Реферат: Страхование: теория и практика

Абрамов В.Ю. Страхование: теория и практика. — М.: «Волтерс Клувер», 2007.

Сведения об авторе:

Абрамов Виктор Юрьевич — кандидат юридических наук, директор правового департамента ОАО «САК „Энергогарант“». Автор пяти книг и более 100 научных публикаций.

Рецензенты:

Турбина К.Е. — доктор экономических наук, профессор кафедры страхования МГИМО (у) МИД России;

Фогельсон Ю.Б. — доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Государственного университета Высшей школы экономики.

Книга предлагает новый взгляд на страхование, отражающий современные тенденции его развития. Использованы основные теоретические выводы классиков отечественной и зарубежной страховой науки, практический опыт организации страхового дела, мнения представителей страховой теории и практики.

Рекомендуется в качестве практического пособия для лиц, профессионально занимающихся страховым делом, практикующих юристов, а также для обучающихся страховому делу.

Оглавление

Предисловие

Глава 1. Возникновение и основные этапы развития страхования

Глава 2. Понятие страхования, его задачи и цели

Глава 3. Соотношение экономической и юридической сущности страхования

Глава 4. Нормативно-правовое регулирование страховой деятельности

Глава 5. Особенности создания, лицензирования и прекращения деятельности страховой организации

5.1 Особенности создания страховой организации и порядок выдачи лицензии на осуществление страховой деятельности

5.2 Государственный надзор за страховой деятельностью

5.3 Прекращение деятельности страховой организации

Глава 6. Формы взаимодействия участников страхования

6.1 Общества взаимного страхования

6.2 Сострахование

6.3 Страховые пулы

6.4 Союзы и ассоциации страховщиков

6.5 Перестрахование

6.6 Виды страхования

Глава 7. Участники страховых отношений

7.1 Страховщик

7.2 Страхователь

7.3 Выгодоприобретатель

7.4 Застрахованное лицо

Глава 8. Страховые посредники

8.1 Страховые агенты

8.2 Страховые брокеры

Глава 9. Основные элементы страхования

9.1 Категория интереса в страховании

9.2 Страховой риск

9.3 Страховой случай

9.4 Страховая сумма, неполное и дополнительное страхование

9.5 Страховая премия

9.6 Страховая выплата, франшиза, абандон

Страховая выплата

Франшиза

Абандон

9.7 Суброгация

Глава 10. Порядок установления, реализации и прекращения страховых правоотношений

10.1 Договор страхования и порядок его оформления

10.2 Правила страхования

10.3 Существенные условия договора страхования

10.4 Права и обязанности участников страховых правоотношений

10.5 Действия сторон договора страхования при наступлении страхового случая

10.6 Прекращение договора страхования. Основания и порядок

Список источников

Примечания


Страхование, по своей задаче и целям, есть

обязательство сравнительно новейшей формации

и далеко еще не вполне выработалось.

Ему, несомненно, предстоит большая будущность

и видная роль в дальнейшем развитии общественности.

К.Д. Кавелин,

историк, правовед, этнограф, философ

Предисловие

О страховании написано много книг, статей и других материалов. На этом поприще трудились зарубежные и отечественные авторы — экономисты, представители правовой науки и даже философы, политики, социологи, как классики, так и наши современники. В принципе, столь пристальное внимание к страхованию объяснимо, так как речь идет, в некотором роде, об историческом феномене, возникшем на ранней стадии развития цивилизации, прошедшем долгий путь формирования и играющем заметную роль в жизни общества.

Многие книги, посвященные страхованию, с течением времени были забыты, отдельные известны лишь узкому кругу специалистов. Впрочем, некоторые из этих работ и в наше время остаются актуальными с точки зрения практического применения. О них будет упомянуто в настоящей работе.

На вопросы возникновения, становления и развития страхования отвечает его классическая теория, являющаяся основой для дальнейшего глубокого изучения этого института и выявления особенностей и сущности его феномена.

Цель настоящей книги — предложить читателям новый взгляд на страхование, отражающий современные тенденции развития, новейшие формы его экономического и правового содержания.

Дело в том, что нынешнее страхование находится на стыке двух школ — классической и современной. Безусловно, фундаментом обеих являются традиционное теоретическое учение о страховании и практические методы организации страхового дела на примере страховых обществ, созданных как за рубежом, так и в России.

Бесспорным является тот факт, что разработанные классиками и проверенные временем методы организации и ведения страхового дела последних четырех столетий, в том числе и ХХ в., стали великим наследием для будущих поколений и для дальнейшего развития страхования.

Новый, XXI век, будучи исторической эпохой высоких технологий, глобальных мировых перемен, интеграции общественного валового продукта, а также перераспределения мировых запасов энергоносителей и, соответственно, денежных фондов, выдвигает страхование как один из существенных финансовых сегментов на передовые рубежи экономической мировой системы.

Столь значительное место страхованию уделяется по праву, так как его назначением в общественной жизни является аккумуляция и дальнейшее перераспределение общественных денежных фондов, составляющих часть мирового валового продукта. Однако для решения столь важной задачи, стоящей перед страхованием на современном этапе, как подсказывает время, требуются новые подходы организации и ведения страхового дела. Это обстоятельство, в свою очередь, требует внесения определенных корректив в принципиальные вопросы, касающиеся организации страхового дела и создания интеграционного денежного фонда.

Высший Арбитражный Суд РФ, обобщив практику рассмотрения страховых споров за последние 10 лет, выработал рекомендации, призванные скорректировать действия участников страховых отношений с учетом российского страхового законодательства.

Данное обстоятельство также свидетельствует о необходимости введения новых методов организации страхового дела в России. В книге использованы основные теоретические выводы классиков отечественной и зарубежной страховой науки, практический опыт организации страхового дела, мнения представителей современной страховой теории и практики. Она может стать практическим пособием для лиц, интересующихся страхованием, профессионально занимающихся страховым делом, а также для обучающихся страховому праву и практикующих в этой области юристов.

Глава 1. Возникновение и основные этапы
развития страхования

Страхование как социально-экономический институт имеет интересную историю развития, берущую начало в глубокой древности, на этапе возникновения цивилизации и образования первых признаков государственности. Возникновению страхования предшествовали объективные предпосылки, которые и побудили людей вступать в определенные социально-экономические отношения, названные позже страхованием.

Такими предпосылками послужили происходившие в жизни людей опасные явления и события, причиняли им невосполнимые имущественные и физические потери. Другими словами, данные явления и события причиняли вред, разрушая материальные блага, созданные людьми, влияли на их личные неимущественные блага. Можно сформулировать объективные и субъективные факторы, ставшие причиной возникновения страхования:

— наличие опасностей, способных причинить имущественный либо иной материальный вред, наступление которых невозможно предотвратить (объективный фактор);

— появление у людей опасения за сохранность и сбережение материальных и личных нематериальных благ (субъективный фактор);

— необходимость, а также желание и стремление людей бороться доступными методами и способами с теми опасностями, которые вызывают у них известный страх и опасение от наступления вредоносных последствий (совмещение объективного и субъективного факторов).

В совокупности эти факторы стали предпосылками создания института страхования как социально-экономического способа борьбы с последствиями опасных явлений. Более того, указанная совокупность факторов является той исторически сложившейся моделью, которая в сущности своей не изменилась и в настоящее время способствует возникновению страховых отношений. Причем, пока будет существовать субъективный — человеческий — фактор, будет существовать и страхование. Другими словами, страхование будет сопровождать человечество столько, сколько будет существовать мысль о том, как выжить в сложных и опасных ситуациях.

Процесс формирования института страхования был достаточно сложным, состоял из нескольких стадий.

В процессе эволюционного развития люди практически были заложниками любых опасных природных явлений и событий. Однако беспомощность одного человека перед силами природы, стихийными бедствиями, войнами и прочими жизненными опасностями и в то же время желание бороться с последствиями этих опасностей побуждают его объединять усилия и средства. Это обстоятельство, во-первых, объективно и, во-вторых, исторически свидетельствует о том, что одним из основных и существенных принципов организации борьбы с негативными последствиями природных и прочих опасностей является принцип объединения сил, средств и капиталов.

Идея коллективного взаимодействия путем объединения усилий и капиталов для выработки необходимой методики, способной в определенной степени защитить человека от последствий воздействия разрушительных природных сил, зародилась во времена античности — в Древней Греции и Риме.

Характерной особенностью древнего быта была полная зависимость отдельно взятой личности от общества в целом. Это связано с тем, что существовавшие в те времена общественные институты государства не были настолько развиты, чтобы обеспечить самостоятельную имущественную защиту каждого человека. Другими словами, если человек не входил в состав какого-либо коллективного формирования, обеспечивающего его защиту, он не мог выжить самостоятельно.

Механизмом аккумуляции сил и средств отдельных индивидуумов могла быть только высокоорганизованная форма управления в виде государства, способная объединить, а затем перераспределить общественный валовой продукт, давая возможность человеку выжить, будучи индивидуально обособленным.

Так, законы Ликурга (Спарта) предписывали спартанцам объединить все земли, а затем поделить их заново и впредь хранить имущественное равенство, с тем чтобы каждый надел был способен приносить по 70 медим (мера сыпучих тел, около 52,5 л) ячменя на одного мужчину и по 12 на женщину *(1).

Наиболее яркий прообраз современного страхования можно обнаружить в период Римской империи. Социально-экономические потребности Рима удовлетворялись за счет государственной казны через специально созданные коллегии. Коллегии создавались по необходимости в зависимости от выполнения определенных социально-политических функций государством.

Особо важными были военная, религиозная коллегии, а также коллегия для вспоможения (помощи). Одной из основных функций названных коллегий было сбережение средств для борьбы со всякого рода опасностями. Сбережения осуществлялись через специально созданные кассы, собиравшие взносы. Взносы носили как разовый, так и регулярный характер.

Ученый-правовед профессор Н.С. Суворов писал, что членами этих коллегий могли быть даже рабы с согласия своих господ. Они собирались раз в месяц для внесения членских взносов, из которых составлялась общая касса коллегий. Из общей кассы в случае смерти одного из членов выдавалась денежная сумма для покрытия издержек погребения *(2).

Одной из задач религиозных коллегий приверженцев христианства было проповедование добрых деяний, участие в труде и доставлении обществу необходимых экономических средств для создания домов для сирот и бедных, больниц и прочих заведений за счет кассы вспоможения.

Кроме того, существовали специальные похоронные кассы, сформированные военными коллегиями на случай погребения солдат и последующего содержания их семей, а также на случай ухода со службы. При римских императорах, как отмечал один из известнейших исследователей страхового дела, представитель немецкой экономической школы конца ХIХ-ХХ вв., профессор Альфред Манес, люди низшего сословия создавали специальные союзы с условием уплаты вступительных денег и месячного взноса для выплаты наследникам известной суммы на погребение в случае смерти члена этого союза *(3).

Основной принцип функционирования коллегий и союзов заключался в аккумуляции денежных средств (взносов в кассы) в единый фонд для последующего расходования их по назначению, а именно на выплаты компенсаций вспомогательного и неотложного характера. Однако данный способ борьбы с опасностями и возмещения гражданам имущественных расходов и потерь носил нерегулярный и бессистемный характер ввиду отсутствия для этого экономических и правовых предпосылок.

Применительно к экономическим предпосылкам необходимо отметить, что существовавшая в тот период методика аккумуляции денежных средств, основанная на кассовых взносах, не могла обеспечить сохранение постоянного и стабильного денежного фонда, так как источниками пополнения данных касс были взносы и пожертвования состоятельных горожан. При этом так называемые пожертвования были нерегулярными, а сборы — нестабильными в силу отсутствия у малоимущих горожан средств для пополнения касс. Подобного рода способ защиты граждан от существующих опасностей оказался экономически несостоятельным. Причиной этому послужило отсутствие государственного правового регулирования данных отношений.

Существовавшие в то время такие источники римского права, как кодификации императора Юстиниана, эдикты магистров, произведения республиканских юристов Марка Манилия, Юния Брута, Публия Муция Сцеволы, Помпония, Цицерона, Гая, Папиана, Павла, Ульпиана, Законы ХII таблиц не содержали четкой и определенной процедуры по объединению коллективных интересов граждан для борьбы с опасностями. Поэтому можно утверждать, что подлинное страхование возникает лишь в VIII-Х вв.

Применительно к данному историческому периоду можно говорить о первом этапе развития страхования. Один из крупнейших исследователей страхования начала XX в. профессор В.Р. Идельсон, полагал, что именно на этом этапе возникла идея распределения известных потерь отдельных людей среди целых групп. Но второй основной элемент страхования — нарочито созданная организация — по мнению ученого, в этот период еще отсутствовала *(4)

Подобной точки зрения придерживались А. Манес, французкие юристы Эренберг, Эмар и Гаген, бельгийский юрист Эк, известный российский правовед профессор Г.Ф. Шершеневич. Однако другие исследователи страхового дела занимали иную позицию. В частности, крупнейший французский знаток страхового дела Эмеригон считал существовавшее в древности страхование подлинным. Придерживаясь взглядов Эмеригона, виднейший исследователь страхового дела второй половины ХХ в. В.К. Райхер отмечал, что страхование существовало и в феодальном, и даже в рабовладельческом обществе — настоящее, подлинное страхование *(5). Но, несмотря на данное рассуждение, В.К. Райхер считал несущественными противоречия между обоими мнениями, полагая, что их сближает общая методологическая основа *(6).

Следует отметить, что в раннем периоде кроме отсутствия правовых предпосылок, без которых невозможно установить и определить форму страховых отношений, отсутствовал также принцип разделения страхования по видам и рискам, который свойствен современному — новейшему страхованию. Дело в том, что денежные кассы для вспоможения в Древнем Риме, как правило, использовались и расходовались городскими коллегиями, что называется «на все случаи жизни», без учета тех опасностей, от которых страховался конкретный горожанин, вносивший взнос в кассу.

Это обстоятельство свидетельствует о том, что на раннем этапе развития страхования практически не учитывались личные интересы граждан, не применялись методы оценки страховых рисков, выявления и группировки определенных опасностей по видам рисков. Практически не существовало и понятие принципа определения тарифной ставки и многих других существенных признаков, свойственных современному страхованию. Наконец, раннее страхование не рассматривалось как источник получения дохода или прибыли от страховой деятельности.

Первые признаки подлинного страхования стали проявляться в средние века, когда начали создаваться специальные общества для формирования денежных касс, средства которых подлежали расходованию при наступлении заранее определенных опасных событий. Так, например, А. Манес отмечал, что уже в XI в. известна английская гильдия, которая взимала взносы для погребения своих сочленов. В Дании члены одной гильдии составили соглашение на случай, если кто-либо из них потерпит кораблекрушение или попадет в плен *(7). Именно в этот период появляются первые самостоятельные организации, которые по результатам своей деятельности на основе статистических данных классифицировали риски и разрабатывали методику подлинного страхования.

На этом заканчивается первый исторический этап — этап возникновения и становления страхования, который во времени находится на стыке XIII-XIV вв. На данном этапе сформировались и определились основные принципы и признаки организации и ведения страхового дела, способствовавшие дальнейшему развитию страхования.

Поскольку общество нуждалось в возмещении вреда от опасных и внезапных событий, возникла объективная необходимость выработки новых методов организации страхового дела, а именно осуществления страхования на профессиональном уровне, на основе определенного правового регламента. К этому времени еще не существовало способа оформления страховых отношений, договор страхования заключался крайне редко, а стандартная форма страховых полисов не была введена в практику.

Именно с этих предпосылок начался второй исторический этап развития страхования — этап правовой регламентации основ организации страхового дела. Здесь следует упомянуть о первых страховых уставах, регламентировавших морское страхование в Барселоне (1435 г.) и Венеции (1468 г.). Чуть позже, в 1549 г., появился страховой устав в Голландии, в 1601 г. — в Англии, в 1681 г. — во Франции, в 1727 г. — в Пруссии и в 1734 г. — в Гамбурге. Все они предусматривали и определяли условия осуществления страхования, в основном морского, ибо в средние века самым распространенным способом торговли была морская торговля. Однако она относилась к наиболее опасному виду торговли в силу природных явлений (буря, шторм), несовершенства судостроения, постоянных нападений и грабежей со стороны пиратов.

Исторически морское страхование произошло от договора займа, по которому займодавец передавал купцу или владельцу морского судна определенную сумму денег с условием, что если корабль потерпит крушение или подвергнется разбойному нападению, повлекшему утрату товара или судна, торговец заем не возвращает, а если товар вместе с судном благополучно прибудет в место назначения, заемщик — торговец возвращает займодавцу всю сумму займа с определенной частью свой прибыли.

В данной сделке можно обнаружить определенные признаки страхования. Во-первых, условия возврата денег обусловлены наступлением или ненаступлением определенных опасностей. Во-вторых, при утрате судна или товара у купца или владельца судна появляется реальная возможность покрыть свои убытки за счет займа, причем безвозвратного. И наконец, в данном договоре содержатся элементы риска: для займодавца это гибель судна или товара, а для владельца товара или судна — последующая и обязательная выплата дополнительного вознаграждения займодавцу. Оформлялись эти отношения определенным соглашением в виде дополнения к основной сделке по морской перевозке товаров. Но поскольку торговцев не очень устраивало условие о последующем разделе прибыли с займодавцем, возникла необходимость в поиске третьих лиц, которые за денежное вознаграждение приняли бы на себя обязательство по возмещению расходов на случай утраты или повреждения товара. Такими третьими лицами стали специально созданные общества для компенсации торговцам потерь от утраты товара во время мореплавания.

По поводу механизма создания данных обществ, в литературе существует несколько мнений. По одному из них, высказанному А. Манесом, подобного рода общества создавались как государственные учреждения в портовых городах *(8). В.К. Райхер, основываясь на сохранившейся документальной и исторической хронике о распространении старейших морских полисов, полагал, что первые морские страховые общества возникли на основе специально созданных для итальянских бирж (главным образом генуэзских) страховщиков и фландрских купцов — подобных возникшей впоследствии в Лондоне страховой бирже Эдуарда Ллойда *(9).

К.Г. Воблый отмечал, что сношения маклеров, страховых посредников с транспортерами концентрировались на бирже, куда стекались все сведения об опасностях отдельных морских путей, о годности кораблей, о качествах экипажа. Здесь же совершалась и оценка рисков, которой обусловливалась их цена и на основе которой создавался тариф страховой премии. Именно в этот период появляются первые страховые полисы, которые повсеместно стали применяться и в других отраслях страхования *(10).

Понятие «страховой договор» впервые появилось именно в это время — время зарождения морского страхования. Профессор И. Степанов считал, что страховой договор не должен стимулировать пари, а страхователь должен преследовать интерес в отдаваемой на страхование вещи *(11). Таким образом, страховой договор стал способом обеспечения всякого интереса, подверженного риску. Именно возникновение страхового договора определяло формирование страхования и его дальнейшее развитие.

На создании первых страховых учреждений, первых уставов страховых обществ и, наконец, страхового договора и страхового полиса завершается второй этап развития страхования.

Третий исторический этап характеризуется развитием страхового дела и возникновением отличных от морского видов страхования. Данный этап охватывает XVIII-XIX вв. В XVII в. в Англии было образовано знаменитое общество морского страхования Lloyd's и первое страховое общество от огня FrieN dly Society Fire Office. В это же время во Франции по указу Людовика XIV создается Генеральное общество страхования. В Германии (Гамбург) в 1765 г. было создано первое морское страховое акционерное общество.

Но наибольшим стимулом для создания страховых обществ стал большой лондонский пожар 1666 г., вызвавший появление многочисленных крупных страховых акционерных предприятий. Довольно скоро, в 1677 г., в Германии была открыта первая крупная генеральная касса страхования от огня. В дальнейшем страхование от огня приобрело публичный характер и фактически стало одним из самых значительных видов страхования, послуживших созданию в 1821 г. на базе Готского страхового от огня банка первого общества взаимного страхования от огня.

В XVII в. в Голландии получил развитие и другой вид страхования — транспортное страхование, организованное на акционерных началах. Однако, как полагал Г.Ф. Шершеневич, здесь не обошлось без некоторой борьбы, так как существовавшие страховщики, почувствовав опасность конкуренции, решили противопоставить акционерным компаниям свои единичные объединения и старались дискредитировать акционеров *(12).

Тем не менее, акционерная форма страхования взяла вверх над индивидуальной, так как имела преимущество объединения капиталов.

Вначале акционерные общества страхования от огня формировались на принципах взаимного страхования. Позже стали появляться элементы коммерческого страхования как самостоятельного предпринимательского вида деятельности.

В.К. Райхер отмечал, что в этот период процесс централизации распространялся не только на акционерные, но и на взаимные страховые общества, а также на всякого рода публично-правовые страховые организации, причем и те, и другие все более коммерциализировались. При этом акционерному страхованию в то время принадлежало бесспорное господство на страховом рынке, его методы действовали определяющим образом на страховую практику, его интересы — на страховую теорию, его влияние — на страховое законодательство *(13).

В этот же исторический период наряду со страхованием от огня начинает развиваться страхование жизни. Предпосылками появления данного вида страхования послужили рост городов, скученность построек, вызванное этим увеличение заболеваемости городских жителей, частые пожары в густо населенных кварталах. Необходимость в защите пострадавшего населения привела к возникновению страхования жизни, причем страхованию в данном случае придавалось социально-экономическое значение, в том числе на государственном уровне.

Другой предпосылкой стало развитие промышленности. Тяжелый физический труд и полное отсутствие необходимых условий его безопасности приводили к массовым увечьям рабочих. Именно это обстоятельство потребовало от фабрикантов и промышленников включиться в процесс всеобщего страхования жизни и здоровья персонала от несчастных случаев на производстве.

В 1762 г. в Англии было учреждено первое страховое общество жизни, основанное на научных принципах. Уже к 1830 г. Англия насчитывала 30 крупных страховых учреждений по страхованию жизни. В Германии в этот период наибольшее развитие получило промышленное страхование жизни. По справедливому утверждению А.Манеса, это было вызвано тремя причинами: усиленным распадом мелких похоронных касс, влиянием английского примера и урегулированием страхования посредством прусского закона (LaN drecht), вступившего в силу в 1794 г. *(14)

Во Франции первое подобное страховое общество было учреждено в 1787 г. в форме акционерного общества. В Италии первое общество по страхованию жизни создано чуть позже — в 1826 г.

В России страховое дело берет начало в XII в., когда некоторые государственные мероприятия в области внешней торговли сопровождались действиями сродни страхованию. В частности, в 1260 г. был заключен ряд договоров между Новгородом и германскими городами об ответственности за путевой риск. Весьма интересным является соглашение о посредничестве, заключенное в 1667 г. между царской Россией и армянским торговым обществом, по условиям которого Россия гарантировала Армении возмещения убытков в торговле с Персией.

Заслуживает внимания и такая форма государственных пенсионных выплат, как «пожалования» за долголетнюю службу, которая была введена в XVI-XVII вв. Кроме того, существовали монастырские общины, члены которых для вступления должны были уплачивать определенные взносы, что позволяло им под старость приобретать монастырские кельи с правом дарения и пожизненного содержания.

В России, как и в других развитых государствах Европы конца XVIII в., бурно развивалось торговое мореплавание. Для обеспечения безопасной торговли в 1800 г. была создана первая Торговая страховая контора. Приятие норм о морском страховании повлекло за собой открытие других страховых контор.

Наличие в России значительного числа мореходных путей сообщения, а также водоемов, рек и озер, по которым также проходили торговые суда в процессе осуществления внутригосударственной торговли, привело к возникновению транспортного страхования. Так, в частности, в 1844 г. было учреждено Общество пароходства и страхования по рекам Волге и Каме.

Но по-настоящему страховое дело в России сформировалось лишь в начале XIX в. при активном участии известного экономиста барона А.Л. Штиглица. В 1827 г. он совместно с другими учредителями открыл на акционерных началах Первое Российское страховое от огня общество. Чуть позже, в 1835 г., было создано Второе Российское страховое от огня общество. Одновременно с этим в 1844 г. было введено страхование от огня для государственных крестьян.

С 1864 г., после издания положения об обязательном взаимном земском страховании от огня получило на государственном уровне развитие взаимное страхование, которое просуществовало недолго, так как позже стали создаваться акционерные страховые общества, например, «Саламандра» (создано в 1855 г.), «Надежда» (1856 г.), «Якорь» (1872 г.), «Россия» (1881 г.) и «Волга» (1881 г.). Эти общества доминировали в страховании, охватывая постепенно весь страховой рынок в центральных областях России.

Личное страхование в России берет начало в 1834 г., когда по инициативе прусского поданного Ф.Д. Шведерского было создано Русское общество для застрахования пожизненных и других срочных доходов и денежных капиталов. Чуть позже появилось страхование от несчастных случаев.

Для распространения страхового дела в России и получения государственной поддержки отечественные страховые общества избирали в состав правления лиц, занимавших видное общественное положение. Так, например, в роли директоров выступали граф Н.С. Мордвинов, граф А.Х. Бенкендорф, граф А.Г. Строганов, граф М.Н. Муравьев, князь А.Ф. Орлов и мн. др.

Дальнейшее развитие страхового дела характеризуется появлением крупных отраслевых страховых компаний, возникновением государственных видов страхования, накоплением крупного страхового капитала и созданием специальных страховых фондов. Переход от индивидуально-частного к крупному предпринимательству происходит в середине XIX в. При этом акционерная форма сохраняется, а также совершенствуются централизованные страховые объединения, такие как союзы, картели и концерны.

Предпосылкой для интеграции капиталов в крупные финансово-промышленные объединения послужила необходимость в согласовании процессов одновременного развития страхового дела и промышленности. А. Манес утверждал, что как в промышленности, так и в страховом деле предприниматели соединяются для заключения союза с целью общего определения условий договора и установления цен в страховых операциях. Подобного рода объединение предприятий, по мнению Манеса, вызывает, в свою очередь, образование союзов страхователей *(15).

В.К. Райхер отмечал, что один из первых крупных страховых картелей был создан в Берлине в 1874 г. и состоял из 16 страховых обществ (германских, австрийских, русских и шведских) *(16). Наиболее активно образование картелей страховых предприятий велось в начале XX в. в европейских государствах.

Создание страховых союзов преследовало цель разработки единых видов страхования, изучения вопросов страховой убыточности, выработки типовых условий страхования, тарифной политики, единообразного применения терминов и т.п.

Образование картелей в страховом деле было процессом объективным, так как в этот период происходило бурное развитие промышленности, повышение социального уровня и благосостояния определенных слоев населения (ремесленников, служащих и прочих горожан), образовывались рабочие союзы и, наконец, происходило формирование отдельных отраслей промышленности и сельского хозяйства.

За картелями последовали концерны, среди которых можно выделить созданное в 1880 г. Мюнхенское общество перестрахования, превратившееся со временем в один из крупнейших страховых концернов Европы.

Концерны, как формы страховых объединений, постепенно заняли лидирующее место, так как, в отличие от картелей, в них допускалось «совместительство» — одна страховая компания могла входить сразу в несколько концернов, что способствовало объединению интересов. Более того, одни концерны входили в состав других. Существовало два основных вида концернов: концерны, в состав которых входили только страховые общества, и концерны, в состав которых входили страховые и перестраховочные общества с преобладанием последних.

Столь прогрессивные процессы, происходившие в страховом деле, не оставили безучастными государственные органы и учреждения. Государственное участие в страховании заключалась в принятии законодательной базы для единообразного регулирования страховых отношений. Кроме того, страхование постепенно становилось государственным делом, охватывающим все население.

Государственное страхование, в отличие от коммерческого, не преследует цель извлечения прибыли, и поэтому взимает со страхователей минимальные суммы, необходимые для покрытия убытков страхователей и расходов на организацию страхового дела. К государственным видам страхования России конца XIX — начала XХ в. следует отнести в основном два вида: страхование лиц и страхование имущества от пожара.

Первый вид страхования — страхование лиц, регулировался законами «О страховании рабочих» (1912 г.), «Об обязательном страховании рабочих, служащих» (1914 г.), «О страховании доходов и капиталов в государственных сберегательных кассах» (1916 г.), «О надзоре за деятельностью страховых учреждений и обществ» (1894 г.), «О порядке помещения и хранения средств акционерных обществ и о покрытии их обязательств» (1898 г.).

Следует отметить также, что указанный исторический период изобилует принятием специальных законов, регулирующих страховые отношения. Так, в частности, во Франции в 1868 г. был принят специальный закон о страховых обществах, в Германии в 1908 г. — закон о страховом договоре. Морское страхование в Германии регулировалось Торговым кодексом 1897 г. и общегерманскими правилами морского страхования 1867 г. В Австрии в 1917 г. принят специальный закон, регулирующий все виды страховых операций, кроме морского страхования и перестрахования. В Щвейцарии в 1908 г. был принят закон о страховом договоре. В Англии морское страхование получило регламентацию законом 1906 г.

Данный исторический этап развития страхового дела по праву можно назвать переходным к современному этапу: в то время зарождалась страховая наука, появилось международное страхование, страхование приобрело свою истинно экономическую сущность, выразившуюся в организации страхового фонда, причем как частнопредпринимательского, так и государственного.

Глава 2. Понятие страхования, его задачи и цели

Страхование как финансовая отрасль включает значительное число субъектов гражданских правоотношений. Данная тенденция объективна, так как страхование является единственным финансовым и правовым механизмом, в полной мере осуществляющим защиту экономических интересов граждан, причем практически от всех негативных обстоятельств, встречающихся на их жизненном пути.

В страховой доктрине существует множество различных точек зрения представителей разных теоретических школ по вопросу определения понятия страхования. Одни исследователи полагали, что страхование есть средство борьбы с опасностями, которые постигают людей, при этом полностью исключали накопительные виды страхования. Другие считали, что страхование — это механизм удовлетворения потребности в деньгах или в имуществе при их уменьшении или утрате. Некоторые видели назначение страхования в обеспечении будущей потребности в деньгах, предназначенных для устранения последствий вреда. Последнее суждение в страховой теории получило название «теория эвентуальной потребности», основоположником которой был представитель итальянской экономической школы Гоби.

Известный исследовать страхования и яркий представитель российской правовой школы профессор В.И. Серебровский рассматривал теорию Гоби в качестве фундаментальной идеи, полагая при этом, что страхование является формой распределения между множеством лиц будущей, неизвестной и случайной потребности *(17). В своих суждениях В.И. Серебровский выделяет рациональное зерно, содержащееся в теории Гоби, которое состоит в том, что основной целью страхования является удовлетворение случайной потребности. В действительности, как показывает страховая практика, страхование призвано прежде всего удовлетворять определенные имущественные или денежные потребности граждан и юридических лиц, возникающие при наступлении определенных случайных обстоятельств.

А. Манес также был сторонником теории эвентуальной потребности, считая, что страхование призвано служить цели удовлетворения имущественных или денежных потребностей страхователей. Он полагал, что страхование необходимо для покрытия случайно возникающих имущественных потребностей посредством взаимных взносов многих лиц *(18).

В.Р. Идельсон писал: «Присмотримся внимательнее к современному хозяйству: последнее на каждом шагу должно считаться с различными потребностями, из которых масса случайных — их совершенно невозможно предвидеть. С другой стороны, могут возникнуть потребности, обусловливающие определенные денежные затраты. Возьмем, например, выборы в присяжные заседатели: здесь потребность хотя и не вытекает из несчастья, но носит чисто случайный характер» *(19).

Итак, Гоби, А. Манес, В.И. Серебровский и В.Р. Идельсон в своих суждениях усматривали назначение страхования, т.е. его основную цель, в удовлетворении имущественных потребностей страхователей. Вместе с тем они справедливо полагали, что данная цель связана с наступлением случайных обстоятельств. Именно этот последний признак является квалифицирующим и позволяет рассматривать предлагаемый способ удовлетворения потребностей в деньгах или имуществе как страховое возмещение или страховую выплату. В противном случае отпала бы надобность в применении института страхования, так как удовлетворить указанные потребности можно иными способами, которые уже издавна существуют в обществе, в частности путем осуществления производственной деятельности, торговли, мены, дарения и т.п.

Поэтому очень важно отметить, что удовлетворение эвентуальной потребности — это не получение положительных результатов от обычной хозяйственно-бытовой сделки или иного обычного материального потребления, а удовлетворение потребностей, вызванных последствиями воздействия случайных факторов. Причем факторов, которые воздействуют на уже существующие материальные блага, уменьшая их или, наоборот, исключая возможность их увеличения, являются неожиданными. Другими словами, эвентуальная потребность обладает свойством предположительности, т.е. она может реализоваться, а может и не реализоваться, но в то же время требует обеспечения. Следовательно, с практической точки зрения страхование обусловливается необходимостью, причем необходимостью, вызванной стечением непредвиденных обстоятельств, понуждающих заинтересованных лиц устранить последствия этих обстоятельств. В этом и заключается основный тезис одного из направлений в страховании, называемого теорией эвентуальной потребности.

Для удовлетворения эвентуальной потребности используется описанный выше А.Манесом механизм накопления денежных средств, предусматривающий участие многих лиц посредством взаимных взносов.

Именно это обстоятельство привело к появлению в страховой доктрине теории страхового фонда. К представителям данной школы среди российских исследователей страхового дела следует отнести И.И. Степанова, К.Г. Воблого, В.К. Райхера, К.А. Граве, Л.А. Лунца. Основополагающей идеей послужил принцип возмездности, позволяющей создать специальный фонд, необходимый для удовлетворения эвентуальной потребности заинтересованных лиц.

Так, в частности, К.А. Граве и Л.А. Лунц под страхованием в широком смысле слова понимали прежде всего совокупность мероприятий по созданию ресурсов материальных и (или) денежных средств, за счет которых производится исправление вреда, восстановление потерь в общественном хозяйстве при стихийных бедствиях или несчастных случаях *(20). Опираясь на принцип возмездности, требующий образования страхового фонда за счет взносов, выплачиваемых отдельными физическими или юридическими лицами, они полагали, что этот фонд должен находиться в распоряжении специализированной организации и использоваться только в случаях возникновения потерь от стихийных бедствий или других несчастий, когда потери постигают лиц, которые своими взносами участвовали в образовании данного фонда.

Принцип возмездности является экономической основой страховых отношений, за счет наличия определенных денежных средств обеспечивающей реализацию тех функций, которые призвано выполнять страхование.

И.И. Степанов отмечал, что страхование предполагает средства, заранее и специально предназначенные для отклонения последствий несчастья, в отличие от простого сбережения на случай денежной нужды *(21). Страхование есть самостоятельная хозяйственная деятельность, выражающаяся в сбережении, специально предназначенном для отклонения возможного разрушения ценностей от случайного несчастья.

С субъективной стороны принцип возмездности подразумевает волю заинтересованного лица в отклонении от себя в будущем отрицательных имущественных последствий, которые могут постигнуть его. Поэтому при возникновении желания отвратить от себя отрицательные имущественные последствия заинтересованное лицо обращается к другому лицу — страховой организации. Поскольку желание указанного лица сопряжено с получением в будущем денег или иного имущества, реализовать это желание возможно только путем определенных затрат, т.е. вложений на будущее.

Передавая определенные денежные средства в виде взносов страховой организации, заинтересованное лицо создает для себя на будущее определенный имущественный запас. Во-первых, это лицо уже заранее откладывает деньги на случай наступления каких-либо несчастий, и, во-вторых, у него в связи с этим возникает право требовать у страховой организации возмещения потерь, возникших в результате несчастных случаев. Поэтому без первоначального вложения денежных средств заинтересованное лицо не будет иметь возможности удовлетворить свои эвентуальные потребности. На этом базируется принцип возмездности в страховании.

Фактически, как показывает практика, заинтересованность в обеспечении эвентуальной потребности не ограничивается одним лицом, подобный интерес возникает у огромного числа лиц, путем внесения соответствующих денежных средств обеспечивающих друг другу удовлетворение этих потребностей. Накоплением денежных средств заинтересованных лиц занимается специально созданное для этих целей учреждение, формирующее соответствующий фонд, называемый страховым фондом, необходимым для удовлетворения потребности каждого заинтересованного лица, внесшего денежный взнос.

Такая форма организации страхового фонда, как утверждал В.К. Райхер, и есть страхование в его наиболее развитом виде. Взносы, делаемые в такой фонд, — страховые платежи. Организации и лица, производящие эти платежи, — страхователи. Учреждение, в которое эти платежи вносятся в таком децентрализованном порядке и в котором они превращаются в централизованный, управляемый данным учреждением страховой фонд, — страховщик. Таким образом, отмечает далее В.К. Райхер, страхование может быть определено как форма организации централизованного (в том или ином масштабе) страхового фонда за счет децентрализованных источников — из взносов, делаемых в этот фонд его участниками *(22).

Развивая теорию о страховом фонде, В.К. Райхер указал источники и способы образования страхового фонда, а также цели его использования. При этом особое внимание было уделено правовому механизму, определяющему принцип формирования страхового фонда, основанному на возмездных началах между страхователями и страховщиком.

То, что страховой фонд является экономической базой для организации страхового дела, не вызывает и не должно вызывать сомнений в обоснованности данной точки зрения. Однако определение страхования как формы организации страхового фонда не в полной мере раскрывает целевое назначение страхования, которое заключается прежде всего в восстановлении утраченных материальных благ при наступлении случайных и непредвиденных обстоятельств.

Удовлетворение эвентуальной потребности зависит не только от наличия страхового фонда, но и от случайных факторов, способных повлечь определенные вредоносные последствия, требующие дополнительных денежных средств для их устранения.

Это обстоятельство, в свою очередь, определяет возникновение в страховой доктрине теории возмещения вреда. В основе данной теории лежит восприятие страхования как способа борьбы с отрицательными материальными последствиями случайных опасностей. Обеспечить ее можно только при наличии заранее накопленных для указанных целей денежных средств. Поэтому целью накопления таких средств посредством взносов заинтересованных лиц является борьба с последствиями опасностей.

Однако доктрина возмещения вреда не получила полного одобрения и признания среди исследователей страхового дела. Одни считали, что данная теория применима только к имущественному страхованию, отрицая при этом наличие цели возмещения вреда в личном страховании. Другие, напротив, полагали, что такая цель присутствует в обоих видах страхования, как в имущественном, так и в личном, считая, что, в конечном счете, лицу причиняется материальный вред. Тем не менее право на жизнь получила последняя точка зрения, что подтверждается целью и назначением современного страхования.

Теория страхового риска, разработанная представителями экономической мысли, объединила все виды страхования.

Данная теория по праву является объединяющим направлением в общей доктрине страхования, без которого невозможно существование современного страхования, так как риск, связанный с возможными в будущем вредоносными для страхователей опасностями, побуждает последних вступать в страховые отношения. На основе теории страхового риска экономисты создали науку о страховой статистике, позволившую разработать методику определения базовых тарифов и коэффициентов для расчета страховой премии. Это стало революционным открытием в страховой доктрине.

Существенную лепту в определение страхования внесли представители правовой науки, попытавшиеся объединить все теоретические направления для выработки единого общего понятия страхования, применимого ко всем его видам. Правоведы предложили определить страхование как договор. Так, в частности, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что страхование представляет собой договор, в силу которого одно лицо — страховщик за условленную плату обязуется возместить другому лицу — страхователю убытки, какие может понести имущество последнего от предусмотренного соглашением несчастья *(23).

Теорией страхового договора правоведы прежде всего хотели провести различие между самострахованием, которое бытовало на ранней стадии возникновения страхования, и собственно страхованием. Дело в том, что одной из форм защиты имущественных интересов от внезапных и случайных в будущем расходов является самостоятельное, индивидуальное накопление гражданами и их коллективами денег или имущества с целью создания некоего запасного капитала (самострахование). Данный способ денежного или имущественного накопления, безусловно, обеспечивал определенные эвентуальные потребности заинтересованных лиц. Однако подобного рода накопительство с экономической точки зрения не обеспечивает постоянного и всеобъемлющего покрытия эвентуальных потребностей.

Прежде всего, это связано с отсутствием у многих лиц необходимого и постоянного источника дохода для регулярных отчислений в личный накопительный фонд. Более того, размеры регулярных откладываний могут быть настолько малы, что накопленного фонда не хватит на возникшие потребности.

Здесь также необходимо упомянуть, что пассивное хранение накопленных денежных средств без какого-либо инвестиционного или процентного дохода не увеличивает накопленный капитал. Зачастую заинтересованные лица хранят свои накопления, в том числе на случайные потребности, на банковских счетах под определенный процент. Однако и данный способ накопления не в полной мере обеспечивает случайную потребность, так как в силу существующих банковских правил о вкладах банки вправе уменьшать процентные ставки при досрочном снятии вклада или определить не очень высокий процент доходности по вкладу.

Можно также отметить, что нередко пассивное хранение денежных средств, в том числе на банковских вкладах, приводит к их обесцениванию в силу инфляции. Это объясняется тем, что инфляция, по законам экономики, — неизбежное явление, сопровождающее экономические преобразования.

Лица, применяющие индивидуальный метод накопления как форму самострахования для удовлетворения случайных потребностей, всегда имеют право выбора и потенциальную возможность изменить целевое назначение накопленных средств (например, направить их на иные потребности, не связанные со случайными явлениями). Это обстоятельство свидетельствует о том, что метод самострахования не есть еще прямое и целевое страхование.

Кроме того, случайная потребность характеризуется одной особенностью — она наступает внезапно и непредсказуемо, т.е. может возникнуть в тот момент, когда лицо еще не успело накопить достаточную сумму денег. Следовательно, при самостраховании существует вероятность того, что лицо не всегда будет готово к удовлетворению случайных потребностей за счет индивидуальных накоплений.

Указанные факторы свидетельствуют о малой эффективности и, самое важное, о возможной незащищенности лица от возникающих внезапных потребностей. Подобный способ страхования (самострахование) не исключает и не уменьшает риск, связанный со случайными потребностями, и потому не обеспечивает полноценное страхование, так как не имеет в виду четкой и организованной системы способов и приемов организации страхования.

Объективная необходимость в создании такой формы удовлетворения случайных потребностей, которая в полной мере обеспечит заинтересованных лиц, привела к разработке этой теории страхового договора.

Дело в том, что одной из существенных особенностей этой теории является принцип возмездности, который предусматривает участие в договоре второй стороны. Участие второй стороны в договоре — главная особенность страхования, в отличие от самострахования. Причем принцип возмездности сводится к тому, что на вторую сторону договора — страховщика возлагается обязанность по возмещению страхователю случайных убытков за счет страховых взносов.

Внесение страхователями страховых взносов в общий страховой фонд страховщика позволяет страхователям за незначительную плату требовать от страховщика выплаты ему обеспечения за счет денежного фонда, сформированного множеством страхователей.

Участие неограниченного круга страхователей в формировании специального страхового фонда для удовлетворения эвентуальной потребности каждого из них привело к появлению в страховой доктрине направления, сторонники которого считали, что целью страхования является удовлетворение случайных потребностей с помощью и на началах взаимности. Одним из ярких представителей данного направления являлся А. Манес, полагавший, что страхование представляет собой вид экономической предусмотрительности и в то же время является организацией, основанной на самопомощи, так как в страховании вклад каждого одновременно предназначается для покрытия могущих возникнуть требований со стороны всякого другого участвующего лица *(24).

Однако принцип взаимности является не основным, а побочным признаком страхования. Прямой и непосредственной целью страхования является удовлетворение эвентуальных (случайных) потребностей. Признаки же возмездности и взаимности являются «технической стороной» страхования — с их помощью реализуется указанная цель и назначение страхования.

Сторонники теории страхового договора при определении понятия страхования кроме признака возмездности выделяли еще два существенных признака. Один них — целевое назначение страхования, которое заключается в покрытии убытков, а второй — свойство убытков, которые должны возникнуть случайно. В принципе, оба признака, характеризующих страхование как средство борьбы со случайными убытками, есть не что иное, как зеркальное отражение эвентуальной потребности, на основании чего можно сделать вывод, что страхование призвано покрывать убытки.

Однако у сторонников теории предотвращения убытков имелись оппоненты, отрицавшие наличие убытков в страховании лица, так как при этом страховании причиняется вред жизни или здоровью застрахованного, что сопровождается дополнительными расходами, связанными с лечением, а у наследников или родственников погибшего застрахованного лица — с расходами на погребение. При этом оппоненты считали, что указанные расходы нельзя относить к убыткам, ибо у застрахованного лица не происходит утраты или повреждения ранее существовавших имущественных благ. Соответственно, у него не возникает прямого ущерба. Подобными рассуждениями сторонники данной позиции пытались разделить страхование на два самостоятельных института — страхование имущества и страхование лица, имея в виду, что при страховании лица наступает не прямой, а косвенный вред.

Наряду с указанной точкой зрения в страховой доктрине имелась и другая, сторонники которой пытались объединить страхование имущества и страхование лица, полагая, что конечной целью страхования является возмещение вреда. Это были представители теории возмещения вреда, считавшие, что основная цель и назначение страхования — это возмещение вреда, причем не имеет значения, какого — имущественного или вреда здоровью.

Точки зрения различных теоретических школ и направлений легли в основу единой страховой доктрины, определившей сущность страхования, его цели и задачи. При этом учтены экономические, юридические, социальные и, в некотором роде, публичные особенности и признаки, присущие страхованию.

С экономической точки зрения при определении страхования существенными признаками, с помощью которых достигается возможность удовлетворения эвентуальных потребностей страхователей, являются взаимность, позволяющая объединить взносы всех страхователей в один страховой централизованный фонд, и принцип перераспределения этого фонда.

С юридической точки зрения к наиболее существенным признакам страхования можно отнести те, которые выделил В.И. Серебровский, определяя страхование как правоотношение — самостоятельное и двустороннее: рисковый характер этого правоотношения; цель правоотношения — обеспечение возможной потребности; начало возмездности; страховая случайность; срочный характер ответственности страховщика и ограниченность ответственности. Наиболее характерными признаками, присущими страхованию, из всех перечисленных В.И. Серебровский называл два — рисковых характер страхования и его цель *(25).

Все рассмотренные признаки прошли испытание временем, тем самым подтвердив свою значимость в страховании и определив принципы, цели и задачи, которые стоят перед ним. Последнее подтверждается легальным определением страхования, данным в Законе РФ от 27 ноября 1992 г. N 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» (далее — Закон о страховом деле) *(26). В ст. 2 названного закона страхование определено как отношение по защите интересов физических и юридических лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований при наступлении определенных страховых случаев за счет денежных фондов, формируемых страховщиками из уплаченных страховых премий (страховых взносов), а также за счет иных средств страховщика. Подробный анализ и характеристика всех элементов и признаков страхования, указанных в названной норме Закона о страховом деле, будут даны в последующих главах и разделах настоящей книги.

Глава 3. Соотношение экономической
и юридической сущности страхования

В предыдущей главе отмечалось, что предпосылкой к созданию института страхования послужила необходимость в удовлетворении денежно-материальных потребностей людей, явившихся следствием случайных опасностей.

Финансовый институт — денежный фонд, который в полной мере отражает сущность страхования, содержит две категории — экономическую и юридическую. Каждая из этих категорий обладает самостоятельными признаками, обеспечивающими реализацию целей и задач страхования как института общественных отношений.

Экономическое содержание страхования определяется потребностью людей в предметах материального мира, имеющих определенное стоимостное выражение. Поскольку цель страхования — возмещение причиненного ущерба в денежном выражении, возникает необходимость в определении объемов, размеров и масштабов этого ущерба. Существуют экономические параметры, определяющие необходимые размеры денежных и имущественных компенсаций посредством математических расчетов и экономических обоснований.

Современное российское страхование включает в себя следующие элементы, в целом составляющие экономическое содержание страхования и предусмотренные нормами действующего законодательства:

— страховой риск (его вероятностный характер);

— страховая сумма;

— страховая стоимость;

— страховые премии (взносы);

— страховая выплата;

— страховой фонд;

— страховые резервы.

Так, в частности, понятие страхового риска и его вероятностного признака дано в ст. 9 Закона о страховом деле. Такие экономические категории, как страховая сумма, страховая стоимость и страховая выплата определяются ст. 942, 947-951 части второй Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) и ст. 10 Закона о страховом деле.

Определение страховой премии (взносов), страхового тарифа дается в ст. 954 ГК РФ, а также в ст. 11 Закона о страховом деле. Порядок формирования, использования и размещения страховых резервов установлен ст. 2 Закона о страховом деле, но в основном данный порядок регулируется ведомственными нормативными актами, в частности Приказом Минфина РФ от 8 августа 2005 г. N 100н «Об утверждении Правил размещения страховщиками средств страховых резервов» *(27).

Применительно к юридическому содержанию страхования следует выделить следующие признаки:

— страховой интерес;

— договор страхования;

— цель страхования — удовлетворение случайной и возможной потребности;

— случайный признак страхования;

— возмездность страхования;

— срочность периода страхования;

— предел ответственности страховщика.

Понятие и определение страхового интереса как таковое в действующем российском законодательстве отсутствует. Тем не менее в некоторых нормах законодательных актов указывается на необходимость наличия страхового интереса в страховой сделке. Так, в частности, в ст. 928-930, 942 ГК РФ, а также в ст. 2-4 Закона о страховом деле определяется правовой режим страхового интереса, необходимость применения которого в страховании презюмируется указанными выше нормами законов.

Особое правовое положение и юридическое значение в страховой сделке приобретает цель страхования, которая определяется ст. 929, 931-934 ГК РФ и ст. 1-3 Закона о страховом деле. В частности, в соответствии со ст. 3 Закона целью организации страхового дела является обеспечение защиты имущественных интересов физических и юридических лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований при наступлении страховых случаев.

Законодательное определение цели страхования указывает прежде всего на защитную и охранительную функции страхования от каких-либо материальных потерь, что достигается путем применения правового механизма. Одним из элементов данного механизма является возмездность, которая определена ст. 929 ГК РФ. В частности, данной нормой закона установлено, что по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

О случайности страхования в ее юридическом значении свидетельствует определение страхового случая, данное в п. 2 ст. 9 Закона о страховом деле, а также в ст. 942 ГК РФ. Согласно данной нормы ГК РФ страховой случай определен как событие, на случай наступления которого осуществляется страхование. При этом характер события должен быть, в обязательном порядке согласован сторонами.

Что касается таких признаков страхования, как период страхования и предел ответственности страховщика, то данные признаки страхования также являются существенными условиями страховой сделки, которые должны быть предметом договоренности сторон, что прямо предусмотрено ст. 942 ГК РФ.

Вопросы соотношения экономической и юридической сущности страхования всегда были предметом пристального внимания практиков и теоретиков страхового дела, высказывавших и высказывающих различные точки зрения по данной теме.

Представители экономической школы, занимающиеся исследованием страхования, раскрывая и освещая вопросы организации и ведения страхового дела, отмечают и выделяют в страховании в основном его экономическую сущность. При этом экономисты рассматривают страхование как финансовый институт, с помощью которого осуществляются аккумуляция денежных средств страхователей и их дальнейшее перераспределение.

При формирования денежного фонда используются методы определения вероятности наступления страхового случая. Данные расчеты осуществляются по принципу эквивалентности, т.е. совокупность страховых сумм (денежные обязательства, принимаемые на себя страховщиком) не должна превышать общий размер сформированного резервного фонда.

Придерживаясь данной точки зрения, многие исследователи страховой отрасли поддерживают теорию перераспределения убытка. Так, в частности, Л.Н. Клоченко и К.И. Пылов отмечают, что страхование с экономической точки зрения представляет собой механизм распределения убытков одного лица между множеством других лиц за счет формирования специального фонда из средств, уплачиваемых каждым из данного множества лиц *(28). Подобной точки зрения придерживался и В.К. Райхер, который отмечал, что источником возмещения убытков от реализации застрахованных опасностей служит страховой фонд, образованный в децентрализованном порядке за счет мелких взносов множества лиц, но в дальнейшем становящийся централизованным фондом, управляемым страховой организацией *(29). Сторонником В.К. Райхера был и В.В. Шахов, полагавший, что «объективные отношения людей для обеспечения непрерывного и бесперебойного производственного процесса, для поддержания стабильности и устойчивости достигнутого уровня жизни в совокупности составляют экономическую категорию страховой защиты: В страховом риске и в защитных мерах состоит сущность экономической категории страховой защиты» *(30).

Изложенные взгляды в полной мере отражают экономическую сущность и содержание страхования. Однако, как вполне справедливо отмечает Т.С. Мартьянова, экономическое значение страхования не должно приводить к его абсолютизации — трактовке как исключительно экономической категории, что нередко отстаивается в экономической литературе *(31).

Кроме экономической составляющей страхование обладает определенной формой — «правовой оболочкой», с помощью которой выражается направленность воли участников страховой сделки на установление, исполнение и прекращение определенных правоотношений по поводу перераспределения указанных фондов. Именно в силу данного обстоятельства вполне уместно известное положение классика российской цивилистики В.И. Серебровского о том, что страхование — это прежде всего правоотношение *(32). В свою очередь, страховое правоотношение возникает и устанавливается путем заключения определенного гражданско-правового договора, что является методом регулирования страховых отношений. При этом основная цель страхового правоотношения — это защита имущественных интересов граждан и юридических лиц от возможных и вероятных в будущем убытков. Поэтому экономическая и правовая сущность страхования взаимоувязаны и в равной степени обеспечивают реализацию страховых правоотношений.

Взаимосвязь между экономической и юридической сущностью страхования охарактеризовал Л.Ю. Рейтман, отмечая, что для практического осуществления страхования, для приведения его в действие необходимы индивидуальные конкретные страховые отношения с каждым страхователем. Это становится возможным только с помощью законодательных и подзаконных актов, ведомственных инструкций и методических материалов, которые призваны регулировать указанные страховые отношения. Хотя страхование предполагает тесную экономическую взаимосвязь между всеми страхователями, юридической взаимосвязи между последними нет. Она может проявляться только в индивидуальных правоотношениях страховщика с каждым страхователем. Другими словами, экономические страховые отношения при их практической реализации должны принимать юридическую форму *(33).

Рассматривая правовую сущность страхования, следует отметить, что страховое правоотношение, как и любое другое гражданско-правовое отношение, кроме общеправовых обладает и специальными признаками, свойственными только страхованию. Речь идет об исторически сложившихся элементах, составляющих внутреннюю, структуру страхования. Именно поэтому В.С. Белых и И.В. Кривошеев, полагая, что теория и практика выработали для страхового правоотношения такие понятия, как «страховой интерес», «страховой случай», «страховой риск», «страховая выплата», «страховой взнос» и т.д., вполне обоснованно относят эти элементы к особенностям страховых правоотношений *(34).

Указанные элементы нашли отражение в законе. Так, в частности, в ст. 2 Закона о страховом деле определено, что предметом страховых отношений является защита интересов граждан и юридических лиц. В других статья определены такие особенности страховой сделки, как объект страхования, страховой случай, страховой риск, страховое событие, страховая сумма, страховая премия, страховое возмещение, правовое положение участников страховых правоотношений (страхователей, выгодоприобретателей, застрахованных лиц и страховщиков) и пр. Названные особенности, присущие страхованию, предусмотрены также положениями гл. 48 ГК РФ.

Правовую сущность страхования отличает то, что страховые правоотношения устанавливаются обычно на основании договора, в котором определяются все основные и существенные условия страхования. Поэтому огромное значение для взаимоотношений между участниками страхования имеют условия заключаемого ими договора, а значит, положения договора должны быть тщательно изучены до его подписания. Так вполне обоснованно полагают Ю.А. Слептухов и Е.Ф. Дюжиков *(35).

Перечисленные особенности позволяют рассматривать страхование как самостоятельную отрасль права, сформировавшуюся и нашедшую свое практическое применение. Данное суждение раскрыла профессор К.Е. Турбина, отмечая, что основу страхового права в условиях рыночной экономики составляют законодательство о страховом договоре, государственном страховом надзоре за деятельностью страховых организаций и страховых брокеров, а также национальное и международное законодательство, регулирующее взаимоотношения между национальным и международным страховыми рынками и национальными и зарубежными субъектами страхового рынка. Страховое право, будучи комплексной отраслью права, использует методы регулирования страховых правоотношений и нормы, присущие основным отраслям права — гражданского, административного, государственного, финансового и международного *(36).

В.П. Крюков писал, что, приступая к определению юридической природы страхового договора, предварительно следует иметь в виду, что его юридическая сущность остается точно не определенной, поэтому данный вопрос служит предметом научных споров. Сложность заключается в том, что страховой договор не вписывается в нормы существующих гражданских правовых сделок; он похож одновременно на договор купли-продажи, поручительства, поставки, займа и т.д. Однако это тождественность лишь внешней стороны, по существу же страховой договор вполне самобытен и самостоятелен *(37).

Применение сравнительного метода для обоснования отличия договора страхования от смежных договоров в данном случае является наиболее целесообразным способом индивидуализации его правовой сущности. С целью выделить существенные различия страховых правоотношений от смежных институтов гражданского права, рассмотрим наиболее обоснованные и заслуживающие внимания суждения.

Издавна для исследования индивидуальных особенностей правовой и экономической сущности страхования применялся метод сравнительного анализа для разграничения страхования с такими сделками, как игра, пари, лотерея. В частности, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что сходство с игрой замечается в том, что при страховании сторонам неизвестно, выиграет ли каждая из них или проиграет. Все зависит от случайного события. Однако в действительности сходство чрезвычайно поверхностно. Одна сторона во всяком случае ничего не выигрывает: страхователь проигрывает премию безусловно и заведомо, в лучшем случае он получит только возмещение понесенного вреда, но не прибыль. В игре выигрыш или проигрыш зависит от случая, совершенно безразличного к сторонам, тогда как при страховании случай угрожает интересам одной из сторон до застрахования *(38). В игре наступление события является в большей или меньшей степени делом сторон, в то время как для пари наступление какого-нибудь неизвестного события не зависит ни в какой степени от воли сторон, считает В.И. Серебровский, развивая рассуждения Г.Ф. Шершеневича. Рассматривая пари как договор, В.И. Серебровский считает, что по данному договору двое или несколько лиц обязываются по отношению друг к другу платой известной денежной суммы или выдачей определенного объекта, в то время как для страхования размер денежной компенсации или объем повреждения застрахованного имущества заранее не известен. В этом отличие страхования от пари *(39).

Сходство страхования с лотереей сводится к тому, что лотерея, так же как и страхование, основана на идее распределения. Выигрыш, выпадающий на долю некоторых счастливцев, образуется за счет массы взносов, делаемых покупателями билетов. Но при лотерее получивший выигрышный билет получает прибыль за счет других, тогда как в страховании за счет других делается лишь возмещение убытков, понесенных от несчастного случая. Ясно, что страхование не может иметь такое разжигающее страсть влияние, какое присуще лотерее, замечает Г.Ф. Шершеневич, проводя различие между лотереей и страхованием. При страховании страхователь получает от страховщика страховое вознаграждение из того фонда, который страховщик составляет, получая от страхователей страховые премии *(40).

Представляется, что именно указанные воззрения классиков нашли развитие в современном законодательстве. В частности, в ст. 928 гл. 48, посвященной страхованию, определено, что не допускается страхование убытков от участия в играх, лотереях и пари, так как страхование призвано покрывать или компенсировать убытки, но не служить средством для извлечения случайной прибыли за счет безвозмездного сбора денежных средств от других лиц.

