Реферат: О любви

<span Baskerville",«serif»">

<span Baskerville",«serif»">Олюбви

<span Arial",«sans-serif»;mso-bidi-font-family:«Times New Roman»">

<span Arial",«sans-serif»;mso-bidi-font-family:«Times New Roman»">Я дышу — и,значит, я люблю!

<span Arial",«sans-serif»;mso-bidi-font-family:«Times New Roman»">Я люблю — и,значит, я живу!

<span Arial",«sans-serif»;mso-bidi-font-family: «Times New Roman»">/ В.Высоцкий /

<span Arial",«sans-serif»; mso-bidi-font-family:«Times New Roman»">

Любви все возрасты покорны… О любви сказаны миллионыслов и написаны горы книг. Есть формулы любви, научные определения, философскиетрактаты, словом, как поется в известной песне: “ О любви не говори, о ней всесказано… “. И все же для каждого нового поколения, вступающего в жизнь,философия любви — это тайна за семью печатями, крепость, которую надо покоритьсамому, пройдя нелегкий путь обретения и потерь. А прошлый опыт — тот самыйориентир, который поможет преодолевать сомнения и познавать великое таинствоэтого вечного как мир и столь же загадочного слова — любовь!

Любовь — понятие необычайно емкое и многозначное. Любятсвое дело, своих товарищей, друзей. Любят близких, семью, детей. Бывает любовьживая и действенная. Бывает и отвлеченная, ни к чему не обвязывающая — кчеловечеству вообще, к природе вообще… Но умы людей больше всего занимаетчувство любви женщины и мужчины.

Романисты и поэты, композиторы и художники романтическойориентации возвысили любовь до уровня всемогущей силы, правящей ходом мировойистории. С этим можно и поспорить, но любовь может стать — и надолго — смысломжизни человека, оттеснить все другие дела. Отсюда непреходящий интерес кприроде любовного чувства, стремление понять: что же такое любовь?

Существует, конечно, безбрежный мир искусства илитературы. Театр, кино, музыка, живопись, скульптура дают нетривиальноепонимание любви, непосредственно формируют культуру любовного чувства.Художественная литература, создавая живое, богатое, многостороннее егоизображение, предлагает множество мудрых раздумий, глубоких суждений, меткихафоризмов, которые — собранные вместе — могли бы составить целые тома.

Необозримо много, но в хрестоматийном виде — разрозненно,несистематично.

Агностицизм объявляет любовь самой таинственной областьючеловеческих отношений: любовь не терпит прямого света и держится непониманием.Верно, любовь — это тайна. Но, как мне представляется, вопрос не в том,познаваема ли суть любви, а в том, какому виду знания она подвластна, каковыпути, способы, методы ее исследования.

Такие научные дисциплины, как физиология, в том числефизиология высшей нервной деятельности, психология, конкретная социология,выявляют материальные основания любви, общественные условия ее возникновения иразвития. Но в ее существе частные науки разобраться не могут. И этому естьпричины. Любовь целостна и уникальна в каждом личном проявлении. Отдельныенауки, “ухватив” нечто массовидное и повторяющееся в ее физиологии иобщественном функционировании, разнимают ее на части и вынуждены пренебречьиндивидуальностью любовного чувства, признав его непознаваемым средстваминауки. Представить же себе специальную науку о любви — по крайней мере пока — невозможно.

К счастью, наука и познание нетождественны. Существуетбезграничная, живая область повседневного мышления. Почти каждый человек вноситсвое и в чувство любви, и в суждения о ней, причем самое возвышенное, яркое,меткое бережно сохраняется в неисчерпаемой сокровищнице общественного опыта.Повседневные, обыденные чувства, мысли, поступки людей всех эпох и наций, всехклассов и сословий, всех профессий и возрастов, испытавших чувство любви,составляют важнейший источник искусства и особенно литературы, которые и вносятв ее понимание системность.

Но любовь — это не счастливая случайность или мимолетныйэпизод, а искусство, требующее от человека самосовершенствования,самоотверженности, готовности к поступку и самопожертвованию. Именно об этомговорит в своей книге “Искусство любви” известный философ Эрих Фромм. “ Любовь- не сентиментальное чувство, испытать которое может всякий человек независимо отуровня достигнутой им зрелости. Все попытки любви обречены на неудачу, есличеловек не стремится более активно развивать свою личность в целом, чтобыдостичь продуктивной ориентации; удовлетворение в любви не может бытьдостигнуто без способности любить своего ближнего, без истинной человечности,отваги, веры и дисциплины. “

В своей работе Фромм выделяет пять элементов, присущихкаждому виду любви. Это давание, забота, ответственность. уважение и знание.

