и подчиненным.

Международная коррупция

Степень регулярности коррупционных связей

Эпизодическая коррупция

Систематическая (институциональная) коррупция

Клептократия (коррупция как неотъемлемый компонент властных отношений)

Как видно из приведенной выше таблицы, система подхода к изучению детерминант на основе криминологической оценки коррупции в системе (иерархии) любой структуры государственных органов и учреждений обладает, несомненно, только ей присущей спецификой. Правоохранительные органы, активно ведущие борьбу с этого рода преступными деликтами в своей деятельности, при разработке «рабочих» и «итоговых» версий также должны следовать этим криминологическим принципам. Они в свою очередь во многом могут помочь правоприменителю не только упростить процесс их процессуального закрепления, но и в конечном итоге, что более существенно — правильно помочь классифицировать конкретный вид чиновничьего злоупотребления.

Таблица 2.Основные методологические подходы в борьбе с системностью коррупции в высших органах государственной власти и управления

Основные методологические подходы
Первый метод Второй метод
Смена власти с её последующим заключением в тюрьму бывших руководителей государства или даже их казнь Реформировать государственную систему, пораженную системной коррупцией, не требуя при этом от лидеров, чтобы они совершили политическое самоубийство или отправились в изгнание
Третий метод Четвертый метод
Угандская модель Концепция «анклава» или «острова честности»

Исследуя основные виктимологические и криминологические детерминанты, автором были изучены основные методологические подходы в борьбе с системностью коррупции в высших органах государственной власти и управления. В основы выделения таковых детерминант были положены исследования и научные выводы одной из первых книг вышедшей в свет в 1996 году — «Системы общегосударственной этики поведения». [15] На основе научных выводов, мы составили таблицу «Система методологических подходов» в борьбе с системностью коррупции высших органах государственной власти и управления. Коллективу авторов данной книги достаточно четко удалось проследить не только динамику, но и подобрать наиболее достойную систему в сфере противодействия коррупционным преступлениям, равно как и их предупреждению.

Исследуя первый метод основного систематического подхода — «Смена власти с её последующим заключением в тюрьму бывших руководителей государства или даже их казнь». Это один из самых радикальных, и на наш взгляд далеко неправо ориентированных подходов. Действительно, если рассматривать что такие коренные меры были введены в Бангладеше и Гане, то в Советском Союзе «эдакие» манипуляции и громкие судебные процессы с участием Лаврентия Берия, Василия Сталина практически ничего не изменили в иерархии круговой поруки взяточников.

Второй системный подход — «реформировать государственную систему, пораженную системной коррупцией, не требуя при этом от лидеров, чтобы они совершили политическое самоубийство или отправились в изгнание». Этот вариант остается по-прежнему одним из противоречивых и точно не дающих ответов на поставленные задачи для формирования итогового процесса борьбы с коррупцией. Например, такие подходы можно выделить на сегодня в Грузии и Украине. Перед выборами в этих государствах партийная оппозиция четко говорили о тех преступлениях и о той коррумпированности, в которой погрязли правящие элиты. И как результат этой модели у власти остались те, кто и раньше занимал ведущие посты в государстве, выдавив оппозицию за грани всяких разумных пределов.

Третий подход, названный «Угандская модель» представляет собой преобразование сверху донизу систему государственной власти, разработав для преобразования целый комплексный пакет реформ и преобразований в сфере государственной службы. Безусловно, примером может, служит не только переходная модель государственной службы доставшейся ей по наследству от предыдущих управленцев в Уганде, но и Современная российская модель, получившая систему иерархии государственной власти созданной еще в Советском союзе.

Минус этой системы четко прослеживается на той волне того, что, будучи новой элитой государственного управления, руководство, обещая нанести удар по коррупции, и ее жизненно важным элементам, постепенно отвлекаясь от своей первоочередной цели, начинает заниматься совсем другими делами. В результате упущенное время в должной мере не обеспечивает правильного перехода к изменению структуры административной власти, где следовательно, на эффективную борьбу с коррупционными проявлениями в государственных органах особо и не приходиться рассчитывать.

Четвертый подход — «концепция „анклава“ или „острова честности“, отражает создание и отграничение сфер в области государственного управления от единой системы как в центре, так и на местах, дыбы начать профилактику и борьбу с системностью коррупции отдельно по каждому из выделенных направлений. По такому направлению сейчас идет Россия. Увидев перспективность такой эффективной системы борьбы с коррупцией, наше государства старается применить и реализовать все мероприятия, которые в конечном итоге позволят реализовать программу „коррупционной борьбы“ с системой коррупции в высших эшелонах государственной власти.

Если исходить из корней виктимологии в этом подходе, то можно с уверенностью сказать, что у руководителей высшего звена власти на сегодня имеется два основных набора ценностей: официальные (узаконенные) и неофициальные (традиции и обычаи). И это в свою очередь сильно влияет не только на коррупционные проявления в той или иной верхушке власти, но и сказывается на всем поведении чиновника в отношении ко всему процессу административного управления, так и к отношению относительности служения народу в духе законности. Ведь в большинстве, по своей природе большая часть руководителей высшего звена остаются приверженцами неофициальных ценностей, а сила традиции в этом плане не только усугубляют положение, но и нередко приводят к проникновению всепоглощающей коррупции внутрь системы государственного управления.

Глава 2. Криминологические исследования структурных элементов и детерминант коррупции. понятие, коррупционной политики как средство укрепления стабильности и мирового порядка в XXI веке

2.1 Понятие коррупции и антикоррупционной политики в России, и за рубежом

История коррупции, как одного из элементов социальной реальности уходит своими корнями в далекое прошлое. Первые исторические факты зарождения коррупции в ее первородном состоянии датируются временем существования так называемых протогосударственных образований и древних цивилизаций. Спустя тысячелетия люди и по сей день исследуют всю многогранность этого явления. ХХΙ век — век быстрых машин, новых инженерных технологий, но как, ни странно он не приносит нам единого и канонического определения коррупции.

В этой главе мы преимущественно будем говорить о коррупции „государственной“. Несомненно, интерес, проявляемый к этой сфере — сфере государственного управления и контроля вызывает сегодня большой резонанс в общественной и политической жизни нашей страны. О ней говорят в средствах массовой информации (далее — СМИ). Новости о погрязших в пучину коррупции государственных чиновниках не сходит с экранов телевизоров и с эфиров радиовещания. Между прочим, как ни странно, коррупция не единственный социальный элемент, который может характеризовать сферу государственного управления, он так же в свою очередь может быть присуща сфере менеджмента (управления) и сфере корпоративного управления в целом или просто может существовать на бытовом уровне. Но, не смотря на разноплановость социального феномена коррупции, с практической точки зрения наш интерес будет распространен на сферу непосредственного государственного управления, где по крайне мере всегда одной из сторон в исследовании детерминант коррупции будет должностное лицо, находящееся на непосредственной государственной службе.

Если дать толкование латинскому слову „коррупция“ (»corruptio") то в переводе на русский язык, мы встретим такие слова как: «подкуп», «совращение» «порча», «упадок». Общелексическое толкование этой категории закреплено в словаре русского языка Ожегова. «Коррупция — моральное разложение должностных лиц и политиков, выражающееся в незаконном обогащении, взяточничестве, хищении и срастании с мафиозными структурами». [16] В Российской юридической энциклопедии, так дается определение государственной коррупции: «использование государственными служащими (чиновниками) и представителями органов государственной власти занимаемого ими положения, в силу своих служебных прав и властных полномочий для незаконного обогащения, получения и использования материальных преимуществ и иных благ, как в личных, так и в корыстных целях». [17]

Если более конкретно разобрать по составу данное определение, то можно сделать первый вывод о том, что коррупция в государственных органах проявляется в том, что работник госаппарата, обладая правами на распоряжение принадлежащих ему административных, технических и материальных ресурсов может принимать или не принимать важные с точки зрения конкретики решения. И это трактовка, несомненно, более раскрывает сущность российской системы управления в органах государственной власти. Отсюда вытекает один законный и вполне логический вопрос — в результате или под воздействием чего чиновнику нередко приходиться занимать сторону коррупции, если у него есть достаточные финансовые и материальные ресурсы, что бы в принципе не от кого и ни от чего не зависеть?

Современные публицисты, ученые и правоведы дают различные определения понятию «коррупция». Так, например Н.Ф. Кузнецова считает, что коррупция — это «подкуп одних лиц другими»[18], Н.А. Катаев и Л.В. Сердюк полагают, что взятка как таковая входит в «систему коррупции» лишь как одна из составляющих. По их мнению, это негативное социальное явление следует понимать как «подкуп должностных лиц представителями различных формирований, организаций и отдельными гражданами в целях обеспечения их противозаконной деятельности, что влечет или может повлечь за собой со стороны должностных лиц поведение, отклоняющееся от существующих норм и правил, а также преступления, направленные против порядка управления „экономической мощью страны“[19]. Авторы также в свою очередь, что безусловно, важно выделяют два вида коррупции. В качестве первого подвида они выделяют уголовную (в основном экономического характера) коррупцию и в качестве второго — политическую, которая в широком смысле понимается как осуждаемое обществом поведение политиков, а в узком смысле — как нелегитимное использование господствующей политической элитой государственных ресурсов в целях укрепления своей власти или обогащения. По мнению западных политологов, политическая коррупция делится на два вида: „отклоняющееся поведение власть имущих“ и „преступное поведение“. [20]

Реальность российской действительности сегодня такова. Ни смотря на обилие нормативно-правовых гарантий установленных в действующем законодательстве Российской Федерации (Конституция РФ[21], Федеральные Конституционные законы (далее ФКЗ), Федеральные законы[22] (далее ФЗ)) связанных в единую совокупность и нормами морали и культуры, коррупция появляется тогда, когда „правильные цели“ заменяются „ложными целями“. Это, пример расхождения двух диаметрально противоположных целей находит свое воплощение в нормах административного и уголовного права, когда мы и говорим о таком критерии как „злоупотребление служебным положением в корыстных целях“.

Одной из важных черт коррупции как социального явления можно считать ее принцип или фактор „интернационализации“. Мы считаем необходимым, обозначить всю сложность этого феномена и его многогранность, которая теперь не ограничивается только лишь одним государством, а воздвигается в ранг проблемы международного уровня. Позицию обороны от „всепоглощающих пут коррупции“ сегодня заняло почти всё международное сообщество. Ни одно большое государство и даже маленькая территория не может считать себя застрахованной от коррупции, которая может проникнуть в созданную и налаженную ими систему механизма органов государственной власти.

В 1994 году коррупция незаметно подкралось, и нанесла один из больнейших ударов по системе госорганов в такой маленькой стране как Швейцария. Если до этого периода она гордилась неподкупностью своих государственных служащих, то в 1994 году была озадачена широким резонансом вокруг чиновника из кантона Цюрих. Ему инкриминировались взятки на сумму почти 2 миллиона долларов. После этого последовали целые череды проверок и расследований, в итоге которых многие чиновники и работники тогдашнего Правительства Швейцарии получили солидные сроки наказания.

Далеко от Швейцарии не отошла и Франция. В 1993 году премьер-министр, после череды коррупционных скандалов открыл возможность правоохранительным органам Франции расследовать факты коррупционных злоупотреблений в правительстве и в ряде политических партий. В 1992 году более 700 бизнесменов и политических деятелей предстали перед судом Италии. Это стало одним из массовых разоблачений столь высокопоставленных работников госучреждений за всю историю Италии. Этот список можно продолжать до бесконечности. С 2000 года по конец 2007 года мы стали также свидетелями самых коррупционных скандалов, в которых были задействованы и виновны лидеры ведущих государств мира.

В 2003 году Нью-Йоркский журнал Оксфордского Университета опубликовал масштабы политической и государственной коррупции в мире по оценке капитала, присвоенного известными лидерами за последние 20 лет (см. таблица №5). Интересно, что суммы того капитала, которые были присвоены этими нечистыми на руку в прошлом руководителями оцениваются в цифрах со многими нулями. Те последствия, которые были вызваны расхищением столь огромных средств из бюджета страны, нанесли им непоправимый ущерб не только в плане экономики, но и нанесли вред собственно социальной сфере, подорвав в конечном итоге и престиж этой страны. Одни судебные процессы, проводимые над экс-президентом Сербии/Югославии Слободаном Милошевичем, вызвали широчайший резонанс общественности.