Помимо игры, лотереи и пари внешним сходством со страхованием обладают такие сделки, как поручительство, заем, банковский вклад (сбережение), хранение. Единственным признаком, свидетельствующим о внешней схожести указанных сделок со страхованием, является их экономическое содержание, заключающееся в компенсационном характере. Однако во всем остальном названные договоры существенно отличаются от страхования.

Предметом поручительства является обязательство поручителя перед кредитором, которое возникает лишь в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного поручителем обязательства (ст. 363 ГК РФ). В страховых правоотношениях обязательство по возмещению ущерба страхователю возникает у страховщика лишь при наступлении страховых случаев, определенных договором страхования, наступление которых находится вне контроля и воленаправленности страхователя. При поручительстве неисполнение обязательства должника перед кредитором (бенефициаром) напрямую зависит от воли и действий должника. Кроме данного обстоятельства М.И. Брагинский выделяет еще одну отличительную черту, отмечая, что при поручительстве речь всегда идет об одном и том же — неисполнении или ненадлежащим исполнении должником основного обязательства, в то время как в страховании набор страховых случаев многообразен. Обязательство поручителя является субсидиарным, а страховщика — основным *(41).

Что касается займа, то от него страхование отличается тем, что по договору займа должник — заемщик обязан в безусловном порядке и в определенный срок вернуть кредитору — займодавцу полученные им денежные средства. В страховании, как указано выше, обязанность страховщика — должника по выплате страхового возмещения кредитору — страхователю является условной и определяется случайными обстоятельствами, не зависящими от воли и желания страховщика и страхователя.

Отличие страхования от сбережения достаточно обоснованно провел К.Г. Воблый, отмечая, что известное различие между страхованием и сбережением существует в том, что в первом случае взносы имеют до известной степени принудительный характер. Страхователь для того, чтобы не лишиться приобретенных прав, должен аккуратно вносить заранее установленные взносы в строго определенном размере. Решение делать сбережения, что называется откладывать на черный день, далеко не всегда аккуратно выполняется. В той хозяйственной деятельности, которая называется сбережением, человек не лишается свободы в распоряжении своими средствами: в любое время и в любой сумме он может взять их назад. В страховании человек не может потребовать целиком свои взносы, когда ему захочется. Здесь все обусловлено и предусмотрено договором, обязательным для обеих сторон *(42).

От хранения страхование отличается тем, что предметом хранения является сохранение вещи (имущества), в то время как предметом страхования — возмещение ущерба или вреда. В договоре хранения, отмечает М.И. Брагинский, обязанность сберечь вещь возлагается на сторону, предоставившую услугу (сбережение), а при страховании, напротив, принятие мер по сбережению застрахованной вещи лежит на страхователе — стороне, которая обращается за услугами. Соответственно, в договоре хранения его предмет передается стороне, оказывающей услуги, в то время как при страховании никакой передачи имущества вообще нет. Наконец, хранение лишь предполагает возмездность, а страхование всегда возмездно *(43).

Проведенный сравнительный анализ отличительных признаков страхования от других, смежных, договоров позволяет сделать вывод, что страхование является самостоятельной областью гражданско-правовых отношений, базирующихся на экономических принципах. Это обстоятельство, в свою очередь, свидетельствует о том, что для реализации основной цели, стоящей перед страхованием, — защиты экономических интересов страхователей, необходим правовой механизм, обеспечивающий нормативно-правовую регламентацию страхового дела. Данное обстоятельство, несомненно, свидетельствует о взаимозависимости экономической и правовой составляющих страхования.

Глава 4. Нормативно-правовое регулирование страховой деятельности

Страховые отношения, как и любые другие гражданско-правовые отношения, регулируются определенной нормативно-правовой базой. В п. 3 ст. 1 Закона о страховом деле прямо определено, что законы и иные нормативные правовые акты, регулирующие страховые отношения, являются составной частью страхового законодательства. Закон по своему правовому статусу обладает большей юридической силой, нежели подзаконные акты, так как в соответствии со ст. 105 Конституции РФ он принимается высшим законодательным органом государственной власти — Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации. В состав законодательства входят и кодифицированные нормативные акты, принимаемые Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации. Цивилист и философ Ю.С. Гамбаров писал, что сводить всю юриспруденцию к толкованию действующего права, особенно такого, которое выражено только в законодательстве той или другой страны, предполагая при том, что толкование должно ограничиваться лишь заключенным в этом законодательстве материалом, значит вести юриспруденцию как науку к банкротству *(44).

Рассуждения Ю.С. Гамбарова вполне справедливы, так как в современном страховании немаловажную роль играют не только законы или иные нормативно-правовые акты, но и страховое право как наука. Обоснованность данной точки зрения подтверждается тем, что в страховой практике наряду с нормативными актами в процессе решения тех или иных проблем применяются также некоторые доктринальные положения страховой науки, когда однозначный ответ отсутствует в страховом законодательстве. Например, таких проблем: что следует понимать под страховым интересом, страховым риском, страховым случаем, страховой стоимостью? Очень много дискуссий и споров возникает вокруг определения места и роли перестрахования, так как существующие в современном законодательстве дефиниции, определяющие те или иные страховые элементы и термины, не являются исчерпывающими, что приводит к неоднозначности их толкования в правоприменительной практике.

Именно поэтому страховое право как наука выполняет роль некоего «правового компаса», способного обеспечить единообразие использования понятий в страховой практике. Страховая практика, в свою очередь, способствует усовершенствованию страхового законодательства.

Относительно системы и структуры страхового законодательства в научной доктрине существуют различные точки зрения, анализ которых позволяет уточнить содержание страхового законодательства. Так, в частности, А.П. Архипов и В.Б. Гомелля считают, что в России, как и в ряде западных стран (например, в Германии), формируется трехступенчатая система правового регулирования страхового рынка:

— первая ступень — Гражданский и Налоговый кодексы;

— вторая ступень — специальные законы по страховой деятельности и смежным с ней видам деятельности;

— третья ступень — нормативные акты министерств и ведомств по страховому делу *(45).

Представляется, что предложенная систематизация страхового законодательства является несколько обобщенной с точки зрения общеправовой теоретической науки. Тем не менее подобная структура вполне применима для систематизации страхового законодательства (с уточнением, связанным с внутренним расположением нормативных актов, что требует внесения определенных корректировок).

В предложенной структуре, в частности в первой ступени, следует отделить гражданское законодательство от налогового. Это объясняется тем, что у налогового законодательства иное назначение, нежели у гражданского. Дело в том, что налоговое законодательство относится к предмету публично-правовых отношений, призванных регулировать и обеспечивать финансовую устойчивость государства, и никоим образом не может выступать в качестве регулятора гражданско-правовых отношений, в том числе страховых, так как указанные отношения должны регулироваться исключительно нормами гражданского права. При этом следует подчеркнуть, что в систему страхового законодательства все же входят нормативные акты публично-правового характера, в основном ведомственные, издаваемые Министерством финансов РФ и органом страхового надзора. Но данные нормативные акты не относятся к отрасли налогового права, потому что их назначение заключается в установлении правил и процедур по организации страхового дела (порядок создания страховых организаций, обеспечение финансовой устойчивости страховщиков и т.п.).

Немаловажную роль в нормативно-правовом регулировании страховой деятельности играют нормы международного права, типовые правила страхования, обычаи, обыкновения, установившиеся в страховых правоотношениях, и, безусловно, судебная практика. Все названные источники образуют и составляют единую нормативно-правовую базу страхования.

Структура предмета страхового права как составной части гражданского права определена К.Е. Турбиной следующим образом:

— гражданские правоотношения между страховщиком и страхователем (застрахованным лицом, выгодоприобретателем) по поводу заключения, действия и исполнения договора страхования;

— административные правоотношения между страховыми организациями, страховыми посредниками и органом страхового надзора, органами антимонопольного контроля и другими государственными органами по поводу осуществления страховой деятельности;

— финансовые правоотношения между страховыми организациями и органом страхового надзора, налоговыми органами по поводу формирования и использования страховых резервов, получения страховой премии и осуществления страховых выплат.

Иностранные физические и юридические лица могут вступать в страховые правоотношения в качестве страхователя, страховщика и других субъектов страхового рынка. Например, стороной договора может выступать иностранный страховщик или перестраховщик. В таких случаях страховые правоотношения будут регулироваться с участием международного частного права и национальных особенностей его применения *(46).

Точка зрения К.Е. Турбиной о структуре предмета страхового права несколько отличается от позиции А.П. Архипова и В.Б. Гомеля. К.Е. Турбина рассматривает эту структуру несколько шире, полагая, что совокупность страховых правоотношений неоднородна по своему составу и включает как отношения, возникающие при заключении и исполнении договора страхования, так и отношения в связи с регулированием государством деятельности страховых организаций и иных субъектов страхового рынка- страхователей, страховых посредников, перестраховщиков, сюрвейеров, актуариев и других аффилированных к страховой деятельности лиц *(47).

Кроме того, предложенная К.Е. Турбиной структура предмета страхового права привлекательна и по групповой расстановке отраслевых правоотношений. Так, в частности, в данной структуре достаточно логично выстроена иерархия отраслей права, с учетом соотношения частноправового механизма регулирования страховых отношений с публично-правовым механизмом. Вопрос о наличии данного соотношения обосновывается необходимостью соблюдения участниками страховых правоотношений взаимных интересов, а также выработки единообразия методов регулирования страховых отношений.

Любой закон как государственный инструмент регулирования общественных отношений относится к разряду публично-правовых механизмов, так как, во-первых, законы принимаются законодательными органами государственной власти и, во-вторых, законы призваны регулировать те или иные общественные отношения, в том числе частно-правовые, основанные на договорных началах. Поэтому между договором, который заключается на основе принципа свободы волеизъявления сторон, и законом существуют определенная взаимосвязь и соотношение.

Характеризуя данное соотношение, В.П. Крюков отмечал, что «главным образом закон более или менее связывает волю страховщика и страхователя: первого он удерживает от чрезмерной эксплуатации своих экономически слабых клиентов, запрещает выходить из пределов устава, полисных условий и обязует его точно исполнять не только свои договорные обязательства, но и отдельные правительственные распоряжения по страховому делу. Второго закон не допускает до злоупотребления фактом страхования, а также принуждает его помимо договора заботиться о страховании застрахованного объекта как своего собственного и точно соблюдать принятые на себя обязательства под страхом лишения страхового вознаграждения, а иногда даже уголовного наказания» *(48).

В силу изложенного М.Я. Шиминова утверждает, что развитие, эффективность и действенность страхования невозможны без надлежащей правовой базы, без создания системы юридических актов, призванных утверждать и регулировать страховые отношения в новых исторических условиях *(49). При этом М.Я. Шиминова в своих суждениях отмечает, что «нормативные акты находятся между собой в строгой иерархической соподчиненности, от которой зависит юридическая сила того или иного нормативного акта, а совокупность (система) нормативных актов, регулирующих страховые отношения, представляет собой страховое законодательство» *(50).

Возвращаясь к изложенным выше суждениям о внутреннем системном содержании страхового права, следует обратить внимание на то, что страховое право вполне справедливо определяется как межотраслевое право, в котором содержатся элементы конституционного, административного, налогового и других отраслей права. Аналогичной точки зрения придерживается и Т.С. Мартьянова, при этом выделяя приоритетность гражданского права. В частности, она подчеркивает, что «приоритетное значение имеют акты гражданского законодательства, определяющие важнейшую часть страховых отношений — обязательства по страхованию» *(51).

Непосредственно система источников страхового права включает следующие подсистемы:

— федеральные законы;

— подзаконные акты;

— нормативные акты Минфина, Федеральной службы страхового надзора, а также других министерств и ведомств;

— правила страхования;

— международные договоры, обычаи делового оборота и обыкновения, сложившиеся в страховой практике, в том числе международной;

— судебная практика.

В правовой литературе применительно к систематизации страхового права существует мнение о наличие некого «юридического сепаратизма». Данного мнения придерживаются В.С. Белых и И.В. Кривошеев, отмечая, что в отношении медицинского, пенсионного, социального страхования, а также иных видов обязательного страхования были приняты специальные федеральные законы. Другими словами, в области страхового законодательства нет стройной иерархичной системы *(52). Указанный тезис В.С.Белых и И.В. Кривошеева основан на отсутствии в российском праве кодифицированного закона, посвященного страхованию, в силу чего на ГК РФ возложено регулирование общих вопросов заключения и исполнения договоров страхования *(53). Идея кодификации страхового законодательства, безусловно, заслуживает внимания. Однако более актуальным представляется устранение имеющихся в действующем страховом законодательстве противоречий, конкуренции норм, правовых пробелов, относящихся к частно-правовым вопросам страховой практики. Что касается вопросов публично-правового характера, связанных с организацией страхового дела и страхового надзора в России, то Закон о страховом деле практически полностью регулирует организацию и ведение страхового дела, порядок осуществления страхового надзора, обеспечение финансовой устойчивости страховых организаций, порядок и условия лицензирования страховой деятельности и т.д.

Основу законодательной базы современного страхового права составляют федеральные законы, начиная с принятого в 1992 г. Закона о страховом деле, вступившего в действие 12 января 1993 г. Затем, в 1996 г., вступила в действие вторая часть Гражданского кодекса РФ, в которой страхованию уделено 44 статьи.

Вопросам регулирования страховых отношений полностью посвящена гл. 48 ГК РФ, включающая определение форм и видов страхования, порядок проведения обязательного страхования и ответственность за его неосуществление, характеристику договоров имущественного и личного страхования, их видов, основные требования, предъявляемые к страховым организациям, общие принципы проведения взаимного страхования и перестрахования и т.д. *(54)

Следует отметить, что некоторые положения ГК РФ, которые были приняты в 1996 г., фактически дублировали отдельные главы и нормы Закона о страховом деле. Это обстоятельство потребовало внесения в Закон о страховом деле корректив для единообразного применения на практике элементов и терминов, существующих в страховом законодательстве.

Подобного рода коррективы были внесены в Закон о страховом деле 31 декабря 1997 г. Закон претерпел существенные изменения, вплоть до изменения наименования; в настоящее время он называется: Закон РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации». Но наиболее существенным изменением было исключение из Закона гл. 2, посвященной договору страхования, так как порядок заключения, исполнения и прекращение договора страхования сейчас регулируется гл. 48 ГК РФ.

Развитие страхового дела в Российской Федерации потребовало внести в Закон о страховом деле еще ряд дополнений и изменений, которые получили воплощение в Федеральном законе от 10 декабря 2003 г. и вступили в действие 17 января 2004 г. Так, в частности, изменения коснулись правового положения страховых посредников — агентов и брокеров.

Кроме того, закон ввел самостоятельный институт участника страховых отношений — страхового актуария. Слово «актуарий» происходит от английского actuary или от латинского actuaries, что означает «скорописец, счетовод». В данном случае актуарий — специалист по страхованию, занимающийся разработкой научно обоснованных методов исчисления тарифных ставок по долгосрочному страхованию жизни, расчетов, связанных с образованием резерва страховых взносов, определением размеров ссуд, выкупных сумм и редуцированных страховых сумм. В основе актуарных расчетов лежат систематические записи математических и статистических исчислений, применяемых в страховании. Эти расчеты отражают механизм образования и расходования страхового фонда в долгосрочных страховых операциях. Актуарные расчеты строятся на определении вероятности страхового случая в зависимости от возраста застрахованного (для этого используются таблицы смертности). На основе актуарных расчетов определяются размеры тарифных ставок (при помощи долгосрочных финансовых исчислений ставки заранее занижаются на сумму того дохода, который будет получен в виде ссудного процента), величина резерва взносов по каждому договору страхования жизни, а также совокупного резерва страховой организации, размеры подлежащих выплате выкупных, редуцированных страховых сумм, ссуд, проводится перерасчет страховых взносов при изменении условий договора страхования жизни.

Страховые организации при определении страховых тарифов, страховых резервов и ранее использовали статистические данные, полученные с помощью так называемой методики актуарных расчетов. Данными расчетами занимались и занимаются в настоящее время специалисты — штатные сотрудники страховых компаний. Деятельность, связанная с расчетом страховых тарифов и резервов, требует специальных знаний, определенной квалификации и опыта. Следует отметить, что деятельность страховых актуариев влияет на финансовую устойчивость страховщиков, так как правильный расчет страховых тарифов и формирование на их основе страховых резервов обеспечивают платежеспособность страховых организаций. Именно поэтому законодатель придает особый статус страховым актуариям, а также предъявляет определенные требования к лицам, выполняющим функции страховых актуариев.

Так, в частности, в соответствии со ст. 8.1. Закона о страховом деле, страховыми актуариями могут быть физические лица, постоянно проживающие на территории Российской Федерации, имеющие квалификационный аттестат и осуществляющие на основании трудового договора или гражданско-правового договора со страховщиком деятельность по расчетам страховых тарифов, страховых резервов страховщика, оценке его инвестиционных проектов с использованием актуарных расчетов. Требования к порядку проведения квалификационных экзаменов страховых актуариев, выдачи и аннулирования квалификационных аттестатов устанавливает Министерство финансов РФ. Они вводятся в действие 1 июля 2006 г.

Кроме того, впредь страховщики по итогам каждого финансового года обязаны проводить актуарную оценку принятых страховых обязательств (страховых резервов). Результаты актуарной оценки должны отражаться в соответствующем заключении, представляемом в установленном порядке с 1 июля 2007 г. в Федеральную службу страхового надзора.

Значительные новеллы и корректировки внесены в перечень объектов страхования. Если в ранее действовавшей редакции ст. 4 Закона о страховом деле предусматривалось три вида страхования — личное страхование, имущественное страхование и страхование гражданской ответственности, то во вновь действующей редакции данная норма закона определяет всего два вида страхования — личное и имущественное страхование. Как видно, страхование гражданской ответственности как самостоятельный вид страхования перестало существовать, так как он включен в состав имущественного страхования, что полностью соответствует положениям п. 2 ст. 929 ГК РФ. Таким образом, законодатель устранил ранее существовавшее несоответствие в данном вопросе между нормами двух указанных законов.

Изменения коснулись и квоты (доли) участия иностранного капитала в уставных капиталах отечественных страховых организаций (ст. 6 Закона о страховом деле). Кроме того, введены определенные ограничения при осуществлении одновременно двух видов страхования. Так, в частности, ст. 13 Закона о страховом деле запрещает страховым организациям, осуществляющим страхование жизни, одновременно заниматься входящим перестрахованием имущества. Изменения затронули также условия обеспечения финансовой устойчивости страховщиков, в части увеличения минимальных размеров уставного капитала по видам страхования (ст. 25 Закона о страховом деле). Несколько изменен порядок выдачи, приостановления и прекращения действия лицензии на осуществление страховой деятельности. Подробнее обо всех названных изменениях речь пойдет в следующих главах настоящей книги.

Далее следует отметить, что кроме Закона о страховом деле в структуру источников страхового права, на уровне федеральных законов, входят также:

— Закон РФ от 28 июня 1991 г. N 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» *(55), который определяет порядок осуществления обязательного и добровольного медицинского страхования граждан;

— Федеральный закон от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» *(56), определяющий порядок возмещения и компенсации расходов на лечение рабочих и служащих от несчастных случаев, произошедших на производстве, за счет специальных средств, отчисляемых работодателями в фонды для указанных целей.

Имеется также ряд федеральных законов, определяющих обязательное страхование жизни и здоровья некоторых категорий работников государственной службы (военнослужащие, сотрудники таможенных органов, налоговых служб, судьи и т.д.).

Кроме того, соответствующими законами определены порядок страхования некоторых видов имущества (воздушные суда, определенные виды государственного недвижимого имущества, залоговое, лизинговое и прочее имущество), а также страхование профессиональной ответственности в некоторых видах деятельности (нотариальная, риэлторская, деятельность арбитражных управляющих и т.д.).

В правоприменительной практике немаловажное значение имеет соотношение страхового законодательства с положениями ГК РФ, так как ст. 3 ГК РФ определяет, что нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать положениям ГК РФ. Что касается страховых отношений, данное положение имеет определенные исключения, оговоренные непосредственно в гл. 48 ГК РФ, посвященной страхованию. В частности, в ст. 970 ГК РФ определено, что правила, предусмотренные гл. 48 ГК РФ, применяются к отношениям по таким видам страхования, как страхование иностранных инвестиций от некоммерческих рисков, морское страхование, медицинское страхование, страхование банковских вкладов и страхование пенсий, постольку, поскольку законами об этих видах страхования не установлено иное.

Особое место среди законов, регламентирующих страхование, занимает Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации от 30 апреля 1999 г. N 81-ФЗ *(57) (далее — КТМ). Причиной этого является то, что в КТМ страхованию посвящена отдельная специальная гл. XV «Договор морского страхования», состоящая из 37 статей. Для сравнения: в ГК РФ страхованию уделено 44 статьи, а Закон о страховом деле в ныне действующей редакции состоит из 47 статей.

Следует отметить, что несколько положений КТМ отличаются от общих правил, содержащихся в других нормах страхового законодательства. В частности, достаточно специфичным является положение КТМ о возникновении убытков до заключения договора морского страхования (ст. 261 КТМ), определяющее, что действие договора морского страхования сохраняется, даже если к моменту его заключения миновала возможность возникновения убытков, подлежащих возмещению, или такие убытки уже возникли. ГК РФ в этом вопросе определяет иной порядок, устанавливая, что если после вступления договора страхования в силу возможность наступления страхового случая отпала (имеется в виду возможность наступления убытков) и существование страхового риска прекратилось по обстоятельствам иным, чем страховой случай, то и договор страхования прекращается (ст. 958 ГК РФ).

Необходимо отметить, что в связи с принятием Федерального закона от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» *(58) (далее — Закон об ОСАГО), провозгласившего принцип о всеобщем страховании владельцами источников повышенной опасности (транспортных средств) своей гражданской ответственности, этот вид страхования получил широкое распространение. Данным законом определены правила компенсации ущерба, причиненного жизни, здоровью и имуществу третьих лиц, пострадавших от воздействия указанных источников. Поскольку Закон об ОСАГО предусматривает практически безусловное возмещение ущерба при наличии факта наступления страхового случая, причем ущерба не только имущественного характера, но и ущерба здоровью, на практике часто возникает потребность в определении, в каком порядке, размере и при наличии каких документов подлежит возмещению тот или иной вид ущерба. Действующее законодательство, в том числе ГК РФ, не описывает в полном объеме процедуру и порядок возмещения вреда здоровью и имуществу физических и юридических лиц. Более того, данная процедура не полностью определена и в Законе об ОСАГО. В настоящее время компенсация вреда жизни, здоровью и имуществу потерпевших осуществляется с учетом судебной практики и выработанных обычаев.

Кроме законов в структуру нормативно-правовой базы, регулирующей страховую деятельность, входят подзаконные акты.

К первой группе подзаконных актов можно отнести следующие указы Президента РФ:

— Указ Президента РФ от 7 июля 1992 г. N 750 «Об обязательном личном страховании пассажиров» *(59);

— Указ Президента РФ от 6 апреля 1994 г. N 667 «Об основных направлениях государственной политики в сфере обязательного страхования» *(60).

Вторую группу составляют нормативные акты, издаваемые Правительством РФ:

— Постановление Совета Министров РФ от 11 октября 1993 г. N 1018 «О мерах по выполнению Закона РФ „О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О медицинском страховании граждан в РСФСР» *(61);

— Постановление Правительства РФ от 29 марта 1994 г. N 251 «Об утверждении Правил лицензирования деятельности страховых медицинских организаций, осуществляющих обязательное медицинское страхование» *(62);

— Постановление Правительства РФ от 11 декабря 1998 г. N 1488 «О медицинском страховании иностранных граждан, временно находящихся в Российской Федерации, и российских граждан при выезде из Российской Федерации» *(63);

— Постановление Правительства РФ от 7 мая 2003 г. N 263 «Об утверждении Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств» *(64).

Третью группу составляют ведомственные нормативные акты органов исполнительной власти, издаваемые соответствующими отраслевыми государственными ведомствами. Особое место в данной группе нормативных актов занимают акты, издаваемые Министерством финансов РФ, Федеральной службой страхового надзора, и акты Федеральной антимонопольной службы.

Акты, издаваемые указанными ведомствами, определяют специальные условия и порядок осуществления на территории Российской Федерации страховой деятельности, предусмотренные правилами гл. IV Закона о страховом деле, которая, в свою очередь, регламентирует общий порядок осуществления надзора за страховой деятельностью. В частности, это следующие акты:

— Приказ Росстрахнадзора от 19 мая 1994 г. N 02-02/8 «Об утверждении новой редакции „Условий лицензирования страховой деятельности на территории РФ“» — утратил силу. Однако, по мнению автора, этот документ вполне может использоваться на практике в качестве методического материала по вопросам характеристики и описания страховых событий (рисков);

— Письмо Минфина РФ от 18 октября 2002 г. N 24-08/13 «О Примерах расчета страховщиками резерва происшедших, но незаявленных убытков, и стабилизационного резерва»;

— Разъяснения Минфина РФ от 18 декабря 2001 г. N 24-08/13 «О порядке внесения изменений в правила формирования страховых резервов в связи с переходом страховых организаций с 2002 г. на учет страховых премий (взносов) методом начисления» *(65);

— Приказ Минфина РФ от 11 июня 2002 г. N 51н «Об утверждении правил формирования страховых резервов по страхованию иному, чем страхование жизни» *(66);

— Приказ Федеральной антимонопольной службы от 10 марта 2005 г. N 36 «Об утверждении Порядка определения доминирующего положения участников рынка страховых услуг»;

— Приказ МАП РФ от 21 июня 2000 г. N 467 «Об утверждении Перечня видов финансовых услуг, подлежащих антимонопольному регулированию, и состав активов финансовой организации, приобретаемых в порядке уступки прав требования, для расчета оборота финансовой услуги» *(67).

Помимо названных ведомственных нормативных актов, регулирующих страховую деятельность, следует указать акты и других ведомств, которые также определяют порядок осуществления страхования по некоторым видам страхования. В частности, это следующие акты:

— Приказ МВД РФ от 16 декабря 1998 г. N 825 «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья в системе МВД России» *(68);

— Приказ ФСБ России от 15 февраля 1999 г. N 57 «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих органов Федеральной службы безопасности и граждан, призванных на военные сборы» *(69);

— Приказ Госстроя РФ от 28 июня 2000 г. N 149 «Об утверждении рекомендаций по дальнейшему развитию страхования в жилищно-коммунальном комплексе» *(70).

Значительное место в структуре страхового права занимает судебная практика. Страховое право является одной из комплексных отраслей российского права. В новых экономических условиях действующая система страхового права существует немногим более 10 лет. Причем процесс становления страхового права не закончен и продолжается с учетом потребностей рынка.

В практике между участниками страховых правоотношений возникает немало спорных ситуаций по вопросам, связанным с применением и толкованием норм страхового права. Разрешать данные спорные ситуации призвана, в соответствии с гл. 7 Конституции РФ, судебная власть, в порядке конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ст. 118 Конституции РФ).

Важными функциями судебной власти являются обеспечение единообразия применения и толкования норм права, обобщение судебно-арбитражной практики, обеспечение ее единообразия путем дачи обязательных к применению разъяснений и осуществление надзора за судебной деятельностью арбитражных и других судов, составляющих судебную систему РФ *(71). Достигается это путем реализации принципа судебного надзора при обобщении судебной практики, анализе судебной статистики и принятии Пленумом Верховного Суда РФ и Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ постановлений, разъясняющих вопросы судебной практики (ст. 126, 127 Конституции РФ).

Высший Арбитражный Суд РФ, обобщив сформировавшуюся судебную практику по страховым спорам, Информационным письмом от 28 ноября 2003 г. N 75 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования» *(72) рекомендовал судам порядок применения положений страхового законодательства. В основном это коснулось положений страхового законодательства, определяющих страховые элементы и термины, содержащих порядок изменения условия договоров страхования, их досрочного прекращения или признания их недействительными. Особое внимание ВАС РФ уделил вопросам перестрахования и переходу прав требований к страховщикам по страховым выплатам.

В целом все 25 пунктов данного обзора ВАС РФ имеют существенное значение не только при разрешении спорных ситуаций, но и при заключении и исполнении договоров страхования. В частности, ВАС РФ дал несколько рекомендаций, связанных с определением страхового интереса у тех или иных участников страховой сделки (п. 2, 3, 4, 5). Определен правовой режим заявления на страхование, передаваемого страхователем страховщику при заключении договора страхования (п. 11, 13), порядок оформления изменений к действующим договорам страхования (п. 12). Заслуживает внимания п. 6, в котором ВАС РФ охарактеризовал признаки страхового случая. Наиболее подробная характеристика и комментарии всех положений указанного обзора ВАС РФ будут даны в следующих главах, специально посвященных соответствующим вопросам.

Особое место среди источников страхового права занимают обычаи делового оборота, а также местные (локальные) нормативные документы. Обычай делового оборота как институт права в российской гражданско-правовой системе появился сравнительно недавно, а именно в 1994 г., с принятием первой части ГК РФ. Правовой режим обычая делового оборота регламентирован ст. 5 ГК РФ, которая определяет его как сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от фиксации в каком-либо документе.

Обычай делового оборота получил наибольшее распространение в перестраховании. Это объясняется отсутствием в российском праве стройной системы норм, посвященных институту перестрахования, часто применяемому с участием зарубежных контрагентов. Поэтому для перестрахования обычай делового оборота, наряду с обыкновениями, является достаточно распространенным источником права. В прямом страховании он встречается в основном при проведении процедур страхового расследования, оценки страхового риска и т.д.

По общему правилу, обычаи делового оборота исполняются в силу привычки. Однако, будучи источником права, в том числе страхового, обычай должен быть санкционирован государством. Существуют разные формы государственного санкционирования обычая — отсылка к нему в законодательстве, указание в судебной практике. Обычаи делового оборота относятся к правовым обычаям, что отличает их от традиций, обрядов и заведенного порядка. Это вполне обоснованно отмечают В.С. Белых и И.В. Кривошеев, характеризуя обычай делового оборота как источник страхового права *(73).

Поэтому при разрешении спорных ситуаций, возникающих в процессе заключения, исполнения и прекращения договоров, судами могут приниматься в качестве правовых норм сложившиеся и устоявшиеся определенные правила поведения, которые законодательно не регламентированы, но прочно заняли место в практике. На данное обстоятельство было обращено внимание в совместном постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» *(74).

Обсуждая локальные нормативные акты, применяемые в страховых правоотношениях, и их правовую регламентацию, следует отметить, что среди них особое положение занимают правила страхования, разрабатываемые страховщиками, на основе которых заключаются договоры страхования. Порядок и условия применения правил страхования участниками страховых отношений определены ст. 943 ГК РФ, а также рекомендациями Высшего Арбитражного Суда в п. 17 вышеупомянутого Обзора. Страховые организации разрабатывают правила страхования в качестве условий страхования и направляют в Федеральную службу страхового надзора для получения лицензии на осуществление страховой деятельности. К правилам страхования прилагаются разработанные типовые договоры страхования и страховые тарифы. В последующем в конкретные договоры страхования можно вносить изменения по согласованию со страхователями.

Доктрина страхового права допускает, что в структуру страхового права помимо источников частноправового характера входят и источники права, относящиеся к публично-правовым: акты административного, налогового, государственного и финансового права. Поэтому представляется, что источники публично-правового характера, помимо надзорных и фискальных функций, должны выполнять обеспечительные функции. При этом основной целью следует признать создание правовых условий для успешной реализации участниками страховых правоотношений своих прав и обязанностей.

В свое время Г.Ф. Шершеневич отмечал, что страховое право может иметь или публичный, или частный характер. Первое определяет отношение государства к делу страхования *(75).

Основываясь на этой мысли классика российской цивилистики, следует отметить, что отношение государства к страхованию должно способствовать развитию и укреплению страхового рынка. Это обусловлено тем, что финансовые потоки, идущие через страховой механизм, переводят деньги из средств накопления в средства обращения, что благотворно влияет на инвестиционный финансовый климат государства.

Глава 5. Особенности создания, лицензирования и прекращения деятельности страховой организации

5.1 Особенности создания страховой организации и порядок выдачи лицензии на осуществление страховой деятельности

В соответствии с законодательством страховой деятельностью вправе заниматься только юридическое лицо, прошедшее государственную регистрацию (ст. 49 и 51 ГК РФ). В соответствии с Постановлением Правительства РФ от 17 мая 2002 г. N 319 «Об уполномоченном федеральном органе исполнительной власти, осуществляющем регистрацию юридических лиц, крестьянских (фермерских) хозяйств, физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей» *(76), вновь создаваемое юридическое лицо для осуществления страховой деятельности должно быть зарегистрировано в Министерстве РФ по налогам и сборам *(77).

Для ведения страхового дела важна организационно-правовая форма юридического лица. В практике организации страхового дела обычно используются две формы — общество с ограниченной ответственностью и акционерное общество. Но предпочтение отдается все же акционерной форме. Аргументами в его пользу являются следующие обстоятельства.

Во-первых, в акционерных обществах уставный капитал формируется с помощью оборотных ценных бумаг — акций. Подобная форма дает возможность привлечь в создаваемую страховую организацию большой капитал.

Во-вторых, права и статус акционера закрепляются путем приобретения определенного количества акций, дающих право на долю в уставном капитале общества. Причем прекращение этих прав возможно только путем передачи соответствующих акций другому лицу, путем их отчуждения в предусмотренном законом порядке. При этом, выходя из общества, акционер обычно не вправе потребовать от общества денежных выплат в размере стоимости принадлежащих ему акций. Данная особенность акционерного общества обеспечивает сохранность основного капитала общества и его имущественных активов. Именно это обстоятельство является привлекательным для страховой деятельности, так как гарантирует сохранность активов, обеспечивающих обязательства страховой организации перед страхователями, а также финансовую устойчивость страховщика.

В-третьих, возможность продать акции позволяет укрепить финансовую устойчивость страховой организации. Данная возможность отсутствует в закрытых акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью (ООО). В указанных обществах их участники не вправе отчуждать акции или доли в ООО без согласия других участников, что мешает быстрому привлечению в страховые организации дополнительных капиталов путем открытой подписки на акции.

Более того, для акционерного общества характерно также оптимальное распределение капитала путем разделения его на расходы, связанные с организацией и ведением предпринимательской деятельности, в том числе расходы на управленческий аппарат, что поглощает значительный объем активов общества, и на расходы, связанные с выплатой дивидендов собственникам, что называется капиталом собственников. Подобное распределение активов акционерного общества является наиболее оптимальным для осуществления страховой деятельности. Это, в свою очередь, предоставляет возможность акционерам, как отмечал М.И. Кулагин, освободиться от забот по управлению производством, переложив их на плечи профессиональных управляющих, и сохранить за собой единственную «обязанность» — получать прибыль *(78).

Поскольку основной целью создания страховых организаций является осуществление хозяйственной деятельности с целью извлечения прибыли, то, соответственно, страховые организации создаются исключительно как коммерческие. Поэтому страховые организации в «чистом виде» следует рассматривать только как коммерческие организации.

Кроме акционерных обществ коммерческой деятельность вправе заниматься общества с ограниченной ответственностью, а также хозяйственные товарищества.

Хозяйственные товарищества отличаются от обществ тем, что в товариществах взаимоотношения между участниками устанавливаются на основании договора, который является учредительным документом товарищества (ст. 70 ГК РФ). Кроме того, каждый участник товарищества вправе действовать от имени товарищества и вести его дела (ст. 72 ГК РФ), в то время как в обществах делами общества занимаются исполнительные органы управления — коллегиальный или единоличный. Еще одним существенным отличием товарищества от общества является то, что по долгам товарищества его участники отвечают солидарно, причем всем своим имуществом, а в обществах ответственность участников ограничена только размерами их вкладов.

В ГК РФ и в Законе о страховом деле определено, что страховой деятельностью вправе заниматься юридические лица, имеющие соответствующее разрешение (лицензию).

Обязательное наличие лицензии у страховой организации является наиболее существенным признаком, характеризующим ее правовое положение. Как отметили К.И. Пылов и Л.Н. Клоченко, страховая организация создается для осуществления страховой деятельности, которая является для нее непосредственной и исключительной, иными словами, единственным видом деятельности *(79).

Указанное ограничение налагается применительно к основной деятельности страховых организаций: кроме страховой им запрещено заниматься какой-либо другой деятельностью в сфере оказания услуг. В частности, страховым организациям запрещено заниматься банковской, торговой, торгово-посреднической, производственной, строительной деятельностью и т.д.

Тем не менее предусмотренная законодателем ограниченная правоспособность страховых организаций не исключает для них возможность извлечения прибыли путем размещения активов в ликвидные инвестиционные инструменты.

Для осуществления страховой деятельности субъект страхового дела после регистрации в государственных органах, в частности, в ИМНС РФ, в качестве юридического лица должен осуществить ряд обязательных процедур, связанных с получением лицензии в органе страхового надзора. Порядок и условия лицензирования страховой деятельности определены ст. 30, 31, 32 Закона о страховом деле, а также Условиями лицензирования страховой деятельности на территории РФ, утвержденными Приказом Росстрахнадзора от 19 мая 1994 г. N 02-02/08 (далее — Условия лицензирования). Следует отметить, что в настоящее время данный приказ отменен, однако условия лицензирования можно использовать в качестве методического пособия.

Поскольку в ст. 938 ГК РФ и ст. 32 Закона о страховом деле говорится не о страховании вообще, а об определенных видах страховой деятельности, то, соответственно, лицензированию подлежит определенный вид страхования, упомянутый в п. 2-5 ст. 32 Закона о страховом деле, которым желает заниматься соискатель на получение лицензии. В то же время в Условиях лицензирования (п. 1.3) предусмотрено, что лицензированию подлежит страховая деятельность, связанная только с формированием денежных фондов (страховых резервов), необходимых для предстоящих страховых выплат. На первый взгляд, прослеживается некоторое несоответствие в вопросе предмета лицензирования между Законом о страховом деле и Условиями лицензирования. Но так как необходимость в формировании резервов непосредственно и напрямую связана с осуществлением определенного вида страхования, Условия лицензирования именно в этой части дополняют положения Закона. Кроме того, следует отметить, что источником формирования страховых резервов являются взносы страхователей, которые подлежат перераспределению на страховые выплаты в строго установленном законом порядке. Именно с учетом данного обстоятельства организация страховой деятельности приобретает публично-правовой характер.

Обращает на себя внимание и другое положение Условий лицензирования, которым установлены исключения по видам деятельности соискателя, для осуществления которых не требуется получение лицензии. Согласно п. 1.4 Условий лицензирования не требуется получение лицензии для осуществления деятельности, связанной с оценкой страховых рисков, определением размера ущерба, размера страховых выплат, иной консультационной и исследовательской деятельности в области страхования. Перечисленные виды деятельности напрямую не связаны с оказанием страховых услуг по видам страхования, а тем более с формированием страховых резервов, поэтому они исключены из страховой деятельности. Но тем не менее они составляют перечень необходимых и сопутствующих страхованию видов деятельности, без которых невозможно осуществлять страховую деятельность.

В процессе лицензирования страховой деятельности на практике зачастую возникает вопрос о соотношении положений Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности» *(80) (далее — Закон о лицензировании) и положений ст. 32 Закона о страховом деле. Ответ на данный вопрос дан в п. 2 ст. 1 Закона о лицензировании, в котором прямо определено, что действие этого закона не распространяется на страховую деятельность, за исключением пенсионного страхования, осуществляемого негосударственными пенсионными фондами, так как порядок лицензирования страховой деятельности определен Законом о страховом деле. Данное положение ст. 1 Закона о лицензировании получило практическое применение в судебной практике Федерального арбитражного суда Московского округа, который своим постановлением от 26 апреля 2002 г. по делу N КА-А40/1336-02 *(81) отказал страховой организации ООО «Наш страховой Дом XXI века» в удовлетворении жалобы в части применения Закона о лицензировании к спорным отношениям с Министерством финансов РФ по вопросу процедуры отзыва лицензии. Так, в частности, Министерство финансов за невыполнение страховой организацией предписания отозвало лицензию на осуществление страховой деятельности. Страховая организация полагала, что при применении процедуры принятия решения об отзыве лицензии на осуществление страховой деятельности следовало бы применить Закон о лицензировании, который предусматривает судебную процедуру отзыва лицензии. Однако Федеральный арбитражный суд Московского округа вполне правомерно, по мотивам указанным выше, указал, что к спорным отношениям Закон о лицензировании не применим.

Для получения лицензии на осуществление добровольного и (или) обязательного страхования, взаимного страхования соискатель в соответствии с п. 2 ст. 32 Закона о страховом деле обязан представить в орган страхового надзора следующие документы:

— заявление о предоставлении лицензии;

— учредительные документы соискателя лицензии;

— документ о государственной регистрации соискателя лицензии в качестве юридического лица;

— протокол собрания учредителей об утверждении учредительных документов соискателя лицензии и утверждении на должности единоличного исполнительного органа, руководителя (руководителей) коллегиального исполнительного органа соискателя лицензии;

— сведения о составе акционеров (участников);

— документы, подтверждающие оплату уставного капитала в полном размере;

— документы о государственной регистрации юридических лиц, являющихся учредителями субъекта страхового дела, аудиторское заключение о достоверности их финансовой отчетности за последний отчетный период, если для таких лиц предусмотрен обязательный аудит;

— сведения о единоличном исполнительном органе, руководителе (руководителях) коллегиального исполнительного органа, главном бухгалтере, руководителе ревизионной комиссии (ревизоре) соискателя лицензии;

— сведения о страховом актуарии;

— правила страхования по видам страхования, предусмотренным Законом, с приложением образцов используемых документов;

— расчеты страховых тарифов с приложением используемой методики актуарных расчетов и указанием источника исходных данных, а также структуры тарифных ставок;

— положение о формировании страховых резервов;

— экономическое обоснование осуществления видов страхования.

Для получения лицензии на осуществление предусмотренных классификацией дополнительных видов добровольного и (или) обязательного страхования, взаимного страхования соискатель лицензии представляет в орган страхового надзора документы, предусмотренные пп. 1, 10-13 п. 2 ст. 32 Закона о страховом деле.

Соискателям лицензии на осуществление перестрахования не требуется предоставлять документы, предусмотренные пп. 9, 10 (в части представления правил страхования по видам страхования), пп. 11 п. 2 ст. 32 Закона о страховом деле (за исключением образцов документов, используемых при перестраховании).

Особые требования законодатель предъявляет для соискателей лицензии, являющихся дочерними обществами по отношению к иностранным инвесторам (основным организациям) или имеющих долю иностранных инвесторов в своих уставных капиталах более 49%. В дополнение к документам, указанным в п. 2 ст. 32 Закона о страховом деле, соискатели должны предоставить согласие в письменной форме соответствующего органа по надзору за страховой деятельностью страны места пребывания иностранных инвесторов, участвующих в уставных капиталах страховых организаций, созданных на территории Российской Федерации, или уведомить орган страхового надзора об отсутствии требования к наличию такого разрешения в стране места пребывания иностранных инвесторов (п. 7 ст. 32 Закона о страховом деле).

Кроме изложенного, заслуживают внимания положения закона, определяющие, что перечень документов, представляемых соискателями для получения лицензии, указанный в п. 2 ст. 32 Закона о страховом деле, является исчерпывающим (п. 8 ст. 32 Закона о страховом деле). Следовательно, орган страхового надзора не вправе требовать у соискателя предоставления иных документов, не предусмотренных указанным перечнем, а тем более отказывать по этой причине в выдаче лицензии или приостанавливать действие ранее выданной лицензии.

За выдачу лицензии взимается лицензионный сбор в размере 4 тыс. руб., который поступает в доход федерального бюджета.

После получения всех необходимых документов, орган страхового надзора обязан осуществить следующие действия:

— выдать соискателю лицензии уведомление в письменной форме о приеме документов (п. 9 ст. 32 Закона о страховом деле);

— в срок, не превышающий 60 дней с даты получения всех документов, принять решение о выдаче лицензии или об отказе в выдаче лицензии по основаниям, предусмотренным ст. 32.3 Закона о страховом деле (п. 11 ст. 32 Закона о страховом деле).

В частности, отказать соискателю в выдаче лицензии можно в том случае, если соискатель лицензии — юридическое лицо, обратившееся в орган страхового надзора за лицензией, использует полностью обозначение, индивидуализирующее другой субъект страхового дела. Указанное положение не распространяется на дочерние и зависимые общества субъекта страхового дела (пп. 1 п. 1 ст. 32.3).

В ранее действовавшей редакции Закона о страховом деле подобного условия для отказа в выдаче лицензии не было, оно появилось сравнительно недавно, 21 июля 2005 г.(дата последней редакции Закона о страховом деле).

Другие основания для отказа в виде лицензии:

— наличие у соискателя лицензии на дату подачи заявления об осуществлении дополнительных видов добровольного и (или) обязательного страхования, взаимного страхования неустраненного нарушения страхового законодательства (пп. 2 п. 1 ст. 32.3);

— несоответствие документов, представленных соискателем лицензии для получения лицензии, требованиям Закона и нормативным правовым актам органа страхового регулирования (пп. 3 п. 1 ст. 32.3);

— несоответствие учредительных документов требованиям законодательства Российской Федерации (пп. 4 п. 1 ст. 32.3);

— наличие в документах, представленных соискателем лицензии, недостоверной информации (пп. 5 п. 1 ст. 32.3);

— наличие у руководителей (в том числе единоличного исполнительного органа) или главного бухгалтера соискателя лицензии неснятой или непогашенной судимости (пп. 6 п. 1 ст. 32.3);

— необеспечение страховщиками своей финансовой устойчивости и платежеспособности в соответствии с нормативными правовыми актами органа страхового регулирования (пп. 7 п. 1 ст. 32.3);

— наличие неисполненного предписания органа страхового надзора (пп. 8 п. 1 ст. 32.3);

— несостоятельность (банкротство) в том числе преднамеренное или фиктивное банкротство субъекта страхового дела — юридического лица по вине учредителя соискателя лицензии (пп. 9 п. 1 ст. 32.3).

Решение органа страхового надзора об отказе в выдаче лицензии, содержащее основания отказа, с обязательной ссылкой на допущенные нарушения, должно быть принято органом страхового надзора не позднее 60 дней со дня поступления документов. Оно направляется в письменной форме соискателю лицензии в течение пяти рабочих дней со дня принятия такого решения с указанием причин отказа (п. 2 ст. 32.3).

Перечень видов страхования, которыми вправе заниматься субъекты страхового дела, определен законодателем в ст. 32.9 Закона о страховом деле:

1) страхование жизни на случай смерти, дожития до определенного возраста или срока либо наступления иного события;

2) пенсионное страхование;

3) страхование жизни с условием периодических страховых выплат (ренты, аннуитетов) и (или) с участием страхователя в инвестиционном доходе страховщика;

4) страхование от несчастных случаев и болезней;

5) медицинское страхование;

6) страхование средств наземного транспорта (за исключением средств железнодорожного транспорта);

7) страхование средств железнодорожного транспорта;

8) страхование средств воздушного транспорта;

9) страхование средств водного транспорта;

10) страхование грузов;

11) сельскохозяйственное страхование (страхование урожая, сельскохозяйственных культур, многолетних насаждений, животных);

12) страхование имущества юридических лиц, за исключением транспортных средств и сельскохозяйственного страхования;

13) страхование имущества граждан, за исключением транспортных средств;

14) страхование гражданской ответственности владельцев автотранспортных средств;

15) страхование гражданской ответственности владельцев средств воздушного транспорта;

16) страхование гражданской ответственности владельцев средств водного транспорта;

17) страхование гражданской ответственности владельцев средств железнодорожного транспорта;

18) страхование гражданской ответственности организаций, эксплуатирующих опасные объекты;

19) страхование гражданской ответственности за причинение вреда вследствие недостатков товаров, работ, услуг;

20) страхование гражданской ответственности за причинение вреда третьим лицам;

21) страхование гражданской ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору;

22) страхование предпринимательских рисков;

23) страхование финансовых рисков.

Для получения лицензии страховщики представляют в орган страхового надзора также правила страхования, которые могут быть отнесены к перечисленным выше видам страхования (п. 2 ст. 32.9). Кроме того, в целях конкретизации отдельных условий страхования страховщики вправе разрабатывать дополнительные правила страхования. Указанные правила страхования направляются в орган страхового надзора в порядке уведомления (п. 3 ст. 32.9).

О принятии решения о выдаче соискателю лицензии или об отказе в выдаче лицензии орган страхового надзора обязан сообщить соискателю лицензии в течение пяти рабочих дней со дня принятия решения (п. 11 ст. 32). Лицензия выдается без ограничения срока ее действия, за исключением случаев, определенных Законом о страховом деле.

В частности, ст. 32.5 Закона о страховом деле предусматривает выдачу временной лицензии на срок, указанный в заявлении соискателя, но не более чем на три года; от одного года до трех лет при отсутствии информации, позволяющей достоверно оценить страховые риски, предусмотренные правилами страхования, представляемыми при лицензировании, а также в случаях, установленных страховым законодательством.

Срок действия временной лицензии может быть продлен по заявлению соискателя лицензии, если иное не предусмотрено страховым законодательством. В продлении срока действия временной лицензии может быть отказано, если за время ее действия установлены нарушения соискателем лицензии страхового законодательства, которые не устранены в установленный срок (п. 3 ст. 32.5).

В тех случаях, когда орган страхового надзора принял решение о выдаче соискателю лицензии, но последний в течение двух месяцев со дня уведомления о выдаче лицензии не принимает соответствующие меры для получения лицензии, выданная лицензия подлежит аннулированию. Кроме того, принятое решение о выдаче соискателю лицензии подлежит отмене, если до момента выдачи лицензии будет установлен факт представления соискателем в орган страхового надзора недостоверной информации (ст. 32.4 Закона о страховом деле).

В процессе осуществления страховой деятельности часто возникают вопросы, связанные с процедурой ограничения, приостановления, отзыва и возобновления лицензии. Порой решение данных вопросов доходит до судебного разбирательства между страховыми организациями и органом страхового надзора. Причиной тому является, как нам представляется, отсутствие последовательного законодательного регламента, предусматривающего превентивные и предупредительные мероприятия в отношении страховых организаций, особенно при отзыве у них лицензий. В случае ограничения или приостановления лицензии Закон о страховом деле предусматривает все же процедуру по выдаче субъекту страхового дела предписания для устранения выявленных нарушений. Однако при отзыве лицензии подобная процедура Законом о страховом деле не предусмотрена, что является, на наш взгляд, пробелом, подлежащим устранению.

Основанием для ограничения или приостановления действия лицензии в соответствии со ст. 32.6 Закона о страховом деле является нарушение субъектом страхового дела страхового законодательства. В этом случае субъекту страхового дела органом страхового надзора дается предписание об устранении нарушения (далее — предписание). В частности, предписание дается в следующих случаях:

— осуществления субъектом страхового дела деятельности, запрещенной законодательством, а также деятельности с нарушением условий, установленных для выдачи лицензии. (Здесь имеются в виду обстоятельства, когда страховая организация кроме страховой деятельности занимается еще и деятельностью по оказанию иных услуг или выполнению работ или теми видами страхования, которые не предусмотрены ее лицензией. В действительности подобного рода нарушения могут быть быстро устранены субъектом страхового дела. Очевидно, поэтому законодатель ограничился установления меры воздействия в виде выдачи предписания о прекращении нарушений.);

— несоблюдения страховщиком страхового законодательства в части формирования и размещения средств страховых резервов, иных гарантирующих осуществление страховых выплат фондов;

— несоблюдения страховщиком установленных требований к обеспечению нормативного соотношения активов и принятых обязательств, иных установленных требований к обеспечению финансовой устойчивости и платежеспособности;

— нарушения субъектом страхового дела установленных требований о представлении в орган страхового надзора и (или) его территориальный орган установленной отчетности;

— непредставления субъектом страхового дела в установленный срок документов, затребованных в порядке осуществления страхового надзора в пределах компетенции органа страхового надзора;

— установления факта представления субъектом страхового дела в орган страхового надзора и (или) его территориальный орган неполной и (или) недостоверной информации;

— непредставления субъектом страхового дела в установленный срок в орган страхового надзора информации об изменениях и дополнениях, внесенных в документы, указанные в п. 10 ст. 32 Закона о страховом деле (с приложением документов, подтверждающих такие изменения и дополнения).

После получения предписания субъект страхового дела в установленный предписанием срок обязан представить в орган страхового надзора документы, подтверждающие устранение выявленных нарушений. Орган страхового надзора, в свою очередь, обязан в течение 30 дней рассмотреть документы, представленные субъектом страхового дела, подтверждающие исполнение предписания в полном объеме (п. 3 ст. 32.6 Закона о страховом деле).

В случае если по представленным документам орган страхового надзора установит, что субъектом страхового дела были устранены выявленные нарушения, данный факт является основанием для признания предписания исполненным. О снятии предписания субъекту страхового дела сообщается в течение пяти рабочих дней со дня принятия органом страхового надзора такого решения. Однако если в последующем будет установлен факт представления субъектом страхового дела документов, содержащих недостоверную информацию, то данное обстоятельство повлечет за собой признание ранее данного предписания неисполненным (п. 3 ст. 32.6 Закона о страховом деле).

В случае неисполнения предписания надлежащим образом или в установленный срок, а также в случае уклонения субъекта страхового дела от получения предписания действие лицензии ограничивается или приостанавливается в порядке, установленном органом страхового надзора (п. 4 ст. 32.6 Закона о страховом деле).

Ограничение действия лицензии означает следующее:

— запрет на заключение договоров страхования по отдельным видам страхования, договоров перестрахования;

— запрет на внесение изменений, влекущих за собой увеличение обязательств страховщика, в соответствующие договоры (п. 5 ст. 32.6 Закона о страховом деле).

Приостановление действия лицензии означает следующее:

— запрет на заключение договоров страхования, договоров перестрахования, договоров по оказанию услуг страхового брокера;

— запрет на внесение изменений, влекущих за собой увеличение обязательств субъекта страхового дела, в соответствующие договоры (п. 6 ст. 32.6 Закона о страховом деле).

Действие лицензии ограничивается или приостанавливается со дня опубликования в печатном органе, определенном органом страхового надзора, решения об ограничении или приостановлении действия лицензии (п. 7 ст. 32.6 Закона о страховом деле).

Действие лицензии, которое было ограничено или приостановлено, подлежит возобновлению после устранения субъектом страхового дела выявленных нарушений в полном объеме и в сроки, установленные органом страхового надзора (п. 1, 2 ст. 32.7 Закона о страховом деле). Решение о возобновлении действия лицензии вступает в силу со дня его принятия и в течение 15 дней доводится до сведения субъекта страхового дела и иных заинтересованных лиц. Решение о возобновлении действия лицензии должно быть опубликовано в печатном органе, определенном органом страхового надзора (п. 3 ст. 32.7 Закона о страховом деле).

5.2 Государственный надзор за страховой деятельностью

Страховая деятельность, как и любая лицензируемая деятельность, предусматривает определенные публично-правовые отношения с государственными органами. Суть данных отношений заключается в государственном надзоре за страховой деятельностью. Порядок осуществления государственного надзора за страховой деятельностью определен гл. IV Закона о страховом деле.

Необходимость в государственном надзоре обусловлена спецификой деятельности страховых организаций, заключающейся в формировании страхового фонда за счет средств страхователей и перераспределении этого фонда в установленных законом и договором случаях.

Целями государственного надзора за страховой деятельностью согласно ст. 30 Закона о страховом деле являются:

— соблюдение субъектами страхового дела страхового законодательства;

— предупреждение и пресечение нарушений участниками страховых отношений страхового законодательства, в том числе Закона о страховом деле;

— обеспечение защиты прав и законных интересов страхователей, иных заинтересованных лиц и государства;

— эффективное развитие страхового дела.

Страховой надзор должен осуществляться на принципах законности, гласности и организационного единства (п. 2 ст. 30 Закона о страховом деле).

Органом, осуществляющим надзор за страховой деятельностью, законодатель называет только Федеральную службу страхового надзора РФ (ФССН). Тем не менее надзорными функциями наделена также Федеральная антимонопольная служба, которая осуществляет контроль за недопущением и пресечением доминирующего положения участников рынка страховых услуг. Порядок осуществления данного контроля определен Приказом ФАС РФ от 10 марта 2005 г. N 36.

Кроме того, антимонопольному регулированию подлежат виды финансовых услуг, перечень которых утвержден Приказом МАП РФ от 21 июня 2000 г. N 467. Согласно п. 2.2 названного Приказа МАП РФ к перечню страховых услуг, подлежащих антимонопольному регулированию, относятся услуги по следующим видам страхования:

— обязательному страхованию, осуществляемому на основе законов Российской Федерации;

— добровольному страхованию жизни и иным видам личного страхования;

— добровольному имущественному страхованию;

— добровольному страхованию ответственности;

— перестрахованию;

— взаимному страхованию.

Антимонопольному контролю подлежит также деятельность страховых организаций, направленная на объединение в союзы, ассоциации, группы и прочие формы. Прежде чем создать какое-либо объединение с участием страховых организаций, необходимо получить согласие ФАС РФ. Данное требование установлено Приказом ГКАП РФ от 29 апреля 1994 г. N 50 «Об утверждении положения о порядке рассмотрения ходатайств о даче согласия МАП РФ и его территориальных управлений на государственную регистрацию объединений страховщиков» *(82).

Государственный надзор за деятельностью субъектов страхового дела включает в себя: лицензирование деятельности субъектов страхового дела, аттестацию страховых актуариев и ведение единого государственного реестра субъектов страхового дела, реестра объединений субъектов страхового дела (пп. 1 п. 4 ст. 30 Закона о страховом деле).

Одна из основных обязанностей субъекта страхового дела — представление в орган страхового надзора необходимых документов, указанных в Условиях лицензирования. В представляемых соискателем лицензии документах должны содержаться сведения, позволяющие оценить его финансовое положение, предоставляющее ему возможность заниматься в последующем лицензируемой страховой деятельностью.

На основе анализа представленных документов орган страхового надзора должен оценить готовность соискателя к осуществлению страховой деятельности, соответствие руководителя и главного бухгалтера субъекта страхового дела предъявляемым квалификационным и иным требованиям согласно ст. 32.1 Закона о страховом деле.

Существенным мероприятием, осуществляемым органом страхового надзора в процессе рассмотрения представленных соискателем документов, является анализ представленных соискателем правил страхования по видам страхования на предмет их соответствия страховому и общегражданскому законодательству, а также оценка обоснованности расчетов страховых тарифов по тем или иным видам страхования.

Все указанные мероприятия, осуществляемые органом страхового надзора, проводятся с целью недопущения каких-либо нарушений со стороны субъекта страхового дела.

Очень важен контроль за соблюдением страхового законодательства, в том числе путем проведения на местах проверок деятельности субъектов страхового дела и достоверности представляемой им отчетности, а также контроль за обеспечением страховщиками их финансовой устойчивости и платежеспособности (см.: пп. 2 п. 4 ст. 30 Закона о страховом деле).

Такой контроль осуществляется в трех формах.