Способность любви давать предполагает достижение “высокогоуровня продуктивной ориентации”, в которой человек преодолевает нарциссистскоежелание эксплуатировать других и накоплять и приобретает веру в своисобственные человеческие силы, отвагу полагаться на самого себя в достижениисвоих целей. “ Чем более недостает человеку этих черт, тем более он боитсяотдавать себя, — и, значит, любить “, — считает Фромм.

То, что любовь означает заботу, наиболее очевидно в любвиматери к своему ребенку. Никакое ее заверение в любви не убедит нас, если мыувидим отсутствие у нее заботы о ребенке, если она пренебрегает кормлением, некупает его, не старается полностью его обиходить, но когда мы видим ее заботу оребенке, мы всецело верим в ее любовь. “ Любовь — это активнаязаинтересованность в жизни и развитии того, что мы любим “.

Другой аспект любви — ответственность — есть ответ навыраженные или невыраженные потребности человеческого существа. Быть“ответственным” значит быть в состоянии и готовности “отвечать”. Любящийчеловек чувствует ответственность за своих ближних, как он чувствуетответственность за самого себя. В любви между взрослыми людьми ответственностькасается, главным образом, психических потребностей другого человека.

Ответственность могла бы легко вырождаться в желаниепревосходства и господства, если бы не было уважения в любви. “Уважение — этоне страх и благоговение, это способность видеть человека таким, каков он есть,осознавать его уникальную индивидуальность”. Таким образом, уважениепредполагает отсутствие эксплуатации. “ Я хочу, чтобы любимый мною человек роси развивался ради него самого, своим собственным путем, а не для того, чтобыслужить мне. Если я люблю другого человека, я чувствую единство с ним, но стаким, каков он есть, а не с таким, как мне хотелось бы чтоб он был, в качествесредства для моих целей “.

“ Уважать человека невозможно, не зная его: забота иответственность были бы слепы, если бы их не направляло знание “. Фроммрассматривал любовь как один из путей познания “тайны человека”, а знание — какаспект любви, являющийся инструментом этого познания, позволяющий проникнуть всамую суть.

Существует несколько видов любви, которые Фромм называет“объектами”:  братская любовь,материнская любовь, эротическая любовь, любовь к себе и любовь к Богу.

Под братской любовью Фромм понимает любовь между равными,которая основывается на чувстве, что все мы — одно. “ Любовь начинаетпроявляться только когда мы любим тех, кого не можем использовать в своихцелях, “ — пишет Фромм.

Материнская любовь, которую я бы назвала любовьюродительской, не деля ее на любовь отца и любовь матери; по Фромму, — этолюбовь к беспомощному существу.

Эротическая любовь, как то, что наиболее часто мыподразумеваем под словом “любовь” будет рассмотрена ниже.

О любви к себе Э.Фромм говорит как о чувстве, не испытываякоторого, невозможно любить кого-то другого.

Любовь к Богу Фромм трактует как связующую нитьчеловеческой души, как основу всех видов любви, способных в ней уместиться, какпрародительницу родительской и эротической любви. Он говорит о ее сложнойструктуре и взаимосвязях со всеми гранями человеческого сознания. Но в этом, ясчитаю, с ним можно поспорить, так как существуют люди, за всю жизнь непознающие и не ощущающие потребности в любви к Богу, однако они становятсязамечательными родителями, любящими супругами, великолепными друзьями. Возможнопотому, что они исповедуют совсем другую религию — религию Любви.

Абсолютно полная, всеохватная любовь органически включаетв себя все эти виды. Но так уж повелось от века, что среди всех них наиболеесоблазнительным  и, как это непарадоксально, наиболее недоступным является тот, который Фромм назвал“эротической любовью”, любовь двух взрослых людей друг к другу, любовь,жаждущая полного слияния, единства с любимым человеком. Она по своей природеисключительна, а не всеобща. Поэтому она существует не только в органическомединстве с остальными видами любви, но и как относительно самостоятельноестремление, потребность и проявление. Мы можем возмущаться этим, можем осуждатьаморальность любовных отношений, не скрепленных семейно-брачными,интеллектуально-эмоциональными или другими высшими творческими узами, однакоони все же останутся реальностью, которую необходимо подробнее объяснить икоторой предстоит научиться управлять.

