Реферат: Александр Чеченский

Перспективы гражданской войны

1. Национальные интересы и мондиалистское лобби

Проблема возможной гражданской войны в России становится все более и более актуальной, и сегодня необходимо изучить этот страшный вопрос с аналитической точки зрения по ту сторону как алармистских эмоций, так и пацифистских увещеваний. Хуже всего (если гражданский конфликт в России все же разразится) оказаться совершенно неподготовленными к нему, растерявшись в сложном и противоречивом раскладе сил, способным ввести в заблуждение даже самых проницательных и идеологически последовательных патриотов.

В этом вопросе, как и во всех других важнейших аспектах политического бытия нации и государства, надо начать с напоминания принципиальных моментов, определяющих общие контуры современного состояния геополитической ситуации. Главным императивом существования государства и нации является принцип суверенности, независимости и политической свободы. И именно требования национальной суверенности являются синонимом национальных интересов. Россия и русский народ имеют в контексте политической истории мира свое уникальное место, свою миссию, свою роль, и свободное и полнокровное исполнение национально-государственного предназначения является главным смыслом самого существования народа как органической общности.

Но мы живем в особую эпоху, когда внутринациональная политика государства неразрывно связана с внешнеполитическим контекстом, и быть может, еще никогда в истории внешнее давление на национально-государственные образования не было столь сильным и настойчивым. Более того, чуть ли не самой главной доктриной в современном политическом истеблишменте Запада стала теория мондиализма, т.е. такой организации жизни людей во всем мире, при которой вообще не должно существовать никаких национально-государственных образований, никакой суверенности, никаких национальных интересов. Во главе мондиалистского мирового сообщества призвана стоять космополитическая верхушка, управляющая не обществами, а математической суммой атомарных индивидуумов. Следовательно, мондиалистский вектор изначально ориентирован п р о т и в любых национально-государственных формаций, и его главной задачей является отмена с т а р о г о традиционного мира, поделенного на народы и страны, и устройство «нового мирового порядка», отменяющего все формы исторических и органических общественно-социальных образований.

Мондиалистский фактор направлен, естественно, не только против России (другие нации и государства также являются для него преградами), но именно Россия как мощнейшее геополитическое образование до последнего времени являлась основным бастионом, мешающим постепенному распространению мондиалистского контроля с Запада на весь мир. Конечно, советская система в определенных своих аспектах тоже обладала мондиалистскими чертами, и один из проектов западных мондиалистов заключался именно в постепенном, «эволюционном» включении СССР в общепланетарную систему «нового мирового порядка». Эта известная теория конвергенции, скорее всего, и была главным ориентиром тех сил, которые начали перестройку. Но мягкий вариант «мондиализации» России по тем или иным причинам не «сработал», и тогда мондиалистская политика в отношении к России приняла форму агрессивного давления и откровенно подрывной деятельности. Жесткий и сверхбыстрый распад СССР лишил сторонников «конвергенции» рычагов управления, и мондиалистская политика перешла к откровенно агрессивным, русофобским и антинациональным формам действия.

Мондиалистский вектор является крайне важным моментом для понимания актуального положения России. Если раньше внешнее воздействие на нашу страну оказывалось со стороны иных национально-государственных образований, стремящихся ослабить мощь русского государства или склонить его на свою сторону в тех или иных международных конфликтах; если раньше потенциальными противниками России (явными и тайными) были геополитические силы, в целом сопоставимые по своей структуре с ней самой, то в настоящий момент главным внешним фактором стало особая форма давления, не имеющая никаких четких национально-государственных или геополитических очертаний и представляющая собой наднациональный, глобальный утопический социально-политический проект, за которым стоят невидимые манипуляторы, обладающие гигантским экономико-политическим могуществом. Конечно, традиционные внешнеполитические факторы тоже продолжают действовать (мондиалистский проект пока еще не получил полной реализации), но их значимость и весомость бледнеют в сравнении с тотальностью мондиалистского давления, отходят на второй план. К примеру, отношения России с Германией, Японией или Китаем являются сегодня делом не двух сторон, но, по меньшей мере, трех — Россия, другое государство и мировое мондиалистское лобби, выступающее как прямо, так и через своих «агентов влияния» в обоих государствах, выясняющих между собой двусторонние проблемы. При этом именно «третья сила», мондиализм, чаще всего и оказывается определяющей, так как ее средства воздействия и структуры влияния несравнимо более отлажены и эффективны, нежели соответствующие механизмы «архаических» национально-государственных образований.