1. Проведение на местах проверок деятельности субъектов страхового дела. Что касается наличия законодательного или нормативного регулирования порядка проведения органом страхового надзора проверок на местах, непосредственно в страховых организациях, подобного рода нормативного акта нет. Очевидно, законодатель имеет в виду проверки, проводимые органом страхового надзора выборочно, по факту выявления нарушения, требующие комплексной и объемной проверки на месте. Подобного рода проверки могут осуществляться на основании ненормативного акта органа страхового надзора в форме решения о проведении выездной проверки субъекта страхового дела на месте.

2. Проверка достоверности, полноты и правомерности предоставляемой страховыми организациями в орган страхового надзора отчетности. Общий порядок ведения учета и отчетности страховыми организациями, а также опубликования годовых бухгалтерских отчетов определен ст. 28, 29 Закона о страховом деле. Так, в частности, п. 3 ст. 28 Закона о страховом деле прямо предписывает страховым организациям предоставлять в орган страхового надзора бухгалтерскую и статистическую отчетность, а также иные сведения по формам и в порядке, установленном органом страхового регулирования. Данные формы утверждены Приказом Минфина РФ от 8 декабря 2003 г. N 113н «О формах бухгалтерской отчетности страховых организаций и отчетности, предоставляемой в порядке надзора» *(83). В соответствии с названным Приказом установлено 15 форм отчетности, в частности, следующие:

— форма N 1 — бухгалтерский баланс страховой организации;

— форма N 2 — отчет о прибылях и убытках страховой организации;

— форма N 3 — отчет об изменении капитала страховой организации;

— форма N 4 — отчет о движении денежных средств страховой организации;

— форма N 5 — приложения к бухгалтерскому балансу страховой организации;

— форма N 6 — отчет о платежеспособности страховой организации.

Объем представляемой по вышеуказанным формам отчетности определен Инструкцией, являющейся Приложением N 5 к Приказу Минфина РФ от 8 декабря 2003 г. N 113н.

Кроме представления указанных форм отчетности страховые организации обязаны в соответствии со ст. 29 Закона о страховом деле ежегодно публиковать свои бухгалтерские отчеты в средствах массовой информации, но только после аудиторского подтверждения достоверности содержащихся в этих отчетах сведений.

3. Обеспечение финансовой устойчивости и платежеспособности страховщиков. Процедура обеспечения финансовой устойчивости страховщиков представляет собой постоянный непрерывный процесс создания и поддержания на определенном уровне необходимого денежного фонда, имеющего несколько источников формирования. Гарантиями обеспечения финансовой устойчивости страховщика являются:

— экономически обоснованные страховые тарифы;

— страховые резервы, достаточные для исполнения обязательств по договорам страхования, сострахования, перестрахования и взаимного страхования;

— собственные средства;

— перестрахование.

Контрольные функции органа страхового надзора за соблюдением страховщиками своей финансовой устойчивости заключаются в удостоверении факта того, что финансовые показатели субъекта страхового дела соответствуют необходимым нормативным требованиям, установленным органом страхового надзора по тем или иным показателям. Осуществляется данный контроль путем проведения соответствующего экономического анализа финансового положения субъекта страхового дела на основе финансовой отчетности, предоставляемой в орган страхового надзора.

Одним из наиболее существенных условий, обеспечивающих финансовую устойчивость страховщиков, является соблюдение последними соотношения активов и обязательств в соответствии с Положением о порядке расчета страховщиками нормативного соотношения активов и принятых ими страховых обязательств, утвержденного Приказом Минфина РФ от 2 ноября 2001 г. N 90н *(84).

Что касается других условий обеспечения финансовой устойчивости страховщика, они прямо предусмотрены ст. 25 Закона о страховом деле. В частности, страховые резервы и собственные средства страховщика должны быть обеспечены активами, соответствующими требованиям диверсификации, ликвидности, возвратности и доходности, критерии которых определяются в соответствии с Приказом Минфина РФ от 8 августа 2005 г. N 100н «Об утверждении Правил размещения страховщиками средств страховых резервов» *(85). Структура страховых резервов и методы их расчета установлены Приказом Минфина РФ от 11 июня 2002 г. N 51н. Данная структура такова:

— резерв незаработанной премии (РНП);

— резерв убытков, в том числе:

а) резерв заявленных, но неурегулированных убытков (РЗУ);

б) резерв произошедших, но не заявленных убытков (ПУРН);

— стабилизационный резерв (СР);

— резерв выравнивания убытков по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств (РВУ);

— резерв для компенсации расходов на осуществление страховых выплат по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств в последующие годы (стабилизационный резерв);

— иные страховые резервы.

Собственные средства страховщиков включают:

— уставный капитал;

— резервный капитал;

— добавочный капитал;

— нераспределенную прибыль (п. 2 ст. 25 Закона о страховом деле).

Размер уставного капитала страховщика должен быть полностью оплачен в размере не ниже минимального размера, который определяется умножением 30 млн. руб. на соответствующий объекту страхования коэффициент (п. 3 ст. 25 Закона о страховом деле).

В процессе осуществления контроля в необходимых случаях для уточнения финансовых показателей орган страхового надзора может направить к субъекту страхового дела своего представителя для выяснения причин выявленных недостатков и разработки мер по их устранению. Согласно Закону о страховом деле, «выдачу в течение 30 дней, в предусмотренных настоящим Законом случаях, разрешений на увеличение размеров уставных капиталов страховых организаций за счет средств иностранных инвесторов, на совершение с участием иностранных инвесторов сделок по отчуждению акций (долей в уставных капиталах) страховых организаций, на открытие представительств иностранных страховых, перестраховочных, брокерских и иных организаций, осуществляющих деятельность в сфере страхового дела, а также на открытие филиалов страховщиков с иностранными инвестициями» (пп. 3 п. 4 ст. 30).

Указанные методы осуществления контроля со стороны органа страхового надзора корреспондируют с обязанностями, возложенными законодателем на страховые организации. Это следующие обязанности:

— представлять установленную отчетность о своей деятельности, а также информацию о своем финансовом положении;

— соблюдать требования страхового законодательства и исполнять предписания органа страхового надзора об устранении нарушений страхового законодательства;

— представлять по запросам органа страхового надзора информацию, необходимую для осуществления им страхового надзора (за исключением информации, составляющей банковскую тайну) (п. 5 ст. 30 Закона о страховом деле).

5.3 Прекращение деятельности страховой организации

Что касается прекращения деятельности субъекта страхового дела или его ликвидации, то в соответствии с п. 1 ст. 32.8 Закона о страховом деле основанием для прекращения деятельности субъекта страхового дела являются его заявление, решение суда, решение органа страхового надзора об отзыве лицензии.

Органом страхового надзора решение об отзыве лицензии принимается в следующих случаях:

— при осуществлении страхового надзора:

а) в случае неустранения субъектом страхового дела в установленный срок нарушений страхового законодательства, явившихся основанием для ограничения или приостановления действия лицензии;

б) в случае, если субъект страхового дела не приступил к осуществлению предусмотренной лицензией деятельности в течение 12 месяцев со дня получения лицензии или не осуществляет ее (п. 2 ст. 32.8 Закона о страховом деле);

— по инициативе субъекта страхового дела — на основании его заявления в письменной форме об отказе от осуществления предусмотренной лицензией деятельности.

Прекращение деятельности субъекта страхового дела по его заявлению — достаточно простая процедура, когда субъект страхового дела через свои уполномоченные органы принимает решение о прекращении страховой деятельности и определяет процедуру прекращения исполнения ранее принятых на себя обязательств по договорам страхования.

Решение органа страхового надзора об отзыве лицензии подлежит опубликованию в печатном органе, определенном органом страхового надзора, в течение 10 рабочих дней со дня принятия такого решения и вступает в силу со дня его опубликования, если иное не установлено федеральным законом (п. 3 ст. 32.8 Закона о страховом деле). Данное решение направляется субъекту страхового дела в письменной форме в течение пяти рабочих дней со дня вступления в силу такого решения с указанием причин отзыва лицензии.

Со дня вступления в силу решения органа страхового надзора об отзыве лицензии субъект страхового дела не вправе заключать договоры страхования, договоры перестрахования, договоры по оказанию услуг страхового брокера, а также вносить изменения, влекущие за собой увеличение обязательств субъекта страхового дела в соответствующие договоры (п. 4 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

До истечения шести месяцев после вступления в силу решения органа страхового надзора об отзыве лицензии субъект страхового дела обязан провести следующие мероприятия:

1) принять в соответствии с законодательством Российской Федерации решение о прекращении страховой деятельности;

2) исполнить обязательства, возникающие из договоров страхования (перестрахования), в том числе произвести страховые выплаты по наступившим страховым случаям;

3) осуществить передачу обязательств, принятых по договорам страхования (страховой портфель), и (или) расторжение договоров страхования, договоров перестрахования, договоров по оказанию услуг страхового брокера" (п. 5 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

Кроме того, страховщик в течение месяца со дня вступления в силу решения органа страхового надзора об отзыве лицензии уведомляет страхователей об отзыве лицензии, о досрочном прекращении договоров страхования, договоров перестрахования и (или) о передаче обязательств, принятых по договорам страхования (страхового портфеля), с указанием страховщика, которому данный страховой портфель может быть передан. При этом уведомлением признается также опубликование указанной информации в периодических печатных изданиях, тираж каждого из которых составляет не менее 10 тысяч экземпляров и которые распространяются на территории осуществления деятельности страховщиков (п. 6 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

Следует особо отметить, что законодателем введена процедура передачи страхового портфеля страховщиком, у которого отозвана лицензия, другому страховщику. В частности, законодатель определил, что обязательства по договорам страхования, по которым отношения сторон не урегулированы, по истечении трех месяцев со дня вступления в силу решения органа страхового надзора об отзыве лицензии подлежат передаче другому страховщику. Передача обязательств, принятых по указанным договорам (страхового портфеля), осуществляется с согласия органа страхового надзора (п. 7 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

Свое решение в письменной форме о согласии на передачу страхового портфеля или об отказе дать такое согласие по итогам проверки платежеспособности страховщика, принимающего страховой портфель, орган страхового надзора направляет передающему страховщику в письменной форме в течение 20 рабочих дней после дня представления заявления о передаче страхового портфеля (п. 7 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

Основанием для отказа органом страхового надзора в выдаче согласия на передачу страхового портфеля является недостаточность собственных средств у страховщика, принимающего новые обязательства, т.е. несоответствие требованиям платежеспособности финансового положения нового страховщика с учетом вновь принимаемых обязательств (п. 7 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

До истечения шести месяцев со дня вступления в силу решения органа страхового надзора об отзыве лицензии субъект страхового дела обязан представить в орган страхового надзора следующие документы:

1) решение о прекращении страховой деятельности, принятое органом управления субъекта страхового дела- юридического лица, уполномоченным принимать указанные решения в соответствии с учредительными документами, или субъектом страхового дела, зарегистрированным в установленном законодательством Российской Федерации порядке в качестве индивидуального предпринимателя;

2) документы, содержащие информацию о наличии или об отсутствии в письменной форме требований страхователей (выгодоприобретателей) об исполнении или о досрочном прекращении обязательств, возникающих из договоров страхования (перестрахования), договоров по оказанию услуг страхового брокера, а также документы, подтверждающие передачу обязательств, принятых по договорам страхования (страхового портфеля);

3) бухгалтерскую отчетность с отметкой налогового органа и заключением аудитора на ближайшую отчетную дату ко дню истечения шести месяцев со дня вступления в силу решения органа страхового надзора об отзыве лицензии;

4) оригинал лицензии (п. 9 ст. 32.8 Закона о страховом деле).

Решение об отзыве лицензии направляется субъекту страхового дела. Действие лицензии прекращается со дня опубликования решения об отзыве лицензии в печатном органе, определенном органом страхового надзора.

Следует отметить, что процедура предварительного предупреждения органом страхового надзора об устранении нарушений или предстоящем отзыве лицензии у субъекта страхового дела, причем во всех случаях нарушения, является цивилизованной формой регулирования страховой деятельности в условиях рыночных отношений, тем более если это касается устранимых нарушений.

Существующая по этому вопросу судебная практика также исходит из необходимости выдачи нарушителю страхового законодательства предварительного предписания. И только в случае неисполнения субъектом страхового дела требований предписания орган страхового надзора вправе отозвать у нарушителя лицензию. Так, в частности, ФАС Московского округа постановлением от 14 февраля 2001 г. N КА-А40/271-01 вернул на новое рассмотрение дело по спору об отзыве лицензии с целью выяснения обстоятельств и сбора доказательств, подтверждающих факт выдачи органом страхового надзора нарушителю предписания об устранении нарушений, до отзыва у него лицензии *(86).

Право субъекта страхового дела на осуществление деятельности прекращается со дня опубликования в средствах массовой информации решения об отзыве лицензии.

В процессе осуществления страховой деятельности страховые организации довольно часто вносят изменения либо в учредительные документы, либо в правила страхования.

Законодатель и в этих случаях требует от страховых организаций в обязательном порядке в письменной форме сообщать об изменениях, внесенных в документы, явившиеся основанием для получения лицензии в орган страхового надзора и одновременно представлять документы, подтверждающие эти изменения, в течение 30 дней со дня внесения этих изменений.

Глава 6. Формы взаимодействия участников страхования

6.1 Общества взаимного страхования

Кроме страховых организаций участниками страховых отношений являются общества взаимного страхования, которые также относятся к субъектам страхового дела.

Правовой режим деятельности обществ взаимного страхования определен ст. 968 ГК РФ и ст. 7 Закона о страховом деле.

ГК РФ определяет, что граждане и юридические лица могут страховать свое имущество и иные имущественные интересы на взаимной основе, путем объединения в общества взаимного страхования необходимых для этого средств. В ст. 7 Закона о страховом деле указано, что юридические и физические лица для страховой защиты своих имущественных интересов могут создавать общества взаимного страхования в порядке и на условиях, которые определяются федеральным законом о взаимном страховании.

Анализ указанных норм законов позволяет выделить существенные признаки, характеризующие правовое положение обществ взаимного страхования (далее — ОВС), и в то же время признаки, отличающие их от обычных коммерческих страховщиков.

Наиболее существенный характерный признак ОВС — то, что эти общества являются юридическими лицами и создаются в форме некоммерческих организаций, подлежащих государственной регистрации в органах Федеральной налоговой службы РФ. Некоммерческая форма организации ОВС продиктована взаимностью интересов участников обществ, основной целью создания которых является удовлетворение потребностей в страховании имущества и иных имущественных интересов лиц — членов ОВС. Следовательно, осуществлять страхование интересов других лиц ОВС не вправе, так как законодатель фактически предусматривает страхование интересов только участников ОВС.

Экономическую основу деятельности ОВС составляет страховой фонд, формируемый за счет взносов страхователей. В качестве страхователей, как было указано выше, праве выступать только участники общества взаимного страхования. Соответственно, и последующее перераспределение указанного фонда осуществляется только между участниками ОВС. Механизм формирования страхового фонда обществами взаимного страхования аналогичен механизму формирования страхового фонда обычного коммерческого страхования, за исключением ограниченного круга лиц, участвующих в формировании данного фонда.

Описывая процедуру и цели создания ОВС, К.Е. Турбина указывает, что лица, объединенные, к примеру, принадлежностью к определенной профессиональной деятельности, требующей гарантии защиты имущественных интересов клиентов (нотариусы, врачи и т.д.), на учредительном собрании могут принять решение о создании общества взаимного страхования. Все лица, принимающие участие в учредительном собрании, становятся действительными членами — вкладчиками общества и обязаны внести пай в уставный капитал общества, размер которого утвержден ими на учредительном собрании. На основании зарегистрированного устава, оплаченного в денежной форме уставного капитала и после получения лицензии (необходимость в лицензировании обществ взаимного страхования законодательно не регламентирована. — В.А.) на проведение страховой деятельности общество начинает функционировать *(87).

Деятельность ОВС подлежит регламентации специальным законом о взаимном страховании, который предполагается принять в ближайшее время. До принятия соответствующего закона деятельность обществ взаимного страхования регулируется положениями ГК РФ, а также другими законами, определяющими порядок деятельности некоммерческих организаций.

ОВС создаются только для удовлетворения личных потребностей участников общества в страховых услугах, а не для извлечения прибыли. Поэтому они относятся к некоммерческим организациям. В рамках ОВС страховые операции осуществляются с определенными ограничениями по числу привлекаемых страхователей, что отражается на формировании страхового фонда. Однако данный фактор, по нашему мнению, не снижает экономическую привлекательность ОВС, существующих уже несколько столетий.

Собственно экономическая привлекательность страхования посредством ОВС заключается в том, что участник ОВС, вне зависимости от каких-либо обстоятельств, всегда имеет возможность получить необходимую ему страховую защиту и гарантированное ему страховое возмещение. Предпосылкой этого является принцип формирования и расходования денежных средств общества, а также принцип солидарной ответственности участников общества.

Денежные средства ОВС формируются, как было отмечено, за счет вступительных взносов его участников. Причем сумма вступительных взносов определяется по единогласному решению всех участников общества, исходя из объема и размера страховых сумм, соответствующих принимаемым обществом на страхование рискам. Одновременно общество должно образовать независимо от страхового фонда определенный резервный фонд для покрытия принимаемых на страхование рисков. Этот резервный фонд в дальнейшем можно использовать для возмещения внезапно возникающих убытков. Более того, принцип солидарной ответственности в обществе позволяет покрывать каждый индивидуальный риск полностью.

Еще одна особенность ОВС заключается в ограниченности привлечения страховых рисков, что дает возможность контролировать верхние пределы принимаемых обществом обязательств. Это обстоятельство, в свою очередь, позволяет в нужный момент прекратить дальнейшее принятие рисков, тем более что общество не зависит от публичных видов страхования (имеются в виду обязательные виды страхования).

Представляется, что ограничение принятие рисков должно предусматриваться соответствующей договоренностью между участниками ОВС, для того, чтобы не поставить под угрозу уже принятые обязательства. Однако это не влияет на возможность вступления в общества взаимного страхования желающих. В принципе, любое заинтересованное лицо может стать участником общества. При этом вхождение в общество сопровождается волей участника застраховать свои имущественные интересы именно в рамках ОВС, а не через коммерческое страхование. Поэтому чем больше окажется участников в обществе, тем оно будет финансово устойчивее.

Размер страховых премий, виды принимаемых на страхование рисков, их максимальные размеры, а также иные общие условия страхования определяются соглашением между участниками общества взаимного страхования, а в будущем будут установлены законом о взаимном страховании.

Поскольку организация и деятельность ОВС построены на принципах страхования взаимных рисков участниками общества по взаимной договоренности и под свою ответственность, возникает вопрос о целесообразности лицензирования деятельности ОВС.

Дело в том, что общества взаимного страхования не осуществляют те виды финансово-хозяйственных операций, которые свойственны страховым организациям. Речь идет о возможности и, в определенной степени, необходимости привлечения неограниченного круга страхователей, в том числе с учетом обязательных видов страхования, а также публичных договоров личного страхования. Кроме того, страховые организации должны строго соблюдать нормативы соотношения между принятыми на себя обязательствами с имеющимися у них активами. Сформированный страховыми организациями страховой фонд, в том числе резервный, также подпадает под особый правовой режим управления и распределения. В особенности это касается вопросов размещения средств резервного фонда в высоколиквидные финансовые и инвестиционные активы, с обеспечением возможности их отзыва для реализации по назначению — покрытия страховых убытков.

Указанные, а также иные особенности деятельности страховых организаций требуют введения определенного единообразия, необходимости соблюдения ими предписанных нормативов и правил, безукоризненного исполнения принятых на себя обязательств с целью полноценной защиты имущественных интересов страхователей. Для обеспечения эффективного выполнения страховыми организациями перечисленных мероприятий законодатель предусмотрел механизм государственного контроля за деятельностью страховых организаций. Причем деятельность страховых организаций контролируется государственными органами начиная с момента образования страховых организаций и до момента прекращения их деятельности, как в добровольном порядке, так и в принудительном. Наиболее тщательный контроль осуществляется на стадии образования страховой организации, когда орган страхового надзора принимает решение о выдаче страховой организации лицензии на осуществление страховой деятельности по определенным видам страхования.

Применительно к ОВС необходимости в проведении столь формализованных мероприятий, в том числе контроля со стороны органа страхового надзора, как нам представляется, нет по следующим причинам.

Во-первых, создавая ОВС, его участники не преследуют цель извлечения прибыли, что уже исключает риск, связанный с предпринимательской деятельностью страховщика, так как не влечет риска неполучения дохода от этой деятельности и последующей самоликвидации или банкротства. ОВС данные последствия не грозят, так как его участники не зависят от результатов деятельности общества взаимного страхования, тем более что кредиторами общества взаимного страхования являются только его участники, несущие солидарную ответственность.

Во-вторых, при образовании общества взаимного страхования между его участниками и непосредственно обществом не возникает никаких обязательственных отношений, поэтому его участники сами определяют порядок осуществления обществом страховых операций.

В-третьих, вступая в ОВС, его участник, с одной стороны, является страховщиком, так как принимает активное участие в решениях общества о принятии на страхование того или иного риска. Он участвует в оценке принимаемого обществом на страхование риска, в страховом расследовании при наступлении страхового случая и принятии решения о страховой выплате. С другой стороны, участник ОВС вправе застраховать в обществе свой риск, при этом сохраняя все перечисленные выше права полноценного участника общества взаимного страхования.

В процессе организации деятельности ОВС может возникнуть вопрос о цели создания общества. По сути, это вопрос о том, создается ли общество для консолидации взносов определенного круга лиц с целью принятия на страхование совершенно определенного и конкретного перечня рисков, или его цель — консолидация взносов определенного круга лиц для последующего страхования имущественных интересов участников, если в этом возникнет необходимость у одного из участников или у нескольких участников одновременно. Общество взаимного страхования может создаваться с любой из названных целей.

Не менее существенным является вопрос о последующем перераспределении средств страхового фонда, специально сформированного для покрытия определенных рисков, но не реализованных. Решение данного вопроса возможно двумя путями. Во-первых, пропорциональное перераспределение нереализованного резерва между участниками общества соразмерно их взносам, путем повторного реинвестирования в общество с целью покрытия новых рисков. Во втором случае можно предусмотреть аналогичное перераспределение, но не для реинвестирования в общество, а для возврата участникам общества. Эти и некоторые другие обстоятельства характеризуют ОВС как коммерческую организацию (прежде всего имеется в виду, что страхование — это коммерческий вид деятельности, подлежащий в обязательном порядке лицензированию). Однако возникает вопрос о необходимости и целесообразности в таком случае образования ОВС, если страхование интересов определенного круга страхователей вполне успешно можно осуществлять и на коммерческой основе, при этом не ограничиваясь интересами определенного круга страхователей.

В качестве примера можно привести издавна существующее на российском страховом рынке кэптивное страхование, которое по сути призвано обеспечивать интересы определенных страхователей. Но при этом данная форма организации коммерческого страхования отнюдь не ограничивает свою страховую деятельность только интересами этих страхователей. Напротив, практика последних лет показывает, что кэптивное страхование вполне успешно совмещается с дифференцированным страхованием, постепенно отходя от кэптива. В противном случае кэптивное страхование постепенно нивелируется во взаимное страхование, переходит на некоммерческую основу.

Представляется, что закон о взаимном страховании внесет ясность в вопрос о необходимости лицензирования деятельности ОВС. Если предполагается коммерческая основа деятельности таких обществ, то это, несомненно, повлечет за собой необходимость лицензирования их деятельности и, как следствие, определенного государственного контроля за деятельностью ОВС.

Рассматриваемый вопрос в свое время получил разрешение через судебные органы. Так, в частности, ФАС Московского округа постановлением от 20 июля 1998 г. N КА-А40/1572-98, оставив в силе решение суда первой инстанции, фактически указал, что для установления факта правомерности осуществления некоммерческим партнерством деятельности по страхованию имущественных интересов своих членов не требуется получения специального разрешения (лицензии) на страховую деятельность *(88).

Резюмируя изложенное, можно сделать следующие выводы.

Целью организации и осуществления взаимного страхования является удовлетворение потребностей в страховании интересов только участников общества взаимного страхования без права страхования интересов лиц, не являющихся участниками общества.

Особенностью взаимного страхования является бесприбыльная основа деятельности, в отличие от обычного коммерческого страхования.

Итогом характеристики обществ взаимного страхования может послужить определение, данное обществам взаимного страхования Г.В. Гришиным, который считает, что взаимное страхование — это осуществляемое страхователями, имеющие схожие имущественные интересы и риски в хозяйственной или повседневной жизни, деятельность по созданию и управлению страховым фондом в специфической форме обществ взаимного страхования, функционирующих на бесприбыльной основе *(89).

6.2 Сострахование

Сострахование является одной из разновидностей страхования, регламентированных страховым законодательством. В ст. 953 ГК РФ предусмотрено, что объект страхования может быть застрахован по одному договору страхования совместно несколькими страховщиками (сострахование). Если в таком договоре не определены права и обязанности каждого из страховщиков, они солидарно отвечают перед страхователем (выгодоприобретателем) за выплату страхового возмещения по договору имущественного страхования или страховой суммы по договору личного страхования. В ст. 12 Закона о страховом деле сострахование также, как и в ГК, определено как страхование одного и того же объекта страхования несколькими страховщиками по одному договору страхования. В принципе, данное определение сострахования полностью совпадает со ст. 953 ГК РФ.

Сострахование относится к тем видам страхования, по условиям которого страховой риск подлежит передаче или перераспределению между несколькими страховщиками. Другими словами, сострахование — это вид обязательства, по условиям которого один кредитор — страхователь передает на страхование свой риск нескольким должникам — страховщикам (имеются в виду несколько страховых организаций). Обязательство с множественностью лиц на стороне кредитора или должника допускается законом и прямо предусмотрено ст. 308 ГК РФ, регламентирующей порядок исполнения обязательства, в котором участвуют множество лиц.

Применительно к рассматриваемой разновидности страхового обязательства сострахование, в котором участвует несколько должников (ст. 321 ГК РФ), предоставляет кредитору (страхователю) право требовать исполнения от каждого должника (состраховщика), а каждый должник (состраховщик), в свою очередь, обязан исполнить обязательство в равной мере с другим, если иное не предусмотрено законом или договором.

Что касается исполнения обязательств солидарными должниками по договорам сострахования, законодатель предоставил состраховщикам диспозитивное право на согласование условий по размеру ответственности каждого из состраховщиков.

Так, в частности, М.Я. Шиминова отмечает, что при долевом обязательстве каждый из нескольких должников отвечает только за себя, только в своей доле, а каждый из нескольких кредиторов имеет право требовать исполнения лишь в определенной, принадлежащей ему доле. В обязательстве с солидарной обязанностью кредитору предоставлено право выбора требовать надлежащего исполнения этого обязательства как от всех содолжников совместно, так и от любого их них в отдельности и полностью, и в части долга *(90).

Право выбора вида ответственности — совместной или долевой, является предметом договоренности между состраховщиками, которые, как показывает практика, в абсолютном большинстве случаев договариваются о долевой ответственности. К этому их побуждает экономическая составляющая страховой сделки, а именно стоимость принятого на страхование риска (имеются в виду доля страховой премии и, соответственно, размер ответственности).

Дело в том, что страхователи, как правило, передают в сострахование крупные риски — риски со значительной страховой суммой, которая по своим размерам при наступлении страхового случая может отрицательно повлиять на финансовое положение страховщика и нарушить положительный баланс его страхового портфеля. Да и сами страховщики стараются не возлагать на себя индивидуальную ответственность по крупным рискам. Поэтому и страхователей, и страховщиков при страховании крупных рисков вполне устраивает конструкция долевого сострахования, в соответствии с которой совокупная ответственность состраховщиков строго разделена на конкретные и определенные доли.

Очевидно, данные обстоятельства также были учтены законодателем при предоставлении состраховщикам диспозитивного права, связанного с выбором вида ответственности в договорах сострахования.

Ю.Б. Фогельсон считает, что по договорам сострахования обязанности между состраховщиками могут перераспределяться не только по выплате страхового возмещения, но и по видам застрахованных интересов, если в договоре страхования предусмотрено страхование нескольких объектов одновременно. Например, по его мнению, можно предусмотреть, что один страховщик обязан выплатить возмещение при возникновении убытков в застрахованном имуществе, а другой — при наступлении ответственности за причинение вреда третьим лицам *(91). В принципе, данное мнение заслуживает внимания с точки зрения теории и интересно для страхового права в целом. Но с точки зрения практики оно является дискуссионным, так как законодатель в ст. 953 ГК РФ, регламентируя порядок передачи в сострахование страхового риска, имеет в виду только один объект страхования — в единственном числе и, соответственно, только один страховой интерес. Это следует исходя из прямого толкования нормы закона. Причем данное положение предусмотрено и ст. 12 Закона о страховом деле, которая указывает, что в сострахование передается один и тот же объект страхования, а не несколько.

Данная регламентация законодателя вполне разумна, так как для сострахования существенным является разделения риска страховой выплаты, а не разделение объектов страхования. Это прямо следует из нормы закона, в которой речь идет только о долевой ответственности состраховщиков за выплату страхового возмещения.

Если следовать концепции Ю.Б. Фогельсона о возможности передать в сострахование два объекта страхования и более, то для страховщиков в этом случае теряется экономический смысл сострахования. Страховщикам проще поделить объекты страхования путем вступления в самостоятельные обязательственные отношения по отдельным договорам страхования, чем обязательства по выплате страхового возмещения, или же в рамках одного договора сострахования поделить между собой ответственность по страховому возмещению. Другими словами, если речь идет о разделении объектов страхования, каждому страховщику целесообразно заключить самостоятельный договор на один объект страхования.

Следовательно, в первом случае речь идет о разделении страховых рисков, что называется комбинированным страхованием, а во втором — о разделении ответственности по страховой выплате (возмещении или обеспечении), что называется сострахованием. По большому счету, для страховщиков с экономической, а не с правовой точки зрения, это — однородные виды страхования с применением различных способов правового оформления и правовой конструкции.

Поэтому применять концепцию Ю.Б. Фогельсона целесообразно в комбинированном страховании (ст. 952 ГК РФ), учитывая, что оно допускает одновременное страхование разных страховых рисков, причем как по одному договору, так и по отдельным договорам страхования, в том числе по договорам с разными страховщиками. Следовательно, если разные риски передаются нескольким страховщикам, они должны оформляться одним или несколькими договорами.

Порядок и условия заключения договоров страхования от разных рисков или комбинированных договоров страхования определены в ст. 952 ГК РФ.

В комбинированном страховании есть несколько обязательных правил, которые требуют непременного соблюдения. Одним из них является правило, предусмотренное п. 2 ст. 952 ГК РФ, определяющее, что если из двух или нескольких договоров, заключенных в соответствии с п. 1 ст. 952 ГК РФ, у страховщиков возникает обязанность по выплате страхового возмещения при наступлении одного и того же страхового случая, к таким договорам, в соответствующей части, применяются правила, предусмотренные п. 4 ст. 951 ГК РФ. Данная норма закона определяет последствия страхования сверх страховой стоимости при двойном страховании, предусматривающие сокращение суммы страхового возмещения каждым из страховщиков по двойному страхованию пропорционально уменьшению первоначальной страховой суммы по соответствующему договору страхования.

Кроме комбинированного страхования, сострахование имеет некоторое внешнее сходство и с перестрахованием, в особенности в том, что касается вопроса перераспределения риска по объекту страхования между несколькими страховщиками. Различие заключается в том, что в соответствии с условиями сострахования при наступлении страхового случая ответственными за страховую выплату становятся сразу все состраховщики, каждый в своей доле ответственности. Более того, в состраховании у страхователя имеется право предъявления требования о выплате страхового возмещения любому из состраховщиков, соразмерно его доле ответственности по договору сострахования.

В перестраховании ответственным лицом перед страхователем за выплату страхового возмещения при наступлении страхового случая является только страховщик по прямому страхованию, так как другие страховщики- перестраховщики не имеют никаких обязательственных отношений со страхователем. Соответственно, перестраховщики не являются солидарными или долевыми должниками перед страхователем по договорам перестрахования, что лишает последнего права предъявления требования о выплате какому-либо из перестраховщиков в отдельности. Это объясняется тем, что перестраховщики несут ответственность только перед перестрахователем — страховщиком по прямому договору страхования в пределах своей доли ответственности.

В договорах сострахования, как правило, страховщики назначают лидера — состраховщика, который фактически обеспечивает исполнение всех технических условий договора сострахования (имеется в виду обеспечение обмена документами между участниками сделки, предоставление документов, проведение осмотра места страхового события, расчета ущерба, назначение сюрвейера и т.п.).

Очень большое значение имеет наличие у страховщиков — участников договора сострахования лицензий на осуществление тех видов страхования, которые являются содержанием договора сострахования. Отсутствие лицензии у состраховщика на осуществление того или иного вида страхования влечет за собой последствия, связанные с признанием части договора сострахования недействительным (в части доли состраховщика, у которого отсутствует лицензия).

6.3 Страховые пулы

Страховые пулы как форма объединения страховщиков существуют в России более 10 лет, т.е. с момента принятия Закона о страховом деле. Однако законодательную регламентацию они получили лишь в декабре 2003 г., когда Закон о страховом деле был дополнен ст. 14.1, определяющий правовое положение страховых пулов.

Согласно указанной норме закона на основании договора простого товарищества (договора о совместной деятельности) страховщики могут совместно действовать без образования юридического лица в целях обеспечения финансовой устойчивости страховых операций по отдельным видам страхования (страховые и перестраховочные пулы).

Первое, что следует отметить, это форма объединения страховых организаций в страховые пулы — простое товарищество.

Конструкция договора простого товарищества, регламентированная ст. 1041 ГК РФ, определяет, что по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной, не противоречащей закону цели.

ГК РФ определяет несколько целей, для реализации которых субъекты гражданского права могут объединяться в форме простых товариществ. Одной из них является извлечение прибыли путем объедения вкладов или совместной деятельности товарищей.

Что касается деятельности непосредственно объединений страховщиков, ст. 14.1 Закона о страховом деле называет целью подобного объединения обеспечение финансовой устойчивости страховых операций по отдельным видам деятельности (страхование и перестрахование). При этом названные виды страхования являются самостоятельной предпринимательской деятельностью, направленной на извлечение прибыли. Следовательно, с одной стороны, целью создания страховых пулов является извлечение субъектами страхового дела прибыли от страховой или перестраховочной деятельности, а с другой — обеспечение финансовой устойчивости страховых операций.

О многоцелевом назначении страховых пулов в свое время говорил В.К. Райхер, полагая, что страховые пулы подразделяются на две основные категории. «В первой из них предприятия делят между собой в конце хозяйственного года на указанных в договоре основаниях соединяемую в общий котел чистую прибыль всего пула. Но самое дело страхования в таком пуле не объединяется, а осуществляется каждым предприятием самостоятельно и независимо от другого. Во второй категории страховых пулов соучастие в прибыли вытекает из соучастия в страховых операциях. Для этой цели создается центральная контора, распределяющая принятые отдельными предприятиями страхования между всеми членами пула по установленным в их договоре квотам» *(92). Следует отметить, что точка зрения В.К. Райхера была сформирована с учетом практики и опыта деятельности страховых пулов других государств времен первой половины ХХ в.

В современном страховом законодательстве акцент делается на обеспечении финансовой устойчивости страховых операций по отдельным видам страхования путем создания страховых пулов. Поэтому описанная В.К. Райхером вторая категория страховых пулов наиболее привлекательна для современного страхования.

К отдельным видам страхования по рассматриваемому вопросу относятся те виды, которые характеризуются двумя следующими признаками:

— значительность размеров страховых сумм;

— повышенная степень вероятности страховых рисков.

Поэтому при создании страховых пулов страховщики преследуют следующие цели:

— обеспечение финансовой устойчивости отдельных видов страхования;

— пополнение финансовой емкости;

— реализация возможности участия в крупных рисках;

— обеспечение страховых выплат клиентам по крупным рискам.

Порядок осуществления страховых операций через страховые пулы основан на солидарной форме ответственности.

В договоре о совместной деятельности (простого товарищества) участники страхового пула указывают взаимные обязательства, своего рода декларацию о взаимодействии, условиям которой должны строго следовать все участники пула. В частности, это договоренность о том, что страховать через пул можно только риски, определенные участниками пула (как правило, это крупные по масштабам убытков риски), и о том, что перераспределять страховые риски следует между всеми участниками пула соразмерно соответствующей доле ответственности каждого участника, по его желанию.

Страхование крупных рисков (авиационные, атомные, военные и т.д.) через страховые пулы предоставляет страховщикам возможность перераспределять эти риски с другими страховщиками, что положительно влияет на финансовую устойчивость страхования.

Организация деятельности страховых пулов основана на принципах, которые сформулированы Л.И. Рейтманом: «Страховойпул — это объединение страховых компаний для совместного страхования определенных рисков, который создается преимущественно при приеме на страхование крупных и опасных рисков. Деятельность пула строится на принципе сострахования. Обычно компания, принимающая риски на страхование, выдает единый полис от имени всех членов пула в доле их участия в нем. Принимающая компания может произвести перестрахование таких рисков за общий счет или в общую пользу» *(93).

Ответственность участников пула перед страхователями устанавливается по взаимному соглашению всех участников пула и, как правило, в порядке совместной солидарной ответственности, в отличие от практики, которая принята в состраховании (имеется в виду долевая ответственность).

При заключении договора страхования участниками пула во вводной части договора, в отличие от обычного договора страхования, перечисляются все участники пула и, соответственно, доля ответственности каждого из участников пула. В пулах не принято назначать страховщика-лидера, а лишь указывается один из страховщиков — участников пула, к которому страхователь направляет заявление о наступлении страхового случая или иные требования по условиям исполнения договора страхования. В дальнейшем данный страховщик доводит до сведения остальных участников полученную от страхователя информацию для общего рассмотрения и принятия совместного решения.

Предпосылкой для создания пула является намерение страховщиков о проведении, как отмечает Т.А. Федорова, страхования по какому-либо конкретному виду страховой деятельности. Пул образуется на определенный срок или без прямого ограничения срока действия на основе соглашения между участниками. Участие в пуле основано на добровольных началах. Страховщик, вступающий в пул, должен иметь лицензию на проведение соответствующего вида страхования. Число страховщиков — участников пула не ограничивается. Вполне возможна ситуация, когда к существующему пулу присоединяются новые участники *(94).

Страховые пулы кроме договора о совместной деятельности действуют также на основании положения, разрабатываемого и утверждаемого участниками пула. В положении о страховом пуле должны предусматриваться органы управления — общее собрание участников пула, правление (комитет), единоличный исполнительный орган, осуществляющий оперативное руководство пулом, а также порядок вступления в пул и выхода из него и прочие положения организационного характера.

6.4 Союзы и ассоциации страховщиков

Статьей 14 Закона о страховом деле определено, что субъекты страхового дела, в целях координации деятельности, представления и защиты общих интересов своих членов могут образовывать союзы, ассоциации и иные объединения.

Поскольку указанные формы объединения страховщиков — некоммерческие организации, то законодатель не требует лицензирования деятельности союзов или ассоциаций страховщиков.

Порядок образования и деятельности объединений субъектов страхового дела в форме союзов или ассоциаций определен нормами гражданского законодательства, регулирующими деятельность некоммерческих организаций, а именно ст. 50 ГК РФ и Федеральным законом от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» *(95). Кроме того, следует отметить, что порядок создания объединений субъектов страхового дела носит разрешительный характер, так как в соответствии с Приказом МАП РФ от 29 апреля 1994 г. N 50 союзы, ассоциации и иные объединения страховщиков в обязательном порядке должны получить согласие Федеральной антимонопольной службы РФ для государственной регистрации объединений страховщиков в Федеральной службе страхового надзора (ФССН). Процедура получения данного согласия установлена Положением о порядке рассмотрения ходатайств о даче согласия МАП России и его территориальных управлений на государственную регистрацию объединений страховщиков, утвержденного названным выше Приказом МАП РФ.

В частности, учредители объединения страховщиков для получения согласия на регистрацию обязаны представить в Федеральную антимонопольную службу РФ или его территориальное управление следующие документы:

— ходатайство о даче согласия на регистрацию объединения страховщиков;

— копии учредительного договора и протокола учредительного собрания;

— копия устава объединения;

— копии лицензий участников объединения на осуществление страховой деятельности;

— сведения о страховых суммах, страховых взносах (страховых премиях) и страховых выплатах за прошедший финансовый год каждого участника объединения по отдельным видам страхования.

«После получения согласия Федеральной антимонопольной службы РФ на регистрацию объединения страховщиков, необходимо также направить определенный перечень документов в ФССН для внесения в реестр объединений субъектов страхового дела. Ранее данный перечень документов был определен Приказом Минфина РФ от 28 января 2003 г. N 9н „О порядке внесения объединений страховщиков в единый Государственный реестр страховщиков и объединений страховщиков“, который с 30.01.2006 г. не действует и отменен Приказом Минфина от 30.01.2006 г. N 13н. Но, так как требование о внесении сведений об объединении субъектов страхового дела в реестр страховщиков прямо предусмотрено п. 2 ст. 14 Закона о страховом деле, то помимо представления копий свидетельств о государственной регистрации объединений страховщиков и их учредительных документов, на наш взгляд, следует также представлять заявление о внесении в единый Государственный реестр страховщиков и объединений страховщиков, как это было предусмотрено ранее Приказом Минфина от 28.01.2003 г. N 9н.

В настоящее время в Российской Федерации создано и действует порядка 73 объединений субъектов страхового дела, которые внесены в Государственный реестр страховщиков»

Предпосылками, побуждающими субъектов страхового дела к объединению, являются объективные и субъективные причины. В общих чертах их достаточно обоснованно в свое время указывал К.Г. Воблый, полагая, что таковыми могут быть следующие причины:

— обострение конкуренции;

— понижение прибыли;

— рост капиталов, вкладываемых в страховые предприятия;

— возникновение и расширение государственного контроля;

— законодательное регулирование страхования;

— необходимость усовершенствования технической базы и т.д. *(96)

Существует еще одна причина — необходимость объединения страховщиков по виду страхуемых объектов.

По законам рыночной экономики конкуренция является одним из существенных факторов, побуждающих субъектов предпринимательской деятельности к экономическому развитию. Соответственно, в данных условиях объективно находятся и субъекты страхового дела. Это обстоятельство, в свою очередь, влечет за собой необходимость добросовестной конкуренции, обмена профессиональным опытом и прочих форм экономического и профессионального взаимодействия. Причем интеграции как внутрироссийской — региональной, так и международной страховой деятельности.

Что касается интеграции — объединения страховщиков внутри государства, в настоящее время существующие в России объединения страховщиков в большей степени интегрированы по региональному признаку. Подтверждением тому является то, что из 73 объединений страховщиков, внесенных в реестр страховщиков, большую часть составляют региональные объединения, например следующие:

— Ассоциация страховщиков Вологодской области;

— Тульская ассоциация медицинских страховых организаций (ТАМСО);

— Ассоциация страховщиков Тверской области;

— Ассоциация страховщиков Башкортостана;

— Симбирская ассоциация медицинских страховых организаций;

— Ассоциация страховщиков Вологодской области;

— Вятская ассоциация страховщиков;

— Всероссийская ассоциация страховщиков и т.д.

В России активная интеграция страховщиков в союзы и ассоциации началось сравнительно недавно — в конце 90-хгг. прошлого столетия. Обусловлена данная тенденция тем, что коммерческий рынок страховых услуг в современной России является относительно молодым.

Исторически объединение страховщиков по профессиональному признаку возникло в Европе в середине XIX в., и при этом, по утверждению В.К. Райхера, имело следующие цели: изучение вопросов страховой убыточности, выработка типовых условий страхования, представительство в области ликвидации убытков и т.д. Наиболее характерными представителями этого типа объединений являются соответствующие ассоциации морских страховщиков (комитеты, институты и т.п.) в Англии, Франции, Бельгии, Германии, Италии, Испании и т.д. *(97) В частности, в 1874 г. был основан Международный союз морского страхования, объединявший страховые компании стран Европы, в который входили также страховые компании России. Принимая во внимание суждения В.К. Райхера, можно сделать вывод, что ранее объединения страховщиков преимущественно интегрировались по профессиональному признаку, основу которого составляли интересы, связанные с обеспечением безопасности караванных путей, мореплавания и т.п.

В 1934 г. был создан Международный союз авиационных страховщиков, объединявший компании, которые страховали в основном воздушные суда, авиационные грузы, экипажи, пассажиров, а также гражданскую ответственность авиаперевозчиков. Целью создания подобного рода ассоциаций послужила необходимость выработать единую международную систему авиационного страхования и установить контакты между страховыми компаниями.

По одному из видов страхования, а именно по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств, создание профессионального объединения страховщиков является обязательным, так как данное требование прямо предусмотрено законодателем. В частности, в соответствии с Законом об ОСАГО страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств вправе заниматься только страховщики, являющиеся участниками профессионального объединения страховщиков, в частности Российского союза автостраховщиков (РСА).

РСА является некоммерческой организацией, представляющей собой единое общероссийское профессиональное объединение, основанное на принципе обязательного членства страховщиков и действующее в целях обеспечения их взаимодействия и формирования правил профессиональной деятельности при осуществлении обязательного страхования. Этот союз создан с согласия ФССН, чего не требуется для добровольного объединения страховщиков. РСА является открытым для вступления новых членов, имеющих лицензию на обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств.

Деятельность РСА развивается в следующих направлениях:

— обеспечение взаимодействия своих членов при осуществлении ими обязательного страхования;

— разработка обязательных для профессионального объединения и его членов правил профессиональной деятельности и контроле за их соблюдением;

— представительство и защита в органах государственной власти, органах местного самоуправления, иных органах и организациях интересов, связанных с осуществлением членами профессионального объединения обязательного страхования;

— осуществление компенсационных выплат потерпевшим в соответствии с учредительными документами профессионального объединения и требованиями Закона об ОСАГО, а также реализация прав требования, предусмотренных ст. 20 этого Закона;

— осуществление иных функций, предусмотренных учредительными документами РСА, в соответствии с его целями и задачами.

Для реализации указанных целей и задач законодатель наделил РСА определенными правами, в соответствии с которыми союз вправе:

— формировать и использовать информационные ресурсы, содержащие сведения об обязательном страховании, в том числе сведения о договорах обязательного страхования и страховых случаях, персональные данные о страхователях и потерпевших, с обеспечением установленных законодательством РФ требований о защите информации ограниченного доступа;

— осуществлять защиту в суде интересов членов профессионального объединения, связанных с осуществлением ими профессионального страхования, а также иные права, предусмотренные Законом об ОСАГО.

Принимая во внимание сказанное, правовой режим объединений страховщиков можно охарактеризовать следующими признаками:

— порядок и принцип объединения страховщиков определен законодателем;

— страховщики могут объединяться и совместно решать профессиональные задачи только путем создания юридического лица (союза или ассоциации);

— образование объединений страховщиков носит разрешительно-уведомительный характер;

— объединение страховщиков должно основываться только на некоммерческой основе;

— цель объединения — координация совместных действий для защиты профессиональных интересов страховщиков — участников объединения;

— принципы объединения — профессиональный, территориальный (внутригосударственный и международный), по видам страховых услуг и т.п.;

— в процессе осуществления своей деятельности объединение страховщиков наделяется определенными обязанностями и правами, которые определяются законом и учредительными документами объединения.

6.5 Перестрахование

Первый перестраховочный договор по страхованию грузов на часть рейса был заключен в Генуе в 1370 г.

Предпосылкой возникновения перестрахования послужила необходимость в перераспределении страховщиками уже принятых на страхование рисков. Эта необходимость была вызвана соображениями обеспечения финансовой устойчивости страховщиков и сбалансированности рисков, находящихся у них в страховом портфеле.

Как известно, убытки, которые возникают у страхователей в результате наступивших страховых случаев, покрываются за счет страховых взносов и сформированных на их базе страховых резервов. На практике размеры предполагаемых убытков страхователей бывают значительными, т.е. для их покрытия может не хватить сформированного одним страховщиком страхового резерва, тем более когда в страховом портфеле у этого страховщика находятся и другие риски. В подобных ситуациях страховщики, принимая на страхование крупные риски, передают эти риски в последующее страхование другим страховщикам, что называется, в перестрахование.

В этом случае передающий страховщик разделяет ответственность перед страхователем за полное и своевременное покрытие крупных рисков с другими страховщиками (перестраховщиками), с целью обеспечения, во-первых, надлежащего исполнения обязательств по всем принятым на страхование рискам перед страхователями и, во-вторых, своей финансовой устойчивости.

Следует отметить, что в настоящее время тезис о том, что перестрахование является одним из способов обеспечения финансовой устойчивости страховщиков, получил законодательное закрепление в п. 1 ст. 25 Закона о страховом деле, определяющем, что одной из разновидностей гарантии обеспечения финансовой устойчивости страховщиков является перестрахование.

Правовой режим перестрахования определяется всего лишь двумя нормами законодательства, а именно ст. 967 ГК РФ и ст. 13 Закона о страховом деле, а также обычаями делового оборота. Причем возможность применения к перестраховочным отношениям обычаев делового оборота специально оговорена в п. 5 ст. 13 Закона о страховом деле. Рекомендация законодателя о применении в перестраховании обычаев делового оборота обосновывается следующими соображениями.

Это прежде всего скудость нормативно-правовой базы, необходимой для урегулирования перестраховочных отношений, в рамках не только российского законодательства, но и международного правопорядка (договоров, конвенций и т.п.).

Другим аргументом является то, что значительная доля перестраховочной емкости российскими страховщиками передается в перестрахование иностранным страховым компаниям, т.е. нерезидентам. И поскольку в международном праве отсутствует специальный нормативный акт, посвященный страхованию, а тем более перестрахованию, соответственно, при определении условий перестрахования участники перестраховочной сделки применяют обычаи делового оборота.

В российском законодательстве (ст. 967 ГК РФ) определено, что к договорам перестрахования могут применяться правила, предусмотренные гл. 48 ГК РФ, регулирующие страхование предпринимательского риска, если иное не предусмотрено договором перестрахования. Предложенная законодателем диспозитивность в перестраховочных отношениях предоставляет перестрахователю возможность выбора вида имущественного страхования (по объекту страхования). А именно, кроме страхования своего предпринимательского риска перестрахователь может застраховать еще и свою гражданскую ответственность перед страхователем основного договора страхования, но строго следуя при этом регламенту гл. 48 ГК РФ.

Следует отметить, что в международных правопорядках страховщикам не всегда предоставляется возможность применения положений некоторых законов о договорах прямого страхования к договорам перестрахования. В частности, как отмечают Л.Н. Клоченко и К.И. Пылов, некоторые законы о договоре страхования различных стран предусматривают, что их положения не будут применяться к перестрахованию (например, § 186 Закона о страховом договоре Германии, § 101 Закона о договоре страхования Швейцарии). К перестрахованию, равно как и к морскому страхованию, на которое также распространяется действие законов о договоре страхования, применимы лишь общие принципы этих законов. На перестрахование распространяются только общегражданские нормы, содержащиеся в гражданских и торговых кодексах зарубежных стран (например, в ГГУ и ГТУ в Германии) *(98).

Именно поэтому при заключении договоров перестрахования с участием иностранных страховщиков стороны, договариваясь об условии применимого права, зачастую оказываются в сложном положении. И это очевидно, так как российских страховщиков не всегда удовлетворяют положения норм зарубежных правопорядков в силу отсутствия в них специальных законов, посвященных перестрахованию. При этом иностранных и отечественных страховщиков не устраивает то, что в российском законодательстве нет четкой определенности по объекту страхуемых интересов страхователей.

Действующее российское законодательство не в полной мере создает определенный правовой режим для реализации перестраховочных сделок, отмечает С.В. Дедиков. Соответственно, попытка регулирования договоров перестрахования нормами страхового законодательства также способствует разрушению перестраховочных договорных отношений. В перестраховании действует обычай международного делового оборота, согласно которому перестраховщик считается обязанным выплатить страховщику страховое возмещение, если не докажет необоснованность его требования, в том числе по облигаторным договорам перестрахования *(99). Мнение С.В. Дедикова сводится к необходимости применения в перестраховании международных обычаев делового оборота для устранения существующей в ст. 967 ГК РФ неопределенности по объекту перестрахования.

Полагаем, что данная точка зрения вполне допустима и может быть реализована. Поэтому предложение С.В. Дедикова о применении в договорах перестрахования обычаев делового оборота, что должно оформляться соответствующей оговоркой в договоре перестрахования, вполне практично. Тем более что возможность применения обычаев делового оборота к перестраховочным отношениям предусматривается ст. 5 ГК РФ и п. 5 ст. 13 Закона о страховом деле. Причем в ст. 13 Закона о страховом деле, как нам представляется, законодатель практически презюмировал необходимость применения в перестраховании обычаев делового оборота.

Кроме того, следует отметить, что тезисы и предложения С.В. Дедикова относятся не столько к материально-правовым вопросам, сколько к процессуально-правовым, так как в российских судах, как утверждает этот автор, приходится доказывать свое право на осуществление правомерных страховых выплат по договорам перестрахования указанного вида.

Что касается правовой регламентации перестрахования, предусмотренной ст. 967 ГК РФ, то согласно данной норме закона риск выплаты страхового возмещения или страховой суммы, принятый на себя страховщиком по договору страхования, может быть им застрахован полностью или частично у другого страховщика (страховщиков) по заключенному с последним договором перестрахования.

К договору перестрахования применяются правила, предусмотренные гл. 48 ГК РФ, подлежащие применению в отношении страхования предпринимательского риска, если договором перестрахования не предусмотрено иное. При этом страховщик по договору страхования (основному договору), заключивший договор перестрахования, считается в этом последнем договоре страхователем.

При перестраховании ответственным перед страхователем по основному договору страхования за выплату страхового возмещения или страховой суммы остается страховщик по этому договору.

Предусматривается последовательное заключение двух или нескольких договоров перестрахования.

Несколько по-иному определяется перестрахование в п. 1 ст. 13 Закона о страховом деле, согласно которому перестрахование — это деятельность по защите одним страховщиком (перестраховщиком) имущественных интересов другого страховщика (перестрахователя), связанных с принятым последним по договору страхования (основному договору) обязательств по страховой выплате.

Таким образом, ГК РФ рассматривает перестрахование как разновидность договора имущественного страхования, объектом страхования которого является риск выплаты страхового возмещения. Причем в ГК РФ данный риск сопоставляется с предпринимательским риском, если иное не предусмотрено договором перестрахования.

Соответственно, если риск выплаты будет обозначен в договоре перестрахования иначе, нежели предпринимательский, это обстоятельство не меняет существо договора перестрахования, так как в конечном счете надлежащим исполнением перестрахователем своих обязательств перед основным страхователем является выплата страхового возмещения. Это основная обязанность перестрахователя перед страхователем основного договора страхования, которую он разделяет с перестраховщиком, что относится к разновидности объектов имущественного страхования (ст. 929 ГК РФ). Поэтому, когда страховщик, выступая в качестве перестрахователя, заключает договор перестрахования, он фактически заключает один из видов договоров имущественного страхования.

Статья 2 также как ст. 13 Закона о страховом деле определяет перестрахование как разновидность страховой деятельности, осуществляемой в качестве самостоятельной и лицензируемой профессиональной деятельности страховщика. При этом перестраховщик, являясь полноправным участником страховых отношений, т.е. субъектом страхового дела, рассматривается в качестве страховой организации (ст. 4.1 Закона о страховом деле). Отличительной чертой перестраховщика является то, что он специализируется только по одному виду страхования, а именно по перестрахованию. Поэтому для осуществления перестраховочной деятельности и получения статуса перестраховщика страховые организации обязаны получить специальную лицензию на осуществление перестрахования, что прямо предусмотрено ст. 32 Закона о страховом деле.

В соответствии со ст. 3 ГК РФ нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать Гражданскому кодексу. В то же время в ст. 970 ГК РФ определено, что правила, предусмотренные гл. 48 ГК РФ, регулирующие страхование, не являются приоритетными в отношениях по страхованию иностранных инвестиций от некоммерческих рисков, морскому страхованию, медицинскому страхованию, страхованию банковских вкладов и страхованию пенсий постольку, поскольку законами об этих видах страхования не установлено иное. Как видно, для регулирования страховых отношений ГК РФ в определенной части вводит исключения из своих правил, отдавая приоритет другим законам, но только по некоторым видам страхования. Однако перестрахованию ГК РФ не предоставил подобной возможности, полностью сохраняя данный вид страховых операций под своей регламентацией и правовым режимом.

Тем не менее, Закон о страховом деле устанавливает для перестрахования иной правовой режим, определяя его как разновидность страховой деятельности. Причем страховая практика в большей степени пошла именно по этому пути, подтверждением чему является наличие на современном страховом рынке значительного числа специализированных перестраховочных организаций, которые занимаются только перестрахованием.

Вопрос о сущности перестрахования вызвал острую дискуссию, участники которой разделились на два лагеря.

Некоторые исследователи страхового дела прошлого столетия определяли перестрахование как разновидность имущественного страхования. Такой точки зрения придерживался, в частности, В.И. Серебровский *(100), который рассматривал перестрахование фактически как разновидность имущественного вида страхования, что, по существу, является в некотором роде отголоском нынешнего определения перестрахования, указанного в ст. 967 ГК РФ.

Не менее интересна точка зрения по рассматриваемому вопросу другого исследователя страхового дела — В.К. Райхера, который полагал, что перестрахование ближе всего к страхованию гражданской ответственности и даже является особой его разновидностью: перестрахование тесно связано со страховой ответственностью страховщика, составляющей его гражданскую ответственность перед страхователем. В.К. Райхер указывал, что перестрахование, рассматриваемое как страхование, при всей своей самостоятельности в конечном счете является страхованием от выполнения собственных страховых обязательств, сполна оплаченных страховыми премиями *(101). В своих рассуждениях В.К. Райхер не рассматривает перестрахование в качестве самостоятельного вида страховой деятельности, при этом исходя из двух концепций — экономической и юридической.

Следуя экономической концепции, можно отметить, что при перестраховании не создается никакого нового страхового фонда, а лишь определенным образом связываются и координируются существующие страховые фонды. Известно, что экономическую основу страховой деятельности составляет страховой фонд, формируемый за счет взносов неограниченного числа страхователей для удовлетворения их эвентуальных потребностей, а не потребностей страховщиков (перестрахователей). Поэтому с экономической точки зрения изложенное суждение В.К. Райхера относительно экономической сущности перестрахования вполне обоснованно, так как при осуществлении перестраховочных операций не происходит формирование дополнительного, за счет средств страхователей, страхового фонда, а лишь осуществляется перераспределение уже созданного и существующего страхового фонда, причем перераспределение между двумя или несколькими страховыми организациями. Конечно, подобный способ формирования страхового фонда путем вторичного перераспределения уже сформированного фонда без создания новой — дополнительной — денежной составляющей этого фонда за счет новых поступлений от страхователей свидетельствует об отсутствии в перестраховании основного — экономического — признака, характерного для прямого страхования.

И здесь, безусловно, прав В.К. Райхер, полагая, что столь существенное экономическое различие между страхованием и перестрахованием решительно препятствует их юридическому отождествлению, т.к. подобное отождествление совершается под влиянием ряда моментов чисто внешнего формального сходства, при этом игнорируется внутреннее материальное различие между страхованием и перестрахованием, что лишает первое его своеобразия, а второе расширяет за его естественные пределы *(102).