Таблица 3.Масштаб политической коррупции (по оценке капитала присвоенного известными лидерами прошлых 20 лет)

Глава государства

/ правительства

Название государства /

государственная должность

Предположительные коррупционные доходы
Мохаммед Сухарто Президент Индонезии, 1967 — 98 US $ от 15 до 35 миллиардов
Фердинанд Маркос Президент Филиппин, 1972 — 86 US $ от 5 до 10 миллиардов
Мобату Сесе Секо Президент Заира, 1965 — 97 US $ 5 миллиардов
Сани Абача Президент Нигерии, 1993 — 98 US $ от 2 до 5 миллиардов
Слободан Милошевич Президент Сербии / Югославии, 1989 — 2000 US $ 1 миллиард
Жан-Клод Дувальер Президент Гаити, 1971 — 86 US $ от 300 до 800 миллионов
Альберто Фуджимори Президент Перу, 1990 — 2000 US $ 600 миллионов
Павел Лазаренко Премьер министр Украины, 1996 — 97 US $ от 114 до 200 миллионов
Амолдо Алеман Президент Никарагуа, 1997 — 2002 US $ 100 миллионов
Джозеф Эстрада Президент Филиппин, 1998 — 2001 US $ от 78 до 80 миллионов

Источник: GDP figures: UN Human Development Report 2003 (); IMF Country Report №.02/269 (2002)

Marcos: CNN, February 1998; Time Asia, 24 May 1999; UN Office on Drugs and Crime (UNODC)

Lanham: University Press of America, 1996); Time Asia, 24 May 1999; UNODC, Anti-Corruption Toolkit; L’Humanité (France), 11 May 1999.

Lazarenko: Financial Times (Britain), 14 May 2003; Chicago Tribune (United States), 9 June 2003.

В 2006 году Правительство Российской Федерации взяло курс на скорейшее проведение административной реформы в России, утвердив 25 октября 2005 года положение Правительственной комиссии Концепции административной реформы в Российской Федерации на 2006 — 2008 года. Реформа предполагает повышение эффективности государственного управления, одним из основных механизмов которого является государственная служба. Государственная служба призвана внести важный вклад в реализацию функций государства, подъем экономики страны, обеспечение правопорядка, а также развитие институтов гражданского общества.

Правительство РФ признала необходимым условием для достижения заявленных в административной реформе целей ликвидировать коррупцию. Столь постоянное наличие „коррупционных элементов“ в системе федеральных органах исполнительной власти стала важнейшей проблемой, препятствующей повышению эффективности государственного управления. Таким образом, наше государство еще раз четко и во всеуслышание заявила, что намерена вести полную и целенаправленную борьбу с коррупцией во всех структурах и во всех уровнях государственной власти, путем разработки и внедрения правовых и новых организационных и иных механизмов противодействия коррупции. Аналогичная примерная программа противодействия коррупции была разработана Правительством России и для субъектов РФ на 2007 — 2010 годы.

Обозначив столь жесткую позицию, Россия определила, что основной методологической системой борьбы с коррупцией в органах государственной власти в ХХΙ веке станет единая, сильная и последовательная антикоррупционная политика. Что же такое антикоррупционная политика? Каковы её элементы и содержание в целом? Как и насколько активно ведут другие государства свою антикоррупционную политику по отношению к теме поднятого исследования? Давайте рассмотрим, каждый из этих ключевых вопросов.

Учитывая всю многоаспектность коррупция, меры противодействия этому социальному феномену должны обладать повышенной степенью „выживаемости“. Для этой цели в целом и создается единая и централизованная антикоррупционная политика, которая заключается в разработке и реализации многоотраслевых, последовательных и разносторонних методов, подходов государства и общества по минимизации и устранению предпосылок, причин и условий, порождающих и питающих коррупцию в различных сферах жизни и функционирования государства. Для достижения таких целей в сфере противодействия коррупции выдвигается единая и четкая антикоррупционная функция государства, создающая механизмы, позволяющие уменьшить масштабность коррупции, как в краткосрочном, так и в долгосрочном плане.

На представленной TransparencyInternational таблице 4 — »Как страны воспринимают правительственную борьбу с коррупцией?" мы можем четко проследить, какие страны и территории, считают свои правительственные усилия, нацеленные на борьбу с коррупцией менее или более эффективными. В целом, правительственная политика любого государства, в свою очередь является частью комплексной антикоррупционной политики этого государства. Наша страна вошла в список тех государств, которая по оценке TransparencyInternational занимает позицию с правовой стороны. И с этим нельзя и не согласиться! Это стало прообразом отголоска прошлого момента, когда большая часть высших правительственных должностных лиц государства, когда-либо способствовали, принимали или до сих пор принимают участие в коррупционных аферах и схемах, будучи работниками государственных учреждений и органов.

Таблица 4.Как страны воспринимают правительственную борьбу с коррупцией? (страноведческий взгляд)

Государства, которые считают правительственные

усилия, нацеленные на борьбу с коррупцией

наиболее эффективными

Государства, которые считают правительственные

усилия, нацеленные на борьбу с коррупцией

менее эффективными

Колумбия Албания
Доминиканская республика Аргентина
Эквадор Болгария
Македония Чехия
Гана Япония
Китай Норвегия
Ирландия Китай
Малайзия Перу
Нигерия Россия
Сингапур Соединенные Штаты Америки
Турция Исландия

Источник: Transparency International — «Барометр Мировой Коррупции 2007»

Прежде чем говорить о антикоррупционной политике нашего государства и стран дальнего и ближнего зарубежья, давайте в первую очередь рассмотрим, какую оценку для своего государства дают наши граждане относительно коррупционной политики. В этом же отчете — «Барометр Мировой Коррупции 2007» TransparencyInternational приводит оценку респондентами правительственных мер и усилий государства (страны, территории) в борьбе с коррупцией и коррупционными проявлениями в процентном соотношении к каждому из представленных трех вариантов ответа.

Таблица 5.Оценка респондентами правительственных мер и усилий своего государства (страны, территории) в борьбе с коррупцией и коррупционными проявлениями

СТРАНА /ТЕРРИТОРИЯ/ Процент респондентов считающих правительственные меры по борьбе с коррупцией в своей стране…
эффективными недостаточно эффективными неэффективными
Общие показатели 28% 18% 54%
Африканский континент 62% 11% 27%
Камерун 32% 7% 61%
Гана 67% 6% 28%
Нигерия 64% 12% 23%
Сенегал 33% 10% 56%
Южная Африка 40% 6% 54%
Страны Азиатско-тихоокеанского региона 24% 14% 62%
Камбоджа 29% 27% 44%
Китай 82% 13% 4%
Индия 25% 7% 68%
Индонезия 37% 16% 47%
Япония 8% 17% 75%
Северная Корея 24% 7% 69%
Малайзия 53% 10% 37%
Пакистан 22% 26% 52%
Филиппины 35% 2% 64%
Сингапур 88% 4% 7%
Таиланд 42% 8% 49%
Станы Европейского союза (EU+) 28% 12% 60%
Австрия 30% 24% 46%
Болгария 14% 15% 72%
Чехия 14% 22% 64%
Дания 34% 42% 25%
Финляндия 31% 26% 42%
Франция 37% 25% 38%
Германия 20% 3% 77%
Греция 26% 15% 59%
Исландия 18% 37% 45%
Ирландия 46% 3% 52%
Италия 21% 8% 70%
Литва 9% 14% 77%
Люксембург 26% 37% 37%
Нидерланды 39% 11% 51%
Норвегия 15% 47% 38%
Польша 22% 30% 48%
Португалия 23% 13% 64%
Румыния 26% 19% 55%
Испания 42% 6% 51%
Швеция 24% 33% 44%
Швейцария 35% 32% 33%
Великобритания 34% 2% 64%
Страны Латинской Америки 29% 17% 54%
Аргентина 15% 12% 73%
Боливия 25% 44% 31%
Колумбия 49% 10% 41%
Доминиканская Республика 44% 12% 45%
Эквадор 47% 14% 38%
Гватемала 24% 16% 59%
Панама 27% 26% 47%
Перу 20% 28% 53%
Венесуэла 38% 30% 33%
Страны СНГ 12% 33% 54%
Молдова 37% 15% 48%
Россия 13% 37% 50%
Украина 8% 22% 70%
Северная Америка 19% 27% 54%
Канада 24% 15% 61%
Соединенные Штаты Америки 19% 28% 53%
Юго-восточная Европа 44% 15% 41%
Албания 20% 53% 27%
Босния-Герцеговина 29% 12% 59%
Хорватия 25% 13% 62%
Косово 34% 4% 62%
Македония 65% 14% 21%
Сербия 27% 17% 56%
Турция 49% 14% 37%

Источник: TransparencyInternational — «Барометр Мировой Коррупции 2007»

13% 37% 50%

Это социологическое исследование в целом показало, что большая часть респондентов, считает проводимую антикоррупционную политику в своем государстве либо неэффективной, либо недостаточно эффективно. Мнение жителей России, соответственно распределилось так:

Это еще раз подчеркнуло необходимость укрепления государственной антикоррупционной политики в целом, для каждого отдельного государства. Выделенный в отдельное социологическое исследование, отчет TransparencyInternational, следует рекомендовать особо внимательно рассмотреть и изучить всем субъектам, непосредственно формирующих и направляющих антикоррупционную политику. Отношение к антикоррупционным усилиям со стороны правительств, сравнимо с ожиданиями, связанными с масштабами коррупции в будущем — более половины от общего числа респондентов оценивают деятельность своих правительств как неэффективные. Лишь один из каждых трех опрошенных отмечал, что правительство соответствующей страны добилось успехов в противостоянии коррупции.

В среднем, наиболее скептическое мнение по этому вопросу со стороны общества было отмечено в Северной и Латинской Америке, регионе Европейского Союза, включая его новых членов, а также в Азиатско-тихоокеанском регионе. Жители Северной Америки и Европы очень негативно рассматривают деятельность своих правительственных органов в сфере противостояния коррупции. Лишь 19% и 28% респондентов соответственно одобряют их усилия в этой области. Несмотря на низкий уровень бытовой коррупции, цифры указывает, что руководящие структуры озабочены проблемами коррупции в верхах и разрывом между количеством фактов взяточничества в особо крупных размерах, ставших достоянием гласности в последнее время, и теми мерами, которые правительства готовы предпринять в этом отношении к сложившейся ситуации. Отсутствие ясного подхода к решению проблемы коррупции в странах Севера может еще больше обострить без того острое отношение общественности к этим проблемам.

Примечательно, что в некоторых странах Африки, включенных в опрос, респонденты продемонстрировали гораздо больший оптимизм, чем опрошенные жители стран Северной Америки и Европы. Это означает, что богатым странам в особенности стоит прислушаться к тому, что говорят их граждане, разработав и приняв у себя дома такие же комплексные подходы к методологии противостояния коррупции.

В 1989 году под эгидой Организации Объединенных Наций (далее ООН) был проведен один из первых открытых международных семинаров по проблемам коррупции в сфере государственного управления и контроля в штаб квартире ООН в Гааге. До этого, в 1983 году на конференции в Вашингтоне, округ Колумбия были также обсуждены вопросы международной интеграции в борьбе с коррупцией и взяточничеством в системе госорганов и госучреждений. В феврале 1995 года Совет Европы (далее — ЕС) созвал первую междисциплинарную группу по проблемам коррупции. В этом же году на повестку дня Девятым Конгрессом ООН, проходившим в городе Каире, были вынесены вопросы коррупции в системе высших государственных органов. Итоговым результатом этого конгресса стал одобренный проект международного кодекса поведения государственных должностных лиц[23] .

