Реферат: Игнац Филипп Земмельвейс

Игорь Михайлович Верткин, профессор государственногоуниверситета Уэйна в Детройте, одного из разработчиков теории развитиятворческой личности (ТРТЛ).

ОткрытиеЗеммельвейса сократило смертность при операциях в 7 раз: он предложил врачаммыть руки перед осмотром пациентов. Это решение было осмеяно, и против неговосстали все светила врачебного мира Европы. На убеждение врачей Земмельвейсуне хватило жизни.

Примернодо середины XIX века в акушерских клиниках Европы свирепствовала родильнаялихорадка. В отдельные годы она уносила до 30 и более процентов жизней матерей,рожавших в этих клиниках. Женщины предпочитали рожать в поездах и на улицах,лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощались с родными так, будтошли на плаху. Считалось, что эта болезнь носит эпидемический характер,существовало около 30 теорий ее происхождения. Ее связывали и с изменениемсостояния атмосферы, и с почвенными изменениями, и с местом расположения клиник,а лечить пытались всем, вплоть до применения слабительного. Вскрытия всегдапоказывали одну и ту же картину: смерть произошла от заражения крови.

Ф.Пахнер приводит такие цифры: "… за 60 лет в одной только Пруссии отродильной лихорадки умерло 363 624 роженицы, то есть больше, чем за то же времяот оспы и холеры, вместе взятых… Смертность в 10% считалась вполненормальной, иначе говоря из 100 рожениц 10 умирало от родильнойлихорадки..."

Вотеще: «Самым ужасным был 1842 год, когда, например, в декабре смертностьдостигла невероятных размеров — 31,3%, то есть умирало около 1/3 рожениц. Вдействительности смертность в клинике Клейна (Венская клиника, где работалЗеммельвейс) была еще большей, так как рожениц с осложнениями, внешненапоминавшими родильную лихорадку, нередко переводили в другие отделения. Онипогибали в другом месте, главным образом в отделении внутренних болезней,поэтому не включались в статистику...»

Иеще: "… В Пражской акушерской клинике от родильной лихорадки умерло:

в1848 г. — 37,36% рожениц,

в1849 г. — 45,54% рожениц,

в1850 г. — 52,65% рожениц.

Извсех заболеваний, подвергавшихся тогда статистическому анализу, родильнаялихорадка сопровождалась наибольшей смертностью".

В1847 году 29-летний врач из Вены Игнац Земмельвейс открыл тайну родильнойлихорадки. Сравнивая данные в двух различных клиниках, он пришел к выводу, чтовиной этому заболеванию служит неаккуратность врачей, осматривавших беременных,принимавших роды и делавших гинекологические операции нестерильными руками и внестерильных условиях. Игнац Земмельвейс предложил мыть руки не просто водой смылом, но дезинфицировать их хлорной водой — в этом была суть новой методикипредупреждения болезни.

Окончательнои повсеместно учение Земмельвейса не было принято при его жизни, он умер в 1865году, то есть через 18 лет после своего открытия, хотя было чрезвычайно простопроверить его правоту на практике. Более того, открытие Земмельвейса вызвалорезкую волну осуждения не только против его методики, но и против него самоговосстали все светила врачебного мира Европы.

ВыбраннаяЗеммельвейсом цель была для него неслучайной. В 1844 году после окончаниямедицинского факультета Венского университета Земмельвейс получил званиемагистра акушерства и гинекологии. В том же году он поступил в аспирантуру вклинику Клейна в Вене. Родильная лихорадка по смертности из всех болезней былатогда на первом месте, клиника же Клейна была на первом месте по родильнойлихорадке из всех клиник Европы.

Проблемаэтой болезни стояла тогда так же остро, как сегодня стоит проблема рака исердечно-сосудистых заболеваний, а Земмельвейс попал в эпицентр ее. Было быстранно, если бы он занялся исследованиями по другой болезни. Эта цель, в товремя уже не новая, бесспорно высокая, достойная, общественно полезная, как,впрочем, и все медицинские цели, направленные на оздоровление человека.