Таким образом, в России, как во внутренней так и во внешней политике, можно выделить два основополагающих элемента, стоящих за принятием тех или иных решений, за организацией тех или иных процессов, за определением тех или иных ориентаций русской политической и социально-экономической жизни: это мондиалистские «агенты влияний» и группы, руководствующиеся национально-государственными интересами. Исходя из всего вышесказанного, очевидно, что оба полюса являются противоположными друг другу в самом главном: одни стремятся минимализировать суверенность и самостоятельность, автаркийность России (вплоть до ее полной отмены в мондиалистском космополитическом контексте «нового мирового порядка»), другие, напротив, ориентированы на утверждение, усиление и расширение национально-государственной суверенности, на максимальное выведение нации из планетарной мондиалистской структуры, враждебной по определению существованию любого полноценного автаркийного общества. Конечно, в реальной политике эти два полюса почти никогда не встречаются в чистом виде, большинство властных структур представляют собой смешанные системы, где соприсутствуют обе тенденции, но, тем не менее, именно два этих полюса определяют две основные силовые тенденции, которые находятся в постоянном и жестоком противодействии, завуалированном компромиссами, наивностью, недалекостью или коррумпированностью «непосвященных» статистов от политики.

Итак, мы выделили два полюса в актуальной политической картине России. Им соответствуют две различные точки зрения на возможность гражданской войны в России. И именно эти две силы, в конечном итоге, и будут являться основными субъектами потенциального конфликта, основными противниками, основными сторонами, хотя их противостояние и может быть скрыто под более частным и более запутанным распределением возможных сторон. Пример первой гражданской войны в России показывает, что в этом случае национальные и антинациональные силы выступали не под собственными знаменами, но под сложной и противоречивой системой социальных, политических и идеологических ориентаций, скрывающих истинные геополитические мотивы и тенденции национальной трагедии. Чтобы не повторять ошибок прошлого, надо объективно проанализировать страшную перспективу новой гражданской войны, по ту сторону политических или идеологических симпатий.

2. Варианты расстановки сил

Выделим основные сюжеты гражданской войны в России, определим действующие силы и непосредственные мотивации, наметим предположительные ее варианты.

1) Первый (и самый маловероятный) вариант гражданской войны мог бы развиваться по линии противостояния: национально-государственные силы против мондиалистсткого лобби. Действительно, такое разделение ролей было бы весьма логичным, если учесть полную несовместимость главных ориентаций тех и других. Мондиалисты стремятся всячески ослабить суверенность России, подорвать ее экономико-политическую самостоятельность, сделать ее зависимой от космополитического мондиалистского истеблишмента, лишить ее возможности свободно выполнять национальную миссию. Националисты и государственники, напротив, хотят укрепить автаркию, добиться максимальной политической самостоятельности и экономико-социальной самодостаточности. Естественно, что мирно сочетать эти две тенденции невозможно, так как они противоречат друг другу во всем — в общем и частном.

Однако, такой вариант гражданской войны (космополиты против националистов) вообще не может стать общенародным и глобальным, так как мондиалистская идеология принципиально не способна привить массам фанатизм и поднять на защиту своих идеалов хоть сколько-нибудь значительную часть населения. В мирных условиях, конечно, инерциальность, безразличие и общая пассивность населения могут быть вспомогательными факторами для мондиалистов, но в случае кровавого конфликта, стрельбы и убийств необходима апелляция к более глубинным слоям человеческой психики, необходим фанатизм и жертвенность. Националисты, напротив, легко могут рассчитывать на поддержку подавляющего большинства народа в случае открытого и широкого вооруженного противостояния с мондиалистами, если, конечно, конфликт приобретет общенациональный характер, а не будет локализован в особых жестко контролируемых мондиалистами центрах.