Именно поэтому для перестрахования большое значение имеет его юридическая составляющая. Данная точка зрения обусловлена целью перестрахования, которая заключается в опосредованной (дополнительной) защите имущественных интересов страхователей по основному — прямому договору страхования. То есть фактически предметом договора перестрахования является передача риска выплаты по основному договору от одного страховщика — перестрахователя другому страховщику — перестраховщику, причем риска выплаты не в полном объеме, а в определенной части.

Следует заметить, что перестраховщик не расширяет сферу страховых услуг с точки зрения защиты имущественных интересов неопределенного круга страхователей, так как он ограничен защитой имущественных интересов уже заранее известных и определенных страхователей по основным договорам страхования. То есть перестраховщик не принимает на страхование риски прямых страхователей, которые могут обратиться к нему за защитой своих эвентуальных потребностей с определенными имущественными интересами.

Поэтому возникает вопрос: чьи же страховые интересы обеспечивает перестраховщик? Ответ на него можно найти в ст. 967 ГК РФ, которая фактически определяет, что перестраховщик по договору перестрахования несет обязательство перед перестрахователем- страховщиком по основному договору страхования за риск выплаты последним страхового возмещения страхователю по тому же основному договору. То есть два страховщика фактически обеспечивают защиту имущественного интереса одного страхователя путем перераспределения риска выплаты страхового возмещения между собой, хотя прямым страховщиком по основному договору для страхователя считается перестрахователь, а не перестраховщик. Поэтому можно отметить, что, принимая на себя обязательство по выплате перестрахователю страхового возмещения, перестраховщик всего лишь дублирует страховую выплату, которую должен осуществить перестрахователь страхователю по основному договору страхования.

Соответственно, перестраховщик не обеспечивает новую страховую защиту для нового страхователя, а создает всего лишь дополнительную финансовую устойчивость для страховщика основного договора страхования. При этом страховщик основного договора страхования вполне уверен в том, что, выплатив страхователю страховое возмещение, он компенсирует эту сумму за счет перестраховщика.

В договоре перестрахования, по сути, прослеживается корреспонденция одного лица — страхователя с двумя лицами — страховщиками, которые обязуются не солидарно, а субсидиарно. То есть два страховщика «противопоставляются» одному страхователю, но только по отдельности, а не вместе. Это, в свою очередь, свидетельствует о том, что с юридической точки зрения договор перестрахования не вызывает собой новый договор страхования, а лишь является акцессорным обязательством, опосредующим основной договор страхования. То есть договор перестрахования возникает только тогда, когда существует основной договор страхования. Данный тезис можно подкрепить и давно сложившимся в практике перестрахования обычаем, согласно которому перестраховщик следует судьбе перестрахователя, о чем подробнее речь будет идти дальше.

Подобной точки зрения придерживаются Л.Н. Клоченко и К.И. Пылов, полагая, что перестрахование предопределено наличием договора прямого, оригинального страхования, основывается на нем. Несомненно, что перестрахования без страхования не существует *(103).

Сторонниками данной точки зрения были также исследователи страхового дела прошлого столетия К.А. Граве и Л.А. Лунц, полагавшие, что перестрахование есть соглашение между страховыми обществами, по которому одно страховое предприятие обязуется возместить другому страховому предприятию сумму или часть суммы, выплачиваемой последним клиенту по договору имущественного или личного страхования. Таким образом, перестрахование служит средством перенесения риска от страховых операций с одного страхового предприятия на другое *(104). Мнение авторов также сводится к тому, что к перестраховщику страховой риск переходит только от перестрахователя, а не от страхователя по основному договору страхования.

В свое время известный российский цивилист XIX столетия Д.И. Мейер, исследуя институт перестрахования, полагал, что страховщик также может быть и страхователем по имуществу, принятому им на страх, т.е. может застраховать себя от тех убытков, которые он понесет в случае гибели имущества, в виде вознаграждения страхователю *(105). Точка зрения Д.И. Мейера о том, что страховщик, выплачивая страхователю вознаграждение, несет собственный убыток, не совсем увязывается с экономической сущностью страхования. Очевидно, автор не приял во внимание то, что выплата страховых возмещений осуществляется не из собственных средств страховщика, а из страхового фонда, формируемого за счет взносов страхователей.

Страховщик не несет собственных убытков, выплачивая страхователям страховое возмещение, как полагал Д.И. Мейер. Страховщик, принимая на себя риск по основному договору страхования и передавая этот же самый риск в перестрахование, не страхует собственный интерес и собственные убытки, выступая в качестве страхователя, а всего лишь разделяет этот риск с другим страховщиком.

Попытки рассматривать перестрахование в качестве разновидности договора имущественного страхования не имеют должного правового обоснования, так как в договоре перестрахования лицо, выступающее в роли перестрахователя, не обладает страховым интересом, характерным для лица, в пользу которого заключается договор страхования, так как у него отсутствует возможность несения убытка.

Предметом договора перестрахования является не новый страховой риск, передаваемый перестрахователем перестраховщику, а тот, который он сам принял на страхование. Поэтому следует еще раз отметить, что перестрахование не образует нового страхового фонда, а лишь перераспределяет или разделяет уже сформированный. Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что перестрахование — это ничто иное, как разновидность страховой деятельности, но не определенный вид страхования. Между видом страхования и разновидностью страховой деятельности имеются существенные различия.

Если для осуществления того или иного вида страхования законодатель предусматривает наличие в страховой сделке таких элементов и терминов, как «страховой интерес», «страховой риск», «страховое событие», «страховой случай», «страховая премия» и т.д., которые отражают прежде всего правовое положение страхователя и его экономический интерес в страховании, то в перестраховании указанные элементы и термины не являются совокупностью признаков, характеризующих эвентуальную потребность перестрахователя. В перестраховании эти элементы используются перестрахователем в качестве правовых «инструментов» для разделения страхового риска между несколькими страховщиками. При этом они, конечно, сохраняют присущую страхованию «правовую оболочку».

А. Манес утверждал, что «перестрахование представляет собой средство к достижению технического идеала страхования; посредством него достигается раздробление и уравнение рисков, а также установление возможно одинакового отношения между требованиями к страховым организациям и исполнением этих требований. Посредством остроумной организации, таким образом, создана возможность для одного страхового предприятия принимать вообще участие в крупных рисках. Удобство перестрахования заключается еще и в том, что страховщик сам принимает на себя такую часть риска, которую он по точному расчету может выдержать сравнительно без всякой опасности для его собственного предприятия» *(106).

М.И. Брагинский считает, что благодаря перестрахованию страховщик получает возможность перераспределять лежащий на нем риск между ним (перестрахователем) и перестраховщиком. Именно для этой цели страховщик в договоре имущественного, а равно и личного страхования заключает с перестраховщиком договор перестрахования *(107).

Как видно, экономист А. Манес и правовед М.И. Брагинский сходятся во мнениях, что перестрахование — это способ перераспределения крупных рисков с целью обеспечения финансовой устойчивости страховщиков.

Для реализации указанной цели необходимо наличие определенной правовой конструкции с участием двух или нескольких страховых организаций, имеющих лицензию на осуществление перестраховочной деятельности, а также наличие в сделке необходимых элементов, без которых невозможно существование страхования. Речь идет о столь существенном элементе, как страховой интерес, обязательное наличие которого прямо предусмотрено ст. 13 Закона о страховом деле, определяющей перестрахование только как деятельность по защите имущественных интересов страховщика (перестрахователя). При этом для установления абсолютной легитимности сделки по перестрахованию остается лишь определить, в чем заключается страховой интерес перестрахователя.

О том, что выплата страхового возмещения страхователю по основному договору не влечет за собой прямых убытков у перестрахователя, речь уже шла. Однако вопрос, что имел в виду законодатель, наделяя перестрахователя страховым интересом в договоре перестрахования, остается открытым и также является дискуссионным.

На наш взгляд, наиболее точно страховой интерес перестрахователя определил В.К. Райхер, полагавший, что перестрахование подлежит рассмотрению как страхование от выполнения собственных страховых обязательств, сполна оплаченных страховыми премиями *(108). Другими словами, он предлагает рассматривать перестрахование как имущественный вид страхования гражданской ответственности перестрахователя, тем самым определяя интерес перестрахователя как риск гражданской ответственности по договору, который предусматривается п. 2 ст. 929 ГК РФ как разновидность имущественного страхования.

Представляется, что из всех имеющихся в ГК РФ объектов страхования предложенный В.К. Райхером объект страхования (имущественный интерес) является наиболее соответствующим сущности перестрахования.

Дело в том, что перестрахователя побуждает вступить в перестраховочные отношения необходимость, связанная с разделением принятого им на страхование риска с другим страховщиком (перестраховщиком) с целью надлежащего исполнения своих обязательств по основному договору перед страхователем путем выплаты страхового возмещения в полном объеме. Данная мотивация не вызывает сомнения в том, что страховщик по основному договору страхования заинтересован в надлежащем исполнении своих обязательств перед страхователем.

Таким образом, наличие в перестраховочной сделке формально двух участников — перестрахователя, имеющего свой интерес, и перестраховщика — свидетельствует о том, что перестрахование вполне может осуществляться в страховой сфере (деятельности), причем деятельности как со стороны перестрахователя, который передает в перестрахование часть риска, так и со стороны перестраховщика, принимающего этот риск. Поэтому есть все основания полагать, что перестрахование — это разновидность страховой деятельности.

Немало дискуссий ведется по вопросу о том, что является страховым случаем по договору перестрахования: выплата страховщиком (перестрахователем) страхового возмещения страхователю основного договора страхования или наступление страхового случая по этому же основному договору страхования.

Если следовать законодательной регламентации, то в соответствии со ст. 967 ГК РФ страховым случаем по договору перестрахования является выплата перестрахователем — страховщиком по основному договору страхования страхового возмещения страхователю по этому же договору. Другие обстоятельства, связанные с наступлением страхового случая, законодатель не предусматривает. В принципе, аналогичная регламентация содержится и в ст. 13 Закона о страховом деле, которая напрямую увязывает факт наступления страхового случая с выплатой перестрахователем страхового возмещения страхователю по основному договору страхования.

Тем не менее в процессе реализации указанных норм возникает одно обстоятельство, влекущее за собой некоторую неопределенность, связанную с совпадением срока действия основного договора страхования со сроком действия договора перестрахования. Дело в том, что договор перестрахования как правило заключается на период действия основного договора страхования. Однако специфика страхового возмещения по основному договору страхования такова, что страховое возмещение страхователю выплачивается зачастую за пределами срока действия этого договора.

Например, если страховое событие по основному договору страхования наступает за один день до окончания срока его действия, то, соответственно, страховое возмещение по данному договору будет выплачено после окончания срока действия этого договора. Процедура страхового расследования занимает значительное время, а по крупным или масштабным событиям (имеется в виду, по размеру убытков), — до нескольких месяцев. Соответственно, и страховые выплаты осуществляются за пределами сроков действия основных договоров страхования. Поскольку сроки действия основных договоров страхования совпадают со сроками действия договоров перестрахования, выплата страхового возмещения осуществляется не только за пределами сроков основных договоров страхования, но и за пределами договоров перестрахования.

Поэтому возникает вопрос, является ли факт выплаты страхового возмещения страховым случаем по договору перестрахования, если эта выплата была осуществлена по истечении срока действия договора перестрахования. При этом следует также учесть, что предусмотренный договором перестрахования страховой случай наступил.

Позиция ВАС РФ по данному вопросу сводится к тому, что если выплата страхового возмещения по основному договору страхования была осуществлена за пределами срока действия договора перестрахования, то перестрахователь лишается возможности требовать страховое возмещение от перестраховщика по договору перестрахования, если договором перестрахования не предусмотрено иное *(109).

Данным выводом ВАС РФ фактически указал, что страховой случай по договору перестрахования — выплата перестрахователем страхового возмещения по основному договору страхования — должен наступить в период действия договора перестрахования. Однако, учитывая специфику перестраховочных операций, ВАС РФ предоставил перестраховщику возможность самому определиться в вопросе о сроке действия договора перестрахования или сроке страхового покрытия.

В связи с изложенным выше, следует отметить, что в страховой доктрине издавна существует точка зрения о необходимости включения в договор перестрахования оговорки о следовании судьбе. Сторонники данной доктрины рассматривают ее как особую оговорку в договоре перестрахования, согласно которой перестраховщик, следуя судьбе прямого страховщика, подпадает под те же обстоятельства, затрагивающие их отношения, т.е. возникающие извне, а не вызванные каким-либо образом прямым страховщиком. Это особенно важно при наступлении ущерба *(110).

Разделяя точку зрения Кристофа Пфайффера, С.В. Дедиков также полагает, что принцип следования судьбе уже по своему названию предполагает, что перестраховщик готов подчиняться тем объективным, т.е. не зависящим от воли перестрахователя обстоятельствам, которые влияют на застрахованный объект или застрахованное лицо и результаты страхования *(111).

Основу принципа о следовании судьбе составляет волевое сознательное действие перестраховщика, подтверждающее полное согласие со всеми действиями перестрахователя, связанными с реализацией основного договора страхования. Такими действиями, в частности, являются установление факта наступления страхового события (случая) по основному договору страхования и выплата страхового возмещения.

Если страховщик по основному договору страхования признал заявленное страхователем событие страховым случаем и принял решение о страховом возмещении, то перестраховщик, не удостоверяясь в правомерности решения перестрахователя, обязан также автоматически признать заявленное страхователем основного договора событие страховым случаем и выплатить перестрахователю страховое возмещение. Таким образом, получается, что страховым случаем для перестраховщика будет не факт выплаты перестрахователем страхового возмещения по основному договору страхования, а событие, которое наступило по этому договору. Другими словами, для перестрахователя и перестраховщика страховой случай, наступивший по основному договору страхования, будет являться страховым случаем и по договору перестрахования.

По большому счету, подобная конструкция имеет право на жизнь, так как в ее основе лежит самый главный правовой постулат — волеизъявление участников договора перестрахования о подобной оговорке. Именно данный тезис и был поддержан ВАС РФ в п. 22 Информационного письма от 28 ноября 2003 г. N 75, который фактически указал, что если страховщик основного договора страхования (перестрахователь) осуществил правомерное страховое возмещение, признав заявленное страхователем событие страховым случаем, то перестраховщик в любом случае обязан возместить перестрахователю эти расходы. В этом и заключается, собственно, назначение перестрахования.

Тем не менее обязательство о следовании судьбе не лишает перестраховщика права на отказ от данной оговорки. Если перестраховщик не согласится с решением перестрахователя о признании заявленного события по основному договору страхования страховым случаем, то у него есть все правовые основания не следовать судьбе перестрахователя или его решениям. Причем если решение страховщика по основному договору страхования будет подкреплено судебным актом, то перестраховщик все равно не лишается права на принятие самостоятельного решения о том, что может являться страховым случаем по основному договору страхования, равно как и по договору перестрахования. Подобное право перестраховщика подкреплено выводами ВАС РФ (п. 23 Информационного письма от 28 ноября 2003 г. N 75). В частности, ВАС РФ указал, что условие договора перестрахования, согласно которому перестраховщик обязан следовать всем решениям и действиям перестрахователя, также не влекут для него обязанность выплатить возмещение только при наступлении страхового случая по договору перестрахования.

Данным разъяснением ВАС РФ фактически нивелировал издавна существовавшие в практике перестрахования оговорки о следовании судьбе и решениям, тем самым наделив договор перестрахования большей самостоятельностью. Конечно, указанные оговорки вполне применимы на практике и законом не запрещаются, но только впредь они приобретают скорее декларативный, нежели реально исполнимый характер.

По сути, оговорки о следовании судьбе и решениям ставят перестраховщика в зависимость от воли перестрахователя, исключая таким образом самостоятельность действий со стороны перестраховщика. Кроме того, эти оговорки практически нивелируют особенность, самобытность и самостоятельность договора перестрахования. Они фактически «растворяют» договор перестрахования в основном договоре страхования, лишая договор перестрахования индивидуализации (имеется в виду объект страхования, страховой случай и прочие основные элементы страхования).

Вместе с тем перестраховщик волен, с учетом добросовестности поведения со стороны перестрахователя, строго следовать его указаниям и решениям. Именно поэтому основанием, на котором выстраиваются перестраховочные отношения, являются принцип доверия перестраховщика к перестрахователю и добросовестность поведения со стороны перестрахователя в процессе реализации условий договора перестрахования.

Очевидно, не без учета изложенных обстоятельств законодатель ввел определенные ограничения по совмещению видов страхуемых объектов при осуществлении перестраховочных операций. Речь идет о положении п. 3 ст. 13 Закона о страховом деле, согласно которому страховщики, имеющие лицензии на осуществление страхования жизни, не вправе осуществлять перестрахование рисков по имущественному страхованию, принятых на себя страховщиками.

Здесь прослеживается разумное стремление законодателя обеспечить в большей степени защиту личных неимущественных интересов страхователей (жизнь и здоровье), а не их материальных интересов. Это связано с тем, что крупные по размерам страховые выплаты по имущественным видам страхования, тем более с безусловными оговорками о следовании судьбе и решениям страховщика по основному договору страхования, могут пошатнуть финансовую устойчивость перестраховщиков. Данное обстоятельство, в свою очередь, может повлечь несвоевременное осуществление страховых выплат в случае причинения вреда жизни и здоровью страхователей, что противоречит постулату о высшей ценности жизни и здоровья людей.

Обладая исключительной диспозитивностью по выстраиванию отношений между перестрахователем и перестраховщиком, договоры перестрахования подразделяются на типы, формы и виды, которые в совокупности составляют структуру перестраховочных правоотношений.

Видный современный исследователь перестрахования К.Е. Турбина предложила следующую структуру перестраховочный отношений.

Тип перестрахования:

— классическое;

— финансовое.

Форма перестрахования:

— факультативная;

— облигаторная.

Вид перестрахования:

— пропорциональное;

— непропорциональное.

Подвид:

— квотное — эксцедент сумм;

— эксцедент убытка — эксцедент убыточности *(112).

Основу классического перестрахования составляет издавна существующая форма перераспределения (дробления) риска между несколькими страховыми организациями — перестраховщиками. В классическом перестраховании перераспределяются, как правило, только один или несколько однородных рисков, причем на определенный срок и, обычно, с определенными участниками перестраховочных отношений. При этом в классическом перестраховании в первую очередь обеспечивается финансовая устойчивость страховщика путем перераспределения риска, а уже потом формирование вторичного страхового фонда (перераспределение страхового фонда).

Финансовое, или альтернативное перестрахование несколько шире, чем классическое, ибо помимо перераспределения риска происходит перераспределение страхового фонда, другими словами, перераспределение финансовых активов страховщиков (здесь не идет речь о чистых активах). Или, как характеризует его К.Е. Турбина, финансовое перестрахование есть отношения между страховщиком и перестраховщиком, связанные с перераспределением как страхового, так и финансового рисков, присущих страховой деятельности, на долгосрочной основе (более одного года) *(113).

Факультативное перестрахование является наиболее простой формой перестрахования, в соответствии с ним по каждому отдельному перераспределению риска участники договора перестрахования заключают самостоятельные договоры перестрахования. Принцип заключения факультативного договора перестрахования основан на простейшем методе заключения обычного договора страхования.

При факультативном перестраховании страховщик основного договора страхования направляет или передает будущему перестраховщику всю необходимую информацию о принятом на страхование риске и предлагает ему этот риск в перестрахование. Другой отличительной чертой факультативного перестрахования является, как вполне обоснованно отмечает К. Пфайффер, то, что прямой страховщик сам выбирает, кому предложить риск в перестрахование, а перестраховщик, взвесив все «за» и «против» и соотнеся их с основными принципами своей деятельности, решает, принять ли на себя часть риска, и если да, то в каком объеме *(114).

Договор факультативного перестрахования оформляется в порядке, предусмотренном ст. 940 ГК РФ, а именно в письменной форме. Обычно перестрахователь передает перестраховщику письменное предложение в виде двух экземпляров бордеро, в котором указываются все признаки и особенности предлагаемого в перестрахование риска. Если перестраховщик принимает эти условия риска, то он подписывает оба экземпляра бордеро, один из которых возвращает перестрахователю. С этого момента возникают перестраховочные отношения.

В факультативном перестраховании действуют традиционные для перестрахования правила и обычаи, в частности, перестраховщик, как правило, полностью разделяет судьбу передающей компании. Тем не менее, по общему правилу, если дело доходит до судебного разбирательства, возможность обращения в арбитражный суд, как упоминалось выше, должна оговариваться в специальной статье договора перестрахования, или же стороны могут разрешить возникший спор в третейском суде. Согласно, например, ст. 1443 Французского гражданского кодекса, оговорка о третейском суде должна быть предусмотрена либо в самом соглашении, либо в документе, на который он ссылается *(115).

Облигаторное перестрахование — это форма договоров перестрахования, по условиям которой страховщик обязуется передавать все принятые им на страхование риски по определенным объектам страхования перестраховщику, а перестраховщик, в свою очередь, обязуется принимать в перестрахование указанные риски. При этом перестраховщик не должен выражать каким-либо образом свое согласие по каждому отдельному риску, принимаемому в перестрахование. Считается, что перестраховщик полностью полагается на страховщика по основному договору страхования в части принятия на страхование риска, его оценки, определения размера страховой премии и прочих условий страхования. Поэтому исключительным правом выбора по принятию на страхование рисков обладает только страховщик основного договора страхования, который оценивает эти риски по собственному усмотрению, без получения предварительного согласия на это у перестраховщика.

По условиям облигаторного перестрахования страховщик основного договора вправе, как замечает К. Пфайффер, по собственному усмотрению определять страховую премию, принимать надлежащие меры в отношении управления полисами, по которым должно быть осуществлено перестрахование, и урегулировать убытки, как он считает нужным, в общих интересах страховщика и перестраховщика. Если цедент (страховщик основного договора) действует с грубой небрежностью или намеренно в ущерб интересам перестраховщика, последний не будет связан решениями цедента. Таким образом, обязанность перестраховщика следовать действиям цедента относится к праву цедента управлять своими делами. Другими словами, объем и передел обязанности следовать действиям цедента соответствует праву страховщика- цедента управлять своим бизнесом *(116).

Следует помнить, что для договоров перестрахования существенное значение имеет реализация принципа наивысшей добросовестности, предусматривающего добросовестное поведение участников договора перестрахования при исполнении встречных обязательств.

Добросовестность поведения со стороны страховщика прямого договора страхования сводится в основном к правильной оценке принимаемого на страхование риска. Для этого от него требуется определить вероятность наступления страхового случая, учитывая возможную реализацию рисковых обстоятельств, рассчитать страховые тарифы, достоверно установить признак случайности, в особенности информированность страхователей о рисковых обстоятельствах, а также ряд других обстоятельств, связанных с оценкой страхового риска.

В свою очередь, от перестраховщика также требуется встречное добросовестное исполнение своих обязательств по осуществлению страховой выплаты перестрахователю в случае реализации страхового риска.

Изложенные принципы добросовестного поведения участников договора перестрахования могут быть определены в договоре облигаторного перестрахования в виде специальных оговорок, которые предписывают участникам определенные действия. Эти оговорки приобретают признаки существенных условий договора облигаторного перестрахования в соответствии со ст. 432 ГК РФ и подлежат обязательному исполнению участниками договора, так как односторонний отказ от исполнения принятых на себя обязательств или недобросовестное их исполнение законом не допускается (ст. 310 ГК РФ), равно как запрещается отказ от встречного исполнения обязательства (ст. 328 ГК РФ).

Особенностью принципа наивысшей добросовестности со стороны перестраховщика является недопустимость одностороннего отказа перестраховщиком от принятия у перестрахователя передаваемого им риска. Подобные действия не столько приводят к разрушению определенного конкретного договора облигаторного перестрахования, так как это частный случай, который подлежит урегулированию в добровольном или принудительном порядке, сколько создают неблагоприятные прецеденты, отрицательно влияющие на сложившиеся традиции и обычаи в перестраховании в целом. Единичные случаи подобного поведения со стороны перестраховщиков, если они имеют место, способствуют лишь распознаванию появившихся на страховом рынке недобросовестных перестраховщиков. При этом происходит процесс естественного отбора добросовестных постоянных участников перестраховочных отношений на определенном сегменте страхового рынка.

Возможны варианты, когда перестраховщики по облигаторному перестрахованию вынуждены отказываться от принятия в перестрахование полностью или частично определенной доли риска в силу возникшей временной финансовой сложности, дабы исключить в будущем неисполнение своих обязательств по договору. В этом случае перестраховщик обязан заблаговременно проинформировать об этом страховщика основного договора, предоставляя ему возможность оценить свои финансовые возможности без учета ответственности перестраховщика, прежде чем принять на страхование тот или иной риск. Подобная обязанность перестраховщика должна быть оговорена в договоре облигаторного перестрахования.

Отношения по облигаторному перестрахованию оформляются по принципу генерального полиса (ст. 941 ГК РФ) путем заключения одного договора облигаторного перестрахования. Условия, на которых подлежит заключению генеральный договор облигаторного перестрахования, предварительно согласовываются между участниками договора. В договоре, как правило, предусматриваются все без исключения условия и оговорки процедуры принятия рисков, их оценка (оговорки о следовании судьбе и решениям, о порядке и сроках уплаты страховой премии, страхового возмещения, арбитражные оговорки, а также ряд других, предусматривающих возможность полноценной реализации сделки по перестрахованию). Причем указанные условия должны отражать полноценную волю сторон договора перестрахования с целью исполнения договора без судебного вмешательства. На этом и выстраиваются перестраховочные отношения. Факт заключения генерального договора облигаторного перестрахования еще не свидетельствует о том, что в перестрахование передан определенный риск. Этим договором всего лишь определяются общие условия дальнейших взаимоотношений по конкретным рискам.

Фактическая передача конкретного риска в перестрахование оформляется путем принятия перестраховщиком окончательного бордеро — одностороннего документа перестрахователя, в котором содержатся все сведения о конкретном риске, передаваемом в перестрахование, а именно наименование страхователя, вид риска, полученная премия, доля ответственности перестраховщика, доля премии перестраховщика, срок страхования. Другими словами, все те существенные условия договора страхования, которые определены ст. 942 ГК РФ. Окончательному бордеро предшествует предварительное бордеро, с которым знакомится перестраховщик для предварительной оценки принимаемого в перестрахование риска. На стадии ознакомления с предварительным бордеро перестраховщик вправе получить дополнительную информацию о передаваемом риске. В последнее время на практике все чаще для быстроты работы бордеро пересылается в электронной форме с последующей передачей данного документа на бумажном носителе.

Пропорциональное перестрахование относится к разновидности договора перестрахования, по условиям которого доля перестраховочной премии распределяется между участниками договора перестрахования пропорционально их участию в убытке. Это наиболее распространенный вид договоров перестрахования, так как по нему у участников договора имеется возможность заранее рассчитать и спланировать свои финансовые показатели с целью обеспечения финансовой устойчивости.

Пропорциональный договор перестрахования, в свою очередь, бывает двух разновидностей — квотный и эксцедентный.

Квотное пропорциональное перестрахование — это вид перестрахования, по которому доля перестраховщика определяется в момент подписания генерального облигаторного договора перестрахования в определенной квоте, или доле, причем по всем страховым рискам, принимаемым на страхование страховщиком основного договора страхования. Соответственно, в этой же доле подлежит перераспределению полученная страховщиком страховая премия, а также убытки, подлежащие выплате при наступлении страхового случая.

Эксцентный пропорциональный договор перестрахования заключается в тех случаях, когда принимаемый страховщиком основного договора страхования на страхование риск превышает заранее определенную долю его собственного удержания. Эта превышающая часть суммы собственного удержания страховщика называется эксцедентом суммы, которая и подлежит пропорциональному перераспределению между остальными участниками договора перестрахования в заранее определенных объемах ответственности, причем по каждой линии риска в отдельности (по виду страхуемых объектов).

Кроме эксцедента сумм договор перестрахования может заключаться на базе эксцедента убытка. Это такие условия договора, по которым ответственность перестраховщика наступает только в том случае, если размер наступившего убытка превышает сумму собственного удержания страховщика основного договора страхования. Например, если на собственном удержании у страховщика основного договора страхования находится убыток в сумме 1 млн руб., то возникший убыток сверх указанной суммы называется эксцедентом убытка, который подлежит перераспределению между перестраховщиками.

Непропорциональное перестрахование является разновидностью перестрахования, по условиям которого в перестрахование передается только не перераспределенная пропорционально между страховщиками часть убытка, превышающая собственное удержание страховщика основного договора страхования. По сути, перестрахованию подлежит возникающая и пропорционально неучтенная часть убытка, подлежащая повторному перераспределению, но уже не на основе известной доли ответственности каждого участника договора перестрахования, а согласно новой договоренности.

Разнообразие форм и разновидностей перестрахования позволяет участникам договоров перестрахования осуществлять перестраховочные операции таким образом, чтобы, с одной стороны, обеспечить финансовую устойчивость страховщиков, а с другой — обеспечивать перестраховщиков перестраховочной емкостью.

В процессе реализации договоров перестрахования на практике зачастую возникают вопросы, связанные с урегулированием конфликтов интересов, затрагивающих нескольких перестраховщиков, между которыми был перераспределен страховой риск. Речь идет о тех возможных конфликтах, которые возникают в процессе урегулирования убытков и как следствие порождают судебные споры. Такие споры возникают в основном по двум основаниям. Первое — это несогласие перестраховщиков с обстоятельствами страхового случая, наступление которого признано страховщиком основного договора страхования. Вторым основанием для возникновения спорных ситуаций является несогласие перестраховщиков с размером убытка, признанного страховщиком основного договора страхования по факту наступившего страхового случая.

Подобные конфликты урегулируются в порядке и на условиях, предусмотренных договором перестрахования, таких, как следование перестраховщика судьбе и решениям страховщика основного договора страхования. При этом основным аргументом при рассмотрении споров в судах является тезис о необходимости строго исполнять условия договоренностей. Ранее подобные оговорки в договорах перестрахования имели характер императивного значения, что лишало перестраховщиков права на оспаривания решений страховщика, даже если они были подкреплены судебными решениями.

ВАС РФ в Информационном письме от 28 ноября 2003 г. N 75 (п. 21) указал, что если риск страховщика перестрахован несколькими перестраховщиками, то решение, вынесенное арбитражным судом по спору между страховщиком и одним из перестраховщиков, не освобождает от доказывания обстоятельств, установленных этим решением, при рассмотрении спора между тем же страховщиком и другими перестраховщиками.

Данным разъяснением ВАС РФ придал большее значение статусу перестраховщика в договорах перестрахования.

6.6 Виды страхования

В п. 1 ст. 927 ГК РФ определено, что страхование осуществляется на основании договоров имущественного или личного страхования. Законодатель фактически устанавливает, что существует два вида страхования: имущественное и личное. В свою очередь, каждое из указанных видов страхования подразделяется на подвиды.

Имущественное страхование содержит четыре подвида:

1) страхование имущества, правовой режим которого определяется ст. 930 ГК РФ;

2) страхование ответственности за причинение вреда, правовой режим которого определяется ст. 931 ГК РФ;

3) страхование ответственности по договору, правовой режим которого определяется ст. 932 ГК РФ;

4) страхование предпринимательского риска, правовой режим которого определяется ст. 933 ГК РФ.

Объектами имущественного страхования в зависимости от его разновидности являются имущественные интересы, связанные:

— владением, пользованием и распоряжением имуществом (страхование имущества);

— обязанностью возместить причиненный другим лицам вред (страхование гражданской ответственности);

— осуществлением предпринимательской деятельности (страхование предпринимательских рисков).

Страховыми рисками, которые подлежат страхованию по договорам имущественного страхования согласно п. 2 ст. 929 ГК РФ, являются:

— риск утраты (гибели), недостачи или повреждения определенного имущества (ст. 930 ГК РФ — договор страхования имущества);

— риск ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц, а в случаях, предусмотренных законом, также ответственности по договорам (ст. 931, 932 ГК РФ — договор страхования гражданской ответственности);

— риск убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по не зависящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе риск неполучения ожидаемых доходов — предпринимательский риск (ст. 933 ГК РФ — договор страхования предпринимательского риска).

Личное страхование подразделяется на следующие подвиды:

1) страхование от несчастных случаев и болезней, которое осуществляется на случай причинения вреда жизни, здоровью граждан;

2) медицинское страхование, которое осуществляется на случай необходимости оказания медицинских услуг;

3) страхование жизни, которое осуществляется на случай дожития граждан до определенного возраста или срока, а также наступления иных событий в жизни граждан.

Правовой режим всех перечисленных подвидов личного страхования определен в ст. 934 ГК РФ.

Имущественное и личное страхование являются абсолютно самостоятельными и различными по своей характеристике видами страхования. У них имеется ряд общих признаков и в то же время есть различия, которые характеризуют данные виды страхования как самостоятельные институты.

К числу общих признаков, свойственных рассматриваемым видам страхования, следует отнести следующие черты.

Во-первых, объектом обоих видов страхования должен быть определенный имущественный интерес, побуждающий физические и юридические лица вступать в страховые правоотношения. Кроме этого, право на получение страховой выплаты принадлежит тому лицу, в пользу которого заключен договор страхования. В договоре имущественного страхования таким лицом является страхователь (выгодоприобретатель), а в договоре личного страхования — страхователь (застрахованное лицо) или иное лицо, названное в договоре по воле застрахованного лица — выгодоприобретателя.

Во-вторых, как договоры имущественного страхования, так и договоры личного страхования являются алеаторными обязательствами, так как исполнение страховщиком своих обязанностей по страховой выплате обусловлено наступлением случайных обстоятельств, не зависящих от воли участников договора страхования.

В-третьих, договоры имущественного и личного страхования являются рисковыми, так как возникновение ущерба или вреда у заинтересованных лиц обусловлено случайными обстоятельствами, характеризующимися признаками вероятности и случайности.

В-четвертых, при заключении договора имущественного и личного страхования между его участниками должно быть достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора страхования, предусмотренным ст. 942 ГК РФ. При этом следует отметить, что перечень существенных условий договоров имущественного и личного страхования практически одинаков, за исключением условий, характеризующих объекты страхования. Различие здесь проявляется не столько в самом условии договора страхования, сколько в специфике объекта страхования. А именно, если в договоре имущественного страхования объектом страхования является определенное имущество или иной имущественный интерес, то в договоре личного страхования объектом страхования являются жизнь, здоровье или иные личные блага, связанные с определенными жизненными обстоятельствами конкретного застрахованного лица. Во всем остальном существенные условия договоров имущественного и личного страхования полностью совпадают.

Несмотря на значительное число сходных существенных признаков, между договорами имущественного и личного страхования имеется и ряд существенных различий.

В частности, договор личного страхования, в отличие от договора имущественного страхования, является публичным, заключаемым с каждым, кто обратится к страховщику. При этом условия договора личного страхования должны быть одинаковыми для всех без исключения страхователей и застрахованных лиц.

Различается и методика определения страховой суммы при заключении договоров страхования. Если в договорах страхования имущества страховая сумма должна строго соответствовать страховой (действительной) стоимости имущества, то в договоре личного страхования страховая сумма устанавливается по усмотрению сторон договора, а в большей степени — по желанию страхователя или застрахованного лица.

Существенно отличается и правовое положение лиц, в пользу которых заключаются договоры имущественного и личного страхования. Речь идет о правовом положении выгодоприобретателя в имущественном страховании и правовом положении застрахованного лица в личном страховании.

Различие здесь проявляется в основном в процедуре замены указанных лиц. В частности, если для замены выгодоприобретателя в имущественном страховании не требуется получения его согласия на это, то заменить застрахованное лицо в личном страховании можно только с согласия самого застрахованного лица.

Несколько различны и условия договоров имущественного и личного страхования, связанные с последствиями увеличения страхового риска в период действия этих договоров. В частности, на случай, если в период действия договора имущественного страхования происходят существенные изменения в рисковых обстоятельствах, законодатель предоставляет страховщику право требовать от страхователя (выгодоприоретателя) увеличения размера страховой премии соразмерно увеличению риска. В случае несогласия страхователя (выгодоприобретателя) на доплату страховой премии в связи с увеличением риска страховщик вправе потребовать расторжения договора страхования досрочно. В договорах личного страхования подобное правило о последствиях увеличения страхового риска действует только в том случае, если это особо оговорено договором.

Аналогичное различие имеется и при применении правил об уведомлении страховщика о наступлении страхового случая, которые предусмотрены ст. 961 ГК РФ. Так, в частности, если несвоевременное уведомление о наступлении страхового случая по имущественному страхованию дает страховщику право на отказ в выплате страхового возмещения по правилам ст. 961 ГК РФ, то применительно к договорам личного страхования подобное правило действует несколько по-другому. В личном страховании данный порядок уведомления применяется только в случаях смерти застрахованного лица или причинения вреда его здоровью, более того, срок уведомления о данных обстоятельствах установлен в 30 дней и более, т.е. значительно больше, чем в имущественном страховании. Соответственно, указанные правила не применяются к договорам личного страхования, если объектом страхования являются медицинское страхование и страхование жизни.

Отличаются также последствия наступления страхового случая по вине страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица, предусмотренные ст. 963 ГК РФ. А именно, если в имущественном страховании страховой случай наступил по вине указанных лиц, страховщик полностью освобождается от выплаты страхового возмещения. В личном страховании страховщик не освобождается от выплаты страховой суммы, которая по договору личного страхования подлежит выплате в случае смерти застрахованного лица, если его смерть наступила вследствие самоубийства и к этому времени договор страхования действовал уже не менее двух лет.

Еще два существенных отличия между имущественным и личным страхованием касаются правил о суброгации и сроков исковой давности. В соответствии со ст. 965 ГК РФ право страховщика на суброгацию (возмещение ущерба) применяется только в договорах имущественного страхования, при этом полностью исключается суброгация в личном страховании. Статья 966 ГК РФ предусматривает срок исковой давности в два года для исков по требования из договоров имущественного страхования. К договорам личного страхования применяются общие сроки исковой давности, предусмотренные гл. 12 ГК РФ.

Обобщая изложенные выше различия между имущественным и личным страхованием, можно отметить, что все указанные преимущества личного страхования перед имущественным обусловлены природой личного страхования, целью которой является защита самой высшей ценности — жизни и здоровья человека.

Рассматривая разновидности страхования, их общие и частные признаки, следует особо отметить, что кроме разделения на имущественное и личное страхование подразделяется также на добровольное и обязательное (п. 3 ст. 3 Закона о страховом деле ст. 927 ГК РФ).

Что касается добровольного страхования, оно осуществляется на основании договора страхования и правил страхования, определяющих общие условия и порядок его осуществления согласно федеральным законам.

Обязательное страхование носит публичный характер, в силу чего, если законом на указанных в нем лиц возлагается обязанность страховать в качестве страхователей жизнь, здоровье или имущество других лиц либо свою гражданскую ответственность перед другими лицами за свой счет или за счет заинтересованных лиц (обязательное страхование), страхование осуществляется путем заключения договоров в соответствии с правилами гл. 48 ГК РФ. Для страховщиков заключение договоров страхования на предложенных страхователем условиях не является обязательным (п. 2 ст. 927 ГК РФ).

В соответствии со ст. 935 ГК РФ объектами обязательного страхования являются:

— жизнь, здоровье или имущество определенных в законе лиц на случай причинения вреда их жизни, здоровью или имуществу;

— риск гражданской ответственности лиц, указанных в законе, которая может наступить вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц или нарушения договоров с другими лицами.

В качестве примера обязательного страхования можно привести Федеральный закон от 16 июля 1999 г. N 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования» *(117), Федеральный закон от 23 декабря 2003 г. N 177-ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» *(118), Закон об ОСАГО.

Если при осуществлении добровольного страхования особенности и порядок заключения договора страхования определяются исключительно по усмотрению сторон договора, то для заключения договора страхования в рамках обязательного страхования законодателем установлен специальный порядок.

В частности, по закону нельзя возлагать на гражданина обязанность страховать свою жизнь или здоровье (п. 2 ст. 935 ГК РФ). В то же время на юридических лиц, имеющих в хозяйственном ведении или оперативном управлении имущество, являющееся государственной или муниципальной собственностью, законом может быть возложена обязанность по страхованию этого имущества.

Объекты, подлежащие обязательному страхованию, риски, от которых они должны быть застрахованы, и минимальные размеры страховых сумм определяются законом (п. 3 ст. 936 ГК РФ).

Если законом на указанных в нем лиц возлагается обязанность по страхованию жизни, здоровья или имущества других указанных в законе лиц, то первые обязаны осуществить страхование в пользу вторых. Причем данное правило является императивным и его неисполнение влечет следующие последствия.

Так, в частности, в соответствии с п. 1 ст. 937 ГК РФ лицо, в пользу которого по закону должно быть осуществлено обязательное страхование, вправе, если ему известно, что страхование не осуществлено, потребовать в судебном порядке его осуществления лицом, на которое возложена обязанность страхования.

Кроме того, если лицо, на которое возложена обязанность страхования, не осуществило его или заключило договор страхования на условиях, ухудшающих положение выгодоприобретателя по сравнению с условиями, определенными законом, оно при наступлении страхового случая несет ответственность перед выгодоприобретателем на тех же условиях, на каких должно было быть выплачено страховое возмещение при надлежащем страховании (п. 2 ст. 937 ГК РФ). Суммы, неосновательно сбереженные лицом, на которое возложена обязанность страхования, благодаря тому, что оно не выполнило эту обязанность либо выполнило ее ненадлежащим образом, взыскиваются по иску органов государственного страхового надзора в доход Российской Федерации с начислением на эти суммы процентов в соответствии со ст. 395 ГК РФ (п. 3 ст. 938 ГК РФ).

Глава 7. Участники страховых отношений

7.1 Страховщик

Осуществление страховой деятельности является профессиональной функцией юридических лиц, которые занимаются исключительно организацией и ведением страхового дела.

Страховая организация является специальным субъектом гражданско-правовых отношений, так как законодатель установил особый правовой режим создания и деятельности страховых организаций. Термин «страховая организация» является нарицательным, он присвоен законодателем тому участнику страховых отношений, который занимается исключительно организацией и ведением страхового дела. В частности, в ст. 4.1 Закона о страховом деле определено, что одним из участников страховых отношений является страховая организация.

Кроме этого названия на практике употребляются синонимы: «страховая компания», «страховая группа», «страховая ассоциация», «страховой альянс», «страховой холдинг» и т.д. В принципе, применение названных терминов при обозначении страховой организации некорректно. Зачастую в правоприменительной практике их употребление приводит к искажению восприятия организационно-правовой формы и правового положения лица, занимающегося страховой деятельностью.

Дело в том, что термины «ассоциация», «альянс», «группа», «холдинг» и т.п. подразумевают объединение нескольких лиц, осуществляющих разные виды и направления коммерческой или некоммерческой деятельности, причем под одним фирменным наименованием (брендом). При этом, как правило, страховая деятельность относится к одной из разновидностей коммерческой деятельности, осуществляемой в рамках подобных объединений нескольких компаний, но не единственным специальным видом деятельности. Поэтому лицо, осуществляющее страховую деятельность, законом определяется как страховая организация, которая может входить в состав определенной группы компаний или же действовать самостоятельно.

Примененный законодателем термин «страховая организация» характеризуется в большей степени публично-правовым признаком, так как данный термин применяется в основном в процессе взаимодействия страховых организаций с Федеральной службой страхового надзора. Подтверждением тому являются положения п. 3, 4, 5 ст. 6 Закона о страховом деле и др.

Помимо понятия «страховая организация» законодатель, определяя правовой статус участника страховых отношений, предоставляющего страховые услуги, ввел понятие «страховщик». Это наиболее распространенный термин, используемый в практике страховых отношений при заключении и исполнении договоров страхования.

Легальное определение страховщика в современном российском страховом законодательстве содержится в двух нормах. В ст. 938 ГК РФ страховщик определен как юридическое лицо, которое может заключать договоры страхования при наличии разрешения (лицензии) на осуществление страхования соответствующего вида. В ст. 6 Закона о страховом деле страховщик определен как юридическое лицо, созданное в соответствии с законодательством РФ для осуществления страхования, перестрахования, взаимного страхования и получившее лицензию в установленном законом порядке.

Как видно, в данных определениях содержатся общие признаки, характеризующие страховщика как участника страховых правоотношений, за некоторыми исключениями, о которых речь пойдет ниже. Кроме того, следует отметить, что совокупность признаков, которыми законодатель наделил страховщика, свидетельствует о частноправовой характеристике данного термина, в отличие от термина «страховая организация». В подтверждение данного тезиса можно привести следующие доводы.

В ГК РФ страховщик определен как участник договора страхования. Поскольку в страховом обязательстве участвуют две стороны — страховщик (должник) и страхователь (кредитор), противостоять страховщику в этом обязательстве должен, соответственно, его контрагент — страхователь, а не государственный орган, осуществляющий надзор за страховой деятельностью. Именно это обстоятельство свидетельствует о частноправовом характере термина «страховщик», в отличие от термина «страховая организация».

В принципе, оба термина — «страховщик» и «страховая организация» — введены законодателем для обозначения одного и того же лица, участвующего в страховых отношениях. Однако в данной ситуации возникает необходимость в определении целевого назначения каждого из указанных терминов на практике. Поэтому с учетом законодательной регламентации предлагается термин «страховая организация» применять в публично-правовом порядке, а термин «страховщик» — только в договорных отношениях: в частноправовом порядке, так как обратного законодатель не предполагает.

В ГК РФ и в Законе о страховом деле определено, что страховщиками могут быть только юридические лица. Это обстоятельство свидетельствует о том, что в качестве страховщиков не вправе выступать физические лица и, соответственно, граждане, занимающиеся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица. Обосновать данную позицию законодателя можно рассуждениями Г.Ф. Шершеневича, который отмечал, что страховое дело требует огромного капитала, способного внушить страхователям доверие, поэтому средства отдельных лиц оказываются недостаточными для этой цели. Помимо величины капитала доверие строится также на независимости судьбы страхового предприятия от условий существования физического лица *(119).

Кроме указанных доводов классика российской цивилистики следует отметить и то, что имущественная ответственность гражданина ограничена законом. В соответствии со ст. 24 ГК РФ гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии со ст.446 ГПК РФ не может быть обращено взыскание. Причем ограниченная ответственность гражданина определена также ст. 205 Федерального закона от 16 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» *(120), которая прямо определяет, что «в конкурсную массу не включается имущество гражданина, на которое в соответствии с гражданским процессуальным законодательством не может быть обращено взыскание.

Правовое положение страховщика определяется совокупностью существенных признаков. Являясь субъектом гражданско-правовых отношений, страховщик помимо общих признаков, присущих субъекту права, обладает еще и специальным признаком, которым наделил его законодатель в п. 1 ст. 6 Закона о страховом деле, устанавливая, что страховщиками признаются юридические лица, созданные в соответствии с законодательством Российской Федерации для осуществления страхования, перестрахования, взаимного страхования и получившие лицензии в установленном этим законом порядке. Поэтому, как было отмечено в гл. 5 настоящей книги, не могут быть предметом непосредственной деятельности страховщиков производственная, торгово-посредническая и банковская деятельность. Юридические лица, не отвечающие требованиям, указанным выше, не вправе заниматься страховой деятельностью.

В процессе осуществления страховой деятельности важное значение приобретает соблюдение страховыми организациями требований закона, запрещающих заниматься иной деятельностью, кроме страховой. Причину введения данного ограничения М.И. Брагинский объясняет тем, что она связана со стремлением законодателя ограничить принятие на себя страховщиком присущего предпринимательству риска, способного поставить под угрозу интересы страхователей *(121).

Обобщив указанные основные признаки легального определения страховщика, М.И. Басаков дал емкое и лаконичное определение страховщика: это обособленная в экономическом, правовом и организационном отношении структура, осуществляющая в рамках действующего законодательства страховую деятельность — заключение договоров страхования, формирование страховых фондов, выплату страхового возмещения и страховых сумм, инвестирование свободных денежных средств и т.д. *(122)

В процессе осуществления страховой деятельности для страховой организации существенным обстоятельством является требование законодателя о соблюдении финансовой устойчивости. Условия обеспечения финансовой устойчивости страховщиков определены в гл. III Закона о страховом деле. Это наличие оплаченного уставного капитала, соблюдение нормативов ликвидности, правильное ведение учета и своевременная отчетность и т.д.

В страховой доктрине имеется достаточно интересное суждение о том, что страховщики помимо страховой деятельности занимаются еще и инвестиционно-финансовой. Как отмечает А.А. Гвозденко, это относится к деятельности страховщиков, связанной с размещением страховых резервов.

Вследствие этого денежный оборот страховой организации включает два относительно самостоятельных денежных потока:

— оборот средств, обеспечивающих страховую защиту страхователей (страховые выплаты);

— оборот средств, предназначенных для функционирования страховой организации *(123).

Хозяйствование в рыночных условиях экономики требует от страховых компаний проведения отдельных специализированных мероприятий. В частности, успешность деятельности любой страховой компании зависит от грамотной маркетинговой политики во всех сферах деятельности. „При оценке возможностей страхового общества успешно действовать на рынке должны быть учтены организационные, финансовые, материально-технические и другие условия деятельности“, отмечает Е.В. Киломин *(124). Наличие или создание широкой периферийной сети позволяет заниматься многими видами страхования, требующими значительных трудовых затрат, при этом в страхование могут быть вовлечены даже относительно недорогостоящие объекты. Отсутствие такой периферийной сети ограничивает деятельность страхового общества менее трудоемкими видами страхования. Характер проводимых страховых операций во многом определяется размером уставного капитала и иных активов общества- проводить страхование крупных объектов и опасных рисков могут лишь компании, обладающие значительным капиталом.

Система маркетинговых мероприятий должна быть направлена на создание и поддержание благоприятной репутации общества путем проведения соответствующих рекламных и массово-разъяснительных мероприятий.

Применительно к маркетинговой политике страховых компаний не менее интересной является и точка зрения Э.А. Уткина, который считает, что „в широком смысле экономическая теория и практика понимает маркетинг как систему управления и организацию управления компанией, которая всесторонне учитывает происходящие на рынке процессы. В более узком смысле маркетинг отражает предметно-целевой подход к управлению ресурсами страховщика. Благодаря этому страховщик имеет четкие критерии для разработки стратегии и тактики развития, определения основных задач деятельности“ *(125).

7.2 Страхователь

В соответствии с п. 1 ст. 5 Закона о страховом деле страхователями признаются юридические и дееспособные физические лица, заключившие со страховщиками договоры страхования либо являющиеся страхователями в силу закона.

Как видно, легальное определение правового положения страхователя устанавливает правовой статус лица, заключающего договор страхования, без определения дополнительных или квалифицирующих признаков, которыми должен обладать страхователь.

Тем не менее прежде чем провести анализ правового положения страхователя, определенного законодателем, рассмотрим несколько мнений по данному вопросу, высказанных исследователями страхового дела.

Т.С. Мартьянова считает, что страхователем (полисодержателем) признается правосубъектное физическое или юридическое лицо, имеющее страховой интерес и вступившее на предусмотренных в законе правилах страхования соответствующего вида или определенных в договоре условиях в конкретное обязательство по страхованию со страховой организацией (страховщиком) *(126).

Определяя правое положение страхователя как одного из участников страхового обязательства, Т.С. Мартьянова выделяет два характеризующих его основных признака. Первый признак заключается в правосубъектности страхователя, а второй — в обязательном наличии у страхователя страхового интереса. Что касается первого признака — правосубъектности, который характеризуется правоспособностью и дееспособностью страхователя, то он является общеправовым признаком для всех лиц, вступающих в любые гражданско-правовые отношения. А вот применительно ко второму признаку — наличию у страхователя страхового интереса, данная точка зрения требует некоторого пояснения и определенной корректировки.

Безусловно, основу страховой сделки должен составлять страховой интерес определенного лица. Но всегда ли этот интерес является интересом только страхователя или может быть интересом и другого лица? В принципе, законодатель на данный вопрос дает совершенно определенный ответ, указывая, что в договоре страхования страховой интерес может быть либо у страхователя, либо у любого другого лица, называемого выгодоприобретателем (п. 1 ст. 930 ГК РФ). На наш взгляд, Т.С. Мартьянова, полагая, что страхователь должен обладать страховым интересом, имела в виду (во всех случаях) общий принцип заинтересованности участника любой гражданско-правовой сделки в ее реализации, в том числе в реализации договора страхования. Подобного рода заинтересованность страхователя в договоре страхования раскрыл Ю.Б. Фогельсон, полагающий, что договор страхования, который заключается страхователем и в котором именно страхователь является кредитором в страховом обязательстве, заключается не только и не столько в интересах третьих лиц, сколько в интересах страхователя. Даже в том случае, когда застрахованное лицо, т.е. лицо, интерес которого застрахован, не является страхователем. Защита интересов застрахованного лица и выгодоприобретателя осуществляется лишь постольку, поскольку интерес страхователя состоит в том, чтобы был защищен интерес этих лиц *(127).

Принимая во внимание общую заинтересованность страхователя в защите интересов других лиц, которую имел в виду Ю.Б. Фогельсон, рассуждения Т.С. Мартьяновой об обязательном наличии интереса у страхователя вполне логичны. Но если она подразумевала, что страхователь наряду с субъективными интересами выгодоприобретателя или застрахованного лица параллельно имеет в договоре страхования и свой субъективный страховой интерес, данная точка зрения не соответствует положениям ст. 930 ГК РФ.

С позицией Т.С. Мартьяновой совпадают рассуждения В.С. Белых и И.В. Кривошеева о том, что страхователь должен обладать правосубъектностью и страховым интересом. Что касается первого признака, данное мнение общеизвестно и не требует какого-либо дополнительного исследования. Но применительно к характеристике второго признака В.С. Белых и И.В. Кривошеев, полагая так же, как Т.С. Мартьянова, что страхователь обладает страховым интересом, даже если в договоре страхования имеется субъективный интерес выгодоприобретателя, вместе с тем делают некоторое исключение из этого правила в отношении лишь застрахованного лица *(128). В данном случае авторы ограничились лишь одной нормой законодательства, которая прямо определяет страховых интерессентов — страхователя и выгодоприобретателя. А поскольку законодатель прямо не определил наличие страхового интереса у застрахованного лица, то это, по мнению авторов, законом подразумевается.

Н.С. Ковалевская, раскрывая правовое положение страхователя, несколько его расширила, полагая, что страхователь — это лицо, которое в силу закона или договора обязано уплатить страховщику страховую премию (плату за страхование), а при наступлении предусмотренного события (страхового случая) вправе требовать от страховщика страховую выплату себе либо выгодоприобретателю, если страхование производится в пользу третьего лица *(129).

В своих тезисах Н.С. Ковалевская выделила те особенности правового положения страхователя, которые в наибольшей степени характеризуют его прежде всего как участника страховых правоотношений — участника договора страхования, обладающего определенными правами и обязанностями. Являясь участником договора страхования, страхователь выполняет те функции, от надлежащего исполнения которых зависит дальнейшая реализация этого договора. Особо следует выделить обязанность страхователя по уплате страховых премий, хотя в соответствии со ст. 939 ГК РФ обязанность по выплате страховой премии может быть возложена и на выгодоприобретателя.

В.В. Шахов, придерживаясь именно этой точки зрения при определении правового положения страхователя в договоре страхования, полагал, что страхователь — это лицо, уплачивающее страховую премию, так как самой важной обязанностью страхователя является уплата страховщику страховой премии (страховых взносов) в установленные договором страхования сроки *(130).

М.И. Брагинский считает, что страхователем именуют того, кто заключил со страховщиком договор страхования либо является таковым в силу закона *(131). Данным суждением автор полностью воспроизводит легальное определение страхователя, данное в ст. 5 Закона о страховании, не увязывая страхователя с вышеизложенными признаками (имеются в виду наличие интереса и обязанность по уплате страховой премии). Тем самым М.И. Брагинский вполне обоснованно дает понять, что страхователем может выступать любое лицо, обладающее признаком правосубъектности, заключившее договор страхования.

На практике часто возникает вопрос о правомерности заключения договора страхования с лицом, не имеющим страхового интереса. Представляется, что на данный вопрос можно ответить положительно, так как законодатель не определяет обязательное наличие страхового интереса у страхователя, имея в виду, что интерес может быть и у других лиц — выгодоприобретателя по имущественному страхованию (ст. 930 ГК РФ) либо у застрахованного лица по личному страхованию.

В свое время классик российской цивилистики Г.Ф. Шершеневич утверждал, что страхователем может быть только тот, кто заинтересован в застрахованном имуществе *(132). Но при этом Г.Ф. Шершеневич апеллировал к итальянскому Торговому кодексу. Однако применение данного тезиса в современных условиях, с учетом действующего страхового законодательства, на наш взгляд, не совсем оправданно, так как законодатель допускает заключение договора страхования в пользу третьих лиц даже при отсутствии страхового интереса у лица, вступающего в страховые правоотношения (имеется в виду, у страхователя) (ст. 930 ГК РФ).

В отличие от Г.Ф. Шершеневича В.П. Крюков — представитель российской цивилистикой школы первой четверти ХХ в., считал иначе и не привязывал императивно страхователя к страховому интересу. В частности, В.П. Крюков отмечал, что в объявлении (имеется в виду в заявлении на страхование. — В.А.) прежде всего указывается страхователь, который обращается к страховщику с просьбой принять на страх известный объект на основании известных ему полисных условий. А затем уже определяются начало и конец страхования, местонахождение имущества, кому оно принадлежит и на каких условиях, кто является страхователем и кто собственником и какое юридическое и фактическое отношение имеет он к страхуемому объекту *(133).

Последнее суждение В.П. Крюкова о том, что в заявлении на страхование указывается страхователь либо собственник, а также их отношение к страхуемому объекту, также дает основание полагать, что у страхователя может и вовсе не быть страхового интереса, с учетом того, что страховой интерес совершенно определенно может быть у другого названного в договоре лица. Отношение лица к страхуемому объекту — вот что является основополагающим для В.П. Крюкова при определении лица, обладающего субъективным страховым интересом.

Достаточно интересным является суждение о правовом положении страхователя, высказанное современным исследователем страхового права А.И. Худяковым, который рассматривает страхователя как субъекта страхового отношения, страхующего определенный имущественный интерес и имеющего право требовать от страховщика страховой защиты этого интереса *(134). Данным тезисом А.И. Худяков, полагая, очевидно, что фундаментом договора страхования является страховой интерес, предложил весьма оригинальное определение страхователя как лица, страхующего страховой интерес, но не абстрактный интерес, а интерес определенного лица, которое вправе требовать страховое возмещение.

Обобщенный анализ изложенных мнений и суждений о правовом положении страхователя с учетом положений ст. 5 Закона о страховом деле позволяет выделить следующие основные признаки, характеризующие правовое положение страхователя:

— наличие статуса юридического лица или дееспособного физического лица;

— непосредственное участие в договоре страхования, в том числе в силу закона;

— заинтересованность в заключении договора страхования в качестве непосредственного страхового интерессента, либо в пользу другого — третьего лица, имеющего в соответствии со ст. 930 ГК РФ страховой интерес, в том числе в пользу застрахованного лица;

— обладание в полной мере всеми правами и обязанностями по договору страхования, за исключением права на получение страхового возмещения, в тех случаях, когда договор заключен в пользу третьего лица.