Путь к открытию

УЗеммельвейса было две программы. Первая появилась при решении задачи, втораябыла направлена на внедрение. Идея первой программы состояла в постоянномисключении какого-либо фактора воздействия на пациенток с тем, чтобы определитьистинную причину болезни. Причем Земмельвейс использовал не только свои опытныеданные, но и привлекал статистику. Затем по этой программе надо было опробоватьпредлагаемую методику. Сначала на животных, потом на людях — обычная тактикаисследований в медицине.

Идеявнедренческой программы состояла в том, чтобы внедрять как можно менее шумно.Земмельвейс предвидел резонанс, который должно было вызвать его открытие: ведьглавной причиной болезни он называл самих врачей. Нетрудно было догадаться, какони к этому отнесутся. Поэтому поначалу он хотел внедрить свой метод черезчастные письма в ведущие, а затем и в остальные клиники Европы. Лишь послезавоевания признания его идеи должны были стать доступными широкой публике.Когда же Земмельвейс увидел, что частные письма и даже книга игнорируются, онначал выступать с открытыми обвинительными письмами, в которых грозилсяобратиться к общественности. Единственная просьба, мольба, требование в этихоткрытых письмах — попробовать применить его методику, приносившую избавлениеот смерти. Земмельвейс не претендовал на награды, он хотел только одного —сохранить жизни пациенткам. Когда исследуемая болезнь превратилась внаваждение, когда любое, даже совершенно случайное явление он относил кпроблеме и рассматривал только в связи с ней (так, он изменил маршрут, покоторому приходили в палату священники, и запретил им звонить), Земмельвейсработал над этой проблемой все свое время.

Состояние,которое овладело Земмельвейсом, не позволяло уже размышлять над проблемой, и онначал суетиться. Узнав, например, что в соседней клинике женщины рожают набоку, он стал применять этот метод и у себя. Не помогло, это не уменьшилосмертность.

Борьбас болезнью стала непосредственной служебной обязанностью Земмельвейса. Ему неприходилось выкраивать свободное время после работы, не приходилось скрывать отокружающих свои исследования: во всей Европе врачи искали способ борьбы с этойболезнью. Земмельвейс был молодым специалистом (к моменту своего открытия онуспел проработать врачом около полугода) и не пристал еще к спасительномуберегу ни одной из имевшихся тогда теорий. Поэтому ему незачем было подгонятьфакты под какую-то заранее выбранную концепцию. Опытному специалисту сделатьреволюционное открытие гораздо сложнее, чем молодому, неопытному. В этом нетникакого парадокса: крупные открытия требуют отказа от старых теорий. Это оченьтрудно для профессионала: давит психологическая инерция опыта. И человекпроходит мимо открытия, отгородившись непроницаемым «так не бывает».Гениальность состоит в смелости отбросить груз привычных представлений ивзглянуть на происходящее как бы впервые. Молодому специалисту не требуетсясмелость гения: он действительно со многим сталкивается впервые, действительномногого не знает.

Условиядля решающего эксперимента к моменту прихода Земмельвейса уже были созданы:клиника была разделена на две части, в одной практиковались студенты, в другой— акушерки. На занятиях студенты препарировали трупы, а акушерки занимались намуляжах. В клинике, где проходили практику студенты (там работал Земмельвейс),смертность стабильно была много выше смертности в клинике, где работалиакушерки. И Земмельвейсу оставалось лишь заметить и проанализировать этот факт.

Еслибы клиника не была разделена на две части, если бы в ней не было раздельногообучения мужчин и женщин, если бы те и другие не проходили разную практику (намуляжах и трупах) и Земмельвейс попытался бы все это ввести, мотивируя своежелание попытками найти причины родильной лихорадки, его бы подняли на смехзадолго до того, как контуры решения стали проявляться в тумане очень сложнойпроблемы. Потому что само по себе предположение было настолько«диким» и неожиданным, не вмещающимся в тогдашние каноны медицинскойтеории, что речи о проверке его и быть не могло. А без эксперимента этагипотеза была в то время таким же наивным иррациональным «мыльнымпузырем», как сегодня предположение о том, например, что мужчиныпритягивают дожди и грозы, а женщины отталкивают их.

Вконце 1846 года, когда Земмельвейс уже работал, после новой волны смертностиклинику посетила очередная официальная комиссия. Не зная истинных причинзаболевания, комиссия все же приняла решение. С точки зрения имевшихся тогдапредставлений о болезни это решение было абсолютно абсурдным. Но именно оностало счастливым для Земмельвейса: комиссия постановила уменьшить вдвоеколичество практикующих в клинике студентов-иностранцев, которых подозревали втом, что они грубо проводили обследования, не считаясь со стыдливостью женщин.После этого смертность за три месяца снизилась в 7 (!) раз.