Иными словами, гражданская война по сценарию «мондиалисты — националисты» в любом случае не станет настоящей и тотальной гражданской войной, так как у мондиалистов в чистом виде нет и не будет прочной идеологически спаянной и политически активной основы, способной организовать массы для противостояния националистам. Если бы такой конфликт разгорелся, то его исход был бы скорым и однозначным: национально-государственные силы быстро расправились бы с антинациональным лобби, обозначенным в качестве такового и ставшим лицом к лицу с поднявшимся за патриотическую идею народом. В принципе, такая гражданская война была бы почти бескровной и очень краткой, и после уничтожения мондиалистов внутренний источник конфликтности был бы ликвидирован, а политическая и социальная жизнь государства развивалась бы строго в границах национальных интересов, как это и имеет место в традиционных государствах и нациях, основанных на нерушимом примате верности над предательством.

Но мондиалистское лобби вряд ли не понимает своего положения и самоубийственности такого сценария, а значит, оно будет стараться избежать такого поворота событий любой ценой. Именно поэтому такой вариант и является почти невероятным.

2) Второй вариант гражданской войны определяется формулой РФ против одной (или нескольких) из республик ближнего зарубежья. Такая ситуация легко может сложиться из-за крайней нестабильности новых государственных образований на территории СССР. Эти государства, подавляющее большинство которых не имеет никакой более или менее устойчивой государственной и национальной традиции, созданные в рамках совершенно произвольных границ, не совпадающих ни с этническими, ни с социально-экономическими, ни с религиозными территориями органических обществ, неминуемо будут ввержены в глубокий внутренний и внешний кризис. Они принципиально не могут получить никакой подлинной суверенности, так как их стратегические возможности не позволяют отстоять свою независимость, не прибегая при этом ко внешней помощи. Коллапс политической, социальной и экономической систем в них неизбежен, и естественно, это не может не сказаться на их отношении как к русскому (или прорусски ориентированному) населению, так и к самой России.

В данном случае, скорее всего, именно с их стороны будет брошен России вызов, на что РФ будет вынуждена ответить с той или иной степенью агрессивности. Этот процесс скорее всего будет носить цепной характер, так как взрыв межэтнических или территориальных противоречий, затрагивающий Россию и русских, неминуемой отзовется в других бывших советскими республиках.

Очевидно, что национальные интересы русских и ориентация мондиалистского лобби внутри России (и внутри новых республик) в таком случае не столкнуться между собой непосредственно и открыто. Основным противником в такой войне будут для русских непосредственные соседи. При этом совершенно не обязательно, что мондиалистское лобби будет играть в данном случае на поражение РФ. Такой конфликт, называемый американскими стратегами «войнами малой интенсивности», вполне может удовлетворять интересам мондиалистского лобби, если он дестабилизирует стратегическую и геополитическую ситуацию в России и шире Евразии, став локальным, затяжным и двусмысленным. Русские национальные интересы в таком случае тоже не обязательно будут выполняться, даже если гражданская война будет проходить под патриотическими и националистическими лозунгами. Как в случае Афганистана, вооруженный конфликт России с соседними регионами приведет лишь к ослаблению русского влияния в этих государствах и подорвет притягательность интеграционного импульса соседей к объединению с Россией в единый геополитический евразийский блок. При этом схожесть культурно-социального типа между населением РФ и бывших советских республик сделает данный конфликт братоубийственным и воистину гражданским. В случае славянских республик (в первую очередь, Украины) это будет еще и внутринациональной трагедией.

Таким образом, данный вариант гражданской войны является противоречивым и двусмысленным. Русские национальные интересы, императив суверенности совершенно необязательно будут укреплены в таком развитии событий, а мондиалистское, русофобское лобби, со своей стороны, может от этого даже выиграть, создав вокруг РФ пояс «войн малой интенсивности», дискредитирующий русских на международном уровне и подрывающий и так шаткую социально-экономическую стабильность государства. Конечно, это не означает, что Россия не должна выступать защитником русских и прорусски ориентированных народов в ближнем зарубежье. Но выполняя все это, она должна особенно печься о расширении своего геополитического и стратегического влияния. Даже если русским удастся отвоевать у соседей часть исконно русских земель, ценой за это может стать появление новых враждебных государств, которые будут отброшены в лагерь главных противников России, т.е. мондиалистов, и в таком случае новая имперская интеграция, необходимая России, будет отодвинута на неопределенный срок.