Совокупность изложенных признаков позволяет дать следующее определение страхователя.

Страхователь — лицо, заключающее договор страхования в свою пользу или в пользу другого лица на добровольной основе либо в силу закона.

На наш взгляд, в законодательном определении правового положения страхователя нет необходимости выделять юридический статус лица, заключающего договор страхования, т.е. указывать на то, что страхователем может быть юридическое или дееспособное физическое лицо. Дело в том, что договор страхования является обычной гражданско-правовой сделкой, которая по общим правилам (ст. 153 ГК РФ) заключается действиями граждан и юридических лиц. Граждане могут приобретать гражданские права и обязанности, т.е. заключать гражданско-правовые сделки только по правилам ст. 21 ГК РФ, которая определяет, что гражданская дееспособность наступает по достижении 18летнего возраста. Это общее правило о дееспособности физических лиц за исключениями, предусмотренными гл. 3 ГК РФ. Поэтому нет необходимости в дублировании общих положений гражданского законодательства о правосубъектности физических лиц, позволяющих им заключать договоры страхования.

По большому счету речь здесь идет о законодательной технике, которую необходимо использовать с учетом общих норм гражданского законодательства для простоты и лаконичности изложения содержания закона и упрощения восприятия правовых норм. В принципе, аналогичная ситуация существует и с правовым положением юридического лица, так как правоспособность последнего возникает с момента его создания в соответствии с общими нормами гражданского законодательства.

Вопрос обязательного наличия или отсутствия у страхователя страхового интереса заключается в том, что согласно ст. 930 и 934 ГК РФ, договор страхования может быть заключен в пользу третьих лиц — выгодоприобретателя и застрахованного лица, т.е. лиц, которые не являются участниками (сторонами) договора страхования. Другими словами, лицо, заключающее договор страхования, именуемое страхователем, вправе заключить договор страхования не в своем страховом интересе, а интересе других лиц. Поскольку страховой интерессент в процессе реализации договора страхования получает определенную материальную выгоду — страховое возмещение, то можно утверждать, что пользу по таким договорам страхования получают третьи лица, а не страхователь.

Именно поэтому проще всего при определении правового положения страхователя указать его право на заключение договоров страхования в пользу определенных лиц, названных в договоре, без обозначения страхового интерессента, в том числе интереса непосредственно страхователя. В противном случае законодательная регламентация об обязательном наличии страхового интереса у страхователя приведет к ограничению гражданских прав лиц, желающих заключить договоры страхования в пользу третьих лиц, что допускается ст. 430 ГК РФ. А формулировка „в пользу определенных лиц“ позволит в полной мере реализовать право страхователя на заключение договоров страхования как в свою пользу, так и пользу третьих лиц, которые будут определены в момент заключения договора страхования.

Следует отметить, что одним из существенных признаков, характеризующих правовое положение страхователя в договоре страхования, является совокупность прав и обязанностей данного участника договора, которыми наделил его законодатель. Особого внимания здесь заслуживают положения ст. 939 ГК РФ о перераспределении обязанностей по исполнению условий договора страхования между страхователем и третьими лицами. Заключение договора страхования в пользу выгодоприобретателя, в том числе тогда, когда им является застрахованное лицо, не освобождает страхователя от выполнения обязанностей по этому договору, если только договором не предусмотрено иное либо обязанности страхователя выполнены лицом, в пользу которого заключен договор.

Положение данной нормы закона является наглядным свидетельством того, что договор страхования может быть заключен в пользу третьих лиц. При этом законодатель не освобождает страхователя от выполнения обязанностей по договору страхования, которые возлагаются в целом на кредитора, если иное не предусмотрено договором страхования. Обязанности по исполнению условий договора страхования со стороны кредитора, независимо о того, в чью пользу он заключен, могут быть перераспределены между лицами, которые заинтересованы в реализации данного договора (между страхователем, выгодоприобретателем или застрахованным лицом), причем в любом объеме этих обязанностей. Поэтому нет острой необходимости на законодательном уровне дополнять статус страхователя обязательным признаком уплаты страховой премии.

7.3 Выгодоприобретатель

Выгодоприобретатель достаточно часто является участником договора страхования.

Предпосылками к появлению в договорах страхования фигуры выгодоприобретателя послужили обстоятельства, которые связаны, с одной стороны, с желанием неограниченного числа лиц расширить страховую защиту по субъектному составу (субъективный фактор), и с другой — с наличием определенной правовой базы, предоставляющей возможность для вовлечения в страхование всех желающих и заинтересованных лиц (объективный фактор).

В действующем российском законодательстве, в том числе отраслевом страховом законодательстве, правовому положению выгодоприобретателя уделено незначительное число норм. При этом следует заметить, что если в ранее действовавшей редакции п. 2 и 3 ст. 5 Закона о страховом деле предусматривались порядок и условия назначения выгодоприобретателя, то в действующей редакции Закона данные процедуры исключены. Тем не менее фигура выгодоприобретателя все же упоминается, но только лишь в одной норме — п. 5 ст. 10 Закона о страховом деле, которая регламентирует порядок отказа выгодоприобретателя от своих прав на застрахованное имущество в пользу страховщика в целях получения от него страховой выплаты.

Незначительное число норм, посвященных правовому режиму выгодоприобретателей, содержится и в ГК РФ, о них подробнее речь пойдет ниже. Однако и этих норм не вполне достаточно для того, чтобы в полном объеме реализовать институт выгодоприобретателя в страховых правоотношениях.

Тем не менее, следует отметить, что привлечение в договоры страхования выгодоприобретателя обусловлено волей страхователя, а в договорах личного страхования — волей застрахованного лица. Основанием для данного суждения могут послужить следующие обстоятельства.

Во-первых, в договорах страхования имущества и гражданской ответственности выгодоприобретатель не является непосредственным участником договора страхования или стороной в обязательстве, так как договор страхования заключается между страхователем и страховщиком, а не между выгодоприобретателем и страховщиком.

Во-вторых, выгодоприобретатель в большинстве договоров страхования появляется в договоре страхования как третье лицо, в пользу которого заключается договор страхования.

В-третьих, решение о том, в чью пользу заключать договор страхования, принимает страхователь, а в личном страховании это может делать и застрахованное лицо.

В-четвертых, выгодоприобретатель появляется в договоре страхования только при наличии определенных условий, о которых будет сказано ниже.

Правовым обоснованием для данных суждений являются положения ст. 430, 929, 930, 931, 944, 956 ГК РФ, а общей правовой предпосылкой для заключения договоров страхования в пользу выгодоприобретателей — положение ст. 430 ГК РФ, регламентирующее порядок заключения договора в пользу третьего лица.

Постольку в соответствии со ст. 927 ГК РФ существует два вида страхования — имущественное и личное, необходимо и целесообразно рассматривать правовое положение выгодоприобретателя применительно к обоим видам страхования.

Если для назначения выгодоприобретателя в договорах страхования имущества требуется обязательное наличие у последнего страхового интереса (ст. 930 ГК РФ), то в договорах личного страхования необходимо получение на это согласия застрахованного лица, в том числе страхователя, если он является одновременно и застрахованным лицом (ст. 934 и 955 ГК РФ). Именно это является наиболее существенным при определении правового режима выгодоприобретателей в страховых обязательствах, так как от наличия или отсутствия указанных обстоятельств зависит и правовая обоснованность назначения выгодоприобретателей. Тем не менее изложенные факты не получили должного правового регулирования, и потому всегда были предметом тщательного исследования среди специалистов страхового дела, получив тем самым некоторое доктринальное развитие. Следует заметить, что в страховой доктрине правовое положение выгодоприобретателя вызывает немало споров и дискуссий.

Поводом для дискуссии применительно к правовому положению выгодоприобретателя является следующий вопрос: должен ли выгодоприобретатель обладать страховым интересом? Если должен, то во всех случаях или применительно только к договорам имущественного страхования. Или напротив, выгодоприобретелем может быть любое лицо, независимо от наличия или отсутствия у него страхового интереса? Если точнее обозначить поставленные вопросы, правовое положение выгодоприобретателя можно определить одним из следующих вариантов:

— выгодоприобретатель во всех случаях, независимо от вида страхования, должен обладать страховым интересом;

— выгодоприобретатель обязательно должен обладать страховым интересом, но только в договорах имущественного страхования;

— выгодоприобретатель вовсе не должен обладать имущественным интересом, независимо от вида страхования.

Чтобы выработать определенную позицию по рассматриваемому вопросу целесообразно проанализировать имеющиеся в доктрине страхового дела взгляды на эту проблему.

Сторонниками первого варианта являются В.Р. Идельсон — яркий представитель классики страхового права начала XX в. и Т.С. Мартьянова, представляющая современную страховую правовую науку.

Принимая за основу один из главных постулатов страхования о том, что без интереса нет страхования, В.Р. Идельсон, будучи абсолютно убежденным в том, что в договорах имущественного страхования выгодоприобретатель должен обладать страховым интересом, утверждал также, что и в личном страховании выгодоприобретатель непременно должен обладать страховым интересом. Свои воззрения В.Р. Идельсон излагал, основываясь на аксиоме страхового права о том, что договор страхования не должен способствовать незаконному обогащению. Поэтому выгодоприобретателем, по мнению названного автора, может быть лишь то лицо, которое имеет интерес в сохранении жизни или трудоспособности застрахованного *(135).

Т.С. Мартьянова также считает, что независимо от вида страхования выгодоприобретатель должен обладать страховым интересом. Несмотря на то, что указание на наличие страхового интереса прямо закреплено лишь для договоров страхования имущества (п. 1 и 2 ст. 930 ГК РФ), данное положение распространяется и на отношения личного страхования ввиду универсальной природы страхового интереса *(136).

Применительно к имущественному страхованию изложенные точки зрения не вызывают никаких противоречий с действующим российским страховым законодательством. Но что касается личного страхования, в данных суждениях прослеживается некоторое несоответствие принципу назначения выгодоприобретателей в договорах личного страхования, предусмотренному гл. 48 ГК РФ. Вместе с тем следует заметить, что воззрения В.Р. Идельсона и Т.С. Мартьяновой вполне могут быть приемлемы в правоприменительной практике, если в качестве выгодоприобретателей в личном страховании рассматривать страхователя, который одновременно является застрахованным лицом, или только застрахованное лицо, в пользу которого страхователь заключил договор страхования.

Но, как нам представляется, В.Р. Идельсон и Т.С. Мартьянова в своих суждениях рассматривают выгодоприобретателя в качестве третьего лица по отношению к страхователю или застрахованному лицу. Поэтому данная точка зрения требует уточнения и корректировки применительно к действующему законодательству.

Взгляды В.Р. Идельсона и Т.С. Мартьяновой по рассматриваемой проблематике базируются в основном на том, что в качестве выгодоприобретателей — третьих лиц в договоры страхования можно привлекать только тех, кто в той или иной мере заинтересован в сохранении страхуемых жизненных благ, в том числе благ, связанных непосредственно с жизнью и здоровьем страхователя или застрахованного лица. То есть если застрахованное лицо назначает в договоре личного страхования выгодоприобретателя для получения страхового возмещения, то данный выгодоприобретатель, по мнению В.Р. Идельсона и Т.С. Мартьяновой, должен быть заинтересован в сохранении жизни застрахованного лица. Но здесь возникает вполне разумный вопрос: кого в качестве выгодоприобретателей в таком случае можно привлекать в страховую сделку?

Как правило, лицами, заинтересованными в сохранении жизни застрахованного лица, являются родственники, друзья, иждивенцы и т.д., которые прямо или косвенно связаны с застрахованным лицом.

Названные лица вполне могут быть заинтересованы в сохранении жизни застрахованного лица, в том числе потому, что его смерть может повлечь за собой определенные материальные последствия. Как видим, в рассуждениях В.Р. Идельсона и Т.С. Мартьяновой содержится здравый смысл, обосновывающий универсальность природы страхового интереса.

Подобная правовая позиция с теоретической точки зрения имеет право на жизнь для выявления сущности страхового интереса. Но с учетом правоприменительной практики данная точка зрения способствует некоторому ограничению прав страхователей и застрахованных лиц по распоряжению ими своими имущественными правами, в том числе денежными средствами.

Представим, что в окружении страхователя и застрахованного лица нет лиц, из числа которых можно было бы назначить выгодоприобретателей. Или, напротив, у страхователя или застрахованного лица имеются подобные лица, в пользу которых можно было бы застраховаться. Но делать этого ни страхователь, ни застрахованное лицо не желают по определенным личным, субъективным мотивам, желая при этом застраховаться в пользу лиц, которые вообще не имеют никаких имущественных и материальных взаимоотношений со страхователем или застрахованным лицом, а тем боле материальной зависимости от них. Например, они хотят застраховаться в пользу воспитанников детского дома или в пользу престарелых, военнослужащих, студентов, учителей, да в пользу кого угодно. Разве можно ограничивать в данном случае волеизъявление страхователя или застрахованного лица, обосновывая это отсутствием прямой и непосредственной материальной заинтересованности у выгодоприобретателей в сохранении жизни застрахованного лица? На наш взгляд, конечно, нельзя, так как подобное ограничение подлежит рассмотрению как ограничение гражданских прав по распоряжению своим имуществом.

Но поскольку В.Р. Идельсон и Т.С. Мартьянова полагают, что существенным обстоятельством в данном вопросе является обязательное наличие у выгодоприобретателя страхового интереса, возникает еще один вопрос: чем же характеризуется страховой интерес выгодоприобретателей в личном страховании? Возможно, заинтересованностью в сохранении жизни застрахованного лица, который обеспечивает выгодоприобретателя определенными материальными благами?

Если следовать только данному суждению, как быть с субъективным страховым интересом страхователя или застрахованного лица, которые непосредственно заинтересованы в заключении договора страхования в пользу заранее определенных для себя лиц, но не обязательно родственников или прочих иждивенцев?

В данной ситуации мы сталкиваемся с двумя интерессентами по одному объекту страхования, что создает неопределенность в вопросе, чей интерес является преимущественным, или кто является истинным страховым интерессентом в договорах личного страхования. Другими словами, противостоит ли интерес застрахованного лица интересу выгодоприобретателя — третьего лица? Нам представляется, что истинным страховым интерессентом в договорах личного страхования являются страхователи или застрахованные лица, а не выгодоприобретатели — третьи лица, по следующим причинам.

Предпосылками к заключению договора личного страхования являются желание и заинтересованность страхователя покрыть в будущем случайно возникшие расходы по восстановлению здоровья или расходы, вызванные смертью страхователя или застрахованного лица, т.е. решение о страховании возможных в будущем расходов, связанных с причинением вреда жизни или здоровью, принимается исключительно страхователем. Побуждает страхователя к этому определенная имущественная заинтересованность в том, чтобы в будущем не нести случайно возникших денежных расходов. Причем предполагаемые затраты увязываются с возможным причинением вреда жизни или здоровью самого страхователя или названного им в договоре застрахованного лица, что для страхователя имеет существенное значение.

Учитывая эти факторы, страховой интерес страхователя можно охарактеризовать следующими признаками:

— наличие объекта страхования, которым является жизнь или здоровье конкретного застрахованного лица, в том числе страхователя;

— заинтересованность в ненаступлении страхового случая, а именно в том, чтобы в будущем не возникли расходы, связанные с причинением вреда жизни или здоровью застрахованного лица;

— осуществление активных действий, направленных на получение в будущем денежной компенсации для покрытия случайно возникших расходов, путем заключения договора страхования;

— исключительное право на определение лица, в пользу которого заключается договор страхования для получения страховой суммы.

Признаки, характеризующие наличие или отсутствие страхового интереса у выгодоприобретателя по договорам личного страхования, можно определить с учетом следующих обстоятельств:

— появление выгодоприобретателя в страховой сделке никоим образом не связано с его волей, так как он назначается страхователем или застрахованным лицом. Причем в момент назначения, выгодоприобретатель может вовсе не знать о том, что договор заключен в его пользу;

— в качестве выгодоприобретателя может выступать любое лицо, независимо от его заинтересованности в жизни или здоровье страхователя или застрахованного лица;

— наличие у выгодоприобретателя какой-либо заинтересованности в получении страхового возмещения (страховой суммы) не влечет за собой автоматическое установление страховых отношений, так как для этого необходимы волеизъявление и заинтересованность другого лица — страхователя или застрахованного лица;

— у выгодоприобретателя страховой интерес не самостоятельный, так как он возникает в зависимости от страхового интереса страхователя, о чем свидетельствует безусловное право страхователя или застрахованного лица на замену выгодоприобретателя;

— объектами договора личного страхования являются жизнь и здоровье страхователя или застрахованного лица, а не жизнь и здоровье выгодоприобретателя — третьего лица, назначаемого исключительно для получения страховой выплаты.

Сравнительный анализ указанных выше признаков страхового интереса страхователя с предполагаемым страховым интересом выгодоприобретателя — третьего лица позволяет сделать следующий вывод.

В качестве выгодоприобретателя — третьего лица в договоре личного страхования может быть назначено любое лицо, вне зависимости от наличия у него страхового интереса, так как страховой интерес в договоре имеется у страхователя, а этого вполне достаточно. Целью назначения третьего лица в качестве выгодоприобретателя является реализация страхователем или застрахованным лицом своего страхового интереса по распоряжению страховой выплатой, и не более того. Аналогичное право страхователю или застрахованному лицу предоставлялось и положениями ГК РСФСР 1924 г., о чем в свое время упоминали К.А. Граве и Л.А. Лунц, отмечая, что Гражданский кодекс предусматривает возможность назначения выгодоприобретателя в договорах как имущественного, так и личного страхования с тем, однако, что в договоре имущественного страхования страхователь должен точно указать характер своего интереса и интереса выгодоприобретателя (ст. 373 ГК РСФСР), чего не требуется при личном страховании *(137).

Что касается суждений В.Р. Идельсона и Т.С. Мартьяновой о том, что выгодоприобретатель, названный в договоре личного страхования, должен непременно обладать страховым интересом, они не находят подтверждения в действующем страховом законодательстве.

В частности, в п. 2 ст. 934 ГК РФ определено, что договор личного страхования считается заключенным в пользу застрахованного лица, если в договоре не названо в качестве выгодоприобретателя другое лицо. В случае смерти лица, застрахованного по договору, в котором не назван иной выгодоприобретатель, выгодоприобретателями признаются наследники застрахованного лица. Договор личного страхования в пользу лица, не являющегося застрахованным лицом, в том числе в пользу не являющегося застрахованным лицом страхователя, может быть заключен лишь с письменного согласия застрахованного лица. При отсутствии такого согласия договор может быть признан недействительным по иску застрахованного лица, а в случае смерти этого лица — по иску его наследников.

Таким образом, договор личного страхования заключается прежде всего в пользу застрахованного лица. Выгодоприобретатель в договоре личного страхования назначается только в том случае, если этого пожелает застрахованное лицо, т.е. по его волеизъявлению. Нарушение этих правил ведет к недействительности договора личного страхования.

Изложенные правила свидетельствует о том, что выгодоприобретатель в договоре личного страхования назначается независимо от того, есть у него страховой интерес или такого интереса нет, так как целью назначения выгоприобретателя в договоре личного страхования является получение страхового возмещения, и только в том случае, если этого пожелает застрахованное лицо. Более того, предоставленное законодателем застрахованному лицу диспозитивное право выбора выгодоприобретателя по своему усмотрению является свидетельством того, что выгодоприобретатель в договоре личного страхования вовсе не должен обладать страховым интересом. Обратное привело бы к незаменяемости выгодоприобретателя и полностью парализовало бы волю застрахованного лица, что, в свою очередь, привело бы к полному разрушению страховой конструкции личного страхования.

Но этим дискуссия о правовом положении выгодоприобретателя, которая ведется в страховой доктрине, не заканчивается, так как наиболее острый спор среди исследователей страхового дела ведется по вопросу, касающемуся наличия или отсутствия страхового интереса у выгодоприобретателя в договорах имущественного страхования.

Если в договорах личного страхования данный вопрос в определенной степени урегулирован, то применительно к имущественному страхованию наличие у выгодоприобретателя страхового интереса воспринимается неоднозначно и влечет за собой двоякое толкование, вызывающее довольно острые дискуссии в доктрине страхового права. Одни исследователи полагают, что выгодоприобретатель в договорах имущественного страхования должен обладать страховым интересом, другие утверждают обратное.

К сторонникам первой точки зрения относятся В.И. Серебровский, В.П. Крюков, К.А. Граве, Л.А. Лунц, М.И. Брагинский, Ю.Б. Фогельсон, В.С. Белых, И.В. Кривошеев, Г.Г. Иванов и многие другие исследователи страхового права. Другой позиции придерживаются В.В. Смирнов и А.И. Худяков.

Современные исследователя страхового права В.С. Белых и И.В. Кривошеев, руководствуясь нормами действующего законодательства, считают, что существование имущественного и личного страхования вносит различие по основаниям и условиям появления в страховом обязательстве самостоятельной фигуры выгодоприобретателя, полагая, что для имущественного страхования обязательным условием появления в договоре третьего лица, получающего выгоду в результате страхования, выступает наличие имущественного интереса у выгодоприобретателя, нарушенного в результате событий, составляющих causa данного страхового правоотношения. Во всех остальных случаях говорить о принадлежности страхового интереса выгодоприобретателю некорректно, так как именно страхователь или застрахованное лицо защищают свое имущественное положение путем обращения к страхованию, представляя потерпевшему лицу лишь право на получение страховой выплаты *(138).

Точка зрения В.С. Белых и И.В. Кривошеева сводится к тому, что для назначения выгодоприобретателя применительно к договорам имущественного страхования у последнего в обязательном порядке должен быть страховой интерес в сохранении застрахованного имущества, что полностью соответствует сути страхования, так как страховой интерес выгодоприобретателя обусловлен его случайным нарушением.

Позиции В.С. Белых и И.В. Кривошеева придерживается и Н.С. Ковалевская, полагающая, что в договорах имущественного страхования страховое возмещение может быть выплачено третьему лицу только при условии наличия у третьего лица имущественного интереса, например, в сохранности застрахованного имущества *(139). Данным суждением Н.С. Ковалевская в принципе подтверждает необходимость наличия страхового интереса у третьего лица, но несколько своеобразно, полагая, что интерес выгодоприобретателя обусловлен заинтересованностью страхователя в том, чтобы застрахованное имущество сохранилось и в том случае, когда оно находится в ведении выгодоприобретателя. По большому счету, здесь прослеживается косвенный интерес выгодоприобретателя, ибо напрямую подразумевается все же основной интерес страхователя. Однако в рассуждениях Н.С. Ковалевской не учтено, что при заключении договоров имущественного страхования в пользу выгодоприобретателя страхуется интерес не страхователя, а выгодоприобретателя.

В.И. Серебровский более четко определил правовое положение выгодоприобретателя, указав, что, когда страхователь страхует чужой интерес и указывает имя того, за чей счет и в чью пользу он производит страхование, наличие субъективного интереса не вызывает сомнений. Хотя контрагентом по такому страховому договору является страхователь, который несет на себе обязанности, вытекающие из договора, до передачи выгодоприобретателю страховой квитанции или полиса, все-таки действительный обладатель права требования по этому договору — то лицо, в интересах которого был заключен договор. В данном случае застрахованным оказывается интерес не страхователя, а выгодоприобретателя. При этом В.И. Серебровский справедливо утверждает, что данное обстоятельство должно быть установлено при заключении договора страхования, когда по требованию закона должен быть точно указан интерес выгодоприобретателя *(140). Речь идет о Гражданском кодексе РСФСР 1922 г.

Не менее интересно по этому поводу мнение В.П. Крюкова, современника В.И. Серебровского, который считал, что если имущество не принадлежит страхователю, то страховое вознаграждение имеет право получить только законный владелец этого имущества *(141), подразумевая под законным владельцем выгодоприобретателя, у которого и должен быть интерес в сохранении застрахованного имущества. По сути, В.П. Крюков рассматривал именно ту страховую конструкцию, в соответствии с которой лицо, не имеющее вещных прав на страхуемое имущество, может застраховать данное имущество в качестве страхователя, но только в пользу законного владельца этого имущества, который именуется в праве выгодоприобретателем — лицом, заинтересованным в сохранении застрахованного имущества.

Следовательно, если рассматривать конструкцию имущественного страхования, в которой помимо страхователя, не являющегося владельцем страхуемого имущества, присутствует фигура выгодоприобретателя, нужно установить правовое отношение данного выгодоприобретателя к страхуемому имуществу. Это необходимо для определения страхового интерессента (ст. 930 ГК РФ), ибо, как вполне обоснованно отмечает М.И. Брагинский, по договору страхования имущества не только страхователем, но и выгодоприобретателем может быть только тот, кто имеет интерес к сохранению застрахованной вещи *(142). Если в договоре страхования назван выгодоприобретатель, считается, что страхуется его интерес, который должен быть установлен в момент заключения договора страхования.

Некоторые исследователи страхового дела, в том числе страхового права, придерживаются иной точки зрения, утверждая, что назначенный в договоре имущественного страхования выгодоприобретатель может не обладать страховым интересом, так как целью назначения выгодоприобретателя в договоре страхования, по их мнению, является получение страховой выплаты „просто так“, независимо от его отношения к застрахованному имуществу. Подобное суждение, в принципе, соответствует правовой природе договоров личного страхования, так как законодатель предоставляет право страхователю или застрахованному лицо назначить любое лицо „просто так“ для получения страховой выплаты, о чем подробно уже было сказано. Но применительно к договорам имущественного страхования данная точка зрения, на наш взгляд, является ошибочной.

Сторонниками изложенной точки зрения выступают В.В. Смирнов и А.И. Худяков. В частности, В.В. Смирнов полагает, что если в договоре страхования указано лицо, которое назначено для получения страховой выплаты, то такой договор есть договор не в пользу третьего лица, а всего лишь договор с исполнением третьему лицу *(143). Данным рассуждением автор делает попытку провести различие между третьим лицом, в пользу которого заключается договор страхования, и третьим лицом, которому осуществляется исполнение по договору страхования, полагая, что это абсолютно разные фигуры. Подобным различием В.В. Смирнов пытается обосновать не наличие у третьего лица страхового интереса в сохранении застрахованного имущества, полагая, что это вовсе и не выгодоприобретатель, а некое иное третье лицо, которому подлежит исполнение по договору страхования. По сути, В.В. Смирнов путем искусственного разделения правового режима третьих лиц на две разновидности, предусмотренного ст. 430 ГК РФ, пытается обосновать ненадобность страхового интереса у выгодоприобретателей в договорах имущественного страхования.

Разделив третьих лиц на истинных выгодоприобретателей, которые имеют интерес в застрахованном имуществе, и на лиц, не имеющих такового интереса, В.В. Смирнов полагает, что достаточным основанием для получения последними страхового возмещения является исключительно волеизъявление страхователя, а не наличие у указанных лиц страхового интереса. То есть вполне достаточно, чтобы у страхователя возникло желание о выплате страхового возмещения третьему лицу „просто так“.

Подобной точки зрения придерживается и А.И. Худяков, который полагает, что если выгодоприобретателем не является ни страхователь, ни застрахованное лицо, то им может быть третье лицо, назначенное страхователем или определенное законом в качестве получателя страховой выплаты. А.И. Худяков именует данное лицо собственно выгодоприобретателем *(144).

М.Я. Шиминова также считает, что законодатель различает понятия „лицо, в пользу которого заключен договор страхования“, и „физические и юридические лица, назначенные страхователем для получения страховых выплат по договорам страхования“. Причем первые, по утверждению М.Я. Шиминовой, именуются в законе „застрахованные лица (лицо)“, вторые — »выгодоприобретатели" *(145).

Основной тезис В.В. Смирнова, А.И. Худякова и М.Я. Шиминовой сводится к тому, что если договор имущественного страхования заключен в пользу страхователя, то в момент заключения договора последний может назначить любое третье лицо для получения страховой выплаты, независимо от заинтересованности данного лица в страховой сделке. Или, другими словами, авторы фактически делают попытку легитимировать уплату страхового возмещения не страховому интерессенту — лицу, которое в результате наступления страхового случая несет прямой убыток, а кому угодно названное в договоре в качестве выгодоприобретателя, причем «просто так».

С подобной точкой зрения согласиться нельзя, и вот по каким соображениям. Если по договору страхования имущества выплатить страховое возмещение лицу, не имеющему никакого имущественного интереса в застрахованном имуществе, «просто так», данная конструкция будет прямым противоречием цели страхования — защите имущественных интересов юридических и физических лиц, провозглашенной в ст. 3 Закона о страховом деле, ибо согласно ст. 929 ГК РФ по договору страхования имущества страховое возмещение можно выплачивать только тому лицу, которое в результате наступления страхового случая понесло убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами. Причем данное правило распространяется на все виды договоров имущественного страхования, так как законодатель в качестве выгодоприобретателей устанавливает совершенно определенных лиц с совершенно определенными страховыми интересами.

В частности, по ст. 929 ГК РФ «Договор имущественного страхования» в качестве выгодоприобретателей, т.е. получателей страхового возмещения, могут быть лица, которые заинтересованы в сохранении застрахованного имущества на основании закона, иного правового акта или договора (ст. 930). Никаких других — третьих лиц — законодатель в качестве выгодоприобретателей не рассматривает, тем более лиц, которым можно выплатить страховое возмещение «просто так».

Что касается страхования ответственности за причинение вреда (ст. 931 ГК РФ), выгодоприобретателей по данному виду имущественного страхования определил непосредственно законодатель, обозначив их в качестве лиц, которым может быть причинен вред действиями страхователя или действиями названных страхователем лиц — застрахованных лиц. Основанием для получения указанными лицами — потерпевшими страхового возмещения является возникновение у них вреда.

При страховании ответственности по договору (ст. 932) в качестве выгодоприобретателей можно назначать только лиц, которым страхователь может причинить ущерб вследствие неисполнения своих обязанностей по договору, т.е. заранее определенных лиц. Как видно, и по данному виду имущественного страхования законодатель в качестве выгодоприобретателя установил лицо, которому может быть причинен вред действиями страхователя.

И наконец, по договорам страхования предпринимательского риска (ст. 933 ГК РФ) в качестве выгодоприобретателя законодатель указал только самого страхователя, т.е. лицо, у которого может возникнуть убыток в процессе предпринимательской деятельности.

Изложенное позволяется сделать вывод, что законодатель совершенно четко определил, что во всех видах имущественного страхования в качестве выгодоприобретателя, когда им является третье лицо, может быть назначено только то лицо, которое в результате наступления страхового случая может понести какой-либо ущерб (убыток). Страховой интерес данных выгодоприобретателей заключается, собственно, в том, чтобы страховой случай (имеется в виду убыток) не наступил.

Поэтому воззрения В.В. Смирнова, А.И. Худякова и М.Я. Шиминовой о том, что страховое возмещение по договорам имущественного страхования можно выплатить «просто так» третьему лицу, назвав его выгодоприобретателем, без возникновения у него ущерба (убытка) в результате наступления страхового случая, на наш взгляд, является ошибочными. Они могут нивелировать страхование в институт дарения.

Обосновывая законность своей точки зрения, А.И. Худяков полагает, что договор страхования при всех обстоятельствах опосредует общественное отношение, являющееся по экономической природе страховым отношением. Поэтому любая конструкция, предусмотренная данным договором, — это страховая конструкция. Быть участником страхового отношения и не быть связанным со страхованием невозможно *(146).

Столь абстрактное объяснение предлагаемой страховой конструкции, без учета всех присущих страхованию элементов, а также существенных условий договора страхования, никоим образом не обосновывает легитимность страховой сделки, направленной на выплату страхового возмещения третьему лицу «просто так». Равно и утверждение, что третье лицо, которое страхователь назвал выгодоприобретателем, получает деньги в результате страхования, а значит, оно получает не абстрактную сумму, а страховую выплату, так как плательщиком выступает не абстрактный должник, а страховщик, который связан со страхованием и страховым правом *(147), также не обосновывает предлагаемую вышеуказанными правоведами конструкцию, применительно к имущественному страхованию.

На наш взгляд, точка зрения, что в имущественном страховании третье лицо может получить страховое возмещение «просто так», на том основании, что возмещение осуществляется в рамках страхового обязательства, не вполне правомерна, поскольку нахождение третьего лица «около страхового обязательства», т.е. там, где применяется термин «страхование», не является достаточным основанием для уплаты этому третьему лицу страхового возмещения. Как было сказано выше, выплата страхового возмещения подлежит лицу, которому вследствие наступления страхового случая причиняется убыток в застрахованном имуществе, другими словами, лицу, которое заинтересовано в сохранении имущества, причем убыток предполагаемый, ожидаемый с определенной долей вероятности для лица, которое заключило договор страхования, а не для лица, которое вообще не знает о страховой сделке, не говоря уже о возможном убытке в чужом имуществе.

Тем не менее, обосновывая изложенную позицию и сетуя на то, что третье лицо, получая деньги в результате страхования, получает не абстрактную сумму, а страховую выплату, А.И. Худяков не уточняет при этом, что является результатом и целью страхования, у кого возникает эвентуальная потребность в страховании, кому предназначается страховая выплата при наступлении страхового случая и т.д. Причем не надуманного случая, а определенного страхового случая, который своим наступлением причиняет ущерб определенному лицу, заинтересованному в ненаступлении этого случая.

Представим, что у страхователя нет страхового интереса в застрахованном имуществе, равно как нет этого интереса и у третьего лица, которое страхователь назначил для получения страхового возмещения «просто так», так называемого получателя денег. Разве выплату страхового возмещения данному третьему лицу можно считать легитимной только по той причине, что оно поименовано не в каком-либо другом договоре, а договоре страхования? Конечно, нет. Ведь подобная выплата является абстрактной в рамках страховых отношений ввиду того, что не учтены цель и назначение страховой выплаты, причем определенному лицу.

Проанализируем обратную ситуацию, когда у страхователя имеется страховой интерес в сохранении имущества, основанный на законе, ином правовом акте или договоре, а у третьего лица, назначенного страхователем для получения страховой выплаты, нет подобного интереса. А.И. Худяков полагает, что в данном случае для получения страховой выплаты достаточно наличия всего двух обстоятельств. Первое — это то, что должником, т.е. плательщиком выступает не абстрактный должник, а страховщик. Второе обстоятельство — это то, что получателем данной суммы является не некое третье лицо, а лицо, названное выгодоприобретателем в договоре страхования.

С данной позицией также нельзя согласиться, так как в ней не учитываются факты, подтверждающие наступление страхового случая и причинение заинтересованному в страховании лицу убытка в застрахованном имуществе или в ином имущественном интересе. Кроме того, в договорах страхования имущества у лица, назначенного в качестве выгодоприобретелеля, должно быть определенное правовое отношение к страхуемому имуществу. Это явствует из некоторых положений страхового законодательства. В частности, согласно п. 5 ст. 10 Закона о страховом деле выгодоприобретатель в обязательном порядке должен обладать определенными имущественными правами на застрахованное имущество, так как соглашение о так называемом абандоне можно заключить только в том случае, если страхователь или выгодоприобретатель откажутся от своих прав на застрахованное имущество. Соответственно, если не страхователь, то выгодоприобретатель в безусловном порядке должен обладать определенными имущественными правами на застрахованное имущество.

Аналогичный вопрос возникает также при реализации ст. 959 ГК РФ, согласно которой на выгодоприобретателя возлагается прямая обязанность по информированию страховщика об изменении рисковых обстоятельств по договору имущественного страхования. Но о каких обстоятельствах может проинформировать страховщика выгодоприобретатель, если последний не имеет заинтересованности в сохранении имущества, да и вообще не владеет никакой информацией о застрахованном имуществе? Ведь ему это не интересно, ибо он может получить страховое возмещение «просто так», как считают сторонники данной точки зрения.

Кроме того, вывод о том, что в качестве выгодоприобретателей могут быть назначены лица, у которых отсутствует интерес в сохранении имущества, противоречит основополагающим нормам страхового законодательства — ст. 2 Закона о страховом деле, определяющей, что объектом страхования является защита имущественных интересов физических и юридических лиц. Соответственно, заключая договор страхования имущества в пользу третьего лица, страхователь должен указать, в чьем интересе он страхует имущество: в своем интересе или интересе названного третьего лица. Если договор страхования имущества заключен не в интересе страхователя, он должен быть заключен в пользу выгодоприобретателя, что прямо определено ст. 930 ГК РФ, т.е. либо в пользу страхователя, либо в пользу выгодоприобретателя. Поэтому страховое возмещение по договорам имущественного страхования вправе получить только то лицо, чей интерес был застрахован, — либо страхователь, либо выгодоприобретатель. Если договор страхования имущества заключен страхователем- страховым интерессентом, а пользополучателем назначено третье лицо, названное выгодоприобретателем, у которого отсутствует страховой интерес и которое не претерпевает никаких убытков в результате наступившего страхового случая, страховое возмещение подлежит выплате, на наш взгляд, только страхователю.

Возможно, в предлагаемой А.И. Худяковым конструкции внешне сохраняются все атрибуты, присущие страхованию, а именно наличие страхователя, страховщика, факт наступления страхового события и возникновения имущественного (материального) ущерба у лица, которое фактически понесло материальные потери. В таком случае получить страховое возмещение вправе только это лицо, так как ухудшилось его материальное состояние или уменьшились его активы, а не лицо, которое вообще не знает о существовании договора страхования имущества. Поэтому предложение В.В. Смирнова, А.И. Худякова и М.Я. Шиминовой о выплате страхового возмещения третьему лицу, назначенному для его получения, которое не несет никаких имущественных или материальных потерь и у которого материальное состояние не ухудшилось, а наоборот, может улучшиться с помощью механизма страхования, без каких-либо материальных вложений и потерь, т.е. «просто так», не согласуется с правовой природой договоров страхования имущества.

С указанной точкой зрения можно согласиться только с позиции общих правил ст. 430 ГК РФ, но без применения ее к страховым правоотношениям, без учета основного элемента страхования — страхового интереса, предусмотренного гражданским законодательством. Более того, иных третьих лиц, за рамками ст. 430 ГК РФ, Гражданский кодекс не предусматривает, за исключением ситуации, когда исполнение обязательства может быть возложено на третье лицо согласно ст. 313 ГК РФ.

Но и эта конструкция не является конечной целью реализации страховой сделки. Дело в том, что в процессе реализации ст. 313 ГК РФ происходит формальная замена должника, так как предполагаемый должник, в роли которого в данном случае рассматривается страхователь (выгодоприобретатель), не лично исполняет принятое на себя обязательство перед своим контрагентом — кредитором, а поручает исполнение этого обязательства другому лицу — страховой организации. С этой целью страхователь (выгодоприобретатель) в соответствии с договором поручения должен дать страховщику определенное указание о выплате страхового возмещения не страхователю, а третьему лицу — кредитору страхователя. Для кредитора- контрагента страхователя, которому подлежит исполнение по договору страхования, страховщик будет третьим лицом.

Если страхователь (выгодоприобретатель) после наступления страхового случая, но до получения у страховщика причитающейся ему страховой выплаты заключит с последним договор поручения, то данным фактом страхователь признает и подтвердит свое право на страховое возмещение. В этом случае, по сути, происходит формальное исполнение страховщиком своего обязательства по выплате страхователю (выгодоприобретателю) страхового возмещения, но только не на счет страхователя, а по его распоряжению другому лицу.

Назовем отличительные особенности данной конструкции от конструкции, предлагаемой В.В. Смирновым, М.Я. Шиминовой и А.И. Худяковым:

— во-первых, лицо, которому подлежит исполнение по договору страхования, назначается страхователем не в момент заключения договора страхования, тем более в качестве выгодоприобретателя, а только после наступления страхового случая;

— во-вторых, данному лицу выплачивается не страховое возмещение, так как его фактически согласился принять страхователь (выгодоприобретатель), а денежные средства, которые принадлежат уже страхователю и по его поручению перечисляются другому лицу.

На наш взгляд, только так можно оправдать исполнение обязательства по договору страхования третьему лицу, не имеющему страхового интереса.

В свое время классики российской цивилистики предложили компромиссный альтернативный вариант разрешения рассматриваемого научного спора. Речь идет о страховании по одному договору имущественного страхования двух объектов страхования, т.е. двух страховых интерессентов. Как пример можно привести договор страхования заложенного имущества, по условиям которого страхователем выступает залогодатель, а выгодоприобретателем — банк.

Обычно в договорах страхования данного вида в качестве страхователей — залогодателей выступают собственники заложенного имущества, которые напрямую заинтересованы в его сохранении, так как, если произойдет утрата или повреждение заложенного имущества, залогодатель — собственник этого имущества понесет прямые убытки. Но кроме залогодателя определенную заинтересованность в сохранении заложенного имущества имеет и банк — залогодержатель, в силу того, что данным имуществом обеспечивается возврат заемщиком — залогодателем полученного у банка кредита.

Принимая во внимание данную конструкцию, Г.Ф. Шершеневич предложил наиболее рациональный подход при определении объекта страхования, выделив двух интрессентов: собственника — залогодателя и кредитное учреждение — залогодержателя. В частности, Г.Ф. Шершеневич считал, что лицом, заинтересованным в сохранении вещи наряду с собственником может быть залогодержатель, право требования которого обеспечено ценностью принадлежащей ему вещи. Страховые интересы собственника и залогодержателя складываются иначе, нежели интересы собственника и пользовладельца. Залогодержатель заинтересован в сохранении той части ценности, которая является достаточной для покрытия его права требования, поэтому возможно одновременное страхование одной и той же вещи собственником и залогодержателем — каждым в пределах своего интереса. При этом застрахование одним из них в пределах своего интереса не препятствует и другому застраховать его одновременно в своем интересе *(148).

Своими суждениями Г.Ф. Шершеневич предлагает, по сути, новую страховую конструкцию о разделении объекта страхования на двух интерессентов — залогодателя и банка.

Для реализации предложения Г.Ф. Шершеневича следует рассмотреть несколько возможных вариантов построения данной конструкции.

Попробуем рассмотреть первый вариант, когда залогодатель и банк могут выступить в качестве страхователей по одному договору страхования. То есть речь идет о множественности лиц в обязательствах, а именно о варианте, когда на стороне кредитора выступают два лица — страхователи, а на стороне должника одно лицо — страховщик. В качестве страхователей предлагается рассматривать залогодателя — собственника страхуемого имущества и банк — лицо, обладающее вещными правами на застрахованное имущество. То есть предметом страхования является имущество, принадлежащее одновременно двум лицам: первому на праве собственности, второму — на ограниченном вещном праве.

В условиях современного страхового законодательства реализовать данную конструкцию представляется весьма затруднительным, так как ст. 929 ГК РФ прямо предусматривает, что в качестве страхователя по договору имущественного страхования может выступать только одна сторона.

Поэтому конструкция с участием двух страхователей в одном договоре страхования, по условиям которого страхуется имущество, законным владельцем которого является только одно лицо — залогодатель, в условиях современного страхового законодательства не применима.

По второму варианту можно рассмотреть несколько иную конструкцию договора страхования, которую в свое время описал В.И. Серебровский. В основу идеи этого автора был заложен тезис о совмещении интересов двух лиц в одном договоре страхования, путем разделения страховой суммы на две части соразмерно интересам страхователя — залогодателя и выгодоприобретателя — банка.

Механизм разделения страховой суммы на двух интерессентов В.И. Серебровский рассматривал следующим образом: страховой интерес у банка — залогодержателя может быть в пределах ссудной задолженности залогодателя, а интерес залогодателя заключается в остальной части страховой суммы, т.е. в части превышения страховой суммой ссудной задолженности. Причем интерес банка В.И. Серебровский рассматривает как собственный интерес залогодержателя, который, несомненно, может принадлежать последнему, но не должен превышать размер тех требований, которые залогодержатель имеет к залогодателю. То есть, по мнению В.И. Серебровского, банк — залогодержатель может выступать не только в качестве третьего лица, в пользу которого заключается договор страхования, но и в качестве страхователя, что позволяет ему страховать заложенное имущество от своего имени и за свой счет, однако не в полной стоимости имущества, а только в пределах своего интереса (ценности залога) и может получить от страховщика страховое вознаграждение не свыше своего интереса *(149). Данное суждение В.И. Серебровского требует некоторого комментария.

По большому счету, предложенную конструкцию можно реализовать, если правильно определить объект страхования в соответствии с современным страховым законодательством. Поскольку речь идет о страховании заложенного имущества, предметом которого является защита определенных имущественных интересов от рисков утраты или повреждения этого имущества, то определить истинного — законного страхового интерессента является особенно необходимым. Поэтому очень важно установить лиц, которым может быть причинен убыток в результате утраты или повреждения имущества: собственник-залогодатель или банк-залогодержатель.

В ст. 343 ГК РФ определено, что залогодатель или залогодержатель в зависимости от того, у кого из них находится заложенное имущество, обязан, если иное не предусмотрено законом или договором, страховать за счет залогодателя заложенное имущество в полной его стоимости от рисков утраты и повреждения, а если полная стоимость имущества превышает размер обеспеченного залогом требования, — на сумму не ниже размера требования.

Данная норма закона устанавливает, что условия страхования заложенного имущества носят диспозитивный характер, в зависимости от предписаний закона или договоренности сторон договора залога. Что касается предписаний закона, следует отметить, что ст. 9 Закона РФ «О залоге» установлено, что законом или договором на залогодержателя может возлагаться обязанность страховать переданное в его владение заложенное имущество. Как видим, данная норма закона так же, как и описанная выше норма ГК, является диспозитивной.

В то же время норма другого закона, регулирующего залоговые правоотношения [имеется в виду ст. 31 Закона РФ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»], предусматривает, что страхование имущества, заложенного по договору об ипотеке, осуществляется в соответствии с условиями этого договора. При отсутствии в договоре об ипотеке иных условий о страховании заложенного имущества залогодатель обязан страховать за свой счет это имущество в полной стоимости от рисков утраты и повреждения, а если полная стоимость имущества превышает размер обеспеченного ипотекой обязательства — на сумму не ниже суммы этого обязательства.

В данной норме закона условия страхования заложенного имущества определяются по-иному. В частности, стороны вправе самостоятельно определить в договоре условия страхования предмета залога, а если они не смогли договориться об этом, закон в императивном порядке вменяет залогодателю обязанность по страхованию за свой счет заложенного имущества.

Таким образом, можно сделать вывод, что заложенное недвижимое имущество подлежит обязательному страхованию, а страхование заложенного движимого имущества зависит от договоренности сторон договора залога.

Следует также отметить, что ГК РФ четко определил и обозначил лицо, которое обязано застраховать заложенное имущество: таковым является то лицо, у которого заложенное имущество находится во владении.

При ипотеке и залоге товаров в обороте (ст. 338 ГК РФ) в качестве страхователей (выгодоприобретателей) могут выступать только залогодатели, так как в соответствии с указанной нормой предмет залога не подлежат передаче залогодержателю. Следовательно, риск случайной утраты и повреждения данного заложенного имущества или риск случайной гибели (ст. 211 ГК РФ) несут только залогодатели, в качестве которых в основном выступают собственники заложенного имущества или лица, владеющие заложенным имуществом на ином законном основании. Соответственно, если произойдет утрата или повреждение заложенного имущества, прямые убытки возникнут у залогодателя.

Изложенное обстоятельство позволяет сделать вывод, что при страховании предмета указанных видов залога страховой интерес имеется только у залогодателя — лица, несущего прямые убытки вследствие наступления страхового случая. Поэтому если на страхование принимается имущество, заложенное в виде ипотеки или товаров в обороте, в качестве страхового интерессента выступает залогодатель, а не залогодержатель.

Выше упоминалось, что обязанность по страхованию заложенного имущества, за исключением предмета ипотеки и товаров в обороте, возложена законодателем на одну из сторон договора залога — залогодателя или залогодержателя, в зависимости о того, как об этом договорятся стороны в договоре. На наш взгляд, они должны договориться о том, на кого будет перенесен риск случайной гибели или повреждения заложенного имущества, по правилам ст. 211 и 344 ГК РФ. Так, в частности, если имущество останется в ведении и пользовании у залогодателя, риск случайной гибели этого имущества останется за залогодателем, а если заложенное имущество будет передано в ведение на хранение банку — залогодержателю, риск случайной гибели заложенного имущества может быть перенесен на банк, вследствие чего последний выступит в договоре страхования в качестве страхователя или будет назначен в качестве выгодоприобретателя.

Например, если заложенное имущество находится в ведении залогодержателя в виде заклада, по которому залогодержатель в период действия договора залога принимает на себя обязанности по сохранности заложенного имущества, то обязанность по страхованию заложенного имущества должна быть возложена на залогодержателя, ибо риск случайной гибели имущества должен нести последний. Принимая залог в виде заклада, залогодержатель одновременно принимает на себя ответственность перед залогодателем за утрату данного имущества и обязательство по обеспечению его сохранности. Следовательно, при страховании предмета данного вида залога страхователем или выгодоприобретателем вполне может выступить залогодержатель, так как в данной ситуации у него появляется прямая заинтересованность в сохранении заложенного имущества. Поэтому в случае утраты или повреждения заложенного имущества обязанность по возмещению залогодателю убытка может быть возложена на залогодержателя — лицо, в ведении которого находилось заложенное имущество.

В тех случаях, когда заложенное имущество остается у залогодателя, страхователем или выгодоприобретателем при страховании данного имущества должен выступать непосредственно залогодатель, так как носителем риска случайной гибели является залогодатель.

Если принять во внимание вышеизложенные правила страхования заложенного имущества, а также учесть суждения Г.Ф. Шершеневича и В.И. Серебровского по данному вопросу, то, как нам представляется, для заключения договора страхования заложенного имущества с участием залогодателя и банка — кредитора целесообразно рассмотреть следующий вариант страховой конструкции.

Статья 930 ГК РФ определяет, что по договорам страхования имущества защите подлежат имущественные интересы только одного лица — страхователя либо выгодоприобретателя. Тем не менее рассматриваемая норма закона устанавливает общий принцип страхования — защиту имущественных интересов любого заинтересованного в страховании лица. Причем никаких ограничений в реализации данного принципа законодатель не определил. Следовательно, если в страховании определенного имущества заинтересованы одновременно два лица, причем каждый в своем законном интересе (в пределах своей страховой суммы), то представляется, что допустимо заключение договора имущественного страхования в пользу залогодателя и залогодержателя. При этом еще раз следует обратить внимание на то, что страховой интерес залогодержателя обусловлен только риском случайной гибели имущества, носителем которого обязательно должен быть залогодержатель, в силу того, что заложенное имущество находится в его ведении.

Это позволяет заключить договор страхования одновременно и в пользу страхователя, и в пользу выгодоприобретателя, при этом не нарушая индивидуальные интересы сторон применительно ко всей страховой сумме. Достигается это, как полагал В.И. Серебровский, путем разделения страховой суммы на двух страховых интерессентов.

Далее следует рассмотреть общее правило назначения выгодоприобретателя в страховых обязательствах, которое определяется одним из способов, следующих ниже.

По первому варианту выгодоприобретатели могут быть определены в самом начале возникновения страховых обязательств, т.е. в момент заключения договора страхования, когда страхователи сразу указывают лицо, в пользу которого они заключают договор страхования. В имущественном страховании, как было отмечено выше, это страховые интерессенты или лица, определенные законом, а в личном страховании — лица, назначенные для получения страховой выплаты.

Во втором случае страхователи вправе назначать выгодоприобретателя в любой период действия договора страхования, но до наступления страхового случая. В обоих случаях процедура назначения выгодоприобретателей определена законодателем и имеет свои особенности.

Кроме всего прочего следует заметить, что выгодоприобретатели могут назначаться волей самого страхователя или застрахованного лица, что называется, в добровольном порядке, или могут быть определены законодателем, когда он заранее устанавливает круг лиц, в пользу которых подлежат заключению договоры страхования. Это зависит от вида и объектов страхования.

В частности, из существующих в гражданском законодательстве видов страхования, в которых выгодоприобретатель определяется и устанавливается законом, следует назвать следующие виды имущественного страхования:

— страхование ответственности за причинение вреда (ст. 931 ГК РФ);

— страхование ответственности по договору (ст. 932 ГК РФ).

По этим видам страхования выгодоприобретатели, в пользу которых подлежат заключению договоры страхования и которых впоследствии нельзя заменять, установлены законодателем. Причем в названных видах страхования выгодоприобретателями являются третьи по отношению к участникам договоров страхования лица. По такому виду страхования, как страхование предпринимательского риска (ст. 933 ГК РФ), законодатель установил, что договор страхования может быть заключен только в пользу самого страхователя, т.е. предпринимателя, а не третьего лица. Поэтому в качестве выгодоприобретателя выступает непосредственно сам страхователь.

Что касается выгодоприобретателей, которых устанавливает законодатель, в качестве таковых выступают третьи лица, которым причиняется вред действиями страхователей или других названных в договоре лиц. Дело в том, что в соответствии с гражданским законодательством лица, которые своими виновными действиями причиняют вред другим лицам, несут бремя по возмещению причиненного вреда, или, другими словами, — ответственность вследствие причинения вреда.

Указанная ответственность возлагается на причинителей вреда вне зависимости от того, имеются у них какие-либо правоотношения с потерпевшими или нет. То есть обязательство по возмещению ущерба потерпевшим возникает у причинителей вреда из самого факта причинения вреда и именуется как деликтное — внедоговорное обязательство. Правой режим данных обязательств определен гл. 59 ГК РФ «Обязательства вследствие причинения вреда».

Обычно никто не в состоянии предугадать вероятность причинения кому-либо ущерба, равно как не в состоянии заранее определить круг лиц — потерпевших, которым может быть причинен вред. Более того, невозможно предположить период времени вероятного причинения вреда и его размеры.

Поскольку, как было отмечено выше, круг предполагаемых потерпевших заранее также неизвестен, к ним относятся все лица, которым может быть причинен вред (выгодоприобретатели) (п. 3 ст. 931 ГК РФ).

Так как выгодоприобретателей по данному виду страхования установил законодатель, страхователь не вправе заменить их на других лиц или назначать иных выгодоприобретателей. Для данного вида страхования существенным обстоятельством является то, что страхователи страхуются в своем интересе, с целью избежать убытков. Следует отметить, что страховаться заинтересованные лица по данному виду страхования могут как в добровольном, так и в обязательном порядке.

Принцип добровольного страхования ответственности за причинение вреда заключается в том, что каждое лицо самостоятельно решает проблему покрытия своих возможных в будущем расходов, связанных с возмещением вреда третьим лицам, а именно за счет собственных средств или за счет страховой услуги, за которую уплачивается определенный минимум в виде страховой премии.

В основе обязательного страхования гражданской ответственности лежит принцип публичности, согласно которому государство обязывает указанных в законе лиц страховать свою ответственность перед другими лицами. Примером подобного вида страхования является страхование, предусмотренное Законом об ОСАГО. Названный закон обязывает всех владельцев источников повышенной опасности — автотранспортных средств страховать свою гражданскую ответственность в пользу лиц, которым может быть причинен вред, — выгодоприобретателей. Фактически Закон об ОСАГО сам устанавливает участников страховых отношений по данному виду страхования: в качестве страхователей названы владельцы автотранспортных средств, а в качестве выгодоприобретателей — лица, которым в результате ДТП может быть причинен вред (потерпевшие).

По другому виду страхования гражданской ответственности — ответственности по договору (ст. 932 ГК РФ) выгодоприобретатель также определяется законодателем. В качестве выгодоприобретателя может выступать только третье лицо — контрагент страхователя по соответствующему гражданско-правовому договору, так как объектом страхования по данному виду страхования является риск неисполнения страхователем своих обязательств по договору перед контрагентом. Поэтому риск ответственности за нарушение договора считается застрахованным в пользу стороны, перед которой по условиям этого договора страхователь должен нести соответствующую ответственность, — выгодоприобретателя, даже если договор страхования заключен в пользу другого лица либо в нем не сказано, в чью пользу он заключен (п. 3 ст. 932 ГК РФ).

Гражданским кодексом РФ предусмотрен еще один вид имущественного страхования, в котором в качестве выгодоприобретателя может быть назначен только непосредственно сам страхователь, т.е. страхователь и выгодоприобретатель должны выступать в одном лице. Речь идет о страховании предпринимательского риска. По данному виду страхования законодатель совершенно однозначно определил, что по договору страхования предпринимательского риска может быть застрахован предпринимательский риск только самого страхователя и только в его пользу. Договор страхования предпринимательского риска лица, не являющегося страхователем, ничтожен. Договор страхования предпринимательского риска в пользу лица, не являющегося страхователем, считается заключенным в пользу страхователя (ст. 933 ГК РФ).

Особенность данного вида страхования, в отличие от страхования ответственности по договору, заключается в том, что выгодоприобретатель и страхователь должен совпадать в одном лице, поэтому назначать выгодоприобретателем третье лицо в договорах данного вида страхования нельзя, подобное назначение влечет ничтожность всего договора страхования. Обосновывается это тем, что страхователями по данному виду страхования вправе выступать только предприниматели, деятельность которых направлена исключительно на извлечение прибыли. И поскольку любая предпринимательская деятельность связана с риском неполучения предполагаемых доходов от вложенных в данную деятельность средств, этот риск будет нести только то лицо, которое вложило определенные средства в свою предпринимательскую деятельность.

При этом следует отметить, что предпринимательская деятельность — это самостоятельная деятельность, направленная на систематическое извлечение прибыли, которой занимается непосредственно предприниматель, и, соответственно, риск неполучения доходов несет только предприниматель. Следовательно, получателем страхового возмещения по договору страхования предпринимательского риска должен выступать непосредственно сам предприниматель — лицо, застраховавшее свою деятельность.

Раскрывая правовое положение выгодоприобретателей в договорах страхования, следует остановиться и на процедуре их замены, установленной законодателем. Сразу нужно оговорить, что процедура замены выгодоприобретателя в страховании имеет свои особенности, тем более что общие правила замены третьих лиц в гражданско-правовых договорах подробно в ст. 430 ГК РФ не определены, кроме одного условия, исключающего замену третьего лица. Речь идет о реализации третьим лицом своего права на получение исполнения по договору, что лишает кредитора возможности заменить третье лицо. Это единственное правило ГК РФ, касающееся вопроса замены третьего лица. Другие специальные правила содержатся в гл. 48 ГК РФ, посвященной страхованию.

Прежде всего следует отметить, что условие о запрете замены третьего лица носит диспозитивный характер. Рассматриваемая норма закона, с одной стороны, запрещает замену третьего лица при определенных обстоятельствах, а с другой — ставит такой запрет в зависимость от предписаний закона, иных правовых актов или условий договоренностей.

Однако такой порядок предусмотрен только ст. 430 ГК РФ, а специальная норма — ст. 956 ГК РФ, посвященная условиям замены выгодоприобретателя, напротив, исключает указанную диспозитивность, совершенно императивно определяя, что выгодоприобретатель не может быть заменен другим лицом после того, как он выполнил какую-либо из обязанностей по договору страхования или предъявил страховщику требование о выплате страховой суммы или страхового возмещения.

Как видно, в договорах страхования правовое положение третьего лица, назначенного в качестве выгодоприобретателя, более устойчиво, нежели в других видах гражданско-правовых договоров. Поэтому в страховании полностью исключается какая-либо оговорка о замене выгодоприобретателя вопреки его воле, если им уже предприняты и совершены вышеуказанные действия.