“ Прежде всего ее часто путают с бурным переживанием“влюбленности”, внезапного крушения барьеров, существовавших до этого моментамежду двумя чужими людьми, “ — пишет Эрих Фромм. Но тут, как мне кажется, онсам, в свою очередь, несколько путает понятия “влюбленность” и “страсть”.Влюбленность чаще всего — чувство “я-центрическое”, чувство для себя. Она можетбыть горячее любви, может жечь человека сильнее, но она мельче проникает в егодушевные глубины и поэтому меньше меняет его, быстрее гаснет.

Любовь поражает человека глубже влюбленности, она проникаетво все самые потаенные уголки его души, заполняет всю ее — и поэтому дольшеживет в человеке и больше меняет его.

Не-эгоизм и двуцентричность любви — это, видимо, ее основаоснов, ее самое человечное свойство и главный, наверное, водораздел, которыйотличает ее от влюбленности.

Но в основе и того, и другого лежит страсть. Та самаястрасть, которая двух почти незнакомых людей вдруг яростно швыряет друг кдругу. Без всякой высокой идеи. Без всякой предварительной подготовки. Разум всторону, дела в сторону, страхи в сторону. И это не уважение, не общностьинтересов, не единство жизненных принципов, это — страсть!

И ведь какая силища у этой страсти! Поставь междувлюбленными стенку — пробьют, выкопай ров — перепрыгнут, пусти реку — пройдутпо воде, как по суху. Нерассуждающий, неудержимый порыв. Страсть ломает заборыи рвет колючую проволоку, но с той же безоглядной решимостью разносит стеныжилья и шагает по чужим костям. Не зря страсть так часто называют слепой.

Однако, слепа, слепа, а что надо видит великолепно, ведьне от каждой спички этот пожар разгорается, не к каждому встречному швыряет сбезудержной силой. Загадочное это чувство из несчетной толпы довольно точновыбирает единственного.

Но кроме страсти необходимо и что-то еще. Потому что послетого, как чужой станет близким, нет больше барьеров для преодоления, нет большенеожиданного сближения, и чем останется для человека этот порыв — мимолетнойвлюбленностью или всепоглощающей любовью — зависит не только от сексуальноговлечения.

По мнению некоторых философов, любовь — духовное по своейсути состояние, которое только и дает человеческое право на физическуюблизость. Огонь любви может разгораться медленно, постепенно, как нежноечувство леди Каслвуд к преданному ей воспитателю ее детей ( “История ГенриЭсмонда” У.Теккерея ). Но особенно поразительны вспышки любви с первоговзгляда, раскрывающие глубокую сторону ее сущности. Почему, в самом деле,мужчина и женщина, дотоле совсем незнакомые, внезапно проникаются друг к другустоль пылкими чувствами? Первый же восхищенный взгляд связывает Ромео иДжульетту будто в единое существо. Онегин стал идеалом Татьяны, прежде чем онасмогла осознать его духовные качества. Любовь этих литературных героевоказалась трагической. Но если внешних препятствий нет, любовь с первоговзгляда может стать счастливой и долговечной, как верное чувство мифическихФилемона и Бавкиды.

Чем объяснить это? Называемые причины обыкновенно сводятсяк двум: действительное или мнимое соответствие ранее взлелеянному в душеобразцу; любовное ослепление, зачастую в самих недостатках любимого видящее егонеповторимую привлекательность. Из этого делают вывод, будто любовь возникает иразвивается вопреки здравому смыслу и логике, будто она в принципеиррациональна.

Но нет, не в капризе сердца тут суть. Мудраяпроницательность и удивительная точность интуитивной оценки любимого, озаряющиесердце и разум предчувствием счастья, не противоречат разумности. интуиция естьпросто скрытая и очень “быстрая” логика. Вопрос, за что люди любят друг друга,не следует третировать как неуместный и нетонкий. Это необходимый вопрос.

В его решениях господствует предельная неясность. Сказать,что любовь есть  взаимное тяготение кдушевным и физическим качествам друг друга или что любят только за высокиепроявления человеческого в человеке, значит либо свести объяснение к общимместам, либо сказать заведомую неправду. Мировая литература описала иисследовала тысячи вариантов любви, но смогла выделить лишь единственную общуюее черту — требовательную избирательность. И все же перспективное дляфилософского подхода упорядочение представляется возможным. Любят по различию,по контрасту, даже по антагонизму склонностей, когда качества одноговосполняются, нейтрализуются или исправляются качествами другого. Но любят и поподобию, по тождеству характеров, интересов и пр., что умножает стойкостьлюбящих в суровых обстоятельствах жизни. Перед нами антиномия, контурнообрисовывающая глубинное противоречие и указывающая на некий закон любви,который еще предстоит раскрыть в ее бесчисленных проявлениях.