Земмельвейсработал не только на материалах вскрытия умерших от лихорадки, но и широкоиспользовал данные статистики. По статистике же, с введением патологическойанатомии как обязательной дисциплины смертность от родильной лихорадки возрослав клиниках в 5 раз, и эти данные были у Земмельвейса.

Врач,которого заменил Земмельвейс в клинике Клейна, решил на три месяца вернуться,Земмельвейс оказался временно безработным. У него появилась возможность уехатьв отпуск, развеяться, то есть фактически — подумать. Не суетиться, не спешить,не предпринимать «что-то», а спокойно проанализировать факты. Приработе в клинике такой возможности принципиально быть не могло: в палатах ужележали пациентки, и срочно надо было решать, как лечить заболевших, какпредотвратить распространение болезни. Срочно! Раздумывать, медлить былонекогда. Каждая минута промедления грозила новыми смертями невинных жертвмедицины.

КогдаЗеммельвейс вернулся из отпуска, почти через две недели умер его друг —профессор судебной медицины Якуб Колетшка. Пахнер пишет: «Смерть КолетшкиЗеммельвейс перенес исключительно тяжело. Но на него подействовала не толькосама смерть друга, сколько тот факт, что он умер от ранки, порезавшись привскрытии трупа, причем, что очень важно, трупа женщины, умершей от родильнойлихорадки. Поэтому Земмельвейс решил тщательным образом изучить протоколвскрытия трупа Колетшки».

Вскрытиепоказало точно такую же картину, что и вскрытия женщин, умерших от родильнойлихорадки. А дальше Пахнер приводит слова самого Земмельвейса: «В моейголове, еще переполненной впечатлениями от Венеции, все перемешалось. Мысли оболезни и смерти Колетшки стали преследовать меня и днем и ночью. Из этогосумбура мыслей начала постепенно выкристаллизовываться уверенность в том, чтосмерть Колетшки и смерть многих сотен женщин, сведенных в могилу родильнойлихорадкой, имеет одну и ту же причину… Заболевание и смерть Колетшки быливызваны трупными веществами, занесенными в кровеносные сосуды… И здесь передомной неизбежно возник вопрос: а разве не может быть, что женщины, погибшие отэтой же болезни, заболевали именно при попадании трупных веществ в сосуды?Ответ напрашивался сам собой; разумеется, да, ибо профессора, ассистенты истуденты немало времени проводили в морге за вскрытием трупов и трупный запах,очень долго сохраняющийся на руках, свидетельствует о том, что обычное мытьерук водой с мылом еще не удаляет всех трупных частичек… Чтобы обезвредитьруки полностью, я начал использовать для мытья хлорную воду».

Выбору Земмельвейса был небогат: в то время использовали всего два дезинфицирующихраствора — один на основе карболки, второй на основе хлорной извести.Характерно, что много лет спустя Листер в своем открытии общей антисептикиприменил карболку.

Двесотни лет лучшие умы медицинского мира Европы изыскивали способ борьбы с этойстрашной болезнью. Вот она, кровавая дань идолу творчества — методу переборавариантов. Две сотни лет перебирали! А в это время гибли люди:"… смертность в 10% считалась вполне нормальной..." Каждая десятаяроженица погибала на протяжении 200 лет. От методики борьбы с родильнойлихорадкой до идеи общей антисептики оставался один шаг, но шаг этот был сделанЛистером через 18 (!) лет после открытия Земмельвейса.

Однаконеобходимо отметить и творческую смелость Земмельвейса. Так, всегда считалось,что чем больше врач анатомирует, тем он более опытен и тем успешнее егооперации на живых людях. По Земмельвейсу же, врачу вообще запрещалось задень-два до обследования пациенток посещать морг. Кроме того, Земмельвейс непобоялся включить в число «подозрительных объектов» руки самоговрача, на что также надо было решиться. И, наконец, не стоит забывать, что открытиеЗеммельвейса появилось до исследований Пастера, который выявил и определилбактерии как источник многих болезней. Громадная заслуга Земмельвейса в том,что он не испугался и не отступил, а, наоборот, ринулся бороться за признание ивнедрение найденной цели.