Таким образом, условие о замене выгодоприобретателя в договорах страхования полостью зависит от воли самого выгодоприобретателя, т.е. от субъективных факторов.

Для того, чтобы исключить возможность своей замены, выгодоприобретатель должен, во-первых, выполнить какую-либо из обязанностей, предусмотренных договором страхования и возложенную на страхователя, так как выгодоприобретатель в сделке по страхованию находится на стороне страхователя — кредитора, либо, во-вторых, предъявить страховщику требование о выплате страхового возмещения или страховой суммы при наступлении страхового случая.

Первое мероприятие может быть реализовано путем уплаты выгодоприобретателем страховой премии (взноса) в соответствии с условиями договора страхования.

Второе мероприятие заключается в совершении выгодоприобретателем действий, связанных с предъявлением страховщику требования о выплате страхового возмещения по факту наступившего страхового случая.

Кроме субъективного фактора, на замену выгодоприобретателя влияет и объективный, связанный с наступлением страхового случая, предусмотренного в договоре страхования, так как факт наступления страхового случая является побуждающим обстоятельством для принятия выгодоприобретателем мер, направленных на реализацию своего права на получение страхового возмещения путем предъявления страховщику соответствующего заявления.

Следует отметить, что в зависимости от вида страхования условия замены выгодоприобретателя имеют свои особенности. В частности, для замены выгодоприобретателя в договорах страхования имущества необходимо установить наличие у нового выгодоприобретателя страхового интереса. Поэтому замена выгодоприобретателя в договорах имущественного страхования обусловлена обязательным наличием страхового интереса у правопреемника выгодоприобретателя, чего не требуется для договоров личного страхования.

Страхователь сохраняет право на замену выгодоприобретателя в любой момент до наступления страхового случая. Для этого страхователю достаточно направить письменное уведомление страховщику о своих намерениях. При этом, если иное не предусмотрено договором страхования, согласие страховщика на замену выгодоприобретателя не требуется, так как в таких случаях происходит обычная цессия по правилам гл. 24 ГК РФ, определяющей порядок перехода прав кредитора к другому лицу. В частности, п. 2 ст. 382 ГК РФ определено, что для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Но если страхователь — кредитор нарушит правило о письменном уведомлении страховщика при замене выгодоприобретателя, то для нового кредитора — выгодоприобретателя это повлечет риск неблагоприятных последствий, связанных с неисполнением страховщиком — должником обязательства по договору страхования в пользу выгодоприобретателя, так как исполнение страховщиком — должником обязательств по договору страхования непосредственно страхователю в этом случае признается исполнением надлежащему кредитору.

В качестве надлежащего кредитора, т.е. законного получателя страховой выплаты по договору страхования имущества, следует рассматривать лицо, которое в момент наступления страхового случая обладало страховым интересом в застрахованном объекте. Поэтому неуведомленный или несвоевременно уведомленный о факте замены выгодоприобретателя страховщик — должник может ошибочно передать страховую выплату лицу, которое к моменту наступления страхового случая не обладало страховым интересом.

Иное правовое положение у выгодоприобретателя по договору личного страхования. Замена выгодоприобретателя по договору личного страхования, назначенного с согласия застрахованного лица (п. 2 ст. 934 ГК РФ), допускается лишь с согласия этого лица (абз. 1 ст. 956 ГК РФ). Это связано с тем, что выгодоприобретатели в договорах личного страхования назначаются исключительно по воле застрахованных лиц, а поскольку застрахованное лицо (в том числе страхователь) в договорах личного страхования является лицом, в пользу которого заключен договор и которому подлежит выплата страховой суммы, то для замены данного лица, необходимо получить от него согласие. Даже в случае смерти застрахованного лица, не назначившего выгодоприобретателя, страхователь не вправе сам назначить выгодоприобретателя, так как в таких случаях страховая выплата должна быть осуществлена наследникам застрахованного лица по правилам наследственного права.

Следовательно, для замены выгодоприобретателя, который одновременно является и застрахованным лицом либо назначен застрахованным лицом для получения страховой выплаты, необходимо получить письменное согласие застрахованного лица.

Следует отметить, что процедура замены выгодоприобретателя в договорах личного страхования была предусмотрена и законами, действовавшими в начале ХХ в., о чем в свое время упоминал также В.И. Синайский, обсуждая положения Закона о государственных сберегательных кассах 1914 г. В частности, В.И. Синайский полагал, что страхователю и выгодоприобретателю необходимо предоставить свободу в распоряжении своим правом по страхованию, как то: переносить права и обязанности на другое лицо, заменять выгодоприобретателя, не спрашивая согласия страховщика (ст. 52 названного закона) — В.К.Р) *(150). Данное суждение В.И. Синайского следует рассматривать только применительно к личному страхованию, в котором замена выгодоприобретателя не зависит от наличия у него страхового интереса.

Выше было отмечено, что выгодоприобретатель определяется либо волей страхователя, либо волей застрахованного лица, т.е. в добровольном порядке. Но кроме добровольной процедуры назначения выгодоприобретателя существует и законная принудительная процедура, которая в качестве выгодоприобретателя называет исключительно третье лицо. Например, это лица, являющиеся выгодоприобретателями по договорам страхования гражданской ответственности за причинения вреда жизни и здоровью.

Особенностью правового положения второго вида выгодоприобретателей является то, что при получении ими страховой суммы в порядке возмещения вреда, причиненного их жизни или здоровью, учитывается также ущерб, неразрывно связанный с их личностью. Именно по данному признаку законодатель в соответствии со ст. 383 ГК РФ не предусматривает замену данной категории выгодоприобретелей, предписывая, что переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, не допускается.

Если, например, виновными действиями страхователя — автовладельца, ответственность которого застрахована, во время ДТП причинен определенный вред здоровью другого участника ДТП — потерпевшего, повлекший за собой кратковременное расстройство здоровья, требующее медицинского лечения, право на получение денежной компенсации имеется только у данного потерпевшего лица. Это связано с тем, что все предстоящие денежные расходы на лечение должны быть направлены на восстановление здоровья конкретного и определенного лица — потерпевшего, так как передать медицинское лечение от одного лица другому просто невозможно и абсурдно. Поэтому точно так же абсурдно передавать право требования денежной компенсации на восстановление здоровья не больного лица, а другого, здорового лица.

Кроме изложенных правомочий правовой режим выгодоприобретателя включает в себя и определенные обязанности, закрепленные за ним законодателем.

Как известно, договор страхования является двустороннеобязывающей гражданско-правовой сделкой, в соответствии с которой законодатель допускает возможность возложения на кредитора (страхователя, выгодоприобретателя) определенных обязанностей, оговоренных в договоре страхования. При этом законодатель предоставляет страховщику право требовать исполнения этих обязанностей не только от страхователя, но и от выгодоприобретателя.

В частности, в ст. 939 ГК РФ прямо определено, что страховщик вправе требовать от выгодоприобретателя, в том числе и тогда, когда выгодоприобретателем является застрахованное лицо, выполнения обязанностей по договору страхования, включая обязанности, лежащие на страхователе, но не выполненные им, при предъявлении выгодоприобретателем требования о выплате страхового возмещения по договору имущественного страхования либо страховой суммы по договору личного страхования. Риск последствий невыполнения или несвоевременного выполнения обязанностей, которые должны были быть выполнены ранее, несет выгодоприобретатель.

На наш взгляд, приведенная норма ГК РФ прежде всего призвана сбалансировать правомочия участников страховых правоотношений, в которых с одной стороны выступает страховщик, а с другой стороны — страхователь в качестве выгодоприобретателя со свойственным данному лицу правовым режимом или в качестве застрахованного лица в личном страховании, причем застрахованное лицо вправе выступать одновременно и в качестве выгодоприобретателя. Следовательно, в страховых правоотношениях одна сторона договора страхования может противостоять сразу трем сторонам — страхователю, застрахованному лицу и назначенным им выгодоприобретателю либо только двум сторонам — страхователю и выгодоприобретателю. Причем как в отдельности, так и всем троим одновременно.

Поэтому, предоставляя определенные права страховщику по правилам ст. 939 ГК РФ, законодатель тем самым вносит паритет во взаимоотношения между страховщиком и лицами, выступающими на стороне кредитора. Здесь в большей степени учитываются те ситуации, когда страхователь, заключив договор в пользу третьего лица, прекратил исполнять свои обязанности по договору страхования.

В качестве иллюстрации можно привести пример, когда страхователь не выполняет полностью или в части принятую на себя обязанность по своевременной уплате страховой премии до наступления предусмотренного договором страхования страхового события. Или, например, когда страхователь или выгодоприобретатель в период действия договора страхования не информируют страховщика об изменениях в обстоятельствах, сообщенных последнему при заключении договора страхования. Речь идет в основном об обстоятельствах, связанных с вероятностью наступления страхового случая и размером возможных убытков. Это касается сведений, предоставление которых предусмотрено законом, в частности ст. 944 и 959 ГК РФ, или договором страхования, имеющих существенное значение для реализации договора страхования, в том числе в случае предъявления выгодоприобретателем требования о выплате страхового возмещения по договору имущественного страхования либо страхового обеспечения по договору личного страхования.

Реализовать свое право требования в отношении выгодоприобретателя, связанное с исполнением условий договора страхования, страховщики могут при соблюдении определенных процедур, предусмотренных законом. В частности, это право обусловлено фактом предъявления выгодоприобретателями требования о выплате страхового возмещения или страховой суммы. Или, другими словами, страховщики вправе требовать исполнения обязательств по договору страхования от третьих лиц только по факту наступления страхового случая. Данное обстоятельство еще раз подтверждает сбалансированность и в то же время объективность предоставленных законом страховщикам прав.

Но в тех случаях, когда в соответствии с условиями договора страхования исполнение определенных обязанностей по договору возложено на выгодоприобретателя, страховщик вправе требовать исполнения этих обязательств только от него. При этом риск отрицательных последствий, вызванных неисполнением выгодоприобретателем обязанностей, которые он должен был выполнить по договору страхования, причем до наступления страхового случая, в том числе за страхователя, несет выгодоприобретатель. Одним из отрицательных последствий для выгодоприобретеля в случае неисполнения им законных требований страховщика является допустимая задержка со стороны последнего выплаты страхового возмещения по причине просрочки исполнения обязательств кредитором — выгодоприобретателем (п. 3 ст. 405 и ст. 406 ГК РФ).

Раскрывая правовое положение выгодоприобретателя, следует рассмотреть также лиц, к которым право на получение страхового возмещения переходит в порядке правопреемства. Это правило распространяется только на договоры страхования имущества и обусловлено переходом прав на застрахованное имущество. Речь идет о тех случаях, когда право на застрахованное имущество в период действия договора страхования переходит к другому лицу, не названному в договоре на основании закона или договора, т.е. в результате универсального или сингулярного правопреемства (наследство, дарение, купля-продажа и т.д.).

В этом случае действует правило о том, что с момента перехода прав на застрахованное имущество, которое было предметом страховой защиты, одновременно переходит и право на страховую защиту. Предпосылкой этого является обстоятельство, связанное с возникновением у нового законного владельца имущества страхового интереса в сохранении этого имущества, а правовым основанием для данного перехода — правило, предусмотренное ст. 960 ГК РФ.

Но здесь следует отметить, что указанная норма закона предусматривает исключение из общего правила о переходе прав по договору страхования к другому лицу. Речь идет о принудительном изъятии имущества (п. 2 ст. 235 ГК РФ) и об отказе страхователя или выгодоприобретателя от права собственности на застрахованное имущество. При этом имеется в виду добровольное устранение собственником от владения, пользования и распоряжения имуществом (ст. 236 ГК РФ).

Существенное условие при переходе прав по договору страхования от страхователя к другому лицу — обязательное незамедлительное уведомление этим лицом страховщика о произошедшем переходе. Это особенно важно для страховщика, так как от нового владельца зависит изменение или подтверждение условий хранения и эксплуатации застрахованного имущества. Факт уведомления считается состоявшимся, если уведомление осуществлено в письменной форме. Это связано с тем, что договор страхования должен быть заключен в письменной форме, равно как и любые изменения и дополнения к нему. Такое условие договора страхования, как замена лица, в пользу которого заключается договор страхования, является существенным и подлежит оформлению только в письменном виде, в том числе путем направления оферты (предложения, к чему и обязывает законодатель нового владельца застрахованного имущества).

Следует также отметить, что при заключении договора страхования имущества в пользу выгодоприобретателя — третьего лица по правилам ст. 930 ГК РФ страхователи могут назначать их в момент заключения договора страхования, указывая этих лиц в договоре, а в определенных случаях могут не называть их. То есть в первом случае выгодоприобретатели известны в момент заключения договора страхования, а во втором они становятся известными только в период действия договора страхования.

Своеобразная ситуация складывается с указанием выгодоприобретателей по правилам ст. 931, 932 ГК РФ, согласно которым выгодоприобретатели назначаются законодателем и определены как третьи лица, которым причиняется вред в результате наступления страхового случая, т.е. потерпевшие. Как видно, данная категория выгодоприобретателей не персонифицируется в договорах страхования, а обозначается общим нарицательным именем. Тем не менее подобного рода обозначение выгодоприобретателя является вполне определенным, так как в момент заключения договора страхования уже обозначено лицо, которому подлежит выплата страхового возмещения.

В частности, при страховании гражданской ответственности это потерпевшие лица, которым причиняется вред, при страховании ответственности по договору — контрагент по этому же договору, а при страховании предпринимательского риска — непосредственно предприниматель — страхователь, который заключает договор страхования.

Если при страховании ответственности по закону или договору законодателем выгодоприобретатели определены таким образом, что в момент заключения договора страхования уже известно, в чью пользу заключается договор, то при страховании имущества по правилам п. 3 ст. 930 ГК РФ данной определенности нет, так как данная норма закона допускает в момент заключения договора страхования неопределенность в установлении конкретного лица — выгодоприобретателя. Речь идет о тех выгодоприобретателях, которые в момент заключения договора еще неизвестны ни страхователю, ни страховщику. Они становятся известными сторонам договора страхования позже, но до наступления страхового случая либо к моменту его наступления.

Подобное обозначение выгодоприобретателя схоже со страхованием гражданской ответственности, когда страхование осуществляется в счет будущего потерпевшего, которого в момент заключения договора страхования невозможно определить. В принципе, для страхования гражданской ответственности неопределенность в личности конкретного потерпевшего не имеет значения для защиты имущественных интересов страхователя, так как определяющим фактором в этом случае является страховая сумма, которая может быть выплачена любому потерпевшему, вне зависимости от личности последнего. Но при страховании имущества личность страхователя или выгодоприобретателя имеет существенное значение, так как она характеризуется обязательным наличием страхового интереса у указанных лиц. Согласно п. 2 ст. 930 ГК РФ договор страхования имущества, заключенный при отсутствии у страхователя или выгодоприобретателя интереса в сохранении застрахованного имущества, недействителен. В то же время п. 3 этой нормы допускает исключение из общего правила в части определения страхового интерессента в момент заключения договора страхования.

В п. 3 ст. 930 ГК РФ сказано, что договор страхования в пользу выгодоприобретателя может быть заключен без указания имени или наименования выгодоприобретателя. Но если договор страхования заключается в пользу выгодоприобретателя, то, следуя п. 2 ст. 930 ГК РФ, у выгодоприобретателя должен быть интерес в сохранении имущества, т.е. страховой интерес, обозначенный в момент заключения договора страхования. Следовательно, возникает неопределенность в вопросе о том, в каких случаях тогда реализовать положения п. 3 ст. 930 ГК РФ при заключении договора страхования имущества «за счет кого следует»? Попробуем разобраться.

Объектом договора страхования имущества является интерес определенного лица в сохранении страхуемого имущества, т.е. имущественный интерес, а предметом страхования — конкретное имущество. К моменту заключения договора страхования имущество, подлежащее страхованию, может находиться в собственности определенного лица, обладающего страховым интересом, а к моменту наступления страхового случая — на законном основании перейти в собственность другого лица, у которого одновременно с переходом имущества возникает интерес в сохранении этого имущества, т.е. страховой интерес.

Как видно, предметом страхования является имущество, которое может быть объектом гражданско-правового оборота и может переходить от одного лица к другому. Если это имущество еще и застраховано, то передаваться может и право на страховую защиту лица, являющегося правообладателя этого имущества, заинтересованного в его сохранении. Хотя страховой интерес — это сугубо субъективный элемент страхования, тем не менее он возникает у лица одновременно с приобретением права собственности на имущество (п. 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 28 ноября 2003 г. N 75).

Возможность перехода на страховую защиту от одного лица — страхователя, в период действия договора страхования к другому лицу — выгодоприобретателю позволяет применять в правоотношениях по страхованию фигуру выгодоприобретателя без указания его имени или наименования.

Но поскольку правила п. 2 ст. 930 ГК РФ устанавливают, что в момент заключения договора страхования страхователь или выгодоприобретатель в обязательном порядке должен обладать страховым интересом, соответственно, при заключении договора страхования «за счет кого следует», страхователь непременно должен обладать страховым интересом, получая полис на предъявителя. Данный полис позволяет страхователям — страховым интерессентам распоряжаться застрахованным имуществом (имеется в виду, отчуждать его) одновременно со страховым покрытием, т.е. со страховкой. Поэтому, на наш взгляд, выдача полиса на предъявителя в любом случае должна быть поставлена в зависимость от наличия страхового интереса у страхователя в момент заключения договора страхования.

В дальнейшем страхователь — владелец полиса на предъявителя вправе передать этот полис третьему лицу — выгодоприобретателю, но только в том случае, если у выгодоприобретателя появится страховой интерес в застрахованном имуществе.

Если в момент заключения договора страхования выдать страхователю, у которого отсутствует страховой интерес, полис на предъявителя, возникают следующие вопросы: как определить объект страхования, если интерессент отсутствует и страхуемое имущество не обозначено, как определить рисковые обстоятельства, как определить страховую сумму, как быть в том случае, если страховое событие наступило до передачи полиса на предъявителя третьему лицу, а у держателя полиса отсутствует страховой интерес, и кому в этом случае подлежит выплата страхового возмещения по договору страхования, если учитывать, что по данному риску страховая компания сформировала страховой резерв на его покрытие? Как быть, если отпадет надобность в передаче полиса на предъявителя третьему лицу — выгодоприобретателю, при заключении договора страхования «за счет кого следует»? В последнем случае может быть поставлена под сомнение правомерность договора страхования, заключенного при отсутствии страхового интереса.

Представляется, что подобные вопросы не возникнут, если ответом на них будет утверждение, что основу договора страхования имущества должен составлять страховой интерес, присутствующий в момент заключения договора.

Без учета изложенных особенностей заключения договора страхования «за счет кого следует» страховой полис на предъявителя подлежит рассмотрению в качестве договора о намерениях. Об этом в свое время упоминал В.И. Серебровский, полагая, что значение страхового интереса для договора имущественного страхования чрезвычайно велико. Договор страхования недействителен, если интерес, для которого заключено страхование, не существует при наличии страхования или вообще не возникает в случае заключения страхования для будущего интереса *(151).

Кроме вопросов, касающихся заключения договора страхования «за счет кого следует», необходимо обратить внимание на порядок оформления договоров данного типа и реализацию прав будущего выгодоприобретателя. В частности, п. 3 ст. 930 ГК РФ определяет, что при заключении договора страхования «за счет кого следует» страхователю выдается страховой полис на предъявителя. В дальнейшем данный полис, находясь на руках у страхователя, предоставляет ему возможность передачи этого полиса выгодоприобретателю, а последнему — получения страхового возмещения путем представления полиса страховщику.

Порядок оформления страхового полиса определяется положениями ст. 940-943 ГК РФ, за исключением одной существенной особенности. В страховом полисе на предъявителя не должно быть указано лицо, которое может получить страховое возмещение, кроме страхователя. В этом, собственно говоря, и состоит сущность рассматриваемой конструкции.

Страхователю полис на предъявителя предоставляет возможность, во-первых, в любой период действия договора страхования назначить выгодоприобретателя путем передачи ему полиса и, вов-торых, назначить выгодоприобретателем любое лицо по своему усмотрению, не ограничивая себя заранее названным лицом. По существу, это реализация принципа свободы договора в гражданско-правовых отношениях (ст. 421 ГК РФ). Назначенному в будущем выгодоприобретателю переданный полис на предъявителя гарантирует возможность получения исполнения по договору страхования и не допускает в дальнейшем его замены. При этом новый владелец полиса на предъявителя в обязательном порядке должен иметь интерес в сохранении застрахованного имущества.

В отличие от современного страхового законодательства, законодательство начала ХХ в. предусматривало несколько иной порядок передачи прав по полису «за счет кого следует». Раньше процедура передачи прав по такому полису предусматривала совершение на полисе передаточной надписи, подобно ценной бумаге на предъявителя. В частности, В.П. Крюков отмечал, что страхователь и владелец полиса были более свободны в своих действиях, эти лица имели право на свободную передачу полиса путем совершения простой надписи на нем, и страховщик был обязан уплатить капитал страхования предъявителю такого полиса независимо от юридических отношений, в силу которых полис перешел от страхователя к держателю. Лицо, получившее капитал по передаточной надписи страхователя, не отвечало за его долги в качестве наследника *(152). П.П. Цитович, руководствуясь положениями устава Российского общества застрахования капиталов и доходов, отмечал, что страхователь — хозяин полиса, он может заменить бенефицианта посредством передаточной надписи на имя другого лица. Страхователь — бенефициант был вправе назвать иного бенефицианта, передать последнему полис: с полной передаточной надписью на имя нового бенефицианта или же с надписью «на предъявителя» *(153).

На первый взгляд, ныне существующий правовой режим полиса на предъявителя похож на режим ценной бумаги на предъявителя, но это внешнее сходство. На самом деле сопоставляемые документы отличаются. Различие заключается прежде всего в правовом источнике происхождения рассматриваемых документов и в условиях реализации прав по ним.

Если правовым основанием для реализации прав по страховому полису на предъявителя является исключительно сделка по страхованию, основанная на страховом интересе, то правовую основу ценной бумаги на предъявителя может составлять любая гражданско-правовая сделка, по которой передаются имущественные права. Кроме того, различие прослеживается в сроках и моменте реализации прав по ценной бумаге. В частности, права требования по ценной бумаге ее обладатель может реализовать в конкретно определенные и указанные в ней сроки. При этом отсутствует признак неопределенности, который присущ страховому полису на предъявителя, так как получение исполнения по страховой сделке поставлено в зависимость от вероятностных и случайных обстоятельств, которые могут наступить, а могут и не наступить. Поэтому реализация прав по полису на предъявителя является в некотором роде неопределенной.

Данная неопределенность касается, во-первых, даты возникновения прав по полису на предъявителя и, во-вторых, самого факта реализации прав по полису, так как обстоятельства, связанные с возникновением права требования по полису, зависят от случайных явлений. Кроме того, выплата по полису на предъявителя может быть осуществлена только ее владельцу — обладателю страхового интереса.

Различие прослеживается и по субъектному составу. Если исполнение по страховому полису на предъявителя, как было отмечено выше, вправе получить только лицо, обладающее страховым интересом, то исполнение по ценной бумаге на предъявителя может получить не только первый обладатель имущественного права по ценной бумаге, но и любое другое лицо, которому указанная бумага передана на законном основании.

Кроме изложенного, следует отметить, что договор страхования «за счет кого следует» с выдачей полиса на предъявителя является достаточно привлекательной правовой конструкцией, с помощью которой у страхователей появляется возможность свободно передавать свои имущественные права по договору страхования одновременно с передачей прав на застрахованное имущество. При этом страхователь не ограничен в сроках передачи полиса. Главное, чтобы полис был передан до момента наступления страхового случая. Более того, у страхователя появляется возможность не ограничивать себя конкретным выгодоприобретателем, указывая его в договоре страхования, а напротив, назначить по своему выбору любого интерессента, которому он желает передать полис на предъявителя.

В страховой практике договор страхования с выдачей полиса на предъявителя распространен в основном в правоотношениях по перевозкам и, как правило, в смешанных перевозках (ст. 788 ГК РФ). Это связано с тем, что при перевозках ответственность за утрату или повреждение перевозимого товара (имущества) в соответствии с транспортными уставами и кодексами несет перевозчик. Как правило, при передаче грузоотправителем товара перевозчику для доставки его грузополучателю к последнему одновременно вместе с товаром переходит и риск случайной гибели перевозимого товара (имущества). Соответственно, с целью избежать последствий возникновения убытков, связанных с утратой или повреждением товара (имущества) во время перевозок, грузоотправитель вступает в страховые правоотношения. При этом грузоотправитель учитывает, что в процессе перевозки товар (имущество) может переходить в законное владение от одного перевозчика к другому до тех пор, пока не будет доставлен грузополучателю. Принимая во внимание данное обстоятельство, грузоотправитель приобретает у страховщика документ — страховой полис, своего рода охранный документ на товар, который позволит его законному владельцу покрыть возникшие во время перевозки убытки, связанные с утратой или повреждением товара (имущества).

При приобретении страхового полиса грузоотправитель может не знать, каким транспортом и какие конкретно перевозчики будут перевозить товар. Поэтому он приобретает универсальный страховой полис — полис на предъявителя без указания имени его держателя. В данном случае полис на предъявителя позволит его держателю — перевозчику, являющемуся законным владельцем товара (имущества) на всем пути следования, предъявить его к исполнению страховой компании при наступлении страхового события, предусмотренного в полисе, и тем самым покрыть возникшие убытки.

Полис на предъявителя часто используется в морских перевозках, что регламентировано положениями Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации. В частности, ст. 253 этого Кодекса определяет, что договор морского страхования может быть заключен страхователем в свою пользу или в пользу выгодоприобретателя независимо от того, указано имя или наименование выгодоприобретателя в договоре морского страхования. При заключении договора морского страхования без указания имени или наименования выгодоприобретателя страховщик выдает страхователю страховой полис или иной страховой документ на имя предъявителя.

Следует отметить, что возможность применения полиса на предъявителя и заключение договора страхования «за счет кого следует» в страховой практике не ограничиваются страхованием грузов при перевозках. Данную страховую конструкцию можно применять и к другим видам гражданско-правовых отношений, так как она предоставляет возможность привлекать к страховым правоотношениям неограниченной круг заинтересованных лиц, которые не являются прямыми участниками договора страхования, но привлекаются страхователем по своему усмотрению.

7.4 Застрахованное лицо

Застрахованное лицо как фигура, участвующая в страховых правоотношениях, наиболее часто упоминается в договорах личного страхования, так как в соответствии с п. 2 ст. 934 ГК РФ указанные договоры признаются заключенными в пользу застрахованного лица, если в договоре не названо в качестве выгодоприобретателя другое лицо.

При всем многообразии договоров личного страхования законодатель в качестве пользополучателя по ним рассматривает застрахованное лицо, каковым может быть только физическое лицо, названное в договоре страхования. Необходимость в конкретизации застрахованного лица в договоре обусловлена прежде всего целью личного страхования, заключающейся в защите имущественных интересов страхователя или иного названного в договоре гражданина.

Застрахованное лицо в договорах личного страхования является универсальной фигурой, занимающей различное правовое положение. Причем указанная многогранность правового положения застрахованного лица определяется законодателем.

В частности, законодатель в ст. 934 ГК рассматривает застрахованное лицо в двух вариантах. Во-первых, в качестве непосредственно страхователя, т.е. когда страхователь заключает договор личного страхования в свою пользу, увязывая страховое событие со своей личностью. Во-вторых, в качестве третьего лица, названного в договоре гражданина (застрахованного лица), увязывая при этом страховое событие с личностью этого лица. В данном случае на стороне кредитора в страховом обязательстве выступают два лица: непосредственно сам страхователь, который является стороной в договоре страхования, и третье лицо — застрахованное лицо, чья жизнь и здоровье страхуются.

Другой особенностью правового положения застрахованного лица является то, что законодатель рассматривает его в качестве распорядителя страховой выплаты. Это связано с тем, что событие, на случай наступления которого осуществляется личное страхование, должно произойти в жизни только застрахованного лица. Поэтому исполнение по договору личного страхования зависит от волеизъявления застрахованного лица.

Изложенное позволяет сделать вывод, что договор личного страхования не может быть заключен без участия застрахованного лица. Именно по этой причине законодателем устанавливает, что право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор страхования, обозначая его одновременно выгодоприобретателем (п. 2 ст. 934 ГК РФ).

Фигура выгодоприобретателя в личном страховании, также как фигура застрахованного лица, является универсальной. В качестве выгодоприобретателя в договоре личного страхования могут выступать следующие лица:

— страхователь, при условии, если он одновременно является застрахованным лицом и если в договоре в качестве выгодоприобретателя не названо другое лицо; другими словами, когда лицо выступает в договоре страхования одновременно в качестве трех лиц — страхователя, застрахованного лица и выгодоприобретателя;

— застрахованное лицо, не совпадающее со страхователем, а выступающее в договоре в качестве третьего лица для получения страховой суммы;

— собственно выгодоприобретатель, который не является ни страхователем, ни застрахованным лицом, но назначен застрахованным лицом для получения страховой выплаты (в случае смерти лица, застрахованного по договору, в котором не назван иной выгодоприобретатель, выгодоприобретателями признаются наследники застрахованного лица).

Следует отметить, что если в качестве выгодоприобретателя выступает не застрахованное лицо, то данный выгодоприобретатель появляется в страховой сделке исключительно по воле застрахованного лица, даже если застрахованное лицо не является страхователем. В данной ситуации страхователь является участником договора личного страхования, по воле которого в сделке появляется застрахованное лицо, обладающее правом назначения выгодоприобретателя. Причем это право предоставлено застрахованному лицу, не являющемуся страхователем, и, более того, вне зависимости от какого-либо влияния со стороны последнего. Данное обстоятельство объясняется сутью договоров личного страхования, заключающейся в защите имущественных интересов только одного лица, именуемого застрахованным лицом.

Поскольку выше было упомянуто об объекте личного страхования (имущественный интерес), следует рассмотреть вопрос о страховом интересе застрахованного лица, которое одновременно является страхователем, а также застрахованного лица, являющегося третьим лицом, назначенным страхователем, т.е. о двух страховых интерссентах.

Предполагать наличие страхового интереса у застрахованного лица — значит, предполагать наличие страхового интереса в договорах личного страхования. В этом отношении наша точка зрения сводится к тому, что в личном страховании обязательно должен присутствовать страховой интерес, ибо объектом договора личного страхования, как и любого другого вида страхования, является защита имущественных интересов заинтересованных в страховании лиц. Данный вывод следует из ряда норм общегражданского и страхового законодательства. Так, в частности, в п. 2 ст. 1 ГК РФ определено, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе.

Согласно п. 1 ст. 2 Закона о страховом деле законодатель определил понятие страхования как отношения по защите интересов физических и юридических лиц при наступлении определенных страховых случаев за счет денежных фондов, формируемых страховщиками из уплаченных страховых премий. Как видно, норма специального закона, посвященного страховым правоотношениям в целом, независимо от разновидностей страхования, устанавливает, что страхование призвано прежде всего защищать имущественные интересы физических и юридических лиц. Согласно ст. 3 Закона о страховом деле целью организации страхового дела является обеспечение защиты имущественных интересов физических и юридических лиц. В специальной норме — ст. 4 Закона о страховом деле, посвященной объектам страхования, определено, что объектами личного страхования могут быть только имущественные интересы и ничто иное.

Все сказанное позволяет сделать вывод, что договор личного страхования должен быть заключен только с одной целью — это защита имущественных интересов определенного застрахованного лица. Соответственно, отсутствие застрахованного лица в договоре личного страхования исключает наличие самого договора (ст. 942 ГК РФ), так как исключается страховой интерес. Поэтому установление и определение в договоре личного страхования страхового интерессента напрямую поставлены в зависимость от наличия или отсутствия в договоре застрахованного лица.

Здесь следует сделать оговорку о том, что в определенных случаях договор личного страхования может заключаться в пользу застрахованного лица, однако заинтересованность в заключении договора проявляет непосредственно страхователь, или он по определенным материальным соображениям заинтересован в заключении договора страхования в пользу другого застрахованного лица.

Примером подобной заинтересованности является, скажем, желание работодателя застраховать жизнь или здоровье своих работников от несчастных случаев на производстве. В тех случаях, когда застрахованное лицо совпадает со страхователем, соответственно, страховым интерссентом является застрахованное лицо.

При рассмотрении правового положения застрахованного лица на практике возникает вопрос, является ли застрахованное лицо фигурой только личного страхования или данное лицо может участвовать и в договорах имущественного страхования. В нормах страхового законодательства застрахованное лицо в большей степени рассматривается как участник личного страхования, и только в некоторых из норм прослеживается тенденция к тому, что в имущественном страховании также может присутствовать застрахованное лицо.

В частности, в ГК РФ фигура застрахованного лица упоминается в семи нормах, из них в четырех статьях (ст. 939, 942, 956, 961) застрахованное лицо упоминается исключительно как участник договора личного страхования. В остальных трех нормах (ст. 946, 955 и 963) застрахованное лицо рассматривается не только как участник личного страхования, но и как участник имущественного страхования. В п. 1 ст. 955 ГК РФ законодатель рассматривает застрахованное лицо исключительно как участника имущественного страхования, определяя, что, если по договору страхования риска ответственности за причинение вреда (ст. 931) застрахована ответственность лица иного, чем страхователь, последний вправе, если иное не предусмотрено договором, в любое время до наступления страхового случая заменить это лицо другим, письменно уведомив об этом страховщика.

В принципе, указанный подход законодателя является вполне рациональным, так как термин «застрахованное лицо», равно как и другие термины, применяемые в страховании («страхователь», «выгодоприобретатель»), употребляется обобщенно, распространяясь как на договоры имущественного страхования, так и на договоры личного страхования.

Что касается применения фигуры застрахованного лица в имущественном страховании, выше было отмечено, что данная фигура участвует только в одном виде имущественного страхования — страховании ответственности за причинение вреда (ст. 931 ГК РФ). Это объясняется правовой конструкцией договора страхования гражданской ответственности за причинение вреда, позволяющей страховать ответственность не только самого страхователя, но и лиц, на которых такая ответственность может быть возложена. Причем законодатель в п. 2 ст. 931 указывает, что лицо, риск ответственности которого за причинение вреда застрахован, должно быть названо в договоре страхования. Назначается застрахованное лицо в договоре страхования ответственности за причинение вреда только страхователем.

В рассматриваемом виде страхования правовое положение застрахованного лица менее устойчиво, нежели в договорах личного страхования. Это объясняется тем, что в договоре страхования ответственности за причинение вреда застрахованное лицо может быть заменено в любое время до наступления страхового случая, что следует из п. 1 ст. 955 ГК РФ и для чего вполне достаточно уведомить страховщика о предстоящей замене застрахованного лица. Столь неустойчивое положение застрахованного лица в договоре страхования гражданской ответственности за причинение вреда объясняется особенностью объекта данного вида имущественного страхования.

Дело в том, что застрахованное лицо в договоре страхования ответственности за причинение вреда появляется по воле страхователя, которая обусловлена заинтересованностью в том, чтобы отвратить от себя возможные в будущем убытки за действия застрахованного лица. Как пример можно привести конструкцию ст. 1068 ГК РФ, согласно которой юридическое лицо несет ответственность за вред, причиненный его работником. В частности, автокомбинат, на котором работает значительное число сотрудников — водителей, вправе застраховать гражданскую ответственность этих водителей, эксплуатирующих транспортные средства (источник повышенной опасности), принадлежащие автокомбинату. Ведь если водители автокомбината при использовании транспортных средств причинят кому-либо имущественный ущерб, то согласно ст. 1068 ГК РФ данная ответственность может быть возложена непосредственно на автокомбинат как владельца источника повышенной опасности. Поэтому, заключая договоры страхования, автокомбинат страхует прежде всего свою ответственность как ответственность юридического лица, т.е. в своем страховом интересе, а не в интересе водителей — застрахованных лиц, которые являются заменяемыми в период действия договора страхования.

На практике зачастую при страховании ответственности за причинение вреда страхователь страхует не свою ответственность, а ответственность другого лица. Очевидно, что страхователя к этому побуждает имущественная заинтересованность в отвращении от себя в будущем возможных убытков за действия другого лица, с которым страхователя связывают определенные имущественные отношения.

Совокупность признаков правового положения застрахованного лица, рассмотренных выше, позволяет дать некоторую общую характеристику правового положения застрахованного лица с учетом имеющихся в страховой доктрине мнений и суждений относительно рассматриваемого вопроса, которые заслуживают определенного внимания.

Так, например, В.С. Белых и И.В. Кривошеев считают, что застрахованное лицо — это физическое лицо, в жизни которого может произойти обусловленное страховым риском событие, непосредственно связанное с личностью или обстоятельствами жизни данного лица. Целью установления страховых правоотношений с участием самостоятельной фигуры застрахованного лица является обеспечение защиты жизни и здоровья застрахованного лица при отсутствии у него возможности воспользоваться предоставляемой защитой лично *(154). В данном определении привлекает внимание то, что В.С. Белых и И.В. Кривошеев рассматривают застрахованное лицо в качестве самостоятельной фигуры. Действительно, самостоятельность застрахованного лица определяется его непоколебимым положением в договоре личного страхования, исключающим его замену без получения на это его согласия, а также его правом на самостоятельное назначение выгодоприобретателя. Этого нельзя сказать о застрахованном лице, участвующем в договоре страхования ответственности за причинение вреда.

В.В. Шахов полагал, что застрахованный по договору страхования жизни — это лицо, о жизни которого заключается контракт. Это человек, чья жизнь подвергается риску. В большинстве операций по страхованию страхователь и застрахованный обычно являются одним и тем же лицом. В тех случаях, когда совпадения не происходит, застрахованный также должен подписать полис (при страховании на случай смерти), подтверждая таким образом письменно свое согласие на заключение договора о страховании его собственной жизни *(155). Здесь вызывает интерес мысль В.В.Шахова о необходимости подписания застрахованным лицом страхового полиса, причем только на случай смерти, если застрахованное лицо не совпадает со страхователем.

О необходимости подписания застрахованным лицом договора личного страхования в законодательстве нет определенного указания. Тем не менее правовое положение застрахованного лица с учетом его прав и обязанностей, определенных законодателем, предполагает необходимость подписания застрахованным лицом договора (полиса) личного страхования, если данное застрахованное лицо не является страхователем. Дело в том, что застрахованное лицо в договоре личного страхования, являющееся третьим лицом в сделке, без его согласия заменить нельзя, так как договор заключен в пользу именно этого лица. То есть застрахованное лицо является основным участником страховой сделки личного страхования, о правах и обязанностях которого заключен договор. Соответственно, определенное договором застрахованное лицо, прежде чем реализовать свои права по договору, должно знать объем своих прав и обязанностей.

Существенными правами застрахованного лица являются его исключительное право на свою замену и право на замену выгодоприобретателя по договору личного страхования. Для реализации изложенных прав и, соответственно, обязанностей по договору, застрахованное лицо должно акцептовать сделку, которая заключена в его интересе. В противном случае заключенная сделка потеряет правовой смысл с точки зрения объекта страхования и приведет к следующим последствиям.

Во-первых, это возможное злоупотребление со стороны страхователя, который вполне сможет без согласия застрахованного лица, несведущего о страховой сделке, в любое время заменить его на другое лицо.

Во-вторых, последствия таких действий со стороны страхователя приведут к неосновательному обогащению псевдовыгодоприобретателя.

В-третьих, договор личного страхования будет использован как правовой механизм для заключения так называемых схемных сделок, прикрываемых страхованием, или притворных сделок, заключенных с иной целью, нежели цель защиты имущественных интересов определенного лица от случайных событий.

В этом, собственно, и заключается универсальность правового положения застрахованного лица. Учитывая данную универсальность, Т.С. Мартьянова в своих суждениях выделила наиболее существенные признаки правового положения застрахованного лица в личном страховании, особо отметив его самостоятельность в выборе и назначении выгодоприобретателя. Кроме того, Т.С. Мартьянова полагает, что условия конкретных договоров личного страхования могут предусматривать как самостоятельную фигуру застрахованного лица, занимающего в этом качестве положение третьего лица, так и совпадение застрахованного лица с самим страхователем и (или) выгодоприобретателем. Страхователь может заключить договор страхования в свою пользу, являясь в этом случае одновременно застрахованным и выгодоприобретателем. Возможно заключение договора без указания выгодоприобретателя — тогда выгодоприобретателем считается сам застрахованный (в случае его смерти — его наследники). В договоре может быть указан и конкретный выгодоприобретатель при наличии застрахованного лица. На заключение договора личного страхования в пользу страхователя или выгодоприобретателя при несовпадении их с застрахованным лицом необходимо письменное согласие застрахованного лица *(156).

Оговорка Т.С. Мартьяновой о письменном согласии застрахованного лица на изменение пользополучателя в договоре личного страхования еще раз подтверждает незыблемость положения застрахованного лица в договоре личного страхования. По сути, данное право застрахованного лица закреплено в п. 2 ст. 934 ГК РФ, который требует письменного согласия застрахованного лица на указанные действия. Кроме всего прочего, это правило следует из общих положений ГК РФ о перемене лиц в обязательствах, когда должник (в данном случае страховщик) вправе потребовать письменное доказательство наличия прав у нового кредитора (страхователя или выгодоприобретателя) на получение исполнения по договору (ст. 385 ГК РФ). Для этого, собственно, и необходимо письменное согласие застрахованного лица на передачу своих прав на получение страховой суммы другим лицом.

М.И. Брагинский также считает, что если в договоре личного страхования не назван в качестве выгодоприобретателя кто-либо другой, лицом, в пользу которого заключен договор, признается застрахованное по договору лицо, а в случае его смерти выгодоприобретателем признается наследник застрахованного лица. Если в роли лица, в пользу которого заключен договор, выступает сам страхователь или другое лицо, не будучи застрахованным лицом, ему необходимо получить письменное согласие на заключение такого договора у застрахованного лица *(157).

Нарушение правила о получении письменного согласия у застрахованного лица предоставляет возможность данному лицу применить судебную процедуру по опровержению несанкционированных действий, связанных с получением страховой суммы лицами, не согласованными с застрахованным лицом.

Следует обратить внимание на то, что столь устойчивое правовое положение застрахованного лица, закрепленное в современном страховом законодательстве, отмечалось уже на рубеже XIX-XX вв. Например, полисные условия страхования по смешанным видам страхования жизни, в том числе на случай смерти, существовавшие в Первом Российском страховом обществе, предусматривали, что лицо, заключившее с обществом страховой договор, именуется страхователем; лицо, смерть или дожитие до известного срока коего влечет за собой обязанность общества уплатить застрахованную сумму, называется застрахованным, а лицо, имеющее право получить застрахованную сумму, выгодоприобретателем (§ 3). Страхователь, застрахованный и выгодоприобретатель могут быть одним и тем же лицом или разными лицами. Если страхователь и застрахованный являются разными лицами, страховой договор может быть заключен не иначе как с письменного согласия страхуемого лица, подтверждающего свое согласие подписанием совместно со страхователем объявления о страховании (§ 9) *(158).

Рассматривая правовое положение застрахованных лиц с учетом названных полисных условий страхования, классик российской цивилистики В.И. Серебровский расширил круг лиц, которых можно привлечь в качестве пользополучателей в договорах личного страхования. Так, в частности, отмечая, что застрахованным лицом является то лицо, в жизни которого должно произойти событие, влекущее для страховщика обязанность уплаты страхового вознаграждения, В.И. Серебровский указал, что им может быть страхователь, выгодоприобретатель и четвертое лицо *(159). Четвертое лицо, названное В.И. Серебровским, это и есть то лицо, которым впоследствии заменяются уже назначенные в договоре личного страхования выгодоприобретатели.

Другой представитель классики российской цивилистики — В.И. Синайский говорил только о наличии трех лиц в договорах личного страхования, но при этом, также как и В.И. Серебровский, к третьим лицам относил всех тех, кого можно было назначить для получения страховой выплаты. Следует добавить, что возможность привлечения третьих лиц В.И. Синайский обусловливал обязательным наличием заинтересованности у последних в благополучии жизни и здоровья застрахованных лиц. В частности, этот автор отмечал, что лицами, кроме страховщика и страхователя, обязанного уплачивать страховую премию, могут быть еще и третьи лица: застрахованное лицо, в отношении которого должно наступить предусмотренное в договоре событие, и выгодоприобретатель — лицо, которому должна быть уплачена страховая сумма. Это значит, что страхование лиц допустимо в пользу третьего лица (выгодоприобретателя) и что возможно страхование даже чужой жизни или способности к труду (застрахованного лица) в свою пользу. Последний вариант допустим лишь там, где страхователь имеет особый интерес, например, страхование женой мужа или его способности к труду *(160).

Изложенные точки зрения классиков российской цивилистики позволяют более четко провести разграничение между страхователем, застрахованным лицом и выгодоприобретателем в договорах личного страхования:

— страхователь — это лицо, заключающее договор страхования и выплачивающее страховую премию, которое одновременно может выступать в качестве застрахованного лица;

— застрахованное лицо — это основное лицо в договоре личного страхования, в интересах которого заключается договор личного страхования, чьи жизнь и здоровье страхуются;

— выгодоприобретатель — это лицо, которое является пользополучателем по договору личного страхования, назначаемое для получения страховой выплаты; выгодоприобретателем может быть застрахованное лицо, являющееся страхователем, либо застрахованное лицо, назначенное страхователем, либо третье лицо, назначенное застрахованным лицом для получения страховой выплаты.

При этом следует отметить, что застрахованное лицо и выгодоприобретатель в договорах личного страхования могут быть третьими лицами.

Весьма интересными являются рассуждения по этому поводу Н.С. Ковалевской, которая полагает, что в тех случаях, когда страхователь и застрахованное лицо совпадают, нет необходимости говорить об особенностях правового регулирования положения этих лиц. Особенности правового положения застрахованного лица проявляются в случаях, когда им не является страхователь в личном страховании. Законодатель предполагает, что застрахованное лицо либо его наследники в случае его смерти являются выгодоприобретателями, если в договоре не установлено иное *(161).

Указанные воззрения применительно к правовому положению участников договора личного страхования, кроме страховщика, вполне соответствуют положениям современного страхового законодательства. В частности, согласно ст. 934 ГК РФ в договорах личного страхования по субъектному составу всегда присутствуют три фигуры — это непосредственно страхователь, застрахованное лицо и выгодоприобретатель. Причем сочетание данных фигур может быть весьма разнообразным, в зависимости от условий договора. Но фигура застрахованного лица в договорах личного страхования, в каком бы сочетании она ни находилась, всегда остается приоритетной. Здесь уместно привести рассуждения П.П. Цитовича, который на основе анализа разновидностей договоров личного страхования определял взаимоотношения между страхователем, застрахованным и выгодоприобретателем следующим образом.

Страхование на дожитие, считал П.П. Цитович, может отвечать различным интересам и целям: а) страхователь имеет в виду обеспечить свою старость; б) страхователь имеет в виду обеспечить себе или другому, по достижении этим другим страхового возраста, капитал или доход. Застрахованный здесь тот, кто должен достигнуть страхового возраста, а бенефициант — или сам страхователь, или застрахованный.

Страхование на случай смерти, как и страхование на дожитие, допускает различные сочетания: а) возможно взаимное страхование двух лиц, каждое из которых — застрахованный и бенефициант — застраховано в пользу другого; страховщик обязан уплатить страховой капитал или страховой доход тому из них, кто переживет другого (это страхование на пережитие); б) страхование может быть conjunctim в том смысле, что страховщик обязан уплатить капитал или уплачивать доход стороннему лицу как бенефицианту лишь после смерти обоих застрахованных лиц. Далее П.П. Цитович выделяет и страхование на пережитие без взаимности: одно лицо застраховано, другое — бенефициант; страховщик обязан уплатить бенефицианту страховой капитал или уплачивать ему доход, но при условии, что бенефициант переживет застрахованного *(162).

В приведенном П.П. Цитовичем примере (б), как и во многих других случаях заключения договоров личного страхования, на практике зачастую возникает вопрос, всегда ли страхователями должны выступать только физические лица или ими могут быть также и юридические лица? Несмотря на то, что данный вопрос также относится к разряду вопросов о сочетании страхователя, застрахованного и выгодоприобретателя, тем не менее подобное сочетание присутствует либо между физическими лицами, либо между юридическими и физическими лицами.

В частности, физические лица, являясь страхователями, вполне могут одновременно выступать в качестве застрахованных лиц. Это происходит в том случае, когда они страхуют собственную жизнь или здоровье. Или, например, другая ситуация, довольно часто встречающаяся на практике, когда страхователь — физическое лицо страхует не собственную жизнь и здоровье или гражданскую ответственность, а соответствующие интересы другого лица, которое и является застрахованным лицом.

Что касается юридических лиц, в договорах любого вида страхования они могут выступать только страхователями, при этом в качестве застрахованных они страхуют жизнь и здоровье или ответственность своих работников, которые в договорах выступают как застрахованные лица. Подобные договоры страхования можно рассматривать как договоры в пользу третьих лиц (ст. 430 ГК РФ), так как в таких договорах личного страхования правом требования (получения исполнения по договору) обладает не страхователь — юридическое лицо, а застрахованное лицо или назначенный им выгодоприобретатель.

В договорах страхования гражданской ответственности за причинение вреда правом требования также обладает третье лицо — потерпевший, которому причинен вред действиями застрахованного лица.

Правовое положение застрахованных лиц во всех договорах личного страхования имеет еще одну законодательную особенность, свойственную договорам только данного вида. Речь идет о положениях п. 1 ст. 927 ГК РФ, определяющего, что договоры личного страхования относятся к публичным договорам.

Специфика публичных договоров заключается в том, что коммерческие организации, в том числе страховые, не вправе оказывать предпочтение одному лицу перед другими в отношении заключения публичного договора, кроме случаев, предусмотренных законом или иными правовыми актами. Поскольку страховым законодательством не предусмотрено иное, договоры личного страхования должны быть типовыми, за исключением существенных условий, предусмотренных п. 2 ст. 942 ГК РФ. Нельзя, например, составлять программы медицинского страхования на каждого застрахованного индивидуально. Равно как нельзя для застрахованных лиц по накопительному виду страхования жизни устанавливать различные проценты инвестиционного дохода на накопленную часть страховой суммы.

Особое значение приобретает право застрахованного лица на страховую тайну, провозглашенную ст. 946 ГК РФ, суть которой заключается в том, что страховщики не вправе разглашать полученные ими в результате своей профессиональной деятельности сведения о страхователе, застрахованном лице и выгодоприобретателе, в частности, сведения о состоянии здоровья и об имущественном положении этих лиц. За нарушение тайны страхования страховщик, в зависимости от рода нарушенных прав и характера нарушения, несет ответственность в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 139 и 150 ГК РФ.

Для обеспечения всех названных прав и полномочий застрахованного лица законодатель ввел в личное страхование принцип индивидуализации застрахованного лица в договоре страхования, о котором вполне обоснованно упоминают Ю.А. Слептухов и Е.Ф. Дюжиков, полагая, что застрахованное лицо в договорах личного страхования в обязательном порядке должно быть указано в договоре *(163).

Необходимость в индивидуализации застрахованного лица вызвана прежде всего страховой защитой совершенно определенного физического лица с целью недопущения замены данного лица без его согласия. Именно поэтому при заключении договора личного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение об определенном и конкретном застрахованном лице. Данное правило относится к категории важных положений договора личного страхования и является существенным условием договора, что прямо определено в п. 2 ст. 942 ГК РФ, согласно которому при заключении договора личного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение о застрахованном лице.

Логическим продолжением данного правила является другое правило, установленное законодателем, а именно ст. 945 ГК РФ, согласно которой страховщикам предоставляется право на обследование застрахованных лиц для оценки вероятности наступления страхового случая. Кроме этой цели, необходимость в проведении подобного мероприятия связана еще и с идентификацией застрахованных лиц, так как невозможно провести обследование застрахованного лица, если оно не определено по индивидуальным признакам, в особенности это касается здоровья.

Следует заметить, что требование законодателя об указании застрахованных лиц в договорах страхования распространяется не только на добровольные виды личного страхования, но и на обязательные. В этой связи ст. 935 ГК РФ устанавливает, что законом на указанных в нем лиц может быть возложена обязанность страховать жизнь, здоровье или имущество других, определенных в законе лиц, на случай причинения вреда их жизни, здоровью или имуществу. Поэтому отклонение от указанных правил может привести к признанию заключенных договоров страхования недействительными как несоответствующих требованиям ст. 942 ГК РФ.

Применительно к изложенному следует также отметить, что в соответствии со ст. 4 Закона о страховом деле объектами личного страхования являются имущественные интересы, связанные со следующими условиями:

— дожитием граждан до определенного возраста или срока; смертью застрахованного лица; наступлением иных событий в жизни граждан (страхование жизни);

— причинением вреда жизни, здоровью граждан; оказанием им медицинских услуг (страхование от несчастных случаев и болезней, медицинское страхование).

Обозначенные объекты страхования свидетельствуют прежде всего о том, что жизнь, здоровье, трудоспособность или пенсионное обеспечение являются неотъемлемым благом, неразрывно связанным с конкретной личностью — физическим лицом. Соответственно, страховые отношения подлежат установлению только в интересах определенного физического лица. Именно поэтому требование закона о том, что между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение о застрахованном лице, призвано обеспечить страховую защиту конкретного физического лица, для чего требуется обозначение в договоре его индивидуально-определенных признаков. Кроме всего прочего, об этом свидетельствует властно-повелительный характер изложения законодателем данного условия договора страхования (имеется в виду, по юридической технике, выраженной в форме «должно быть»).

Положения рассматриваемой нормы ГК РФ усиливаются ст. 422 Кодекса, которая определяет, что договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом (в данном случае — ст. 942 ГК РФ) и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Заключение договора личного страхования без учета императивных предписаний вышеуказанных норм закона влечет за собой признание его судом недействительным по правилам ст. 168 ГК РФ, так как сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, недействительна.

Исследуя вопрос о необходимости индивидуализации застрахованного лица в договорах личного страхования, В.С. Белых и И.В. Кривошеев указали, что индивидуализация застрахованного лица является еще и квалифицирующим признаком, отличающим его от выгодоприобретателя, который может быть представлен в страховом обязательстве указанием на какие-то родовые черты. Фигура застрахованного лица требует полной индивидуализации, обеспечиваемой указанием его фамилии, имени и отчества *(164).

Очевидно, что именно в силу указанного обстоятельства законодатель для определения обязательных признаков страхового события (случая) — вероятности и случайности обязал страхователя при заключении договора информировать страховщика об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая (ст. 944 ГК РФ), при этом одновременно корреспондируя данную обязанность страхователя с правом страховщика на проведение обследования застрахованного лица в момент заключения договора страхования для оценки фактического состояния его здоровья (п. 2 ст. 945 ГК РФ).

Соответственно, реализовать данное право страховщик сможет только в том случае, если будет определено и известно конкретное физическое лицо, которое подлежит обследованию для оценки страхового риска. Именно поэтому застрахованное физическое лицо должно быть названо в договоре личного страхования. Это правило сохраняется и в случае замены застрахованного лица, так как без согласия страховщика заменить застрахованное лицо нельзя (п. 2 ст. 956 ГК РФ).

Изложенная процедура по оценке страхового риска имеет целью обеспечить страховщику возможность объективно оценить степень риска применительно к тому или иному застрахованному лицу, так как в любой группе людей определенного пола и возраста, отмечает Л.Н. Клоченко, одни более подвержены риску смерти или заболевания, чем другие. Так, в связи с профессиональной деятельностью или в силу особенностей социальной жизни у одних людей наблюдается ухудшение здоровья, у других даже предсмертное состояние, тогда как у третьих отмечается вполне хорошее самочувствие (состояние здоровья), хотя только немногие могут считать себя абсолютно здоровыми *(165).

Например, особенность медицинского страхования заключается в получении страхователем (застрахованным лицом) медицинской помощи в виде лечения или проведения необходимых профилактических медицинских мероприятий, поэтому выплата по данному виду личного страхования должна направляться исключительно на оплату медицинских расходов, связанных с лечением лиц, которые названы в договоре страхования. Соответственно, достраховое состояние здоровья физического лица для страховщика имеет существенное значение.

Следует также отметить, что, поскольку страхуется здоровье конкретного застрахованного лица, страховые выплаты в виде оплаты медицинских расходов должны осуществляться только тогда, когда проводилось лечение именно этого лица, в противном случае страховые выплаты можно признать незаконными, они подлежат возврату медицинским учреждением. Поэтому если по договору застрахованным лицом является не сам страхователь, а назначенное им лицо, данное застрахованное лицо должно лично воспользоваться медицинскими услугами по соответствующей медицинской программе, оно не имеет права передать эту возможность другому лицу, не названному в договоре.

Выше отмечалось, что если страхователями являются юридические лица, то застрахованными назначаются, как правило, их работники. В связи с этим необходимо учитывать особенность замены застрахованных лиц — работников предприятия-страхователя, что на практике происходит довольно часто.

Как правило, необходимость данной замены обусловлена тем, что одни работники — застрахованные лица увольняются, а другие вновь принимаются на работу. В силу данных обстоятельств предприятия пытаются застраховать жизнь и здоровье или гражданскую ответственность вновь принятых работников, но не заново, а путем замены. Для этого страхователям, являющимся работодателями, необходимо учитывать, что без согласия застрахованных лиц — уволившихся работников автоматическая замена этих лиц на вновь принятых работников законом не допускается (п. 2 ст. 955 ГК РФ).

В тех случаях, когда жизнь и здоровье работников предприятия, являющихся по договору личного страхования застрахованными лицами, застрахована от несчастных случаев, в том числе на производстве, страховая сумма (обеспечение) подлежит выплате только этим лицам. Если на случай смерти застрахованного лица в договоре отсутствует указание на другого выгодоприобретателя, нежели работник предприятия, страховая сумма (обеспечение) подлежит выплате наследникам застрахованного лица после принятия ими наследства. Таковыми выгодоприобретателями являются наследники, призванные к наследству по завещанию либо по закону, в порядке, предусмотренном гл. 62 и 63 ГК РФ.

В начале ХХ в. при страховании рабочих условия выплаты страхового возмещения в случае смерти рабочего на производстве были несколько иными, так как допускали выплату страховой суммы родственникам умершего. В частности, в соответствии со ст. 26 Закона от 23 июня 1912 г. «О страховании рабочих», в случае смерти пострадавшего, последовавшей в результате несчастного случая, не позднее двух лет со дня этого случая страховое товарищество было обязано: возместить издержки по погребению умершего в пределах норм, установленных в положении об обеспечении рабочих на случай болезни, и назначить пенсии указанным в ст. 27 Закона членам семейства умершего. Статья 27 предусматривала, что вдовам подлежит выплата в размере 1/3 от зарплаты, причем пожизненно или до нового замужества, а детям — до достижения 15летнего возраста, каждому в размере 1/6 при жизни одного из родителей и 1/4 круглым сиротам *(166). Несмотря на то, что в законе говорится об обязательном социальном страховании рабочих, правило об осуществлении страховых выплат близким родственникам умершего рабочего, в том числе наследникам, представляется справедливым.