Мы приблизились к вопросу о свободе и необходимости любви.Художественная литература и искусство показывают, что любовь не терпит никакогонасилия, никакой внешней зависимости и диктата. Принудить к браку илисожительству или купить их — вполне возможно. Любовь неподкупна. Любовь находиттысячи путей, чтобы вырваться из плена, она — сфера особого рода свободы, в чемвидится одна из примет ее глубинной сути. Ее свобода и ее необходимость — в нейсамой. Ведь и помимо материальных соображений, не трезвость выбора, аискренность чувства, освещенная интеллектуальным пониманием, составляет высшеенравственное достоинство любви.

Свобода любви естественно выражается в богатстве еепроявлений. Доминанты восхищения, жалости, преклонения, даже тщеславия,придающие любви разнообразие индивидуальных окрасок, являются такими формамиизбирательности любовного чувства, которые, по существу, чужды ошибок иослепления. К заблуждению может привести именно рассудочная оценка душевных ииных качеств другого человека, и стоит заметить, что если страсть, физическоевлечение сами по себе не исключают рассудочности, то подлинная любовь отвергаетее. Непосредственно-интуитивное чувство направлено прежде всего напотенциальные духовные возможности любимого — пусть даже им никогда не сужденореализоваться.

Возьмем самые крайние, экстремальные случаи.Взбаломошность, неуравновешенность, бесконечные капризы “падшей” иочаровательной Манон Леско гибельны для любящего ее кавалера де Гриё. Но ончувствует, что за всем этим скрыто неизмеримое духовное богатство, тоска нонастоящей любви, по материнству, и остается верным Манон, несмотря ни на что ( “МанонЛеско” Прево ). Беззаветная любовь прекрасных и нравственных женщин косужденному молвой Дон Жуану ( тема многих романов, драм, опер, произведенийживописи, начинач со средневековья и до нашего времени ) на первый взгляднеобъяснима. В действительности она предопределена не столько его “роковой”внешней привлекательностью, сколько широтой и твердостью натуры, несклонившейся ни перед обычаем и общественным мнением, ни перед законом, ниперед тотальным господством религии и угрозой вечной гибели души… Манон Лескои Дон Жуан взыскуют счастье и обещают его другим. Но дать не могут. В тщетнойпогоне за полнотой физического, умственного и нравственного совершенства,расколотого на части в разных мужчинах и женщинах, они и сами несчастливы.Главная вина за то, что их человеческие возможности приобретают извращенныйвид, а чувство любви преломляется в игру бесчестных уловок, лежит не на нихсамих, а на общественных обстоятельствах — в данном случае эпохи распадаевропейского феодализма.

Перед нами еще одна антиномия любви — противостояниенеисчерпаемых возможностей человека и их усеченной реализации в жизни. Этовозвращает к проблеме устойчивости, единственности, наконец, “вечности” любви — но уже в ином ракурсе.

Чувство любви существовало не всегда, оно есть продуктистории. Стендаль назвал его чудом цивилизации. Сотни тысяч лет люди на землевоспроизводили себе подобных. Сексуальная эмоция бросала одного питекантропа вобъятия другого, то же было и с их потомками неандертальцами. Но эволюцияменяла чувственный спектр человека. И примерно пять тысяч лет назад — такполагают ученые — мы осложнили себе жизнь феноменом любви. Жена бога ОсирисаИзида, воскресившая слезами усопшего мужа, считается родоначальницей всехлюбящих.

Но придя на смену животной привязанности первобытных людейк особи или особям противоположного пола, любовь была куплена дорогой ценой. Помнению классиков марксизма, начало цивилизации совпало с первым классовымугнетением и с порабощением женского пола мужским. Рабство и любовь!Несовместимые по сути, они парадоксально слились воедино не только врабовладении, но и в феодальном, в капиталистическом обществе. В этих условияхлюбовь — ради своего сохранения — вынуждена была укрываться от контроля. И ссамым скромным успехом. В “Страданиях юного Вертера” Гёте или в “Блеске и нищетекуртизанок” Бальзака показано, как полное, всезахватывающее чувство молодойлюбви, осужденное общественным мнением, переходит в предельно трагическую фазу.Безвозвратная утрата любимого существа толкает Вертера и прекрасную Эстер ктому, чтобы предпочесть смерть отныне пустой жизни. Но за этим решением стоитне от них зависящий безапелляционный приговор: их конец по существунасильственен.