Что же представляет собой стратегия антикоррупционной политики? Первое — это политический документ, выполняющий функцию компаса, указывающего правильное направление, и определяющий возможные методы движения. Однако было бы опрометчиво предполагать, что можно на старте раз и навсегда предопределить верный маршрут и верные средства движения. Это связано, с одной стороны, природой коррупции как социального явления, приспосабливающегося, и, с другой стороны, ограниченностью нашего знания о коррупции и несовершенством применяемых инструментов. Поэтому стратегия антикоррупционной политики должна быть достаточно гибкой и располагать встроенными средствами анализа своей эффективности и видоизменения. Второе — антикоррупционная политика может иметь успех в определенных политических условиях. Опыт показывает, что выбор здесь только из двух вариантов: жесткая диктатура и эффективная демократия

За несколько последних лет Российская Федерация вела активное сотрудничество с международными организациями и странами в сфере международного сотрудничества в построении единой системы антикоррупционной политики. Результатом обсуждения этих стратегий стало принятие Россией нескольких международно-правовых актов: Конвенцию ООН против коррупции[24] принятую 31 октября 2003 года и Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. [25] Согласно ратифицированным конвенциям понятие коррупции должно определяться в соответствии с внутригосударственным правом. В настоящее время в Российской Федерации на федеральном уровне законодательных толкований коррупции как социального феномена еще нет, но, несмотря на это первое такое законодательное упоминание об определении коррупции мы уже можем встретить в Законе Республики Башкортостан «О борьбе с коррупцией». [26]

В 2001 году в Государственную Думу РФ был представлен проект Федерального закона «Основы коррупционной политики». Настоящий проект ФЗ предполагал своей основной целью создание единой правовой системы формирования, функционирования и реализации антикоррупционной политики. Достижение этой цели предполагалось совершить путем систематизации всего антикоррупционного законодательства в соответствии с нормами международного права.

Как указано в проекте, по своей сути основы антикоррупционной политики должны быть только комплексным правовым актом, структура которого адекватна сложной социально-правовой природе коррупции, порождающих или способствующих ее росту факторов, разнообразию и многоуровневому характеру мер борьбы с этим злом. Вместе с тем, настоящим федеральным законом, устанавливающим основы антикоррупционной политики, не должны создаваться параллельные механизмы правового регулирования.

В целом, исходя из комплекса уже существующих норма права закрепленных в нормативно-правовых источниках и действующих программах Правительства РФ, мы можем свести российскую антикоррупционную политику, которая в свою очередь, являясь, предметом правового регулирования должна включать в себя следующие отношения по:

формированию основных начал антикоррупционной политики, определению ее понятий, целей и принципов;

реализации антикоррупционной политики в деятельности по охране прав и свобод человека и гражданина;

установлению приоритетных сфер и системы мер предупреждения коррупции, а также определению системы субъектов реализации антикоррупционной политики;

определению компетенции органов публичной власти федерального, регионального и местного уровней в формировании и реализации антикоррупционной политики;

определению и проведению антикоррупционной политики в правотворческой и правоприменительной деятельности;

формированию общественного правосознания в соответствии с антикоррупционным стандартами;

формированию основ международного сотрудничества в реализации мер антикоррупционной политики.

Но реалии российской действительности в сфере направления антикоррупционной политики находятся не совсем в той должной форме, в которой им следовало бы находиться. Дело все в том, что в целом так и не проведена итоговая систематизация всего антикоррупционного законодательства. До сих пор в кулуарах Государственной Думы и Совета Федерации находятся лишь проекты Федеральных законов: «Основы антикоррупционной политики», «О борьбе с коррупцией»[27], «О противодействии коррупции»[28] и «О предупреждении злоупотребления властью или служебными полномочиями на верхнем уровне управления государством». [29] А для создания единой правовой основы системы антикоррупционной политики, систематизации антикоррупционного законодательства и его гармонизации с нормами международного права необходим новый закон, которого до сих пор еще нет. Большой минус в их отсутствия также прослеживается и на уровне того, что многие федеральные экономические и социальные программы одобренные Президентом и Правительством просто терпят свой крах в результате коррупционной блокады. Надежды же добиться успеха исключительно путем уголовно-правых санкций потеряли свою притягательность

2.2 Элементы и детерминанты механизма коррупции в высших органах государственной власти Российской Федерации

В ХХΙ веке борьба с коррупцией в России, как отмечается в Концепции национальной безопасности, представляет собой сложною систему, обладающую не только правовым, но и присущим ей политическим характером. Это в первую очередь обусловлено происходящими в российской правовой системе сращиванием отдельных элементов исполнительной и законодательной власти с явно криминальными группами или организациями. Существование их по-прежнему обусловлено ярким и неуемным желанием проникнуть в сферу управления крупными производственными и торгово-промышленными мощностями частного и государственного сектора.

Если исходить из четко сложившегося подхода к исследованию коррупции, можно выделить, что в подавляющем числе случаев коррупцию наделяют в первую очередь, конечно же, экономическим характером. К таковым коррупционным преступлениям традиционно относят ряд преступлений выделенных в Уголовном кодексе РФ[30], как преступления в сфере экономики и должностные преступления (должностное злоупотребление и взяточничество, прежде всего). В данном конкретном случае можно выделить ряд уголовно-правовых детерминант, относительно этого момента, с выделением ряда обязательных признаков:

во-первых, коррупционная сделка всегда представляют собой некую сделку между должностным или служащим лицом, а также с лицом, заинтересованным в определенном поведении первых лиц;

во-вторых, эта сделка всегда носит обоюдно возмездный характер; от нее выигрывают, как правило, обе стороны;

в-третьих, сделка заведомо незаконная и противоречит позитивному федеральному законодательству, например, уголовному законодательству и законодательству о государственной или муниципальной службе.

По общепринятым характеристикам коррупции и взяточничества в высших государственных органах в любом из государств, в том числе и в России они пропорционально сопоставимы в тех же качественных характеристиках, что и условия при подготовке, совершении и сокрытии этого вида преступлений. А вот работа по выявлению фактов этих коррупционных злоупотреблений нередко сводит всю подготовительную и следственную работу правоохранительных органов к нулевому результату, в связи с характерными трудностями доказывания преступного поведения, в сочетании с проблемами квалификации таких преступлений. Например, существенная разница в законодательных описательных моделях составов этих коррупционных преступлений отличающиеся лишь, например субъектами составов зачастую приводит на практике к тому, что одинаковые действия виновного влекут в принципе различную оценку его действий.

А как быть с виктимологией коррупции, когда чиновник (государственный служащий) становится жертвой конкретного коррупционного скандала или пешкой в коррупционной сделке? Давайте рассмотрим этот вопрос в определенно философском направлении. Если мыслить гипотетически, взяточник вовсе не является свободным в играх своего воображения, как правило, в теориях Зигмунда Фрейда его фантазия социально-исторических будет всегда ограничена. Так, например, существует реально существующий установленный наукой антропологией факт, что свойства человеческого мышления и чувства, а также эффекты, влияющие на работу воображения человека, в существенных своих чертах одинаковы у всех людей. Следовательно, мы можем говорить, что желание или чувство выгоды будет присутствовать в равной степени, как у чиновника живущего сегодня, так и у чиновника жившего лет сто назад.

Безусловно, мы здесь говорим о массовой преступной деятельности, которая бы была присуща всем элементам коррупции и взяточничества. Именно в таких ситуациях детерминанты среды функционирования и работы коррупционеров-чиновников, оказываются сильнее всех постулатов здравого смысла. Изменения в окружающей среде происходят значительно медленней, чем они воспринимаются. И на таком уровне разрешения, что человек-взяточник не может их наблюдать. На данном методологическом положении строится многое. В частности, в настоящий методологический сценарий заложена гипотеза о том, что именно в криминалистической модели механизма взяточничества и коррупции имеются такие свойства и их отношения, следствия которых позволят сформировать уголовно-процессуальный предмет доказывания по этим делам. В данном случае, попытка представить один тип механизма представляется возможной как посылку, другой — как соответственно следствие. Далее напрашивается еще один вполне логический вывод, что «механизм преступления» и «механизм доказывания» соотносятся между собой как части одного целого. В таких случаях динамика структурных превращений следов преступления в доказательства, а последних — в доказательственные факты — это и есть то, что можно именовать механизмом доказывания, а сам результат — предметом доказывания в делах о коррупции и взяточничестве, в пределах доказывания в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства.

Пятнадцатого по восемнадцатое июня 2007 года Аналитический Центр Юрия Левады провел социологический опрос 1600 россиян в возрасте от 18 лет и старше в 128 населенных пунктах 46 регионов страны. Первый опрос, проведенный сотрудниками «Левада-Центр» отразил мнение россиян о системе коррупции проистекающей в правительственных кулуарах Российской Федерации. В таблице 6 отражены итоги такого социологического опроса в процентном соотношении к общему числу опрошенных ими граждан.

Таблица 6. Какое из российских министерств вы считаете наиболее коррумпированным?

МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ % — мнения
Министерство здравоохранения и социального развития (Михаил Зурабов) 19%
Министерство внутренних дел (Рашид Нургалиев) 15%
Министерство финансов (Алексей Кудрин) 5%
Министерство экономического развития и торговли (Герман Греф) 4%
Министерство природных ресурсов (Юрий Трутнев) 3%
Министерство юстиции (Владимир Устинов) 3%
Министерство сельского хозяйства (Алексей Гордеев) 3%
Министерство образования и науки (Андрей Фурсенко) 3%
Министерство промышленности и энергетики (Виктор Христенко) 2%
Министерство по антимонопольной политике (Илья Южанов) 2%
Министерство транспорта (Игорь Левитин) 1%
Министерство по чрезвычайным ситуациям (Сергей Шойгу) 1%
Министерство культуры и массовых коммуникаций (Александр Соколов) 1%
Министерство регионального развития (Владимир Яковлев) 1%
Министерство обороны (Анатолий Сердюков) 1%
Министерство иностранных дел (Сергей Лавров) 0%
Министерство информационных технологий и связи (Леонид Реймана) 0%
Затрудняюсь ответить 31%

Источник данных: www.levada.ru

Судя по представленным результатам опроса, 30% респондентов затрудняются ответить на вопрос: «какое из российских министерств вы считаете наиболее коррумпированным?» Остальные 70% россиян четко знают, кого винить в развязывании «рук коррупции». Так 19% опрошенных считают, что самый коррумпированный кабинет Правительства РФ это Министерство здравоохранения и социального развития. Далее такой же высокий процент в 15% получило Министерство внутренних дел РФ. Остальные министерства делят немного скромные проценты.

Российская Федерация, будучи демократическим государством, стремиться к тому, чтобы деятельность правоохранительных органов основывалась на принципах законности и уважения прав и свобод человека и гражданина. Соблюдение указанных принципов позволяет соблюсти баланс интересов всех членов общества, формирует определенную стабильность и служит гарантией защиты от произвола. Именно поэтому деятельность правоохранительных органов всегда должна находиться под пристальным вниманием государства. Но статистические цифры говорят о сложившейся диаметрально противоположной ситуации в структуре органов Министерства Внутренних Дел РФ (далее МВД). В 2007 году с января по сентябрь месяц сотрудники системы МВД совершили 46 тысяч преступлений. Из них за взятки было привлечено 30 тысяч человек. Из всего количества дел 40% выявили собственные службы безопасности, и 60% было раскрыто по жалобам граждан. Исходя из обобщения судебной практики, дела в этой области обстоят немного иначе. Так, например, к ответственности за укрывательство преступлений привлекаются, как правило, сотрудники органов внутренних дел — руководители подразделений, оперуполномоченные, участковые и дежурные, которые в основном укрывают преступления общеуголовной направленности, предусмотренные ст.158, 161, 162 УК РФ. Но сложность таких дел, при их расследовании указывает, в частности, то, что по ним чаще всего выносятся оправдательные приговоры.

Так, например, в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 3 марта 2007г. № 269 для противодействия коррупции в федеральном органе исполнительной власти создается коллегиальный орган — Комиссия по соблюдению требований к служебному поведению государственных гражданских служащих Российской Федерации и урегулированию конфликта интересов (далее — Комиссия). Полномочия по противодействию коррупции в федеральном органе исполнительной власти возлагаются на подразделение по вопросам государственной службы и кадров.