В процедуре замены выгодоприобретателя, назначенного застрахованным лицом, есть одна очень существенная особенность. Если выгодоприобретатель выполнил какую-либо из обязанностей по договору страхования или предъявил требование о страховой выплате, то замена данного выгодоприобретателя законом запрещается (ст. 956 ГК РФ).

Свои особенности имеет также процедура по замене застрахованного лица в договорах страхования риска ответственности за причинение вреда (ст. 931 ГК РФ). В частности, ст. 956 ГК РФ определено, что в случае, когда по договору страхования риска ответственности за причинение вреда застрахована ответственность лица иного, чем страхователь, последний вправе, если иное не предусмотрено договором, в любое время до наступления страхового случая заменить это лицо другим, письменно уведомив об этом страховщика.

Введенная законодателем столь формализованная процедура по замене застрахованного лица (письменное уведомление страховщика) вызвана тем, что конкретная фигура застрахованного лица, указанного в договоре страхования риска ответственности за причинение вреда, для страховщика имеет существенное значение. Это связано с необходимостью проведения страховщиком процедуры по оценке рисковых обстоятельств и соответственно расчета страховой премии.

В частности, при заключении договора страхования рассматриваемого вида страхователь, называя в договоре конкретное застрахованное лицо, обязан в соответствии ст. 944 ГК РФ сообщить страховщику всю информацию об этом лице, непосредственно касающуюся его профессиональной либо иной другой деятельности. Например, если предприятие страхует свою ответственность за действия работника, то оно обязано сообщить страховщику индивидуально-определенные качества и характеристики этого работника — его профессиональные навыки, стаж работы, образование и т.п.

Полученная от страхователя информация позволит страховщику провести оценку страхового риска и после этого принять решение о заключении договора страхования, увязывая страховой риск с конкретным застрахованным лицом.

Нарушение процедуры по информированию страховщика о предстоящей замене застрахованного лица может лишить последнего возможности оценить страховой риск, связанный с профессиональной характеристикой нового застрахованного лица и, как следствие, повлечь за собой досрочное прекращение договора страхования по инициативе страховщика по правилам п. 3 ст. 959 ГК РФ.

Дело в том, что для страховщика малейшее изменение условий договора страхования, связанное с изменением страхового риска, имеет существенное значение, так как правильная оценка страхового риска позволяет страховщику, с учетом результатов оценки, провести все необходимые мероприятия, связанные с обеспечением покрытия данного риска. Речь, в частности, идет о проведении необходимых предупредительных мероприятий, а также мероприятий, связанных с увеличением страхового резервного фонда для покрытия застрахованного риска с учетом обстоятельств, повышающих риск.

Выше упоминалось о том, что в договорах страхования гражданской ответственности за причинение вреда законодатель предоставил страхователю право на свободную замену застрахованных лиц. Это обстоятельство, кроме прочего, свидетельствует еще и о том, что в рассматриваемой страховой конструкции страховым интересом обладает только страхователь. Интерес страхователя в данном случае обусловлен возможностью возложения на него имущественной ответственности за действия застрахованного лица. Если, например, вред будет причинен работником юридического лица — владельца источника повышенной опасности, то в соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо должно возместить вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Следовательно, не работник, а юридическое лицо должно возместить вред потерпевшему. Поэтому юридическое лицо заинтересовано в том, чтобы его работник никому не причинял вред, чтобы не нести в будущем расходы по возмещению этого вреда.

Кроме юридических лиц — работодателей гражданская ответственность может быть возложена и на родителей за действия несовершеннолетних детей (ст. 1073 ГК РФ), на собственников или иных законных владельцев за вред, причиненный в результате эксплуатации источников повышенной опасности (ст. 1079 ГК РФ), и т.д. Поэтому у названных лиц имеется заинтересованность в страховании своей гражданской ответственности за действия других лиц, на которых может быть возложена эта ответственность. Указанные другие лица в договорах страхования гражданской ответственности за причинение вреда именуются застрахованными лицами, не являясь при этом стороной в договоре страхования.

Следует отметить, что в договорах страхования гражданской ответственности у застрахованного лица, которое не является страхователем, также имеется определенный интерес в страховании. Данный интерес застрахованного лица можно назвать косвенным интересом, относительно основного страхового интереса лица, ответственного за причинение вреда. Косвенный интерес застрахованного лица не может составлять фундамент страховой конструкции.

Интерес застрахованного лица, не являющегося страхователем, заключается в том, чтобы избежать наступления опасного события — страхового случая, как неприятного явления в своей жизни. Но этот интерес никак не увязывается с отрицательными имущественными последствиями, которые могут возникнуть у страхователя — владельца источника повышенной опасности, застраховавшего ответственность застрахованного лица.

Кроме всего прочего, необходимо учитывать, что застрахованное лицо, не являющееся страхователем, вступает в сделку по страхованию исключительно по воле страхователя и в зависимости от его интереса. В тех случаях, когда у застрахованного лица имеется собственный интерес, например, как владельца источника повышенной опасности, не зависящий от интереса страхователя, он вправе занять в сделке более устойчивую позицию страхователя.

Следовательно, в договорах страхования ответственности за причинение вреда у страхователя и застрахованного лица существует различие в интересах — страхователь является прямым обладателем субъективного страхового интереса, который по конкретному договору страхования принадлежит только ему, а застрахованное лицо является обладателем косвенного интереса, так как при наступлении страхового события на него может быть возложено бремя по возмещению ущерба, но только в размере, превышающем страховую защиту, либо в порядке регресса.

По общему правилу, застрахованное лицо, не являющееся страхователем, в действующий договор страхования, с обозначенным в нем страховым интересом страхователя, вовлекает непосредственно страхователь за свой счет и без инициативы застрахованного лица. При этом страхователь не преследует цель передать свой страховой интерес застрахованному лицу, так как в договоре рассматриваемого вида застрахованное лицо не является выгодоприобретателем в силу того, что им является лицо, которому причиняется вред.

Для страхователя целью включения в рассматриваемый договор страхования застрахованного лица является обеспечение страховой защиты прежде всего своих имущественных интересов, связанных с увеличением риска наступления страхового случая, а не защиты интересов застрахованного лица. Тем более, что вступать в действующий договор страхования со своим интересом, при существующем в договоре страховом интересе страхователя, застрахованному лицу нецелесообразно, так как оно вправе заключить договор страхования в качестве страхователя.

Принимая во внимание изложенное, полагаем, что застрахованное лицо, назначенное страхователем в договорах рассматриваемого вида страхования, не всегда обладает страховым интересом.

При страховании гражданской ответственности за причинение вреда страхователям необходимо иметь в виду, что если вред причинен умышленными действиями застрахованных лиц или самого страхователя, страховщики вправе отказать в выплате страхового возмещения. Данное положение определено п. 1 ст. 963 ГК РФ. Причем это правило распространяется только при возмещении имущественного вреда и не охватывает возмещения вреда жизни и здоровью потерпевших, ибо положения п. 2 и 3 указанной нормы ГК РФ не освобождают страховщика от покрытия данных убытков, даже если они причинены умышленными действиями или грубой неосторожностью страхователя или застрахованных лиц.

Что касается наличия страхового интереса у застрахованного лица в договорах личного страхования, этот факт презюмируется законом, так как фигура застрахованного лица важна для страховых правоотношений, устанавливаемых в рамках личного страхования. И, как замечают В.С. Белых и И.В. Кривошеев, это подтверждается обязательностью получения предварительного согласия застрахованного лица на присутствие иного выгодоприобретателя или его замену в страховом правоотношении (п. 2 ст. 934 ГК РФ) *(167). Последнее свидетельствует, что существующее в зависимости от видов страхования различие в правовом положении застрахованного лица заключается еще и в том, что в личном страховании у застрахованного лица всегда присутствует страховой интерес, а в договорах страхования гражданской ответственности за причинение вреда страховой интерес у застрахованного лица присутствует только в тех случаях, когда данное лицо является одновременно страхователем.

Глава 8. Страховые посредники

8.1 Страховые агенты

Статус страховых агентов в условиях современного страхования приобретает все большее значение. Это вполне обоснованно, так как страховые агенты являются источниками обеспечения реализации страховых услуг в обществе. Страховой агент — это, по большому счету, продавец страховых услуг. Однако рассматривать страхового агента в современных условиях страхования только в качестве продавца страховых услуг не совсем корректно, так как его роль гораздо значительнее.

Конечно, страховой агент — это прежде всего страховой представитель страховщика, но помимо этого он выполняет функции маркетолога страховых услуг. В необходимых случаях агент может выступить в качестве страхового эксперта, принять участие в разработке новых страховых продуктов и т.д. Основное функциональное назначение страхового агента — прежде всего продажа страхового продукта.

Правовое положение страховых агентов определено в ст. 8 Закона о страховом деле, которая устанавливает, что страховые агенты — постоянно проживающие на территории Российской Федерации и осуществляющие свою деятельность на основании гражданско-правового договора физические лица или российские юридические лица (коммерческие организации), которые представляют страховщика в отношениях со страхователем и действуют от имени страховщика и по его поручению в соответствии с предоставленными полномочиями.

В качестве страховых агентов могут выступать как физические лица, так и юридические. Назовем особенности правового положения страхового агента — физического лица.

Во-первых, физическое лицо (гражданин), являющееся страховым агентом, должно постоянно проживать на территории Российской Федерации. Постоянное проживание на территории РФ в соответствии со ст. 13 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» *(168) предполагает проживание на территории Российской Федерации со дня получения вида на жительство и до дня обращения с заявлением о приеме в гражданство Российской Федерации в течение пяти лет непрерывно. «Срок проживания на территории Российской Федерации считается непрерывным, если лицо выезжало за пределы Российской Федерации не более чем на три месяца в течение одного года. Срок проживания на территории Российской Федерации для лиц, прибывших в Российскую Федерацию до 1 июля 2002 года и не имеющих вида на жительство, исчисляется со дня регистрации по месту жительства.

Во-вторых, законодатель определил, что свою деятельность страховой агент должен осуществлять на основании гражданско-правового договора со страховой организацией, чьим представителем является страховой агент.

По правилам ст. 423 ГК РФ договоры могут быть возмездными и безвозмездными. Безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления. Соответственно, все остальные договоры гражданско-правового характера являются возмездными. Услуга, оказываемая страховым агентом страховщику, является возмездной, так как агент за нее получает комиссионное вознаграждение.

В-третьих, вид гражданско-правового договора, на основании которого страховые агенты выстраивают свои взаимоотношения со страховыми организациями, законодатель определяет в основном как договор поручения, устанавливающий, что страховой агент действует по поручению страховщика.

Договор поручения является одной из наиболее распространенных юридических конструкций исполнения поручений. Наряду с договором поручения, взаимоотношения агента и страховой компании могут выстраиваться еще и на основании договора агентирования, который является одной из разновидностей коммерческого представительства.

В-четвертых, деятельность страхового агента должна быть строго ограничена определенными полномочиями, которыми его наделяет страховая организация. Полномочия страхового агента должны оговариваться в доверенности, выдаваемой ему страховой организацией, что прямо определено ст. 975 ГК РФ, устанавливающей, что доверитель обязан выдать поверенному доверенность на совершение юридических действий, предусмотренных договором поручения. Таким образом, для выполнения поручения страховой организации по представлению ее интересов перед страхователями и другими участниками страховой сделки страховая организация помимо заключения гражданско-правового договора с агентом должна в обязательном порядке выдать ему доверенность.

По большому счету, совокупность указанных признаков, определяющих правовое положение страхового агента, характеризует его как профессионального участника страховых отношений, что, собственно, прямо определено в ст. 4.1. Закона о страховом деле, так как, осуществляя свою деятельность в статусе представителя страховщика, страховой агент становится его составной и функциональной частью, основной задачей которой является продажа страховых услуг. Причем услуга, оказываемая агентом страховщику, носит не разовый, а регулярный, постоянный характер. Продажа страховых услуг является основным родом деятельности страхового агента, т.е. его профессиональным занятием.

В-пятых, род занятий страхового агента по продаже страховых услуг законодатель определяет как деятельность по представительству страховщика. Употребляя в данном случае термин „деятельность“ применительно к правовому положению страхового агента, законодатель фактически легализовал давно сложившиеся на возмездной основе отношения страхового агента и страховщика, в результате которых страховой агент извлекает из своей деятельности доходы. Такая деятельность в соответствии со ст. 50 ГК РФ признается коммерческой. Если этой деятельностью занимается физическое лицо — гражданин, такая деятельность рассматривается как предпринимательская деятельность, регулируемая по правилам ст. 23 ГК РФ, требующим от гражданина государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

Совокупность изложенных признаков, которыми законодатель наделил страхового агента, характеризует его как коммерческого представителя, т.е. лицо, постоянно и самостоятельно представительствующее от имени предпринимателей при заключении ими договоров в сфере предпринимательской деятельности (ст. 184 ГК РФ).

Выше отмечалось, что за оказываемые страховщику страховым агентом услуги первый уплачивает агенту вознаграждение, которое в соответствии с абз. 6 п. 1 ст. 208 Налогового кодекса РФ является доходом физического лица, подлежащим налогообложению. Налоговая ставка для страхового агента в соответствии со ст. 224 НК РФ устанавливается в размере 13% от полученного дохода — комиссионного вознаграждения.

Особенности исчисления и уплаты сумм налога определяются в зависимости от правового статуса страхового агента (имеется в виду статус предпринимателя без образования юридического лица либо статус работника, работающего у страховщика по трудовому договору). В первом случае правовой статус страхового агента должен быть подтвержден фактом государственной регистрации по правилам гл. VII.I Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ „О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей“ *(169).

В частности, факт государственной регистрации физического лица- страхового агента в качестве индивидуального предпринимателя без образования юридического лица удостоверяется выдачей ему документа, подтверждающего внесение записи в Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей. Данный документ именуется свидетельством о государственной регистрации физического лица в качестве индивидуального предпринимателя по форме N Р61001.

Что касается страхового агента, являющегося работником страховой компании, то его правовой статус кроме доверенности подтверждается трудовым договором, заключенным в соответствии с Трудовым кодексом РФ.

В обоих случаях страховым агентам должна выдаваться доверенность на заключение договоров страхования с определенными в доверенности полномочиями.

Если страховым агентом является предприниматель без образования юридического лица, особенности исчисления сумм налога определяются в соответствии со ст. 277 НК РФ. В частности, налог исчисляется по суммам доходов, полученных в виде комиссионного вознаграждения. Причем размеры налога исчисляются страховыми агентами самостоятельно.

Кроме того, страховые агенты, являющиеся индивидуальными предпринимателями (далее — ИП), обязаны ежегодно не позднее 30 апреля года, следующего за истекшим налоговым периодом, представить в налоговый орган по месту своего учета соответствующую налоговую декларацию (п. 2 ст. 346.10 НК РФ).

В налоговых декларациях страховые агенты указывают все полученные ими в налоговом периоде доходы, источники их выплаты, налоговые вычеты, суммы фактически уплаченных в течение налогового периода авансовых платежей, суммы налога, подлежащие уплате (доплате) или возврату по итогам налогового периода.

Общая сумма налога, подлежащая уплате в соответствующий бюджет, исчисленная в соответствии с налоговой декларацией, уплачивается по месту учета налогоплательщика в срок не позднее 15 июля года, следующего за истекшим налоговым периодом (п. 6 ст. 227 НК РФ).

В случае появления в течение года у страховых агентов — ИП доходов, полученных от осуществления агентской деятельности, страховые агенты обязаны представить налоговую декларацию с указанием суммы предполагаемого дохода от указанной деятельности на будущее. Такая декларация представляется в налоговый орган в текущем налоговом периоде в пятидневный срок по истечении месяца со дня появления таких доходов. При этом сумма предполагаемого дохода определяется страховым агентом.

На основании данных о предполагаемом доходе, указанных в налоговой декларации, или суммы фактически полученного дохода за предыдущий налоговый период с учетом налоговых вычетов налоговый орган производит расчет сумм авансовых платежей на текущий налоговый период.

Авансовые платежи страховые агенты — ИП уплачивают на основании налоговых уведомлений:

— за январь-июнь — не позднее 15 июля текущего года в размере половины годовой суммы авансовых платежей;

— за июль-сентябрь — не позднее 15 октября текущего года в размере одной четвертой годовой суммы авансовых платежей;

— за октябрь-декабрь — не позднее 15 января следующего года в размере одной четвертой годовой суммы авансовых платежей (п. 9 ст. 227 НК РФ).

В случае значительного (более чем на 50%) увеличения или уменьшения в налоговом периоде дохода страховой агент — ИП обязан представить новую налоговую декларацию с указанием суммы предполагаемого дохода от осуществления деятельности на текущий год. В этом случае налоговый орган производит перерасчет сумм авансовых платежей на текущий год по ненаступившим срокам уплаты (п. 9, 10 ст. 227 НК РФ).

Перерасчет сумм авансовых платежей производится налоговым органом не позднее пяти дней с момента получения новой налоговой декларации.

Что касается страховых агентов, являющихся штатными работниками страховых компаний, работающих на основании трудовых договоров, у них налоги удерживаются по ставке 13% от полученного комиссионного вознаграждения страховыми компаниями, именуемыми в соответствии со ст. 229 НК РФ налоговыми агентами, и перечисляются в соответствующий налоговый орган.

Страховые компании ведут учет доходов, полученных их работниками — страховыми агентами, в соответствующем налоговом периоде, по форме, которая установлена Минфином РФ. Кроме того, согласно п. 2 ст. 230 НК РФ страховые компании ежегодно не позднее 1 апреля года, следующего за истекшим налоговым периодом, по форме, утвержденной федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным по контролю и надзору в области налогов и сборов, представляют в налоговый орган по месту своего учета сведения о доходах работников — страховых агентов за определенный налоговый период и суммах начисленных и удержанных в этом налоговом периоде налогов (п. 2 ст. 230 НК РФ).

Указанные сведения представляются на магнитных носителях или с использованием средств телекоммуникаций в порядке, определяемом Минфином РФ. При численности работников, получивших доходы в налоговом периоде, до 10 человек страховые компании могут представлять такие сведения на бумажных носителях.

Налоговые органы в исключительных случаях, с учетом специфики деятельности либо особенностей места нахождения страховой компании, могут предоставлять в отдельных случаях право представлять сведения о доходах физических лиц на бумажных носителях. Полученные от страховых компаний сведения налоговые органы направляют налоговым органам по месту жительства работников — страховых агентов.

По запросу работников — страховых агентов страховые компании обязаны выдать этим работникам по их заявлению справки о полученных доходах и удержанных суммах налога по форме, утвержденной федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным по контролю и надзору в области налогов и сборов.

Излишне удержанные страховыми компаниями из дохода работников — страховых агентов суммы налога подлежат возврату страховой компанией по представлению агентом соответствующего заявления.

Если страховой компанией с работников — страховых агентов не были удержаны суммы налога или были удержаны не полностью, эти суммы подлежат взысканию страховыми компаниями с агентов до полного погашения ими задолженности по налогу. Суммы налога, не взысканные в результате уклонения страхового агента от налогообложения, взыскиваются за все время уклонения от уплаты налога.

В-шестых, законодатель определяет, что страховые агенты представляют страховщика в отношениях со страхователями и действуют от имени страховщика и по его поручению в соответствии с предоставленными полномочиями. Данное правило свидетельствует о том, что страховые агенты являются представителями страховщика.

На практике очень часто по отношению к страховым агентам употребляется термин „посредник“, т.е. лицо, выступающее между страхователем и страховщиком. Нам представляется, что подобное суждение является ошибочным, и вот по каким причинам.

Функциональное назначение страхового агента заключается в основном в продаже страховых услуг от имени и по поручению страховщика, о чем подробнее речь будет идти ниже. Поэтому страховой агент, вступая в контакт со страхователем в момент заключения договора страхования, заменяет страховщика, представляя при этом только интересы страховщика, а не страхователя. Поэтому считать страхового агента посредником между страховщиком и страхователем не совсем корректно, так как агент не выполняет никаких встречных представительских функций от имени страхователя.

Придерживаясь аналогичной точки зрения по данному вопросу, П.Г. Бичикашвили отмечает, что страховой агент выступает прежде всего поверенным страховой компании и совершает порученные ему действия от имени и за счет страховщика. Права и обязанности, вытекающие из действий, совершенных страховым агентом в соответствии с договором, заключенным им со страховой компанией, приобретает страховая компания — доверитель *(170). Поэтому в качестве правовой конструкции, определяющей правоотношения между страховым агентом и страховщиком, П.Г. Бичикашвили предлагает институт поручения, предусмотренный гл. 49 ГК РФ, согласно которому права и обязанности у сторон возникают на основании подписанного между ними договора поручения. Т.В. Никитина также полагает, что взаимоотношения между страховщиком и страховым агентом должны строиться на основе договора (контракта), в котором оговариваются права и обязанности сторон *(171).

Заслуживает внимания суждение по данному вопросу Т.С. Мартьяновой, которая полагает, что страховой агент является представителем страховщика. Отношения между ними, считает автор, подлежат установлению с соблюдением правил гл. 10 ГК РФ в рамках предоставленных агенту полномочий, круг и характер которых могут быть весьма разнообразными *(172). В данных рассуждениях Т.С.Мартьяновой содержится рациональное зерно, так как применение к взаимоотношениям страховщика и страхового агента положений гл. 10 ГК РФ позволяет страховщику выстраивать взаимоотношения не только с агентами, которые являются предпринимателями без образования юридического лица, но и с агентами, являющимися работниками страховой компании.

Дело в том, что гл. 10 ГК РФ предусматривает две формы представительства:

— коммерческое представительство, которое оформляется договором и доверенностью;

— простое представительство, которое оформляется путем выдачи только доверенности.

Первая форма представительства предусмотрена ст. 184 ГК РФ, правила которой вполне подходят для оформления взаимоотношений страховой организации со страховыми агентами, являющимися предпринимателями без образования юридического лица или агентами — юридическими лицами.

Вторая форма представительства может быть применена к страховым агентам, являющимся работниками страховой организации, которым вполне достаточно выдать доверенность с полномочиями агента по представлению интересов страховщика перед страхователями. В этом случае заключать специальный договор не требуется, так как взаимоотношения работника и страховой компании определяются трудовым договором.

Л.Н. Клоченко также считает, что заключение договоров страхования страховым агентом относится к категории совершения сделки представителем (ст. 182, 183 ГК РФ) *(173).

Фигура страхового агента в страховом деле была предметом правового исследования, в том числе по вопросу, является страховой агент представителем страховщика или посредником между страхователем и страховщиком. Об этом свидетельствует правовое наследие российских ученых-цивилистов прошлого столетия.

Исследуя правовое положение страхового агента, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что это не самостоятельный торговый деятель, не фактический посредник между страховщиком и страхователем, а представитель страховщика при заключении и исполнении договора со страхователем. Все это показывает, что страховые агенты должны быть признаны не фактическими посредниками, а представителями страховых обществ, за действия которых последние должны нести ответственность на тех же самых условиях, на каких отвечает всякое торговое предприятие за действия своих приказчиков *(174). Последние выводы Г.Ф. Шершеневича о том, что за действия страхового агента несет ответственность страховое общество, свидетельствуют о неразрывной правовой связи между агентом и страховым обществом.

Не менее интересна точка зрения на этот счет другого классика российской цивилистики — П.П. Цитовича, который отмечал, что, по-видимому, подлинное назначение агентов — собирать предложения (оферты) от лиц, желающих заключить договор с хозяином агента, находящимся в другой местности. Предложенный договор агент не составляет, он лишь передает предложение хозяину и затем, когда предложение принято или отклонено последним, извещает об этом сделавшего предложение: не через него, а лишь при его посредничестве происходит заключение договора. Но это посредничество — одно извещение: извещается хозяин, а затем извещается стороннее лицо. Агент действует как орган ведома, но не воли *(175). В своих рассуждениях о правовом положении страхового агента П.П. Цитович выделяет еще один признак, свидетельствующий о правовой зависимости страхового агента от страховой компании, полагая, что агент полностью реализует волю страховщика, а не свою волю, являясь его представителем.

Гражданско-правовой институт представительства, о котором упоминали классики отечественной цивилистики, существовал в российском праве издавна и был перенят из континентального права, в частности, из Гражданского уложения Германии 1896 г. (далее — ГГУ), которое действует по настоящее время. В § 164 разд. 5 ГГУ определено, что волеизъявление, совершенное лицом от имени представляемого в пределах представленного ему полномочия, действует непосредственно в пользу и против представляемого. При этом не имеет значения, совершается ли волеизъявление прямо от имени представляемого либо обстоятельства указывают, что оно должно быть совершено от имени последнего *(176).

По сути, континентальное право, составляющее основу российского права, устанавливает, что независимо от того, от имени кого действует представитель, если он действует в пределах данных ему представляемым полномочий, права и обязанности в любом случае возникают у последнего. Это обстоятельство подтверждает, что без полномочий лицо не может действовать от чьего-либо имени, т.е. представлять чьи-либо интересы и, соответственно, выступать в качестве представителя. Этого нельзя сказать о посреднике, так как посредник может действовать без полномочий, ибо перед ним стоит совсем иная задача: свести контрагентов с целью заключения между ними определенного гражданско-правового договора.

Выше было отмечено, что представительство независимо от вида — коммерческое оно или простое, оформляется в любом случае в виде доверенности. Доверенность является выражением волеизъявления представляемого, в данном случае страховщика, с помощью которой страховщик не столько поручает страховому агенту представительские функции, сколько наделяет его полномочиями на их выполнение.

Когда страховой агент представляется от имени страховщика и предъявляет страхователю (выгодоприобретателю) доверенность, одного документа, оформленного в виде доверенности, недостаточно. Поэтому страхователь должен дополнительно удостовериться еще и в наличии у страхового агента тех полномочий, о которых упоминает агент, что должно быть указано в тексте доверенности.

Привлекая страхового агента к сотрудничеству, страховая компания ставит перед агентом, как правило, строго определенные задачи по заключению договоров страхования в рамках оговоренных в доверенности полномочий. Данные полномочия включают в себя две разновидности. Первая определяет перечень видов страхования, по которым страховой агент вправе заключать договоры страхования от имени страховой организации. Вторая определяет размеры страховых сумм, в пределах которых страховой агент имеет право заключать договоры страхования.

В доверенности кроме указанных полномочий могут быть предусмотрены и другие. В частности, доверенность может предоставлять агентам полномочия на осмотр и оценку передаваемого на страхование имущества, сбор всей необходимой предстраховой документации по оценке страхового риска и пр. Подобного рода доверенности являются общими, так как в них содержится расширенный круг полномочий страхового агента практически по всем делам страховой организации, которые связаны с процедурой заключения договоров страхования. Кроме указанной доверенности страховая организация может выдать страховому агенту специальную или так называемую частную доверенность, рассчитанную на совершение одного действия.

Что касается способов реализации страховыми агентами предоставленных им полномочий, уместно привести высказывания В.П. Крюкова, который полагал, что страховые агенты резко отличаются от других обыкновенных служащих, так как в обязанности каждого из них входит не только простое выполнение поручений. В действиях агента есть известная доля индивидуального творчества, широкая личная инициатива, так что, по существу, он представляет собой альфу и омегу страхования. Страхователи смотрят на агента как на самостоятельного представителя страхового учреждения, ибо в числе его обязанностей не только техническое выполнение акта страхования, но и большая ответственность за ведение страхования, он воплощает как бы подлинного страховщика. Можно сказать, что вся деятельность страхового учреждения всецело зависит от волевых инстинктов агента, его нравственных и интеллектуальных качеств *(177).

На практике у страхователей зачастую возникают вполне разумные вопросы, касающиеся полномочий страхового агента на получение у страхователей страховых платежей (премии или взноса) для передачи их в последующем страховщику, так как не всегда в доверенности оговаривается именно данное полномочие. В принципе, указанные полномочия в доверенности могут и не указываться, так как страховой агент в момент заключения договора страхования, по сути дела, выполняет функции страховщика. Поэтому если страховая организация наделила страхового агента полномочиями на заключение договоров страхования, то, соответственно, данные полномочия автоматически подразумевают и функции по получению страховых платежей. То есть это само собой разумеющееся положение вещей во взаимоотношениях страхового агента со страховой организацией. В связи с этим А.П. Архипов и В.Б. Гомеля вполне справедливо замечают, что страховой агент может инкассировать страховую премию, оформлять страховую документацию и в отдельных случаях выплачивать страховое возмещение (в пределах установленных лимитов) *(178).

Но чтобы исключить у страхователей подобного рода сомнения, лучше предусмотреть и оговорить в доверенности право страхового агента на получение страховой премии (взноса).

Если в качестве страховых агентов выступают коммерческие представители (имеются в виду физические лица), являющиеся предпринимателями без образования юридического лица, или юридические лица, то, как было отмечено выше, страховые организации заключают с подобного рода страховыми агентами договоры поручения или агентские договоры, которые подлежат оформлению по правилам, предусмотренным гл. 49 и 52 ГК РФ — »Поручение" и «Агентирование».

Что касается данной категории страховых агентов, то чаще всего, как справедливо замечает Л.Н. Клоченко, это либо компании, осуществляющие в качестве основного вида деятельности иную, нежели страховое посредничество деятельность, однако обладающие собственной клиентской базой и предлагающие наряду с собственными товарами, работами, услугами и страховые услуги, либо маклерские агентства *(179).

С агентами, являющимися работниками страховых организаций, взаимоотношения сторон определяются трудовым договором, а также должностными обязанностями данного сотрудника, что является составной частью трудовых отношений. Поэтому часть функций, возлагаемых на страхового агента, оговаривается в соответствующем договоре.

При заключении со страховыми агентами посреднических договоров страховым компаниям следует максимально оговорить все условия взаимоотношений сторон. Прежде всего необходимо отметить, что в вводной части, т.е. в преамбуле договора со страховым агентом, должно быть указано, что страховой агент действует от имени и по поручению страховщика на основании конкретных полномочий, оформленных в виде доверенности.

В договоре желательно предусмотреть следующие условия:

— обязанность страхового агента действовать строго в соответствии с предоставленными ему полномочиями;

— право страхового агента на отступление от предоставленных ему полномочий, если это отступление вызвано необходимостью действовать строго в интересах, а не в ущерб страховой компании. Но при этом страховой агент обязан незамедлительно проинформировать страховую компанию о допущенных отступлениях;

— следует оговорить условие о том, что страховой агент должен лично исполнить действие в рамках предоставленных ему полномочий. Можно предусмотреть в договоре право страхового агента на передоверие. В этом случае он обязательно должен известить страховую компанию о состоявшемся передоверии. Право передоверия страхового агента действительно, если оно оговорено в доверенности. Более того, это право оформляется путем выдачи страховым агентом лицу, которому агент передоверил свои полномочия, новой доверенности (она во всех случаях подлежит нотариальному удостоверению). Страховой агент не вправе передоверить свои полномочия другому лицу на срок свыше срока своих полномочий;

— в качестве особых условий договора следует оговорить условие о порядке и сроках передачи страховым агентом страховой компании собранных им от страхователей страховых премий (взносов). Данная обязанность является одной из составных частей отчета страхового агента перед страховщиком.

Своевременная передача страховым агентом страховщику собранной им страховой премии по заключенным договорам страхования является для страховой компании существенным обстоятельством, так как она влияет на финансовую устойчивость страховщика и надлежащее исполнение перед страхователями обязанностей по выплате страховых возмещений. Поэтому в договорах со страховыми агентами следует четко оговорить сроки передачи собранных страховых премий и последствия неисполнения данной обязанности. Если страховой агент нарушит сроки передачи страховщику собранных страховых премий (обычно они не должны превышать 3-5 дней), страховщику следует принять решение о неодобрении заключенных страховым агентом договоров страхования, по которым не поступила страховая премия. Основанием может послужить превышение страховым агентом предоставленных ему полномочий, в том числе по сбору страховых премий, что необходимо оговорить в доверенности. В этом случае договоры страхования считаются заключенными от имени и в интересах страхового агента, который будет нести ответственность перед страхователями по правилам ст. 183 ГК РФ.

Необходимость в данных мерах обусловлена целью предотвращения преднамеренных мошеннических действий со стороны недобросовестных агентов, которые порой идут на сговор со страхователями и наносят тем самым значительный ущерб страховщикам, заключая фиктивные договоры страхования. В частности, отмечает В.Д. Ларичев, страхователи порой оформляют договоры страхования после наступления страхового случая, с согласия страховых агентов, которые хотят помочь своим родственникам и знакомым. Например, один страховой агент предложил своим знакомым застраховать детей от несчастных случаев. Знакомые сказали, что один из их сыновей только что сломал руку. Посоветовавшись, они решили заключить договор страхования, оформив его прошедшим числом. В других случаях страховые агенты идут на заключение таких договоров из личной заинтересованности, поскольку их заработная плата зависит от числа заключенных договоров *(180).

Именно в силу изложенных фактов страховые компании вынуждены обезопасить себя путем включения в договоры, заключаемые со страховыми агентами, условий об одобрении страховых договоров, по которым не поступили страховые премии (взносы) или в которых были допущены иные отклонения от процедуры заключения договоров страхования. Игнорирование страховщиками изложенных обстоятельств ведет к попустительству, а самое неприятное — к ущемлению интересов добросовестных страхователей.

Еще одним существенным условием в договорах со страховыми агентами, которому следует придавать особое значение, является положение, определяющее порядок и форму отчета страхового агента перед страховой компанией о проделанной за отчетный период работе, как правило, за один календарный месяц. В качестве формы отчетности можно предусмотреть акт о проделанной работе, подписываемый обеими сторонами договора. В акте необходимо предусмотреть раздел о числе принятых у страховщика бланков строгой отчетности (далее — БСО); это бланки страховых полисов и квитанции по форме 7А, выдаваемые страхователю в подтверждение получения страховой премии и т.п. Также в акте должен присутствовать раздел о размере принятых за отчетный период у страхователей страховых премий по заключенным договорам страхования, переданных страховщику, раздел о числе подписанных договоров страхования и прочие условия договора с агентом (см. Приказ Минфина РФ от 17 мая 2006 г. N 80н).

Что касается реализации страховыми агентами БСО, страховой компании необходимо руководствоваться Положением об осуществлении наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт без применения контрольно-кассовой техники, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 31 марта 2005 г. N 171 *(181).

Заключаемый между страховым агентом и страховой компанией гражданско-правовой договор является сугубо индивидуальным документом, касающимся только указанных лиц, поэтому по усмотрению сторон договор может быть признан документом, составляющим коммерческую тайну для заключивших его сторон. Это связано с тем, что данный договор, как и любой другой договор коммерческого характера, тем более для обеих его сторон, содержит, как правило, частноправовые элементы по условиям сделки, касающиеся только агента и страховщика. Тем не менее для удобства работы и выстраивания доверительных взаимоотношений со страхователями стороны могут предусмотреть в нем пункт о возможности ознакомления последних с условиями данного договора.

Что касается принципа организации деятельности страховых агентов по территориальному признаку, практика обычно показывает, что если полномочия агента ограничены поиском страхователей и заключением договоров страхования, или, как говорят страховщики, «продажей страховых полисов», только по месту нахождения страховщика, с подобными полномочиями в качестве агентов выступают в основном штатные работники страховых компаний. Для этого страховым компаниям достаточно иметь развитую агентскую сеть штатных сотрудников и выплачивать им гарантированную заработную плату. Кроме того, страховщик — работодатель вправе по договоренности с данными работниками выплачивать им дополнительное вознаграждение в виде бонусов (премий) в зависимости от объема продаж. Для страховых агентов — работников страховых компаний подобная форма взаимоотношений с последними является фактором, свидетельствующим о стабильности их положения, с точки зрения социальной защищенности.

Когда страхователи намереваются вступать в страховые правоотношения со страховыми компаниями через страховых агентов, им обязательно необходимо устанавливать два обстоятельства, касающихся правового положения страхового агента. Первое — это легитимность статуса страхового агента, которая подтверждается наличием у него соответствующей доверенности. Второе — наличие у страхового агента соответствующих полномочий на заключение конкретных видов договоров страхования и пределы этих полномочий, что также должно быть отражено в доверенности.

Если в качестве страхового агента выступает юридическое лицо, страхователь может запросить у него еще и агентский договор. От имени юридического лица — страхового агента представительские функции перед страхователем выполняет единоличный исполнительный орган этого юридического лица, т.е. его руководитель. В этом случае руководитель непосредственно сам представляет интересы страховой компании при подписании договоров страхования либо может выдать доверенность любому другому работнику для осуществления представительских функций по правилам п. 5 ст. 185 ГК РФ. Возможна и другая правовая конструкция, когда страховая компания выдает доверенность руководителю юридического лица — страхового агента для осуществления представительских функций. Руководитель вправе в порядке передоверия поручить выполнение представительских функций своим работникам по правилам ст. 187 ГК РФ, т.е., нотариально удостоверив факт передоверия. Для страхователя предпочтителен второй вариант, так как для его реализации достаточно проверить лишь доверенность лица, представляющего страховую компанию, и удостовериться в том, что данная доверенность выдана непосредственно страховой компанией. При первом варианте страхователь в обязательном порядке кроме доверенности, выданной физическому лицу, а именно работнику страхового агента — юридического лица, должен ознакомиться еще с агентским договором и удостовериться в том, что данное юридическое лицо является страховым агентом и вправе от имени страховой компании заключать договоры страхования в определенных лимитах.

Обладая указанными правовыми полномочиями, страховые агенты для их реализации должны иметь еще определенные профессиональные навыки и минимальные познания в страховом деле. Речь идет о знании условий страхования по определенным видам страхования. Агент должен быть знаком с правилами страхования, со страховыми тарифами, с условиями и порядком выплаты страховых возмещений. Кроме того, агент должен знать, по каким критериям оценивать страховой риск и какие вопросы задавать страхователям при заключении договоров страхования. В частности, в момент заключения договора страхования страховщики, как правило, определяют и устанавливают наличие страхового интереса у страхователей. Данными способностями должны обладать, соответственно, и их представители — страховые агенты.

Страховые агенты должны иметь достаточный опыт и знания в страховом деле. Значение агентов в деле страхования весьма велико. В.И. Серебровский отмечал в свое время, что агент, являясь фактическим проводником государственного страхования в гуще населения, выполняя довольно сложную процедуру заключения страхования, должен быть хорошим знатоком своего дела *(182).

Достаточно существенно дополнил В.И. Серебровского своими суждениями К.Г. Воблый, который полагал, что для выполнения столь существенных обязанностей необходимы известные данные. Занятие постоянного профессионального агента причисляют к самым трудным и ответственным. Для успешного его выполнения необходимо специальное страховое образование. Кроме того, необходимы хорошее знание психологии, известный такт, умение обращаться с людьми и настойчивость. К.Г. Воблый также отмечает, что нельзя признать правильным взгляд на занятие агентским промыслом как на тихую пристань для неудачников. То обстоятельство, что некоторые лица, не добившиеся успеха в первоначально избранной профессии, позже в качестве страховых агентов оказались способны, доказывает только то, что при выборе специальности они не стали сразу на верную дорогу *(183).

Для обеспечения выполнения возложенных на агентов поручений надлежащим образом страховые компании регулярно проводят специальные занятия по повышению квалификации сотрудников. Поэтому страховые агенты в основной своей массе являются достаточно подготовленными специалистами страхового дела.

В процессе реализации своих полномочий страховым агентам необходимо строго соблюдать правило, предусмотренное п. 3 ст. 182 ГК РФ: они не вправе совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично, т.е. не вправе представлять страховую компанию и одновременно себя в качестве страхователя. Последствием подобного представительства станет признание заключенного договора страхования недействительным.

8.2 Страховые брокеры

Страховые брокеры являются представителями одной из разновидностей страховых посредников. В отличие от страховых агентов, страховые брокеры в меньшей степени распространены в посреднической деятельности среди участников страховых правоотношений. Но это обстоятельство не является свидетельством их пассивного участия в организации страхового дела, так как страховые брокеры как посредники в последнее время достаточно востребованы. Более того, они расширяют сферу своей деятельности. Этому способствуют их правовое положение, статус, функциональное назначение, а также цели и задачи, которые призваны осуществлять страховые брокеры. Свидетельством более широких полномочий, нежели у страхового агента, является правовое положение страхового брокера, определенное в п. 2 ст. 8 Закона о страховом деле.

Законодатель определяет, что страховые брокеры- постоянно проживающие на территории Российской Федерации и зарегистрированные в установленном законодательством Российской Федерации порядке в качестве индивидуальных предпринимателей физические лица или российские юридические лица (коммерческие организации), которые действуют в интересах страхователя (перестрахователя) или страховщика (перестраховщика) и осуществляют деятельность по оказанию услуг, связанных с заключением договоров страхования (перестрахования) между страховщиком (перестраховщиком) и страхователем (перестрахователем), а также с исполнением указанных договоров (далее — оказание услуг страхового брокера). При оказании услуг, связанных с заключением указанных договоров, страховой брокер не вправе одновременно действовать в интересах страхователя и страховщика.

На основе правового анализа изложенной нормы закона можно выделить ряд существенных признаков, характеризующих правовое положение страхового брокера.

Законодатель совершенно четко устанавливает, что в качестве страхового брокера вправе выступать физические и юридические лица. Что касается физических лиц, они должны отвечать двум обязательным требованиям:

— физические лица, занимающиеся брокерской деятельностью, должны постоянно проживать на территории Российской Федерации;

— постоянно проживающие на территории РФ физические лица, желающие заниматься страховой брокерской деятельностью, должны обладать статусом индивидуального предпринимателя, который приобретается по правилам ст. 23 ГК РФ, требующей от гражданина государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.

Законом установлено, что в качестве страховых брокеров могут выступать не только физические, но и юридические лица, характеризующиеся также двумя основными признаками:

— страховые брокеры — юридические лица должны быть исключительно российскими юридическими лицами, т.е. резидентами, зарегистрированными на территории Российской Федерации;

— юридические лица, занимающиеся страховой брокерской деятельностью, должны быть исключительно коммерческими организациями, целью деятельностью которых является извлечение прибыли.

Законодатель наделил страхового брокера еще и статусом субъекта страхового дела, деятельность которого подлежит урегулированию по правилам Закона о страховом деле.

В частности, ст. 4.1. указанного закона устанавливает, что страховой брокер является субъектом страхового дела, деятельность которого подлежит лицензированию и внесению в Единый государственный реестр субъектов страхового дела в порядке, установленном Федеральной службой страхового надзора.

На страховых брокеров распространяются все положения Закона о страховом деле, которые регулируют деятельность субъектов страхового дела. Процедура лицензирования страховых брокеров определена правилами ст. 32 Закона о страховом деле, в том числе положениями п. 10 данной нормы закона, устанавливающими порядок информирования в письменной форме органа страхового надзора об изменениях, внесенных в документы страхового брокера, которые ранее представлялись в орган страхового надзора для получения лицензии. Срок информирования об изменениях и представления документов, подтверждающих данные изменения, установлен в 30 дней.

Кроме того, к страховым брокерам предъявляются квалификационные требования, касающиеся также руководителя и главного бухгалтера страхового брокера. В частности, указанные лица должны иметь высшее экономическое или финансовое образование и стаж работы в страховой, перестраховочной и (или) брокерской организации, зарегистрированной на территории Российской Федерации, не менее двух лет, что прямо предусмотрено в ст. 32.1 Закона о страховом деле.

Об особом статусе страхового брокера как субъекта страхового дела свидетельствует также требование положений п. 3 ст. 4.1 Закона о страховом деле, устанавливающего необходимость обязательного указания в наименовании страхового брокера на вид страховой деятельности с использованием словосочетания «страховой брокер». Несоблюдение данной процедуры может послужить основанием для принятия органом страхового надзора решения о прекращении деятельности страхового брокера.

Все изложенные признаки правового положения страхового брокера, характеризующие его как страхового посредника и субъекта страхового дела, свидетельствуют о существенном различии статуса страхового брокера и статуса страхового агента, который также осуществляет посредническую деятельность в сфере страхования. Данное различие проявляется и в условиях взаимоотношений между страховым брокером и участниками договора страхования — страховой организацией и страхователем.

Что касается форм взаимодействия между страховым брокером, страховой организацией и страхователем, они определяются в рамках гражданско-правовых договоров, предусмотренных гл. 49, 51, 52 ГК РФ — «Поручение», «Комиссия» и «Агентирование».

В частности, по договору поручения (ст. 971 ГК РФ) страховой брокер при заключении договоров страхования может выступать как в интересах страхователя, так и в интересах страховщика.

Выступая в интересах страхователя, страховой брокер по договору поручения действует от имени страхователя и за его счет на основании выданной страхователем доверенности. В частности, страховой брокер вправе заключать от имени страхователей договоры страхования со страховщиками, в том числе с правом получения страхового вознаграждения за счет страхователей. Права и обязанности по договору страхования, заключенному страховым брокером от имени страхователя, возникают непосредственно у страхователя. Данная конструкция в полной мере соответствует правовым функциям страхового брокера, предусмотренным ст. 8 Закона о страховом деле.

Осуществлять аналогичную деятельность, связанную с заключением договоров страхования от имени и в интересах страховой организации, тем более получать за это комиссионное вознаграждение, страховой брокер не вправе по двум причинам. Во-первых, законодатель строго предписывает, что при оказании услуг, связанных с заключением указанных договоров, страховой брокер не вправе одновременно действовать в интересах страхователя и страховщика, и, во-вторых, данная деятельность приравнивается к агентской деятельности, что запрещено абз. 2 п. 2 ст. 8 Закона о страховом деле.

В то же время законодатель разрешает страховому брокеру оказывать содействие страховой организации при заключении договоров страхования, т.е. в этой части действовать в интересах страховщика. Если договор страхования заключается при посредстве страхового брокера, действующего исключительно в интересах страхователя, т.е. от его имени и за его счет, то при этом страховой брокер может одновременно оказать и определенную услугу страховщику, который в результате заключения договора страхования получает определенную выгоду.

В частности, от заключенной при посредстве страхового брокера страховой сделки страховщик получает плату за оказываемую страховую услугу. Поэтому вне зависимости от того, в чьих интересах действует страховой брокер в момент заключения договора страхования, все равно при этом его действиями охватываются одновременно интересы и страхователя, и страховой организации. Данные действия страхового брокера не являются одновременным представительством интересов страхователя и страховой организации в процессе оказания услуг по заключению договора страхования, так как это запрещено законом.

Подобные действия подпадают под одновременное коммерческое представительство, которое допускается только с согласия непосредственно сторон договора и в других случаях, предусмотренных законом (п. 2 ст. 184 ГК РФ). В рассматриваемом случае законодатель императивно запрещает одновременное коммерческое представительство (п. 2 ст. 8 Закона о страховом деле).

Чтобы исключить правовые противоречия в действиях страхового брокера, необходимо четко определить его функциональные обязанности перед каждой из сторон договора страхования. Взаимоотношения страхового брокера со страховщиком, когда брокер действует от имени и за счет страхователя в момент заключения договора страхования, включают одновременно с договором поручения другую правовую конструкцию — действие в чужом интересе без поручения. В отношениях со страхователем страховой брокер действует на основании договора поручения, а в отношениях со страховщиком — в интересах страховщика без поручения по правилам гл. 50 ГК РФ.

Действуя в интересах страховщика без его поручения, но с последующим одобрением этих действий, страховой брокер может осуществлять следующие мероприятия:

— привлекать клиентуру для заключения договоров страхования, в том числе осуществлять поиск клиентов;

— проводить разъяснительную работу по интересующим клиента видам страхования;

— подготавливать или в соответствии с предоставленными полномочиями оформлять необходимые для заключения договоров страхования документы, а также осуществлять сбор интересующей клиента информации;

— по поручению страховой организации размещать страховой риск по договорам перестрахования или сострахования;

— оказывать страховой организации консультационные услуги в части страхования.

Все перечисленные выше услуги, которые могут оказывать страховые брокеры, непосредственно связаны с заключением договоров страхования (перестрахования) и вполне могут быть реализованы путем последующего оформления договора поручения, как это предусмотрено ст. 982 ГК РФ. Соответственно, для установления определенных правоотношений между страховым брокером и страховщиком вполне могут применяться правила, предусмотренные гл. 49 ГК РФ «Поручение», но только без прямого представительства от имени страховой организации.

Кроме договоров поручения страховые брокеры могут устанавливать взаимоотношения со страхователями и страховщиками на основании договоров комиссии (гл. 51 ГК РФ). Особенность данных договоров заключается в том, что, действуя в интересах страхователей по договорам комиссии, страховые брокеры выступают от своего имени, но за счет комитента. При этом по договору страхования, заключенному страховым брокером, приобретает права и становится обязанным непосредственно страховой брокер, а не страхователь, хотя страхователь и назван в договоре в качестве лица, в чью пользу заключен договор. Однако это не означает, что страховой брокер, действуя от своего имени при заключении договора страхования, приобретает все имущественные права по такому договору, в том числе право на получение страховой выплаты в свою пользу. Заключая договор страхования от своего имени, на основании договора комиссии, страховой брокер всего лишь расширяет услугу, оказываемую страхователю. То есть кроме формального подписания договора страхования от своего имени, но за счет страхователя и в пользу последнего страховой брокер фактически принимает на себя дополнительные обязательства по полному сопровождению заключенного договора страхования, вплоть до получения страхового возмещения. Полученное брокером страховое возмещение по факту наступления страхового случая передается в последующем страхователю.

По большому счету, это достаточно удобная для страхователя комплексная услуга, оказываемая брокером, что называется, «под ключ». Целесообразность данного взаимодействия объясняется еще и тем, что страховой брокер является профессионалом на рынке страховых услуг. То есть, страховому брокеру гораздо проще решать многие вопросы, возникающие в процессе реализации договора страхования, нежели страхователю — лицу, менее сведущему в страховом деле.

Например, при данном посредничестве страхователю фактически не приходится сталкиваться с какими-либо процедурными сложностями для получения страхового возмещения при наступлении страхового случая. У страхователя для этого есть надежный партнер, который вполне может заменить его в процессе урегулирования всех вопросов, возникающих у страховой организации по условиям договора страхования. Но для того, чтобы страхователь доверил страховому брокеру решение таких приватных вопросов, как защита страховых интересов, у последнего должны быть достаточно доверительные и безупречные отношения со страхователем, так как проявление малейшей некорректности со стороны страхового брокера в отношении страхователя может повлечь за собой потерю данного партнера и клиента.

Интересы страхователя в рамках договора комиссии охраняет норма закона, которая возлагает на страхового брокера обязанность проявления необходимой осмотрительности в выборе страховой организации (п. 1 ст. 993 ГК РФ). Если предложенный брокером страховщик окажется недобросовестным, брокер обязан незамедлительно собрать все необходимые доказательства его недобросовестности и уступить все права требования по договору страхования страхователю с соблюдением правил об уступке требования. Кроме того, страховой брокер в рамках договора комиссии вправе без предварительного запроса отступать от указаний страхователя, если это необходимо в интересах последнего.

Полученная страховым брокером в результате наступившего страхового случая сумма страхового возмещения будет являться собственностью страхователя, за вычетом вознаграждения страхового брокера. Следует также отметить, что страховой брокер не вправе, если иное не предусмотрено договором комиссии, отказаться от исполнения принятого на себя обязательства.

Если для взаимоотношений страхового брокера со страхователем конструкция договора комиссии является вполне приемлемой, то применять ее к взаимоотношениям со страховой организацией страховой брокер не может. Дело в том, что конструкция договора комиссии между брокером и страховщиком должна предусматривать, что комиссионер, в данном случае страховой брокер, обязан действовать в интересах комитента — страховщика путем заключения договора страхования со страхователем, при этом выступая от своего имени, т.е. заменить страховщика. Подобная замена, как известно, фактически влечет выполнение страховым брокером полностью или в части функций страховой организации, что прямо запрещено п. 2 ст. 8 Закона о страховом деле. Данная норма определяет, что страховые брокеры не вправе осуществлять деятельность в качестве страховщика. Поэтому во взаимоотношениях со страховщиком страховой брокер на праве применять конструкцию договора комиссии.

Третий вид правовой конструкции, которую страховой брокер может применять при оказании услуг страхователю, — это агентский договор. Данная конструкция включает обе предыдущие правовые конструкции- поручение и комиссию. В частности, по агентскому договору страховой брокер может представлять интересы страхователя как от своего имени (комиссия), так и от имени страхователя (поручение), но в обоих случаях за счет принципала. Об особенностях взаимоотношений страхового брокера со страхователем с использованием одной из указанных форм речь пойдет дальше. Новеллой здесь является лишь то, что, в отличие от договора поручения, по агентскому договору страхователь может не выдавать страховому брокеру отдельную доверенность с полномочиями, так как эти полномочия можно предусмотреть агентским договором, указав их непосредственно в договоре.

Если в агентском договоре, заключенном в письменной форме, предусмотрены общие полномочия страхового брокера на заключение договоров страхования от имени страхователя, страхователь впоследствии не вправе ссылаться на отсутствие у страхового брокера полномочий (п. 2 ст. 1005 ГК РФ). Подобная правовая конструкция подлежит применению, когда страховой брокер, представляя интересы страхователя перед страховщиком, действует по агентскому договору от имени и за счет страхователя. При этом весь объем полномочий, которыми наделяет страхователь брокера, оговаривается в договоре. Страховщику для удостоверения полномочий страхового брокера достаточно убедиться в том, что заявленные брокером полномочия оговорены в агентском договоре. Здесь просматривается аналогия взаимоотношений страховой компании и страхового агента. Поэтому в страховом деле издавна бытует мнение, что для страхователя его страховым агентом является страховой брокер. Данное мнение является вполне обоснованным, брокер не может рассматриваться в качестве агента страховщика, так как это запрещено п. 2 ст. 8 Закона о страховом деле.

Проводя сравнительный анализ правового режима страхового брокера и страхового агента, В.В. Шахов отмечал, что главное отличие брокера от страхового агента заключается в том, что он выступает в качестве независимого посредника страховой компании. Обладая обширными знаниями об оперативно-финансовой деятельности страховых компаний, действующих на страховом рынке, систематизируя эту информацию, брокер выступает в качестве квалифицированного эксперта для страхователя, во многом определяющего его последующие действия *(184).

В суждениях В.В. Шахова заслуживает внимание то, что автор выделяет один из существенных признаков, характеризующих правовое положение страховых брокеров. Это их независимость от страховой компании, что не свойственно страховым агентам. Законодатель определяет еще несколько существенных признаков, определяющих правовое положение страхового брокера. В частности, обладая представительскими функциями, страховой брокер вправе осуществлять посредническую деятельность по поручению не только страховщика, но и страхователя (агент, как известно, вправе выступать только представителем и по поручению страховщика). Кроме того, страховые брокеры, выступая в качестве представителей страхователя, вправе действовать не только от его имени (это свойственно правовому положению страховых агентов, когда агент выступает от имени страховщика), но и от своего, поэтому страхователь зачастую наделяет страхового брокера большими полномочиями, нежели страховая организация страхового агента.

Если страховой брокер в принципе является представителем страхователя, то назвать его представителем страховщика нельзя. И абсолютно права Л.Н. Клоченко, считая определенной иллюзией, которая закралась в определение статуса брокера в ст. 8 Закона о страховом деле, то, что брокер может представлять интересы как страхователя, так и страховщика. Да, действительно, отмечает далее Л.Н. Клоченко, брокер может представлять интересы и страховой компании, но в ее взаимоотношениях с перестраховщиком, т.е. в отношениях перестрахования. С точки зрения конструкции этих правоотношений страховщик является стороной, схожей со страхователем, он называется перестрахователем. Если брокер обслуживает и страхователей в их взаимоотношениях со страховщиками, и перестрахователей в их взаимоотношениях с перестраховщиками, то это многопрофильный, или страховой и перестраховочный брокер. Однако такая широкая специализация никак не означает столкновения интересов с точки зрения субъективности представительских полномочий *(185).

Кроме многопрофильности, упомянутой Л.И. Клоченко, законодатель, определяя правовое положение страхового брокера как посредника между страхователем и страховщиком, охарактеризовал его еще и признаком универсальности. Ведь страховой брокер в силу своей профессиональной деятельности способен обеспечивать обратную связь между страхователями и страховщиками, при этом исключая какое-либо столкновение представительских интересов указанных лиц. Поэтому в одних случаях брокер оказывает содействие страховщику в заключении договоров страхования, обеспечивая продажу страховых продуктов, в том числе путем привлечения клиентов, а в других — обеспечивает страхователей выгодными условиями по страховой защите.

Об универсальности правового положения страхового брокера высказал интересные суждения и Н.Ф. Галагуза, полагая, что брокерская деятельность в страховании, перестраховании или состраховании — это посредническая деятельность по покупке или продаже страховых услуг, подразумевающая содействие соглашению между сторонами, заинтересованными в страховании, предусматривающая ведение переговоров по страхованию согласно волеизъявлению страхователя или страховщика (в договорах перестрахования). Ее конечной целью является нахождение условий и форм страхования, взаимоприемлемых для сторон. Брокеру на страховом рынке отводится особая роль. Она заключается в том, что брокер помогает своему клиенту реализовывать свободу выбора, действуя как посредник между продавцами и покупателями, сводя их вместе для заключения контракта к их взаимному удовлетворению *(186).

Обращаясь за услугами к страховому брокеру, страховщик и страхователь, как правило, уплачивают ему определенное комиссионное вознаграждение в размере, оговоренном в соответствующем посредническом договоре. Расходы, возникающие у страховщика и страхователя по оплате брокерских услуг, являются в некотором роде однородными, но при этом они подпадают под различный налоговый режим. Если для страховой организации оплата брокерских услуг относится к расходам, уменьшающим налогооблагаемую базу (пп. 8 п. 2 ст. 294 НК РФ), то для страхователей аналогичные расходы не являются таковыми, так как не входят в перечень расходов, предусмотренных ст. 263 НК РФ, снижающих налогооблагаемую базу страхователей.

Данный налоговый режим можно обосновать, на наш взгляд, тем, что страховая организация несет эти расходы исключительно с целью обеспечения своей основной деятельности. В связи с этим обозначенные расходы страховщики включают в структуру тарифной ставки в качестве нагрузки — брутто ставки. Для страхователя аналогичные расходы не являются таковыми.

Что касается финансовых взаимоотношений между страховым брокером и его контрагентами — страховой организацией и страхователем (имеются в виду условия оплаты комиссионных вознаграждений), на практике сложились следующие формы расчетов. Первая форма расчетов определяется по правилам п. 2 ст. 972 ГК РФ, предусматривающего уплату вознаграждения страховому брокеру после исполнения поручения страхователя или страховщика, что должно подтверждаться соответствующим актом выполненных услуг. Вторая форма расчетов может определяться по правилам ст. 997 ГК РФ, предоставляющей страховому брокеру право удерживать свое комиссионное вознаграждение из сумм — страховых премий (взносов), поступивших на его счет. Для этого страховой брокер должен подтвердить обоснованность удержания своего вознаграждения путем представления соответствующего отчета об оказанных услугах страхователю или страховой организации, в том числе подписания акта выполненных работ. Отчет страхового брокера перед страховой организацией или страхователем является обязанностью первого.

Н.Ф. Галагуза полагает, что страховые брокеры на основе анализа потенциальных рисков разрабатывают и рекомендуют страхователю оптимальную страховую программу. Они внедряют на рынок новые современные страховые продукты, действуют в интересах клиента, культивируют конкуренцию между местными страховыми компаниями. Опыт взаимоотношений с этими компаниями в сочетании с объективным анализом их хозяйственной деятельности позволяет брокеру произвести оценку каждой компании и рынка в целом. Брокер является арбитром для страховщика и страхователя при возмещении убытков *(187).