Однажды появившись, любовь прочно заняла свое место вжизни. Ее обожествляли и проклинали, в ее честь возводили дворцы и храмы, еесажали в тюрьмы и сжигали на кострах. Затем одумывались, собирали пепел и вновьпоклонялись. В двадцатом веке, когда люди стараются все явлениясистематизировать, не избежала этой участи и любовь. Психологи выделили иопределили шесть разновидностей, шесть “цветов” любви.

Первая встреча с любовью у человека бывает в возрастераннем, лет в одиннадцать-тринадцать. Как-то ни с того ни с сего давно знакомыйгражданин в веснушках и с оттопыренными ушами или похожая на вешалку длясобственной одежды смешливая гражданка начинают привлекать чье-то внимание.Одной девочке почему-то хочется во время перемены “случайно” задеть рукойгражданина. А одному мальчику — гражданку за косу дернуть, если таковаяимеется. Вот это неожиданно возникшее влечение и есть первый, робкий ещепризнак проклевывающегося чувства. Любовь всегда начинается с влечения, как ужеговорилось выше. Что-то такое замечаем мы в другом человеке, что заставляет насдумать о нем, тревожит. “Цвет” любви, о котором идет речь, называется агапэ.Тревога, мучительная и в то же время радостная, свойственная агапэ, поднимаетподростка над самим собой, делает духовно богаче, помогает взрослеть.

Агапэ — чувство асексуальное, не секс верховодит. Природахранит юную душу от похоти. Но вслед за ним приходит к человеку любовь нового “цвета”- эрос.Стихия, а не чувство. По силе эмоционального воздействия ничто на земле неможет сравниться с эросом. Эрос — это настоящая страсть, она захватываетчеловека целиком, лишает его возможности рассуждать, потому и носит это чувствоназвание “безрассудная любовь”. Быть вместе, никого не видеть и не слышать, обовсем на свете забыть хотят люди, охваченные эросом. При эросе поступками движетистинная половая любовь, высшая степень доверия между женщиной и мужчиной.

В романе Стендаля “Красное и черное” Матильда с душевнымтрепетом признается в любви Жюльену Сорелю: “Я отрекаюсь от своего разума — будь моим повелителем!”

Существует на свете и людус, любовь-игра. Нет при людусени глубины чувств, ни настоящей преданности, нет тревоги за себя и любимогочеловека, не цвет, а расцветочка, пестренький ситчик чувств, дешевенький иобщедоступный. Сегодня ты со мной, завтра с другим, послезавтра мы снова вместе,и никаких слез, упреков, взаимных обещаний. Игра, в которую играют все, кому нелень. И тем не менее это — любовь, потому как начинается людус с влечения. “Нравится!”- решает про себя юноша ( или девушка ) и делает шаг навстречу человеку,которого выделил из всех. Бывает людус веселый, озорной, шутливый, вродедетской полузабытой игры в прятки: и хочется выскочить из укрытия собственных представленийо том, что такое хорошо, что такое плохо, и вроде страшновато. С одной стороны,и приятно, и как-то по-особому тепло с этим человеком. Но, с другой — прирасставании тоска не гложет. Одно время людус даже был в моде, считалсясовременным видом межличностных отношений. Но потом люди стали постепенноуставать от дешевки, все больше жизненного пространства в человеческомсообществе отвоевывало себе микрообщество “Ты и Я”. Людус притупляет чувство,оно не развивается вглубь, качество отношений подменяется количествомпартнеров, не давая возможности подняться выше эмоций, влечения.

Психологические разновидности, “цвета” любви могутпереходить друг в друга, видоизменяться. Углубляться или, напротив, затухать,становиться поверхностнее. Людус, кстати, иногда бывает прелюдией эроса.

При прагме, рассудочной любви, рядом свлечением, эмоцией, страстью, стоит верный страж — сознание. Прагма неотличается разнообразием эмоциональных оттенков. Человек встречаетпривлекательного партнера, испытывает к нему или к ней легкое влечение и сейчасже начинает анализировать: “ А сколько зарабатывает ее отец? “, “ А его бабушкасогласится отдать нам квартиру? “ и так далее, и так далее. Скучно это, нонекоторым нравится.