Резюмируя этот вариант с точки зрения двух полярных сил в нашем обществе, можно сказать, что такой конфликт, в случае военной победы русских, мог бы расширить наши территории, мобилизовать нацию, пробудить национальное самосознание и, быть может, на этой волне народный дух скинул бы мондиалистскую верхушку в самой России. Если бы выявление мондиалистского лобби могло быть осуществлено даже такой очень высокой ценой, все же национально-государственные силы могли бы от этого выиграть. Но если мондиалисты были бы уверены, что смогут контролировать процесс национального подъема и направлять его только вовне, разрушая геополитические связи и потенциальные стратегические союзы России в ближнем зарубежье, такой тип гражданской войны был бы выгоден и им самим. Как бы то ни было, пролитие крови ради перспективы, смысл которой, по меньшей мере, сомнителен, не может быть признано позитивным решением для патриотов.

3) Третий вариант подобен первому по своей структуре, только здесь гражданская война может начаться в рамках самой РФ между представителями русского нерусского этносов. Сценарий может быть схожим с предыдущим: русское население подвергается агрессии со стороны инородцев в каком-либо национальном округе или внутренней республике; этническая солидарность подталкивает других русских принять участие в конфликте; иные национальные нерусские регионы втягиваются в вооруженное противостояние на этнической почве; гражданская война принимает характер «войны малой интенсивности». В данном случае это еще опаснее для России, так как результатом может явиться нарушение территориальной целостности РФ или, по меньшей мере, провоцирование этнической враждебности к русским инородцев там, где их удастся «подавить». При этом неизбежно в конфликт против русских будут втянуты иные государственные и национальные образования, что может сделать его затяжным и долговременным. Такой конфликт переведет положение русских с национально-государственного на узко этнический, что еще больше сузит геополитическое качество России, которая с распадом Варшавского договора, а затем СССР, и так уже утратила, свое имперское качество.

Данный вариант гражданской войны вообще противоречит национальным интересам русских, так как в нем фактически будет узаконен дальнейший распад русского пространства на этнические составляющие, что в перспективе сведет геополитическое качество некогда имперского народа до чисто этнического, почти «племенного» уровня. Для жесткого русофобского мондиализма, ориентированного на подрыв русской национально-государственной автаркии, такой вариант был бы довольно привлекательным, так как он предполагал бы привитие русским не государственной, а узко этнической самоидентификации, что неизбежно сузило бы стратегический объем России. С другой стороны, и в этом случае есть определенный риск для мондиалистов, так как взрыв этнического самосознания может ударить и по их «агентуре влияния», базирующейся в основном на инородцах и представителях «малого народа». Русским же патриотам такой конфликт невыгоден ни с какой стороны.

4) Четвертый вариант также является внутрироссийским, но основан не на этнической розни, а на региональных, административно-территориальных противоречиях. Централистская политика Москвы в вопросах политико-экономических и социальных не может не вызывать в наше время мощного противостояния регионов, которые в общем процессе дезинтеграции стремятся получить максимум автономности. Здесь, как и в случае этнических трений, распад советской империи лишает централистскую и интеграционную идею ее легитимности, очевидности и привлекательности. Кроме того актуальная политика центра, переняв командный тоталитарный стиль прежней системы, фактически отказалась от второй половины отношений центр-регионы, заключавшейся в помощи и социально-административной поддержки, ориентированной на регионы. Центр также хочет забирать и контролировать, как и раньше, но теперь он фактически ничего не дает взамен. Экономически регионы от этого только теряют, так как поле их возможностей сужается и зависит от центра. Но к этому прибавляется и политическая особость регионов, где антинациональный характер мондиалистских реформ ощущается намного более болезненно, чем в космополитических мегаполисах столиц.

Первые шаги в сторону сепаратизма регионами уже были сделаны, хотя эти попытки и были пресечены центром. Однако весьма вероятно, что в какой-то момент русские на юге России, в Сибири или где-то еще захотят создать независимое государство, свободное от политической и экономической диктатуры Москвы. Это может быть основано на чисто экономической целесообразности — продажа региональных ресурсов или товаров местного производства в обход Москвы в некоторых случаях способна резко улучшить локальную ситуации. С другой стороны, «региональная революция» может выдвинуть и политические задачи — к примеру, отказ от крайней либеральной политики центра, сохранение социальных гарантий, усиление национального аспекта в идеологии. Все это делает возможность гражданского конфликте на этом уровне реальной. В какой-то момент регионы могут всерьез настоять на своем, что, естественно, вызовет противодействие центра, не желающего терять контроль над территориями.