В процессе реализации своих функциональных обязанностей по содействию страхователям и страховщикам в заключении, исполнении договоров страхования страховые брокеры зачастую выполняют роль финансовых проводников. Это происходит, когда страховые брокеры получают от страхователей страховые премии (взносы), временно аккумулируя их у себя для дальнейшего перечисления страховщикам. Кроме того, страховщики вполне могут прибегать к услугам страхового брокера по проведению сюрвейерского расследования и осуществления страховых выплат за счет страховой организации. Изложенные и другие подобного рода функции страхового брокера придают ему признак в некотором роде «финансового института». В связи с этим законодатель установил для страхового брокера, в отличие от страхового агента, особый правовой режим организации деятельности, связанный с ее лицензированием и предъявлением в орган страхового надзора отчетности по результатам такой деятельности.

В частности, п. 3 ст. 28 Закона о страховом деле определено, что страховые брокеры обязаны представлять в орган страхового надзора сведения о страховой брокерской деятельности в порядке, установленном органом страхового регулирования, в данном случае Министерства финансов РФ. Данный порядок подлежит определению до 2007 г.

Кроме того, деятельность страховых брокеров как субъектов страхового дела подлежит государственному надзору со стороны Федеральной службы страхового надзора по правилам, определенным ст. 30 Закона о страховом деле. Что касается процедуры лицензирования деятельности страховых брокеров, она достаточно подробно определена положениями ст. 32 Закона о страховом деле.

Устанавливая определенный правовой режим деятельности для страховых брокеров, законодатель вместе с тем ввел ряд ограничений.

Прежде всего следует отметить, что страховые брокеры не вправе осуществлять деятельность, не связанную со страхованием.

Страховым брокерам запрещается осуществлять деятельность, связанную с оказанием услуг по заключению и исполнению договоров страхования (за исключением договоров перестрахования) с иностранными страховыми организациями или иностранными страховыми брокерами на территории Российской Федерации (п. 3 ст. 8 Закона о страховом деле). Здесь законодатель вводит два ограничения деятельности страховых брокеров, характеризующихся признаками территориальности и субъектного состава участников страховых отношений. В первом случае законодатель строго регламентирует законность деятельности страховых брокеров только на территории Российской Федерации. Во втором случае законодатель фактически запрещает страховым брокерам вступать в правоотношения с иностранными страховыми организациями или иностранными страховыми брокерами на территории России, за исключением нерезидентов, являющихся участниками договоров перестрахования.

В последнем случае введены определенные ограничения по отношению к иностранным страховым организациям, с которыми, как правило, заключаются в основном договоры перестрахования. Существо данных ограничений сводится к тому, что вступать в правоотношения с иностранными страховыми организациями можно только через иностранных страховых брокеров и только по договорам перестрахования (п. 4 ст. 8 Закона о страховом деле), т.е. российские страховые брокеры не вправе напрямую оказывать содействие иностранным страховым компаниям, зарегистрированным за рубежом, по заключению договоров перестрахования. С этой целью российские страховые брокеры должны обратиться за посреднической услугой к иностранным страховым брокерам, и только при их посредничестве они могут вступать в правоотношения с иностранными перестраховщиками.

Несоблюдение всех указанных выше правовых предписаний может послужить основанием для принятия органом страхового надзора мер, предусмотренных ст. 32.6 и 32.8 Закона о страховом деле. Это ограничение, приостановление или отзыв лицензии у страхового брокера.

Глава 9. Основные элементы страхования

9.1 Категория интереса в страховании

Страховой интерес всегда был предметом пристального внимания всех лиц, когда-либо соприкасавшихся со страхованием. Это обусловлено феноменом страхового интереса, его происхождением и значением для страховых правоотношений. О том, что этому вопросу уделяется значительное внимание, свидетельствуют продолжающиеся дискуссии по вопросу понятия страхового интереса, его места и роли в страховом деле и в страховом праве, а также существующая судебная практика, которая тоже не однозначна в своих выводах о понятии страхового интереса.

Интерес в страховании — наиболее существенный, если не самый главный элемент. Столь высокая значимость и оценка страховому интересу даны в силу того, что страховой интерес поистине является фундаментом страховых правоотношений. Именно в силу этого обстоятельства в страховой доктрине издавна прочно существует тезис, что без интереса нет страхования *(188).

Данный тезис выкристаллизовывался десятилетиями после того, как в науке гражданского права были даны юридическое понятие категории интереса, его сущность, объективные и субъективные признаки. Поэтому для полного и всестороннего раскрытия категории страхового интереса необходимо рассмотреть его общенаучное понятие, экономическое, социальное и юридическое содержание и значение в общественной жизни людей.

Слово «интерес» происходит от латинского interest, что означает «иметь значение, важно». Как социологический термин интерес означает направленность субъекта на значимые для него объекты, связанные с удовлетворением его потребностей. Другими словами, интерес является причиной деятельности субъектов, направленной на удовлетворение определенных социальных потребностей, лежащей в основе непосредственных побуждений, мотивов, идей и т.п. Интерес, кроме того, определяется положением и ролью этих субъектов в системе общественных отношений *(189).

Политологи под интересом понимают систему ориентации личности, группы, класса, партии, общественного движения, государственного аппарата, выражающую отношение к завоеванию или удержанию власти *(190).

Как экономический термин интерес означает предмет заинтересованности, желания и побудительные мотивы действий экономических субъектов *(191).

Данные обозначения позволяют выделить несколько существенных и очень важных признаков, составляющих интерес как термин, употребляемый в широком смысле этого слова, т.е. в различных областях жизни людей, а именно в политологии, социологии, экономике, юриспруденции. В частности, категория интереса состоит из следующих признаков:

— объективность интереса;

— субъективность интереса;

— потребность в интересе;

— осознанность интереса;

— материальная выгода интереса;

— правомерность интереса.

1. Объективность, или объективная сторона категории интереса, характеризуется реальностью окружающего мира, отражающейся в сознании людей, а также их взаимоотношениями по поводу перераспределения материальных ценностей. Это, в частности:

— предметы и объекты окружающего материального мира, которые являются объектами внимания людей (экономическая составляющая интереса);

— модель общественных отношений между людьми, группами людей, социальными слоями общества, различными государствами, гражданином и государством (социальная, философская, политическая, экономическая и юридическая составляющие интереса).

2. Субъективность, или субъективный признак категории интереса, характеризуется отношением граждан, группы людей и общества в целом к предметам материального мира, к сформировавшимся в обществе отношениям.

3. Категория интереса является формой выражения потребности субъектов в предметах материального мира, объектах нематериального значения, определенных общественных отношениях, а также в соблюдении установленных норм и правил поведения и т.д.

4. Интерес как категория является продуктом мыслительного процесса, сознания людей.

5. Целью интереса в конечном счете является получение определенной выгоды, как материальной, так и нематериальной.

6. Интерес имеет свои границы дозволенного, которые определены рамками государственного правопорядка.

Изложенные общие черты характеризуют интерес как сочетание объективных и субъективных признаков, отражающее психологическое отношение человека к окружающей его среде, т.е. материальному миру и общественным отношениям.

В существующей доктрине категория интереса представлена различными взглядами, в зависимости от того, в какой области человеческой деятельности применяется рассматриваемая категория.

Психологи, например, считают, что потребности личности определяются интересами общества с определенной социальной средой *(192). Данная точка зрения в большей степени основана на соотношении и связи объективного признака интереса с субъективным признаком, в котором объективный признак превалирует. То есть наличие субъективного интереса индивида обусловливается существующей в обществе совокупностью интересов, основанных на установленных социальных отношениях общества, в котором находится данный индивид.

В принципе, в изложенной концепции наличие субъективного интереса не отрицается, а напротив, данный интерес предусматривается, причем в форме различных потребностей индивида, которые должны сочетаться с общественными, социальными интересами в целом. Как нам представляется, можно подчеркнуть, что стержнем данного суждения является тезис о социальной справедливости, правопорядке и перераспределении интересов с учетом потребностей большинства, т.е. с учетом общности интересов.

В свое время Ф. Энгельс подчеркивал, что отсутствие общности интересов приводит к классовому антагонизму *(193), придавая интересу в некотором роде политическую окраску. Другой философ XIX в. — Г.В.Ф. Гегель отмечал, что только государство с гражданским обществом обеспечивает и защищает собственность и личную свободу, тем самым признавая интерес единоличных людей, так как именно с этой целью, как полагает автор, соединяются люди в гражданское общество *(194). Кроме всего прочего, в мыслях Гегеля просматривается также взаимосвязь между субъективными интересами граждан и интересами общества в целом, так как систему общественных интересов составляют субъективные интересы каждого индивида.

Точка зрения Гегеля вполне сочетается, на наш взгляд, с экономическими, политическими и правовыми системами и институтами гражданского общества, которые призваны обеспечивать удовлетворение экономических, социальных и политических потребностей граждан, направленных на приобретение и защиту собственности и свободы.

В качестве реального и действенного государственного механизма, способного удовлетворить общество в целом и каждого индивида в частности вышеуказанными интересами, может быть установленный в гражданском обществе правопорядок, систему которого составляют нормы права и исторически сложившиеся обычаи поведения, признанные и одобренные обществом в целом. То есть реализация интересов должна происходить в определенных, заранее установленных рамках дозволенного как для общества и государства в целом, так и для каждого индивида в отдельности путем справедливого перераспределения экономических, социальных и политических интересов между гражданами, составляющими общество в целом.

Интерес к чему-либо возникает не сам по себе, не инстинктивно, а подсознательно, с помощью мыслительного процесса. Для этого должен возникнуть некий рецептор — побуждающий фактор к появлению осознания того, что индивидум в чем-то заинтересован, т.е. у него возникла потребность в чем-либо. Потребности бывают разные, они обусловлены жизненными обстоятельствами, которые порой не зависят от воли людей, но побуждают их к мыслительному процессу, а затем к совершению определенных действий.

Например, для того, чтобы обеспечить организму возможность постоянно выполнять необходимый комплекс физиологических функций, обеспечивающих жизнедеятельность человека, последний должен получать питание, носить одежду, находиться в помещении или жилище. Это одни интересы, так называемые материальные. Для того, чтобы обеспечить себя указанными материальными благами, человек должен обладать определенными навыками, умениями, иметь знания, профессию. С этой целью индивидуум должен учиться, работать, читать книги, общаться с другими людьми, следить за своим поведением и т.п. Это несколько иные интересы, связанные с нематериальными потребностями. У человека могут быть также интересы, связанные с познанием мира, науки, литературы, искусства — это тоже относится к нематериальным интересам.

Некоторые интересы обладают признаком постоянства, т.е. всегда находятся в сознании людей и не покидают их (имеются в виду интересы к питанию, одежде, жилищу, забота о здоровье и т.п.), а некоторые интересы являются временными, они внезапно появляются в сознании людей на определенный период времени. Временные интересы появляются, как правило, по мере необходимости, для удовлетворения тех потребностей, которые в конечном счете призваны сохранять постоянные интересы. То есть временные интересы, появляющиеся в сознании людей, служат средством для сохранения и удовлетворения постоянных интересов.

В частности, человек желает учиться, проявляя при этом интерес к учебе на всех этапах обучения, чтобы в будущем получить профессию. Приобретя профессию, человек проявляет интерес в ее реализации, занимаясь профессиональным трудом. Понуждает его к труду необходимость зарабатывать деньги для того, чтобы обеспечить свою жизнедеятельность. Заработав деньги, человек реализует их с целью удовлетворения своих постоянных потребностей в пище, одежде и жилище.

Так вот, все перечисленные интересы к учебе, профессии и работе являются временными по отношению к интересам к пище, одежде и жилищу, так как в последних человек нуждается постоянно. Потребности к временному интересу могут быть реализованы через действия и поступки людей, а могут оставаться в их сознании, так и не реализовавшись.

Иногда временные интересы появляются в сознании людей для последующей реализации, т.е. в будущем, в зависимости от обстоятельств жизни. Это так называемые резервные интересы, подлежащие реализации только при наступлении определенных жизненных обстоятельств. Если предполагаемые обстоятельства не наступают, то, соответственно, не будет реализован и задуманный интерес, удовлетворяющий как материальные, так и нематериальные потребности.

Материальный интерес подлежит реализации по мере возникновения потребностей в каких-либо предметах материального мира. Нематериальные потребности подлежат реализации в зависимости от ситуации и психологического восприятия индивидом окружающей среды и обстановки, которая может поменяться в любое время и в любую сторону, вне зависимости от воли и сознания этого индивида. Следовательно, нематериальный интерес, равно как и материальный можно поменять, изменить или вообще отказаться от него.

Интерес может быть правильно понят, утверждал В.П. Грибанов, исследуя происхождение интереса, лишь в связи с выяснением характера взаимосвязи поведения людей, групп лиц, классов или всего общества с материальными условиями их существования и иными факторами общественной жизни. Характер этой взаимосвязи таков, что материальные и иные условия жизни общества связаны с поведением людей через посредство сознания, преобразовываясь в нем в факторы побуждения их воли. Другими словами, условия общественной жизни порождают определенные, соответствующие этим условиям потребности. Эти потребности, проходя через сознание людей, принимают ту или иную форму сознательных побуждений, определяющих целенаправленность и волевой характер их деятельности. Это относится не только к отдельным людям, но в равной мере характерно и для классов и всего общества *(195).

Характер сознательной и волевой деятельности людей, направленной на извлечение необходимых материальных выгод, о которых упомянул В.П. Грибанов, должен соответствовать определенным правилам поведения, прописанным в нормах права. Для права, отмечал Ю.С. Гамбаров, гораздо важнее юридические действия, так как все права служат защите интересов, которыми озабочены прежде всего их непосредственные носители *(196). В качестве носителей интересов следует рассматривать определенных субъектов. Субъектами интересов могут быть не только отдельно взятые индивиды, но, как упоминалось выше, общество в целом, социальные слои населения, классы и группы людей. Интерес каждого из указанных субъектов является субъективным интересом, отражающим их отношение к предметам и объектам материального мира.

То, на что направлен субъективный интерес, подлежит рассмотрению как обратная сторона этого интереса, которую условно можно назвать объективным интересом. Поэтому объективный интерес в принципе является отражением субъективного интереса, но с иными признаками, характеристиками и источниками возникновения.

Объективный и субъективный признаки категории интереса — самые важные его признаки, определяющие факт существования интереса как такового.

Соотношение объективного признака категории интереса с его субъективным признаком имеет различное понимание в доктрине, так как данный вопрос всегда был предметом дискуссии. Ученые и исследователи категории интереса по-разному характеризуют эту категорию. Одни полагают, что категория интереса является объективной категорией, другие, напротив, считают ее исключительно субъективной, третьи утверждают, что категория интереса включает в себя оба признака одновременно, при определенном и разумном соотношении между собой.

В частности, Г.Е. Глезерман, Г.В. Мальцев, Р.Е. Гукасян *(197), С.В. Михайлов рассматривают интерес как объективную категорию, полагая, что он определяется жизненными условиями, окружающими субъекта.

Потребности субъекта определяются общественными отношениями, так как интерес, вызванный к жизни общественными причинами, удовлетворяется через общественные отношения. Данные взгляды свидетельствуют о том, что сторонники объективного интереса отстаивают концепцию зависимости субъективного интереса от внешних факторов, способствующих воздействию, влиянию и реализации субъективного интереса. В качестве данных факторов сторонники этой концепции рассматривают наличие законных способов защиты субъективных интересов (Р.Е. Гукасян), наличие в обществе определенных социальных отношений, способствующих реализации субъективного интереса (Г.Е. Глезерман), соответствие субъективных интересов общественным интересам на основе установившихся в обществе определенных общественных отношений — концепция Г.В. Мальцева.

Завершает концепцию объективного интереса современный исследователь категории интереса в российском гражданском праве С.В. Михайлов, полагающий, что интерес — это объективная категория, по форме представляющая собой общественное отношение. Содержанием этого отношения является потребность, имеющая социальный характер (значение). Что, собственно, и делает его интересом *(198).

В принципе, сторонники объективного интереса в своей концепции не отрицают наличие субъективного интереса, они всего лишь обусловливают его объективным интересом. Для сторонников объективного интереса основополагающим началом для возникновения категории интереса является наличие внешней среды — объекта внимания субъектов.

В действительности внешняя среда воздействует на сознание людей, а в последующем воплощается в определенную волю для реализации тех или иных потребностей. Соответственно, отсутствие внешней среды не порождает и не может вызвать субъективный интерес, так как отсутствует объект внимания.

Тем не менее окружающая субъектов внешняя среда, в том числе материальная, — это всего лишь объект для восприятия, а в последующем — для потребления, через сознание и волю, по мере необходимости каждого индивида.

По поводу потребления предметов материального мира субъекты устанавливают между собой определенные отношения, именуемые социальными, общественными отношениями, учитывающие интересы не только частного субъекта, но и общества в целом, т.е. совокупность интересов. Подобная совокупность интересов создает в итоге объективный общественно-социальный интерес, регулируемый нормами права. Именно эти два обстоятельства внешнего фактора — окружающая среда материального мира и общественные отношения по поводу распределения предметов материального мира, стали для сторонников объективного интереса предпосылкой, позволяющей сделать вывод, что интерес является объективной категорией.

Сторонники теории субъективного интереса придерживаются другого мнения, полагая, что категория интереса является исключительно субъективной, возникающей только в сознании людей и реализуемой по их воле. К представителям этой теории относятся Ю.С. Гамбаров, Е.В. Пасек, В.И. Синайский, которые полагают, что категория интереса является следствием восприятия предметов и объектов материального мира с помощью мыслительного процесса индивидуума через осознание в потребности этих предметов.

Поэтому сторонники теории субъективного интереса, в отличие от своих оппонентов, в первую очередь выдвигают значимость субъективного интереса, а во вторую — внешние обстоятельства, в том числе общественные отношения, регулируемые определенным правопорядком, способствующие реализации субъективного интереса. Другими словами, субъективный интерес первичен, а общественные отношения, регулируемые нормами права, вторичны.

«Всякое субъективное право, — отмечал Ю.С. Гамбаров, — все равно, будем ли мы понимать его как известное содержание воли или как интерес, защищенный объективным правопорядком, предполагает, уже в силу своего понятия (per definitionem), какого-либо носителя, или субъекта заключенного в нем содержания или интереса. И этим носителем, или субъектом, при сколько-нибудь развитом состоянии права не может быть никто, кроме человеческой личности: она одна имеет интересы и волю, защищаемые правом *(199)». Указывая на то, что интерес должен иметь какого-либо носителя, или субъекта, имея в виду при этом только человеческую личность, Ю.С. Гамбаров тем самым исключил абстрактность интереса, отрицая при этом также его объективность, полагая, очевидно, что последнее является элементом неопределенности. С данной точкой зрения можно согласиться, так как интерес — это сознательно-волевое состояние конкретного субъекта, которое подлежит реализации, защите, отстаиванию по воле этого субъекта. То есть интерес — это то, что должно принадлежать кому-либо, а именно определенному лицу, которое своей правоспособностью и волевым изъявлением способно реализовать интерес.

В объективном смысле интерес никому не принадлежит, так как он существует абстрактно до тех пор, пока кто-то его не примет на свой счет и не обратит в свою пользу. То есть в объективном смысле интерес — это возможность реализации субъективного интереса или субъективного права на интерес. Субъективное право — это возможность установления связи между конкретным лицом — субъектом и его волей, что позволяет реализовать определенный интерес.

В.И. Синайский полагал, что связь между правом и субъектом допускает защиту благ или интересов лица помимо его воли как субъекта права. Именно субъективное право есть власть лица (в этом существо субъективного права), направленная на удовлетворение признанного интереса (в этом его содержание) *(200). Признанным интересом для определенного субъекта является потребность этого субъекта в каком-либо материальном или нематериальном благе.

Е.В. Пассек полагал, что в основании категории интереса лежит элемент чисто субъективный. Значение, придаваемое лицом обладанию чем бы то ни было, зависит, строго говоря, в каждом данном случае исключительно от индивидуальных вкусов и наклонностей лица, так как обладание любым благом (как материальным, так и отвлеченным) ценится каждым постольку, поскольку это последнее удовлетворяет субъективным потребностям обладателя. Естественным мерилом ценности должно было бы, таким образом, служить субъективное чувство управомоченного *(201).

В действительности для категории интереса признак субъективности имеет решающее значение, так как носителем интереса и его потребителем, как отмечал Ю.С. Гамбаров, может быть только определенная личность, т.е. субъект. Однако реализовать свой субъективный интерес личность сможет, лишь обладая возможностью и правом на данную реализацию. Право — это элемент общественных отношений или, другими словами, определенный институт в общественных отношениях. Субъективное право есть право одного лица — субъекта. Но гражданское общество, которое предоставляет возможность реализовать субъективное право, состоит из множества подобных субъективных прав или интересов, что в совокупности составляет общегражданский интерес. Субъективный интерес должен сочетаться с общими интересами общества, которые можно назвать объективным интересом.

О.С. Иоффе полагал, что личные интересы, к удовлетворению которых приводит реализация субъективных прав, находятся в гармоничном сочетании и единстве с общественными интересами и получают юридическую защиту лишь постольку, поскольку совпадают с интересами государства или не противоречат им *(202). Общественные интересы, о которых упомянул О.С.Иоффе, в данном случае подлежат рассмотрению как некий объективный интерес, без учета которого невозможно реализовать субъективный интерес. Эти два интереса требуют всего лишь разумного и гармоничного сочетания, очерченного правовыми рамками.

Рассматривать категорию интереса исключительно как субъективную категорию, не зависящую от объективного признака, и, напротив, рассматривать ее только как объективную категорию, есть утопия и правовой нигилизм. Истина в том, что частное — это всего лишь элемент общего, единого целого, равно как и субъективное является элементом объективного. Соответственно, объективный интерес не может существовать без множества субъективных интересов. Как можно реализовать субъективный интерес частного торговца-продавца, без учета потребительских интересов абсолютного большинства потребителей товара, которым торгует этот продавец? Никак, так как интересы потребителей — это и есть те объективные интересы, которые должен учитывать продавец, реализуя свой субъективный интерес, также являющийся потребительским.

Изложенное обстоятельство вполне уместно дополнить мыслями русского цивилиста В.П. Грибанова, который полагал, что понимание интереса как известного сочетания объективного и субъективного моментов имеет важное практическое значение. Ибо интерес, отмечает далее В.П. Грибанов, может быть правильно понят лишь в связи с выяснением характера взаимосвязи поведения людей, групп лиц, классов или всего общества с материальными условиями их существования и иными факторами общественной жизни *(203).

Развивая суждения В.П. Грибанова, Ф.О. Богатырев отмечает, что наличие у субъекта интереса означает, что данный субъект придает определенное значение объекту интереса. Объекты интереса должны быть признаны благами, поскольку им придается определенное значение со стороны субъекта. Именно поэтому Ф.О. Богатырев резюмирует, что интерес — это «сквозная» категория, так как юридически значимый интерес либо покрывается субъективным правом, либо выступает в форме охраняемого законом интереса *(204).

Придерживаясь концепции сторонников объективного интереса, С.В. Михайлов вместе с тем в своих рассуждениях одновременно рассматривает возможность сочетания объективного и субъективного признаков категории интереса, отмечая, что процесс реализации интереса, в отличие от самого интереса, является объективно-субъективной категорией, которую невозможно рассматривать по отдельности, в отрыве субъективной части от объективной. Это обусловлено тем, что обе эти части постоянно взаимодействуют и влияют друг на друга *(205).

Попробуем разобраться в рассуждениях С.В. Михайлова, который предлагает новый взгляд на сочетание объективного и субъективного признаков интереса. Данное сочетание автор видит не в самом интересе, а в процедуре реализации интереса. Очевидно, что С.В. Михайлов интерес как категорию рассматривает исключительно в объективном смысле, в котором отсутствует субъективный признак, так как, судя по его рассуждениям, субъективный признак возникает или появляется в процессе реализации объективного интереса, т.е. когда субъект осознанно воспримет тот или иной объект внимания. И только после восприятия этого объекта субъект волевыми действиями реализует свой субъективный интерес. Подобная точка зрения есть не что иное как отголосок философского течения о том, что материя, т.е. объективная реальность, первична, а сознание вторично, так как сознание есть продукт отражения материи. И только после возникновения воли к чему-либо сознание воспринимает тот или иной объективный интерес, что называется, судя по взглядам С.В. Михайлова, процессом.

С подобной точкой зрения вряд ли можно согласиться, так как рассмотрение категории интереса только в качестве некого объективного процесса, на наш взгляд, не в полной мере отражает существующее реальное сочетание объективного признака с субъективным, которые в совокупности и составляют категорию интереса.

Интерес — это прежде всего отношение кого-либо, т.е. субъекта, к чему-либо, т.е. к объекту. Данное отношение есть не что иное, как внутреннее психологическое отношение личности к окружающей ее среде с учетом личных потребностей в этой среде, что отражается в ее сознании. Если предметы материального мира или иные социальные блага окажутся ненужными для индивида, в силу отсутствия потребности в них, то не возникнет и осознание того, что к этим предметам следует относиться с определенной заинтересованностью. Соответственно, не проявляется воля к совершению определенных действий и не возникает процесса, о котором упоминает С.В. Михайлов. В этом случае объективный интерес становится нереализуемым, так как интереса в чем-либо ни у кого не возникает. Но даже если представить себе, что индивидуум выразил отношение к чему-либо, т.е. проявил интерес, но при этом отказался выразить волю к реализации этого интереса, то и в этом случае процесс реализации, о котором упоминал С.В. Михайлов, не возникает, так как фактический субъективный интерес отсутствует.

Поэтому сочетание субъективного и объективного признаков категории интереса должно проявляться не на стадии реализации интереса, а на стадии возникновения в сознании субъекта определенного отношения и заинтересованности в том или ином объекте, в том числе к определенным общественным отношениям. В этом, на наш взгляд, и заключается гармоничное соотношение субъективного и объективного в категории интереса. В целях развития данной мысли целесообразнее применить еще одно рассуждение С.В. Михайлова, в котором автор все же приходит к тому, что субъективный фактор категории интереса возникает намного раньше, нежели процесс его реализации. А именно С.В. Михайлов полагает, что интерес есть по форме общественное отношение, имеющее содержанием потребность субъекта, носящую социальный характер и проявляющуюся в сознании и реализации целей *(206).

Интерес как категория в процессе возникновения проходит, как правило, определенные стадии:

— момент возникновения интереса;

— возникновение права на интерес;

— процедура реализации интереса.

Моментом возникновения интереса можно считать появление у субъекта отношения к личным потребностям, сопровождающееся необходимостью совершения определенных правомерных действий для реализации возникшей потребности.

Право на интерес — это совокупность дозволенных действий, предоставляющая управомоченному лицу возможность реализовать эти действия с целью удовлетворения потребности.

Процедура реализации интереса есть совокупность правовых норм, позволяющая субъекту фактически реализовать имеющиеся у него права на интерес посредством вступления в определенные правоотношения на основании закона или договора или отказаться от совершения недозволенного правом поведения, т.е. отказаться от противоправных действий.

В правовой области категория интереса употребляется в двух значениях, а именно в качестве имущественного и неимущественного интереса. При этом в гражданско-правовых отношениях преобладающее значение имеет разновидность имущественного интереса. Объясняется это тем, что гражданско-правовые отношения устанавливаются в основном по поводу приобретения и осуществления имущественных прав.

Следует отметить, что категория интереса, применяемая в гражданско-правовых отношениях, получила определенную законодательную регламентацию в нормах гражданского законодательства, в том числе в положениях Гражданского кодекса РФ. Поскольку ГК РФ является основополагающим гражданским законом, целесообразно рассмотреть правовой режим категории интереса с учетом основных положений ГК РФ. При этом необходимо также отметить, что правовая регламентация категории интереса является одним из признаков объективной стороны данной категории.

В гражданско-правовых отношениях категория интереса является базисной основой для реализации участниками этих отношений своих субъективных гражданских прав. Данный тезис прямо провозглашен в п. 2 ст. 1 ГК РФ, которая определяет, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В данной норме закона, по сути, отражены все указанные выше признаки категории интереса. Прежде всего это субъективный признак, раскрывающийся в словосочетании «свои гражданские права». Как видно, закон говорит о правах, неразрывно связанных с определенным субъектом, ибо значение слова «свои» прямо подразумевает, что речь идет о правах, которые должны приобретаться индивидуально определенным лицом и исключительно для себя. Соответственно, данное лицо, обладая сугубо личными правами, не пожелает их потерять, а напротив, будет законными способами защищать и отстаивать эти права.

Кроме того, закон выделяет признак, раскрывающий потребительские свойства категории интереса, что отражается в словосочетании «осуществляют свои гражданские права в своем интересе». То есть законодатель устанавливает, что, приобретая гражданские права, лицо приобретает их с определенной целью для удовлетворения возникших потребностей в чем-либо. С этой целью у лица в первую очередь возникает необходимость, которая перерастает в потребность. Затем эта потребность прочно закрепляется в его сознании и дальше перерастает в устойчивую заинтересованность и желание приобрести или отстоять эти права.

В-третьих, законодатель совершенно четко определяет объективный признак категории интереса. С одной стороны, законодатель провозглашает свободу воли и действий лица, направленных на удовлетворение им своих субъективных интересов, что проявляется в словосочетании «они свободны в установлении своих прав и обязанностей». С другой же стороны, законодатель устанавливает пределы возможной реализации данной свободы, которые граничат между субъективной волей лица и объективными правилами дозволенных действий. Эти правила гласят о том, что реализовать свои субъективные гражданские права можно только на основе договора, условия которого не должны противоречить законодательству.

Более того, законодатель публично устанавливает ограничения, связанные с приобретением и реализацией интересов, определяя, что гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Данные ограничения следует рассматривать как принцип справедливого сочетания и соотношения субъективных интересов индивидуально-определенного лица с интересами абсолютного большинства других субъектов, или, другими словами, как принцип разумного перераспределения множества субъективных интересов с учетом объективных интересов этих же самых субъектов. Поэтому в целях успешной реализации субъективных интересов участникам гражданско-правовых отношений следует учитывать объективные интересы, т.е. интересы других субъектов в рамках положенного законом предела реализации субъективных прав.

О значимости категории интереса в гражданско-правовых отношениях свидетельствует тот факт, что термин «интерес» употребляется в Гражданском кодексе РФ 96 раз, в том числе в 81 статье. При этом область применения категории интереса в гражданско-правовых отношениях весьма разнообразна. Так, в частности, в одних случаях категория интереса применяется в общих положениях ГК РФ, где она приобретает общеправовое, или, что называется, объективное значение. В других случаях категория интереса применяется в специальных институтах гражданского права, где данная категория приобретает значение субъективного интереса.

Особое значение категория интереса приобрела в страховой отрасли гражданского права. В данной отрасли интерес рассматривается одновременно в двух значениях: в первом — в качестве имущественного интереса, а во втором значении категория интереса рассматривается как субъективная категория в сочетании с объективным правом. Поэтому категория интереса, с учетом совокупности указанных признаков, в доктрине получила самостоятельное обозначение и именуется как страховой интерес.

Словосочетание «страховой интерес», к сожалению, не получило законодательной регламентации, однако в доктрине данное словосочетание применяется повсеместно в качестве обозначения категории интереса в страховых правоотношениях.

В принципе, понятие «страховой интерес» включает в себя сочетание гражданско-правовой сделки, именуемой страхованием, с категорией права на интерес. И целью подобного сочетания является защита имущественных интересов в рамках договора страхования. Таким образом, страхование как сделка предназначено исключительно для защиты имущественных интересов. Соответственно, объектом этой сделки является страхование интересов.

Но что такое страхование интереса? Ведь интерес — это всего лишь словесное обозначение или термин, обозначающий гражданско-правовую категорию. Поэтому, заключая договор страхования, страхователь либо иное заинтересованное лицо страхует не юридический термин — интерес, а определенный предмет или иной объект материального мира. И конечно, прав был И. Степанов, утверждая, что страхование интереса само по себе неудобомыслимо, так как интерес не обладает телесностью и поэтому никакой опасности подвергаться не может *(207). Значит, в основе страхового интереса должна быть заложена материальная заинтересованность, отражающая потребность субъекта в каком-либо предмете или объекте материального мира. Именно эта потребность и составляет основу страхового интереса. Здесь возникает вполне разумный вопрос: в чем же заключается данная потребность — в приобретении предметов материального мира или в их преувеличении, в их сохранении или только во владении, пользовании и распоряжении? Ответом на данный вопрос может быть тезис о том, что страховой интерес охватывает все перечисленные потребности.

Будучи объектом удовлетворения изложенных потребностей, страховой интерес, как было отмечено выше, подлежит реализации через гражданско-правовые отношения, а именно через договор, именуемый страховым. Поэтому страховой договор можно рассматривать в качестве правового инструмента для удовлетворения материальных потребностей лиц, заинтересованных в заключении договора страхования.

Кроме изложенных аргументов, дело еще и в том, что любой гражданско-правовой договор, независимо от предмета его правового регулирования, воплощает в себе волю его участников, направленную на удовлетворение их определенных имущественных потребностей. В этом смысле договор страхования не исключение, а напротив, — это такая же категория сделок, предметом которой является удовлетворение имущественных интересов его участников или, другими словами, их потребностей в определенных предметах материального мира. И конечно, Д.И. Мейер был абсолютно прав в своих мыслях и суждениях, утверждая, что когда мы говорим о гражданских юридических сделках, то предмет сделки должен иметь также имущественный интерес, и настаивая на том, что только юридическое отношение человека к материальному миру составляет содержание гражданского права *(208). Эта мудрая мысль классика российской цивилистики отражает существо имущественного интереса, априори являющегося существенным элементом договора страхования, суть которого проявляется в отношении страхователя или иного заинтересованного лица к имуществу или к иным объектам материального мира.

Договор страхования как предмет гражданско-правовых отношений подразделяется на две, можно сказать, основные системы, а именно на договор имущественного страхования и на договор личного страхования, ибо это прямо следует из положений ст. 927 ГК РФ. Следовательно, если рассматривать сущность страхового интереса как разновидности имущественного интереса, о котором упоминал Д.И. Мейер, то обе названные системы договора страхования — имущественная и личная — должны содержать в себе признаки страхового интереса. Или, другими словами, страховой интерес должен быть объектом как договора имущественного страхования, так и договора личного страхования.

В современном российском правопорядке, регулирующем страховые правоотношения, страховой интерес определяется только двумя дефинициями: «интерес» и «имущественный интерес» — ст. 928, 929, 930, 942, 943, 960, 968, а также ст. 2, 3 Закона о страховом деле. В указанных основополагающих законах, регулирующих страховые отношения, полностью отсутствует упоминание о каком-либо личном интересе или личном страховом интересе. Хотя, как отмечалось выше, институт страхования включает в себя кроме договоров имущественного страхования и договоры личного страхования. Тем не менее категория интереса не получила специального законодательного закрепления применительно к договорам личного страхования. Это обстоятельство породило определенную неясность в правоприменительной страховой практике и, как следствие, массу вопросов, которые послужили предметом доктринального исследования.

Что касается имущественного страхования, вопрос о наличии страхового интереса в договорах имущественного страхования (имеется в виду, в объективном смысле) никогда не поднимался. По данному виду договора страхования в правоприменительной практике возникали и возникают в основном вопросы, касающиеся субъективного признака страхового интереса. Здесь имеется в виду вопрос о наличии или отсутствии у лица, в чью пользу заключен договор имущественного страхования, страхового интереса в принципе, т.е. юридического отношения лица к застрахованному имуществу или имущественному праву. Тем более что законодатель страховой интерес по договору страхования имущества определяет как отношение лица (страхователя или выгодоприобретателя) к передаваемому на страхование имуществу, характеризуя данное отношение как заинтересованность лица, в чью пользу заключен договор страхования, в сохранении застрахованного имущества (п. 1, 2 ст. 930 ГК РФ).

Однако применительно к договорам личного страхования закон не требует обязательного наличия у страхователя или застрахованного лица страхового интереса. Это обстоятельство послужило предпосылкой к появлению в страховой доктрине мнения о том, что в договорах личного страхования отсутствует такой элемент, как страховой интерес. С подобной точкой зрения согласиться нельзя в принципе, и вот по каким причинам.

Вступая в гражданско-правовые отношения и реализуя свои субъективные права, участники этих отношений действуют исключительно с одной целью — удовлетворить свои имущественные потребности. То есть, побуждающим фактором для вступления в гражданско-правовые отношения у субъектов этих отношений является определенный материальный интерес, причем независимо от вида сделок. Если подобная заинтересованность отсутствует, то, соответственно, гражданско-правовые отношения не возникают. Причем данное правило применяется ко всем без исключения гражданско-правовым договорам. Абсолютно права Л.А. Чеговадзе, которая придерживается подобной точки зрения, полагая, что интерес — это потенция права, это заключенный в праве побудительный механизм его реализации. Социальная значимость субъективного права предопределяется тем, удовлетворение какого интереса достигается в процессе реализации приобретенного субъективного права. А так как любое субъективное право имеет направленность на объект, этот объект должен быть обозначен и как предмет интереса *(209).

Отсутствие прямого указания в нормах страхового права на наличие страхового интереса в договорах личного страхования не является основанием для выводов о том, что в личном страховании страховой интерес отсутствует. В данных договорах страхования имеется объект материальной заинтересованности, что и побуждает субъектов заключать договоры личного страхования в своем интересе.

Точка зрения сторонников отсутствия страхового интереса в договорах личного страхования базируется на том, что содержанием страхового интереса является потребность страхователей и иных лиц, заинтересованных в отвращении от себя убытка (имущественного вреда), возникающего вследствие причинения вреда конкретному имуществу или иному имущественному интересу.

В личном страховании у застрахованных лиц иной интерес в страховании, который связан не с убытками, а с потребностью в получении определенной страховой суммы безотносительно того, связано ли это с наступлением каких-либо прямых убытков у застрахованных лиц или нет. То есть в личном страховании происходит страхование лиц и капиталов, а не страхование возможных убытков, что свойственно только имущественному страхованию.

Сторонниками подобной точки зрения являются, в частности, Г.Ф. Шершеневич, К.А. Граве, Л.А. Лунц, А.В. Собакинских и Л.Н. Клоченко.

Г.Ф. Шершеневич полагал, что основное различие между страхованием имущества и страхованием лица состоит в том, что первое строится на наличии убытков, тогда как второе — на их возможности. В первом договоре страховщик платит потому, что имеются убытки от события; во втором — потому, что убытки могли быть. При страховании имущества страховщик отвечает, так как в данном конкретном случае существование убытка бесспорно, при страховании лица страховщик отвечает, так как в подобных случаях убытки вероятны, хотя в данном конкретном случае их не было. При страховании имущества страховщик обязан выполнить свое обязательство, когда ему будут доказаны убытки, при страховании лица страховщик обязан выполнить свои обязательства, хотя бы он мог доказать, что для заинтересованного лица никаких убытков нет *(210). В своих суждениях Г.Ф. Шершеневич строго придерживался того, что страхование служит средством отвращения убытков, что свойственно только имущественному страхованию. Поэтому он совершенно однозначно утверждал, что страховой интерес чужд личному страхованию, поскольку последнее не обосновывается возмещением убытков, требование какой-либо связи между интересами лица, которое приобретает право на получение суммы, и жизнью лица, которое обусловливает обязанность страховщика, должно быть отброшено *(211).

Сторонниками изложенной позиции Г.Ф. Шершеневича, но по иным основаниям, были К.А. Граве и Л.А. Лунц, которые, кроме всего прочего, утверждали, что страховой интерес страхователя (выгодоприобретателя), очевидно, может быть лишь конкретным интересом данного лица. Если в личном страховании страховой интерес остается вне юридического содержания сделки, не входит в ее состав, то интерес этот, очевидно, не может служить «универсальной категорией» *(212) страхования *(213). В рассуждениях К.А.Граве и Л.А. Лунца содержится концепция объективного начала страхового интереса, и при этом отрицается его субъективный признак, особенно в личном страховании. Дело в том, что авторы не усматривали в личном страховании существо страховой защиты для конкретного лица. К.А. Граве и Л.А. Лунц, обосновывая свою точку зрения, полагают, что общая экономическая цель личного страхования в отношении всей совокупности страхователей достигается путем установления обязанности страховщика уплатить страховую сумму страхователю (выгодоприобретателю) при наступлении страхового случая безотносительно того, создает ли наступление этого случая какую-либо действительную потребность для страхователя (выгодоприобретателя) в каждом конкретном случае *(214).

Если придерживаться суждений К.А. Граве и Л.А. Лунца, вопрос о страховой защите и о страховании в принципе отпадет сам по себе. Ибо эти авторы не усматривают предмет страховой защиты в личном страховании, утверждая, что страховщик, вне зависимости от потребностей застрахованного лица в личном страховании, обязан выплатить назначенному выгодоприобретателю страховую сумму. Ошибочность данной точки зрения заключается в том, что ее сторонники не учитывают, что предпосылкой для страховой выплаты в конечном счете служит потребность не выгодоприобретателя, назначаемого лишь для получения страховой суммы, а страхователя (застрахованного лица), который заинтересован в том, чтобы страховую выплату получил именно конкретный выгодоприобретатель. Естественно, при наступлении определенных обстоятельств.

Собственно, изложенное обстоятельство и побуждает страхователя своей волей, своими действиями и в интересах определенного лица заключить договор личного страхования. То есть не абстрактно, как полагают К.А. Граве и Л.А. Лунц, а определенно, не объективно, а субъективно.

А.В.Собакинских, полагая, что страховой интерес приобретает юридическое значение только при имущественном страховании, полностью отрицает наличие страхового интереса в личном страховании и указывает, что под страховым интересом понимается тот убыток, который страхователь может понести вследствие наступления страхового случая *(215). Изложенная точка зрения есть не что иное как отголосок в доктрине страхового права тезиса о том, что страховой интерес — это обратная сторона убытка в имущественном страховании, основоположником которой являлся Г.Ф. Шершеневич. По большому счету, данный тезис подлежит рассмотрению в качестве презумпции страхового права, но только применительно к имущественному страхованию, так как именно возможность возникновения случайных убытков у страхователей (выгодоприобретателей) побуждает указанных лиц вступать в страховые правоотношения с целью отвращения от себя данных убытков. В этом, собственно, и заключаются заинтересованность и потребность указанных лиц в страховании.

Однако такая заинтересованность есть форма отражения в сознании людей только одной потребности — отвращения от себя возможных случайных убытков, возникающих вследствие утраты или повреждения имущества, или появления иного имущественного вреда. При этом данная заинтересованность не является исключительной и исключающей другую заинтересованность, которая также возникает в сознании людей, но с целью удовлетворения иных потребностей. Речь идет о заинтересованности лиц в денежных средствах, но не для покрытия случайных убытков, а для иных целей, обусловленных будущими расходами, возникающих вследствие случайных обстоятельств или иных событий. Поэтому категория страхового интереса в процессе его применения нуждается в широком толковании.

Увязывая страховой интерес с потребностью заинтересованных лиц в отвращении от себя вреда (ущерба), Л.Н. Клоченко полагает, что страховой интерес присутствует только в том случае, если существует реальная возможность причинения вреда (ущерба), и только в отношении такого интереса может быть предоставлена страховая защита *(216). В данном суждении прослеживается ограниченное толкование страхового интереса без учета таких потребностей заинтересованных в страховании лиц, как получение страховой суммы в случае дожития застрахованного до бракосочетания, до пенсионного возраста или наступления в жизни застрахованного иного события, которое не связано с причинением ему вреда (ущерба).

В конечном счете, целью реализации любой страховой сделки является удовлетворение потребностей в денежных средствах лиц, заинтересованных в страховании, которые необходимы им для различных целей, в том числе для обеспечения безбедной старости, на лечение и т.д. Все указанные расходы так или иначе связаны с заинтересованностью лиц в наличии реальной возможности осуществления этих расходов независимо от вида страхования, ибо разновидность страхования (имеется в виду имущественное или личное) является всего лишь правовым механизмом удовлетворения интереса. Интерес в данном случае выполняет в некотором роде роль локомотива, ведущего за собой страховую сделку. Но как только интерес отпадает, локомотив останавливается, страховая сделка прекращает движение и, соответственно, дальнейшее существование. Здесь уже не имеет значения, какой вид страхования предполагался, если источник его движения (интерес) перестал существовать. Поэтому интерес — это содержание любой страховой сделки, а разновидность страхования является способом реализации интереса.

Во всяком случае доктрина о наличии интереса в личном страховании получила научное обоснование и дальнейшее развитие среди ряда исследователей страхового дела, среди которых В.И. Синайский, В.И. Серебровский, В.Р. Идельсон, В.П. Крюков, В.К. Райхер, М.Я. Шиминова, М.И. Брагинский, В.А. Рахмилович, К.Е. Турбина, Т.С. Мартьянова, В.С. Белых, И.В. Кривошеев, Ю.Б. Фогельсон, С.В. Михайлов, А.И. Худяков.

В.И. Синайский, например, отмечал, что страховой интерес в личном страховании обусловливается заинтересованностью страхователя в страховании не только своей жизни или здоровья; вполне допустимо страхование чужой жизни или способности к труду (застрахованного лица) в свою пользу. Подобное страхование возможно лишь там, где страхователь имеет особый интерес (например, страхование жизни мужа или его способности к труду) *(217). Казалось бы, в данном примере В.И. Синайского речь идет о страховании жизни и здоровья третьих лиц, в результате которого непосредственную пользу должны получить указанные третьи лица, а не страхователь. Однако классик вполне справедливо замечает, что страхование третьих лиц может состояться только при условии наличия интереса у страхователя, называя этот интерес особым интересом, что соответствует правовой природе договоров в пользу третьих лиц. Конечно, жена может быть заинтересована в сохранении жизни и здоровья мужа, так как основу данной заинтересованности составляют общее имущество, взаимное материальное содержание друг друга, взаимная имущественная ответственность в пределах совместной собственности и т.п.

Будучи сторонником взглядов В.И. Синайского, В.Р. Идельсон дополняет его тезисом о том, что всякое лицо, имеющее имущественный интерес в сохранении трудоспособности данного лица (не только родные, но и близкие), при страховании жизни может страховать свой интерес *(218).

Другой представитель классической школы страхового права — В.И. Серебровский, придерживаясь изложенной точки зрения, вполне обоснованно утверждает, что в личном страховании страхуется все тот же имущественный интерес, юридический, субъективный и правомерный — страховой интерес *(219).

Несколько иная, своеобразная позиция на этот счет у В.П. Крюкова, который в принципе не отрицает наличие страхового интереса в личном страховании, но, в отличие от своих предшественников, полагает, что данным интересом может обладать то лицо, которое страхует исключительно собственную жизнь или здоровье, а не третьих лиц. В отношении страхования собственной жизни противоречия быть не может, считает В.П. Крюков, но страховать чужую жизнь произвольно, чтобы извлечь из этого какую-либо материальную выгоду, недопустимо, хотя бы страхователь и был заинтересован в этом больше, чем сам страхуемый. Здесь необходима свободная воля самого страхуемого индивида. Если бы подобный договор был заключен, он все равно юридически считался бы недействительным, ибо никто не может никаким образом извлекать пользу из чужой жизни без согласия ее обладателя, хотя бы подобное действие было сделано в его же пользу. Фактор интереса здесь незаконен потому, что могут быть случаи отвратительной спекуляции человеческой жизнью *(220).

С изложенной позицией В.П. Крюкова сложно согласиться, так как он не учитывает то, что лицо, страхующее чужую жизнь и здоровье, платит за это деньги, не предполагая, что оно или иной третий выгодоприобретатель точно получат страховое возмещение, так как обязательство страховщика по выплате страховой суммы является условным, т.е. зависит от наступления страхового случая, а не от воли участников договора страхования. Поэтому утверждать, что страхователь, страхуя чужую жизнь, при этом спекулирует ею — значит, не учитывать самобытность договора страхования. При этом, конечно, не принимаются во внимание случаи умышленных действий страхователя, направленных на наступление страхового случая с целью получения страховой выплаты. Но это уже не страхование, а противоправные действия со стороны страхователя.

В данном случае наличие страхового интереса у страхователя, который страхует чужую жизнь или здоровье, проявляется уже в том, что он платит деньги за это. Поэтому возникает вполне разумный вопрос: что побуждает лицо платить за чужую жизнь или здоровье? Естественно, определенный интерес. Этот интерес не обязательно должен быть мотивирован личным потреблением страховой услуги, он может исходить из какой-либо иной материальной заинтересованности, ибо суть в том, что страхователь, страхуя чужую жизнь, желает этого, своей волей через активные действия, с целью удовлетворения определенных материальных потребностей.

Кроме того, необходимо учесть, что наличие страхового интереса в личном страховании обусловлено обязательным получением согласия у застрахованного лица на страхование его жизни или здоровья, во всяком случае данное правило предусмотрено ст. 934 ГК РФ. По мнению В.А. Рахмиловича, именно указанное правило, продиктованное законодателем, связывает личное страхование с имущественным интересом *(221).

Исключить страховой интерес из личного страхования — значит исключить материальность личного страхования, т.е. его смысловое содержание, основанное на денежном интересе. А это, как совершенно справедливо заметил М.И. Брагинский, не укладывается в исходное представление не только о страховании, но и об имуществе как таковом *(222).

Такую же точку зрения высказала М.Я. Шиминова, полагая, что личное страхование вызвано к жизни вероятностью наступления ряда событий, способных породить потребность в получении определенных денежных сумм или в дополнительном материальном обеспечении *(223).

В.К. Райхер, будучи приверженцем страхового интереса в личном страховании, с целью обоснования данной доктрины ввел в свое время в обиход понятие «универсальность страхового интереса», полагая, что страховой интерес не ограничен сферой имущественного страхования. Он действует и в личном страховании, ибо в личном страховании страховой интерес сохраняет свое значение как подлинное основание страховой сделки и страхового обязательства. Иначе, если бы этого не было, договор личного страхования утратил бы реальное жизненное содержание, превратился в страховую игру *(224).

Именно данный тезис В.К. Райхера об универсальности страхового интереса впоследствии был вполне удачно применен, но в более широком смысле, Т.С. Мартьяновой при обосновании наличия интереса в личном страховании. Исследовательница указала, что интерес — это категория, объединяющая имущественное и личное страхование и обнаруживающая различие лишь в формах своего проявления *(225).

Заслуживает внимания и точка зрения К.Е. Турбиной, которая вводит новеллу в понятие интереса, применяемого в личном страховании, определяя его как специальный страховой интерес, составляющий часть общего имущественного интереса *(226). Обосновывает данную точку зрения К.Е.Турбина аналогичными изложенным выше аргументами.

Что касается общих имущественных интересов, предполагается совокупность субъективных имущественных интересов независимо от вида потребностей. Специальная потребность, о которой упоминает К.Е. Турбина, — это конкретная целевая потребность в страховой защите, в том числе потребность в личном страховании, проявляющаяся в форме заинтересованности в денежных средствах. Здесь имущественный характер интереса выражает материальные потребности страхователя в определенном уровне своего существования. Эти потребности будут удовлетворяться посредством выплаты ему денежных средств в виде страховой суммы, где эта выплата призвана обеспечить имущественное положение страхователя (застрахованного лица) на определенном уровне. Таким образом, и в данном случае, полагает А.И.Худяков, застрахованный интерес страхователя будет носить имущественный характер *(227).

Когда мы говорим «страхование жизни», то подразумеваем страхование интереса к жизни, когда говорим «страхование имущества»- подразумеваем страхование интереса в сохранении этого имущества. Развивая эту мысль, Ю.Б. Фогельсон считает, что интересы, связанные не со страховыми убытками, а с событиями, причиняющими вред личности, т.е. одному из личных нематериальных благ, страхуются по договору личного страхования, по которому могут быть застрахованы только интересы граждан, состоящие в обеспечении застрахованного лица денежными средствами *(228).

Именно потребностью в денежных средствах характеризуется страховой интерес личного страхования. По большому счету, это та самая имущественная сфера, которая необходима людям, заинтересованным в личном страховании. Действительно, при наступлении несчастного случая, повлекшего за собой травму лица, болезнь или необходимость в обеспечении безбедной старости, нужны денежные средства на лечение или другие жизненные нужды. Поэтому побуждающим фактором для вступления в страховые правоотношения является тот самый имущественный интерес, призванный удовлетворить потребность заинтересованных лиц в денежных средствах.

В ст. 4 Закона о страховом деле данный имущественный интерес обозначается в качестве объекта страхования, который вполне справедливо охарактеризован С.В. Михайловым как объект, имеющий общественный характер потребности в приобретении права на выплату страховой суммы в случаях, предусмотренных ст. 934 ГК РФ. Следовательно, и в личном страховании страховой интерес имеет имущественный признак *(229). Действительно, ничто не мешает признать в качестве объекта личного страхования интерес застрахованного лица, заключающийся в отвращении от себя возможного причинения вреда, полагают В.С. Белых и И.В. Кривошеев, придерживаясь взглядов С.В. Михайлова относительно объекта личного страхования *(230).

Изложенные выше доводы подтверждают доктрину о наличии страхового интереса в личном страховании, характеризуя этот интерес в качестве универсальной категории как имущественного страхования, так и личного, целью которых является удовлетворение имущественных потребностей заинтересованных в страховании лиц.

Кроме всего прочего, это явствует из сути и цели страхования, получивших законодательную регламентацию в ст. 3 Закона о страховом деле, которая устанавливает, что целью организации страхового дела является обеспечение защиты имущественных интересов физических и юридических лиц, которые могут совмещаться в одном договоре страхования в форме комбинированного страхования. Данное обстоятельство — еще одно яркое свидетельство того, что в личном страховании объектом страхования являются имущественные интересы лица.

Имущественный интерес как категория страхования в законодательстве обозначается еще и как объект страхования (ст. 4 Закона о страховом деле). На практике употребляется именно термин «объект страхования». Здесь, собственно, противоречия не прослеживается, за исключением некоторых особенностей в понятийном аппарате. Применительно к личному страхованию под объектом страхования понимается имущественный интерес, связанный с жизнью или здоровьем застрахованного лица, и здесь особых вопросов не возникает. А вот применительно к имущественному страхованию под объектом страхования понимают несколько имущественных интересов, связанных:

— владением, пользованием и распоряжением имуществом (страхование имущества);

— обязанностью возместить причиненный другим лицам вред (страхование гражданской ответственности);

— осуществлением предпринимательской деятельности (страхование предпринимательских рисков).

Что касается двух последних объектов страхования, в правоприменительной практике не возникает вопросов, связанных с их определением. Однако что касается первого вида объекта страхования (имеется в виду страхование имущества от рисков его утраты и повреждения), на практике и в доктрине встречаются некоторые расхождения в понятии объекта страхования и, соответственно, страхового интереса.

Причиной тому является, во-первых, отсутствие легального определения страхового интереса и, во-вторых, применение законодателем категории интереса для обозначения различных правовых значений страхового правоотношения. В частности, Закон о страховом деле предусматривает, что:

— страхование есть отношение по защите интересов физических и юридических лиц (п. 1 ст. 2);

— целью организации страхового дела является обеспечение защиты имущественных интересов физических и юридических лиц (п. 1 ст. 3);

— объектами личного и имущественного страхования могут быть имущественные интересы (ст. 4);

— страхование противоправных интересов, а также интересов, которые не являются противоправными, но страхование которых запрещено законом, не допускается (п. 3 ст. 4);

— на территории Российской Федерации страхование (за исключением перестрахования) интересов юридических лиц, а также физических лиц- резидентов Российской Федерации может осуществляться только страховщиками, имеющими лицензию, полученную в установленном законом порядке (п. 5 ст. 4);

— юридические и физические лица для страховой защиты своих имущественных интересов могут создавать общества взаимного страхования (ст. 7);

— страховые брокеры действуют в интересах страхователя (перестрахователя) или страховщика (перестраховщика) (п. 2 ст. 8);

— перестрахование есть деятельность по защите одним страховщиком (перестраховщиком) имущественных интересов другого страховщика (перестрахователя), связанных с принятым последним по договору страхования (основному договору) обязательством по страховой выплате (ст. 13);

— субъекты страхового дела в целях координации своей деятельности, представления и защиты общих интересов своих членов могут образовывать союзы, ассоциации и иные объединения (ст. 14);

— государственный надзор за деятельностью субъектов страхового дела осуществляется в целях соблюдения ими страхового законодательства, предупреждения и пресечения нарушений участниками отношений, регулируемых законом, страхового законодательства, обеспечения защиты прав и законных интересов страхователей, иных заинтересованных лиц и государства (п. 1 ст. 30).

В нормах Гражданского кодекса РФ, в гл. 48, посвященной договору страхования, категория страхового интереса употребляется в следующих значениях:

— страхование противоправных интересов не допускается (п. 1 ст. 928 ГК РФ);

— по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы) (п. 1 ст. 929 ГК РФ);

— по договору имущественного страхования могут быть застрахованы имущественные интересы (п. 2 ст. 929 ГК РФ);

— имущество может быть застраховано по договору страхования в пользу лица (страхователя или выгодоприобретателя), имеющего основанный на законе, ином правовом акте или договоре интерес в сохранении этого имущества; договор страхования имущества, заключенный при отсутствии у страхователя или выгодоприобретателя интереса в сохранении застрахованного имущества, недействителен (п. 1, 2 ст. 930 ГК РФ);

— при заключении договора имущественного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение об определенном имуществе либо ином имущественном интересе, являющемся объектом страхования (п. 1 ст. 942 ГК РФ);

— страхователь (выгодоприобретатель) вправе ссылаться в защиту своих интересов на правила страхования соответствующего вида;

— при переходе прав на застрахованное имущество от лица, в интересах которого был заключен договор страхования, к другому лицу права и обязанности по этому договору переходят к лицу, к которому перешли права на имущество (ст. 960 ГК РФ);

— страхование обществами взаимного страхования имущества и имущественных интересов своих членов осуществляется непосредственно на основании членства, если учредительными документами общества не предусмотрено заключение в этих случаях договоров страхования (ст. 968 ГК РФ);

— в целях обеспечения социальных интересов граждан и интересов государства законом может быть установлено обязательное государственное страхование жизни, здоровья и имущества государственных служащих определенных категорий (ст. 969 ГК РФ).

Вышеизложенные случаи применения законодателем в страховых правоотношениях категории интереса свидетельствуют о многозначности данной категории.

Прежде всего следует выделить объективный признак, который характеризует внешнюю сторону страхового интереса, т.е. условия, способствующие реализации страхового интереса. Назовем признаки категории интереса:

— отношения по защите интересов (п. 1 ст. 2 Закона о страховом деле);

— обеспечение защиты интересов (п. 1 ст. 3 Закона о страховом деле);

— объекты страхования — это имущественные интересы (ст. 4 Закона о страховом деле);

— деятельность по защите одним страховщиком (перестраховщиком) имущественных интересов другого страховщика (перестрахователя) (ст. 13 Закона о страховом деле);

— субъекты страхового дела в целях координации своей деятельности, представления и защиты общих интересов своих членов могут образовывать союзы, ассоциации и иные объединения