В системе механизма коррупции органов государственной власти правоведы и социологи выделяют два основных элемента такой коррупции. По общему правилу, исходя из системы иерархии государственных органов созданных и действующих на территории Российской Федерации, принято различать «верхушечную» и «низовую» коррупцию. Давайте рассмотрим, какие детерминанты в свою очередь включают эти два элемента механизма коррупции. Если первый вид — «верхушечная» включает в свою структуру и охватывает элиту политического движения в нашей стране, высшее и среднее чиновничество. То второй вид коррупции «низовая» получила свое наибольшее распространение на среднем и на непосредственно низшем уровнях системы государственных структур. Особое разделение каждого элемента такой коррупции проводиться в соответствии со следующими основами (детерминантами):

во-первых, в зависимости от уровня, должности и качества, в силу которого тот или иной чиновник занимает определенный государственный пост (депутат Государственной Думы РФ, Министр обороны РФ, Президент РФ, работник таможенного органа);

во-вторых, в зависимости от характера, важности и ценности принятых решений (принятие основных нормативно-правовых или управленческих актов, способных определить дальнейших ход управления и развития государства и права).

Отдельным элементом системы коррупции в органах государственной власти, помимо двух предыдущих можно выделить коррупцию «вертикальную». Она характеризуется тем, что когда две стороны, будучи заинтересованные в коррупционной сделке находятся в одной государственной организации, одни из которых взяткополучатель — это руководитель, а взяткодатель — это сотрудник подотчетный руководителю. Иногда это элемент системы выступает как некий промежуточный слой между «верхушечной» и «низовой» формами коррупции. Степень «вертикальной» коррупции представляет на сегодня одну из самых опасных форм, связанных в первую очередь с тем, что не редко в основу такой системы, и ложиться создание организованных криминально — коррупционных структур.

Особенно следует выделить коррупцию в системе международных государственных и негосударственных организаций. Так в силу общемировых тенденций интеграции с международными организациями Российская Федерация распределяя какие-либо ресурсы, или оказывая ту или иную помощь странам-участницам международных государственных и негосударственных организации, российские чиновники нередко позволяют путем криминальных средств использовать эти ресурсы не по назначению. В результате таких вот коррупционных мероприятий часть финансовых или материальных средств, не принадлежащих чиновники, перетекают на сторону или в его личный карман. Нередко системы созданных международных организаций в России и в мире способствует исчезновению средств, полученных в виде помощи международным организациям. Наличие меньшего контроля за деятельностью международных организаций и создает вот такую, одну из незатейливых структур коррупционного вывода капитала из нашей страны, благо, что на сегодня руководство в лице Президента РФ, Госдумы и Правительства РФ осознало это упущенный недочёт.

Давайте рассмотрим следующие детерминанты характеризующие коррупцию в коррупцию в органах государственной власти. Первый и несомненный элемент — это принцип «охвата коррупции», включающая в себя количество агентов (участников коррупционной сделки) и сферу на которую она распространяется, в данном случае одной из сторон всегда выступят государственные служащие. Следующий элемент — это «риск совершения коррупционной сделки» Например, так на долю случаев попадания в коррупционную ситуацию, когда гражданин сталкивается с государством, риск коррупции может рассматриваться как индикатор интенсивности коррупционного давления власти на граждан. Первые два вышеуказанных элемента, не могут существовать и без следующего централизующего их детерминанта, связанного с готовностью брать и получать взятку — это «спрос на коррупцию». «Интенсивность коррупции», «средний размер взятки» — также выступают показателями рынка коррупционных услуг[31] .

В одной из своих монографий Зиновьев А. [32] определяет существующий феномен коррупции, выходящий за рамки государственности и фактически управляющий ею как элемент «кухни власти», который включается в процессы принятия решений верховных правителей, помимо официальных структур власти, также и бизнесменов, банкиров, лидеров мафиозных групп. По мнению Зиновьева А. «кухня власти» сделала власть товаром, а в результате, помимо сырьевых, финансовых рынков, появились и рынки власти, где: — «Коррупция стала механизмом продажи власти на рынке властных структур».

В случае такой ситуации существенное значение принимает «сила власти», которой С.Н. Кожевников[33] относит к одной из ее характеристик. Исходя из столь простой трактовки, можно сделать вывод о том, что сила власти выступает в качестве динамичного показателя и говорит о степени способности субъекта достигнуть желаемого или нужного ему результата, несмотря на имеющиеся помехи и препятствия. Существование же частных и иных корпоративных интересов, носителями которых нередко выступают организованные криминальные группы, также стремятся получить свой преступный результат-доход, что в конечном итоге и приводит к конкуренции указанных интересов. Падение способности осуществлять публичные интересы свидетельствуют об ослаблении публичной власти, что в условиях конкуренции множества интересов и существования плюралистических обществ неизбежно приводит к замещению и подмене публичных интересов иными частными интересами. Усиление государственной власти и развитие муниципальной власти, которые являются видами публичной власти, не исключает возникновение злоупотреблений, в том числе и увеличение уровня коррупции.

2.3 Виктимологические и уголовно-правовые детерминанты как основа укрепления стабильности действия антикоррупционной политики и антикоррупционного законодательства

Для того чтобы достигнуть своих целей, коррупция для непосредственных участников коррупционной сделки, в качестве одной из сторон которой могут выступать и участники уже сложившейся организованной преступности, должна выполнять одновременно ряд нескольких важных функций и обладать некоторыми особенными, с присущими только ей признаками. Во-первых, это, конечно же, средство приумножения капитала (финансовых средств) за счет использования льгот, и преимуществ, которые невозможно получить без сложных бюрократических процедур разрешительно — распределительной системы. Во-вторых, это, наконец, и влияние на существующую и уже сложившуюся или только формирующуюся государственную политику, как правило, в сфере экономики и денежно-распределительной системы.

С учетом сложившейся практики все чаше члены преступных сообществ и криминальных структур стали прибегать к помощи уже проверенных чиновников и продажных политиков. Чаще эти криминальные связи приобретают все более регулярный характер и со временем перерастают в тесное взаимовыгодное «сотрудничество» на долговременной основе. В одном из справочных документов, к семинару-практикуму по борьбе с коррупцией — «Международное сотрудничество в борьбе с транснациональной преступностью: новые вызовы в ХХΙ веке» так сказано об этом криминальном взаимодействии. «То, что между коррупцией и организованной преступностью существует тесная взаимосвязь, признано давно. В качестве примеров разрушительного воздействия организованной преступности можно привести стратегическую коррупцию или заключение взаимных договоренностей между организованной преступностью и полицией, а также долгосрочные стратегические альянсы между организованной преступностью и местными органами власти в лице городских советов, политическими партиями или предпринимателями». [34]

Исходя и учитывая сложившийся симбиоз этих двух опасных антиобщественных явлений, мы должны всегда брать в расчет тот факт, что коррупция, как мы бы этого не хотели, это самодостаточный социальный феномен. А диалектика их соотношения и взаимопроникновения намного сложнее, глубже и многообразнее.

Так в практике работы правоохранительных органов, нередко давая характеристику организованной преступности, порой выделяют один из ее важнейших признаков — коррупцию. Хотя если исходить из того, что отдельно взятая преступная организация может и вовсе не будет напрямую учувствовать в действиях явно подпадающих под определение коррупции и взяточничества. Но, мы наверняка сможем предположить, что ее деятельность, во многом будет от того, есть ли у данный организованной преступной группы высокие покровители в органах государственной власти. Причем, чем выше иерархия преступного формирования в уголовном мире, чем шире масштабы его незаконной деятельности и внушительнее размеры получаемых доходов, тем интенсивнее устанавливаются нелегальные отношения с государственно-властными структурами.

Исходя из вышесказанного, исследование и изучение основ виктимологических и уголовно-правовых детерминант относительно коррупции в высших органах государственной власти, обладает в этом отношении очень важным с точки зрения практики источником информации в изучении структуры и определении подходов борьбы с коррупцией работниками всех правоохранительных органов. А для того, чтобы действительно грамотно и более последовательно организовать и внедрить в систему действующего антикоррупционного законодательства элементы антикоррупционной политики России необходимо следовать строго определенным правилам и принципам. Безусловно, во-первых, понять, в чем заключаются основные причины и цели существования коррупции, определить специфику ее внедрения в структуры социальных систем.

Во-вторых, особенно сбалансировано следует подойти к изучению и исследованию ее основных типологических и видовых черт. Часто, наиболее встречающие типы коррупции состоят из частично совпадающих групп этических нарушений (отклонений) и правонарушений, что само по себе указывает на относительную независимость нравственного и юридического измерений коррупции. Ну а разнообразие коррупции на основе видовой принадлежности еще более многогранно. Так, например, основными видами коррупции могут быть подкуп и продажность внутри вертикальной системы управления, а также коррупция «низов» и «верхов».

В-третьих, предотвращение коррупции в системе органов государственной власти, на первоначальных этапах возможна путем реорганизации системы управления. Причем этот подход представляет собой, прежде всего не программу единых реформ, а изменение конечного способа исполнения обязанностей государственными служащими, наделенными конкретными управленческими функциями и полномочиями.

Глава 3. Виктимологические и уголовно-правовые детерминанты — основы построения в российской федерации антикоррупционного противодействия криминальным элементам коррупции в системе высших государственных органов. Уголовно-правовая характеристика ответственности

Девятого декабря 2007 года отмечался Всемирный день борьбы с коррупцией. Приуроченные к этой дате исследования TransparencyInternational национальным отделением «Gallup International» в рамках программы «Голос народа» в России показали, что на российском антикоррупционном фронте по-прежнему без перемен. В 2007 году граждане России также как и в предыдущих 2006 и 2005 годах высоко оценивают уровень коррумпированности органов государственной власти в стране. В рамках исследования было опрошено 1573 мужчины и женщины в возрасте старше 15 лет. В рамках исследования им было задано 4 вопроса. Отвечая на вопросы, как они оценивают уровень коррумпированности различных областей жизни в стране, граждане России ответили, что практически везде они видят значительный уровень коррупции. Все те области, в которых граждане должны искать защиты от противоправных действий (правоохранительные органы, суды), которые должны обеспечивать высокий уровень качества жизни граждан (исполнительная и законодательная власть, органы здравоохранения и образования), а так же бизнес, политические партии и армия, по мнению россиян, поражены коррупцией (см. таблицу 7). Ответы даны в баллах, 1 — значит «совсем не подвержены» и 5 — значит «очень сильно подвержены».

Таблица 7. " Насколько, по Вашему мнению, подвержены коррупции следующие области жизни нашей страны?"

СЕКТОРЫ ВЛАСТИ ОЦЕНКА
Политические партии 3,7
Государственная Дума, государственные органы 3,9
Бизнес/частный сектор 3,9
Средства массовой информации (СМИ) 3,7
Армия 3,8
Неправительственные, общественные организации 3,2
Церкви, религиозные организации 2,5
Система образование 3,9
Юридическая система (суды) 3,9
Медицинское обслуживание 3,9
Правоохранительные органы, милиция 4,1

Получение разрешений и регистрация граждан

(регистрация брака, регистрация проживания и т.д.)

3,7

ЖКХ, Коммунальные услуги

(телефон, электричество, водопровод, газоснабжение)

3
Налоговая служба 3,4

Источник: ТИ Барометр Мировой Коррупции 2007.

Особенно следует отметить, что по сравнению с тем же периодом 2004 года во взглядах россиян произошли изменения. На прежнем уровне остался уровень только коррупции в налоговых органах, чуть снизился балл относительно политических партий. Между прочим, особенно интересными результатами в проведенном социологическом опросе, были результаты общественного мнения респондентов, связанные с ожиданием граждан предположительных изменения в антикоррупционной политике государства, в сфере противодействия коррупции. Давайте рассмотрим, как распределились мнения наших граждан (Таблица 8-9)

Таблица 8. " Как Вы считаете, в течение следующих 3-х лет изменится уровень коррупции в нашей стране?"

Вариант ответа Результат опроса
Значительно повысится 9%
Скорее повысится 35%
Останется на том же уровне 39%
Скорее понизится 13%
Значительно понизится 2%
Не знаю, нет ответа 2%

Источник: ТИ Барометр Мировой Коррупции 2007

Таблица 9. Как бы Вы оценили действия нынешнего правительства, направленные на борьбу с коррупцией?