Умение «держать удар»

Своейработой Земмельвейс подготовил научное и общественное мнение к открытиямПастера и Листера. Через 5 лет после открытия общей антисептики Листер уже былв зените славы. То, на что Земмельвейсу не хватило жизни, Листеру досталось за5 лет.

ОткрытиеЗеммельвейса, по сути, было приговором акушерам всего мира, отвергавшим его ипродолжавшим работать старыми методами. Оно превращало этих врачей в убийц,своими руками — в буквальном смысле — заносящих инфекцию. Это основная причина,по которой оно вначале было резко и безоговорочно отвергнуто. Директор клиники,доктор Клейн, запретил Земмельвейсу публиковать статистику уменьшениясмертности при внедрении стерилизации рук. Клейн сказал, что посчитает такуюпубликацию за донос. Фактически лишь за открытие Земмельвейса изгнали с работы(не продлили формальный договор), несмотря на то, что смертность в клиникерезко упала. Ему пришлось уехать из Вены в Будапешт, где он не сразу и с трудомустроился работать.

Естественностьтакого отношения легко понять, если представить, какое впечатление открытиеЗеммельвейса произвело на врачей. Когда один из них, Густав Михаэлис, известныйврач из Киля, информированный о методике, в 1848 году ввел у себя в клиникеобязательную стерилизацию рук хлорной водой и убедился, кто смертностьдействительно упала, то, не выдержав потрясения, он кончил жизнь самоубийством.Кроме того, Земмельвейс в глазах мировой профессуры был излишне молод ималоопытен, чтобы учить и, более того, чего-то еще и требовать. Наконец, его открытиерезко противоречило большинству тогдашних теорий.

ПоначалуЗеммельвейс пытался информировать врачей наиболее деликатным путем — с помощьючастных писем. Он писал ученым с мировым именем — Вирхову, Симпсону. Посравнению с ними Земмельвейс был провинциальным врачом, не обладавшим дажеопытом работы. Его письма не произвели практически никакого действия на мировуюобщественность врачей, и все оставалось по-прежнему: врачи не дезинфицировалируки, пациентки умирали, и это считалось нормой.

Вототрывок из письма одного из учеников Земмельвейса, написанного в конце 50-хгодов, то есть почти через 13 лет после открытия истинных причин родильнойлихорадки: «Анатомический театр является единственным местом, где студентымогут встречаться и проводить время в ожидании вызова в акушерскую клинику.Чтобы убить время, они нередко занимаются на трупах или с препаратами… Акогда их вызывают в клинику на противоположной стороне улицы, они отправляютсятуда, не проделав никакой дезинфекции, часто даже просто не вымыв руки… Притаком положении роженицы могут с тем же успехом рожать прямо в морге. Студентыпереходят улицу, вытирая руки, еще влажные от крови, носовыми платками, и прямоидут обследовать рожениц… Вполне понятно, почему на собрании врачей клиникимедицинский инспектор Граца воскликнул: „В сущности говоря, акушерскаяклиника представляет собой не что иное, как учреждение для массовыхубийств...“.

Пахнеротмечает, что многие исследователи обвиняют Земмельвейса в медлительности инерешительности: 11 лет он не публиковал никаких материалов. Но это немедлительность. Помимо того что Земмельвейс руководствовался профессиональнойэтикой, эти долгие 11 лет он проверял и перепроверял себя, прежде чемопубликовать рекомендации.

Высокоетворчество требует от человека большой честности. Помимо подразумеваемойпринципиальности, честность съедает много времени — единственного богатства,которым располагает и дорожит творческая личность. Кеплер по 70 (!) разповторял свои вычисления, чтобы не допустить ошибки. Каждое вычисление — этотри листа большого формата, заполненных мелким почерком. После его смертисохранилось 900 таких листов. Это отнюдь не причуды и не болезненнаядотошность, а проявление честности. Перед самим собой. Но творческая личностьможет себе это позволить, потому что знает — впереди вечность. А передвечностью отступает суета. Парадокс: торопиться, юлить, суетиться нет времени,а на ожидание вечности время есть! Поэтому 11 лет проверки не были дляЗеммельвейса непредвиденной задержкой на пути к славе. Это было время оченьплодотворного кропотливого труда. К 1860 году Земмельвейс написал книгу. Но иее проигнорировали.