Такая версия гражданской войны не менее двусмысленна и противоречива, как две предыдущие. Действительно, с одной стороны, требования регионов, желающих обособиться от Москвы, центра либерально-мондиалистских реформ, имеют некоторые черты патриотизма и национализма, отвечают интересам народа; мондиалистские силы центра, выступив против регионов, будут при этом отстаивать не национальные, а антинациональные интересы, так как контроль либералов над всей полнотой российских территорий выгоден, в первую очередь, именно конструкторам «нового мирового порядка». Но, с другой стороны, региональный сепаратизм приведет к распаду русских государственных территорий, ослабит общенациональную мощь, породит линии разлома внутри единого русского народа. Мондиалисты могут сознательно пойти на провокацию такого конфликта в том случае, если их контроль над Россией ослабнет, и в таком случае, территориальный распад страны будет последним шагом в деле ослабления национально-государственной автаркии.

Национальные силы в прямой противоположности мондиалистам должны поступать в этом вопросе, исходя из прямо противоположной логики. Пока власть центра сильна, следует солидаризоваться с региональными требованиями, поддерживая их стремление к автономии от центра. Но по при этом с самого начала следует подчеркивать необходимость стратегической и политической интеграции всех регионов на основе перспектив воссоздания империи. По мере ослабления мондиалистского лобби в центре патриотам следует плавно менять свою ориентацию, настаивать на недопустимости гражданского конфликта и призывать регионы к объединению.

Как бы то ни было, гражданская война на региональной основе никак не может соответствовать национальным интересам, равно как и два предыдущих сценария.

Следует оговорить особо следующий момент. Сам собой напрашивается и пятый вариант гражданской войны, в котором силы распределились бы не по идеологическому, национальному и территориальному, а по социально-экономическому признаку — к примеру, «новые богатые» против «новых бедных». В принципе такой вариант не исключается, и в будущем для него могут сложиться все предпосылки. Но в настоящее время при нынешнем состоянии общества чисто экономический фактор очевидно не является доминирующим. Несмотря на страшные экономические катаклизмы, на повальное обнищание трудовых слоев и гротескное обогащение мафиози и спекулянтов, русское общество пока не формулирует свои требования в экономических терминах. Геополитические, национальные, идеологические аспекты несравнимо более действенны и актуальны. Именно они способны вывести массы на площади и заставить их взяться за оружие. Экономический кризис служит прекрасным фоном для гражданского конфликта, он может послужить в определенных случаях толчком для катаклизмов, но основными силовыми линиями будут иные неэкономические тезисы. Апелляции к нации, этносу, патриотизму, свободе сегодня способны релятивизировать чисто материальную сторону жизни, сделать ее второстепенной. Но даже в том случае, где материальная сторона окажется главенствующей, она, в силу дискредитации марксистских и социалистических доктрин, не сможет выразить свои требования в форме последовательной и зажигательной политической идеологии. Скорее всего, экономический фактор в возможных конфликтах будет сопутствующей, а не определяющей, категорией.

3. Итоги анализа

Гражданская война в России, к сожалению, возможна. Фундаментальные противоречия между национально-государственными интересами и планами мондиализма вряд ли можно будет разрешить мирно и полюбовно. Для того, чтобы всерьез можно было бы говорить о «консенсусе» или «перемирии» между этими силами, необходимо либо окончательно уничтожить носителей национально-государственных тенденций (а это возможно лишь вместе с уничтожением самого русского государства и русской нации), либо покончить с представителями мондиалистского лобби. Сегодня вопрос ставится именно таким образом, так как атака русофобов против государства была в последнее время слишком открытой, резкой и обвальной. Если раньше представители этих кругов действовали тонко и скрытно, считаясь с национально-государственными тенденциями, то сегодня их деятельность носит явный и предельно агрессивный характер, и противостояние с националистами принимает обостренный, проявленный характер. Именно поэтому, развязывание гражданской войны в России или создание на ее территории пояса «войн малой интенсивности» может в любой момент стать главным проектом мондиалистского лобби. При этом нет сомнений, что представители этого лобби постараются сделать все возможное, чтобы самим остаться в тени, выступая под каким-то иным знаменем (как сепаратистским, так и централистским).