Вариант ответа Результат опроса
Правительство очень эффективно борется с коррупцией 1%
Правительство скорее эффективно борется с коррупцией 11%
Правительство как эффективно, так и не эффективно в борьбе с коррупцией 37%
Правительство скорее не эффективно борется с коррупцией 31%
Правительство совсем не эффективно борется с коррупцией 18%
Не знаю, нет ответа 2%

Источник: ТИ Барометр Мировой Коррупции 2007

По оценкам исследовательского агентства: «не слишком позитивно граждане смотрят и на усилия власти по противодействию коррупции. Лишь 12% опрошенных сочли в некоторой степени эти меры эффективными. В 2006 году ответивших положительно на вопрос об эффективности антикоррупционных усилий Правительства было 20%. Видимо, высшим органам государственной власти России надо предпринять какие-то более заметные и понятные гражданам усилия, дабы убедить их:

во-первых, в приверженности требованиям прозрачности и подотчётности, и, во-вторых, в системности и серьёзности своих планов, связанных с реализацией в России национальной стратегии по противодействию коррупции».

3.1 Криминологическая и уголовно-правовая характеристика антикоррупционной политики в Российской Федерации

В 2005-2007 годах Российская Федерация прошел очередной всплеск коррупции, который затронул не только Москву и Московскую область, но и прошелся по большинству из регионов России. С одной стороны это тот же закономерный процесс, обусловленный историко-культурной традицией, когда рост коррупции в стране сопровождается социально-экономическими преобразованиями. А с другой стороны, обнажая пороки отсутствия минимальных культурно-правовых традиций в обществе, такой рост приводит страну в состояние политической нестабильности.

Как неоднократно замечал Президент РФ Владимир Владимирович Путин: на заседаниях Совета Безопасности и в ежегодных посланиях Федеральному Собранию РФ на сегодняшний день нет важнее задачи, чем решение проблем связанных с коррупцией. Столь широкая трактовка слова «коррупция» всегда соответствовала сложившейся международно-правовой практике, приводя обширный перечень коррупционных нарушений и преступлений, за совершение которых должно последовать обязательное наказание или общественное порицание[35] .

В предыдущей главе нами уже было дано определение стратегии антикоррупционной политики, в определение которого мы отводили ему роль компаса указывающего наиболее правильное и оптимальное направление антикоррупционной политики России. Это связано, с одной стороны, природой коррупции как социального явления, приспосабливающегося, и, с другой стороны, ограниченностью нашего знания о коррупции, несовершенством применяемых инструментов и условий в которых данная политика может быть ориентированной либо успех, либо на провал и крах. Россия, являясь в соответствии с Конституцией РФ демократическим федеративным государством с республиканской формой правления, ведение эффективной антикоррупционной политики в сфере ограничения коррупции возможно лишь по средствам эффективной демократии. Это наши условия, в которых мы сейчас все и находимся. Есть множество примеров, когда можно ограничить коррупцию и в условиях диктатуры и в условиях монархии. Но нас, конечно же, будет интересовать непосредственно наши российские возможности и пути создания эффективной и надежной стратегии в формировании антикоррупционной политики России.

С точки зрения особенностей формирования антикоррупционной политики России, приоритетное направление дается развитию норм об уголовной ответственности за коррупцию и взяточничество. Давайте рассмотрим состав и структуру норм и дадим им уголовно — правовую и криминологическую характеристику.

В российском уголовном праве под понятие «коррупционное преступление» подпадает под понятия служебных злоупотреблений и превышений должностных полномочий, характеризующих высокую степень общественной опасности, в результате которых подрываются основы государственной власти и управления, дискредитируется авторитет власти в глазах населения. Уголовный кодекс РФ предусматривает следующие составы преступлений, относящиеся к сфере коррупции и чиновничьего злоупотребления: п. «а», «б» ч.2 ст.141, ст.145.1, ч.3 ст.159, ч.3 ст.160, ст.164, ст.170, п. «б» ч.3 ст.188, ст.183, ст. ст.285 и 290 УК РФ. [36]

Так уголовно-правовые нормы главы 30 УК РФ предусматривают ответственность за преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в местных органах самоуправления (ст.285 — 293 УК РФ). Данная группа преступлений, с учетом особенностей их совершения, а также содержания объективных и субъективных признаков их составов значительно отличается от иных преступных посягательств, и именуются в теории уголовного права должностными преступлениями. Родовым объектом посягательства названных преступлений в данном случае будет являться совокупность общественных отношений, обеспечивающих нормальную и законную деятельность органов власти, иных государственных органов и органов местного самоуправления.

Названная часть должностных преступлений по своей законодательной конструкции относиться к числу материальных. Это позволяет нам сделать вывод о том, что эти преступления соответственно признаются оконченными с момента наступления последствий, указанных в правовой норме. Однако состав таких преступлений как получение (ст.290 УК РФ) и дача взятки (ст.291 УК РФ) признаются оконченными с момента совершения самого преступного деяния, то есть являются формальными составами.

Большинство должностных преступлений (кроме дачи взятки и присвоение полномочий должностного лица) совершаются только должностными лицами или представителями власти. Так понятие должностного лица раскрыто в примечании к ст.285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), а понятие представителя власти дано в примечании к ст.318 (применения насилия в отношении представителя власти). Для правильного решения вопросов об уголовной ответственности за должностные преступления необходимо четкое знание функциональных обязанностей должностных лиц, которые сформулированы в различных нормативно-правовых актах, в связи, с чем диспозиция многих статей главы 30 УК носят бланкетный характер. Вместе с тем, при рассмотрении данных конкретных преступлений следует учитывать разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, данные в постановлении от 10 февраля 2000 г. №6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе». [37]

Так, по мнению профессора Сергея Вицина, заместителя председателя Совета по вопросам совершенствования правосудия при Президенте Российской Федерации, с коррупцией, в первую очередь, должны бороться не криминологи и юристы, как это принято у нас, а политологи, социологи и экономисты. Привлечение к уголовной ответственности за взяточничество это не центр вопроса, а его периферия. «Чем больше чиновников в государстве, тем выше уровень коррупции» — заявил Вицин С.

К сожалению, и работа по выявленным фактам коррупционных преступлений зачастую приводит к нулевому результату в связи с трудностями доказывания преступного поведения и проблемами квалификации преступлений. На некоторых из них я и хотела бы остановиться. Разница в законодательных определениях близких по смыслу, но различающихся субъектами составов коррупционных преступлений приводит на практике к тому, что одинаковые действия влекут принципиально различную оценку, что вряд ли согласуется с общей теорией квалификации преступлений. В данном случае речь, конечно же, идет, прежде всего, о взяточничестве.

Взятка наиболее характерное, опасное и распространенное явление, поскольку является не только должностным преступлением, но и типичным проявлением коррупции. Взяточничество, как известно, включает в себя два самостоятельных состава преступления — получение взятки и дачу взятки. Предметом данного преступления являются не только деньги, ценные бумаги, иное имущество, но и различные выгоды, причем в основном, конечно же, имущественного характера. Под выгодами имущественного характера понимаются различного рода услуги ил выгоды, оказываемые взяткополучателю безвозмездно или даже по заниженной стоимости. В правоприменительной практике известны случаи, когда взятке придается видимость легальной сделки между «дающим» и «берущим» взятку например, под договор бытового или строительного подряда или займа.

С точки зрения объективной стороны рассматриваемое преступление выражается в получении должностным лицом лично или через посредника взятки за определенные действия либо бездействия соответственно в пользу взяткодателя или представляемых им лиц. А вот использование субъектом одних только личных связей для достижения равносильного результата, желаемого для лица, передавшего ему вознаграждение, не может уже рассматриваться как использование должностного положения.

Получение взятки по конструкции состав формальный, оно признается оконченным деянием с момента принятия должностным лицом хотя бы части взятки. В случае если заранее обусловленная взятка не была получена по обстоятельствам, не зависящим от воли взяткополучателя, содеянное им должно соответственно квалифицироваться как покушение на получение взятки по ч.3 ст.30 и ст.290 УК РФ.

Субъективная сторона получения взятки характеризуется виной в форме прямого умысла, так как должностное лицо, получившее взятку, осознает противоправность поведения и общественную опасность своих действий. Должностное лицо также в свою очередь осознает, что для получения предмета взятки и достижения требуемого результата необходимо использовать должностные полномочия. Для состава момент получения взятки не имеет значения, когда должностному лицу передана взятка — до или после совершения им таковых действий. В этой связи в судебно-следственной практике различают взятку-подкуп, при получении которой действия должностного лица предварительно оговариваются с взяткодателем и взятка-вознаграждение, когда материальные ценности вручаются субъекту после совершения им заранее не обусловленных предварительной договоренностью действий. К сожалению, это только небольшая часть проблем уголовной ответственности за коррупционные преступления. На практике их гораздо больше.

3.2 Криминологическая и уголовно-правовая характеристика антикоррупционного законодательства России

20 июня 2007 года Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ провел научно-практическую конференцию на тему «Правовые меры противодействия коррупции». По итогам конференции, учитывая масштабы рынка коррупции в России и в мире, участники конференции в большинстве из своих докладов указывали на критичность ситуации сложившейся в этой сфере. Так, например, все были единодушны в одном мнении, что законодательство Российской Федерации содержит целый комплекс недостатков и правовых пробелов, отрицательно сказывающихся на ситуации неполноты и бессистемности правовой базы противодействия коррупции. При отсутствии не возведенного в ранг законодательного определения «коррупции» и четких положений о полномочиях и ответственности государственных органов и должностных лиц; при недооценке правового регулирования в вопросах проведения антикоррупционного мониторинга и антикоррупционной экспертизы законодательных актов все это в целом тормозит формирование четкой и единой антикоррупционной политики России.

Говоря об актуальных задачах, стоящих перед правовой наукой и различными ее отраслями, профессор Т.Я. Хабриева — Директор Института доктор юридических наук, обозначила следующие наиболее важные из них. «Применительно к уголовному праву такими задачами выступили дифференциация ответственности и усиление мер уголовно-правового воздействия на физических лиц, причастных к совершению коррупционных преступлений; разработка механизма ответственности юридических лиц за совершение коррупционных преступлений и закрепление его в УК РФ; введение новых составов коррупционных преступлений с целью адекватной имплементации международных антикоррупционных конвенций. Большинство российских ученых стоят на позиции, что ответственность юридических лиц неприменима в уголовном законодательстве РФ, поскольку данный субъект не вписывается в традиционную уголовно-правовую конструкцию индивидуальной (персональной) ответственности физических лиц».

В области науки административного права актуальными задачами по противодействию коррупции Т.Я. Хабриевой также были выделены следующие основные задачи — цели: «разработка системы общих (однотипных) для всех видов службы ограничений и запретов, предъявляемых к публичным должностным лицам; недопущение незаконного вмешательства в деятельность судей и сотрудников правоохранительных органов; создание специализированного органа по борьбе с коррупцией, четкое определение его компетенции и места в системе органов государственной власти; дифференциация ответственности и усиление мер административного воздействия на физических и юридических лиц, причастных к совершению коррупционных правонарушений»[38] .

При формировании антикоррупционного законодательства, противодействие коррупции должно также включать в себя мероприятия по расчистке правового поля от норм, порождающих коррупцию, повышая вероятность совершения коррупционных сделок в которых бы участвовали не только представители государственных учреждений и властных структур, но и просто сотрудники или представители негосударственных учреждений и международных организаций. Такие нормы, нацеленные на борьбу с коррупцией, принято именовать коррупциогенными. Это понятие предполагает под собой установление таких рамок взаимоотношений, при которых создаются особые условия для участников коррупционной сделки, повышающие вероятность и возможность их совершения. Для более четкого уяснения структуры таких норм в правовой науке это явление изучалось в рамках исследовательской парадигмы эффективности правовых норм. Данная парадигма определяет возврат к традиционной трактовке законотворчества, согласно которой право понимается не как деятельность по управлению обществом, а как согласование различных социальных интересов, при котором свобода одних не должна ущемлять свободы других.

Ущемление таких интересов вполне может быть вероятным, в результате видоизменения процесса нормотворчества, данная правовая норма преимущественно начинает выражать интересы только определенного круга лиц или организаций, которые как правило, и лоббируют весь этот процесс. Отсутствие на уровне законодательной власти анализа в ходе нормотворчества и после принятия нормативного акта и отсутствие на уровне исполнительной власти понятной и строго очерченной процедуры в подготовке законопроектов и проектов нормативных актов делают этот процесс лоббирования очень эффективным.