Толькопосле этого он начал писать открытые письма наиболее видным своим противникам.В одном из них были такие слова: »… если мы можем как-то смириться сопустошениями, произведенными родильной лихорадкой до 1847 года, ибо никогонельзя винить в несознательно совершенных преступлениях, то совсем иначеобстоит дело со смертностью от нее после 1847 года. В 1864 году исполняется 200лет с тех пор, как родильная лихорадка начала свирепствовать в акушерскихклиниках — этому пора наконец положить предел. Кто виноват в том, что черезпятнадцать лет после появления теории предупреждения родильной лихорадкирожающие женщины продолжают умирать? Не кто иной, как профессораакушерства...".

Профессоровакушерства, к которым обращался Земмельвейс, шокировал его тон. Земмельвейсаобъявляли человеком «с невозможным характером». Он взывал к совестиученых, но в ответ они выстреливали «научные» теории, окованныеброней нежелания понимать ничего, что бы противоречило их концепциям. Была ифальсификация, и подтасовка фактов. Некоторые профессора, вводя у себя вклиниках «стерильность по Земмельвейсу», не признавали этогоофициально, а относили в своих отчетах уменьшение смертности за счетсобственных теорий, например улучшения проветривания палат… Были врачи,которые подделывали статистические данные. А когда теория Земмельвейса началаполучать признание, естественно, нашлись ученые, оспаривавшие приоритет открытия.

Земмельвейсяростно боролся всю жизнь, прекрасно понимая, что каждый день промедлениявнедрения его теории приносит бессмысленные жертвы, которых могло бы не быть.Он готов был тратить время и деньги, лишь бы научный мир прислушался к нему.Немецким врачам, например, он предложил организовать за свой счет семинар, накотором он смог бы обучить их своей методике. Он просил врачей выбрать удобноедля них время и место для такого семинара, но врачи отказались! Да что тамденьги, он готов был пожертвовать своей жизнью, он хотел донести истину, хотел,чтобы ему поверили. Но его открытие полностью признало лишь следующее поколениеврачей, на котором не было крови тысяч женщин, так и не ставших матерями.Непризнание Земмельвейса опытными врачами было самооправданием, методикадезинфекции рук принципиально не могла быть принята ими. Характерно, например,что дольше всех сопротивлялась пражская школа врачей, у которых смертность быланаибольшей в Европе. Открытие Земмельвейса там было признано лишь через… 37(!) лет после того, как оно было сделано.

Естественно,что жизнь, каждый день которой был боем со смертью и косностью, не могла неотразиться на характере Земмельвейса. Он превратился в угрюмого ворчуна,раздражающегося по любому поводу, для него перестали существовать юмор ивеселье, он постоянно был погружен в свои мрачные мысли и периодическиразражался взрывами бурного негодования. Исчезли былая скромность,застенчивость и терпимость. Уже из открытых писем видно, каким он сталбесцеремонным и самоуверенным — о собственных открытиях он пишет как окрупнейшем достижении медицины, стоящем в одном ряду с дженнеровскимоспопрививанием.

Можнопредставить себе то состояние отчаяния, которое овладело Земмельвейсом, точувство беспомощности, когда он, сознавая, что ухватил наконец в свои руки нитиот страшной болезни, понимал, что не в его власти пробить стену чванства итрадиций, которой окружали себя его современники. Он знал, как избавить мир отнедуга, а мир оставался глух к его советам.

Земмельвейслишился рассудка. В середине 1865 года он был помещен в психиатрическуюбольницу в Вене, а 13 августа 1865 года в возрасте 47 лет умер там. Причинойего смерти по злой иронии судьбы стала ранка на пальце правой руки, полученнаяим при последней гинекологической операции.

Земмельвейссделал открытие, разработал его в теорию и частично внедрил при жизни. Крометого, своими письмами и книгой он заставил врачебный мир не«позабыть» о предоперационной дезинфекции рук, и внедрение метода,которое шло после смерти Земмельвейса, было фактически подготовлено всей егожизнью.

Список литературы

Дляподготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.elitarium.ru

еще рефераты
Еще работы по биографии