Мания — любовь-тревога, любовь-тоска. Мания — чувство чрезвычайно опасное,изматывающее, иссушающее. вечная неуверенность в себе, в любимом, ревность,недоверие. Большое терпение надо иметь, чтобы понять, а то и простить мучимогоманией.

Сторге — любовь-дружба. Это когда все ясно, хорошо, спокойно, но не пресно, не скучно.Сторге — само доверие, сторге — с улыбкой, умеет ждать и прощать, сторге — терпеливоечувство. Сторге и мания — в какой-то степени антиподы. Мания — постоянноебеспокойство: любит — не любит? Меня — не меня? Как посмотрел? Почему не туда села?И тому подобное.

Итак, начинается любая любовь с влечения, страсти. Итолько постепенно, проходя через сознание, она превращается в чувство. Хотянадо честно отметить, что некоторые люди так до него и не дорастают. В лучшемслучае они могут позволить себе общедоступный людус или пресную прагму.

Живая индивидуальность любви, пусть даже в особыхсоциальных обстоятельствах ее развития, для философии в отличие от искусстваесть воплощенная абстракция. Это определяется конкретной целью философскогоисследования. Опираясь на массовидные проявления и условия жизни любви,разветвленными корнями своего древа уходящей в глубины общественной почвы, натрагические уроки ее многовекового крестного пути, отображенного литературой иискусством, философия следует от ее индивидуальных значений, то особенного итипического к ее общей социальной значимости и функциям, к пониманию ееобщественных противоречий. Конкретность любви для философии должна приобрестивид всеобщего и всесторонне объясненного социального чувства и отношения.

Любовь — маленькое, но сложно устроенное государство. Тутвозможны всякие формы отношений: и демократия, и анархия, и просвещенныйабсолютизм, и даже, к сожалению, деспотия. Но при одном условии: если форма этапринята добровольно. Нет ничего печальнее и безнадежней, чем долгаяизматывающая борьба за власть.

В начальную, самую праздничную пору любви каждый из нас судовольствием подчиняется капризам любимого существа, искренне и вдохновенноиграет в раба. Счет обидам еще не начат, вопрос “кто кого?” еще не стоит. Мыуступаем друг другу радостно, как уступают ребенку в беге наперегонки.

Но ссора, другая — и кончился праздник. А в будни уже недо игры.

И вот каждый обиженно и скандально требует то, что емунедодано.

А ведь любовь — это когда я забочусь о тебе, а ты обо мне.Любовь — не для эгоцентриков.

А сильная любовь- это эксперимент на себе. Любящийбесстрашно и самоотверженно доходит порой до той ступени самоотдачи, за которойлюбовь становится тягостной для одного и гибельной для другого. Джульетта,Вертер, цвейговская Эдит невольно испытывали предел эмоциональных возможностейчеловека, как космонавт или врач изучают предел возможностей физических. Никтоиз них не хотел умирать. Но все они шли по краю пропасти — и сорвались.

Но я категорически против самоубийств. Прекрасно понимаюродителей, которые уговаривают детей любить разумно, не рискуя ни репутацией,ни здоровьем, ни тем более жизнью. Девичья честь, проверка чувств, серьезноеотношение к браку — все к месту, все так. Но, увы, не меньше, чем этипроверенные правила, человечеству нужны исключения из них. Нужна девочка, ищущаяяд на губах мертвого Ромео.

Мученики и герои любви, как ученые, как великие мореплаватели,рискуя и жертвуя собой, прокладывали путь к неведомым материкам человеческих отношений.Безумная Офелия бросалась в реку, несчастный Вертер хватался за пистолет, Анна Каренинападала на рельсы, — а человечество, обогащенное их горестным опытом, становилосьчуть-чуть счастливее.

Список литературы:

1. Василев К. Любовь.М.: Прогресс, 1992.

2. Василев С. Психологиялюбви. М.: Интерпринт, 1992.

3. Жуховицкий Л. Счастливымине рождаются… М.: Просвещение, 1989.

4. Рюриков Ю. Тривлечения. М.: Прогресс, 1984.

5. Соковня И. Бессонницав ожидании Любви. М.: Просвещение, 1992.

6. Фромм Э. Искусстволюбви. Минск: Полифакт, 1990.

еще рефераты
Еще работы по философии