Разработанная ранее методика оценки коррупциогенности нормативно — правовых актов представляет собой процедуру оценки такого влияния (лоббирования) групп интересов на законодательный процесс, в результате которого получившая свет норма права становиться либо неэффективной, либо просто не применимой к условиям сформировавшейся антикоррупционной политики. Проведение такой оценки, как правило, предполагает: выявление групп, получающих выгоду или несущих издержки; оценку величин выгод и издержек для каждой из выявленных групп[39] .

Особенность понимания принципа коррупциогенности нормы основывается на одном из следующих рассуждений. Поскольку некоторые правила накладывают на индивидов определенные правовые ограничения. Одним из таких ограничений и выступает элемент, как «дороговизна правил». Существуют два подхода, по-разному объясняющие причину дороговизны правил. Первый подход трактует такую систему, когда коррупция создается намеренно внутри бюрократической системы непосредственно самими бюрократами. Поскольку главное оружие коррумпированных чиновников — это возможность регулировать и контролировать деятельность бизнеса и граждан, предательство интересов патрона хозяина будет осуществляться, в том числе, с помощью принятия правил, устанавливающих запретительно-высокие издержки. Иными словами, должностные лица государственных органов, склонные к взяточничеству, могут намеренно так толковать правовую норму в процессе её право применения, чтобы, в зависимости от «платежеспособности» фирмы или иного агента-взяткодателя, извлекать максимальные по размеру взятки, путем создания административных барьеров.

Второй подход характеризует причину, заложенную в дороговизне правил в основе идеологии, которая и обусловила их конечное принятие. В зависимости от своих намерений чиновники, в лице, например, депутатов выбирают более или менее коррупциогенные пути регламентации общественных отношений. Сравнивая различные способы формирования системы регулирования, посредствам объективного анализа, в конкретных законах или законопроектах, можно определить ту норму права, которая из всего количества может, порождает наименьшую (или наибольшую) вероятность заключения коррупционной сделки и как следствие расширение сферы коррупционного рынка. Следует заметить, однако, что для применения данного подхода необходимо, чтобы конкретный закон или законопроект было с чем сравнивать. Другими словами, по крайней мере, два нормативных документа (независимо от того, вступили они в силу или нет) должны регулировать сходные общественные отношения. С помощью подобного подхода оценка коррупциогенности правовых норм как социального феномена представляется вполне осуществимой задачей. Следует также отметить, что меры по борьбе с несовершенствами законодательства, повышающими вероятность коррупции, уже были опробованы на практике в РФ.

По каким основным признакам, мы можем выделить либо определить, что нормативный документ содержит коррупционные нормы? Для этого давайте рассмотрим научный подход к системе изучения и исследования нормы права на коррупциогенность.

Одним из первых признаков, выделенных в системе такой градации, выступают завышенные требования нормы права. Например, в целях исполнения такого рода норм ее адресат вынужден затратить слишком много ресурсов, что вызывает у него желание «откупиться» от исполнения. К данной категории относятся как материальные нормы права, которые требуют от субъекта права слишком больших затрат (например, непомерный размер штрафа), так и процессуальные нормы, которые в силу сложности процедуры предполагают многочисленные потери времени и сил.

Вторым фактором могут выступать дискреционные полномочия чиновника. Такие нормы права дают должностному лицу возможность по своему усмотрению выбирать между различными вариантами поведения, не предписывая (например, из благих побуждений предоставления возможности всестороннего учёта обстоятельств ситуации), в каких случаях должностное лицо обязано выбрать тот или иной вариант поведения.

Третьим фактором коррупциогенности нормы может выступать её бланкетный характер. Нормы права наделяют должностное лицо правом разрабатывать и принимать нормативные акты, отсылающие его в сфере решения каких-либо вопросов к другим действующим нормативно-правовым документам или базам. Такие нормативные акты имеют название отсылочных или бланкетных норм. В данном случае возникает опасность того, что коррумпированные государственные служащие будут намеренно принимать (лоббировать в своем ведомстве) эти подзаконные нормативные акты, которые создают большее количество правовых лазеек для коррупционеров.

Сам факт коррупциогенности может проистекать как из недостатков механизма законодательного процесса, юридической техники, так и из самой сущности общественных отношений, которые регулирует та или иная норма права. Иными словами, необходимо отличать коррупциогенность как следствие содержания нормы права от коррупции как следствия юридического дефекта, например связанных с пробелом либо «ошибкой» в праве. Следует отметить, что первый тип коррупциогенности в некоторой степени выходит за рамки собственно права. Коррупциогенность в данном случае есть атрибут концепции закона, тех или иных общественных отношений, а не правовое явление. В этом случае, в качестве аналитического метода выявления коррупциогенности должны использоваться, скорее, экономические и социологические методики, а не юридический анализ.

Коррупциогенные нормы права, как показывает проведенный выше анализ, являются существенным источником, порождающим коррупции. Поэтому противодействие таким нормам должно стать одним из разделов национальной антикоррупционной политики, региональных и ведомственных программ противодействия коррупции.

Председатель Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания РФ по противодействию коррупции, первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по безопасности М.И. Гришанков в своем докладе 20 июня 2007 года отметил, что активное противодействие коррупции зависит от последовательно реализуемой политической воли. В связи с ратификацией Россией в 2006 г. антикоррупционных конвенций развернулась большая и весьма нужная работа по формированию законодательных предложений, обеспечивающих их национально-правовую имплементацию. Позиция специально созданной с этой целью межведомственной рабочей группы во главе с помощником Президента РФ В.П. Ивановым заключается в четкой регламентации всех видов деятельности в сфере противодействия коррупции. Им также было отмечено, что феномен эффективного преодоления коррупции в правовом аспекте представляет собой актуальную задачу для всех отраслей права, так как само явление коррупции порождает комплексные правоотношения. Если эта проблема касается разных отраслей права, то необходимо продумать, где присутствуют наибольшие риски, их можно и нужно спрогнозировать. В процессе формирования комплексного правового массива противодействия коррупции нельзя забывать о важности влияния международного права на национальное законодательство.

В странах с высоким уровнем коррупции наиболее существенным способом отслеживания за нормами в нередких случаях обладающие коррупциогенным фактором проведение экспертно-юридического анализа (экспертизы) должно стать одной из составных черт законотворческого процесса, наряду с правовой и лингвистической экспертизой. Исходя из вышесказанного проведение такой экспертизы должно стать ключевой составной частью оценки последствий принимаемых нормативно-правовых актов. Где под оценкой последствий принимаемых нормативно-правовых актов понимается систематический и постоянный анализ издержек, накладываемых на граждан и предприятия нормативно-правовым актом, и выгод, которые они им предоставляют. Основной методикой оценки последствий является анализ «затраты — эффективность», показывающий, оправдывают ли издержки, накладываемые нормами права, выгоды, которые они предоставляют.

Функционирование системы оценки последствий принимаемых нормативно-правовых актов должно также включать в себя внедрение процедур измерения затрат и выгод, пересмотр существующих норм права на основе проведенного анализа и институционализацию постоянного обзора проектов нормативно-правовых актов, которая будет противодействовать принятию неэффективных, в том числе и явно коррупциогенных норм права.

3.3 Система противодействия внедрения криминальной коррупции в органы государственной власти и управления — на основе изученных криминологических, виктимологических и уголовно-правовых характеристик антикоррупционной политики

В 2006 году в №3 журнала «Вестник общественного мнения» издаваемого Аналитическим Центром Юрия Левады прозвучали следующие цифры. Каждому третьему взрослому россиянину приходилось когда-либо давать взятку, почти все они (28-33%) давали взятку в последние пять лет, а около половины из них или больше (15-20%) — в последние 12 месяцев. При этом каждая третья взятка — это или 500 рублей, или 1000 рублей. Как было замечено фондом «Индем» ранее проведенные исследования показали, насколько высоки валовые цифры бытовой коррупции, возросшие с 2,825 млрд. долл. в 2001 году до 3,014 к 2005 году.

Как заявил Георгий Сатаров Президент фонда Индем, на сегодняшний день оценить факты о реальной коррупционной ситуации в ветвях государственной власти не представляется возможным. Являясь элементом общим криминальным элементом, коррупция одновременно является одним из качественных показателей расширения сферы деятельности организованной преступности, которая явно заинтересована в ее существовании, путем формирования коррупционных связей в целях обеспечения безопасности со стороны государственных и муниципальных органов.

Большой минус коррупции стоит в том, что она не позволяет государству добиться осуществления стоящих перед ним стратегических задач. Коррупция наносит ущерб и сфере экономики страны, уменьшая общее благосостояние страны. Результат — подорванный авторитет власти, ставящий под сомнение ее легитимность. При этом у граждан, безусловно, повышается недоверие к властно-управленческим структурам, в целом[40] .

Давайте теперь перейдем к непосредственному и итоговому выводу — к системам противодействия внедрения в органы государственной власти и управления — на основе изученных криминологических, виктимологических и уголовно-правовых характеристик антикоррупционной политики.

Первым и ситемообразующим элементом механизма противодействия криминальной коррупции является политическая функция. Она заключается в активизации деятельности нацеленной на ведение борьбы с теневой коррупцией в системе органов государственной власти, путем проведения идеологических и массово-политических мер в государстве ведущими политических партий, блоками и объединениями. Обеспечив равную степень ответственности всех перед законом, в случае выявления коррупционных преступлений, привлекать к ответственности независимо от занимаемой должности. Достижение этой функции возможно в условии проведения в обществе активной политики взаимодействия с населением, фондами, ассоциациями, правительственными и неправительственными организациями ближнего и дальнего зарубежья.

К экономическим мероприятиям в сфере превентивных мер, мы может отнести: полное и своевременное выполнение государством, взятым перед человеком и гражданином обязательств, например в области обеспечения опережающих темпов роста, реальных доходов населения в сравнении с темпами роста валового внутреннего продукта (далее — ВВП). Государство также должно, взять на себя такие обязательства, как: создание эффективной системы налогообложения; усиление социальной направленности федерального и региональных бюджетов. Безусловно, без достижения необходимых условий в создании эффективных механизмов внутреннего и внешнего инвестирования легальной экономики, поддержки предпринимательства, в том числе малого и среднего бизнеса, невозможно достижение любой из заявленных экономических методик в сфере противодействия коррупции.

В сфере мер административного направления, государство должно усовершенствовать систему правового механизма вмешательства в деятельность подчиненных и подконтрольных предприятий, учреждений, организаций и других структур независимо от форм собственности необходимо четко определить перечень оснований и сроков проведения проверок исполнительными и государственными органами, в том числе правоохранительными органами. Для работников государственной службы, обеспечить достаточные условия для независимого исполнения ими своих служебных обязанностей, способствую укомплектованию аппарата государственных органов компетентными и опытными кадрами, повысив одновременно и их уровень социальной и ведомственной защищенности. Ключевым моментов в данном случае, конечно же, будет выступать имплементированные в работу госучреждений и органов принципы гласности и доступности, в сочетании с искоренением всевозможных бюрократических проволочек.

Под правовыми мерами следует понимать проведение правового анализа законодательства и других нормативно-правовых актов относительно механизма охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина от коррупции, выявляя пробелы и противоречия в толковании и ясности между правовыми нормами. В этом направлении наиболее эффективен принцип, как имплементации, так и заимствования аналогичной практики у зарубежных стран, активно внедривших такую политику в свое правовое поле. Разработать особый правовой механизм возмещения государством убытков, причиненных человеку и гражданину вследствие неправильного применения или невыполнения либо ненадлежащего выполнения норм законодательства представителем власти или государственным служащим.

Сочетание политических, экономических и правовых мер в направлении борьбы с коррупцией не возможно без последовательных мероприятий в сфере улучшения организационно — управленческих функций и методов работы государственных структур органов власти. К таковым мерам необходимо отнести уменьшение круга должностных лиц (состава бюрократического аппарата), ограничив их полномочия относительно разрешительно — распорядительных и руководящих полномочий. Укомплектование государственных органов и их аппарата государственными служащими с надлежащим уровнем профессиональной подготовки и общей культуры, необходимыми деловыми и моральными качествами, обеспечение стабилизации кадров, работы с подбором, расстановкой, профессиональной подготовкой и воспитание кадров следует считать одной из основных служебных обязанностей.