Три варианта гражданской войны — РФ против ближнего зарубежья, русское население РФ против инородцев, регионы против центра — принципиально неприемлемы для всех тех, кто действительно озабочен национально-государственными интересами России и русского народа. Все эти три варианта чреваты дальнейшим расколом геополитического и стратегического пространства России, даже в том случае, если определенные территории перейдут под российский контроль. Следовательно, гражданская война по этим трем сценариям неприемлема для патриотов не только с моральной точки зрения (что очевидно), но она им и н е в ы г о д н а. А коль скоро это так, то логично предположить, что к провокации такого рода конфликтов (если они начнут разгораться) приложат руку именно мондиалисты.

Для мондиалистского лобби нечто подобное гражданской войне в России может быть выгодно и еще по нескольким причинам. Начало военного конфликта с непосредственным участием русских позволило бы либералам из центра:

1) ввести политическую диктатуру под предлогом «спасения отечества» и насильственно избавиться от политических противников;

2) списать на войну экономический коллапс и заставить экономику функционировать под прямым контролем центра;

3) отвлечь общественное внимание от антинациональной подрывной деятельности «реформаторов», которая становится сегодня опасно очевидной;

4) заведомо пресечь возможный в будущем союз русских с соседними национально-государственными евразийскими и европейскими образованиями под знаком континентальной солидарности против атлантистской доминации Запада и мондиалистских проектов.

Все это заставляет полагать, что носители жесткого варианта мондиализма в России рано или поздно прибегнут к «гражданской войне», особенно если позиция либерального режима будет становиться все более и более шаткой. При этом важно отметить, что в таком случае с необходимостью произойдет «структурная перестройка» внутри самого мондиалистского лобби, и часть его выступит под патриотическими, и быть может, даже националистическими и шовинистическими лозунгами. Конечно, в этом вопросе могут быть использованы и некоторые подлинные патриоты, недалекие и не способные понять истинных интересов своего народа. Но в центре с необходимостью останутся именно мондиалисты и их агентура, так как операция «гражданская война» должна быть не только начата, но и доведена до нужных мондиалистам результатов.

Трудно сказать, когда именно могут произойти первые взрывы. Это зависит от многих спонтанных и искусственных факторов. Но даже если некоторое время ничего подобного не произойдет, потенциальная угроза такого поворота событий будет более чем актуальной, коль скоро мондиалистские лобби не только существует в России, но и контролирует важнейшие рычаги государственно-политической власти.

Лишь первый вариант «гражданской войны» в полном смысле этого слова, но короткая вспышка активного противостояния, в результате которой возможность полноценной гражданстой войны была бы если не уничтожена совсем, то отложена на неопределенно далекий срок. Но для этого необходимо спровоцировать мондиалистское лобби выступить по своими собственными знаменами, и от имени ясно обозначенных и точно названных русских национально-государственных интересов дожны были бы выйти и патриотические силы. Это сделать, безусловно, не просто. С одной стороны, сами мондиалисты не настолько наивны, чтобы во всеуслышание говорить о ненависти к той стране, которой они правят, и о своем стремлении ее разрушить, а с другой стороны, представители национально-государственных сил часто не способны вразумительно и последовательно, но в то же время кратко и убедительно сформулировать основы своей идеологической позиции. Этому мешает приверженность отжившим советско-коммунистическим клише, повышенная эмоциональность, слабая способность а аналитическому мышлению, игннорирование основополагающих принципов геополитики и т.д.

Подлинный гражданский мир не может быть основан на компромиссе, если две стороны этого компромисса фвляются во всем прямыми противоположностями. Пока доминирующей является мондиалистская система ценностей, то все ее фланги — парвые, левые, центристы — при всем различии не ставят под сомнение общей ориентации. Да, при такой ситуации «мир» возможен, но ценой гибели государства и радикального исключения национальных сил из диалога. Если же доминирующей станет ационально-государственная система ценностей, т можно бцдет говорить о поиске компромисса между национал-капиталистами, национал-социалистами, национал-коммунистами, национал-монархистами или национал-теократами, но и в этом случае, антинациональные, мондиалистские, русофобские силы будут исключены из диалога, поставлены идеологически вне закона.

Наше общество чревато страшным гражданским конфликтом. Если у нас еще осталасть способность влиять на ход событий, выбирать, то мы должны выбрать меньшее из зол.

еще рефераты
Еще работы по биографии