Особенно приоритетным направлением следует признать подбор кадров на государственную службу в соответствии с профессиональной подготовкой, и с организаторскими способностями. Отдавать следует приоритет также высоким морально-психологическим качествам, принципиальности, преданности порученному делу, непримиримость к каким-либо нарушениям закона, способность решать задания относительно утверждения верховенства права, защиты прав человека, интересов государства и общества. При этом обеспечивать подбор и расстановку кадров на принципах непредвзятого конкурсного отбора, а также их объективную аттестацию и ротацию.

На заседаниях коллегий министерств, центральных органов исполнительной власти, служебных совещаниях в государственных учреждениях и организациях, в том числе правоохранительных органах, собраниях трудовых коллективов рассматривать вопросы выполнения законодательства относительно борьбы с коррупцией, предупреждения коррупционных проявлений и реагирования на эти явления.

Что особенно важно изучать и обобщать практику реагирования на предприятиях, учреждениях, организациях на коррупционные деяния и связанные с ними правонарушения должностных лиц, соответственного реагирования на требования законодательства. Направлять эту практику на усиление реагирования, а в некоторых случаях ставить вопрос об ответственности, в том числе до увольнения виновных с занимаемых должностей. И через средства массовой информации расширять знания о правах человека и гражданина о механизмах их реализации в государственных учреждениях, обозначив порядок и процедуру рассмотрения обращений граждан. В средствах массовой информации освещать разные аспекты добропорядочности, вопросы борьбы с коррупцией, укрепления институтов государственной власти, соблюдения антикоррупционного законодательства, информирования о разоблачении и наказании коррупционеров, формирования гражданского мнения относительно неприемлемости, вредности, осуждения коррупционных деяний.

Важным направлением борьбы с этим явлением является усовершенствование законодательства о коррупционных деяниях и других нарушений, связанных с коррупцией, ответственность за коррупционные деяния. При этом исключительно важно обеспечить стабильность законодательства, как можно быстрее устранить имеющиеся в нем противоречия и неопределенности, осуществить правовые анализы законопроектов и других нормативно-правовых актов, а в необходимых случаях проводить и криминологические экспертизы.

И все-таки с чего же начать борьбу с коррупцией? Вопрос действительно важный и актуальный для социологов, политологов, ну и конечно для всех тех, кому не безразлично, будущее нашего с вами завтрашнего дня! Безусловно, во-первых, понять, в чем заключаются основные причины и цели существования коррупции, определить специфику ее внедрения в структуры социальных систем.

Во-вторых, особенно сбалансировано следует подойти к изучению и исследованию ее основных типологических и видовых черт. Часто, наиболее встречающие типы коррупции состоят из частично совпадающих групп этических нарушений (отклонений) и правонарушений, что само по себе указывает на относительную независимость нравственного и юридического измерений коррупции. Ну а разнообразие коррупции на основе видовой принадлежности еще более многогранно. Так, например, основными видами коррупции могут быть подкуп и продажность внутри вертикальной системы управления, а также коррупция «низов» и «верхов».

В-третьих, предотвращение коррупции в системе органов государственной власти, на первоначальных этапах возможна путем реорганизации системы управления. Причем этот подход представляет собой, прежде всего не программу единых реформ, а изменение конечного способа исполнения обязанностей государственными служащими, наделенными конкретными управленческими функциями и полномочиями.

Заключение

С начала истоков нашей эры периода зарождения новых цивилизаций, человечество всегда искало ответы на вопросы, которые задавала им природа. Древние египтяне строили пирамиды и возводили уникальные системы ирригации, позволявшие им в период «Великого разлива Нила», питать землю и орошать свои поля. Древние жители Китая в целях создания сильной и надежной системы обороны своих территорий год за годом, десятилетие за десятилетием воздвигали Великую Китайскую стену, защищавшую их целыми веками. ХХ век, как никогда показал всему человечеству, что не высокие стены, не великие творения Эйнштейна и Эдисона, не смогут защитить нас от невидимых врагов созданных нами же самими.

Одним из таких противоречивых и социально негативных явлений в ХХΙ веке, можно выделить феномен коррупции, пустивший свои корни там, где хотя бы минимум присутствует благодатная почва. На современном этапе, борьбы против коррупции человечество своей главной целью ставит возрождение и восстановление справедливости в мире, ради создания единой, чистой и действенной системы управления — странами, территориями и государствами. И как правильно было однажды сказано: «мудрый реформатор знает, где искать причину, а не следствие». Многоаспектность коррупции пустившей свои корни в сферу государственного управления вдвойне опасна, причем общественно опасный фактор заключается как в сфере экономических потерь, так и грозит тотальной потерей доверия народа к власти. Нарушение такого порядка и дисбаланс всегда ведет к революции и переворотам.

Грамотный подход к созданию прочного и действенного оплота в борьбе с коррупционными проявлениями на любом структурном уровне системы государственного и муниципального управления никогда не должен отразиться на закрепленных в Конституции РФ общепризнанных правах и свободах человека и гражданина. Безусловно, трудно порой сразу и навсегда отказаться от всех тех сфер деятельности, которые могут служить основой коррупции, но осознать тот факта, что без создания бюрократического механизма, в новом тысячелетии эту проблему не решить, также, достаточно, трудно. Сводить лишь свою цель к изничтожению и тотальному искоренению без изначального повышения уровня культуры и деловой этики чиновника и создания эффективной системы управления и в государственном и в негосударственном секторе было бы не в корне неправильным подходом.

Учитывая все ранее полученные результаты по итогам первого этапы работы над исследовательским проектом, мы считаем, что все сложившиеся мероприятия, направленные на эффективное противодействие коррупции в органах государственной власти должно базироваться на строго определенных правовых и не правовых принципах.

Во-первых, это отсутствие ущемления или ограничения законных прав и свобод человека и гражданина.

Во-вторых, только при условии создания согласованных действий в работе государственных органов общественных организаций и общественности может быть создана действенная система государственной политики, направленной на устранение и нейтрализацию факторов, которые способствуют развитию рынка коррупционных услуг в России.

В-третьих, правовая основа антикоррупционного законодательства должны четко учитывать смену социально-экономической и политической ситуации в государстве, уделяя основное внимание проведению предупредительно-профилактических методик, основанных на анализе и прогнозировании тенденций проникновения коррупции в систему всей иерархии органов государственной власти.

В-четвертых, в целях последующего эффективного предупредительного влияния коррупции на все сферы функционирования государства необходимо последовательно проводить в жизнь политические, экономические, правовые, организационно-управленческие мероприятия, комплексно и согласованно с установленными формами и методами в границах компетенции каждого из органов. А для этого, необходимо проводить демократизацию всех сфер жизни общества, путем создания принципа «открытой и чистой власти» в сфере деятельности государственного управленческого аппарата. При этом борьба с коррупцией не должна сводиться лишь к политической борьбе путем простых кадровых или силовых перестановок чиновников замешанных в коррупционных преступлениях. Построение антикоррупционной политики в этой сфере должно быть намного шире, чем просто борьба с конкретным чиновником, погрязшим во взяточничестве и коррупции. Это должны быть меры направленные в первую очередь на изменение отношения общественности к коррупции путем формирования атмосферы неприятия коррупции. И в этом случае последовательная антикоррупционная политика государства должна служить средством укрепления доверия и уважения населения нашей страны властным структурам нашего государства.

Библиографический список

Нормативно-правовая литература:

1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993г. (с изм. и доп., внесенными ФКЗ от 14 октября 2005г) // М.: Норма — 2007. — С 25.

2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года №63-ФЗ (с изм. и доп., внесенными ФЗ от 10.05.2007 № 70-ФЗ) // Собрание законодательства РФ от 17.06.1996г, № 25, ст.2954.

3. Федеральный закон от 7 августа 2001г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (в ред. ФЗ от 12.04.2007) // Собрание законодательства РФ — 13 августа 2001г., — № 33 (часть I), ст.3418.

4. Федеральный закон от 6 октября 1999г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (в ред. ФЗ от 10.05.2007) // Собрание законодательства РФ — 18 октября 1999г., № 42, — Ст.5005

5. Федеральный закон от 25 июля 2006г. №125-ФЗ «О ратификации конвенции об уголовной ответственности за коррупцию» // Собрание законодательства РФ — 31 июля 2006, № 31 (1 ч), ст.3424

6. Федеральный закон от 08 марта 2006 № 40-ФЗ «О ратификации конвенции объединенных наций против коррупции» // Собрание законодательства РФ 20 марта 2006г., № 12, ст.1231

7. Конвенция против транснациональной организованной преступности. (Принята в г. Нью-Йорке 15.11.2000 Резолюцией 55/25 на 62-ом пленарном заседании 55-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН). // Собрание законодательства РФ — 4 октября 2004 г., — № 40. — Ст.3882

8. Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию. Заключена в г. Страсбурге 27 января 1999г. Россия ратифицировала конвенцию Федеральный законом от 25 июля 2006 № 125-ФЗ. // Конвенция вступила в силу для России 01.02.2007.

9. Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 10 мая 2006г. // Российская газета — 11 мая 2006г., — № 97

10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11января. 2007 № 2 «О практике назначения судами уголовного наказания» [Текст] // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2007. — № 4

11. Приказ ГТК РФ от 26.04.1995 № 287 2003 «О состоянии работы по борьбе с коррупцией, должностными преступлениями и задачах по обеспечению собственной безопасности таможенных органов Российской Федерации»

Законопроекты:

12. Проект Федерального закона №99097368-2 «О борьбе с коррупцией» // Ред., внесенная в ГД ФС РФ в 1996г.

13. Проект Федерального закона №1480067-3 «О противодействии коррупции» // Ред., внесенная в ГД ФС РФ в 1999г.

14. Проект Федерального закона №317699-3 2001 «О предупреждении злоупотребления властью или служебными полномочиями на верхнем уровне управления государством» // Ред., внесенная в ГД ФС РФ

15. Специальная (научная) и периодическая литература

16. Астафьев Л.В. К вопросу о понятии коррупции. // Московский институт МВД РФ. — 2001. — С.94

17. Актуальные проблемы антикоррупционной политики в Российской Федерации / Колл. авт. — М., — 2001. — С. 198

18. Богданов И.Я., Калинин А.П. Коррупция в России. Социально- экономические и правовые аспекты. — М., — 2001. — С.137

19. Гавло В.К. К вопросу о криминалистической характеристике преступлений // Вопросы повышения эффективности борьбы с преступностью. Томск, — 1980.

20. Дахин А.В. Коррупция: элементы социологической модели // Коррупция в органах государственной власти: природа, меры противодействия, международное сотрудничество. Нижний Новгород, — 2001г. — С. 192.

21. Денисов С.А. Анализ коррупционного юридического климата России и выработка на его основе программ противодействия коррупции // Чиновник. — 2005. — № 5 — С.39

22. Денисов С.А. Международные инструменты борьбы с коррупцией // Чиновник. — 2004. — № 2 — С.30

23. Дорохов Н.И. Некоторые аспекты оценки коррупции как социально-правового явления // Военно-юридический журнал — 2006. — № 4

24. Журавев М.П. К вопросу совершенствования уголовно-правовых средств борьбы с взяточничеством. // НИИ Генеральной Прокуратуры РФ. — М., — 2002. — С.305

25. Карпович О.Г. Необходимость борьбы с коррупцией. Современные проблемы и пути решения // Адвокатская практика — 2006. — № 6

26. Ковалев Н.Д. Современное состояние и перспективы реформы антикоррупционного законодательства в России // Борьба с коррупцией: актуальные проблемы законодательного обеспечения. — М., — 2002. — С.214

27. Кореневский Ю.В., Токарева М.Е. Использование результатов оперативно — розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам: Методическое пособие. — М., — 2000. — С.120

28. Куракин А.В. Предупреждение и пресечение коррупции в системе государственной службы РФ. — М., — 2002. — С.36.

29. Краснова М.А., Талапина Э.В., Южков В.Н. Коррупция и законодательство: анализ закона на коррупциогенность // Журнал российского права — 2005. — № 2

30. Лапин С.Ю., Чеботарев М. Для тех, кто дает, и для тех, кто берет // ЭЖ-Юрист — 2007. — № 18

31. Левин М.И., Ковбасюк С.К. Экономика коррупции Российская экономическая школа пос. — М.: — 2007. — С.47

32. Лопатин В.Н. О системном подходе в антикоррупционной политике // Государство и право. — М., — 2001. — № 7. — С.229

33. Ларьков А.Н. Расследование и предупреждение должностных преступлений. Методическое пособие — М., — 1976.

34. Макарейко Н.В. Систематизация законодательства о государственной службе как средство противодействия коррупции // Коррупция в органах государственной власти: природа, меры противодействия, международное сотрудничество. — Нижний Новгород, — 2001. — С.267

35. Ревин В.П. Влияние экономических реформ на преступность в современной России: Журнал Российский следователь, — 2007, — №2

36. Слюсарь Н.Б. Некоторые вопросы взаимодействия международно-правовых и национальных уголовно-правовых систем в сфере борьбы с коррупцией // Информационный бюллетень МГАПИ. — 1999. — № 4.

37. Толкачев В.В. Пути предупреждения и пресечения коррупции в системе муниципальной службы // Безопасность бизнеса, — 2006. — № 2

38. Трунов ИЛ. Закон о борьбе с коррупцией или концепция административной реформы? // Юрист. — 2003. — № 3. — С.160 — 186.

39. Хабибуллин А.Г. Коррупция как угроза национальной безопасности: методология, проблемы и пути решения // Журнал российского права — 2007. — № 2.

40. Чернышов В.Г. О коррупционных нормах // ЭЖ-Юрист — 2005. — № 50

41. Черкесова А.А. Взяточничество и коррупция: вопросы раскрытия и расследования // Российский следователь — 2005 — № 8

Материалы научно-практических конференций и круглых столов:

42. Аринин А.Н. Инструменты противодействия коррупции. Доклад. Материалы «круглого стола», аналитического фонда «Единство во имя России» 3 марта 2005 г. — М., — 2005. — С.223

43. Аринин А.Н. Борьба с коррупцией — это борьба за обеспечение и защиту прав и свобод граждан Российской Федерации // Защита прав и свобод человека: Материалы научно-практ. конф. Волгоград. — 2005. — С.69

44. Кузьминов Я.И. Механизмы коррупции и их особенное проявление в государственном аппарате // Административное право: Теория и практика. Укрепление государства и динамика социально-экономического развития. Материалы научной конференции. Москва, 28 ноября 2001 г. Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве российской федерации. Государственный университет. — М.: Высшая школа экономики, — 2002. — С.520

45. Сатаров Г.А. Коррупция: понять — значит победить // Материалы Всероссийской научно-практической конференции (18 — 20 апреля 2002 г). Проблемы социальной и криминологической профилактики преступлений в современной России. — М., — 2002. — С.330

46. Материалы научно-практической конференции Московского института «Коррупция в России: состояние и проблемы» 26-27 марта 1996 г. — М., — 1996. — С.299

47. Материалы научно-практической конференции Московского института МВД РФ «Проблемы борьбы с коррупцией и организованной преступностью» 28-29 ноября 1995 г. — М., — 1996. — С.406

Диссертационные исследования:

48. Алакшина Ирина Сергеевна «Коррупция как элемент социальной действительности современного российского общества» Дис. канд. филос. наук: 09.00.11 Краснодар, 2005 133 с. РГБ ОД, 61: 06-9/76

49. Богуш Глеб Ильич «Коррупция и международное сотрудничество в борьбе с ней» Дис. канд. юрид. наук: 12.00.08 Москва, 2004 194 с. РГБ ОД, 61: 04-12/939

50. Коннов Алексей Юрьевич «Коррупция в органах государственной власти: теория, практика и механизмы антикоррупционной политики». На материалах РТ: Дис. канд. социол. наук: 22.00.08 Казань, 2005 183 с. РГБ ОД, 61: 06-22/20

51. Дзодзиева Залина Батырбековна «Коррупция как социальное и экономическое явление: социологический анализ» Дис. канд. социол. наук: 22.00.04 Владикавказ, 2006 192 с. РГБ ОД, 61: 06-22/629

52. Джабраилов Муса Хасмагомедович «Коррупция в органах государственной власти Российской Федерации» Социологический анализ: Дис. канд. социол. наук: 22.00.04 Москва, 2005 133 с. РГБ ОД, 61: 05-22/217

53. Музалевская Елена Александровна «Коррупция в системе государственной службы в России: истоки и тенденции1992-2005 гг.» Дис. канд. ист. наук: 07.00.02 Москва, 2006 219 с. РГБ ОД, 61: 06-7/969

54. Овчаров Андрей Сергеевич «Коррупция в системе теневых экономических отношений» Дис. канд. экон. наук: 08.00.01 Волгоград, 2003 182 с. РГБ ОД, 61: 03-8/2431-7

55. Селихов Николай Васильевич «Коррупция в государственном механизме современной России» Теоретические аспекты: Дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 Екатеринбург, 2001 268 с. РГБ ОД, 61: 02-12/520-0


[1] См.: Интернет страница Международного агентства TransparencyInternational www.transparency.org

[2] См. прим. автора. В 2007 г. в Индекс Восприятия Коррупции были включены 20 стран Восточной Европы и Средней Азии, а также были включены данные о восприятии уровней коррупции в государственных секторах 180 стран мира. Такое состав стал наибольшим количеством государств и территорий, включенных в Индекс за все время его публикаций.

[3] См.: Международный институт развития менеджмента, Лозанна, Швейцария / IMDInternational, Switzerland, WorldCompetitivenessCenter

[4] См.: Хабибулин А.Г. Коррупция как угроза национальной безопасности: методология, проблемы и пути их решения // Журнал Российского права от 28 февраля 2007 — №2

[5] См. диссертацию кандидата социологических наук: Дзодзиева Залина Батырбековна «Коррупция как социальное и экономическое явление: социологический анализ» // Специализация 22.00.04 Владикавказ, 2006 192 с. РГБ ОД, 61:06-22/629

[6] См.: Wewer G. Politische Korruption. In: Politic-Lexicon. München, Wein: Oldenbourg Verlag, 1994. S.481.

[7] См.: Российская юридическая энциклопедия. М.: ИД ИНФРА-М., 2003.

[8] См.: Карпович О.Г. Необходимость борьбы с коррупцией. Современные проблемы и пути решения // Адвокатская практика – 2006. — № 6

[9] Прим. автора

[10] См.: Берлин П. Русское взяточничество как социально-историческое явление // Современный мир. 1910. №8.

[11] См.: Берлин П. Русское взяточничество как социально-историческое явление // Современный мир. — 1910. — №8.

[12] Результаты обсуждения этой книги, были организованы в июне 1999 г. российской организацией ТИ «Мир без коррупции», а также опубликованы в материалах российских специалистов по проблемам борьбы с коррупцией.

[13] См.: Денисов С.А. Анализ коррупционного юридического климата России и выработка на его основе программ противодействия коррупции // Чиновник. – 2005. — № 5 – С. 39

[14] См.: адрес интернет странички энциклопедии «Кругосвет» www.krugosvet.ru/

[15] Результаты обсуждения этой книги, которое было организовано в июне 1999г. Российской организацией ТИ «Мир без коррупции», а также материалы российских специалистов по проблемам борьбы с коррупцией.

[16] См.: Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка // Российская АН. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. М.: Азбуковник, — 1997. — С. 298.

[17] См.: Российская юридическая энциклопедия. М.: ИД ИНФРА — М., — 2003.

[18] См.: Кузнецова Н.Ф. Обсуждение проблемы борьбы с коррупцией. Круглый стол // Государство и право. -1993. — № 2. — С. 135.

[19] См.: Катаев Н.А., Сердюк Л.В. Обсуждение проблемы борьбы с коррупцией. Круглый стол // Государство и право. — 1993. — № 2. — С. 135.

[20] См.: Political corruption in Canada. Toronto, 1979. P. 9. Цит. по: Катаев Н.А., Сердюк Л.В. Коррупция — С. 14.

[21] Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993г. (с изм. и доп., внесенными ФКЗ от 14 октября 2005г) // М.: Норма – 2007.- С 25.

[22] Федеральный закон от 25 июля 2006г. №125-ФЗ «О ратификации конвенции об уголовной ответственности за коррупцию» // Собрание законодательства РФ – 31 июля 2006, № 31 (1 ч.), ст. 3424

[23] См: Справочный документ о международной борьбе с коррупцией, подготовленный Секретариатом ООН. А/CONF. 169/14. — 1995. 13 апреля; Опыт осуществления практических мер, направленных на борьбу с коррупцией государственных должностных лиц. А/CONF. 169/L. 20/Add. 3. — 1995. 6 мая; Девятый конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. — Каир, — 1995. 29 апреля — 8 мая. А/CONF. 169/16. — С. 78-83.

[24] См.: Конвенцию ООН против коррупции. // Принята 31 октября 2003 г. Ратифицирована Федеральным законом Российской Федерацией от 08.03.2006 № 40-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 12. Ст. 1231; Российская газета. 2006. 21 марта

[25] См.: Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию. // Принята 27 января 1999 г. Ратифицирована Федеральным законом Российской Федерацией от 25.07.2006 № 125-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 31. Ст. 3424; Российская газета. 2006. 28 июля.

[26] Принят Постановлением Верховного Совета Республики Башкортостан от 13.10.1994 (действие указанного Закона приостановлено Законом Республики Башкортостан от 02.03.2006 № 283-з).

[27] См.: Проект Федерального закона №99097368-2 «О борьбе с коррупцией» // Ред., внесенная в ГД ФС РФ в 1996г.

[28] См.: Проект Федерального закона №1480067-3 «О противодействии коррупции» // Ред., внесенная в ГД ФС РФ в 1999г.

[29] См.: Проект Федерального закона №317699-3 2001 «О предупреждении злоупотребления властью или служебными полномочиями на верхнем уровне управления государством» // Ред., внесенная в ГД ФС РФ

[30] См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года №63-ФЗ (с изм. и доп., внесенными ФЗ от 10.05.2007 № 70-ФЗ) // Собрание законодательства РФ от 17.06.1996г, № 25, ст. 2954.

[31] Фонд Индем ввел в научный и публицистический оборот термин «рынок коррупции» Рынок коррупции можно представить как некоторую совокупность коррупционных сделок совершающихся в определенный промежуток времени.

[32] См.: Зиновьев А. На пути к сверхобществу. М.: Изд-во «Эксмо», — 2004. — С. 57.

[33] См.: Кожевников С.Н. Социалистическая государственная власть — организующий фактор общественных отношений // Актуальные и теоретические проблемы политической организации общества. Вып. 43. Свердловск, — 1975. — С. 96.

[34] См.: Международное сотрудничество в борьбе с транснациональной преступностью: новые вызовы в ХХΙ веке: Справочный документ к семинару-практикуму по борьбе с коррупцией // Организация Объединенных Наций. А/CONF.187/9. 31 December- 1999.

[35] См.: Макарейко Н.В. Систематизация законодательства о государственной службе как средство противодействия коррупции // Коррупция в органах государственной власти: природа, меры противодействия, международное сотрудничество. – Нижний Новгород, — 2001. – С. 267

[36] См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года №63-ФЗ (с изм. и доп., внесенными ФЗ от 10.05.2007 № 70-ФЗ) // Собрание законодательства РФ от 17.06.1996г, № 25, ст. 2954

[37] См.: Судебная практика по уголовным делам / Сост. Г.А. Есаков. М., — 2005. — С.147-152

[38] См.: Правовые меры противодействия коррупции Е.Н. Трикоз, А.М. Цирин

[39] См.: Коннов Алексей Юрьевич «Коррупция в органах государственной власти: теория, практика и механизмы антикоррупционной политики». На материалах РТ: Дис. канд. социол. наук: 22.00.08 Казань, 2005 183 с. РГБ ОД, 61:06-22/

[40] См.: Дорохов Н.И. Некоторые аспекты оценки коррупции как социально-правового явления // Военно-юридический журнал – 2006. — № 4

еще рефераты
Еще работы по государству и праву